Артемьев биография

Звезды

Советский и российский композитор. Народный артист России. Известен, в частности, как автор музыки к фильмам Андрея Тарковского, Никиты Михалкова и Андрея Кончаловского.

Биография

Родился в Новосибирске в московской семье, которая была здесь проездом. Отец Эдуарда работал в разных городах страны. Поэтому в семь лет мальчик был отправлен в столицу к своему дяде, хоровому дирижеру, профессору Московской консерватории Николаю Демьянову.

Первая любовь к музыке стала проявляться у будущего композитора еще в детстве, когда он слушал в исполнении его дяди поздние опусы Александра Скрябина. Благодаря богатой музыкальной библиотеке Эдуард Артемьев с юных лет развивался на произведениях Стравинского, Дебюсси, Доницетти, Пуччини, Беллини …

Сочинять музыку юноша начал в стенах Московского хорового училища, где он обучался под руководством Мераба Парцхаладзе, организовавшего факультативный курс композиции. В 1955 году он стал выпускником этого училища, которое сейчас носит название «Академия хорового искусства имени В.С. Попова».

А спустя пять лет Артемьев окончил теоретико-композиторский факультет Московской государственной консерватории имени П.И.Чайковского (класс Юрия Шапорина и Николая Сидельникова).

Электронная музыка

Переломным моментом в судьбе музыканта стала встреча в 1960 году с инженером Евгением Мурзиным, работавшим в области звукосинтеза. Созданный Мурзиным уникальный фотоэлектронный синтезатор АНС (названный так в честь Александра Николаевича Скрябина) привлек группу молодых композиторов, и в отечественном музыкальном искусстве родилось новое направление – электронная музыка.

В 1961-1963 годах Эдуард Артемьев трудился в научно-исследовательском институте в лаборатории исследования звука под руководством Мурзина, где активно пропагандировал электронную музыку, выступал в печати. Он погрузился в эксперименты, увлекся изучением истории и теории, написав «Заметки об электронной музыке».

В 1966 году был сотрудником первой в стране студии по созданию электронной музыки и представил миру свое произведение под названием «Мозаика», которое по достоинству оценили на различных музыкальных фестивалях Европы.

Сочинения Артемьева 1960-х – начала 1970-х годов принадлежали к эстетике авангарда. В это время им были написаны произведения крупных форм: оратория на стихи Александра Твардовского «Я убит подо Ржевом», симфоническая сюита «Хороводы», сюита для женского хора и оркестра «Лубки», кантата «Вольные песни», одночастный концерт для альта, музыка к пантомиме «За мертвыми душами».

В его ранних электронных композициях, написанных в период изучения АНСа, главным образом демонстрируются возможности инструмента. Это пьесы: «В космосе», «Звездный ноктюрн», «Этюд».

«Возможность проникновения в микрокосмос тембра, поиска в области создания контролируемых пространств» Артемьев осуществил в композиции «12 взглядов на мир звука: Вариации на один тембр». По уникальности технического замысла она отнесена к серьезным вехам мировой электронной музыки.

В 1970-1980-е годы Эдуард Артемьев написал симфонию «Семь врат в мир Сатори» для скрипки, рок-группы и электронной фонограммы; рок-композицию «Мираж»; поэму для рок-ансамбля «Человек у огня»; кантату «Ритуал» («Ода доброму вестнику») на стихи Пьера де Кубертена для нескольких хоров, синтезаторов, рок-группы и симфонического оркестра, посвященную открытию Олимпийских игр в Москве; вокально-инструментальный цикл «Тепло земли»; три поэмы для сопрано и синтезатора – «Белый голубь», «Видение» и «Лето»; симфонию «Пилигримы».

А композиция Артемьева «Три взгляда на революцию», написанная к 200-летию Французской революции, стала настоящим открытием на Фестивале электронной музыки в Бурже в 1989 году.

Кроме того, талантливый композитор создал электронно-музыкальный дизайн для выставочных павильонов «Электроника» в Москве и «Советская космическая техника» в Лондоне, которые были отмечены медалями.

«Его музыка могущественная, выполненная с выдающимся совершенством, — писала газета «Diario de Lisboa» об Артемьеве. — Это произведение типично русского композитора, воспитанного в традициях Мусоргского, Стравинского, Шостаковича… Это музыка большой эпической силы и экспрессии».

В 1990 году российская компания «Электрошок Рекордз» выпустила пластинку с произведениями композиторов, работавших в московской электронной студии на АНСе. Она названа «Музыкальные приношения» и посвящена памяти Евгения Мурзина (в нее, в том числе, вошли «Мозаика» и «12 взглядов на мир звука» Артемьева).

Кино

В начале 1960-х годов электронными опытами Эдуарда Артемьева заинтересовались кинематографисты. Его музыкальные эффекты, подчеркнутые «неземным» звучанием, сначала использовались в кинолентах о космосе. Первой картиной композитора стал фантастический фильм «Мечте навстречу» Михаила Карюкова и Отара Коберидзе.

Вскоре его пригласил на съемочную площадку режиссер Самсон Самсонов. Предполагалось, что Артемьев исполнит эпизодическую роль, но в итоге он стал автором саундтреков картины «Арена», в центре сюжета которой оказался цирк в оккупации.

С тех пор кинематограф прочно вошел в жизнь музыканта, став для него, по его собственному признанию, «прекрасной лабораторией для разнообразных творческих экспериментов». Эдуард Артемьев — один из первых отечественных композиторов, начавших широко применять электронное звучание в кинофильмах.

Андрей Тарковский

Андрей Тарковский также по достоинству оценил новизну звуков в исполнении Артемьева и предложил ему сотрудничество. Так в фильмографии музыканта появились проекты «Солярис», «Сталкер», «Зеркало».

Эдуард Артемьев о работе с Тарковским над фильмом «Солярис»: «Когда мы встретились с Андреем Тарковским во время нашей первой совместной работой над «Солярисом», то он мне сказал следующую замечательную фразу: «В принципе, мне композитор не нужен»… Я насторожился. И отвечаю ему: «А что тебе нужно-то?» — «Мне нужен твой композиторский слух. Вот чтоб ты мне шумы организовал. Понимаешь, эта картина, в принципе, — прощание с Землей. Человек уезжает, улетает навсегда. Улетает на тот свет буквально, потому что он никогда этих людей больше не увидит. Мне важно, когда он прощается с Землей, шуршание травы, природа, топот копыт, движение машин, то есть то, что его окружает. Эти звуки надо как-то организовывать, чтобы там чувствовалась воля человека».

Работа над «Солярисом» знаменательна еще и тем, что к этому фильму Артемьевым была создана первая электронная партитура — одна из немногих сохранившихся партитур ранней отечественной электронной музыки.

Никита Михалков

О сотрудничестве с Михалковым: «С Никитой мне очень легко работать. Потому что его энергетика настолько мощная, что он невольно передает себя не словами, а путем какой-то инфлюэнцы своих чувств, просто внедряя их в окружающих. Это на валовом каком-то уровне. И я их ощущаю и понимаю…

Работа с ним меня никогда не утомляла. Да и творческих разногласий не возникало. Мне очень близок его фильм «Раба любви». Он связан с моими семейными драмами. Во время работы над ним моих жену и сына на остановке сбила машина. Сыну тогда семь лет было. К счастью, они выжили».

Андрей Кончаловский

«С Андреем Кончаловским работать сложно, потому что он сам музыкант. Он внедряется в партитуру, что мне не нравится. Но, в конце концов, нам удается найти общий язык. Я сначала отказывался работать над его фильмом «Щелкунчик и Крысиный король» — не хотел тратить свое время на чужую музыку. Ведь продюсеры хотели сэкономить — сделать упор на музыку Чайковского. В итоге темы Чайковского остались, но мы сделали для них обработку. Кстати, для англоязычной версии слова писал автор текстов к опере «Иисус Христос — суперзвезда» Тим Райс».

Новый проект Кончаловского «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына» продолжает серию работ о русской глубинке. В каждой деревне – свои судьбы, свои истории, свои традиции. Понять систему ценностей этих людей, научиться у них ответственности за то, что ты делаешь, – ради этого режиссер и задумал фильм, в котором звучит музыка Эдуарда Артемьева.

Композитор также работал со многими известными российскими режиссерами, среди которых: Вадим Абдрашитов, Денис Евстигнеев, Александр Прошкин, Александр Фокин, Павел Чухрай, Карен Шахназаров.

«Артемьев великолепно чувствует экран, — отмечает Вадим Абдрашитов, с которым музыкант сотрудничал в фильмах «Охота на лис» и «Остановился поезд», — он никогда не пишет иллюстративной музыки. Его музыка контрапунктирует изображению, дополняет, раскрывает глубинный смысл кадра».

В 2012 году Артемьев написал музыку к спортивной картине «Легенда N17», посвященной прославленному хоккеисту Валерию Харламову, а в 2016-м — к военно-исторической мелодраме «Герой». Всего на счету композитора около 200 саундтреков к кинофильмам.

Пластинки и компакт-диски

Большой популярностью пользовались пластинки с записью киномузыки Эдуарда Артемьева, в частности, диск-альбомы «Картины-настроения» и «Картины-настроения. II», куда вошли фрагменты нескольких киноработ, компакт-диск «Территория любви» с музыкой к фильмам Никиты Михалкова.

Сочинения Артемьева вызвали большой интерес и за рубежом. Во Франции была выпущена пластинка с записью многочастной композиции, созданной для сериала Андрея Кончаловского «Сибириада», компакт-диски к картинам Михалкова «Урга» и «Утомленные солнцем», а в США — «Ближний круг» с музыкой к кинолентам Кончаловского.

В Голландии в 1990 году выпущен в свет компакт-диск с большим циклом пьес, созданным по мотивам музыки к фильмам Андрея Тарковского, куда вошла также композиция «Посвящение А. Тарковскому», специально написанная для этого случая.

В 2000 году французская компания «Musea» переиздала на компакт-диске по лицензии российской компании «Мелодия» вокально-инструментальную композицию «Тепло земли» на стихи Юрия Рытхэу.

Театр

Эдуард Артемьев является автором музыки более чем к 30-ти театральным постановкам. Среди них: «Идиот» и «Статья», поставленным в Центральном академическом театре Российской армии; «Кресло» и «Платонов» – в Театре под руководством Табакова; «Приключения капитана Батса» – в Рязанском детском театре; «Преступление и наказание» – в Санкт-Петербургском театре современной оперы.

Эдуард Николаевич принял участие в спектакле «Гамлет», постановку которого Андрей Тарковский осуществил в 1970-е годы в Московском театре имени Ленинского комсомола (ныне Московский государственный театр «Ленком»).

В 2000 году композитор завершил работу над оперой «Преступление и наказание» по одноименному роману Федора Достоевского (либретто Андрея Кончаловского, Марка Розовского, Юрия Ряшенцева), начатой им еще в 1977 году. Поставлена театральной компанией АНО «Театр мюзикла». «Получилась полистилистика. Раскольников — это как бы рок-музыкант с его энергетикой, мятущейся душой, резким характером. А вот Свидригайлов дан в эстрадной стилистике. Это для меня две стороны одного героя. И все положено на большой состав симфонического оркестра. Есть элементы народной музыки: на Сенной площади гармошки играют…», — поясняет Артемьев.

Среди зарубежных проектов можно выделить: «Механическое пианино» в Teatro di Roma и «Чайка» в парижском театре «Одеон».

Преподавание

С 1964 по 1985 год Эдуард Артемьев работал старшим преподавателем по классу инструментовки в Институте культуры.

Читает лекции для студентов-композиторов Московской консерватории и проводит мастер-классы.

Личная жизнь

Эдуард Артемьев женат. Его супруга Изольда Артемьева – музыкант, преподавала в училище (ныне Академический музыкальный колледж) при Московской государственной консерватории имени П.И.Чайковского.

Сын Артемий – медиа-художник, композитор, работающий в жанре электронной, электроакустической и экспериментальной музыки.

У композитора двое внуков – Артемий и Екатерина.

Артемьев утверждает, что главное в браке – выдержать первые 30 лет: «У нас возникают всякие напряжения, но нам вместе удобно. За столько лет вместе уже выработалась система привычек, мы прекрасно друг друга знаем. Главное – выдержать первые 30 лет. Важно соблюдать христианские постулаты. Причем терпение – одна из главных добродетелей. Очень важно все время об этом помнить, хотя… Хотя, конечно, срываешься и не терпишь…».

Интервью

О музыке

«Для меня самое сильное «оружие» музыки — ее эмоциональное начало, способность прямо воздействовать на струны души, заставлять их резонировать», — считает композитор.

«Киномузыка — это передача ощущения, настроения эпизода. Причем эпизода целиком, без каких либо подробностей. Бывает, что здесь нужен какой-то акцент. Так была написана «Раба любви» и все остальные фильмы с Михалковым. Это общее чувство того, что переживает героиня в этот конкретный момент или что происходит в целом на экране».

«…мне интересно быть с самим собой. Конечно, был период, когда я мог слушать музыку — в начале 70-х годов, тогда открыл для себя рок. Отличные группы появились — Pink Floyd, Genesis, Yes, Electric Light Orchestra… Величайшие коллективы, которые совершили подлинную революцию в музыке. Это было самое серьезное потрясение в моей жизни! С тех пор у меня осталась шикарная библиотека из кассет, которые я действительно слушал. Но со временем коммерция всех, как говорится, скушала. На этом музыка закончилась, все ушло в поп. Не могу сказать, что поп-музыка плоха, она — не в числе моих интересов. Иногда мне нравится то, что играют мой сын и его друзья. Слушаю, прислушиваюсь… Я всегда учился на слух. Это уже потом разбирал музыку по нотам. Но для меня было важно первое звуковое ощущение».

О Голливуде

«В Голливуд я попал в 51 год по приглашению Андрея Кончаловского. Но его рекомендаций было недостаточно. Мне дали пробное задание, только потом взяли. Американская индустрия кино — это отлаженный механизм. Если ты нарушаешь установленные порядки, то тебя выгоняют, халтуры там не прощают. При этом тебе даются все условия для работы. У меня был водитель, обеды в ресторане. Мне только нужно было писать музыку.

Ну и с США я работу не прервал. Два года назад работал над фильмом «Москва 2017», в зарубежном прокате фильм назывался «Брендинг». Картина провалилась и здесь, и в США. Но своей работой я доволен».

О Лос-Анджелесе

«Лос-Анджелес для меня — самое комфорт­ное место, потому что там вечное лето. Город фантастический: сплошные виллы, апельсины, лимоны, бриз с океана. Для меня это лучшее место на Земле, потому что зиму я ненавижу. До семи лет я жил в условиях холода. Отца по службе направляли то в Новосибирск, то в Архангельск. Мне зимы на всю жизнь хватило».

Интересные факты

  • В композиции Resurrection группы ППК обработанная музыкальная тема Артемьева к фильму «Сибириада» дебютировала на 3-м месте в британских чартах синглов в 2002 году. Эта же тема из композиции «Поход» («Смерть героя») была использована 7 февраля 2014 года на церемонии открытия зимних Олимпийских игр в Сочи.
  • Другая мелодия Артемьева — основная тема из фильма «Свой среди чужих, чужой среди своих» — в аранжировке Игоря Матвиенко прозвучала на церемонии закрытия Олимпиады в Сочи. Тогда же была использована и музыка Артемьева из фильма «Сталкер».
  • Поэт Николай Зиновьев написал стихи на одну из музыкальных тем Артемьева к фильму «Родня», и в результате получилась песня «Полет на дельтаплане», которая стала широко известна в исполнении Валерия Леонтьева. Зиновьев является автором также как минимум трех песен на музыку Артемьева, одну из которых («Ностальгия») исполнил Игорь Тальков.
  • Является экспертом международного экспертного совета Виртуального продюсерского центра «Record v 2.0».

Звания, награды и премии

  • Малая Золотая медаль ВДНХ за музыкальную композицию «Мозаика» (1968)
  • Заслуженный деятель искусств РСФСР (1985)
  • Лауреат Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых за фильм «Курьер»
  • Почетный гражданин г. Балтимор (США, 1988)
  • Лауреат трех Государственных премий в области литературы и искусства (1993, 1995, 1999) за художественные кинофильмы «Урга — территория любви», «Утомленные солнцем» и «Сибирский цирюльник»
  • Народный артист России (1999)
  • Лауреат трех премий «Ника» за лучшую музыку к фильму (1995, 2004, 2008) («Лимита», «Водитель для Веры», «12»)
  • Лауреат пяти премий «Золотой орел» за лучшую музыку к фильму (2007, 2008, 2012, 2014, 2015) («Доктор Живаго», «12», «Дом», «Легенда N 17», «Солнечный удар»)
  • Лауреат премии «Искусство объединения Человека и информации» в номинации «Искусство» (2000)
  • Лауреат премии «Святой Георгий» XXIII Московского международного кинофестиваля «За выдающийся вклад в мировой кинематограф» (2001)
  • Премия имени М. Таривердиева (1999) за музыку к фильму «Мама»
  • Приз имени М. И. Глинки (2011) за музыку к фильму «Тихая застава»
  • Приз жюри и Российского авторского общества имени Андрея Петрова (2011) за музыку к фильму «Тихая застава»
  • Орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени (16 августа 2013 года) — за большой вклад в развитие музыкального искусства и многолетнюю творческую деятельность
  • Премия «Человек года» (2015)
  • Член Союза композиторов России и Союза кинематографистов РФ
  • Эдуард Артемьев является президентом основанной им в 1990 году Российской ассоциации электроакустической музыки, членом исполнительного комитета Интернациональной конфедерации электроакустической музыки ICEM при ЮНЕСКО.

Фильмография: Композитор

Фильмография: Актер

  • Солнечный удар (2014)
  • Без свидетелей (1983)
  • Арена (1967)

УЧАСТИЕ В ДОКУМЕНТАЛЬНЫХ ФИЛЬМАХ:

  • Симфония экрана (2014)
  • В своем фантастическом мире (2012)
  • Раба любви Елена Соловей (2011)
  • Никита Михалков. Сами с усами (2010)
  • Человек в кадре (2009)
  • Правдивая история киномузыки (2006)

Артемьев Эдуард Николаевич (р. 1937) – российский композитор, его жанр – электронная музыка. Наибольшую известность получил как автор музыкальных композиций к кинофильмам Тарковского, Кончаловского, Михалкова. Четырежды награждался Государственной премией РФ, с 1999 года – Народный артист России.

Детство

Эдуард появился на свет 30 ноября 1937 года в городе Новосибирске. Его мама, Нина Алексеевна, 1915 года рождения, и папа, Николай Васильевич, 1905 года рождения, были москвичами. Но ребенок родился в Сибири, потому что семья находилась там из-за работы отца. Старший Артемьев имел профессию химика-технолога. По долгу службы ему часто приходилось переезжать из одного города в другой.

В раннем младенческом возрасте с Эдуардом произошел уникальный случай. Первое ощущение себя он запомнил, когда ему было два месяца. Ребенок тогда сильно заболел и оказался на грани гибели. Врач, который его осмотрел, сказал, что мальчик – не жилец. Отец тогда принял решение срочно ехать в Москву. Удивительно, но в сознании малыша отпечаталась эта поездка на поезде. Эдуард ясно помнит, как долгую дорогу мама вязала крючком салфетку, которая потом лежала дома на комоде, как упал с верхней полки подвыпивший попутчик. В столице ребенка вылечили. Позднее медики объяснили, что подобное раннее прозрение сознания было связано с болезнью.

До восьмилетнего возраста Эдуард жил с родителями в разных городах России, куда направляли его отца. Чаще всего это были закрытые территории, где мальчик рос один. У него не было друзей, но Эдик не переживал по такому поводу. Наоборот, одиночество его хорошо воспитало.

С восьми до четырнадцати лет Артемьевы жили в Рязани. Самыми яркими впечатлениями того периода остались поля и заливные луга, цыганские шатры. Каждую весну приезжали цыгане на лошадях и в разноцветных одеждах. Вокруг все говорили Эдику, чтобы он не ходил туда, иначе украдут. Но мама иногда отпускала сына в «ночное». Неизгладимые впечатления на ребенка производили звездное небо, лошади, костры и печеная картошка.

Эдуард с мамой

Эдику было около четырех лет, когда он сам начал придумывать музыку, тихонько мурлыча себе под нос. А в двенадцатилетнем возрасте мальчик впервые услышал, как его дядя играл Скрябина. Он тогда стоял за дверью и боялся пошелохнуться. Это было первым серьезным потрясением в биографии Эдуарда Артемьева, которое дало сильный толчок к тому, чтобы заняться сочинением музыки.

Образование

В 1953 году Эдуард переехал в Москву под покровительство дяди Николая Ивановича Демьянова – профессора консерватории.

В столице с 1953 по 1955 годы учился в хоровом училище. Именно здесь написал свои первые музыкальные произведения, занимаясь на факультативном курсе композиции, который организовал педагог Мераб Парцхаладзе. Затем Артемьев поступил в Московскую консерваторию, в 1960 году получил диплом об окончании композиторского факультета.

Когда учеба в консерватории близилась к концу, на доске объявлений Эдуард увидел, что создатель первого в мире многоголосного синтезатора Евгений Мурзин предлагает желающим познакомиться с новым инструментом. Артемьев раньше читал об этом устройстве в журнале «Техника – молодежи».

После нескольких встреч Мурзин предложил Эдуарду работу вместе с ним в НИИ в лаборатории по исследованию звука. Выпускник консерватории должен был каждый день заниматься новым инструментом, изучать его, записывать звуки, играть и сочинять. За это ему полагался неплохой по тем временам оклад – 145 рублей.

Творческий путь

Постепенно увлечение Артемьева электронной музыкой стало приносить плоды. В 1963 году в музыкальном оформлении фильма «Мечте навстречу» (про любовь и путешествия в космос) не могли подыскать композитора для космической линии. Нужна была именно электронная музыка, и кто-то посоветовал режиссерам молодого Эдуарда Артемьева. За работу он получил невероятные деньги – 2500 рублей. Но, главное – его имя упомянули в титрах, а это была прямая дорога в кино.

В середине 1960-х годов появление синтезатора произвело фурор в музыкальном мире. Артемьев основал в Советском Союзе эпоху электронной музыки. А его самого как композитора кино открыл режиссер Самсон Самсонов, когда пригласил писать мелодии к фильму «Арена».

В 1967 году Эдуард познакомился со студентом режиссерского факультета ВГИК Никитой Михалковым. Артемьев написал музыку к его курсовой работе «И эти губы, и глаза зеленые…», а через три года и к дипломному фильму Михалкова «Спокойный день в конце войны». С той поры они сотрудничают и дружат уже более полувека.

Знаменитый ныне режиссер Никита Михалков говорит: «Артемьев – это часть моей жизни. Я никогда не работал с другими композиторами, кроме одной картины «Очи черные». Все остальные мои фильмы напрямую сцеплены с именем и творчеством Эдуарда. Для него музыка – это не просто ноты, он слышит ее в любом окружающем звуке: в шагах, дуновении ветра, пении птиц и даже в скрипе калитки или захлопывании крышки на кастрюле».

В 1970 году в Москве появилась пластинка с рок-оперой «Иисус Христос – суперзвезда» английского композитора Эндрю Ллойда Уэббера. Артемьева эта музыка сразила наповал, настолько в ней все было неожиданно и прекрасно. Под впечатлением композиции ему тогда казалось, что вот-вот на московских улицах он встретит самого Христа. В течение года в творческой биографии Эдуарда был простой, он ничего не писал, потому что на фоне услышанной рок-оперы все свои произведения считал полной ерундой. Потом долго приходил в себя, после чего в корне поменялась стилистика его музыки. Это был самый сильный поворот в жизни композитора, который его раскрепостил. Артемьев нашел для себя что-то важное и в таком направлении остался до сегодняшнего дня.

В 1972 году в гостях у художника Михаила Ромадина Эдуард познакомился с режиссером Андреем Тарковским. Когда зашел разговор об электронной музыке, Андрей заинтересовался и сказал, что ему как раз нужен необычный саундтрек для нового фильма. Правда, Тарковский выдвинул к музыке массу требований. Но долго мучаясь, Артемьеву все-таки удалось написать саундтрек. Режиссер использовал его в фильме «Солярис», так началось их длительное и плодотворное сотрудничество.

Эдуард Артемьев и Никита Михалков

Уже к середине 1970-х годов Артемьев стал признанным мастером. Без его музыки нельзя представить шедевры отечественного кино: «Зеркало» и «Сталкер» Андрея Тарковского; все картины Никиты Михалкова; большинство фильмов режиссеров Абдрашитова, Самсонова, Шахназарова и Кончаловского.

Переезд в Америку

С Андроном Кончаловским Артемьев впервые работал в 1979 году над фильмом «Сибириада». Потом режиссер уехал в Америку, а спустя девять лет вдруг неожиданно позвонил Эдуарду и сказал готовить документы для перелета в США. В 1988 году из Голливуда ему послали приглашение, чтобы писать музыку к фильму Андрона «Гомер и Эдди».

На «фабрике грез» Артемьев прижился, он сочинил музыку еще к девяти картинам. В Америке Эдуард не просто задержался, это место показалось ему идеальным для постоянного проживания – океан, вечное лето, цветы, лимоны, апельсины. Композитор ненавидит морозы, наверное, он не вернулся бы в Россию, если б в 1995 году Никита Михалков не позвал его писать музыку к фильму «Утомленные солнцем».

На сегодняшний день композиции Эдуарда Артемьева звучат более, чем в двухстах картинах отечественных и зарубежных режиссеров. Особенно легко ему далась потрясающая музыка к картине Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих». Он написал ее сходу, с первого раза. А главным своим трудом Артемьев считает оперу «Преступление и наказание», над которой работал более двадцати лет.

Эдуард Артемьев и Джек Николсон

Личная жизнь Эдуарда Артемьева

С будущей супругой Изольдой Артемьев познакомился в консерватории. Они вместе учились. В классе педагога Шапорина у Изольды была определенная роль, она обыгрывала свежие сочинения студентов. Когда дело дошло до произведений Эдуарда, молодые люди стали тесно общаться, потому что Изольда играла его музыку на кафедре, на концертах, была даже запись на радио. Они проводили много времени вдвоем, и так постепенно дружеские чувства переросли в нечто большее.

После окончания учебы Эдуард с Изольдой поженились. Она работала преподавателем в училище при консерватории имени Чайковского. В 1966 году у супругов родился мальчик Артемий.

В личной жизни Эдуарду Артемьеву пришлось перенести непростой удар судьбы. Его жена с сыном стояли на троллейбусной остановке, и в них на полной скорости въехал автомобиль. Оба выжили чудом, лежали в разных столичных клиниках. Днем композитор разрывался между сыном и супругой, а ночью еще пытался что-то сочинять. К счастью, все закончилось благополучно.

Сын Артемий пошел по родительским стопам, он музыкант и композитор, работает также в жанре электронной музыки. У Эдуарда и Изольды есть двое внуков – Екатерина и Артемий.

В быту Эдуард Николаевич необычен, как и в своей музыке. Ложится спать в три часа ночи, но до четырех еще читает. Чтобы находиться в нужной форме, ему достаточно пяти часов сна, то есть к девяти утра он уже на ногах. Такого режима композитор придерживается уже долгие годы.

Эдуард с женой и сыном

Никита Михалков говорит, что не знал в жизни более доброжелательного, независтливого, трогательного и искреннего человека, чем Артемьев. Ни разу он не слышал от Эдуарда ни одного завистливого или злобного слова. Режиссер с композитором не просто друзья, а почти родственники. Эдуард Николаевич крестил дочь Михалкова – Анну, Никита Сергеевич – крестный внука Артемьева.

Секрет своего успеха композитор озвучивает так: «Карьера моя складывается сама собой, я для этого не ударил и палец о палец. Просто плыву по течению жизни, верю в Господа и в счастливый случай».

Эдуард Артемьев: «Энергия электронной музыки ушла в космос»

За свою более чем полувековую карьеру в кино Эдуард Артемьев написал музыку для нескольких сотен фильмов. Наибольшую известность ему принесли работы с Андреем Кончаловским («Одиссей» и «Сибириада»), Андреем Тарковским («Сталкер» и «Солярис») и Никитой Михалковым, чьим постоянным соавтором стал композитор.

В своей домашней студии, доверху уставленной синтезаторами, 81-летний Артемьев рассказал, как плакал Михалков, горела Алла Пугачева, и объяснил, почему теперь никто не умирает за музыку.

Вас называют отечественным Эннио Морриконе. Насколько ужасным вам кажется это определение?

Оно нисколько не ужасно. Я люблю и уважаю Морриконе, он выдающийся мелодист. Своей загадочной красотой он похож на Пуччини: вроде в этой музыке ничего и нет, но на деле там душа.

Вас сравнивают с ним, потому что вы тоже любите мелодии?

Не люблю – это требование режиссеров, почти все они просят, чтобы в музыке была тема. Кроме Тарковского и Кончаловского.

А что они просили?

Тарковский вообще не говорил о музыке. Мы обсуждали философию, глобальные вещи. А уж как эти беседы переработаются во мне музыкально, его не интересовало. Кончаловский же и сам музыкант, мы с ним вместе учились в Консерватории, он ушел с третьего курса. Он постоянно внедрялся в партитуру – и это очень тяжело, страшно этого не люблю, но ничего не поделаешь.

Выходит, тяжелее всего вам работалось с Кончаловским?

Да.

А интереснее – с Тарковским?

Ну нет. Интереснее мне с теми, кто ко мне предъявляет меньше претензий. (Смеется.)

Знаете, меня еще молодым человеком позвал на «Мосфильм» режиссер Самсон Самсонов – написать музыку к его фильму «Арена». Я недоумевал, почему позвали именно меня, и только потом мне сказали: физиономия твоя понравилась. Самсонов объяснял, чего хочет от музыки в фильме, – очень терпеливо, другой бы давно меня прогнал. Однажды он вызвал меня к себе в кабинет и сказал: «Пойми – мы все одна команда. Но только я знаю, какое кино вижу. Слушайте меня и верьте мне, тогда нас может ждать успех. Всегда слушай режиссера, как бы коряво он ни выражал свою мысль, иначе ничего не получится». Я этот разговор запомнил на всю жизнь.

Случалось ли так, что музыкой вы были довольны, а фильмом, в который пришлось ее отдать, – совсем наоборот?

Быть довольным своей музыкой – это конец. Все, на печку и до свидания. Всегда думаешь даже после выхода фильма: вот тут я лажанул, тут можно было поправить.

С Никитой Михалковым вы работали больше других. Как он менялся со временем как режиссер?

Думаю, резкий перелом произошел после первых «Утомленных солнцем».

Можете как-то этот перелом определить?

Он глубоко преданный России художник, философ, политик, уверенный в своей правоте, излагающий свою позицию в интервью, диспутах, в программе «Бесогон» и в печати. Его творческий почерк обрел глобальный масштаб, это взгляд человека, прикоснувшегося к тайнам бытия. Все последние кинокартины Никиты Михалкова, начиная с «Сибирского цирюльника», – могучие произведения. Их не поняли, но время, я уверен, расставит все на места.

«Утомленные солнцем» – ваш любимый фильм?

Нет, любимый все-таки «Раба любви», что уж тут говорить. Удивительной красоты картина. Знаете, Никита очень чувствительный человек при могучем рацио и воле. Он глубоко русский человек. Как и всякий русский, он одинаково легко может заплакать или прийти в ярость.

Вы с ним разговаривали о его эволюции?

Специально – нет. Конечно, эта тема возникала во время застольных разговоров. Но нам в принципе не нужно много разговаривать, довольно братских ощущений. Помню, как-то давно был я у него на даче на Николиной Горе. Стояла ранняя весна. Никита как раз приступал к «Обломову», показывал мне места, где собирался снимать, – сейчас они все застроены. Дело было под вечер, перед закатом, солнце было еще желтым, но вокруг него сиял розовый венец. Мы остановились, замолчали. У меня вдруг к горлу подкатил комок. Я повернулся – он плачет. Резонанс случился удивительный. Возможно, поэтому у меня в работе с ним никогда провалов не было.

Кто сегодня ваш любимый кинокомпозитор?

Любимых у меня давно уже нет, сейчас даже как-то нелепо об этом говорить. Но некоторых я отмечаю. Среди молодых – это, безусловно, Артем Васильев. Выдающийся композитор с фантастической выучкой. Вы наверняка знаете его работы по сериалу «Годунов» и фильму «Экипаж». А из иностранных – тот же Морриконе и Джон Уильямс, основоположник того самого голливудского стиля, который принят сейчас повсеместно. Я бывал у него на записях в Лос-Анджелесе. Он дал мне важный совет: make theme shorter. В кино, сказал он, ходит в основном публика до 14 лет, они твои сложные композиции просто не охватят своими мозгами.

Первая картина, для которой вы написали музыку, была космическим фильмом «Мечте навстречу». Электронная музыка тоже с самого появления связывалась так или иначе с космосом. Что сегодня стало с космической романтикой?

Знаете, когда электронная музыка, выросшая из авангардизма, только у нас начиналась – в концертные залы просто невозможно было попасть. Это было еще до полета человека в космос – в первой половине XX века Пьер Шеффер, один из отцов конкретной музыки, придумал склеивать шумы. Потом добавился человеческий голос, затем пришла музыка из Кельна, где занимались электронным синтезом. Следом арт-рок пошел со страшной силой: King Crimson, Genesis, Yes, Led Zeppelin, Tangerine Dream, Клаус Шульце, Kraftwerk, хотя я последних и не очень люблю. Все это могучая музыка, которой сейчас нет, потому что ее сожрала коммерция. Первопроходцы этой музыки положили на ее алтарь свои жизни. Они же все кололись, ширялись – и сколько померло! Потому что открывать новые пространства в музыке, видимо, по-другому нельзя. И все это ушло.

Как вы думаете, в чем причина?

Не знаю. Отчасти, возможно, в интернете. Раньше был недостаток информации, ее нужно было специально искать, лезть в энциклопедии. Теперь от информации надо закрываться, иначе можно просто потеряться.

А вы не пользуетесь интернетом?

Только почтой. Остальное отрицаю. Потому что Цукерберг и ему подобные занимаются слежкой. Зачем мне пускать их к себе в дом?

Куда сегодня перешла энергия пионеров электронной и рок-музыки?

Конечно, в бескрайнее космическое пространство. Сегодня просто исчезли личности, и их очень долго не будет. Но все не так плохо, скоро, как я предчувствую, должен произойти подлинный прорыв в искусстве. Сейчас технологии позволяют работать с движущимися голограммами.

Представьте: со сцены к вам вдруг сходит Христос и начинает с вами лично разговаривать.

Это будет потрясение невероятной силы, резонанс души, воздействие на уровне генома. Технологии для этого уже есть, просто они пока слишком дорогие. Их развитие сдерживается еще и искусственно: ими могут воспользоваться, например, террористы, чтобы запутывать спецслужбы. В любом случае, это нечто колоссальное.

Вы почти все время проводите в своей домашней студии. Вы что-нибудь специально делаете, чтобы прийти в состояние творческой готовности?

Ничего, сажусь и работаю. Только по утрам мне обычно бывает тяжело. Я ведь ложусь очень поздно, часа в четыре утра, а встаю в девять, поэтому мне нужно время на раскачку. У Велимира Хлебникова было стихотворение: «Блажен, кто поутру ленив». Это целиком про меня.

Ваш друг и коллега композитор-минималист Владимир Мартынов сказал в одном интервью буквально следующее: «Самое лучшее, что я сделал, – это то, что я сделал в пять-шесть лет. Все остальное – абсолютное говно». А как с этим у вас?

Да пусть он говорит, гению все можно. А что до моего лучшего… Я довольно долго работал над «Реквиемом». Пока мне в прошлом году не предложили сочинить что-нибудь к 90-летию дирижера Владимира Минина. И я предложил «Реквием». Мне говорят: вы с ума сошли? Может быть, отвечаю. Через два часа перезвонили: Владимир Николаевич заинтересовался. И я за девять месяцев закончил это сочинение, которое теперь считаю своим главным. А перед этим завершил оперу «Преступление и наказание», которую писал лет 30.

Так получилось, что одна из ваших композиций, написанных для кино, стала популярной песней «Дельтаплан» в исполнении Валерия Леонтьева.

Это для меня загадка, настоящее чудо. (Смеется.)

Как думаете, вы могли бы написать песню специально для поп-артиста?

Сейчас вряд ли. Но у меня была одна идея, когда пошли все эти дискотеки. Я назвал ее «Спонтанный танец» или «Спонтанец». Когда танцующие не ожидают того, что будет дальше. Сначала, например, что-то громкое, дикое – а потом резкая тишина (но что-то еще ритмически чирикает в высоком регистре), далее вновь какая-то неожиданность, после чего все должны упасть. (Смеется.) Думаю, это бы могло понравиться публике – можете продать эту идею кому-нибудь.

А если бы Пугачева попросила вас написать для нее песню, вы бы не отказали ей?

А она пела мои песни в фильме «Удивительный мальчик», его сейчас мало кто помнит. Когда я увидел ее впервые, ей было 19 и она меня поразила своей всесжигающей энергией. Вокруг нее все просто сияло. Она вообще адская девица была, если выразиться посильнее.

В анонсе к вашему вечеру на Sound Up про вас написано: «Младший современник и коллега гигантов русского авангарда, смело выразивших звуковые искания XX века в стране, где это было плохо совместимо с карьерой и даже с жизнью». Вашей жизни реально что-то угрожало?

Никогда! Бред какой-то. Когда мы в СССР занялись электроникой в музее Скрябина, это было настолько непонятно для функционеров, которые контролировали искусство, что они совершенно нам не мешали. Свобода была полная.

Я прочитал, будто вы собираетесь приехать в Донецк. Зачем?

В прошлом году ко мне обратился главный дирижер Донецкого государственного симфонического оркестра Владимир Заводиленко за разрешением сыграть мою сюиту из фильма «Сибирский цирюльник». Я прислал им ноты, они сыграли в Донецкой филармонии. Полный зал народу – и это несмотря ни на что, на ужасающую бедность. Тогда они решили повторить это в Оперном театре, на большой сцене. Позвали меня. Я понял, что надо ехать. Пять лет уже длится вся эта история с Донецком – Отечественная война закончилась за пять лет! Так что приезд – это минимум, что я могу для них сделать. Здесь нет никакой политики.

Вероятно, вам также будет интересно:

Любимый композитор Паоло Соррентино составил плей-лист из любимой русской классики

Илья Демуцкий: «Я бы поругался с Нуреевым»

Музыкант и внук великого композитора Габриэль Прокофьев о своем творчестве

Фото: Светлана Мишина

Часто проверяете почту? Пусть там будет что-то интересное от нас.