Бог ожесточил сердце фараона

Выбор фараона

Ветхозаветная история о казнях египетских — история общечеловеческая, раскрывающая разные грани отношений Бога и человека. Возьмем главного правителя Египта — фараона, который олицетворяет государственную власть.

Как ему следовало поступить, услышав повеление Бога? В одном детском пособии по Ветхому Завету сказано, что он «должен был сразу послушаться». Но «слушаться Бога» не так-то просто даже нам, христианам, мы то и дело преступаем Его заповеди и не всегда живем по духу Евангелия.

А фараон — язычник, у которого множество чтимых богов. Он и сам считался сыном верховного божества. А к нему приходят два простых человека, Моисей и Аарон, и требуют именем своего Бога отпустить всех евреев — дешевую рабочую силу, рабов, занятых на самых тяжелых и грязных работах. И он должен был сразу послушаться? Ни Господь Бог, ни Его посланники, очевидно, на это не рассчитывали.

В те времена у каждого народа были свои божества. И в представлении фараона, даже если Моисей и говорил от имени Бога, то своего, национального, локального. В Египте Богу Моисея поклонялись одни нищие бесправные рабы, и фараон полагал, что их Бог и не способен защитить верующих в Него. По этой причине правитель Египта не признал власти Господа над собой.

«Я не знаю Господа и Израиля не отпущу» (Исх. 5, 2), — отвечает фараон. С его надменных слов начинается история казней, в которой Всемогущий Бог постепенно открывается гордому правителю, чтобы спасти в первую очередь самого фараона. Бог хочет, чтобы тот как минимум поступал по совести. Ведь наслаждаться благоденствием и роскошью за счет лишений и горя бесправных — это против совести. Выполнение фараоном воли Божией в отношении еврейского народа было бы свидетельством его внутреннего изменения, отказа от зла.

Но к призыву Бога фараон остался глух. Тогда Господь, снисходя к его человеческой немощи, являет знамения и чудеса, чтобы понятным для язычников образом обнаружить Свое могущество. Змея, в которую по повелению Бога обращается жезл Аарона, поглощает всех змей, которых насылают египетские жрецы (см. Исх. 7, 12). Но, несмотря на этот очевидный знак, «сердце фараоново ожесточилось», и Божиих посланников — Моисея и Аарона «он не послушал» (Исх. 7, 13).

Так обнаруживается упрямство фараона, желание настоять на своем, доказать свою правоту. И это его поведение уже нельзя извинить тем, что он язычник и был так воспитан. Апостол Павел говорит, что «язычники, не имеющие закона, по природе законное делают» (Рим. 2, 14). Если человек живет в соответствии с законом совести, который заложен в его природу Творцом, то он слышит голос Бога и служит Правде.

Христианская проповедь была бы бесплодной, если бы языческое воспитание делало людей невосприимчивыми к Истине. По заповеди Христа апостолы шли ко всем народам (см. Мф. 28, 19). И в зависимости от своего внутреннего выбора одни язычники откликались и просвещались светом Христовой Истины и даже становились святыми, а другие упорствовали и коснели в своем невежестве. Подобно последним, и фараон не захотел что-либо менять, прислушаться к голосу совести, и она умолкла — его сердце ожесточилось.

Святые отцы предупреждают, что слова Писания, особенно Ветхого Завета, нельзя понимать буквально. Сказанное Богом: «Я ожесточу сердце фараона» (Исх. 7, 3), не значит, что фараон был добрым, а Бог сделал его жестоким, чтобы явить на нем Свою силу. Блаженный Феофилакт Болгарский поясняет: эти слова указывают на то, что Господь не препятствовал фараону действовать по его сердечному намерению. Фараон сам ожесточил свое сердце, а Господь попустил ему оставаться в ожесточенном состоянии.

Пока фараон упорствовал в своем неверном выборе, Господь продолжал предоставлять ему все новые шансы взглянуть на мир другими глазами: принять Истину и исправить свою жизнь. В ходе различных казней — бедствий, постигавших Египет, фараон не откликался на голос Бога, Который призывал его к Себе различными способами, способными смягчить ожесточенное сердце правителя.

И лишь когда совершилась десятая казнь — погибли все египетские первенцы, камень сердечного ожесточения наконец дал трещину. Самоуверенный правитель, не желавший слушать никаких увещеваний и вразумлений, превратился в убитого горем отца, рыдающего о потере наследника. Только в этом состоянии он призывает Моисея, отпускает еврейский народ из Египта и просит благословить его (см. Исх. 12, 31—32). Но перемены в душе фараона оказались недолговечными: своя воля в итоге пересилила. Так бывает – человек вопреки всем внутренним доводам сердца и разума, вопреки всем внешним обстоятельствам жизни и советам окружающих поступает так, как сам считает нужным, и в результате погибает.

Гибелью фараона заканчивается для Египта история десяти казней. У истории этого невероятно упорного сопротивления Богу нет хеппи-энда. Ведь свобода воли — неотъемлемое качество человека, которое может привести его к вечному спасению, а может ввергнуть в вечную смерть. Господь, как пишет святитель Феофан Затворник, настолько уважает человеческую свободу, что не смеет прикоснуться к ней. Он посылает разные ситуации и обстоятельства, которые могут направить человека к спасению. Но решение всегда остается за человеком.

И кто-то камень положил в его протянутую руку.

М.Ю.Лермонтов, Нищий

Ожесточённость как качество личности – неспособность из-за очерствелого сердца проявлять сочувствие, сострадание; склонность проявлять непреклонность, сильное упорство и возбуждение.

У Александра Дюма есть сказка «Человек, который не мог плакать», в которой рассказывается о богатом графе, имевшим всё, что душа пожелает: обилие яств и лучших вина, женщин, охотничьих собак и несметное количество слуг, но это не радовало графа. А дело было в том, что «этому пресыщенному богатствами человеку недоставало одного: слез. Да-да! Слез! Ибо он совсем не мог плакать! Ни радость, ни страдание не могли вызвать у графа Балдрика даже крошечной слезинки. Умер отец, но он не заплакал. Умерла мать, и он не зарыдал. Скончались двое его братьев, а он не смог проронить над их могилами ни одной слезы. Не смог он заплакать и от радости, когда через десять лет после свадьбы жена, наконец, родила ему дочь. Однажды, когда Лие — так звали графскую дочь — уже исполнилось четырнадцать лет, она вошла в кабинет отца и увидела, что тот сидит в темном углу и горестно вздыхает. — Что с вами, батюшка? — спросила она. — У вас такой печальный вид… — Мне, в самом деле, страшно тяжело, доченька. Умер мой последний брат, дядя Карл. Лия очень любила дядю Карла, приносившего на каждый Новый год какой-нибудь приятный подарок. И потому, узнав от отца печальную весть, она залилась горючими слезами. — Бедный дядя Карл! — проговорила Лия сквозь слезы. — Счастливая… Она может плакать! — прошептал граф, с завистью глядя на дочь. — У вас такое горе, а вы не плачете… Почему, батюшка? — спросила Лия. — Увы! — отвечал тот. — Слезы — это небесный дар. Блажен, кто может плакать, ибо свое страдание он выплакивает вместе со слезами. Моя же участь печальна. — Но почему? — Потому, доченька, что Господь отказал мне в том, что дал последней твари: слезы. — Господь отказал в них вам, он же и даст!.. Я стану так усердно молиться, что он вернет вам слезы! Но граф лишь покачал головой. — Судьба моя решена. — проговорил он. — Я должен погибнуть оттого, что не могу плакать. В тот миг, когда мое сердце переполнится слезами, а глаза будут готовы их пролить — я умру».

Когда человек ожесточён на жизнь, не любит людей, он не способен плакать, потому что злые люди не плачут, а злятся. Ожесточение проходит определённые стадии. В начальных стадиях человек ожесточён, но когда его переполняют чувства, он искренне мечтает измениться, но любой ничтожный повод возвращает его под панцирь недоверчивости и разочарованности в людях. На конечных стадиях ожесточения человек ведёт себя, как робот, не проявляет даже намёков на слабость и утрачивает способность плакать. Слёзы пересохли, эмоции подавлены, сердце затвердело, как камень. Ожесточённое сердце – холодное, нечувствительное, огрубелое, бесчувственное и непокорное, ставшее таким из-за злой реакции, как правило, невежественного человека на преподнесенные ему жизнью уроки. Зло порождает зло. Ожесточённый человек, видевший много зла, сам становится злым, невосприимчивым к добру и не приемлющим истины. Неоднократно обманутый, он, сделав неверные выводы и не пройдя жизненные уроки, сам становится обманщиком, «Фомой Неверующим».

Ожесточённость как качество личности проявляется в человеке не только как следствие его реакции на бедствия жизни, в большей степени оно становится следствием поражения сознания вирусом эгоизма. Когда ложное эго полностью пропитывает ум, чувства и разум человека, то есть становится единовластным хозяином мыслей, слов, чувств, действий и поступков, создаются идеальные условия для прорастания ожесточённости. Эго по своей природе недоброжелательно, подозрительно, оно заставляет человека забыть о сочувствии и сострадании к людям.

Парализованные эгоизмом чувства, равнодушны к любым явлениям действительности. Человеку хочется одного – чтобы его никто не трогал и оставил в покое. С разрастанием опухоли эгоизма в человеке воцаряется гордыня, высокомерие, надменность и спесивость. Букет таких порочных качеств личности превращает человека в приверженца ожесточённости. Он не воспринимает духовные проявления жизни, утрачивает способность слушать и слышать людей, не помнит добра. Например, если его невзначай обидели, он помнит только обиду, забывая всё хорошее и доброе, что было с этим человеком.

Ожесточённый человек становится инвалидом чувств и эмоций. Сердце его огрубевает и утрачивает свойство принимать добро, излитое судьбой. Что происходит с камнем и губкой, если на них вылить воду? Губка мгновенно пропитывается водою, а камень остается сухим внутри и лишь на недолгое время мокрым снаружи. Пройдёт несколько минут, и он опять сухой. Та же картина и с сердцем человека. Мягкое сердце восприимчиво к добру и любви, а ожесточённое сердце, подобно камню, – сухое сердце, внутри него всё неизменно, никакого движения.

Иными словами, ожесточённость как качество личности становится следствием разрастания эгоизма и неправильного понимания сути происходящих в жизни человека событий. Испытания судьбы не закаляют, а ожесточают слабого либо неразумного человека. Во время испытаний, то есть уроков жизни, у нерадивого ученика возникает ропот на «плохую училку» – жизнь. Его оставляют на второй год и заставляют опять проходить тот же урок, только при других декорациях и с другими персонажами жизни. И так до бесконечности, пока урок не будет усвоен, пока не будет успешно сдан экзамен на человеческую зрелость. К примеру, женщину бросил любимый мужчина. Если она смирится, примет эту жизненную ситуацию, будет вспоминать с благодарностью всё, что у них было хорошего и светлого, значит, экзамен сдан на «отлично». Если она впадёт в депрессию, будет бесконечно долго переживать утрату, затаит зло и обиду, значит, ожесточит сердце и останется «на второй год», чтобы вновь испытать угнетённое состояние «брошенки». Ожесточённость также может стать следствием безверия, удаления от истины и накопленных не благочестивых поступков. Грех рождает новый грех. Эх, раз, ещё раз, ещё много, много раз. Существует множество женщин верных мужу, но бесперспективно найти, изменившую лишь раз. А в результате неверности ожесточается сердце к мужу и семье в целом. Они уже становятся не самыми главными в жизни. Любовники иногда становятся дороже, и матери бросают своих детей, как будто у них вместо сердца камень.

Ожесточённость – это «китайская стена», воздвигнутая вокруг сердца, чтобы не быть уязвимым для внешнего мира. Человек возводит бесчисленные редуты, ставит «духовные ежи», чтобы предохранить себя от людских обид, коварства, вероломства и подлости.

Ожесточённый человек не умеет прощать, быть терпимым и человечным к людям, проявлять нежность, гуманность и сострадательность. Обычно при выражении «ожесточённый человек» появляется ряд ассоциаций: холодность, эгоистичность, жадность, черствость, каменное сердце. Это не всегда так, ожесточённые люди могут быть внешне приятными и бескорыстными. Главное, что их проявляет – нежелание позволить другим делать что-то для них, они не позволяют другим приблизиться к их сердцам.

Ожесточённое сердце обычно скрывается от любви, не может или не желает её принять. Многим покажется странным, но такие люди боятся хороших вещей, ибо доброта, любовь, нежность делают их уязвимыми. Зачастую ожесточённые люди срываются на тех, кто протягивает им руку помощи и поддержки, проявляет благожелательность. Так, ожесточённые мужчины боятся женской нежности, а ожесточённые женщины – своей привязанности и открытости.

Виктор Франкл – автор всемирно известной книги «Сказать жизни «ДА». Психолог в концлагере», провёл четыре года в застенках нацистских концлагерей, в условиях нечеловеческого существования с мизерной вероятностью остаться в живых. Мало кому из учёных выпала тяжкая доля подвергнуть свои убеждения такой жестокой проверке. Погибла вся его семья, но он не ожесточился и не позволил себе сломаться. Человек большого сердца, он осознал, что та чудовищная жизнь снаружи к моему внутреннему состоянию сознания, к состоянию моего сердца не имеет никакого отношения. Я могу оставаться внутри себя отзывчивым, нравственным человеком с добрым сердцем. Фашисты с их газовыми печами и душегубками не в силах ожесточить моё сердце. Как бы меня не били, у меня остаётся свобода и право выбора, как реагировать на обстоятельства жизни. Если есть ради чего жить, можно преодолеть любое как. Закономерно – что этот Человек с Большой Буквы сохранил своё сердце, своё «упрямство духа», как он называл способность человека не поддаваться, не ломаться под ударами судьбы, и не стал очередной добычей ожесточённости.

Ожесточение. Отчего черствеют сердца

Ткаченко Александр

  • Ледниковый период
  • Казни египетские
  • Грязь и солнце
  • Бог и совесть
  • Воск и глина

Отчего сердце человеческое ожесточается? Ответ кажется простым и очевидным: от перенесенных страданий и тягот, от нужды, от непосильного горя… А если еще точнее — от людской злобы и бесчувствия, на которые человек просто вынужден был научиться отвечать тем же. Вроде бы все тут логично и правильно. Но — лишь на первый взгляд.

При более серьезном рассуждении эта простая схема не выдерживает никакой критики. Уже хотя бы потому что огромное множество людей сумели не ожесточиться и сохранить способность к любви и милосердию в самых чудовищных условиях — на войне, в концлагерях, в палатах для неизлечимо больных. И напротив — вполне благополучные, ни в чем не нуждающиеся и ничем не стесненные люди могут вести себя так, будто у них вместо сердца — камень. А самое главное, если принять мысль о том, что ожесточение человека — результат воздействия на него извне, то с неизбежностью нужно будет признать, что человек несвободен в своем выборе между милосердием и черствостью, что выбор этот целиком зависит от обстоятельств его жизни, а добрым и отзывчивым способен быть только тот, кому судьба всю дорогу выдавала одни лишь медовые пряники. Однако практика убедительно доказывает, что в реальной жизни все обстоит ровно наоборот: как раз люди хлебнувшие в жизни лиха куда чаще бывают способны к состраданию и участию в чужой беде. И потом все мы хорошо знаем, что именно в преодолении трагических обстоятельств выявляют себя самые лучшие, самые благородные и возвышенные человеческие качества. Самоотверженность, героизм, жертвенность в принципе невозможны там, где все хорошо и где нет человеческого горя и страданий.

Таким образом, очевидно, что тяготы жизни — лишь одно из возможных условий ожесточения сердца человека, но никак не его причина. Это только собака, как известно из детской песенки, бывает кусачей от жизни собачьей. Ну так на то она и собака, у нее нет этических критериев и свободы нравственного выбора. Человека определять по этой же линейке можно лишь в том случае, если хочешь его унизить и приравнять к животному.

Ледниковый период

Но откуда же тогда берется столько ожесточения в людях? За примерами далеко ходить нет нужды:

И ведь большей частью никаких особо страшных бед при этом в нашей жизни не происходит. Повод к началу такого «ледникового периода в сердце» может быть настолько ничтожным, что мы даже не всегда способны его отследить. Просто в определенный момент вдруг констатируешь, что живешь словно бы в какой-то капсуле, отделяющей тебя от всего остального мира, и любая попытка пробиться к тебе извне не вызывает в твоем сердце ничего, кроме раздражения и неприязни. Собственно, само слово «ожесточить» буквально и означает — сделать жестким, твердым, неспособным воспринимать какое-либо воздействие извне. Не случайно ведь противоположное жестокосердию качество человека принято обозначать в тех же категориях, но с обратным знаком — «мягкосердечный». То есть способный к перемене своего сердца, сохранивший эмоциональную пластичность.

Как же происходит в человеке потеря такой драгоценной способности?

В христианстве, безусловно, есть ответ на этот важный для каждого человека вопрос. Но для того чтобы правильно его понять, необходимо сделать небольшой экскурс в текст Священного Писания.

Казни египетские

Есть в Библии место, которое можно рассматривать как некий универсальный ключ к пониманию человеческого жестокосердия во всех его многообразных проявлениях. Это история с фараоном, к которому Бог отправляет пророка Моисея вызволять еврейский народ из рабства, и говорит ему при этом странные слова: …когда пойдешь и возвратишься в Египет, смотри, все чудеса, которые Я поручил тебе, сделай пред лицем фараона, а Я ожесточу сердце его, и он не отпустит народа (Исх 4:21). Далее на Египет обрушивается целая череда бедствий, известных под названием «казни египетские». В результате испуганный фараон сначала все-таки отпускает евреев домой, заплатив им за годы рабства очень богатую компенсацию. Но потом меняет свое решение, отправляется за ними в погоню, и в результате — гибнет в море со всем своим войском.

В приведенных выше словах Бога можно увидеть вопиющую несправедливость. Еще бы: Сам ведь ожесточил фараону сердце, а потом стал его же наказывать, и, в конце концов, погубил? Не удивительно, что именно это место Библии оказалось оселком, на котором оттачивали свое остроумие сначала советские, а за ними — и сегодняшние пропагандисты атеизма. Однако поспешные выводы во все времена были свидетельством не очень глубокого ума. И раз уж речь идет о реплике из Библии, наверное, есть прямой резон ознакомиться с толкованием, которое дает на нее Церковь.

Грязь и солнце

Слова «ожесточу сердце», казалось бы, говорят о каком-то насильственном действии со стороны Бога, которое лишает фараона свободного волеизъявления. Но сама логика библейского повествования прямо говорит об обратном. На это обращает внимание преподобный Ефрем Сирин: «Если Бог ожесточает сердце, то в сердце, которое ожесточает Бог, не могут происходить перемены. Если же фараон, терпя наказание, говорит: «Отпущу», а по миновании казни удерживает и не отпускает евреев, то значит, что ожесточение сердца его было не от Бога, но от внутреннего расположения, по которому во время наказания готов он соблюдать заповедь, а как скоро получает облегчение — попирает законы…». Собственно, так оно все и происходило: далее в Библии прямо говорится …И увидел фараон, что сделалось облегчение, и ожесточил сердце свое и не послушал их, как и говорил Господь (Исх 8:15).

Фараон сам ожесточил свое сердце, и никто его к этому не принуждал, а уж тем более этого не делал Бог. Но тем не менее очевидно, что Бог как-то участвовал в этом, иначе не было бы смысла в словах Я ожесточу. Вот только характер этого участия был совершенно иным, нежели может показаться при поверхностном прочтении библейского текста.

Святитель Феофилакт Болгарский пишет о причинах ожесточения сердца фараона так: «Что же значит — Бог ожесточает? Казалось бы, это нелепо. Но о Боге говорится, что Он сделал жестоким грязное сердце фараона, подобно тому как солнце делает жесткой грязь. Каким же образом? Долготерпением, ибо Он делал его жестоким, являя к нему долготерпение. Здесь случилось подобное тому, что бывает, когда кто имея у себя порочного слугу, обращается с ним человеколюбиво. Чем человеколюбивее обращается с ним, тем худшим делает его, не потому, будто сам научает его пороку, но потому, что слуга пользуется долготерпением его к увеличению своей порочности, потому что пренебрегает этим долготерпением».

То же самое говорит и святитель Феофан Затворник, распространяя этот принцип с библейской ситуации на все случаи человеческого ожесточения вообще: «Слово ожесточает не так следует понимать, что Бог силою Своею производил ожесточение в сердце непокорных, подобно фараону, а так, что непокорные нравом, под действием милостей Божиих, сами, по своему злонравию, не умягчаются, а более и более ожесточаются в своем упорстве и непокоривости».

Бог и совесть

Итак, слова об ожесточении Богом сердца фараона — не более чем фигура речи. Подобным образом в известной лирической песенке говорится: «Ах, эта девушка меня с ума свела, Разбила сердце мне, покой взяла». Хотя очевидно, что с ума тут сводит себя сам пылкий поклонник, а упомянутая девушка может быть вообще не в курсе его когнитивных и эмоциональных проблем.

Фараон сам ожесточил свое сердце. И в этом факте можно увидеть тот самый, упомянутый выше ключ к пониманию причин людского жестокосердия. Оказывается, твердым, словно засохшая на солнцепеке грязь, наше сердце становится в ситуации, когда нам открывается Бог. И совсем необязательно это должно происходить через великие и страшные чудеса, подобные тем, через которые Бог являл Себя фараону. В нашей повседневной жизни все обстоит куда проще, но тем самым и куда трагичнее для нас — мы ожесточаемся, когда нам открывается истина. Ведь, если определять совсем просто, истина — то, что есть на самом деле, в противоположность обману или заблуждению. И когда человек вдруг начинает видеть себя именно так — без иллюзий и самообмана, — это может оказаться для него очень тяжелым испытанием, даже без каких-либо знамений или чудес свыше. Ведь так непросто бывает осознать, что ты, мягко говоря, неправ в своих мыслях, словах или поступках, даже когда эта неправота для тебя самого очевидна.

И тогда возможны два варианта реакции на открывшуюся картину своей жизни. Первый — это покаяние, признание своей ошибки, желание исправиться. Второй — глухая защита от увиденного, жесткий блок, отторжение. Но… отторжение чего? Того, что есть на самом деле, то есть — истины! Так человек закупоривает себя в некий духовный панцирь, отделяющий его от реального мира, так ожесточается человеческое сердце.

Однако каким же образом во всем этом участвует Бог, и почему это болезненное осознание своей неправоты следует считать встречей с Ним? Дело в том, что у каждого человека есть удивительное свойство, позволяющее нам безошибочно определять нравственное содержание наших действий. Это — совесть, которую преподобный авва Дорофей прямо называет божественным светом в нашей душе: «Когда Бог сотворил человека, то Он всеял в него нечто Божественное, как бы некоторый помысл, имеющий в себе, подобно искре, и свет и теплоту; помысл, который просвещает ум и показывает ему, что доброе, и что злое: сие называется совестью, а она есть естественный закон». Поэтому действие нашей совести с достаточным основанием можно считать действием Бога: ведь не случайно каждый из нас на опыте знает, как совесть может вступать в конфликт с нашими планами, оценками, решениями. Очевидно, что в природе человека она как бы «не совсем наша», и по отношению к личности человека парадоксальным образом является неким ее оппонентом. Эта искра божественного, присущая нашей душе, и высвечивает перед нами ту неправду, которую мы совершаем или даже еще только собираемся совершить. Кроме того, в христианстве дистанция между этикой в отношениях с Богом и этикой межчеловеческих отношений практически сведена к нулю словами Христа: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне (Мф 25:40). И когда мы не желаем признать очевидной своей неправоты перед любым человеком, это означает не что иное, как ожесточение нашего сердца перед Самим Христом.

Воск и глина

Ну и, наконец, еще один аргумент. В Евангелии Господь прямо отождествляет истину — с Собой: Я есмь путь и истина и жизнь (Ин. 14:6). Здесь слово «истина» означает уже не просто некую данность, имеющую место в действительности, а нечто неизмеримо более высокое и важное. Истина в богословском понимании — это творческий замысел Божий о мире и о человеке, то, какими мы должны быть, согласно Божьему замыслу.

Через душевную боль наша совесть ежедневно показывает нам, где мы уклонились от этой Истины, где мы уклонились от Христа. И не так уж важно, в каких обстоятельствах это произойдет: обидим ли мы жену или сами обидимся, накричим на детей или просто с раздражением толкнем случайного прохожего в уличной давке.

Ведь под солнечными лучами различные вещества ведут себя очень по-разному: воск — размягчается, обретает способность принять новую форму, измениться. Глина же, наоборот, твердеет, сохнет, становится жесткой и нечувствительной к пальцам гончара или скульптора. Так и сердце человека — при встрече с Богом может либо размягчиться, подобно воску, либо — окаменеть, словно глина. А вот чему его уподобить — глине или воску, — это решает лишь сам человек, в этом и заключается божественный дар свободы, полученный людьми еще при сотворении. Внешние обстоятельства нашей жизни могут быть самыми разнообразными — благоприятными, или кошмарными; ровными, словно шоссейная дорога, или ухабистыми, как разбитый проселок. Но ожесточить или смягчить на этих путях свое сердце человек может только по собственной воле — когда Бог откроет ему Себя в каком-нибудь совсем неприметном для стороннего наблюдателя случае. Так вполне благополучный и счастливый богач из евангельской притчи каждый день отказывал в милости Христу, хотя перед ним был всего лишь покрытый коростой нищий бомж Лазарь. Так благоразумный разбойник, за свои преступления приговоренный к мучительной смерти, уже на кресте нашел в себе душевные силы пожалеть распятого рядом с ним Господа.