Бог гнева и ярости

Любовь и ярость

Любовь и ярость — самый известный, на данный момент, фильм, малоизвестного режиссера Кэтала Блэка. Просмотрев фильм я понял почему режиссер так и не добился славы. Нудное действо, которое хоть как-то спасают харизма Крэйга и постельные сцены. Рваная форма повествования, абсолютно неестественные и нелогичные поступки главных героев, жалкие попытки создать какую-никакую историческую привязку.
Главная героиня — англичанка, владеет внушительной частью земель на территории Ирландии. Земли эти, скорее всего отголосок конфискации земель английскими колонистами в 16-м веке. Неудивительно что в диалогах второстепенных персонажей время от времени слышатся фразы, мол пускай едет в Англию. Вот именно с целью выжить всех англичан с территории Ирландии, то тут то там создаются некие организации, предшественники ИРА, целью которых если не уничтожение «неверных», то «власть народу» уж точно. В одной из этих организаций и состоит герой Крэйга.
Фильм отталкивает своей примитивностью. Попытка режиссера, в первой половине фильма выдать Джеймса за нормального человека, с треском провалилась. Нормальный человек не сбрасывает на полном ходу человека из седла. Попытка выдать престарелую женщину за романтический цветок, тоже успехом не увенчалась. На выходе имеем больного на голову ирландца с непонятными намерениями и старую деву, которой ничего кроме жесткого секса по сути ничего от Джеймса и не нужно. Поэтому любви, как первой части названия фильма, тут нет и близко.
Монтаж картины ужасен. Картинки сменяются резко, при этом не сразу понятно где оказался зритель и что происходит. Поэтому, скоро, эта надуманная умность фильма начинает злить.
Единственная очень сильная сцена в фильме — когда герой Крейга возвращается из заграницы и стучит покалеченной екс-возлюбленной в окно. Сцена настолько жуткая, что я запомню её на всю жизнь. С другой стороны, настолько жуткая, насколько и бессмысленная. Зачем, почему, с какой целью? Ведь судя по бешеным глазам на пропускном пункте, он ехал явно не поздороваться.
Режиссер пытается нас всех обмануть, выдав похоть и расчет за любовь, а психические отклонение и банальную нехватку секса за нормальное состояние души и тела. Благо ярость показана с избытком, да вот только не поверив в искренность чувств в начале фильма, очень трудно сопереживать в конце.
6 из 10

Гнев

  • Гнев Библейская энциклопедия
  • Гнев энциклопедия изречений
  • Гнев Библейская энциклопедия Брокгауза
  • Гнев Библейский словарь
  • Позволительный гнев свт. Феофан Затворник
  • Гнев свт. Тихон Задонский
  • Гнев свт. Иоанн Златоуст
  • О безгневии и кротости прп. Иоанн Лествичник
  • О духе гнева прп. Иоанн Кассиан Римлянин
  • О Гневе Божием Православная аскетика (по Зарину)
  • Страсть гнева и борьба с ней прот. Сергий Филимонов
  • Восемь смертных грехов и борьба с ними. Гнев свящ. Павел Гумеров
  • Ложь во спасение, праведный гнев и белая зависть
  • Гнев мит. Иоанн (Снычёв)
  • Всякий гневающийся на брата своего подлежит суду А.Г. Долженко
  • Страсть гнева свящ. Сергий Дергалев

Гнев – 1) гнев Божий — Божественное действие; образно выражаемая реакция Бога на грех; 2) сильная степень возбуждения естественной для человека раздражительной силы души, обусловленная недовольством по отношению к кому-либо, чему-либо; 3) греховная страсть, связанная с сильной подверженностью человека гневливому чувству (согласно распространенному в аскетической литературе утверждению, гнев входит в состав восьми наиболее пагубных страстей).

Как таковой, гнев не является заведомо богопротивным: он может служить к совершению добрых дел, но также может вести и к худым целям. Господь запрещал не всякий гнев, но – «напрасный» гнев (Мф.5:22). И апостол говорит: «гневаясь не согрешайте» (Еф.4:26), – указывая таким образом на то, что гнев может и не быть обусловлен грехом.

Гнев как грех – извращенное проявление «раздражительной части» души. Разумный гнев дан человеку Богом как оружие, как сила души для противостояния злу. В результате грехопадения эта сила души извратилась и стала, у большинства людей, наихудшим пороком.

По согласному мнению Святых отцов, выражения Священного Писания о гневе Божием имеют переносный, антропоморфный смысл.

***

…Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф.5:43-45).

От глупых и невежественных состязаний уклоняйся, зная, что они рождают ссоры; рабу же Господа не должно ссориться, но быть приветливым ко всем, учительным, незлобивым, с кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю (2Тим.2:23-26).

***

Ни с кем нельзя говорить повышенным тоном. Если вдруг закипел в сердце гнев, надо знать, что это от дьявола, ибо от Бога на душе всегда мир, тишина, покой.
схиигумен Савва (Остапенко)

блаженный Диадох Фотикийский: иногда гнев приносит величайшую пользу… когда мы невозмутимо пользуемся им против нечестивых или каким бы то ни было образом нагло поступающих, дабы они или были спасены или пристыжены.

св. Иоанн Дамаскин: Существует три вида гнева: раздражение, злоба и мстительность. Раздражением называется гнев, начинающийся и возбуждающийся. Злобою – гнев длительный, или злопамятство; мстительность есть гнев, выжидающий случай для мщения.

прп. авва Дорофей: Невозможно кому-либо разгневаться на ближнего, если сердце его сперва не вознесётся над ним, если он не уничижит его, и не сочтёт себя высшим его.

священник Александр Ельчанинов:
Когда тебя охватит чувство злобы к кому-либо, то представь себе, что и ты и он должны умереть, – и как перед этим станет ничтожна его вина и как не права твоя злоба, как бы она ни была права формально.

святитель Феофан, затворник Вышенский:
Гнев и обидчивость от самолюбия, по которому мы признаем себя стоящими немало; потому, когда кто дерзнет не воздать нам должного, кипятимся и замышляем отмщение… Постарайтесь делать так, чтобы, и минуты не пропуская, взяться за себя и разорить свой самоцен. Положите законом:
1) всякую минуту ждать неприятность и, когда придет, встречать ее, как жданную гостью;
2) когда деется что, готовое огорчить и раздражить вас, скорее бегите вниманием к сердцу и, сколько можете, напрягайтесь не допускать возродиться тем чувствам. Напрягайтесь и молитесь. Если не допустите породиться тем чувствам, всему конец; ибо всё от чувств;
3) не смотрите на обидчика и обиду; тут вы найдете только большую опору обидчивости и мести; но выбросьте это из головы. Это очень важно. Если не будет этого, чувство злости не может улечься;
4) ко всем молоткам сим приложите: держать любовный взор, любовный тон речи, любовное обращение и, главное, всевозможно избегайте чем-либо напомнить обидевшим вас о их несправедливости.

***

Архимандрит Рафаил (Карелин):
Гневливый похож на бомбу, которая может взорваться в каждое мгновение. Если даже гневливый прав, то его слова, напоенные злобой как ядом, не воспримет другой человек – он постарается защититься от них как черепаха, которая втягивает голову в панцирь: ведь человек, которого бьют во время драки, не думает, кто прав и кто виноват, а старается защититься от ударов. Не только внутреннее состояние разгневанного человека, но его внешний вид становится похожим на зверя. Если бы он в это время взглянул в зеркало, то не узнал бы самого себя в существе, у которого оскалены зубы как клыки, глаза мечут искры, лицо покраснело, будто залито багровой краской. Нередко человек корчится и делает странные движения, как трясется больной во время лихорадки.

Некоторые считают, что гнев, в отличие от других страстей, не дает даже иллюзорного наслаждения. Но нам кажется, что это не так. В состоянии ярости человек переживает темное звериное наслаждение, будто он поедает свою добычу и отдается этому чувству как сладострастию.

Гнев имеет много разновидностей. Это змей, который порождает детенышей, более ядовитых и опасных, чем он. Эти змееныши: ярость, ненависть, зависть, ревность, злопамятство, которые делают несчастным как самого человека, так и его близких.

Гнев легко сочетается с другими страстями и тогда появляется целый спектр цветов и оттенков, как при преломлении луча через кристалл.

Сочетание гнева со скупостью порождает ненависть к нищим. Скупец смотрит на них как на агрессоров, которые покушаются на его имущество и благополучие. Он называет их бездельниками, лицемерами, обманщиками, тунеядцами, паразитами общества, пиявками, присосавшимся к телу честных тружеников и пьющим их кровь. В душе он готов, чтобы всех нищих сослали бы на какой нибудь необитаемый остров, или перестреляли бы как бродячих собак, из-за которых люди боятся ходить по улице. Когда он слышит о воровстве и грабежах, то первая мысль – что его могут обокрасть и лишить денег, и он заранее переживает возможную пропажу, как жрец, у которого воры похитили идолов из капища. Он возмущается, почему законы снисходительны к ворам и думает: как было бы хорошо, если у нас, как в некоторых мусульманских странах, рубили бы руки и резали уши, а разбойников, как в старой Англии, сжигали бы живьем. В незнакомом человеке, который случайно остановился у ворот, он, подозревает злоумышленника.

Гнев, соединенный с печалью, порождает раздражительность, досаду, ропот и хроническое недовольство всем и всеми.

Гнев, соединенный с унынием, порождает ненависть и презрение к самой жизни, протест против промысла Божьего, хулу на Бога, и нередко агрессивный атеизм. Такое состояние является предвестником отчаяния и бывает одной из причин самоубийства.

Гнев, соединенный с тщеславием, порождает зависть, злопамятство и мстительность. Для такого человека враг уже тот, кто в чем-то превзошел или опередил его. Он готов употребить против своего «соперника» самые низкие средства: язвительные насмешки, сплетни, клевету и донос.

Гнев, соединенный с гордыней порождает ненависть к человечеству, фанатизм и беспощадность. Эти две страсти звучат в пафосе трибунов революций. Когда такие люди захватывают власть, то они становятся перманентными убийцами и маниакальными некроманами, особенно, если к этому еще прибавляется параноический страх за содеянные преступления. По преданию, таким страхом был обуреваем Каин после убийства Авеля. Он дрожал как лист и постоянно переходил с места на место, словно преследуемый невидимыми мстителями, как призраком убитого брата: то он прятался за стенами построенного им города, то блуждал в горах и скрывался в чащах лесов, пока не был убит случайной стрелой Ламеха, принявшего его за зверя.

Римский император Калигула – садист и параноик на троне римских цезарей – говорил, что жалеет о том, что у человечества нет единой шеи, чтобы отрубить ему голову одним ударом меча.

Ярость представляет собой высший накал гнева. Ярый означает «огненный». В состояние ярости у человека проявляется демонический импульс разрушения, более страшный, чем инстинкт зверя, почувствовавшего кровь. В этом состоянии он не жалеет ни своей, ни чужой жизни. Александр Македонский, названный Великим, за свою жизнь не проиграл ни одной битвы, но часто терпел поражения от собственного гнева. Однажды, в состоянии внезапной ярости, он убил своего лучшего друга, с которым был неразлучен как Ахилл с Патроклом, а затем сам ужаснулся своему поступку и горько оплакивал убитого.

Из других порождений гнева упомянем следующие страсти:

Злопамятство – окаменевший гнев; он таится в глубинах сердца и в любое время может вспыхнуть, как тлеющие под пеплом угли, если на них бросить хворост.

Мстительность – постоянное желание причинить зло своему обидчику. Подверженный этой страсти похож на ночного убийцу, который, спрятав нож в складках одежды, выслеживает жертву. Если в состоянии ярости человек бросается на врага, не таясь и не прячась, а лицом к лицу, то мститель обычно наносит удар в спину.

Зависть – это скорбь о чужой радости и радость о чужой скорби.

Ревность – следствие безумной привязанности к человеку и страх потерять предмет своей страстной любви. Это змея, живущая в сердце и постоянно кусающая его. Для ревнивого смерть лучше потери своего кумира.

Есть еще один вид гнева – холодное равнодушие, это огонь, превратившийся в лед. Христианам заповедано забывать обиды, а в этом случае человек старается забыть не обиду, а обидчика, изгнать его из своего сердца, вычеркнуть имя его из памяти. Это безразличие похоже на холод клинка, а не на христианское прощение, когда враг становится другом; оно скорее напоминает буддийское равнодушие и презрение стоиков, для которых мстить это унизить себя: мудрецу сравняться с невеждой, аристократу духа – с вонючим плебеем.

К греху гнева принадлежит также жестокое отношение к животным: желание мучить и причинять боль беззащитным существам. Например, ребенок отрывает голову у куклы, затем мучает кошку, бросает камнями в собаку, отрывает крылья у бабочек. Он начинает испытывать наслаждения, причиняя боль другим. Из таких людей часто вырастают маньяки и садисты, которые не только убивают, но подвергают пыткам свои жертвы.

Как бороться со страстью гнева? Прежде всего, молчанием. Если гнев подступил к твоему горлу, то останови его, запри как пойманного скорпиона в банке, не вступай в это время в разговор, хотя бы это было так трудно, как не вскрикнуть при ожоге. В страстном состоянии нельзя ни сказать, ни сделать ничего доброго, кроме одного: успокоить самого себя. Правда, сказанная с раздражением и злобой, звучит как ложь. Если человек сумел промолчать во время гнева, то это – первая победа. Тогда ему станет радостно на душе, что на этот раз демону не удалось обмануть его. Успокоившись, он найдет другие слова, чтобы сказать человеку то, что хотел.

Для борьбы с гневом необходима перемена нравственных ориентиров человека. Одной из причин гнева является разрыв между желанием и возможностью. Поэтому в борьбе с гневом надо рассмотреть наши желания и стремления – правильны ли они. Ложное желание, основанное на страсти, вызывает ложные представления. Человек попадает в область иллюзий, образами которой питаются ум и сердце. Неисполненное желание порождает протест, как волна, ударившаяся о камень – обратную волну. Поэтому, чтобы бороться с гневом, необходимо определить главную цель жизни и подчинить ей свои душевные силы. Для этого надо очищать ум от фантазий и воображений, которые порождают иллюзию мысли, а сердце – от гордости и притязаний на особое место в мире.

Итак, борьбу с гневом надо начать с исправлением мысленной силы – ума, затем – желательной силы (область эмоций), а потом – раздражительной силы (реактивной силы души).

Для борьбы с гневом, также как с другими страстями, необходима внутренняя молитва. Если невозможно отложить спор на время, когда полностью успокоится сердце, то надо положить себе правило: 33 раза сказать Иисусову молитву, прежде чем ответить человеку. Можно также читать стих псалма: «Положи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устах моих».

Существуют два вида гнева: естественный и греховный. Естественный гнев является необходимым свойством человеческой души, защищающим ее от вторжения невидимых духовных змей – как иммунная система защищает организм человека от болезнетворных начал. Это гнев против демона и греха. Он является стражем души; без него невозможна чистота сердца, стяжание благодати и любовь к Богу. О таком гневе написано в Библии: «Гневайтесь и не согрешайте».

Без гнева невозможно очищать душу от страстей и изгонять нечистые помысли во время молитвы. Без святого гнева сама любовь деградирует в равнодушие и попущение греху. Многие объясняют свое безразличие снисходительностью и милосердием, но на самом деле в их душе погас святой гнев к греху, и исчезла любовь к Богу. В борьбе существует прием: обращать силу противника против него самого. В духовной борьбе надо научиться обращать святой гнев против страстного, извращенного гнева. Великое искусство гневаться на гнев. Вначале это покажется парадоксальным: как можно огнем тушить огонь, ветром останавливать ветер и рекой преграждать поток другой реки? Но упражнения в этом искусстве и опыт – научат, что надо делать. Нужно гневаться на гнев, как на позорное состояние богоподобной души.

При этом обнажается причина греха, которая ранее было скрыта от человека. Если можно употребить такое сравнение, то гнев, подчиненный разуму, подобен прирученному льву, который защищает своего хозяина от хищных зверей.

В настоящее время стали распространяться восточные учения, где борьба со страстями, в том числе с гневом, основана на порочных антропологических предпосылок, а именно, что само тело человека будто является злом и поэтому эмоциональную сферу следует не очищать от страстей, а уничтожать. При уничтожении естественного гнева наступает состояние эмоционального безразличия, притупляется отвращение к греху и постепенно стирается граница между добром и злом.

Борьба с гневом является в тоже время пробуждением, освобождением и восстановлением естественного гнева в его в прежних законных границах. Это необходимо для исцеления и возрождения всей тримерии человека. Человек, овладевший искусством гневаться на гнев, сможет подавлять вспышки этой страсти вначале, как тушат водой загорающийся огонь.

Преподобный Иоанн Лествичник пишет, что есть люди от природы незлобивые и гневливые, но он больше ублажает вторых, если они через труды и подвиги победили свою страсть.

О принципиальной разнице между гневом человеческим и гневом Божьим.

Однажды, взяв в руки книгу «Против язычников» раннехристианского апологета Арнобия Старшего, я наткнулся на достаточно оригинальную мысль о том, что христианский Бог не может гневаться даже на грешников и злых духов. Такое отношение продиктовано тем, что гневливость языческих богов является проявлением страстности, а это в свою очередь противно бесстрастной и совершенной природе истинного Божества. Нечто подобное мы можем видеть и в словах прп. Ефрема Сирина, который пишет следующее: «Ты, Господи, не гневаешься, когда недоволен, и не гневаешься, когда наказываешь. Если бы разгневался Ты, когда наказываешь, мир не стерпел бы гнева Твоего». Однако в своей духовной жизни мы все-таки достаточно часто оперируем понятием «гнева Божия» и, в принципе, интуитивно вкладываем него примерно один и тот же смысл. Поэтому и хотелось бы немного разобраться, что такое гнев Божий и как к нему относиться.

Для начала давайте обратимся к некоторым примерам из Священного Писания. Вот слова пророка Моисея, обращенные к еврейскому народу: «И Господь прогневался на меня за вас, и клялся, что я не перейду за Иордан и не войду в ту добрую землю, которую Господь, Бог твой, дает тебе в удел» (Втор. 4:21). А это воззвание царя Давида: «Боже! Ты отринул нас, Ты сокрушил нас, Ты прогневался: обратись к нам» (Пс. 59:3). О гневе Божьем говорит и сам Христос: «Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем» (Ин. 3:36). Примеров можно привести еще достаточно много, но давайте теперь посмотрим на определение Арнобия. В своем знаменитом труде он пишет следующее: «Ибо что иное значит гневаться, как не безумствовать, как не неистовствовать, как не увлекаться страстью мщения и с диким бессердечием упиваться мучительными страданиями другого?». Если взглянуть на приведенные цитаты, то возникает вопрос: неужели христианский апологет не был знаком с библейскими текстами? Конечно же, это не так. Все дело в том, что весь обличительный труд Арнобия построен на противопоставлении страстности ложных языческих богов бесстрастию истинного Бога христиан.

А теперь переведем фокус наших рассуждений на нас самих. Получается, что в любви мы стремимся подражать любви Божественной (Ин. 3:16) и даже если ее идеал не достижим для нас, но мы можем хотя бы бесконечно в ней совершенствоваться, а вот такая «опция», как Божественный гнев, нам недоступна по умолчанию. Становится ясно, что в греховном состоянии поврежденности человеческой природы гнев и любовь несовместимы. Когда нам кажется, что, гневаясь, мы поступаем правильно, к объективному чувству непредвзятости все равно примешивается горечь раздражения и злости. Здесь срабатывает достаточно известный принцип: «Там, где начинается справедливость, заканчивается любовь».

Вернемся же назад к разговору о Божием гневе. Прп. Иоанн Кассиан Римлянин пишет о том, что во всех случаях, когда мы слышим о ярости или гневе Бога, то не должны представлять их подобно человеческому возмущению, ведь совершенный Господь чужд всякого возмущения. «Под этим мы должны понимать, что Он – Судия и Отмститель за все неправедное в этом мире. Боясь воздания, мы должны опасаться делать что-нибудь против Его воли», – подытоживает преподобный. Важно также понимать, что гнев Божий – это некое Его действие вовне, имеющее определенную цель и направленное на определенный объект. Мы прекрасно понимаем, что объектом здесь может выступит лишь зло. Носителями или субъектами зла являются дьявол и его служители из числа Ангелов или людей. Кода творится беззаконие, Господь, как любящий Отец, попросту не может стоять в стороне, а потому Его гнев является своего рода противодействием злу, которое в случае пассивности Бога захлестнуло бы весь мир. Прекрасное пояснение изложенным мыслям мы можем найти у святителя Василия Великого: «Как огонь страшен для сгорающих веществ, сжигает не алмаз, который не плавится, а хворост, так и стрелы Божий направлены на души, в которых собрано много вещества, требующего истребления. Потому те, которые имеют уже в себе предварительно разожженные стрелы диавола, приемлют на себя карающие стрелы Божии».

Теперь становится понятно, в чем принципиальная разница между гневом человеческим и гневом Божьим. Наш с вами гнев не может быть праведным, так как он всегда направлен на личность, в то время как Бог стремится уничтожить только «злое вещество» в человеческой душе. Получается, что в таком понимании Господень гнев носит врачевательно-воспитательный характер. «Гнев Божий проявляется болезненным чувством в обучаемых: причиняется оно невольными неприятностями, которыми Бог часто приводит к скромности и смирению надменный ум», – пишет прп. Максим Исповедник.

Иное понимание гнева Божия относится к тем, кто будет укоренен или уже укоренен во зле окончательно. Такое зло простирается в вечность. Наш Господь – Созидатель, источник жизни, а потому Он не станет делать того, что противно Его природе. Бог не будет уничтожать, отправлять в небытие закоренелых грешников, но гнев Его станет своего рода средством «консервации» для тех, кто выбрал жизнь во зле. «Может ли кто выдержать гнев Божий? Страшно, братия, впасть в руки Бога Живого, – пишет святитель Григорий Палама, – если мы страшимся рук врагов, хотя Господь говорит: не бойтесь убивающих тело (Мф. 10:28), то кто, имеющий ум, не устрашится рук Божиих, во гневе поднимающихся против нечестивых? Ибо гнев Божий откроется против всех тех, кто в распутстве и насильничестве проводит жизнь, не зная обращения и подавляя истину неправдою (Рим. 1:18)». Об этом же свидетельствует и святитель Григорий Нисский, когда указывает на то, что гееннский огонь ждет тех, кто не приклонится к простертым рукам Христовым.

Через любовь и смирение, уподобляясь Богу, мы не только уничтожаем гнев (да и всякий грех) в собственном сердце, но и способствуем тому, чтоб и Сам Господь проявлял меньше Своего праведного гнева, так как Ему попросту не на что будет гневаться.

Возвращаясь к мыслям Арнобия Старшего, можно с уверенностью сказать, что в его рассуждениях есть рациональное зерно. Бог действительно бесстрастен, но, по слову прп. Исидора Пелусиота, творимое нами зло как бы принуждает Его «бесстрастное Естество из естественной благости переходить в противоестественный гнев, Божиему естеству не угодный, для нас же при всем том полезный». Далее прп. Исидор говорит, что в таком случае гнев правильнее скорее называть вразумлением, но, где-то все-таки перекликаясь с Арнобием, заканчивает мысль словами: «Если же некоторые и считают его гневом, то и тем возвещают Божие человеколюбие, предполагая, что Бог снисходит до страстного состояния ради людей, для которых сделался Он и человеком».

Протоиерей Владимир Долгих

О ярости и плаче

Вновь и вновь можно видеть, как люди в сети — в том числе, православные люди, исполняются ярости. На плохих людей, Вы можете не сомневаться. Иногда на развратников, иногда на злодеев посерьезнее, на убийц, и, конечно, на политиков, действия которых являются причиной великих бедствий. Это настолько естественная реакция на всех этих отвратительных типов, что кажется странным, почему Писание ее не поощряет. А оно не поощряет — в Библии много предостережений против ярости и гнева. “Перестань гневаться и оставь ярость; не ревнуй до того, чтобы делать зло, ибо делающие зло истребятся, уповающие же на Господа наследуют землю.” (Пс.36:8,9)

Какова же правильная реакция на чужой грех? Мы можем видеть ее у Пророка, который отнюдь не исходит яростью на грешников — он оплакивает их. “Если же вы не послушаете сего, то душа моя в сокровенных местах будет оплакивать гордость вашу, будет плакать горько, и глаза мои будут изливаться в слезах; потому что стадо Господне отведено будет в плен. (Иер.13:17)” Подобно этому поступает и Апостол; призывая коринфян избегать греха, он говорит: “чтобы… не оплакивать мне многих, которые согрешили прежде и не покаялись в нечистоте, блудодеянии и непотребстве, какое делали. (2Кор.12:21)”

Это реакция кажется странной и даже неприемлемой — мачо не плачут, они топают ногами, колотят кулаком по коврику для мышки и брызгают слюной на монитор. Ярость и гнев — дешевый и эффективный способ почувствовать себя сильным и, что гораздо интереснее, правым. Почему же Пророк и Апостол плачут?

Потому что они видят реальную картину мира — они видят, что подлинное несчастье, бедствие, худшее всех бедствий — это грех. Поистине глупо злиться и желать каких-то бед тому, кто и так находится в наихудшей беде.

Жизнь проходит быстро. Когда человеку двадцать, ему кажется, что ему никогда не будет сорок, но когда ему сорок, он понимает, что шестьдесят — уже не за горами. Это если дожить. А каждый день, заходя в интернет, мы видим сообщения о чьей-то смерти — автокатастрофа, онкология, сердце, преступность… И только сетевые дневники остаются памятником человеку, его слова, которые он сказал когда был жив, еще доступны.

И языческая, и (особенно) христианская мудрость побуждает помнить о смерти — что в современной культуре звучит дико. С одной стороны, смерти очень много, на всех экранах — и настоящей, в репортажах из мест катастроф и войн, и бутафорской, в кино и компьютерных играх, но вот серьезное, спокойное размышление о смерти не принято. Между тем помнить о смерти важно — это это необходимо для правильного отношения к жизни. Поступок, который я совершу сегодня по отношению к другому человеку, может оказаться последним — для него или для меня. Комментарий, который я написал в чьем-то блоге, может оказаться последним, что я смог сказать ему сказать.

Перед лицом этой реальности — мы все умрем — можно вести себя по разному, и глупее всего ее игнорировать. Можно считать, что смерть просто означает конец личного бытия, обнуление всего, даже не тьму, не мрак, вообще ничего. Эта точка зрения не слишком характерна для человечества вообще — в большинстве культур мира есть те или иные представления о посмертии — но в Европе, особенно постсоциалистической, вера в “закопают — лопух вырастет” довольно распространена.

Даже обратившись к Богу, мы все еще находимся под ее влиянием. Так бывает — человек может быть вполне искренним и убежденным атеистом, и сохранять в своем даже не мировоззрении, а скорее, практическом отношении к жизни, элементы, которые восприняты им от христианской традиции и в атеистической картине мира теряют всякую опору — например, веру в объективный нравственный закон, человеческое достоинство и предназначение. Бывает и так, что человек вполне искренне и убежденно верит в Бога — вот только в его отношении к жизни и к людям еще много атеизма.

Поэтому нам нужно тщательно продумывать — во что мы верим и что из этого следует, и как это должно отражаться на том, как мы видим мир, ближних и самих себя. И начать, наверное, стоит с того, как мы видим свой и чужой грех. Господь уже давно дал ответ тем, кто желает до суда Божия самостоятельно вырывать плевелы: “нет, — чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою. (Матф.13:29,30)”

Мы все умрем, предстанем перед судом Божиим и узнаем о себе правду — кто-то из нас войдет в бесконечную любовь, радость, мир и свободу рая; для кого-то дверь, в которую он отказывался войти всю жизнь, закроется навсегда. Не потому, что Бог его не любит — а потому, что все, что любовь может сделать по отношению к тем, кто закоснел во зле — это положить злу предел, который самими злыми будет переживаться как мука вечная.

И Господь, и Апостолы учили, что можно закоснеть во грехе и погибнуть. Это ужасно? Это гораздо ужаснее, чем Вы думаете. Человеку, который исходит яростью на грешников, стоит вздрогнуть от этой мысли — геенна реальна, и мы оба — я и грешник, на которого я так негодую, находимся на пути туда. Вернее, с тем гадом еще не очень ясно — чаще всего это образ, составленный из сообщений в интернете, мы не знаем, что это за человек да и вообще чужая душа потемки. А вот это клокочущая ярость и ненависть, которая хочет убить, но не может добраться и поэтому исходит злыми словами — это уже отчетливый звонок из ада.

А если тот, на кого я негодую, действительно человек злой и преступный — он движется навстречу участи настолько непередаваемо ужасной, что единственно правильная реакция на это — это оплакивание.

А как же тогда противостоять злу? Не сказал ли поэт, “из гранатомета — шлеп его, козла/стало быть, добро-то — посильнее зла”? Давайте подумаем, много ли зла было искоренено путем кипячения в сети? И вообще — мы верим в победу Бога над злом, в Его правый Суд? Может стоит подумать о том, как исполнить те обязанности — в отношении семьи, работы и ближайшего окружения — которые Бог возлагает именно на меня?

Мы все умрем — я, Вы, грешники, которые нас так сильно раздражают, и все мы придем на Суд. Если мы научимся жить в постоянном сознании этого, наша жизнь станет гораздо более мирной, спокойной, и даже счастливой. Да, именно счастливой — человек, который плачет, счастливее того, который злобствует.

В оформлении использована картина Ильи Репина «Плач пророка Иеремии на развалинах Иерусалима», 1870 г.