Барклай де толли

Содержание

Фигуры Кутузова и Барклая Де Толли — модели для памятников перед Казанским собором

Двести лет назад император Александр I повелел воздвигнуть близ Казанского собора в Петербурге памятники М.И.Кутузову и М.Б.Барклаю де Толли. В Эрмитаже хранятся деревянные фигуры этих выдающихся полководцев, исполненные по моделям Б.И.Орловского малоизвестным скульптором 1-й половины XIX в. Дмитрием Кузнецовым. Натуралистически переданная резчиком генерал-фельдмаршальская форма и награды обоих полководцев заставляют нас вспомнить, что в истории русского искусства монументы у Казанского собора впервые запечатлели героев в современном им мундире.

Тога для героя

В Московской Руси исторические события традиционно увековечивались возведением храма; первый замысел памятника-изваяния возник у Петра Великого: в 1716 году он повелел Б.-К.Растрелли создать монумент, символизирующий триумф преобразованной им России. Скульптор создал модель величественной конной статуи, которой предстояло занять место на высоком пьедестале с аллегорическими фигурами, однако этот проект осуществлен не был.

Спустя полвека конную статую Петра Первого воздвигла на Сенатской площади Екатерина Вторая — шедевр Э.-М.Фальконе, торжественно открытый в 1782 году, стал первым скульптурным мемориальным монументом в России. Новые памятники появились в столице по замыслу императора Павла: в 1800 году он установил перед Михайловским замком статую Петра Великого, исполненную по модели Б.-К.Растрелли еще в 1743-1747 годах. В следующем, 1801 году, на Царицыном лугу появился памятник А.В.Суворову, изваянный М.И.Козловским.

Незадолго до наполеоновского вторжения император Александр отправил скульптора Ивана Мартоса и живописца Ореста Кипренского в Москву с целью приискания места для памятника Минину и Пожарскому. Установить монумент не успели: он был сооружен лишь через семь лет и стал символом национального единства, спасшего Россию не только от польского нашествия в XVII столетии, но и от нашествия «двунадесяти языков» в XIX веке. Александр I торжественно открыл его 20 февраля 1818 года. Три месяца спустя скончался Барклай де Толли. Рескриптом от 23 сентября 1818 года Александр I возвестил о своем намерении увековечить память главных полководцев Отечественной войны 1812 года монументами близ Казанского собора в Санкт-Петербурге.

Одежду и вооружение для Петра и Суворова скульпторы Растрелли, Фальконе и Козловский заимствовали у героев античности. В изображении одежды и оружия Минина и Пожарского знаменательно совмещение реалий Рима с реалиями средневековой Руси: оно отразило сознательное стремление Мартоса представить равновеликими подвиги отечественных героев и героев классической древности. Но Барклая и Кутузова государь повелел представить в их генерал-фельдмаршальских мундирах и с пожалованными им наградами.

Это требование вызвало смятение как у наших теоретиков искусства, так и у наших скульпторов; намерение Александра было воплощено в жизнь много позднее, в царствование императора Николая.

Римляне фрака не имут

Подвиги Минина и Пожарского были удалены от ваятеля на два столетия, и материальные приметы давно прошедшей эпохи легко укладывались на прокрустово ложе классических канонов. Но вообразить на столичной площади величественные статуи русских полководцев, превзошедших в славе величайших героев древности, — вообразить их облаченными в мундиры фрачного покроя было невозможно.

В теоретическом трактате «Опыт о выборе ваятельных предметов для всенародных памятников» (1812-1814) будущий президент Императорской академии художеств А.Н.Оленин поставил вопрос о том, какими средствами располагает монументальная скульптура для создания образа героя современности, причем за рассматриваемой им абстрактной фигурой «великого мужа, которому воздвигается памятник», нетрудно угадать Александра I. Эстетическая коллизия классицизма, перед которой в замешательстве остановился Оленин в своих размышлениях, заключалась в том, что апелляция к вечности, свойственная мемориальной скульптуре, приходила в вопиющее противоречие с суетностью современной моды — как гражданской, так и военной.

«Каким же образом во всенародных памятниках можно сохранять истину и соглашать ее с изящным вкусом?» — вопрошал Оленин. Очевидно, удовлетворительно разрешить этот вопрос ему не удалось: современный европейский костюм Оленин находил (и без обиняков называл) уродливым. Воззрения, весьма близкие оленинским, Александр Грибоедов несколько лет спустя высказал устами Чацкого:

Но хуже для меня наш Север во стократ
С тех пор, как отдал все в обмен на новый лад,
И нравы, и язык, и старину святую,
И величавую одежду на другую
По шутовскому образцу:
Хвост сзади, спереди какой-то чудный выем,
Рассудку вопреки, наперекор стихиям.

По-видимому, мысль о том, что изваяние способно предать векам образ героя в одежде, скроенной «по шутовскому образцу», казалась Оленину нестерпимой (конечно, он не относил это к надгробным памятникам и монументальным рельефам, где такое «послабление» допускалось). Это чувство разделяли лучшие русские скульпторы. В 1827 году условие изобразить Кутузова и Барклая де Толли в генерал-фельдмаршальских мундирах послужило едва ли не главным препятствием для участников конкурса на лучшие модели памятников перед Казанским собором в Петербурге. И.П.Мартос, В.И.Демут-Малиновский, С.С.Пименов и Н.А.Токарев, как отмечает известный историк скульптуры Е.В.Карпова, «поспешили отказаться, смутившись, кроме всего прочего, требованием изобразить героев в современных мундирах».

Спасительный плащ

Едва ли не первым, кто отважился изобразить в монументальном и мемориальном изваянии современного героя в свойственном ему мундире, стал выдающийся немецкий скульптор Х.Д.Раух (1777-1857): в 1819-1822 годах он исполнил мраморные статуи прусских полководцев Бюлова и Шарнгорста для памятников, воздвигнутых им в 1822 году на Унтер ден Линден. Эти монументы произвели сильное впечатление на великого князя Николая Павловича: близ этих статуй на параде 23 сентября 1824 года он в качестве шефа 6го Кирасирского (Бранденбургского) полка Прусской армии отдавал рапорт своему тестю, королю Фридриху-Вильгельму III. Истово почитая память Отечественной войны, в пятнадцатую годовщину национального подвига Николай I вернулся к замыслу старшего брата, но объявленный им конкурс, как сказано выше, оказался бесплодным.

В связи с этим в следующем году из Италии вызвали Б.И.Орловского и С.И.Гальберга. Однако последний также тяготел к условной трактовке образов; неудивительно, что в конкурсе 1828 года победил Орловский. Впрочем, и он счел нужным задрапировать героев в широкие плащи, не рискнув, по-видимому, изобразить тучного Кутузова в мундире фрачного покроя. По этому пути пошел и Мартос, получивший после смерти Александра I заказ на создание памятника императору в Таганроге: в 1829-1830 годах он исполнил модель статуи Александра в плаще, наброшенном поверх мундира, подобно римской тоге. Этот памятник был открыт 23 октября 1831 года.

Шесть лет спустя, в двадцатипятилетнюю годовщину со дня окончания Отечественной войны, 25 декабря 1837 года были торжественно явлены публике и памятники генерал-фельдмаршалам Кутузову и Барклаю де Толли.

Таким образом, на рубеже второго и третьего десятилетия XIX века эстетические каноны, препятствующие изображению исторического мундира в русской монументальной скульптуре, были разрушены. Вслед за памятниками Александру I в Таганроге и Кутузову с Барклаем в Петербурге один за другим были открыты «всенародные», по терминологии А.Н. Оленина, памятники военачальникам М.П. Лазареву в Севастополе, М.С. Воронцову в Тифлисе, И.Ф. Паскевичу в Варшаве, И.Ф. Крузенштерну в Петербурге, Н.Н. Муравьеву-Амурскому в Хабаровске, А.В. Суворову в Рымнике; не говорим о многочисленных памятниках императорам Петру I, Александру I, Николаю I, Александру II, Александру III и великому князю Николаю Николаевичу (Старшему).

Заруцкий Михаил Николаевич

Не делай другому того, чего себе не пожелаешь. Конфуций

Уважаемые посетители моего мини-сайта, надеюсь мои разработки уроков и другие материалы будут интересны и востребованы. С уважением Заруцкий Михаил Николаевич.

О себе

Мне 36 лет. Работаю учителем истории и обществознания в сельской школе. Смысл работы — не просто передать знания, а научить использовать эти знания.

Книги, которые сформировали мой внутренний мир

М. Булгаков. Мастер и Маргарита.
Д. Балашов.
В. Пикуль.

Мой взгляд на мир

Мир — палитра красок и оттенков. Мир удивителен тем, что со временем понимаешь его безграничность и масштаб открываемых знаний.

Моё портфолио

Уважаемые посетители в данном портфолио собраны различные материалы, рекомендации по истории, обществознанию и краеведению. Портфолио будет расширяться по мере накопления методического багажаи и появлению свободного времени у учителя. Автор намерен включить в состав портфолио методические материалы по подготовке к ЕГЭ и ГИА, творческие и исследовательские работы учащихся.

Мои публикации:

Добавить грамоту в портфолио

Михаил Богданович Барклай-де-Толли

Размещено на http://www.allbest.ru/

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Московская сельскохозяйственная академия имени К.А. Тимирязева (ФГБОУ ВПО РГАУ-МСХА имени К.А. Тимирязева)

Реферат

по дисциплине: «История»

на тему: «Михаил Богданович Барклай-де-Толли»

Выполнил:

Лангенберг Андрей Владиславович

Проверила:

преподаватель

Зайцева Наталья Леонидовна

г. Москва 2014

План

Введение

Происхождение и семья Барклая-де-Толли

Военная служба

Роль в Отечественной войне 1812 г

Послевоенное время

Послужной список Барклая-де-Толли

Награды

В память о выдающемся полководце

Заключение

Список литературы

Введение

Михаил Богданович Барклай-де-Толли (при рождении Михаэль Андреас Барклай де Толли, нем. Michael Andreas Barclay de Tolly, 16 (27) декабря 1761 — 14 (26) мая 1818) — выдающийся российский полководец, генерал-фельдмаршал (с 1814), военный министр, князь (с 1815), герой Отечественной войны 1812 года, полный кавалер ордена Святого Георгия.

Командовал всей русской армией на начальном этапе Отечественной войны 1812 года, после чего был замещён М. И. Кутузовым. В заграничном походе русской армии 1813-1814 годов командовал объединённой русско-прусской армией в составе Богемской армии австрийского фельдмаршала князя Шварценберга.

В историю военного искусства, по мнению западных авторов, он вошёл как архитектор стратегии и тактики «выжженной земли» — отрезания основных войск противника от тыла, лишения их снабжения и организации в их тылу партизанской войны.

В российской истории он запомнился как полководец, который вынужденно совершал стратегическое отступление перед Наполеоном в Отечественной войне 1812 года и за это несправедливо был подвергнут осуждению современников.

Происхождение и семья Барклая-де-Толли.

Происходит из бюргерской немецкой ганзейской семьи де Толли, являющейся ответвлением старинного дворянского шотландского рода Барклай с норманнскими корнями. Его предок, Питер Барклай де Толли (1600—1674), в середине XVII века переселился в Ригу после подавления Кромвелем сторонников обезглавленного короля Карла Стюарта в Шотландии. Дед Михаила Богдановича Вильгельм был бургомистром Риги.

Отец будущего полководца, Вейнгольд Готтард Барклай де Толли (нем. Weinhold Gottard Barclay de Tolly, 1734-1781; в российских источниках также указывается принятое им славянское имя Богдан), вышел в отставку поручиком российской армии, получив звание российского дворянина.

Мать будущего полководца Маргарита Елизавета фон Смиттен (нем. Margaretha Elisabeth von Smitten, 1733-1771) была дочерью местного священника, по другим источникам, происходила из семьи лифляндских помещиков. Сам Михаил Богданович в семейных хрониках называется по-немецки Михаэль-Андреас (нем. Michael Andreas). Супруга М. Б. Барклая — Агнета-Хелена, рожд. фон Смиттен (1770-1828).

Место и год рождения Михаэля-Андреаса Барклая-де-Толли до недавних пор считались достоверно установленными. В ранних и признанных источниках указывается, что он родился 16 (27) декабря 1761 года в поместье Памушис (лит. Pamuљis,), находившемся в той части края Земгале, которая в тот период входила в состав подвассального Речи Посполитой Курляндского герцогства, присоединённого к Российской империи после третьего раздела Польши (1795). Современные российские исследователи В. М. Безотосный и А. М. Горшман предприняли попытку обосновать более ранний год рождения — 1757. Сам Михаил Богданович писал, что родился он в Риге. В издании «Rigasche Biographien nebst einigen Familien-Nachrichten» (Riga, 1881) сообщается, что родился он в 1761 году в имении Луде Гросхоф (нем. Luhde-GroЯhoff) под Валкой (нем. Walk, городом, поделённым между Латвией и Эстонией (эстонская часть города называется Валга)). В 1760 году семья Барклая переехала в поместье Памушис, именно это поместье указывают многие авторы как место рождения будущего фельдмаршала.

На военной службе

Барклай-де-Толли действительную службу начал в рядах Псковского карабинерного полка в 1776, в 1778 был произведён в корнеты, и только через восемь лет — в следующий офицерский чин — поручика. Незнатное происхождение Барклая сказалось в его продвижении по службе, ему понадобилось более двадцати лет, чтобы достигнуть чина полковника. В 1786 г. переведён в Финляндский егерский корпус.

В 1788 году назначен генерал-адъютантом к генерал-поручику принцу Ангальт-Бернбургскому с производством в капитаны. Участвовал в русско-турецкой войне 1787-1791; в 1788 принимал участие в штурме Очакова, а в 1789 — в битве под Каушанами, при взятии Аккермана и Бендер).

В 1790 году переведён в финляндскую армию, в рядах которой участвовал в русско-шведской войне 1788-1790 гг. По окончании шведской войны переведён в Санкт-Петербургский гренадерский полк. Участвовал в военных действиях 1794 г. с польскими повстанцами и за особые отличия, оказанные при взятии штурмом укреплений г. Вильна и при разгроме отряда Грабовского близ Гродно, награждён орденом св. Георгия 4-й ст. Произведённый затем в подполковники с переводом в Эстляндский егерский корпус, он был назначен командиром 1-го батальона, переименованного при воцарении Павла I в 4-й егерский полк. В 1798, уже в чине полковника, назначен шефом этого полка, за отличное состояние которого в 1799 г. произведён в генерал-майоры.

Барклай де-Толли участвовал в Аустерлицком сражении (1805 г.) В войне с Наполеоном 1806-1807 гг. командовал дивизией (с 1807), отличился в сражении при Прейсиш-Эйлау. Командуя арьергардом при отступлении российской армии к Ландсбергу и Прейсиш-Эйлау, дал возможность Беннигсену сосредоточиться на позиции у этого города, выдерживая у Гофа напор почти всей армии Наполеона. В сражении был ранен в правую руку с переломом кости и принуждён был удалиться из армии, получив, кроме других наград, чин генерал-лейтенанта.

В русско-шведской войне 1808-1809 гг. русские войска под командованием Барклая совершили переход через пролив Кваркен в зимнее время, чем заставили шведов вступить в переговоры и уступить Финляндию Российской империи. Михаил Богданович был произведён в марте 1809 г. в генералы от инфантерии и назначен главнокомандующим финляндской армии, генерал-губернатором новоприобретённой Финляндии; а при заключении мира награждён орденом Св. Александра Невского. В 1809 г. в Российской императорской армии насчитывался 61 генерал-лейтенант. В этом списке Барклай-де-Толли занимал 47-е место по старшинству производства. Когда государь пожаловал его в генералы от инфантерии, обойдёнными оказались 46 человек. Все они сочли себя незаслуженно обиженными, и тогда в высших армейских кругах начали возмущённо обсуждать «выскочку» Барклая, а некоторые даже в знак протеста подали прошение об отставке. До января 1810 г. Барклай оставался главнокомандующим русской армией в Финляндии.

С 20 января 1810 по сентябрь 1812 года — военный министр. Провёл большую работу по усилению армии. Руководил изданием «Учреждения для управления большой действующей армией», в котором определялись права и обязанности высших начальников и штат полевого штаба. Ввёл корпусную организацию войск и новые воинские уставы, добился усовершенствований в боевой подготовке и довольствии войск, увеличения численности армии и строительства новых крепостей.

Роль в Отечественной войне 1812 года

Оценка роли Барклая-де-Толли в войне 1812 года во многом определялась взглядами и влиянием при дворе «русской партии», видевшей в Барклае «немца» и требовавшей его смещения с поста главнокомандующего. Поместное дворянство было не в восторге от его тактики «выжженной земли», которую он вынужден был использовать в оборонительной войне с более сильной армией Наполеона.

В Отечественной войне 1812 года Барклай де Толли командовал 1-й Западной армией, размещённой на границе Российской империи в Литве. Под натиском превосходящих сил вынужденно отступал, проводя арьергардные бои под Витебском и в Смоленске. Под Смоленском в начале августа соединился со 2-й Западной армией П. И. Багратиона, который подчинился ему скорее добровольно, но скоро стал открыто обвинять Барклая в неспособности руководить войсками. Как позднее Барклай написал в журнале действий 1-й армии про свои отношения с Багратионом: «Я должен был льстить его самолюбию и уступать ему в разных случаях против собственного своего удостоверения, дабы произвести с большим успехом важнейшие предприятия». Вынужденное отступление вызвало недовольство в стране и армии. Характерным примером отношения в российском обществе к Барклаю являются слова в частном письме от 3 (15) сентября 1812 года:

«Барклай, ожидая отставки, поспешил сдать французам всё, что мог, и если бы имел время, то привёл бы Наполеона прямо в Москву. Да простит ему Бог, а мы долго не забудем его измены».

29 августа 1812 в командование всеми войсками вступил М. И. Кутузов. Барклай де Толли остался командующим 1-й Западной армии.

В Бородинском сражении он командовал правым крылом и центром русских войск, проявил большое мужество и искусство в управлении войсками. Очевидцы утверждают, что генерал Барклай в этой битве намеренно подставлялся под огонь врага, не в силах выносить молчаливое осуждение армии и общества. До Бородина его войска отказывались приветствовать Барклая, считая его главным виновником поражений. Передают, что в день битвы под ним убито и ранено пять лошадей. Тем не менее он продолжал упрямо отстаивать необходимость стратегического отступления, на военном совете в Филях высказался за оставление Москвы. В личном письме жене от 11 (23) сентября (то есть после оставления Москвы) он написал:

«Чем бы дело ни кончилось, я всегда буду убеждён, что я делал всё необходимое для сохранения государства, и если у его величества ещё есть армия, способная угрожать врагу разгромом, то это моя заслуга. После многочисленных кровопролитных сражений, которыми я на каждом шагу задерживал врага и нанёс ему ощутимые потери, я передал армию князю Кутузову, когда он принял командование в таком состоянии, что она могла помериться силами со сколь угодно мощным врагом. Я её передал ему в ту минуту, когда я был исполнен самой твёрдой решимости ожидать на превосходной позиции атаку врага, и я был уверен, что отобью её. …Если в Бородинском сражении армия не была полностью и окончательно разбита — это моя заслуга, и убеждение в этом будет служить мне утешением до последней минуты жизни».

В том же письме Барклай признался о тяжёлой моральной обстановке вокруг себя. У него не сложились отношения с главнокомандующим Кутузовым, человеком совсем другого склада характера и поведения. После реорганизации армии Кутузовым генерал Барклай оказался в двусмысленном положении. Сохраняя формально пост, фактически он был отстранён от управления войсками. В конце сентября, получив отпуск, он отправился в Калугу, затем через Петербург поздней осенью прибыл в свою деревню в Лифляндии.

Барклай написал длинное письмо царю Александру I, в котором попытался изложить своё видение войны и причины отступления русских армий. В ответ он получил дружески расположенное письмо российского императора, в котором Александр признал правильность действий Барклая на посту командующего 1-й армией.

Все российские историки признают, что принципиальная стратегическая линия, намеченная Барклаем на начальном этапе Отечественной войны, не была изменена Кутузовым, и преемственность в командовании была сохранена.

Послевоенное время.

С 4 февраля 1813 года — Барклай-де-Толли — командующий 3-й армией в Заграничном походе русской армии. После отставки прежнего командующего союзными силами Витгенштейна принял 25 мая 1813 года командование объединённой русско-прусской армией, как раз накануне временного перемирия с Наполеоном. После окончания перемирия эта армия вошла в состав Богемской армии союзников под командованием австрийского фельдмаршала Шварценберга.

Барклай успешно руководил войсками в сражениях под Торном, Кульмом, Лейпцигом, Парижем. За заслуги возведён в графское достоинство, после взятия Парижа получил 18 (30) марта 1814 года фельдмаршальский жезл. Барклай долго добивался нижних офицерских чинов, но всего за 7 лет проделал стремительный путь из генерал-майоров в фельдмаршалы.

29 марта 1814 года Наполеон отрёкся от трона, и война завершилась. Барклай по возвращении в Россию был назначен главнокомандующим 1-й армией, расквартированной в Польше.

Весной 1815 года Наполеон триумфально вернулся к власти. Барклай снова повёл армию в Европу, вступив в июне 1815 года в пределы Франции, но не успел принять участия в больших сражениях из-за скорого разгрома Наполеона под Ватерлоо. 30 августа 1815 года после блестяще проведённого смотра под Вертю, который порадовал царя Александра I порядком в армии, Барклай был возведён в княжеское достоинство. От союзников на князя Барклая пролился дождь из наград и орденов.

В начале 1818 года Барклай испросил позволения отправиться в Германию для лечения на минеральных водах, но, не доехав до места, скончался 14 (26) мая в возрасте 57 лет на мызе Штилитцен (Жиляйтшен; ныне пос. Нагорное Черняховского района Калининградской области России) в шести верстах от города Инстербург (ныне г. Черняховск).

30 мая его тело было доставлено в Ригу, где состоялась торжественная траурная церемония. Во дворе кирхи Св. Якоба состоялось отпевание и отдание воинских почестей — в присутствии священнослужителей всех конфессий и гражданской администрации города, а также военного гарнизона под командованием генерала И. Ф. Паскевича (позже фельдмаршала и князя Паскевича-Ериванского-Варшавского)

Прусский король Фридрих Вильгельм III выслал в Жиляйтшен почётный караул, который сопровождал траурный кортеж до самой русской границы.

Сердце Барклая-де-Толли было похоронено на небольшом возвышении в 300 метрах от мызы Штилитцен, а набальзамированный прах доставлен в фамильное имение Бекгоф (Лифляндия), в 1,5 км от нынешнего эстонского населённого пункта Йыгевесте и захоронен в семейной усыпальнице рядом с прахом ранее умершего сына.

Генерал Ермолов оставил такой отзыв о Барклае, своём непосредственном начальнике:

«Барклая де Толли долгое время невидная служба, скрывая в неизвестности, подчиняла порядку постепенного возвышения, стесняла надежды, смиряла честолюбие. Не принадлежа превосходством дарований к числу людей необыкновенных, он излишне скромно ценил хорошие свои способности и потому не имел к самому себе доверия, могущего открыть пути, от обыкновенного порядка не зависящие…

Неловкий у двора, не расположил к себе людей, близких государю; холодностию в обращении не снискал приязни равных, ни приверженности подчиненных…»

Хотя в пору отступления на начальном этапе Отечественной войны некоторые современники едва ли не рассматривали Барклая как предателя, позднее они оценили его заслуги. Великий А. С. Пушкин удостоил его стихотворением «Полководец», а также оставил такие строчки в ненаписанной 10-й главе «Евгения Онегина»:

В Петербурге, на Невском проспекте, в сквере перед Казанским собором, стоят памятники Кутузову и Барклаю де Толли. Оба монумента работы скульптора Б. И. Орловского были торжественно открыты 25 декабря 1837, в день празднования двадцать пятой годовщины изгнания французов из России.

Посетив мастерскую скульптора в марте 1836, Пушкин увидел изваяния обоих полководцев и ещё раз высказал свой взгляд на их роль в Отечественной войне выразительной строчкой стихотворения «Художнику»:

«Здесь зачинатель Барклай, а здесь совершитель Кутузов».

В 4-м номере своего «Современника» (ноябрь 1836) Пушкин, подвергнувшись критике за стихотворение «Полководец», помещает статью «Объяснение»:

«Слава Кутузова неразрывно соединена со славою России, с памятью о величайшем событии новейшей истории. Его титло: спаситель России; его памятник: скала святой Елены! Имя его не только священно для нас, но не должны ли мы ещё радоваться, мы, русские, что оно звучит русским звуком?

И мог ли Барклай де Толли совершить им начатое поприще? Мог ли он остановиться и предложить сражение у курганов Бородина? Мог ли он после ужасной битвы, где равен был неравный спор, отдать Москву Наполеону и стать в бездействии на равнинах Тарутинских? Нет! (Не говорю уже о превосходстве военного гения). Один Кутузов мог предложить Бородинское сражение; один Кутузов мог отдать Москву неприятелю, один Кутузов мог оставаться в этом мудром, деятельном бездействии, усыпляя Наполеона на пожарище Москвы, и выжидая роковой минуты: ибо Кутузов один облечен был в народную доверенность, которую так чудно он оправдал!

Неужели должны мы быть неблагодарны к заслугам Барклая-де-Толли, потому что Кутузов велик?»

Послужной список

· 13 декабря 1769 года — определён в службу вахмистром в Ново-Троицкий кирасирский полк.

· 1776 год — переведён в Псковский карабинерный полк.

· 28 апреля 1778 года — пожалован корнетом.

· 1 января 1786 года — поручиком, с переводом в Финляндский егерский корпус в 1-й батальон.

· 13 января 1788 года — назначен старшим адъютантом в чине капитана к генерал-поручику принцу В.А. Ангальт-Бернбург-Шаумбург-Хоймскому.

· 1788 год — произведён в секунд-майоры за отличие против турок, с переводом в Изюмский легко-конный полк.

· 1 мая 1790 года — премьер-майором за отличие против шведов, с переводом в Тобольский пехотный полк.

· 20 мая 1790 года — переведён в формировавшийся тогда С.-Петербургский гренадерский полк.

· 7 ноября 1794 года — произведён в подполковники за отличие против польских войск, с назначением батальонным командиром Эстляндского егерского корпуса в 1-й батальон.

· 1796 год — по названии этого батальона 4-м егерским полком, который в 1799 году назван 3-м егерским, а после — 2-м карабинерским, назначен шефом этого полка.

· 7 марта 1798 года — произведён в полковники.

· 2 марта 1799 года — в генерал-майоры.

· 9 апреля 1807 года — в генерал-лейтенанты за отличие против французов, с назначением начальником 6-й дивизии.

· 20 марта 1809 года — в генералы от инфантерии; в то же время назначен был главнокомандующим Финляндской армией и генерал-губернатором новоприобретённой Финляндии.

· 18 января 1810 года — назначен членом Государственного совета и военным министром.

· 24 марта 1812 года — главнокомандующим 1-й Западной армией.

· Январь 1813 года — главнокомандующим 3-й Западной армией.

· Май 1813 года — главнокомандующим всех действующих российских и прусских армий.

· 16 октября 1813 года — за сражение под г. Лейпцигом пожаловано ему, с потомством, графское достоинство.

· 18 марта 1814 года — за сражение под Парижем и покорение этой столицы пожалован генерал-фельдмаршалом.

· 30 августа 1815 года — пожаловано ему, с потомством, княжеское Российской империи достоинство.

В походах был:

· 1788 год — в Бессарабии, при осаде и взятии штурмом г. Очакова;

· 1789 год — в Бессарабии и Молдавии, 13 сентября, при разбитии неприятеля под Каушанами и при взятии городов Аккермана и Бендер;

· 1790 год — в Финляндии, 19 апреля, при атаке неприятельских ретраншаментов при Пардакоски и в разных других сражениях;

· 1792 и 1793 годы — в Польше;

· 1794 год — в Польше, 31 июля, в деле под Вильной и во многих других сражениях;

· 1805 год — в Австрии;

· 1806 год — в Пруссии, где, составляя передовой отряд для обороны берега р. Вислы, находился почти в ежедневных с неприятелем перестрелках; в продолжении этой кампании, командуя авнгардом, был в сражениях: 29 ноября, при Помихове, при поражении неприятеля, 11 и 12 декабря, при с. Колозомбе, при отражении многочисленного неприятельского корпуса, 14 декабря, в кровопролитном сражении при Пултуске, командуя первой линией войск правого фланга;

· 1807 год — с отрядом, вверенным ему, составляя арьергард, вступил в Старую Пруссию, где командуя центром авангарда, был в делах: 21 января при Алленштейне, 22 и 23 — при Янкове, 26 — при Ландсберге, 26 — в знаменитом сражении при Прейсиш-Эйлау, где ранен пулей в правую руку выше локтя, с раздроблением кости; с начала сей кампании до получении раны, командуя в сражениях авангардом, был в почти ежедневных стычках;

· 1808 год — вступя с вверенным ему корпусом войск в новоприобретённую Финляндию, был в сражениях с шведскими войсками: 31 мая, 1 и 2 июня, у кирки Иокос, при разбитии неприятеля и завладении его укреплением, 19 — у г. Куопио, при совершенном разбитии сделанного неприятелем десанта;

· 1809 год — прошёл с корпусом, ему вверенным, по Ботническому проливу, через Кваркен;

· 1812 год — командуя 1-й Западной армией, был: 13 и 14 июля в сражении под Витебском; 4, 5 и 6 августа в жестоком сражении под Смоленском; 7 августа под Заболотьем; 24 и 26 — в достопамятном и кровопролитном сражении при с. Бородино;

· 1813 год — при осаде и овладении кр. Торном; 7 мая при разбитии неприятеля по Кенигсвартом; 8 и 9 мая в сражении под Бауценом; 14 и 15 августа в сражении под Дрезденом; 18 — при поражении неприятеля под Кульмом; 4, 5 и 6 сентября в разных сражениях под Кульмом, Ноллендорфом и Пирной; 2, 4, 5, 6 и 7 октября в главной битве под Лейпцигом;

· 1814 год — во Франции, в сражениях: 20 января при Бриенн-Лешато и с. Ларотьере; 9 марта при Арсис-сюр-Об; 13 марта при Фершампенуазе; 18 марта при сражении под Парижем и овладении этой столицей;

· 1815 год — совершил с армией поход во Францию вторично.

Награды

1. Орден Святого апостола Андрея Первозванного (07.09.1813);

2. Барклай де Толли был одним из 4-х полных Георгиевских кавалеров за всю историю ордена. Наряду с ним в те годы полным кавалером был только М. И. Кутузов.

3. Орден Святого Георгия 1-го кл. (19.08.1813, № 11) — «За поражение французов в сражении при Кульме 18 августа 1813 года» ;

4. Орден Святого Георгия 2-го кл. бол.кр. (21.10.1812, № 44) — «За участие в сражении при Бородине 26-го августа 1812 года»;

5. Орден Святого Георгия 3-го кл. (08.01.1807, № 139) — «В воздаяние отличной храбрости и мужества, оказанных в сражении против французских войск 14-го декабря при Пултуске, где, командуя авангардом впереди праваго фланга, с особенным искусством и благоразумием удерживал неприятеля во все время сражения и опрокинул онаго»;

6. Орден Святого Георгия 4-го кл. (16.09.1794, № 547) — «За отличную храбрость, оказанную против польских мятежников при овладении укреплениями и самим гор. Вильною»;

7. Золотая шпага с алмазами и лаврами с надписью «за 20 января 1814 г.» (1814);

8. Орден Святого Владимира 1-й ст. (15.09.1811), 2-й ст. (07.03.1807), 4-й ст. (07.12.1788);

9. Орден Святого Александра Невского (09.09.1809) с алмазами (09.05.1813);

10. Орден Святой Анны 1-й ст. (07.03.1807);

11. Золотой крест за взятие Очакова (07.12.1788);

12. Золотой крест за Прейсиш-Эйслау (1807);

13. Прусский орден Красного орла (1807);

14. Прусский орден Черного Орла (1813);

15. Австрийский Военный орден Марии Терезии командор (1813);

16. Шведский Военный орден Меча 1-го кл. (1814);

17. Французские ордена Св. Людовика (1816) и Почётного легиона 1-й ст. (1815);

18. Почётный Рыцарь Большого Креста, Орден Бани Великобритании (1815); английская шпага с алмазами (1816);

19. Нидерландский Военный орден Вильгельма 1-й ст. (1815);

20. Саксонский Военный орден Св. Генриха 1-й ст. (1815)

В память о выдающемся полководце

· В 1823 году вдова Барклая-де-Толли построила в Йыгевесте (ныне в Эстонии) мавзолей, который сохранился до наших дней. Автором проекта мавзолея, построенного в классическом стиле, выступил петербургский архитектор Аполлон Щедрин.

· Несвижский 4-й гренадерский полк (в то время 2-й, затем 1-й гренадерский егерский, гренадерский карабинерный полк) 14 февраля 1833 наименован карабинерный Генерала-Фельдмаршала Князя Барклая де Толли полк. С 1857 — Несвижский 4-й гренадерский генерал-фельдмаршала князя Барклая де Толли полк. Бюст Барклаю-де-Толли установлен в зале славы (Вальхалле) в Германии.

· В 1962 году Фильское шоссе в Москве (вошло в состав города в 1960 году вместе с селом Фили) было переименовано в улицу Барклая.

· В Черняховске Калининградской области (бывший Инстербург) одна из улиц носит имя полководца.

· Портрет Барклая-де-Толли работы Доу относится, как и портрет Кутузова, к числу лучших произведений художника.

· В Великом Новгороде на Памятнике «1000-летие России» среди 129 фигур самых выдающихся личностей в российской истории (на 1862 год) есть фигура М. Б. Барклая-де-Толли.

· в Санкт-Петербурге на Казанской площади (сохранился до наших дней);

· В Черняховске Калининградской области на центральной площади города в 2007 году установлена конная статуя полководца.

Я думаю, что лучших слов для заключения своей работы не найти. В этих строчках так емко все отображено!

Безусловно, Барклай-де-Толли — выдающийся полководец, который делал все необходимое для сохранения государства, Отчизны, несмотря на мнение общественности, порой в корне неверное.

2. Харкевич В. И. Барклай де Толли в Отечественную войну после соединения армий под Смоленском. СПб., 1904 г.

4. Копылов Н. А. Барклай-де-Толли Михаил Богданович. Проект РВИО и ВГТРК «100 великих полководцев». Архивировано из первоисточника 4 июля 2013.

5. Советская военная энциклопедия / под ред. А. А. Гречко. — М.: Воениздат, 1976. — Т. 1. — 637 с. — (в 8-ми т).

6. Интернет-источники.

Размещено на Allbest.ru

Барклай – древний, великий характер и, следовательно, всем народам, человечеству, принадлежащий
А.И. Тургенев в письме к брату Н.И. Тургеневу от 21 сентября 1839 года

В нём не было ничего иностранного, кроме его фамилии
Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц


Портрет Барклая-де-Толли
Джордж ДОУ

Его судьба – это большая человеческая трагедия. Это история о невежестве и неблагодарности, о честном человеке, оказавшемся чужим для тех, кому он преданно и верно служил. Нет сомнения, что ни один другой крупный русский полководец из плеяды героев войны 1812 года не был окружен такой пеленой слухов, нелепых сплетен, кляуз, легенд, обвинений во всех бедах Отечества… И это, несмотря на то, что во всех многочисленных сражениях Барклай-де-Толли неизменно проявлял воинское искусство, храбрость и необыкновенное хладнокровие. На посту военного министра, проводя свои преобразования на началах неукоснительной строгой дисциплины, но вместе с тем и уважения к солдатам, и командующего Первой Западной армией в период стремительного нашествия Великой армии, Михаил Богданович действовал, руководствуясь не слепым, безумным честолюбием в угоду общественному мнению, а исходя из высших интересов страны, стремления сохранить и объединить силы разрозненных русских войск.


Памятник генерал-фельдмаршалу Б.М. Барклаю де Толли у Казанского собора Санкт-Петербурга. Установлен в 1837 году
Скульптор Борис Орловский, литьё Василий Екимова, архитектор Василий Стасов под общим руководством Константина Тона

Барклай (…в имени твоем звук чуждый не взлюбя А.С. Пушкин)! Современники событий 1812 года почти в один голос утверждали, что не только сам лично Барклай-де-Толли, а одно его имя вызывало негодование. Немец! – вот квинтэссенция отношения. Все прекрасно знали, и недруги в том числе, что он был российским подданным в четвертом поколении, сыном офицера русской армии, лично прослужившим в ней до 1812 года несколько десятилетий. Михаил Богданович никакой другой родины, кроме России, не знал и знать не желал, ощущал себя русским гражданином и русским патриотом. Когда во время визита в Лондон в свите Александра I летом 1814 года, на встрече с представителями шотландской ветви Барклаев зашла речь о возможности приобретения им древнего фамильного замка, генерал-фельдмаршал категорически отказался от этой затеи, заявив, что он русский по рождению и со своей судьбой неотделим от России.


Памятник Барклаю-де-Толли в Тарту, 1849 год
Скульптор Василий Демут-Малиновский, архитектор Аполлон Щедрин

Особенно лютовал истинный русак аж во втором поколении, всеобщий любимец армии князь Пётр Иванович Багратион, без конца строчивший на командующего Первой Западной армией доносы, обвинения в злых умыслах, измене, некомпетентности.
Опала, (подробности ) постигшая Барклая-де-Толли в 1812 году, тяжко отозвалась на всей дальнейшей судьбе полководца – прижизненной и посмертной. Поводом к этому, помимо дурных толков в войсках и обществе летом 1812 года, явилась также публикация в официальных российских газетах рапорта генерал-фельдмаршала М.И. Кутузова Александру I от 16 сентября, в котором тот утверждал, что сдача Москвы французам стала прямым следствием оставления Смоленска. Таким образом Михаил Богданович Барклай-де-Толли оказался ещё и непосредственным виновником падения первопрестольной.


Памятник Барклаю-де-Толли в Риге, 1913 год
Скульптор Вильгельм Вандшнейдер-Шарлоттенбург
Скульптура утрачена во время Первой мировой войны

Восстановлена и подарена городу Риге 22 декабря 2001 года предпринимателем Евгением Гомбергом
Скульпторы Алексей Мурзин и Иван Корнеев, литейщик Денис Гочиячев

фрагмент

Несмотря на то, что эти события нанесли Барклаю такую душевную травму, от которой он не мог оправиться до конца своих дней, после отъезда из армии полководец не молчал. Для опровержения столь тяжких обвинений он начал энергичную борьбу за свою реабилитацию и восстановление попранного авторитета перед общественным мнением России. В течение полугода он написал несколько оправдательных записок (Примечание Барклая-де-Толли на рапорт главнокомандующего армиями генерал-фельдмаршала князя Голенищева-Кутузова; Объяснения генерала от инфантерии Барклая-де-Толли о действиях Первой и Второй западных армий в продолжение кампании сего 1812 года; Оправдание генерала Барклая-де-Толли), в которых аргументированно опроверг своих недоброжелателей, решительно отвёл их клеветнические упреки в свой адрес, доказывал неизбежность принятого им способа ведения войны.
Барклай надеялся обнародовать эти записки от своего имени в правительственной печати, добиваясь на то санкции Александра I. Однако монарх не горел желанием допустить публичное оправдание опального полководца. Ещё одна, сугубо конфеденциальная записка, была адресована непосредственно царю и называлась Изображение военных действий 1-й армии в 1812 году. И только позже, в первые послевоенные годы, благодаря помощи доверенных сотрудников своего штаба, военных литераторов и издателя Сына Отечества Н.И. Греча, негласно, в обход царя, удалось опубликовать несколько историко-публицистических брошюр, проинформировавших русское общество о сути стратегического плана отступления русской армии летом 1812 года.


Памятник Фельдмаршалу Михаилу Богдановичу Барклаю-де-Толли в посёлке Нагорное, 1821 год
Черняховского района Калининградской области
Архитектор Карл Фридрих Шинкель

Длительное время оправдательные записки Барклая были окружены тайной и находились под бдительным надзором властей. Свою негативную роль в их замалчивании сыграли и некоторые военные деятели и историки. В частности граф А.А. Аракчеев, враждебно настроенный против Барклая-де-Толли, скрывавший до конца своих дней в архиве имения Грузино ценные документы о войне и оправдательные записки полководца, переданные ему императором Александром Павловичем по ходу событий. Это стало одной из причин того, что эти записки Барклая в первую четверть века после войны вообще не проникли в печать. А ведь, будь хотя бы несколько из них опубликовано, общество узнало бы совсем другого Барклая: честного, принципиального, мыслящего, благородного…
Официальный историк А.И. Михайловский-Данилевский, автор Описания Отечественной войны, имевший личную неприязнь к памяти умершего полководца и говоривший о нём с откровенным недоброжелательством, также внёс свою лепту в очернение личности Барклая. Тем более, что именно его трудом активно пользовался Лев Толстой при создании своей эпопеи Война и мир. Конечно, труд Михайловского-Данилевского изучали в основном историки и военные специалисты, а читали немногие обыватели. А вот Лев Николаевич в своем романе, обрисовав Барклая с оттенком сарказма, как непопулярного, не внушающего доверия немца-главнокомандующего, сухого и ограниченного педанта, а в черновых редакциях романа даже ничтожного, повлиял на историческое сознание русского общества. Эти несправедливые и оскорбительные оценки поддерживали уничижительное отношение к Михаилу Богдановичу среди миллионов читателей и почитателей толстовской эпопеи на многие годы, вплоть до наших дней.


Бронзовый бюст М.Б. Барклаю де Толли в Государственном Бородинском военно-историческом музее-заповеднике, 1947 год
Скульптор Заир Азгур

К 25-летнему юбилею Войны 1812 года Александр Сергеевич Пушкин опубликовал в Современнике своё знаменитое стихотворение Полководец, в котором практически впервые рассказал о трагедии непризнанного современниками военачальника (вождя несчастливого), воздал должное и восстановил историческую справедливость в отношении русского полководца, защитив его поруганную в 1812 году репутацию и напомнив о его заслугах в деле спасения Отечества. Причём, имя героя в стихотворении не было названо, но легко угадываемо за его строками. Полководец вызвал бешенный резонанс в обществе, в том числе и отрицательный, да такой, что поэт вынужден был вослед на резкую критику в печати племянника Светлейшего князя Лонгина Голенищева-Кутузова, о том, что он позволил себе совершенно неприличный вымысел, написать историко-публицистический очерк Объяснение…
Лишь в середине XIX века оправдательные записки Барклая-де-Толли попали в поле зрения историков и исследователей, хотя цензурно-политическое табу сохраняло к ним отчасти свою силу на протяжении всей второй половины XIX века. И в 60–70-х годах XIX века военачальника продолжали низводить до положения посредственного генерала-иностранца, неспособного к самостоятельным ршениям и действиям, печатать подобные фантастические утверждения: Барклай, никогда не бывший главнокомандующим, знаком был с военным управлением только на бумаге; его пребывание на посту главнокомандующего грозило погибелью обеим армиям…

Памятник М.Б. Барклаю де Толли, г. Черняховск, Калининградская область, 2007 год
Скульптор народный художник РФ Владимир Суровцев, архитектор Виктор Пасенко

Предвзятое отношение к Барклаю-де-Толли вновь внезапно появилось в советское время, когда Иосиф Сталин в 1947 году в журнале Большевик заявил, что Кутузов как полководец был, бесспорно, двумя головами выше Барклая-де-Толли… Совершенно голословный и беспочвенный тезис вождя о двух головах стал непререкаемой догмой, сигналом для понимающих; вновь заскрипели услужливые перья некоторых историков, начался очередной радикальный пересмотр истории Отечественной войны 1812 года. Довоенные работы Евгения Тарле были подвергнуты в 1951 году резкой критике за преклонение перед иностранными историками. Жилин, Гарнич, Бескровный и другие вновь высоко подняли на щит русского полководца Михаила Илларионовича Кутузова (который в этом вовсе не нуждался), ему единственному приписывали все заслуги разгрома Наполеона, а Барклай стал изображаться крайне тенденциозно, не иначе, как крепостником (крепостных, кстати, Михаил Богданович не имел вообще) и сварливым лицемером.
Несмотря на то, что после смерти И.В. Сталина вновь начался пересмотр деятельности полководца, даже до настоящего времени широкая общественность о его заслугах не очень-то осведомлена. Сужу по празднованию 200-летия Войны 1812 года.

Вынужденный в октябре 1812 года на время оставить войска, Михаил Богданович Барклай-де-Толли вновь был призван на службу Отечеству, проявив свой полководческий талант и в ходе Заграничных походов 1813–1814 годов, дошёл до Парижа. Барклай-де-Толли был вознагражден по заслугам: он стал вторым полным Георгиевским кавалером, возведен в графское, а затем и в княжеское достоинство, отмечен высшими наградами европейских государств. Его вновь уважали в войсках за справедливость, беспристрастие, доброе обращение. Казалось бы, что человеку ещё надо?.. Но признайтесь сами, много ли мы знали до недавнего времени о тех самых Заграничных походах? Что-то слышали о Битве народов, взятии Парижа, казаках, Бистро! Бистро!…
В последние годы жизни Барклай-де-Толли руководил боевой подготовкой войск, но был вынужден просить позволения у государя поехать на лечение в Германию на минеральные воды. В пути он скончался 26 мая 1818 года близ г. Кёнигсберга. Полководцу было всего пятьдесят шесть лет… Об усадьбе и здании, где умер фельдмаршал Барклай-де-Толли можно прочесть

И ещё несколько слов о мавзолее Михаила Богдановича Барклая-де-Толли

Спустя пять лет после смерти полководца, в 1823 году вдова Барклая-де-Толли построила в своём родовом имении Йыгевесте Валгского уезда в Эстонии мавзолей, сохранившийся до наших дней. Здание в строгом классическом стиле выполнено по проекту петербургского архитектора Аполлона Феодосиевича Щедрина. По своей форме фасад мавзолея символизирует триумфальную арку. На фронтоне портика помещен герб Барклая-де-Толли и его девиз: Верность и терпение. Над фронтоном расположено полукруглое окно с цветными стеклами, символизизирующее солнце, постоянно освещающее могилу генерал-фельдмаршала.

Автор надгробного монумента внутри мавзолея – скульптор Василий Иванович Демут-Малиновский.

Надгробный монумент выполнен из гранита, мрамора, порфира и бронзы. На цоколе монумента изображено вступление русских войск в предместье Парижа – Монмартр в ходе Заграничного похода 1814 года. По бокам от монумента на стенах мавзолея расположены мемориальные доски с биографией военачальника и перечислением походов и сражений, в которых он принимал участие. Венчает обелиск в верхней части изображение семи звезд, расположенных по кругу, символизирующих семь великих побед полководца.

На фоне трехметрового гранитного обелиска, на пьедестале из белого мрамора, стоит бронзовый бюст полководца в натуральную величину, справа от него – фигура богини войны Афины Паллады, венчающей героя лавровым венком. Слева – фигура Скорбящей России, оплакивающей потерю великого человека. У подножия бюста – бронзовая подушка с античными мечом и шлемом, боевыми орденами, княжеской короной и фельдмаршальским жезлом.


От надгробного монумента вниз, в подвальное помещение, уходит лестница. Там установлены два гроба: князя Михаила Богдановича Барклая-де-Толли (слева) и его супруги княгини Елены Ивановны Барклай-де-Толли. Вход в усыпальницу посетителям запрещен.

Болтай, да и только

БАРКЛАЙ-ДЕ-ТОЛЛИ МИХАИЛ БОГДАНОВИЧ
(1761-1818)
Генерал-фельдмаршал
000
Государство потеряло в его лице одного из самых ревностных слуг, армия – командира, который постоянно показывал пример высочайшей доблести, а я – товарища по оружию, чья верность и преданность всегда были мне дороги.
(Александр I)
000
Он подлец, мерзавец, тварь.
(П.И. Багратион)
000
Барклай был человек возвышенный и чистый, но ограничивался тем, что знал в самом деле: военною частью. К тому он был холоден в обращении и не любим русским, которые его не понимали и бессовестно порицали.
(Н.И. Греч)
000
Верность и терпение.
(Девиз)
000
Свободное время он употребил на полезные занятия, обогатил себя познаниями. По свойствам воздержан во всех отношениях, по состоянию неприхотлив, по привычке без ропота сносит недостатки. Ума образованного, положительного, терпелив в трудах, заботлив о вверенном ему деле; нетверд в намерениях, робок в ответственности; равнодушен в опасности, недоступен страху. Свойств души добрых, не чуждый снисходительности; внимателен к трудам других, но более людей, к нему приближенных.
(А.П. Ермолов)
000
Чувствителен к наружным изъявлениям уважения, недоверчив к истинным чувствам. Осторожен в обращении с подчиненными, не допускает свободного и непринужденного их обхождения, принимая его за несоблюдение чинопочитания. Боязлив перед государем, лишен дара объясниться. Словом, Барклай-де-Толли имеет недостатки, с большею частию людей неразлучные, достоинства же и способности, украшающие в настоящее время весьма немногих из знаменитейших наших генералов. Он употребляет их на службе с возможным усердием, с беспредельною приверженностью государю наилучшего верноподданного!
(А.П. Ермолов)
000
Болтай, да и только.
(Прозвище)
000
Чело, как череп голый.
(А.С. Пушкин)
000
Этот генерал много обещает и далеко пойдет.
(Н.В. Репнин)