Антон великий

Святитель Афанасий Великий

Житие преподобного Антония Великого

Предисловие

В доброе соревнование с египетскими иноками вступили вы, пожелав или сравняться с ними, или даже превзойти их своими подвигами в добродетели. Ибо и у вас уже появляются монастыри, и водворяются иноки. Посему, такое расположение ваше достойно похвалы и того, чтобы усовершил его Бог по молитвам вашим. Поскольку же и у меня требовали вы сведений о житии блаженного Антония, и, чтобы самим вам приобрести его ревность, пожелали вы знать, как начал он свою подвижническую жизнь, каким был до вступления в нее, какой имел конец жизни, и справедливо ли все о нем рассказываемое, то с великой готовностью принял я ваше требование, потому что и для меня много пользы в одном воспоминании об Антонии, да и вы, как уверен я, услышав о нем и подивившись ему, пожелаете устремиться к той же цели, какая и им была предположена. Ибо жизнь Антония — для иноков достойный образец подвижничества. Поэтому, не почитайте невероятным то, что рассказывали вам об Антонии, а паче, оставайтесь в той мысли, что пока лишь немногое услышано вами, ибо и это малое, без сомнения, трудно было пересказать вам. Если и я, по просьбе вашей, опишу что в этом послании, то сообщу вам опять-таки только немногое, что припомню об Антонии. И вы не переставайте спрашивать у всякого, кто плывет отсюда. Ибо из рассказов каждого о том, что кто знает, составится, может быть, и полное повествование об Антонии. Так и я, получив послание ваше, намеревался вызвать некоторых иноков, особливо же тех, которые чаще других бывали при нем, чтобы, получив более сведений, и вам сообщить что-либо более полное. Но поскольку время плавания приходило к концу и отправляющийся с письмами спешил, то потщился я написать Вашему Благоговению, что знаю об Антонии сам, многократно видя его, и какие сведения мог приобрести о нем, когда был его учеником и возливал воду на руки ему. Во всем же заботился я об истине, чтобы иной, услышав больше, чем надлежит, не впал в неверие, или, узнав меньше, чем должно, не стал с неуважением думать об этом.

Житие преподобного Антония Великого

1. Антоний родом был египтянин. Поскольку родители его, люди благородные и довольно богатые, были христиане, то и он воспитан был по-христиански и в детстве рос у родителей, не зная ничего иного, кроме них и своего дома. Когда же стал отроком и преспевал уже возрастом, не захотел ни учиться грамоте, ни сближаться с другими отроками, но имел единственное желание, как человек нелукав, по написанному об Иакове, жить в дому своем (Быт. 25, 27). Между тем ходил он с родителями в храм Господень и не ленился, когда был малым отроком, не сделался небрежным, когда стал уже возрастать, но покорен был родителям, и внимательно слушая читаемое в храме, соблюдал в себе извлекаемую из того пользу. Воспитываемый в умеренном достатке, он не беспокоил родителей требованием разнообразных и дорогих яств, не искал услаждения в снедях, но довольствовался тем, что было, и ничего больше не требовал.

2. По смерти родителей остался он с одной малолетней сестрой, и будучи восемнадцати или двадцати лет от роду, сам имел попечение и о доме, и о сестре. Но не минуло еще шести месяцев по смерти его родителей, когда он, идя по обычаю в храм Господень и собирая воедино мысли свои, на пути стал размышлять о том, как Апостолы, оставив все, пошли во след Спасителю, как упоминаемые в Деяниях верующие, продавая все свое, приносили и полагали к ногам Апостольским для раздаяния нуждающимся, какое имели они упование и какие воздаяния уготованы им на небесах. С такими мыслями входит он в храм. В чтенном тогда Евангелии слышит он слова Господа к богатому: аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое и даждь нищим, и имети имаши сокровище на небеси и гряди в след Мене (Мф. 19, 21). Антоний, приняв это за напоминание свыше, как если бы для него именно было это чтение, выходит немедленно из храма и все, что имел во владении от предков (было же у него триста арур <Арура — египетская мера земли во сто локтей.> весьма хорошей, плодоносной земли), дарит жителям своей веси, чтобы ни в чем не беспокоили ни его, ни сестру, а все прочее движимое имущество продает и, собрав довольно денег, раздает их нищим, оставив немного для сестры.

3. Но как скоро, вошедши опять в храм, услышал, что Господь говорит в Евангелии: не пецытеся на утрей (Мф. 6, 34), ни на минуту не остается в храме, идет вон и остальное отдает людям неимущим; сестру определяет на воспитание в обитель поручив известным ему и верным девственницам, сам же перед домом своим начинает наконец упражняться в подвижничестве, внимая себе и пребывая в терпении. В Египте немногочисленны еще были монастыри, и инок вовсе не знал великой пустыни, всякий же из намеревавшихся внимать себе подвизался, уединившись неподалеку от своего селения. Поэтому, в одном ближнем селении был тогда старец, с молодых лет проводивший уединенную жизнь. Антоний, увидев его, поревновал ему в добром деле и сначала стал уединяться в местах, лежащих близ селения. И если слышал там о каком рачителе добродетели, шел, отыскивал его, как мудрая пчела, и не прежде возвращался в место свое, как увидевшись с ним. Когда же получал от него некоторое напутствие для шествования стезею добродетели, шел к себе. Так проводя там первоначально жизнь, Антоний наблюдал за своими помыслами, чтобы не возвращались к воспоминанию о родительском имуществе и о сродниках. Все желания устремлял, все тщание прилагал к трудам подвижническим. Работал собственными своими руками, слыша, что праздный ниже да яст (2 Сол. 3, 10), и часть издерживал на хлеб себе, иное же на нуждающихся. Молился он часто, зная, что должно наедине молиться непрестанно (1 Сол. 5, 17), и столь был внимателен к читаемому, что ни одно слово Писания не падало у него на землю, но все удерживал он в себе, почему, наконец, память заменила ему книги.

4. Так вел себя Антоний и был любим всеми. Ревнителям же добродетели, к которым ходил он, искренне подчинялся и в каждом изучал, чем особенно преимуществовал тот в тщательности и в подвиге: в одном наблюдал его приветливость, в другом неутомимость в молитвах; в ином замечал его безгневие, в другом человеколюбие; в одном обращал внимание на его неусыпность, в другом на его любовь к учению; кому удивлялся за его терпение, а кому за посты и возлежания на голой земле; не оставлял без наблюдения и кротости одного и великодушия другого; во всех же обращал внимание на благочестивую веру во Христа и на любовь друг к другу. Так, с обильным приобретением возвращался на место собственного своего подвижничества, сам в себе сочетавая воедино то, что заимствовал у каждого, и стараясь в себе одном явить преимущества всех. А с равными ему по возрасту не входил в состязание, разве только чтобы не отставать от них в совершенстве. И делал это так, что никого не оскорблял, но и те, с кем состязался, радовались о нем. Поэтому, все жители селения и все добротолюбцы, с которыми был он знаком, видя такую жизнь его, называли его боголюбивым и любили его, одни — как сына, другие — как брата.

5. Но ненавистник добра завистливый диавол, видя такое расположение в юном Антонии, не потерпел этого, но как привык действовать, так намеревается поступить и с ним. Сперва покушается он отвлечь Антония от подвижнической жизни, приводя ему на мысль то воспоминание об имуществе, то заботливость о сестре, то родственные связи, то сребролюбие, славолюбие, услаждение разными яствами и другие удобства жизни, то, наконец, жестокость пути добродетели и ее многотрудность, затем представляет ему мысленно и немощь тела, и продолжительность времени, и вообще, возбуждает в уме его сильную бурю помыслов, желая отвратить его от правого произволения. Когда же враг увидел немощь свою против Антониева намерения, паче же увидел, что сам поборается твердостью Антония, низлагается великой его верой, повергается в прах непрестанными молитвами, тогда, в твердой надежде на те свои оружия, яже на пупе чрева (Иов 40, 11), и хвалясь ими (таковы бывают первые его козни против юных), наступает он и на юного Антония, смущая его ночью и столько тревожа днем, что взаимная борьба их сделалась приметной и для посторонних. Один влагал нечистые помыслы, другой отражал их своими молитвами; один приводил в раздражение члены, другой, по-видимому, как бы стыдясь сего, ограждал тело верой, молитвой и постами. Не ослабевал окаянный диавол, ночью принимал на себя женский образ, во всем подражал женщине, только бы обольстить Антония; Антоний же, помышляя о Христе и высоко ценя дарованное Им благородство и разумность души, угашал угль сего обольщения. Враг снова представлял ему приятность удовольствий, а он, уподобляясь гневающемуся и оскорбленному, приводил себе на мысль огненное прещение и мучительного червя и, противопоставляя это искушению, оставался невредимым. Все же вместе служило к посрамлению врага. Возмечтавший быть подобным Богу осмеян был теперь юношей. Величающийся пред плотию и кровию низложен был человеком, носящим на себе плоть, потому что содействовал ему Господь, ради нас понесший на Себе плоть и даровавший телу победу над диаволом, почему каждый истинный подвижник говорит: не аз же, но благодать Божия, яже со мною (1 Кор. 15, 10).

Краткий курс истории. Первый монах-отшельник

30 января Православная церковь чтит память преподобного Антония Великого (ок. 251 – 356) – основателя христианского отшельнического монашества.

Не считай себя мудрым: иначе гордостию вознесется душа
твоя, и ты впадешь в руки врагов твоих.
прп. Антоний Великий

Божественное призвание

Антоний родился в Египте в семье коптов-христиан, бывших весьма богатыми и благородными по своему происхождению. Лишившись родителей в 20 лет, Антоний стал исполнять Евангельские слова о нестяжании. Он раздал наследство нищим и местным жителям, вверил малолетнюю сестру добродетельным девам и предался уединению, совершая молитвенные подвиги под руководством одного старца. Вскоре Антоний удалился в пустыню, где продолжал монашеские подвиги в течение 20 лет. Лишь многочисленные просьбы о помощи в организации монашеской жизни других отшельников и начатые императором Максимином гонения на христиан заставили Антония после 305 года возвратиться в мир. Но в 313 году, когда волнения стихли, Антоний снова ушел в пустыню, еще дальше, чем прежде, изредка принимал страждущих. По настоятельной просьбе архиепископа Александрийского Афанасия Великого Антоний незадолго до кончины принял участие в борьбе против арианской ереси. Великий святой упокоился в возрасте около 105 лет, заранее повелев, чтобы похоронили его тайно, поскольку языческие традиции были еще сильны и его могли обожествить.

Первый монах?

Строго говоря, Антония Великого нельзя считать первым христианином, удалившимся в пустыню. Известно, что в II веке уже были те, кто становился отшельником и вел аскетический образ жизни. Обычно это происходило из-за гонений на христиан или ради духовных подвигов. Антоний отличился тем, что не основывал монастырей, не мечтал о роли духовного водителя и стал основателем отшельнического монашества, организация которого заключалась в следующем: несколько монахов жили раздельно, трудились раздельно, лишь наставник был общий. Такое объединение называлось лаврой. А основателем общежительных монастырей (таких, к каким мы привыкли) считается современник Антония Великого, Пахомий Великий.

Искушение святого Антония

Наследие и память

Во времена правления императора Юстиниана I Великого (527–565 годы) мощи святого Антония всё же были найдены в египетской пустыне и доставлены в Александрию, а затем перенесены в Константинополь. Сейчас они хранятся во Франции. Антоний не был церковным писателем в традиционном смысле. Однако до нас дошли тексты, составленные на основе его бесед. Среди них трактовки христианских монашеских добродетелей, послания к монастырям, посвященные духовной борьбе, и увещевания к монахам, а также правила монашеской жизни. В конце V века на основе поучений Антония Великого был составлен сборник изречений, отражающих идеал, к которому должны стремиться монахи. Большая часть наставлений преподобного вошла в известный и важный для христиан сборник «Добротолюбие».

Монастырь святого Антония (Египет)

преподобный Антоний Великий

День памяти: 17(30) января

Детство и отрочество преподобного Антония

Преподобный Антоний Великий по происхождению был египтянином. Родился он в 251 году, в благородной, богатой семье, в селении Кома (близ Гелиополя).

Родители Антония были христианами, и он рос и воспитывался на Заветах Христа. Раннее детство Антония прошло в родительском доме. Когда же он достиг отрочества, и его полагали отдать для обучения грамоте, он предпочел оставаться ближе к родителям, не желая ни покидать отчий дом, ни общаться со сверстниками.

В общем он был послушным ребёнком, охотно посещал Божий храм вместе с матерью и отцом, внимательно слушая, что там читалось. Несмотря на завидный семейный бюджет, Антоний не был избалованным дитятей, не требовал изысканных яств и прочих излишеств, довольствовался тем, что давали, а давали, в педагогических целях, умеренно.

Призвание Божие

По смерти родителей Антоний остался за старшего. На его плечи легла забота о хозяйстве и малой сестре. К тому времени он был достаточно взрослым человеком (по свидетельству древних источников ему было от 18 до 20 лет).

Через несколько месяцев после того, как он осиротел, с ним произошёл случай, круто повлиявший на его дальнейшую жизнь. В один из дней Антоний, по обычаю и влечению сердца, направился в храм. По пути предался раздумьям: вспоминались апостолы, оставившие всё и последовавшие за Христом, вспоминались те верующие, которые, продавая имущество, приносили врученные средства и смиренно полагали перед Господними учениками.

Едва он вступил за порог Божьего храма, как услышал слова, прозвучавшие словно из уст Самого Искупителя. Это были слова из Евангелия, обращённые к богатому юноше, которые произнёс Иисус Христос (Мф.19:21) и которые легли в основу одного из важнейших монашеских обетов — нестяжания. Смысл этих возвышенных слов — кто хочет быть совершенным, должен продать, что имеет и последовать за Спасителем — Антоний воспринял так близко, как будто они были адресованы лично ему.

Выйдя из храма, он незамедлительно продал всё, что унаследовал от почивших родителей (а это был немало: одной только плодородной земли — десятки гектаров), часть средств раздал местным жителям, чтобы не беспокоили ни сестру, ни его самого, часть оставил сестре, а часть раздал нищим.

В очередной раз войдя в храм Господень (вскоре после случившегося), Антоний услышал другие слова из Евангелия, располагавшие опираться на Промысл (Мф.6:34) и вновь отнёс их к себе. Он тут же вернулся, раздал беднякам остатки имущества, вверил сестру попечению добродетельных дев, проживавших в обители, и, расположившись вблизи родного дома, предался уединению и молитвенным подвигам.

Отшельничество

Едва встав на путь строгой подвижнической жизни, преподобный Антоний не имел надлежащего духовного опыта и нуждался в советах мудрых людей. Ради этих советов время от времени он покидал место уединения и отправлялся на поиски тех, о ком слышал как о рачителях правды и добродетели. Получив от того или иного праведника мудрое наставление, он возвращался и продолжал упражняться в подвижничестве.

Шаг за шагом обогащая свой опыт крупицами преподанной мудрости и внимательными наблюдениями за образом жизни Божьих угодников, он пополнял его и за счёт наблюдения за собой: внимал собственным помыслам, мыслям, желаниям.

Вместе с тем преподобный Антоний занимался физическим трудом. Так он зарабатывал на пропитание, а от излишков жертвовал нуждавшимся.

Жители окрестностей, видя добродетельность Антония, относились к нему с уважением и любовью.

Постепенно Антоний приучил себя к более трудным подвигам. Нередко он проводил целые ночи в молитвенном бдении. Питался единожды в день после заката солнца, но бывало, что и один раз в два дня, и даже один раз в четверо суток. Пищей ему служил только хлеб с солью, а пил он лишь воду. Спал, как правило, прямо на голой земле, а укрывался рогожей.

Решив усугубить подвиг уединения, святой Антоний удалился к гробницам. Затем, выбрав из нескольких одну, заточил себя в ней, завалив вход большим камнем. Предварительно он условился со знакомым, что тот будет приносить ему хлеб. Пребывая в гробнице святой испытал множество искушений, но при содействии свыше сумел преодолеть их и не только устоял на спасительном пути, а и окреп духом, возрос возрастом духовным.

По некоторым подсчётам, преподобный Антоний подвизался в гробницах около 15 лет, затем, в 285 году, удалился на гору, располагавшуюся на востоке от Нила. Там он жил и трудился, прославляя Бога, на протяжении 20 лет.

Когда он ещё только искал, где устроить жилище, обнаружил ограждённое, совершенно запущенное место. Люди давно там не жили; место было заполнено пресмыкающимися. Но как только это пустынное место сделалось местом жительства и подвигов преподобного, пресмыкающиеся удалились, словно их изгнала оттуда какая-то могучая сила.

Антоний, заранее позаботившись о питании и имея с собой полугодовой запас хлеба (питался он до крайности скудно), укрылся внутри (воду для питья он добывал прямо там). В дальнейшем хлеб ему приносили два раза в год.

Время от времени к нему приходили люди, искавшие встречи, но внутрь ограды не допускались. Иногда они проводили снаружи по нескольку дней. Если была на то воля Божья, Антоний беседовал с приходящими через небольшое оконце.

Как-то раз очередные посетители, сами того не ожидая, услышали, что из-за ограды доносится странный шум, как если бы на внутренней территории находилась большая толпа: стуки, вопли, стенания. Среди этого странного гама улавливались и вполне отчетливые слова: кто-то настоятельно требовал от святого убраться прочь из пустыни и поскорей. Всмотревшись в стенное отверстие и не обнаружив за оградой никого постороннего, слышавшие уразумели, что стучащие и вопящие — демоны. Устрашившись, люди, естественно, стали кричать, звать святого Антония, а тот, подойдя к двери с внутренней стороны, посоветовал им положиться на Бога, не впадать в страх, и удалиться.

Со временем к Антонию стало тянуться всё больше и больше людей. Многие стремились подражать его жизни, хотели поселиться подле него. Однажды, желая встретиться со святым богомольцем, люди взяли и выломали запертые двери. И тогда Антоний вышел к собравшимся. К тому времени он провёл в добровольном заточении (в крепости) около 20 лет.

Многие из присутствовавших получили тогда исцеление, из кого-то были изгнаны бесы. Кроме того вдохновенною речью подвижник утешил страждущих, примирил находящихся в ссоре; кого-то убедил встать на иноческий путь. С этого времени в местных горах стали селиться желавшие встать на монашеский путь, стали появляться обители. Антоний, движимый волей Божьей, принял над ними духовное руководство. Монастыри в основном устраивались по подобию скитов.

Около 308 года, при Максимиане, было развернуто очередное гонение на Церковь: потекла христианская кровь. Когда святых мучеников вели в Александрию, преподобный Антоний последовал за ними. Он готов был умереть за Христа, но не хотел провоцировать власти самостоятельно, вопреки Промыслу. В этот период он мужественно прислуживал исповедникам, содержимым в темницах, на рудниках. Влекомых в судилище он поддерживал словом, призывая к стойкости в вере и ревности.

Судья, видя доблесть святого Антония и бывших с ним иноков, распорядился, чтобы они не появлялись в судилище, да и вовсе покинули город. Многие тогда посчитали за лучшее скрыться. Антоний же выстирал свои одежды и на другой день, словно бросая мучителям вызов, предстал перед игемоном во всём чистом. Но Богу была не угодна его скорая смерть.

После мученической кончины епископа Петра Александрийского преподобный Антоний покинул Александрию и, уединившись, предался подвижничеству в своем монастыре.

Между тем многие искали с ним встречи: кто-то для наставления, кто-то для исцеления, кто-то в силу иных причин. Видя, что люди идут и идут, он, ища покоя и не желая, чтобы о нём думали высоко, решил перебраться в Верхнюю Фиваиду, где его никто не знал и не ждал. Но когда он сидел на берегу в ожидании попутного корабля, Господь обратился к нему и сказал, что если он действительно ищет покоя, пусть идёт во внутреннюю пустыню.

В связи с тем, что Антоний не знал дороги к назначенному месту, Господь повелел ему пристать к сарацинам, что тот и сделал. Через три дня пути Антоний увидел гору, окруженную равниной, на которой росло несколько пальм; под горой находился источник с прохладной и чистой водой. Место ему понравилось; он понял, что это то самое место, на которое указал голос свыше. Здесь Антоний остался, устроил себе келью, предался молитве, богомыслию и труду. Впоследствии эта гора стала известна под названием Внутренней или Антониевой.

Сарацины, проходя по данному маршруту, доставляли Антонию хлеб. Со временем, дабы никого не обременять доставкой еды, Антоний возделал участок земли и посеял пшеницу. Но люди всё равно шли. Тогда он стал выращивать и овощи, чтобы приходящие, после трудного пути, могли подкрепить свои силы.

Когда дикие звери стали докучать преподобному частыми повреждениями огорода, он, милосердно поймав одного, повелел ему именем Господа рассказать остальным, чтобы больше не приближались к посевам и грядкам и не наносили вреда. После этого случая звери, все как один, стали обходить огороды стороной.

Когда Антоний состарился и ослабел плотью, благочестивые братия выпросили у него разрешения приносить ему раз в месяц овощей, елея и маслин. Согласно Житию преподобного, он отдавал приносящим (как бы расплачиваясь) корзины, которые изготавливал собственноручно.

Однажды братия попросили Антония посетить их обитель, и он согласился. По пути у них кончилась вода и они погибали от жажды. И тогда Бог, по молитве святого, сотворил чудо: на том месте, где он молился пробился источник питьевой воды. Пробыв недолгое время среди монаществующих, Антоний вернулся на Внутреннюю гору и продолжил там совершать свои подвиги.

Впрочем, время от времени он оставлял это место по разным обстоятельствам, ради угождения Богу.

Постепенно к Антонию стало обращаться все больше и больше людей. Кого-то он исцелял, кого-то напутствовал.

Со временем молва о великом подвижнике дошла до ушей царя Константина Великого и его сыновей. Те, желая получить от подвижника мудрое наставление, написали ему послания. Антоний же отказывался принимать эти письма, объясняя присутствующим, что следует удивляться не вниманию царя и его сыновей, составивших письма, а Богу, написавшему закон и открывшемуся через Единородного Сына. И только по вмешательству монахов, представивших Антонию, что те цари помогают христианам, но могут соблазниться, если послания будут проигнорированы, Антоний отправил ответ.

О приближении смерти Антоний узнал заблаговременно. Перед своей блаженной кончиной он посетил монахов, живших на «Внешней горе», предупредил их, что скоро оставит сей мир и дал им последнее напутствие. Те стали слёзно упрашивать его остаться и принять смерть в их обители. Но он отказался и вернулся на Внутреннюю гору.

Через несколько месяцев он заболел, а перед самой кончиной призвал двух монахов, живших при нём (по причине глубокой старости) и прислуживавших, по-христиански простился с ними и завещал похоронить его тело в земле. В 355 или 356 году (день памяти: 17 января) преподобный Антоний мирно отошёл ко Господу.

Борьба святого Антония с диавольскими кознями

Ещё в самом начале подвижнической жизни Антония ненавистник добра и завистник, диавол, зная о его успехах на пути в Царство Небесное и не желая с этим мириться, возвёл против него брань, стал создавать всевозможные претыкания, вить путы, раскидывать сети.

Поначалу он силился искушать преподобного, возбуждая воспоминания о богатстве; внушая мысли об оставленной сестре, об удобствах, изысканных яствах, немощи плоти и многотрудности монашеского поприща. Всем этим козням святой противопоставлял сердечную молитву, стойкость духа, искреннюю веру и твёрдую надежду на Бога, непреклонную любовь.

Не довольствуясь поражением, диавол принял женское обличье и явился Антонию ночью, но тот, вместо того, чтобы разжечься блудною страстью, воспламенился ревностью о Господе, привёл на ум мысль об адском огне и угасил жар сатанинского обольщения.

Диавол, видя, что не одолевает, но сам одолевается ревностным подвижником, призвал дружественных ему духов, явился к Антонию ночью и так жестоко избил его, что тот остался лежать на земле без признаков жизни. По свидетельству преподобного, эти побои были настолько болезненными, что не шли в сравнение с болью, причиняемой побоями от людей. Господь не оставил святого без помощи и утешения. Антоний был исцелён и продолжил славить Владыку новыми подвигами.

Раздосадованный сатана, разрываясь от злобы и ненависти, вновь приступил к подвижнику. На этот раз он задумал сломить волю святого, доведя его до состояния отчаянного ужаса. С этой целью среди ночи был произведён сотрясающий гром, от которого стены жилища Антония словно распались. В этот момент с разных сторон на подвижника ринулись демоны в образе диких, свирепых зверей. Всем своим видом звери демонстрировали, что готовы наброситься на Антония: лев сгруппировался для прыжка; волк обнажил оскал; змий извивался, готовясь к атаке; вол напрягся, чтобы бодать.

Уязвляемый незваными визитёрами, Антоний испытывал сильнейшую физическую боль, но без страха в душе. Наконец, он изобличил демонов, сказав им, что если бы они и действительно обладали могуществом, то достаточно было бы прийти одному; но так как их много, значит Бог отобрал у них силу. Потом, оградившись щитом веры, добавил, что если они в состоянии причинить ему то, чем пугают, — пусть нападают; если же у них такой власти нет, нечего и стараться. После этого мужественного заявления кровля как будто разверзлась и сквозь освободившееся пространство проник световой луч. Демоны стали невидимы, боль исчезла, жилище приобрело прежний вид. Антоний предался молитве, Бог ободрил его, а посрамленные духи рассеялись, словно дым.

В следующий раз диавол изощрился представить Антонию серебряное блюдо, имея в виду прельстить его через помысел сребролюбия. Но когда преподобный уразумел в этом мерзкий подвох и произнёс, что блюдо будет диаволу в погибель, — блюдо исчезло.

Однажды демоны посетили Антония в призраке света, стремясь убедить его в том, что они — от Бога. Но Антоний сомкнул свои очи и предался молитве, после чего свет исчез. В другой раз сатана, стремясь сломить дух Антония, назвался Богом и Промыслом Божьим. Однако и эта уловка осталась безрезультатной.

Случилось, что диавол наслал на святого стаю свирепых гиен. Но Антоний не дрогнул, а Господь не попустил Своим тварям наброситься на Антония, и они ушли откуда пришли.

Много и других козней строил ему враг; он же отражал их верой, упованием и молитвой.

«Св. Антоний молился в келье своей и услышал глас, говоривший ему: Антоний, ты еще не пришел в меру такого-то башмачника, в Александрии! Св. Антоний пошел в Александрию, нашел этого башмачника, и убедил его открыть, что есть особенного в его жизни. Он сказал: я не знаю, чтоб когда-нибудь делал какое-либо добро, почему, вставши утром с постели, прежде чем сяду за работу, говорю: все в этом городе от мала до велика войдут в царствие Божие за свои добрые дела, один я за грехи мои осужден буду на вечные муки. Это же самое со всей искренностью сердечной повторяю я и вечером прежде, чем лягу спать. Услышав это, св. Антоний сознал, что точно не дошел еще в такую меру (Patr. lat. t. 73, р. 785).» Добротолюбие

Всегда Христом дышите и веруйте в Него – призывал умирающий Антоний своих учеников.

Духовное наследие

Антоний Великий не был церковным писателем в традиционном понимании этого слова. Несмотря на это до нас дошло множество его поучений, составленных теми или иными добролюбцами. Среди прочих пособий можно выделить: Наставления св. отца нашего Антония Великого о жизни во Христе, Вопросы святого Сильвестра и ответы преподобного Антония, Слово о суете мира и воскресении мертвых, Послания братиям, обитающим повсюду, Устав отшельнической жизни, О доброй нравственности и святой жизни, в 170 главах, Письма, Изречения св. Антония Великого и сказания о нем.

Тропарь преподобному Антонию Великому, глас 4

Ревнителя Илию нравы подражая, / Крестителю правыми стезями последуя, / отче Антоние, / пустыни был еси житель / и вселенную утвердил еси молитвами твоими. / Темже моли Христа Бога // спастися душам нашим.

Кондак преподобному Антонию Великому, глас 2

Житейския молвы отринув, / безмолвно житие скончал еси, / Крестителя подражаяй всяким образом, преподобнейший, / с ним убо тя почитаем, // отцев начальниче, Антоние.

Ю. В. Решетов

О Т К Р О В Е H И Я

СВЯТОГО АHТОHИЯ

Я сидел в подземном погребке и одиноко пил вино, разглядывая здешних подвыпивших постояльцев, когда хозяин паба подошел ко мне и передал записку. Текст послания был от некой женщины, бумага благоухала тонкими запахами косметики, почерк был вычурным, но понятным. Содержание гласило о том, что со мною хочет встретиться незнакомка, было назначено место и время. Остальные детали при встрече. Я допил свое вино, расплатился и вышел на улицу, где меня встретил мерзкий английский туман. Пары спиртного и записка лежащая в кармане побуждали на всякие романтические домыслы. Cовершенно не хотелось идти на квартиру, которую я снял в этом городе и мой путь продолжился к вечернему центру, где в свете фонарей толпилась вечерняя публика.

* * *

В конце концов я нашел эту улицу, о которой писала незнакомка. Она была пустынной. До встречи было еще время и чтобы его занять, пришлось ходить взад и вперед, раздумывая под стук своих шагов. Мое раздумье прекратила карета с аляпистым дворянским гербом, остановившаяся напротив.

— Элифас Леви? — спросил женский голос из открывшейся двери.

— К вашим услугам, мадмуазель.

— Здравствуйте, садитесь.

Я сел и карета двинулась по улицам. Вместо мадмуазель, в карете сидела уже немолодая дама, сохранившая тем не менее прекрасные черты лица, мелькавшие в свете уличных фонарей.

— Я слышала, что Вы маг и занимаетесь некромантией? — спросила она.

— Да, это так. Я действительно обучался тайным наукам. В совершенстве овладел ими, — приврал я, поскольку мой опыт в этом деле был скорее теоретическим, поскольку пришлось лишь участвовать в публичных спиритических сеансах, к коим к тому же я относился с сомнением, нежели с верой, а тем более уверенностью.

— Мне необходимо получить ответ на один вопрос. Hе могли бы Вы вызвать дух Святого Антония и спросить у него?

— Мне нужны приготовления, соответствующее одеяние, курения, препараты, инструменты, просторное помещение в подвале. Hичего из этого я не ношу с собой, потому должны обеспечить Вы, мадам. Я же могу вычислить гороскоп, чтобы определить время благоприятное для вызова духов и совершить обряд.

— Помещение я Вам покажу сейчас, а на остальное дам денег, поскольку сама не разбираюсь во всех тонкостях тайных искусств.

Карета выехала за город и за окном ее в лунном свете мелькали пашни, леса и поселки. Через некоторое время мы въехали во двор замка, не очень большого, но довольно внушительного. Слуги выбежали встречать с факелами и угодливо проводили нас во внутрь. Мадам попросила их приготовить ужин и взяв с собой старух ключницу и молодого человека с факелом, мы подошли к одной из покрытых трещинами картин, видимо изображавших одного из бывших обитателей этого замка. Парень отодвинул шедевр и с щелчком нажав на камень выступавший из стены, заставил стену вместе с картиной отодвинуться, открыв нам проход. Я взял один из факелов на стене и вошел внутрь. Троица двинулась за мною, мадам, старуха и следом молодой человек, с факелом на вытянутой руке. Там были ступени ведущие вниз и заканчивающиеся массивной дубовой дверью, обитой железом. Ключница выбрала самый большой ключ из связки, воткнула его в замочную скважину, но не смогла повернуть. Я помог ей и с трудом повернул язык ключа до резкого щелчка. Дверь со скрипом ржавых щеколд открылась и мы вошли в просторное помещение, имевшее еще три двери по каждой на одну из стен. Здесь было холодно и сыро. Я отмерил шагами длину стен и насчитав по пятнадцать шагов в длину и ширину, сказал, что вполне подойдет, но надо здесь прибраться и снять всю паутину, которая была из-за пыли скорее похожей на ткань.

Мы еще поужинали, после чего, мадам дала мне мешочек с деньгами и попрощавшись, я сел в карету, которая отвезла меня прямо к моей городской квартире.

* * *

Вся последующая неделя прошла в приготовлениях. Я, постился, питаясь одной водой, молился. Закупил все что нужно было для вызова духов и рассчитал гороскоп. Cамым сложным было достать сало казненного преступника. Для этого пришлось присутствовать на казни, наблюдая как живого человека четвертуют, отчленяя руки и ноги, до этого служившие ему, а теперь валяющиеся в стороне и конвульсивно выполняющие некие неестественные движения. Деньги позволили добыть необходимое и палач, получив их, через некоторое время вынес страшную сумку с обрезками человека. После чего, люди мадам, даже не подозревая с чем имеют дело, вытапливали из этого сала семь больших свечей.

Мадам увидев это все в приготовленном помещении, видимо испугавшись, отказалась быть моим оператором и предложила, чтобы я выполнил обряд самостоятельно. Поскольку никакого опыта в подобном деле у меня не было, то я сдуру согласился.

И вот час по гороскопу настал. Раздевшись донага перед дверью в помещение, я вошел внутрь, тщательно запер за собой дверь, зажег трупные свечи на семисвечнике поставленном на алтаре. Одел мантию и пантакли с кабалистическими знаками. Прочел молитву на иврите. Освятил все предметы и само помещение. Воспламенил курения. Взял уголь и отсчитав шаги, стал вычерчивать им на полу два круга, один по часовой стрелке, другой против. Когда начал выписывать этим же углем знаки соответствующие гороскопу, вдруг почувствовал, что на меня кто то пристально смотрит. Hо знание того, что нельзя отвлекаться, а тем более запинаться, вынудило не поднимая головы продолжить. Подняв же голову, заметил, что помещение все равно было пустым, но ощущение, что за мной следят не исчезло. Поворачиваясь в четыре стороны света с молитвами к Князьям Сторон, заметил, что начался пронизывающий холодный ветер. Князья вырисовывались из дыма курений, в виде ужасных статуй пристально смотрящих на меня. Зазвучала музыка, словно кто-то медленно водил рукой по арфе настроенной в минорном ладу. Потолок разверзся, открыв небо затянутое тучами и низвергающее гром и молнии. Ветер усилился и постепенно стал не ветром, а шепотом и воем. Дым курений, освещаемый на мгновения молнией и в свете семи свечей превратился в очертания мерзких духов, которые шипели и выли. Мне стало не по себе, а нечисть заметив это, начала жалобно нашептывать, чтобы я вышел за пределы круга, пытаясь прорваться сквозь невидимую и очерченную им ограду. Моя рука судорожно сжала рукоять шпаги, готовясь отразить атаку. За пределами круга вырисовывалась обезглавленная, безрукая и безногая фигура казненного, из сала которого были сделаны свечи. Конечности его и голова болтались в воздухе возле тела, конвульсивно подергиваясь и разливая на пол кровь.

— Ты потешался над моей казнью, глумясь рассматривая как издеваются надо мною, — взвыл он жалобно, — ты соорудил из моей плоти свечи. Hеужто думаешь, что я прощу это тебе? Иди сюда, я жду тебя, выйди за круг.

— Выйди за круг! — взвыли другие нечисти, в то время, как невидимая рука подыгрывала им на невидимой арфе в такт, — Выйди! Стань таким как мы!

Я почувствовал себя настолько неуютно и невыносимо в этом кругу, что мне действительно захотелось покинуть его пределы. Среди нечисти вырисовалась красивая и печальная полуобнаженная фигура девушки, веющая печалью, которая также начала подзывать меня к себе. Мое сопротивление совсем ослабло и в душе возникла жалость к ней и ко всем этим духам, хотелось выйти и пожалеть их, стать одним из них, чтобы окунуться в эту сладостную печаль, опьяняюще манящую к себе. Я уже было сделал шаг, переступая круг и протянул руки к призрачной девушке, готовясь выронить шпагу, как прогремел гром, сверкнула молния и невесть откуда взявшийся среди нечисти юркий старикашка с большим крестом на шее, ударил меня по левой руке. Я одернул конечность пораженную дьявольским холодом, сжав на изготовке правой рукой шпагу и готовясь сделать выпад для фехтования.

— Кто ты? — спросил я его.

— Твой бред, который ты хотел вызвать, дух Святого Антония.

— Hо я же еще не воззвал к тебе?

— Если ты еще это понимаешь, то значит все еще разум твой способен хоть что то понимать. Проткни ее шпагой, — он схватил призрачно-печальную девушку за волосы, отчего та жалобно забилась.

— Hе могу, она беззащитна, — ответил я, чувствуя, что не могу поднять оружие на нее.

— Очнись, ненормальный, и делай, что я говорю, иначе не могу тебе ничем помочь. Бей ее, не глядя на то, что она пытается тебе представить в твоем больном воображении. Она заманивала тебя к себе, но стоило только тебе покинуть пределы круга, как ты увидел бы ее настоящее лицо. Это безжалостный зверь твоего воображения, а не беззащитная девушка. Бей!

— Хорошо, — я собрался с силами и сделал выпад. Клинок поразив прекрасную девушку в грудь, превратив ее в мерзкую старуху, которая грязно ругаясь в мой адрес, трепыхалась в руках Антония. Злость, вызванная этим зрелищем и отвращение вынудили меня сделать еще один выпад и старуха растворилась в небытие, источая зловоние и ругательства. Остальная нечисть ретировалась на расстояние, оставив меня и Святого наедине. Моя левая рука ужасно болела и не слушалась, а правая держала шпагу наизготовку.

— Значит, мадам попросила у тебя совета о замужестве своей дочери? — спросил старик.

— Откуда Вы знаете?

— Я твой собственный бред, вызванный отравлением этими зловонными курениями, а никакой не Святой Антоний. Поэтому знаю все, что знаешь ты. И ты подозревал это, сомневаясь еще при подготовке к обряду. Hо курения не только вынуждают бредить, но еще и могут помочь взглянуть на все происходящее в ином виде — непредвзятом. Поэтому иногда могут помочь, но не всегда. А если судить непредвзято, то нетрудно догадаться, как мадам может вывести своего будущего зятя на чистую воду. Пусть поговорит с ним, незаметно вынудив высказаться о ком нибудь из его знакомых. Как он будет относиться к окружающим, также он будет относиться к ее дочери и к ней самой. Если он привык видеть в людях врагов, то это не значит, что его возлюбленная после того, как удовлетворит его похоти не станет такой же. Вот и весь ответ.

— Спасибо! А кто же тогда эти духи?

— Hе за что! Благодаря меня, ты благодаришь себя. Вопрошая ко мне, ты задаешь себе вопросы. А отвечаю не я, а ты сам себе. Во мне твой нрав и характер, только сейчас ты смотришь на него как бы со стороны, а не изнутри. А духи это твоя совесть, проснувшаяся под воздействием курений. Совесть, которую ты облек в оболочку наиболее привычную для тебя же. Точно так, как в сумерках во всяком неясном взору предмете, стараешься угадать что нибудь наиболее привычное и лишь рассмотрев поближе, убеждаешься, что это не так по сути, а лишь выглядит похоже по форме.

— Hеужели это не чудо, не происходит на самом деле?

— Как твои сомнения, я могу ответить, что чудес не бывает. И это тоже не чудо. Ты наверняка замечал, что когда спившийся пьянчуга в горячке, помутившей его разум видит чертей и всякую нечисть, невидимую другими и не воспринимаемую окружающими, то его бред доставляет проблемы лишь ему самому. Так и ты отравился дымом курений и если бы кто посмотрел на тебя сейчас со стороны, то счел бы твои проделки сумасшествием. Как думаешь ты, картина которую нарисовал художник, пусть даже очень ярко и насыщенно есть тоже самое, нежели то, с чего он ее рисовал?

— Hет конечно же, ведь это лишь размазанные по холсту краски.

— Так почему же ты путаешь то, что рисует тебе твое воображение яркими красками на холсте восприятия, принимаешь за то, что должно быть на самом деле? Запомни, что секрет тайного искусства не в том, чтобы восхищаясь воспринимать изображенное, путая желаемое с действительным, а видеть холст и холодные краски которыми все изображено, не увлекаясь изображенным. Это и есть ясновидение — умение отличать объективное от субъективного, ибо палец указывающий на луну — не есть луна. Можно тем же пальцем указать и на солнце, заявив что это якобы луна.

— Hу, а как же чудеса? Hапример, Моисей, который ударив посохом по скале, создал источник.

— Hичего он не создал, а знал что источник там есть, но он скрыт от взоров и лишь пробил ему путь, ткнув посохом. Так и тебе теперь придется тыкать посохом, дабы открывать людям источники познаний, вместо того, чтобы циркачествуя показывать людям фокусы.

— Hо ведь Вы дотронулись до меня и рука моя охладела?

— Бредишь ты, она действительно охладела, поскольку отравившись чадящими парами, валяешься на каменном остывшем полу, да еще навалившись на левую руку, которая затекла.

— Святой Антоний, Вы назвали себя моим сомнением, а призраки — совестью. Почему они проявились сейчас.

— Потому, что ум твой отравлен зловонными ядовитыми курениями и опьянен ими. Ему не за что зацепиться, так как он привык делать в реальности. Поэтому во сне и бреду он пытается создать картины, которые должны соответствовать реальности, но из-за отсутствия этой самой реальности лишь сомневается во всем к чему привык. Ведь нельзя опереться на то, что не сопротивляется. А здесь как раз бред совершенно не сопротивляется движениям ума и дает волю разыгравшемуся воображению. Ум в ответ лишь сомневается и пытается проверить реалистичность рисуемых картин, чтобы удостовериться в сделанных выводах и не находит подтверждений, тем самым блуждая и заблуждаясь.

— Я еще хотел спросить …

— Зачем, ведь я — это твои сомнения? Проснись и спроси себя. Да и время действия курений подходит к концу. Мне пора уходить. Hо, все что я сказал тебе, никуда не уйдет, а оставит неизгладимое впечатление. Это и станет основой твоего дальнейшего опыта. Ведь не зря же говорят оккультисты, что обратного выхода из их учения нет. А ты притронулся к истине и никогда теперь ее не забудешь. Я сказал все и ухожу…

Призрак старика постепенно растворился, растворились и другие призраки. Я дал разрешение на уход Князьям сторон и они исчезли. Потом исчезло все, скрывшись во мраке.

* * *

Когда я очнулся, одна свеча на алтаре еще не догорела и освещала пространство вокруг. Мое тело лежало в неестественной позе, на левой руке, сдавив ее и мешая притоку крови, отчего она безжизненно затекла и ничего не чувствовала и не слушалась. Пол был холодным и меня пробивал страшный озноб. В правой руке был кусок угля. Hачатый круг так и не был дорисован, видимо я раньше потерял сознание. Вокруг на каменном полу валялись какие то мелкие и темные предметы. Присмотревшись, я заметил, что это тела погибших насекомых. Курильни уже перестали чадить, но их ядовитые испарения скопились над потолком, создавая впечатление покрытого тучами неба.

Я встал, левая рука беспомощно болталась на плече и казалась инородным телом, как будто бы сделанным из мягкого материала. Подошел к двери и отпер ее. Потом зашел обратно в помещение, зажег от оставшейся свечи факел, снял с себя мантию и пантакли, закрыл ею алтарь и покинул помещение. Оделся на лестнице в свои одежды и двинулся к выходу.

* * *

Когда оставшейся правой рукой я поворачивал ручку выходной двери, взводя из последних сил пружину, то хлынувший снаружи свет ослепил меня. Мадам ждала уже снаружи, а молодой слуга запер за мною дверь с картиной. Выйдя наружу и вдохнув свежего воздуха, я потерял силы и рухнул. Слуги подхватили мое тело и унесли в одну из комнат наверху, уложив в постель. Вошла мадам и попросила оставить нас наедине. Я изложил ей суть ее вопроса, подсказав каким образом она может проверить своего будущего зятя. После чего мадам удалилась, но пришел слуга и принес завтрак. Я выпил лишь вина и уснул. Проснулся вечером, когда солнце уже клонилось к закату. Попрощался с мадам и на ее карете уехал в город. Вышел в центре, чтобы пройтись пешком до квартиры и обдумать все случившееся.

* * *

Левая рука еще ныла несколько дней, болела и не слушалась видимо я пролежал на ней несколько часов. Я покинул Лондон и уехал в Париж. Там провел еще несколько оккультных опытов, чтобы убедиться в словах Святого Антония. Опыты подтвердили мои подозрения о том, что все оккультные «чудеса» не более, чем игра воображения. По результатам этих опытов мною была написана книга «Догмат и ритуал Высшей магии». Hо тщетно, профаны, прочтя ее, так и не поняли смысла, поскольку я злоупотребил терминами непонятными для них, а обратили внимание лишь на экзотические описания, кои по моему разумению, должны были подчеркнуть суть. Hо я нисколько от этого не огорчился, а лишь сообразил, что рано или поздно сему труду найдется достойный читатель.

День святого Антония у западных христиан

День памяти святого Антония Католическая церковь празднует 13 июня. Его мощи покоятся в Падуе (Италия), в величественной базилике, воздвигнутой в его честь и ставшей не только одним из главных францисканских духовных центров, но и известнейшей на весь мир святыней, которую ежегодно посещают миллионы паломников.
Святой Антоний Падуанский (St. Anthony of Padua) — несомненно, один из самых любимых и широко почитаемых святых Католической церкви.
Он родился около 1195 года в Лиссабоне, в знатной семье и при крещении получил имя Фердинанд. В 15-летнем возрасте он поступил в монастырь Ордена регулярных каноников святого Августина в Коимбре, где получил солидное библейское образование, а в 1220 году был рукоположен во священники.
Тогда же в церковь Святого Креста в Коимбре были привезены останки пяти францисканских первомучеников, погибших ради Христа во время своей миссии в Марокко, где они проповедовали среди мусульман. Это произвело на молодого священника такое глубокое впечатление, что он решил стать францисканцем. В общине Меньших Братьев ему дали монашеское имя — Антоний.
После миссионерского путешествия в Северную Африку, которое Антоний вынужден был прервать по причине тяжелой болезни, он отправился в Италию. Глубокое знание библейских текстов, красноречие и умение привлечь внимание слушателей собирали на его проповеди множество народа. Кроме того, он преподавал богословие в Болонье, Монпелье, Тулузе и Падуе и стал одним из первых организаторов системы образования в Ордене. Последние годы жизни Антоний провел в Падуе, где и скончался 13 июня 1231 года.
Антоний оставил память о себе не только как о прекрасном священнике, проповеднике и богослове, но и как о великом чудотворце: Господь совершал через него многочисленные чудеса, чтобы явить Свое всемогущество, славу и милосердие даже закоренелым грешникам и помочь им найти путь истины в обращении к Богу.
Святой Антоний Падуанский Пожалуй, не было человека, который, однажды встретив Антония, усомнился бы в его святости. Поэтому неудивительно, что он был причислен Папой Григорием IX к лику святых уже в 1232 году — спустя менее года после кончины.
Уже в 13 веке верующие стали обращаться в молитвах к Антонию как к чудотворцу и помощнику в обретении утраченных ценностей (в том числе духовных), а также как к покровителю в семейных делах.
В Падуе возникла традиция почитания святого по пятницам (в день его смерти) и по вторникам (день погребения). С 17 века практика «вторников святого Антония» распространилась в Церкви повсеместно.
С конца 19 века стал популярным также обычай (инициированный в 1886 году в Тулузе) собирать в церквях пожертвования для бедных, получившие название «хлеб святого Антония».
Почитание святого Антония распространилось и в русских землях — на территории современной России, Украины и Белоруссии, где в его честь было воздвигнуто несколько десятков храмов и часовен.
Сохранились свидетельства почитания святого Антония и среди православных: ему была составлена служба на церковно-славянском языке (южнорусские служебники конца 17 века).
Главными атрибутами святого Антония на иконах являются книга — символ Слова Божия и просвещения и лилия, символизирующая целомудрие. Кроме того, иконография Антония во многом отражает события из жития святого: его изображают исцеляющим больных, с пылающим сердцем или с пламенем на ладони, во время проповеди рыбам, с Младенцем Иисусом, проповедующим в ветвях орехового дерева, в сцене чуда с ослом, вставшим на колени перед святыми Дарами. Многие великие художники и скульпторы посвящали святому Антонию свои произведения.