Акакий акакиевич шинель

Содержание

Повесть Гоголя «Шинель»: краткое содержание. «Шинель»: содержание по главам

Эта повесть была написана Николаем Васильевичем Гоголем в 1842 году. В данной статье мы рассмотрим ее краткое содержание. «Шинель» автор начинает следующим образом.

Начало истории

Произошедшая с Башмачкиным Акакием Акакиевичем история открывается рассказом о том, как он родился и был причудливо назван, а затем переходит к описанию его службы в качестве титулярного советника.

Подсмеиваясь над героем, многие молодые коллеги докучают Акакию Акакиевичу, толкают под руку, осыпают бумажками, и лишь когда совсем становится невмоготу, он просит оставить его в покое преклоняющим на жалость голосом.

Башмачкин, чья служба заключается в переписывании бумаг, выполняет свои служебные обязанности с любовью и даже, придя домой с работы и поев наскоро щей, достает баночку с чернилами и снова переписывает принесенные с собой листы, а если таковых не оказывается, снимает нарочно для себя копию документа с каким-нибудь замысловатым адресом. Приятельства, услады, развлечений для этого человека не существует. Он ложился спать, всласть написавшись, предвкушая с улыбкой завтрашнее переписывание.

Неожиданный случай

Продолжается история, по которой мы составили краткое содержание. «Шинель» Гоголя описывает нам следующие произошедшие в жизни главного героя события. Это размеренное существование однажды нарушает неожиданный случай. Как-то утром, после многочисленных внушений, которые сделал мороз в Петербурге, Акакий Акакиевич, осмотрев свою шинель (которая уже настолько потеряла свой вид, что ее давно именовали капотом в департаменте) замечает, что на спине и плечах она совсем сквозит. Тогда Башмачкин решает отнести ее к Петровичу, портному, чья биография и повадки вкратце излагаются автором.

Этот человек осматривает шинель и заявляет, что невозможно ничего поправить, придется шить новую. Потрясенный ценой, которая была названа портным, Акакий Акакиевич решает, что для визита выбрал неудачное время, и в следующий раз является тогда, когда, по его расчетам, этот портной должен быть пьян и, следовательно, более сговорчив. Но Петрович не уступает.

Заветная мечта

Увидев, что никак не обойтись без новой шинели, Башмачкин думает, где достать 80 рублей, за которые портной, по его мнению, возьмется за дело. Акакий Акакиевич решает сократить «обыкновенные издержки» свои: не зажигать свечи, не пить по вечерам чаю, ходить на цыпочках, чтобы преждевременно не истереть подметок, реже отдавать белье прачке, а для того, чтобы оно не изнашивалось, оставаться дома в одном халате.

Осуществление мечты

Краткое содержание рассказа «Шинель» (Гоголь Н. В.) продолжается. Совершенно меняется жизнь главного героя: ей сопутствует мечта о шинели, как верная подруга. Ежемесячно Акакий Акакиевич приходит к Петровичу для того, чтобы поговорить о будущей шинели. Награждение к празднику оказывается против ожидания большим на целых двадцать рублей, и вот уже Башмачкин с портным отправляются в лавки для того, чтобы купить материал. И коленкор на подкладку, и сукно, и кошка на воротник, а также работа Петровича — все это оказывается на высоте, и, поскольку начались уже сильные морозы, Акакий Акакиевич в один прекрасный день отправляется в своей новой шинели в департамент. Это событие не остается незамеченным, все обсуждают и хвалят шинель, просят Акакия Акакиевича задать вечер по этому случаю, и лишь вмешательство одного чиновника (именинника, как нарочно), который всех позвал на чай, спасает смущенного Башмачкина.

Потеря шинели

Продолжим краткое содержание. «Шинель» составляют следующие дальнейшие драматические события. После окончания рабочего дня, который был для него как торжественный праздник, чиновник идет домой, обедает и, посидев без дел, отправляется в другой конец города к чиновнику. Вновь его шинель все хвалят, но вскоре обращаются к шампанскому, ужину, висту. Акакий Акакиевич, принужденный к тому же, чувствует веселье, но потихоньку уходит, вспомнив о позднем часе. Возбужденный поначалу, он даже отправляется за одной дамой (у которой, как пишет Гоголь, все части тела были исполнены движения), но пустынные улицы, потянувшиеся вскоре, внушают чиновнику невольный страх.

Его останавливают посреди пустынной огромной площади какие-то люди и снимают шинель.

Злоключения героя

Так начинаются злоключения нашего героя, которые мы опишем, составив их краткое содержание. «Шинель» по главам продолжается следующим образом. У частного пристава наш герой не находит поддержки и помощи. В присутствии, куда он является в своем старом капоте на следующий день, все жалеют Акакия Акакиевича, и даже подумывают о том, чтобы сделать складчину, но, насобирав лишь сущую безделицу, советуют обратиться к одному значительному лицу, которое может помочь в этом деле.

Продолжается краткое содержание повести «Шинель». Далее описываются обычаи и приемы этого человека, лишь недавно ставшего значительным, а потому озабоченного тем, как бы придать себе побольше строгости, желая поразить своего товарища, с которым он не встречался уже много лет. Но тот жестко распекает Башмачкина, который, по мнению этого человека, обратился не по форме к нему. Тот добирается до дома, не чуя ног, и сваливается в постель с сильной горячкой.

Смерть Акакия Акакиевича

Продолжаем описывать краткое содержание. «Шинель» по главам раскрывает нам следующие события. Проходят несколько дней бреда и беспамятства — и в конце концов чиновник умирает. Об этом узнают в департаменте лишь на четвертый день после того, как Акакия Акакиевича похоронили. Становится известно вскоре, что мертвец показывается ночами возле Калинкина моста и сдирает шинели со всех, не разбирая звания и чина. Кто-то узнает в нем главного героя повести. Усилия, предпринимаемые полицией для поимки этого мертвеца, оказываются напрасными.

Месть Башмачкина

Продолжается составленное нами краткое содержание. «Шинель» Гоголь завершает следующими событиями. Вышеупомянутое значительный человек, способный к состраданию, узнав, что скоропостижно скончался Башмачкин, остается этим страшно потрясен и отправляется на вечеринку, чтобы хоть как-то развлечься. После этого он идет не домой, а к Каролине Ивановне, знакомой даме, и вдруг чувствует среди ужасной непогоды, что кто-то хватает его за воротник.

Краткое содержание рассказа «Шинель» на этом заканчивается. Значительное лицо узнает в ужасе Акакия Акакиевича, который стаскивает торжествующе шинель с него. Перепуганный и бледный, чиновник возвращается домой и больше не распекает своих подчиненных строгостью. С тех пор мертвец-чиновник больше не гуляет по улицам города, а привидение, встретившееся немного позже одному коломенскому будочнику, было уже намного выше ростом и имело огромные усы.

Мы рассмотрели краткое содержание. «Шинель» на этом завершается. Это небольшое по объему произведение, поэтому не составит большого труда прочитать текст Николая Васильевича, в котором все эти события описываются намного интереснее и подробнее. Мы же постарались по возможности лаконично и емко описать краткое содержание. «Шинель» (Гоголь Н. В.) — произведение, с которым непременно стоит ознакомиться в оригинале.

Акакий Акакиевич глядел на всё это, как на новость. Он уже несколько лет не выходил по вечерам на улицу. Остановился с любопытством перед освещенным окошком магазина посмотреть на картину, где изображена была какая-то красивая женщина, которая скидала с себя башмак, обнаживши, таким образом, всю ногу, очень недурную; а за спиной ее, из дверей другой комнаты, выставил голову какой-то мужчина с бакенбардами и красивой эспаньолкой под губой. Акакий Акакиевич покачнул головой и усмехнулся и потом пошел своею дорогою. Почему он усмехнулся, потому ли, что встретил вещь вовсе незнакомую, но о которой, однако же, всё-таки у каждого сохраняется какое-то чутье, или подумал он, подобно многим другим чиновникам, следующее: «Ну, уж эти французы! что и говорить, уж ежели захотят что-нибудь того, так уж точно того…» А может быть, даже и этого не подумал – ведь нельзя же залезть в душу человеку и узнать всё, что он ни думает. Наконец достигнул он дома, в котором квартировал помощник столоначальника. Помощник столоначальника жил на большую ногу: на лестнице светил фонарь, квартира была во втором этаже. Вошедши в переднюю, Акакий Акакиевич увидел на полу целые ряды калош. Между ними, посреди комнаты, стоял самовар, шумя и испуская клубами пар. На стенах висели всё шинели да плащи, между которыми некоторые были даже с бобровыми воротниками или с бархатными отворотами. За стеной был слышен шум и говор, которые вдруг сделались ясными и звонкими, когда отворилась дверь и вышел лакей с подносом, уставленным опорожненными стаканами, сливочником и корзиною сухарей. Видно, что уж чиновники давно собрались и выпили по первому стакану чая. Акакий Акакиевич, повесивши сам шинель свою, вошел в комнату, и перед ним мелькнули в одно время свечи, чиновники, трубки, столы для карт, и смутно поразили слух его беглый, со всех сторон подымавшийся разговор и шум передвигаемых стульев. Он остановился весьма неловко среди комнаты, ища и стараясь придумать, что ему сделать. Но его уже заметили, приняли с криком, и все пошли тот же час в переднюю и вновь осмотрели его шинель. Акакий Акакиевич хотя было отчасти и сконфузился, но, будучи человеком чистосердечным, не мог не порадоваться, видя, как все похвалили шинель. Потом, разумеется, все бросили и его и шинель и обратились, как водится, к столам, назначенным для виста. Всё это: шум, говор и толпа людей, – всё это было как-то чудно Акакию Акакиевичу. Он просто не знал, как ему быть, куда деть руки, ноги и всю фигуру свою; наконец подсел он к игравшим, смотрел в карты, засматривал тому и другому в лица и чрез несколько времени начал зевать, чувствовать, что скучно, тем более что уж давно наступило то время, в которое он, по обыкновению, ложился спать. Он хотел проститься с хозяином, но его не пустили, говоря, что непременно надо выпить в честь обновки по бокалу шампанского. Через час подали ужин, состоявший из винегрета, холодной телятины, паштета, кондитерских пирожков и шампанского. Акакия Акакиевича заставили выпить два бокала, после которых он почувствовал, что в комнате сделалось веселее, однако ж никак не мог позабыть, что уже двенадцать часов и что давно пора домой. Чтобы как-нибудь не вздумал удерживать хозяин, он вышел потихоньку из комнаты, отыскал в передней шинель, которую не без сожаления увидел лежавшею на полу, стряхнул ее, снял с нее всякую пушинку, надел на плеча и опустился по лестнице на улицу. На улице всё еще было светло. Кое-какие мелочные лавчонки, эти бессменные клубы дворовых и всяких людей, были отперты, другие же, которые были заперты, показывали, однако ж, длинную струю света во всю дверную щель, означавшую, что они не лишены еще общества и, вероятно, дворовые служанки или слуги еще доканчивают свои толки и разговоры, повергая своих господ в совершенное недоумение насчет своего местопребывания. Акакий Акакиевич шел в веселом расположении духа, даже подбежал было вдруг, неизвестно почему, за какою-то дамою, которая, как молния, прошла мимо и у которой всякая часть тела была исполнена необыкновенного движения. Но, однако ж, он тут же остановился и пошел опять по-прежнему очень тихо, подивясь даже сам неизвестно откуда взявшейся рыси. Скоро потянулись перед ним те пустынные улицы, которые даже и днем не так веселы, а тем более вечером. Теперь они сделались еще глуше и уединеннее: фонари стали мелькать реже – масла, как видно, уже меньше отпускалось; пошли деревянные домы, заборы; нигде ни души; сверкал только один снег по улицам да печально чернели с закрытыми ставнями заснувшие низенькие лачужки. Он приблизился к тому месту, где перерезывалась улица бесконечною площадью с едва видными на другой стороне ее домами, которая глядела страшною пустынею.

Вдали, Бог знает где, мелькал огонек в какой-то будке, которая казалась стоявшею на краю света. Веселость Акакия Акакиевича как-то здесь значительно уменьшилась. Он вступил на площадь не без какой-то невольной боязни, точно как будто сердце его предчувствовало что-то недоброе. Он оглянулся назад и по сторонам: точное море вокруг него. «Нет, лучше и не глядеть», – подумал и шел, закрыв глаза, и когда открыл их, чтобы узнать, близко ли конец площади, увидел вдруг, что перед ним стоят почти перед носом какие-то люди с усами, какие именно, уж этого он не мог даже различить. У него затуманило в глазах и забилось в груди. «А ведь шинель-то моя!» – сказал один из них громовым голосом, схвативши его за воротник. Акакий Акакиевич хотел было уже закричать «караул», как другой приставил ему к самому рту кулак величиною в чиновничью голову, примолвив: «А вот только крикни!» Акакий Акакиевич чувствовал только, как сняли с него шинель, дали ему пинка коленом, и он упал навзничь в снег и ничего уж больше не чувствовал. Чрез несколько минут он опомнился и поднялся на ноги, но уж никого не было. Он чувствовал, что в поле холодно и шинели нет, стал кричать, но голос, казалось, и не думал долетать до концов площади. Отчаянный, не уставая кричать, пустился он бежать через площадь прямо к будке, подле которой стоял будочник и, опершись на свою алебарду, глядел, кажется, с любопытством, желая знать, какого черта бежит к нему издали и кричит человек. Акакий Акакиевич, прибежав к нему, начал задыхающимся голосом кричать, что он спит и ни за чем не смотрит, не видит, как грабят человека. Будочник отвечал, что он не видал ничего, что видел, как остановили его среди площади какие-то два человека, да думал, что то были его приятели; а что пусть он вместо того, чтобы понапрасну браниться, сходит завтра к надзирателю, так надзиратель отыщет, кто взял шинель. Акакий Акакиевич прибежал домой в совершенном беспорядке: волосы, которые еще водились у него в небольшом количестве на висках и затылке, совершенно растрепались; бок и грудь и все панталоны были в снегу. Старуха, хозяйка квартиры его, услыша страшный стук в дверь, поспешно вскочила с постели и с башмаком на одной только ноге побежала отворять дверь, придерживая на груди своей, из скромности, рукою рубашку; но, отворив, отступила назад, увидя в таком виде Акакия Акакиевича. Когда же рассказал он, в чем дело, она всплеснула руками и сказала, что нужно идти прямо к частному, что квартальный надует, пообещается и станет водить; а лучше всего идти прямо к частному, что он даже ей знаком, потому что Анна, чухонка, служившая прежде у нее в кухарках, определилась теперь к частному в няньки, что она часто видит его самого, как он проезжает мимо их дома, и что он бывает также всякое воскресенье в церкви, молится, а в то же время весело смотрит на всех, и что, стало быть, по всему видно, должен быть добрый человек. Выслушав такое решение, Акакий Акакиевич печальный побрел в свою комнату, и как он провел там ночь, предоставляется судить тому, кто может сколько-нибудь представить себе положение другого. Поутру рано отправился он к частному; но сказали, что спит; он пришел в десять – сказали опять: спит; он пришел в одиннадцать часов – сказали: да нет частного дома; он в обеденное время – но писаря в прихожей никак не хотели пустить его и хотели непременно узнать, за каким делом и какая надобность привела и что такое случилось. Так что, наконец, Акакий Акакиевич раз в жизни захотел показать характер и сказал наотрез, что ему нужно лично видеть самого частного, что они не смеют его не допустить, что он пришел из департамента за казенным делом, а что вот как он на них пожалуется, так вот тогда они увидят. Против этого писаря ничего не посмели сказать, и один из них пошел вызвать частного. Частный принял как-то чрезвычайно странно рассказ о грабительстве шинели. Вместо того, чтобы обратить внимание на главный пункт дела, он стал расспрашивать Акакия Акакиевича: да почему он так поздно возвращался, да не заходил ли он и не был ли в каком непорядочном доме, так что Акакий Акакиевич сконфузился совершенно и вышел от него, сам не зная, возымеет ли надлежащий ход дело о шинели, или нет. Весь этот день он не был в присутствии (единственный случай в его жизни). На другой день он явился весь бледный и в старом капоте своем, который сделался еще плачевнее. Повествование о грабеже шинели, несмотря на то, что нашлись такие чиновники, которые не пропустили даже и тут посмеяться над Акакием Акакиевичем, однако же многих тронуло. Решились тут же сделать для него складчину, но собрали самую безделицу, потому что чиновники и без того уже много истратились, подписавшись на директорский портрет и на одну какую-то книгу, по предложению начальника отделения, который был приятелем сочинителю, – итак, сумма оказалась самая бездельная. Один кто-то, движимый состраданием, решился по крайней мере помочь Акакию Акакиевичу добрым советом, сказавши, чтоб он пошел не к квартальному, потому что хоть и может случиться, что квартальный, желая заслужить одобрение начальства, отыщет каким-нибудь образом шинель, но шинель всё-таки останется в полиции, если он не представит законных доказательств, что она принадлежит ему; а лучше всего, чтобы он обратился к одному значительному лицу, что значительное лицо, спишась и снесясь с кем следует, может заставить успешнее идти дело. Нечего делать, Акакий Акакиевич решился идти к значительному лицу. Какая именно и в чем состояла должность значительного лица, это осталось до сих пор неизвестным. Нужно знать, что одно значительное лицо недавно сделался значительным лицом, а до того времени он был незначительным лицом. Впрочем, место его и теперь не почиталось значительным в сравнении с другими, еще значительнейшими. Но всегда найдется такой круг людей, для которых незначительное в глазах прочих есть уже значительное. Впрочем, он старался усилить значительность многими другими средствами, именно: завел, чтобы низшие чиновники встречали его еще на лестнице, когда он приходил в должность; чтобы к нему являться прямо никто не смел, а чтоб шло всё порядком строжайшим: коллежский регистратор докладывал бы губернскому секретарю, губернский секретарь – титулярному или какому приходилось другому, и чтобы уже, таким образом, доходило дело до него. Так уж на святой Руси всё заражено подражанием, всякий дразнит и корчит своего начальника. Говорят даже, какой-то титулярный советник, когда сделали его правителем какой-то отдельной небольшой канцелярии, тотчас же отгородил себе особенную комнату, назвавши ее «комнатой присутствия», и поставил у дверей каких-то капельдинеров с красными воротниками, в галунах, которые брались за ручку дверей и отворяли ее всякому приходившему, хотя в «комнате присутствия» насилу мог уставиться обыкновенный письменный стол. Приемы и обычаи значительного лица были солидны и величественны, но не многосложны. Главным основанием его системы была строгость. «Строгость, строгость и – строгость», – говаривал он обыкновенно и при последнем слове обыкновенно смотрел очень значительно в лицо тому, которому говорил. Хотя, впрочем, этому и не было никакой причины, потому что десяток чиновников, составлявших весь правительственный механизм канцелярии, и без того был в надлежащем страхе: завидя его издали, оставлял уже дело и ожидал стоя в вытяжку, пока начальник пройдет через комнату. Обыкновенный разговор его с низшими отзывался строгостью и состоял почти из трех фраз: «Как вы смеете? Знаете ли вы, с кем говорите? Понимаете ли, кто стоит перед вами?» Впрочем, он был в душе добрый человек, хорош с товарищами, услужлив, но генеральский чин совершенно сбил его с толку. Получивши генеральский чин, он как-то спутался, сбился с пути и совершенно не знал, как ему быть. Если ему случалось быть с ровными себе, он был еще человек как следует, человек очень порядочный, во многих отношениях даже не глупый человек; но как только случалось ему быть в обществе, где были люди хоть одним чином пониже его, там он был просто хоть из рук вон: молчал, и положение его возбуждало жалость, тем более что он сам даже чувствовал, что мог бы провести время несравненно лучше. В глазах его иногда видно было сильное желание присоединиться к какому-нибудь интересному разговору и кружку, но останавливала его мысль: не будет ли это уж очень много с его стороны, не будет ли фамильярно, и не уронит ли он чрез то своего значения? И вследствие таких рассуждений он оставался вечно в одном и том же молчаливом состоянии, произнося только изредка какие-то односложные звуки, и приобрел таким образом титул скучнейшего человека. К такому-то значительному лицу явился наш Акакий Акакиевич, и явился во время самое неблагоприятное, весьма некстати для себя, хотя, впрочем, кстати для значительного лица. Значительное лицо находился в своем кабинете и разговорился очень-очень весело с одним недавно приехавшим старинным знакомым и товарищем детства, с которым несколько лет не видался. В это время доложили ему, что пришел какой-то Башмачкин. Он спросил отрывисто: «Кто такой?» Ему отвечали: «Какой-то чиновник». – «А! может подождать, теперь не время», – сказал значительный человек. Здесь надобно сказать, что значительный человек совершенно прилгнул: ему было время, они давно уже с приятелем переговорили обо всем и уже давно перекладывали разговор весьма длинными молчаньями, слегка только потрепливая друг друга по ляжке и приговаривая: «Так-то, Иван Абрамович!» – «Этак-то, Степан Варламович!» Но при всем том, однако же, велел он чиновнику подождать, чтобы показать приятелю, человеку давно не служившему и зажившемуся дома в деревне, сколько времени чиновники дожидаются у него в передней. Наконец наговорившись, а еще более намолчавшись вдоволь и выкуривши сигарку в весьма покойных креслах с откидными спинками, он, наконец, как будто вдруг вспомнил и сказал секретарю, остановившемуся у дверей с бумагами для доклада: «Да, ведь там стоит, кажется, чиновник; скажите ему, что он может войти». Увидевши смиренный вид Акакия Акакиевича и его старенький вицмундир, он оборотился к нему вдруг и сказал: «Что вам угодно?» – голосом отрывистым и твердым, которому нарочно учился заране у себя в комнате, в уединении и перед зеркалом, еще за неделю до получения нынешнего своего места и генеральского чина. Акакий Акакиевич уже заблаговременно почувствовал надлежащую робость, несколько смутился и, как мог, сколько могла позволить ему свобода языка, изъяснил с прибавлением даже чаще, чем в другое время, частиц «того», что была-де шинель совершенно новая, и теперь ограблен бесчеловечным образом, и что он обращается к нему, чтоб он ходатайством своим как-нибудь того, списался бы с господином обер-полицмейстером или другим кем и отыскал шинель. Генералу, неизвестно почему, показалось такое обхождение фамильярным.

Какую проблему поднимает автор в произведении шинель?

своения новых знаний Планируемые результаты: Предметные: знать признаки вводных слов, обращений, ОЧП, правила постановки знаков препинания, уметь выполнять разноаспектный анализ текста Метапредметные: Коммуникативные: ориентироваться на позицию партнера в диалоге Регулятивные: оценивать правильность выполнения действий Познавательные: выделять существенную информацию из сообщений разных видов. Личностные: Соотносить «что я хочу» (цели, мотивы), «что я могу» (результаты). Оборудование: учебник, индивидуальные карточки, мультимедийный проектор, презентация 1. Организационный момент 2. Мотивация учебной деятельности учащихся Эпиграф на доске: Книга в счастье украшает, а в несчастье утешает. Пословица 3. Формулировка темы урока. Целеполагание. Совместное планирование учебной деятельности Какое предложение мы называем простым? А простым осложненным? Чем может осложняться. 4. Объяснение нового материала а) Исследовательская работа. 1. Сопоставьте предложения. Сделайте выводы Правда всегда лучше лжи. Я, правда, был несколько удивлен этой новостью. Ребята, завтра отправляемся в поход. Ребята завтра отправляются в поход. 5. Практикум 1) Комментированное письмо. Объяснение пунктограмм. Проснулись, вкрадчиво понеслись первые звуки лесной симфонии. Невидимые поют в молодой листве и соловьи, и кукушки, и скворцы. Цветут сосна и ель. Над цветами и травами, над рекой и кустами летают голубые стрекозы. Как же много цветов вокруг: незабудки, ромашки, васильки. Физкультминутка. 2) Расставьте недостающие знаки препинания. (Попробуйте сконструировать предложение, чтобы не стало вводных констркуций) Весной_ возможно_ будет наводнение. Весной_ возможно_ наводнение. С одной стороны_ я с вами полностью согласен. С одной стороны_ на монете был изображен двуглавый орел. По сообщениям синоптиков_ на следующей неделе будет похолодание.? Как говорят ученые_ нас ожидает глобальное потепление.? Поезд отправляется через час_ следовательно_ нам нужно выходить из дома. ? Соотнесите предложения с: ОЧП, ,О, ,ВВ, Подлежащее – сказуемое, ПП. Куда летишь ты, мотылек? Подснежники – первенцы весны. Мели, Емеля, твоя неделя. Может быть, к вечеру мы успеем. К сожалению, книг не оказалось. Клены и березы, липы и осины я в аллее парка посажу. Здесь построили новое здание. 3) Творческая работа. Дополните стихотворение вводными словами: к счастью, конечно, кстати, во-первых, во-вторых, в-третьих, думаю, наконец. Уберечься от простуды Вам помогут снега груды. … зимы холодны, Снег глубокий до весны. Вам … будет лень Начинать с зарядки день. Но … надо с детства Укреплять сосуды, сердце. … пробежка утром (Это … нетрудно.) … в проруб окунись, Снегом колким разотрись. … полезно, братцы, Нам почаще улыбаться. … всем полезно знать, Как здоровье укреплять! 7. Рефлексия. «Закончи предложение» » Сегодня я убедился, что…» » Теперь я умею …» » Я знаю, что простое осложненное предложение …» 8. Дифференцированное домашнее задание: параграф 86, упр 603, *подобрать из книг 5 простых осложненных предложений Помогите пожалуйста мне очень срочно нужно даю все свои баллы только напишите ответ пожалуйста

Сначала рассмотрим отдельно основные приемы сказа в „Шинели“, потом проследим за системой их сцепления.

Значительную роль, особенно вначале, играют каламбуры разных видов. Они построены либо на звуковом сходстве, либо на этимологической игре словами, либо на скрытом абсурде. Первая фраза повести в черновом наброске снабжена была звуковым каламбуром: „В департаменте податей и сборов, — который, впрочем, иногда называют департаментом подлостей и вздоров“. Во второй черновой редакции к этому каламбуру была сделана приписка, представляющая дальнейшую с ним игру: „Да не подумают, впрочем, читатели, чтобы это название основано было в самом деле на какой-нибудь истине — ничуть. Здесь всё дело только в этимологическом подобии слов. Вследствие этого департамент горных и соляных дел называется департаментом горьких и соленых дел. Много приходит на ум иногда чиновникам во время, остающееся между службой и вистом“. В окончательную редакцию этот каламбур не вошел. Особенно излюблены Гоголем каламбуры этимологического рода — для них он часто изобретает специальные фамилии. Так, фамилия Акакия Акакиевича первоначально была Тишкевич — тем самым не было повода для каламбура; затем Гоголь колеблется между двумя формами — Башмакевич (ср. Собакевич) и Башмаков, наконец останавливается на форме — Башмачкин. Переход от Тишкевича к Башмакевичу подсказан, конечно, желанием создать повод для каламбура, выбор же формы Башмачкин может быть объяснен как влечением к уменьшительным суффиксам, характерным для Гоголевского стиля, так и большей артикуляционной выразительностью (мимико-произносительной силой) этой формы, Создающей своего рода звуковой жест. Каламбур, построенный при помощи этой фамилии, осложнен комическими приемами, придающими ему вид полной серьезности: „Уже по самому имени видно, что она когда-то произошла от башмака; но когда, в какое время и каким образом произошла она от башмака, ничего этого неизвестно. И отец, и дед, и даже шурин (каламбур незаметно доведен до абсурда — частый прием Гоголя), и все совершенно Башмачкины ходили в сапогах, переменяя только раза три в год подметки“. Каламбур как бы уничтожен такого рода комментарием — тем более, что попутно вносятся детали, совершенно с ним не связанные (о подметках); на самом деле получается сложный, как бы двойной каламбур. Прием доведения до абсурда или противологического сочетания слов часто встречается у Гоголя, при чем он обычно замаскирован строго-логическим синтаксисом и потому производит впечатление непроизвольности; так, в словах о Петровиче, который „несмотря на свой кривой глаз и рябизну по всему лицу, занимался довольно удачно починкой чиновничьих и всяких других панталон и фраков“. Тут логическая абсурдность замаскирована еще обилием подробностей, отвлекающих внимание в сторону; каламбур не выставлен на показ, а наоборот — всячески скрыт, и потому комическая сила его возрастает. Чистый этимологический каламбур встречается еще не раз: „бедствий, рассыпанных на жизненной дороге не только титулярным, но даже тайным, действительным, надворным и всяким советникам, даже и тем, которые не дают никому советов, ни от кого не берут их сами“.

Таковы главные виды Гоголевских каламбуров в „Шинели“. Присоединим к этому другой прием звукового воздействия. О любви Гоголя к названиям и именам, не имеющим „смысла“, говорилось выше — такого рода „заумные“ слова открывают простор для своеобразной звуковой семантики 2). Акакий Акакиевич — это определенный звуковой подбор; недаром наименование это сопровождается целым анекдотом, а в черновой редакции Гоголь делает специальное замечание: „Конечно можно было, некоторым образом, избежать частого сближения буквы к, но обстоятельства были такого рода, что никак нельзя было этого сделать“. Звуковая семантика этого имени еще подготовлена целым рядом других имен, обладающих тоже особой звуковой выразительностью и явно для этого подобранных, „выисканных“; в черновой редакции подбор этот был несколько иной:

1) Еввул, Моккий, Евлогий;
2) Варахасий, Дула, Трефилий;
(Варадат, Фармуфий) 3)
3) Павсикахий, Фрументий.

В окончательном виде:

1) Мокий, Сессий, Хоздазат;
2) Трифилий, Дула, Варахасий;
(Варадат, Варух)
3) Павсикахий, Вахтисий и Акакий

При сравнении этих двух таблиц вторая производит впечатление большей артикуляционной подобранности — своеобразной звуковой системы. Звуковой комизм этих имен заключается не в простой необычности (необычность сама по себе не может быть комической), а в подборе, подготовляющем смешное своим резким однообразием имя Акакия, да еще + Акакиевич, которое в таком виде звучит уже как прозвище, скрывающее в себе звуковую семантику. Комизм еще увеличивается тем, что имена, предпочитаемые родильницей, нисколько не выступают из общей системы. В целом получается своеобразная артикуляционная мимика — звуковой жест 4). В этом отношении интересно еще одно место „Шинели“ — где дается описание наружности Акакия Акакиевича: „Итак, в одном департаменте служил один чиновник, чиновник нельзя сказать чтобы очень замечательный, низенького роста, несколько рябоват, несколько рыжеват, несколько даже на вид подслеповат, с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щек и цветом лица что называется гемороидальным“. Последнее слово поставлено так, что звуковая его форма приобретает особую эмоционально-выразительную силу и воспринимается как комический звуковой жест независимо от смысла. Оно подготовлено, с одной стороны, приемом ритмического нарастания, с другой — созвучными окончаниями нескольких слов, настраивающими слух к восприятию звуковых впечатлений (рябоват — рыжеват — подслеповат) и потому звучит грандиозно, фантастично, вне всякого отношения к смыслу. Интересно, что в черновой редакции фраза эта была гораздо проще: „итак, в этом департаменте служил чиновник, собой не очень взрачный — низенький, плешивый, рябоват, красноват, даже на вид несколько подслеповат“. В окончательной форме фраза эта — не столько описание наружности, сколько мимико-артикуляционное ее воспроизведение: слова подобраны и поставлены в известном порядке не по принципу обозначения характерные черт, а по принципу звуковой семантики. Внутреннее зрение остается незатронутым (нет ничего труднее, я думаю, как рисовать Гоголевских героев) — от всей фразы в памяти скорее всего остается впечатление какого-то звукоряда, заканчивающегося раскатистым и почти логически-обессмысленным, но зато необыкновенно сильным по своей артикуляционной выразительности словом — „гемороидальным“. Сюда вполне применимо наблюдение Д. А. Оболенского — что Гоголь иногда „вставлял какое-нибудь звучное слово единственно для гармонического эффекта“. Вся фраза имеет вид законченного целого — какой-то системы звуковых жестов, для осуществления которой подобраны слова. Поэтому слова эти как логические единицы, как значки понятий, почти не ощущаются — они разложены и собраны заново по принципу звукоречи. Это — один из замечательных эффектов Гоголевского языка. Иные его фразы действуют как звуковые надписи — настолько выдвигается на первый план артикуляция и акустика. Самое обыкновенное слово подносится им иной раз так, что логическое или вещественное его значение тускнеет — зато обнажается звуковая семантика, и простое название получает вид прозвища: „натолкнулся на будочника, который, поставя около себя свою алебарду, натряхивал из рожка на мозолистый кулак табаку“. Или: „Можно будет даже так, как пошла мода, воротник будет застегиваться на серебряные лапки под аплике“. Последний случай — явная игра артикуляцией (повтор лпк — плк).

У Гоголя нет средней речи — простых психологических или вещественных понятий, логически объединенных в обыкновенные предложения. Артикуляционно-мимичеекая звукоречь сменяется напряженной интонацией, которая формует периоды. На этой смене построены часто его вещи. В „Шинели» есть яркий пример такого интонационного воздействия, декламационно-патетического периода: „Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог, сообразно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, когда все уже отдохнуло после департаментского скрипенья перьями, беготни, своих и чужих необходимых занятий и всего того, что задает себе добровольно, больше даже чем нужно, неугомонный человек…“ и т. д. Огромный период, доводящий интонацию к концу до огромного напряжения, разрешается неожиданно-просто: „словом, даже тогда, когда все стремится развлечься, Акакий Акакиевич не предавался никакому развлечению“. Получается впечатление комического несоответствия между напряженностью синтактической интонации, глухо и таинственно начинающейся, и ее смысловым разрешением. Это впечатление еще усиливается составом слов, как бы нарочно противоречащим синтактическому характеру периода: шляпенок, смазливой девушке, прихлебывая чай из стаканов с копеечными сухарями, наконец — вставленный мимоходом анекдот о Фальконетовом монументе. Это противоречие или несоответствие так действует на самые слова, что они становятся странными, загадочными, необычно звучащими, поражающими слух — точно разложенными на части или впервые Гоголем выдуманными. Есть в „Шинели“ и иная декламация, неожиданно внедряющаяся в общий каламбурный стиль — сентиментально-мелодраматическая; это — знаменитое „гуманное“ место, которому так повезло в русской критике, что оно, из побочного художественного приема, стало „идеей“ всей повести: „Оставьте меня! Зачем вы меня обижаете?“ И что-то странное заключалось в словах и в голосе, с каким они были произнесены. В нем слышалось что-то такое, преклоняющее на жалость, что один молодой человек… И долго потом, среди самых веселых минут, представлялся ему низенький чиновник с лысинкою на лбу… И в этих проникающих словах звенели другие слова… И закрывал себя рукою…“ и т. д. В черновых набросках этого места нет — оно позднее и, несомненно, принадлежит ко второму слою, осложняющему чисто-анекдотический стиль первоначальных набросков элементами патетической декламации 5).

Своим действующим лицам в „Шинели“ Гоголь дает говорить немного, и, как всегда у него, их речь особенным образом сформирована, так что, несмотря на индивидуальные различия, она никогда не производит впечатление бытовой речи, как, например, у Островского (недаром Гоголь и читал иначе) — она всегда стилизована. Речь Акакия Акакиевича входит в общую систему Гоголевской звукоречи и мимической артикуляции — она специально построена и снабжена комментарием: „Нужно знать, что Акакий Акакиевич изъяснялся большею частию предлогами, наречиями и, наконец, такими частицами, которые решительно не имеют никакого значения“. Речь Петровича, в противоположность отрывочной артикуляции Акакия Акакиевича, сделана сжатой, строгой, твердой и действует как контраст; бытовых оттенков в ней нет — житейская интонация к ней не подходит, она так же „выискана“ и так же условна, как речь Ак. Ак-ча. Как всегда у Гоголя (ср. в „Старосв. пом.“, в „Повести о том, как…“, в „Мертвых Душах“ и в пьесах), фразы эти стоят вне времени, вне момента — неподвижно и раз навсегда: язык, которым могли бы говорить марионетки. Так же выискана и собственная речь Гоголя — его сказ. В „Шинели“ сказ этот стилизован под особого рода небрежную, наивную болтовню. Точно непроизвольно выскакивают „ненужные“ детали: „по правую руку стоял кум, превосходнейший человек, Иван Иванович Ерошкин, служивший столоначальником в сенате, и кума, жена квартального офицера, женщина редких добродетелей, Арина Семеновна Белобрюшкова“. Или сказ его приобретает характер фамильярного многословия: „Об этом портном, конечно, не следовало бы много говорить, но так как уже заведено, чтобы в повести характер всякого лица был совершенно означен, то нечего делать, подавайте нам и Петровича сюда“. Комический прием в этом случае состоит в том, что после такого заявления „характеристика“ Петровича исчерпывается указанием на то, что он пьет по всяким праздникам без разбору. То же повторяется и по отношению к жене: „Так как мы уже заикнулись про жену, то нужно будет и о ней сказать слова два; но, к сожалению, о ней немного было известно, разве только то, что у Петровича есть жена, носит даже чепчик, а не платок; но красотой, как кажется, она не могла похвастаться; по крайней мере, при встрече с нею, одни только гвардейские солдаты заглядывали ей под чепчик, моргнувши усом и испустивши какой-то особый голос“. Особенно резко запечатлен этот стиль сказа в одной фразе: „Где именно жил пригласивший чиновник, к сожалению, не можем сказать: память начинает нам сильно изменять, и все, что ни есть в Петербурге, все улицы и домы слились и смешались так в голове, что весьма трудно достать оттуда что-нибудь в порядочном виде“. Если к этой фразе присоединить все многочисленные „какой-то“, „к сожалению немного известно“, „ничего неизвестно“, „не помню“ и т. д., то получается представление о приеме сказа, придающем всей повести иллюзию действительной истории, переданной как факт, но не во всех мелочах точно известной рассказчику. Он охотно отклоняется в сторону от главного анекдота и вставляет промежуточные — „говорят, что“; так — вначале о просьбе от одного капитан-исправника („не помню, какого-то города“), так о предках Башмачкина, о хвосте у лошади Фальконетова монумента, о титулярном советнике, которого сделали правителем, после чего он отгородил себе особенную комнату, назвавши ее „комнатой присутствия“ и т. д. Известно, что и самая повесть возникла из „канцелярского анекдота“ о бедном чиновнике, потерявшем свое ружье, на которое долго копил деньги: „Анекдот был первой мыслию чудной повести его «Шинель»“ — сообщает П. В. Анненков. Первоначальное ее название было — „Повесть о чиновнике, крадущем шинели“, и общий характер сказа в черновых набросках отличается еще большей стилизацией под небрежную болтовню и фамильярность: „Право, не помню его фамилии“, „В существе своем это было очень доброе животное“, и т.д. В окончательном виде Гоголь несколько сгладил такого рода приемы, уснастил повесть каламбурами и анекдотами, но зато ввел декламацию, осложнив этом первоначальный композиционный слой. Получился гротеск, в котором мимика смеха сменяется мимикой скорби — и то и другое имеет вид игры, с условным чередованием жестов и интонаций.

10. Как называется цикл произведений, в который входит повесть Н.В.Гоголя «Шинель»? а) «Вечера на хуторе близ Диканьки»; б) «Миргород»; в) «Арабески»; г) петербургские повести. 11. Какой чин был у героя повести «Шинель» Акакия Акакиевича Башмачкина? а) статский советник; б) титулярный советник; в) коллежский асессор; г) коллежский регистратор. 12. Какая тема является основной в повести «Шинель»? а) тема Петербурга; б) тема маленького человека»; в) тема добра и зла; г) тема рока и судьбы. 13. Когда была написана пьеса Н.В.Гоголя «Ревизор»? а) в 1835г.; б) в 1842г.; в) в 1845г.; г) в 1852г. 14. В чём заключается жанровое своеобразие пьесы? а) отсутствует конфликт; б) в комедии нет черт комического; в) написана высоким стилем; г) отсутствует любовная интрига. 15. Кто из писателей «подарил» Н.В.Гоголю идею «Ревизора»? а) В.А.Жуковский; б) А.С.Пушкин; в) Н.Погодин; г) С. Шевырёв. 16. Укажите место действия комедии «Ревизор». а) Миргород; б) Москва; в) уездный город; г) NN. 17. О ком из героев в комедии говорится, что «…в детстве мамка его ушибла, и с тех пор от него отдаёт немного водкою»? а) Держиморда; б) Заседатель; в) уездный лекарь; г) Городничий. 18. Кто из героев комедии брал взятки борзыми щенками? а) Бобчинский; б) Ляпкин-Тяпкин; в) Держиморда; г) Гибнер. 19. Кому из героев комедии «Ревизор» принадлежит высказывание: «Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать»? а) Ляпкину-Тяпкину; б) Добчинскому; в) Хлестакову; г) Городничему. 20. Что объединяет Хлестакова и городничего? а) желание казаться значительным лицом; б) страх тюрьмы; в) нежелание быть осмеянным; г) боязнь сплетен. 21. Когда именно чиновники узнали, что их обманул Хлестаков? а) Осип рассказал правду о своём хозяине; б) сам Хлестаков проговорился; в) приехал настоящий ревизор; г) из письма Хлестакова к приятелю. 22. Какая пословица использована в комедии в качестве эпиграфа? а) «По платью видят, кто таков идёт»; б) «Говорит направо, а глядит налево»; в) «На зеркало неча пенять, коли рожа крива»; г) «Сколько верёвку ни вить, а концу быть». 23. В каком эпизоде происходит развязка конфликта комедии «Ревизор»? а) сцена чтения письма; б) две развязки: разоблачение Хлестакова и известие о приезде настоящего ревизора; в) сцена отъезда Хлестакова; г) сцена, в которой присутствующие были извещены о женитьбе Хлестакова на дочери городничего. 24. В большинстве художественных произведений принято деление героев на положительных и отрицательных. Назовите положительного героя комедии «Ревизор». а) Хлестаков; б) нет такого; в) честь; г) смех. 25. Кто из действующих лиц комедии на протяжении всего действия не произносит ни одного слова? а) жена городничего; б) слесарша Пошлёпкина; в) смотритель училищ; г) уездный лекарь Христиан Иванович Гибнер. 26. Назовите годы жизни М.Е.Салтыкова -Щедрина. а) 1854-1906г.; б) 1826-1889г.; в) 1824-1886г.; г) 1801-1878г. 27. В 1878-1884гг. Салтыков-Щедрин был редактором журнала: а) «Современник»; б) «Эпоха»; в) «Время»; г) «Отечественные записки». 28. М.Е.Салтыков-Щедрин использовал в своём творчестве жанр сказки, потому что: а) стремился приблизить литературу к народу; б) очерк, фельетон, рассказ исчерпали свои возможности; в) сказка — аллегорический жанр, позволяющий в сжатой, лаконичной форме поставить и решить самые сложные, а порой и запретные , проблемы; г) герои народных сказок привлекали своей удачливостью и неуязвимостью. 29. Определите жанр «Истории одного города»: а) роман; б) историческая повесть; в) пародия на летопись; г) историческая хроника. 30. С каким «словом начались исторические времена» в произведении «История одного города»? а) «Запорю!; б) «Задушу!»; в) «Засеку!»; г) «Зарежу!».

на плавающую ледяную гору – айсберг…В первые же минуты катастрофы обнаружилось, что спасти удастся только женщин, детей, да и то не всех. Ужас охватил находившихся на пароходе…И тут произошло нечто невероятное. На верхнюю палубу вышли музыканты симфонического оркестра, ехавшего на «Титанике» и дававшего по вечерам концерты для пассажиров. Они вышли со своими инструментами в руках, расселись в таком же порядке, как всегда сидели на концертах, и заиграли…Заиграли Третью симфонию Бетховена. Героическую симфонию героического композитора. Симфонию великого музыканта, чья жизнь и чье творчество были насыщены неустанной, напряженной борьбой против жестоких ударов судьбы, которые обрушивались на него с первых до последних дней его жизни, борьбой с горем, нуждой, унижениями и несправедливостью, борьбой за жизнь, за счастье, за радость…Смертельно раненный «Титаник» погибал медленно, мучительно долго, словно не хотел расставаться с жизнью. А сотни людей, обречённые вместе с ним на гибель, слушали музыку бетховенской симфонии, и эта музыка укрепляла их волю, вливала в них мужество, уберегала от паники, от душевных мук, от сумасшествия — от всего, что неизбежно угрожало каждому, кто находился в эти минуты на корабле. Какой могучей силой должна обладать музыка, способная оказать людям поддержку в трагическую минуту жизни, помочь им сохранить душевное равновесие, человеческое достоинство. Музыка Бетховена звучала мужественно и величаво, заглушая шум воды, заполнявшей тело корабля, заглушая страдания гибнущих людей. Она звучала до той минуты, пока волны не накрыли палубу вместе с музыкантами, вместе с последними звуками бетховенской симфонии. Все музыканты судового оркестра «Титаника» играли до последнего момента и погибли в ночь с 14 на 15 апреля 1912 года. Текст 2 Вскоре после полуночи, когда айсберг пропорол правый борт «Титаника», Уоллес Хартли собрал всех музыкантов в просторном зале Первого класса. Они надели спасательные жилеты и вначале робко, а затем все громче и неистовей заиграли жизнерадостный регтайм, отгоняя своим исполнением страх и тревогу мечущихся по судну людей. Музыка снимала напряжение, давала призрачное успокоение. Когда вода затопила салон первого класса, оркестр перешел на шлюпочную палубу, где было наибольшее скопление пассажиров, и продолжил играть у входа на парадную лестницу. Музыка вселяла надежду на спасение. Это была игра со смертью. Регтайм звучал как реквием. От места гибели «Титаника» отплывали спасательные шлюпки. Находившиеся в них люди еще долго слышали доносившуюся музыку. Понимая приближение смерти, Уоллес Хартли, руководитель оркестра, постучав смычком по своей скрипке, дал знак музыкантам, звуки регтайма стихли и на затопленной палубе зазвучала мелодия, о которой маэстро всегда говорил, что ее надо играть на собственных похоронах. Один из спасенных пассажиров видел, как троих из музыкантов смыло водой, оставшиеся пятеро держались за перила, после чего Хартли воскликнул: «Господа, я прощаюсь с вами!»Спасшийся пассажир, спустя много лет вспоминая последнюю, трагическую ночь «Титаника», писал: «В ту ночь было совершено много героических поступков, но ни один из них не мог сравниться с подвигом этих нескольких музыкантов, игравших час за часом, хотя судно погружалось все глубже и глубже, а море подбиралось к месту, где они стояли. Музыка, которую они исполняли, дала им право быть внесенными в список героев вечной славы».Задания. 1. Определите тему, основную мысль каждого текста и целевую аудиторию. 2.Определите стиль и жанр текстов. 3.Сравните языковые особенности текстов (укажите сходства и отличия). 4. Напишите своё мнение о том, какое влияние оказывает музыка на человека в определённой ситуации.​