Богадельня, что это такое?

БОГАДЕЛЬНЯ

Московское царство, Российская империя, Российский исторический словник, Термины

БОГАДЕЛЬНЯ, в дореволюционной России поддерживаемое государством благотворительное заведение, имеющее целью «давать постоянный приют и содержание лицам, которые по нетрудоспособности или по другим причинам не в состоянии добывать себе средств к жизни». Название «богадельня» происходит от слов «Бога деля», т. е. «Бога ради». В России о богадельнях упоминается уже в церковном уставе Владимира Святого. Призревались в них больные, убогие, нищие. Такие богадельни-больницы, по-видимому, устраивались при каждой приходской церкви, при каждом монастыре. Довольно рано встречаем мы упоминания о злоупотреблениях призрением людей, искавших в богадельне легкой жизни. Так, на Соборе 1561 говорилось, что «милосердие христианское устроило во многих местах богадельни для недужных и старых», а злоупотребление ввело туда молодых и здоровых тунеядцев, поэтому «надлежит изгнать последних и на место их ввести первых, поручив смотрение за богадельнями священникам, людям градским и целовальникам, а к недужным приставить здравых строев и баб стряпчих». Вообще нужно заметить, что до царя Федора Алексеевича заботы государства о богадельнях были крайне незначительны: оно полагалось на нищелюбие и деятельность духовенства. Все расходы падали на церковь, а то, что давали царь и вел. князь, играло роль милостыни, на которую были так щедры московские государи. Московские богадельни получали часть своих расходов из Приказа Большого дворца, при Михаиле Федоровиче богадельни ведались Патриаршим приказом (см.: Приказы). При Алексее Михайловиче «богаделенные люди» считались как бы приписанными к разным церквам и монастырям и даже составляли особенные разряды чудовских, архангельских богаделенных людей. В 1670-х в Москве было 7—8 богаделен-больниц; в них призревалось 412 чел., что обходилось ежегодно в 1780 руб., 412 четвертей ржи и 200 пудов соли.

Здание богадельни И. А. Тугаринова в Дмитрове, начало XIX века

В указе 1682, изданном Федором Алексеевичем, впервые высказывается, что общественное призрение и устройство богаделен должны быть делом государства. «По примеру Еуропских стран» предписывалось построить «две шпитальни или богадельни, а на их пропитание дать им вотчины, которые были за Архангельским Владыкой и за Знаменским монастырем». Проектируемая организация была такова: богадельни находились под наблюдением «доброго дворянина» и подьячего, при них состояли «дохтура», аптекари, повара. На улицах нищие забирались стрельцами и приводились в Аптекарский приказ, и когда там убеждались в их недужности, то помещали в богадельню.

При Петре I наряду с репрессиями против нищих государство обращало внимание и на устройство богаделен. Главному магистрату предписывалось устраивать госпитали ради призрения сирых, убогих и изыскивать для этого средства. В 1724 и городовым магистратам было приказано, чтобы «обеднелые, престарелые в богадельне были пристроены». Предполагалось всю Россию покрыть сетью богаделен, но это осталось в области прожектов. Учреждение о губерниях 1775 возложило заботы об устройстве богаделен на «приказы общественного призрения», деятельность которых дала незначительные результаты. Органы земского, как и городского, самоуправления получили от приказов весьма скудное наследство — на всю Россию до 1863 было 107 богаделен. Заслуги земства особенно рельефно выступают, если сравнить число призреваемых в губерниях земских и неземских, в которых с незначительными изменениями продолжали действовать дореформенные «приказы». В каждой из 28 земских губерний в 1891 призревалось в среднем 38 291 чел., а в неземских — 4034 чел.

В общем составе призреваемых женщины составляли 76%. По сословиям наибольший процент давали отставные военные (40%) и мещанство (35%). Средняя стоимость содержания каждого призреваемого равнялась приблизительно 40 руб.; в столицах цифра эта возрастала до 95 руб.

Законодательство русское н. XX в. о богадельнях состояло гл. обр. в Уставе об общественном призрении, где устанавливалось, что в богадельне должны помещаться бродяги, которые, по свидетельству местного начальства, найдены неспособными к следованию в Сибирь, исключаемые из духовного ведомства за пороки, дряхлые лица, высылаемые из столиц под надзор полиции; фактически постановления эти нигде не применялись. В приложении к ст. 290 Устава об общественном призрении содержалась чрезвычайно подробная регламентация не только условий приема в богадельни, управления ими, но и их внутреннего распорядка.

Место, где обнимают стариков

Что делать, если родственники при всем желании не могут справиться с уходом за стариком? Почему мало умыть, накормить и вовремя поменять памперс? И почему некоторые старики отказываются, чтобы их обнимали? Об особенностях жизни с пожилым родственником мы беседуем со старшей сестрой Свято-Спиридоньевской богадельни службы «Милосердие» Ольгой Иорданской.

Свято-Спиридоньевская богадельня

– Ольга, в наше время появляется много как государственных, так и частных мини-отелей, пансионатов, социальных домов для пожилых людей. И периодически возникают дискуссии: где все-таки лучше и комфортнее жить пожилому человеку – со сверстниками и под присмотром профессионалов или дома, в семье, со своими детьми, которые, может быть, и не в состоянии обеспечить профессиональный уровень ухода, зато – родные. Где правда?

– Ситуаций множество, и очень разных. И я не осуждаю людей, которые отдают своих близких в богадельню, пансионат или дом престарелых.

Моя бабушка сломала шейку бедра. После того, как это случилось, она переехала к нам, и сначала мы ухаживали за ней сами. Слава Богу, моя мама к тому времени уже была на пенсии, она оставалась с ней днем, а вечером я приходила с работы, и мы выполняли уже какие-то более сложные манипуляции. Два года мы справлялись.

Но со временем бабушке становилось хуже, она стала тяжелой лежачей больной, которую не просто приходилось регулярно переворачивать, но трудно было даже накормить.

Мама справляться перестала. Я же днем была на работе и могла помочь ей только вечером. Мы не спали по ночам, так как каждые два часа бабулю надо было переворачивать. Но ее надо было переворачивать, кормить и выполнять прочие манипуляции и днем, когда мама оставалась одна. Мы взяли сиделку, которая приходила к нам три дня в неделю, и в эти дни я оставалась на работе по 14 часов. Мы тянули до последнего. Надо было либо мне уходить с работы и ухаживать самой, либо поместить бабулю в богадельню.

Мы привезли ее в тяжелейшем состоянии. С пневмонией. Там ее выходили, и она прожила еще два месяца.

Свято-Спиридоньевская богадельня. Фото: Марина Полянская

– Но старики, наверное, могут обидеться, что родные их «сдают» в богадельню, в пансионат, в дом престарелых?

– Да, могут обидеться. За время моей работы в богадельне у меня было несколько таких случаев. Но я хотела бы сразу предупредить, что говорю именно о нашей богадельне. У нас – особая атмосфера, и к этому я еще вернусь. Ни в какое другое учреждение я бы свою бабулю не отдала.

Но и она, когда ей стало лучше, очень обиделась, что «ее бросили», хотя и я, и мама были рядом. Правда, наши сестры окружили ее такой любовью, что со временем она все поняла и обижаться перестала.

Но некоторым со своей обидой справиться не получается. И тогда это может иметь самые печальные последствия. Была у нас Серафима Александровна. Случилось так, что она ослепла. Она жила со своим сыном, и сын поместил ее к нам в богадельню. Она очень подружилась с одной нашей насельницей – Раисой Ивановной. Раиса Ивановна рассказывала ей обо всем, что происходило вокруг, и бабушка Серафима даже говорила, что Раиса – это ее глаза. И всем бы она была довольна, но она так и не смогла смириться с тем, что сын отдал ее в богадельню. Сам он приезжал раз в месяц, привозил деньги, но постоянно маму не навещал. Она никак не могла понять, как он мог так поступить, и из-за этого очень тосковала. И в конце концов она умерла – от этой тоски. Это была основная причина.

Еще один случай. У нас жила бабуленька, многодетная мать. Внуков к тому времени, как она к нам попала, у нее было уже с десяток. Она была не такая адекватная, как Серафима Александровна, но тоже очень тосковала. Дело кончилось тем, что я попросила ее родственников ее забрать, так как она впала в страшную тоску и начала от нее буквально умирать. Эта ситуация разрешилась, слава Богу, благополучно. Бабушку отвезли назад в ее деревню, и, поскольку родственников было много, они стали по очереди у нее жить. И результаты оказались очень хорошими – мне рассказывали, что она даже поднялась и начала ходить.

А сейчас у нас есть одна насельница, которая тоже долго не могла принять эту ситуацию. Но со временем обида на родственников и тоска у нее ушли. Она сроднилась с нашими сестрами, у нас очень насыщенная жизнь, храм. И главное – родные ее не оставляют, они постоянно приезжают к ней, навещают. Так что сейчас никакой обиды на родственников у нее нет.

Свято-Спиридоньевская богадельня. Фото: Марина Полянская

– А бывает такое, что после того, как человек оказывается в богадельне, его отношения с родственниками улучшаются?

– Вы знаете, бывает. Как-то раз мы приехали смотреть одну бабулю и решили забрать ее к себе просто потому, что дома была очень тяжелая атмосфера. Ее дочка была в таких расстроенных чувствах, что она терроризировала и свою маму, и срывалась на детях. У человека было полное нервное расстройство. Поэтому, видя, что сама дочка не в состоянии адекватно ухаживать за своей матерью, хотя и уход-то был не такой сложный, мы приняли решение бабулю забрать.

Иногда больные могут быть достаточно капризны со своими близкими, а с посторонним человеком, с сестрой будут вести себя иначе. Например, у человека перелом шейки бедра. Его родные или даже давно ухаживающая за ним сестра не могут его повернуть, подвинуть – при малейшей попытке это сделать он начинает кричать от боли. Но вот приходит врач. И вдруг изумленные родственники видят, что, оказывается, ничего не болит и что можно, оказывается, и поворачиваться набок, и садиться. Просто когда-то было больно, и сознание зафиксировало, что в таких ситуациях надо жаловаться, капризничать. Но приходит другой человек, и начинается другая жизнь, более правильная и упорядоченная.

Вообще отношения сестер и пациентов вне дома становятся более конструктивными. У людей иногда срабатывает такой шаблон, что если человек пришел к нему домой, то должен выполнять его пожелания. И в таких условиях сформировать правильные отношения не всегда возможно.

Свято-Спиридоньевская богадельня. Фото: Марина Полянская

– А что такое «правильные отношения»?

– Отношения, в которых присутствует некая субординация. Человек, нуждающийся в уходе, должен соблюдать режим. Хочет он или не хочет, но утром он должен умыться; если может, переодеться в дневную одежду; позавтракать. И сделать это не через три часа, когда у него возникнет настроение, а сейчас, когда к нему пришла сестра, которая ему в этом поможет.

День даже лежачего больного должен быть по возможности наполнен. У нас пожилые живут довольно насыщенной жизнью

Человек утром встает, умывается, завтракает, выполняет какие-то действия. День должен быть по возможности наполнен делами. У нас пожилые люди живут довольно насыщенной жизнью. И это важно. И здесь я хотела бы вернуться к тому, о чем уже упоминала. Наша богадельня отличается от других учреждений, в которых ухаживают за немощными.

Наши сестры всегда отличались от сиделок, от медицинских сестер. У нас девочки вкладывают в наших насельников всю душу.

В основном сейчас в отделения паллиативной помощи, в другие организации, в те же дома престарелых ухаживать за больными приходят люди, не подготовленные к такой работе. Это простые женщины, которым никто не передал навыки внимательного тщательного ухода за больными. Они могут быть очень хорошими людьми, но…

Приходишь в такое отделение – светло, чисто, не пахнет. И в кроватках лежат – белые куклята. Все чистые, все накормленные. Но никого не сажают – это не входит в обязанности ухаживающих. Хотя, может быть, этот старый человек и сам бы поел, если бы его посадили.

Наши сестры знают, что важно и физическое состояние, и психическое, и духовное. И они буквально «тетешкают» таких больных, выхаживают их, возят к Причастию. Конечно, люди разные, кому-то сначала может и не понравиться, что его целуют, обнимают. Но и такие со временем оттаивают.

Человеку важно, чтобы с ним поговорили, приласкали его, почитали, просто посидели рядом

У нас была в богадельне Мария Егоровна. Она всю жизнь работала «в людях», замужем не была, оставалась одинокой и приехала к нам таким «ежиком». Когда ее первый раз потянулись приобнять, она так возмутилась. А потом привыкла и была очень счастлива, когда ее начинали обнимать, целовать. Но на это понадобилось время. Человеку важно, чтобы с ним поговорили, приласкали его, почитали, просто посидели с ним.

И это особенность нашей богадельни. Нам рассказывали, что такое уход. У нас и коллектив особенный, наши сестры учатся этой любви друг у друга, мы стараемся это у себя сохранять. Когда к нам приходят новые сестры, их ставят к сестрам, которые уже имеют опыт работы, и их обучают столько, сколько нужно, чтобы они могли начать работать самостоятельно.

Ольга Иорданская

– Вы наверняка бывали в домах престарелых, в пансионатах. Что же, везде такое формальное безучастное отношение?

– Все очень по-разному. Я не так давно побывала в одном частном пансионате в Подмосковье – и он произвел на меня очень приятное впечатление. Своими больными там явно занимаются, ведь все видно по обстановке. Если вокруг все безжизненное, «замороженное» и сами бабуленьки все лежат аккуратно – значит, ничего не происходит. А там – сестры снуют, сами бабушки вполне активны, все чисто и живо.

А в другом частном пансионате я увидела чрезвычайно грустное зрелище. Представьте себе два хороших красивых дачных дома в Подмосковье. На втором этаже – помещение для лежачих. Просторная вытянутая комната. В торце – окно. Вдоль стен – кровати. Лежат люди, более десяти человек. За ними ухаживает одна сестра, работая без выходных в течение месяца или двух. Как она одна может обеспечить нормальный уход за 10 лежачими больными?! У нее попросту нет сил и возможности делать все, что нужно. То есть люди просто лежат и ждут смерти. Стоит этот «уход» 30 тысяч рублей в месяц.

Но вообще, как бы хорошо ни был организован уход в подобных учреждениях, я совершенно убеждена, что все-таки лучший вариант – когда человек остается дома. Понятно, что если складывается ситуация, когда за вашим близким некому присмотреть и нет возможности нанять сиделку, тогда можно думать о доме престарелых или частном пансионате. Но надо обязательно заранее узнать о качестве ухода и вообще об обстановке в учреждении.

Как старики попадают в богадельню

1 октября отмечается Международный день пожилого человека. О том, как нелегко приходится старикам, у которых нет родственников и за которыми некому ухаживать, мы беседуем с Ольгой Иорданской, старшей сестрой Свято-Спиридоньевской богадельни

1 октября отмечается Международный день пожилого человека. О том, как нелегко приходится старикам, у которых нет родственников и за которыми некому ухаживать, мы беседуем с Ольгой Иорданской, старшей сестрой Свято-Спиридоньевской богадельни.

Ольга Иорданская

Свято-Спиридоньевская богадельня является одним из проектов Православной службы помощи «Милосердие». Здесь находят приют и убежище беспомощные старики и тяжелобольные люди, которым больше некуда податься.

– Ольга, скажите, пожалуйста, как так получается, что старый человек под конец своей жизни оказывается в богадельне?

– У каждого своя история. Есть и одинокие люди, которые всю жизнь прожили одни, и в старости, когда они уже беспомощны, за ними некому ухаживать. Но у нас живут и те, у которых есть дети, родственники. И иногда жизнь этих родных складывается таким образом, что они в силу разных обстоятельств не имеют возможности ухаживать за своими стариками. Допустим, они сами сильно заболели и нуждаются в уходе.

Этого его мама принять и понять не смогла

У нас есть бабушка, родственники которой действительно в силу объективных обстоятельств не могут за ней ухаживать дома. И сама бабушка не хочет отсюда уходить – думаю, по многим причинам. И потому, что она понимает, насколько она тяжелая, и что ее детям будет очень непросто, у которых итак очень сложная ситуация, а еще потому, что она здесь уже привыкла находиться, подружилась с соседкой и сестрами, и ощущает себя комфортно и по-домашнему. Правда, так бывает не у всех.

– Бывает так, что и не приживаются?

– Да. Бывает так, что люди все равно ощущают нехватку дома. Наша богадельня все-таки не дом, хотя мы очень постарались приблизить ее к домашним условиям. Но все равно, у многих в сознании остается, что где-то есть их бывший дом, и это действует на людей порой очень травматично.

Бывает так, что люди даже погибали оттого, что родные сдали их даже в такие хорошие условия, как у нас. Погибали от непонимания: «Почему я здесь?» «Почему сын меня сюда положил?» «Почему я не могу умереть дома?».

У нас так умерла одна бабушка. Она прожила в богадельне где-то год, и все время пробыла в тоске, хотя она и с соседкой подружилась, что тоже не всегда у нас бывает, и с сестрами. Но она все равно постоянно задавала себе вопрос: Почему она здесь? Почему не дома? Она была уже слепенькая, и ощущение и сознание того, что ее сын отказался от нее и ее сдал – это ее все время очень угнетало, пока она не умерла.

Мы с ее сыном не очень контактировали, поэтому подробностей его жизни я не знаю, почему он не имел возможности за мамой все время присматривать. В принципе, нужно было нанимать сиделку, потому что это был человек слепой, который мог ходить. Не факт, что у него на это были деньги. Поэтому его, возможно, тоже можно в какой-то степени понять. Но вот его мама этого принять и понять не смогла.

– Скажите, пожалуйста, часто ли встречаются люди с тяжелым характером?

Да, это бывает. Практически у любого человека, который попадает сюда к нам, сначала идет притирание. Он адаптируется к месту, к сестрам, и раскрывается сам иногда не сразу. Бывает и так, что сначала вроде все хорошо, а потом человек может вдруг раскрыться с какой-то тяжелой и трудной стороны. А иногда сразу видны тяжелые характеры, даже крайне тяжелые. Иногда бывает так, что на тяжелый характер накладывается стресс от переезда сюда, и человек впадает в тяжелое психическое состояние, настоящий психоз.

Иногда это даже просто стресс, а не собственно характер сказывается, потому что потом все как-то входит в колею. У нас здесь на самом деле отношения напоминают семейные, бабушки и сестры – все друг друга любят. Мне кажется, что у нас нет такого, чтобы кто-то у нас здесь не любил кого-то из сестер. Все бабуленьки очень любят сестер и сестры любят бабушек. Хотя в слишком тесной близости, например, в обращении на «ты» есть риск. По правилам медицинской этики этого все-таки делать нельзя.

– Почему?

Потому что требования пациента к такой сестре будут уже совсем другие совсем. Человек начинает от сестры требовать того, что он стал бы требовать лишь от своего родственника. Сестра этого в полной мере дать не может, у нее своя семья. И начинаются конфликты. Сестра переживает, что не может выполнить какую-то просьбу. Бабушка начинает капризничать и обижаться. Но в итоге все разрешается. Это чаще происходит с сестрами, которые пришли к нам недавно, и у которых еще маловато опыта.

– Что требуется от сестры, которая приходит работать в богадельню? Тут есть что-то особенное, или это обычная работа?

– Это, конечно, необычная работа. И, к сожалению, не все с ней справляются. Во-первых, мы берем лишь тех, кто ходит в храм и является церковным человеком, потому что мы православная организация, существующая при храме. Человек проходит собеседование и получает благословление.

Также необходимо, чтобы человек имел медицинское образование или хотя бы окончил патронажные курсы. Далее человек приходит сюда и проходит испытание. Не все здесь приживаются. У нас все-таки маленькое замкнутое пространство, не больница – две четырехкомнатные квартиры. В каждой комнате живет по два человека, то есть всего 12 насельников на две квартиры. Четвертая комната – это сестринская, и так в каждой квартире.

Поэтому когда человек проходит испытательный срок, то мы смотрим, как он может работать, да и сам человек тоже оценивает свои силы. Потому что некоторым хочется более свободной деятельности, а здесь все довольно четко – одни и те же люди, одно и то же повторяется изо дня в день. Постоянно один и тот же режим, который должен четко соблюдаться и выполняться.

То есть, с одной стороны у нас вроде как семейная обстановка, а с другой стороны ты постоянно делаешь одно и то же, плюс – врачей нет и если кому-то плохо, ты должен сам принимать решение, как оказывать помощь: то ли вызывать «Скорую», то ли все делать самому. После такого испытательного срока, если человек вливается в коллектив, он остается.

С больными мужчинами сложнее

– А от бабушек в богадельне требуется православное вероисповедание?

– Такого требования нет. Но как-то все складывается так, что все у нас верующие. На данный момент у нас только один человек не причащается и не исповедуется. Когда он к нам попадал, он исповедовался и причащался. Но как выяснилось, он лежал в больнице святителя Алексия, и просто чтобы сделать приятное сестрам и быть как все, когда все причащались, и он причащался.

– А как именно сюда попадают старики?

– По-разному, но в принципе у нас действует следующая схема. В храме царевича Димитрия при Первой градской больнице, там, где продают свечи, есть бланки прошения. Люди их заполняют. Узнают они про нас кто через знакомых, кто через Интернет, кто как-то еще. На основании прошений сотрудники патронажной службы обзванивают возможных кандидатов и обговаривают различные вопросы, юридические и другие. Потом прошение передается нам, и когда место освобождается, мы сначала тоже всех обзваниваем, а потом объезжаем людей, и уже дальше решается, кого мы берем.

– То есть вы берете не всех? Есть ли очереди у вас в богадельню?

– Очередь есть, но проблема в том, что у нас медленно освобождаются места. Часто бывает так, что когда я беру прошение и начинаю по нему звонить, то ситуация уже изменилась: кто-то умер, кого-то уже куда-то устроили, и т.д.

– Вы берете только бабушек?

– Не только. У нас есть двое мужчин. Даже не дедушки, а скорее мужчины. Один 1945-го года рождения, а другой вообще 1970-го года.

– Как они к вам попали?

– У Андрея (1970-ый год рождения) травма шейного отдела позвоночника, он полностью парализован. А у Василия Николаевича так сложились обстоятельства. Он сначала год с лишним пролежал в одной больнице, потом в другой. Родственники его все не забирали, я не знаю, почему.

С больными мужчинами вообще сложнее, чем с женщинами. Постоянные перепады настроения. То вроде ничего с ним, а то вдруг очень сложно. Они у нас все время еще в Интернете сидят. А это тоже накладывает свой отпечаток. Когда Андрей, например, начинает играть, он в сильно возбужденном состоянии становится просто невменяемым, отказывается от еды и проч., и к нему не подступишься. Сразу появляется сухость с общении, жесткость, неприступность.

С Василием Николаевичем у нас тоже контакта особого нет, потому что он тоже постоянно сидит в компьютере. И при этом он чашку со стола взять не может – ему надо ее подать, укрыть себя он не может, хотя руки ноги подвижны, говорит: «Укрой меня». Иногда легче выполнить просьбу человека, чем принудить его что-то сделать. Но это неправильно, и нас учат, что так делать нельзя. Нужно стараться, чтобы человек по максимуму делал все, что он может делать сам, хотя и не хочет этого делать.

Богадельня как милость Божия

– Как давно существует богадельня?

– Тринадцать с половиной лет. 25 декабря 1999 года сюда приехала первая насельника из больницы – Вера Николаевна Трынкина. Она до этого три года пробыла в больнице.

Сначала у нас была одна квартира, и в ней проживало шесть человек. И то, заселялись они не сразу, приезжали постепенно. Сегодня у нас есть еще одна такая же квартира на втором этаже, прямо над нами. Квартиры одинаковые.

– Насельники живут у вас бесплатно?

– Мы существуем только на пожертвования. Даже какие-то бабуленьки жертвуют нам порой деньги. Сильно помогают «Друзья милосердия».

И, естественно, если кто-то из родственников, живущих здесь, может финансово помочь, то мы, конечно, берем деньги, иначе как же мы проживем?

– Это какие-то фиксированные суммы?

– Нет. Есть ежемесячная сумма, которая тратится на человека, но обычно такую сумму никто не может вносить. Родственники оценивают свои возможности и, уже исходя из этих возможностей, вносят ту или иную сумму.

– А вообще богадельня испытывает потребность в финансировании?

– Мы во многом существуем благодаря «Друзьям милосердия», как я уже сказала. Но я думаю, что наша Православная служба помощи «Милосердие» в принципе испытывает потребность в средствах, потому что, насколько я знаю, постоянно ощущается нехватка денег на проекты, в том числе и на богадельню. Когда был кризис и благотворители, которые постоянно выделяли для нас определенные суммы, не смогли больше давать деньги, вообще встал вопрос о существовании богадельни. Именно тогда и было придумано общество «Друзей милосердия». И, слава Богу, мы не закрылись, хотя такая угроза была. И даже мы, сестры обсуждали, что же мы будем делать, потому что у нас есть такие люди, которых некуда отдать. Кого-то можно отдать родственникам, и то это единицы, но большинство у нас таких людей, которых отдать просто некуда. Отдавать их в интернат – это обрекать их на скорую гибель, потому что у нас большинство людей, которые себя вообще не могут обслуживать. Они не могут сами повернуться в кровати, сесть, умыться, и сестры все это делают для них. У нас на этом этаже только две старушки, которые ходят с ходунками, и то не очень устойчиво, а остальные даже самостоятельно сесть на кровати не могут.

– А случаются ли здесь тяжелые ситуации, бывает ли депрессивная атмосфера, которую самой сестре нужно как-то преодолевать? То есть, требуются ли и сестре какие-то психологические усилия, чтобы здесь работать?

– Конечно, постоянно. На сестер идет постоянная психологическая нагрузка. Потому что ты идешь к кому-то и не знаешь, что тебя ждет, какое настроение у человека, что он тебе скажет. У нас, например, есть старушка, которая сама себя положила в богадельню. Она такой, боевой советской закалки. Прошла войну, была педагогом, работала в интернате с детьми и привыкла всем руководить: своей жизнью, жизнью сына. И в богадельню она сама себя положила. Живя у нас, она увлеклась чтением духовных книг, и это ей, конечно, очень помогло. Она стала с большим разумением относиться к каким-то ситуациям. Но характер у нее сложный. Если она считает, что так должно быть, то переубедить ее практически невозможно. Ни объяснить, ни доводы привести – нет, вот так – и все, «мне обязаны». С ней было очень тяжело сестрам, некоторые даже плакали. Я не знаю, к чему бы все это привело, потому что жизненный путь у нее очень тяжелый и страшный.

– Почему страшный? Потому что оказалась в богадельне?

Нет. То, что она оказалась в богадельне, это, на самом деле, для нее просто милость Божия. Я вообще считаю, что для всех людей, которые попали в богадельню, это для них милость Божия. Потому что, во-первых, здесь они могут регулярно исповедоваться и причащаться. Ведь не у всех раньше была такая возможность. И те, кто был не очень воцерковлен, здесь воцерковляются. При чем здесь этот процесс происходит как-то гармонично, человек становится действительно верующим. У нас такое происходит очень часто.

Кроме того, я знаю много случаев про стариков, которые погибают у себя дома, чуть ли не гниют заживо. И я могу сказать, что оказаться в условиях, где есть люди, с которыми ты дружишь, которые тебя любят и за тобой ухаживают – это далеко не самый плохой для них вариант.

Наша боевая старушка, Мария Петровна, раньше была совершенно нецерковным человеком, а сейчас она и молится, и, несмотря на свой тяжелый характер, у нее какие-то понятия появились о духовной жизни. А жизнь у нее страшна не из-за богадельни, а из-за сына, который в очень тяжелом состоянии. Она нажила три квартиры, но теперь нет ни одной, сын сильно пьет и часто бывает в совершенно неадекватном состоянии. Может, все было бы по-другому, если бы она не командовала им и позволила ему жениться. Может, и она была бы при внуках, и дома.

– А нет ощущения из-за всего этого, что некоторые люди оказываются в богадельне чуть ли не закономерно, скажем, из-за их собственных ошибок в жизни, которые они совершили? Я вот как-то общался с бездомными, и с ужасом для себя понял, что многие из них на улице оказались неслучайно – из-за их легкомыслия, и т.д.

– Нет, я не считаю, что это закономерно, и что люди это заслужили как какое-то наказание. Давайте я вам расскажу конкретную ситуацию. У нас была одна очень интересная и очаровательная старушка, назовем ее Надеждой Васильевной. Она была одним из редакторов известного литературного журнала, даже написала книгу. Она осталась одинокой – с мужем она разошлась, и детей у нее не было. И она оформила с сестричеством договор ренты. То есть, человек, осознавая свое одиночество, сделал все правильно. Ведь сколько у нас сейчас дома стариков, которые живут очень неухожено, но испуганно держатся за свою квартиру. В квартирах у них страшно, все завалено так, что не расчистишь. И помочь им практически невозможно, потому что эти старики живут в каком-то страхе и зажатости, и всех подозревают в воровстве и мошенничестве. В итоге они обиженные, в тяжелейшем состоянии живут дома.

А тут старая женщина все трезво оценила: «Я одинока. Кто за мной будет ухаживать?» Она оформляет договор ренты, живет дома. Сестры за ней дома присматривают, ухаживают, помогают. И когда она становится уже тяжелой лежачей, ее перевозят сюда. Причем все это происходит совершенно сознательно, человек все понимает и осознает.

Или возьмем другую бабуленьку, ее соседку. У нее тоже так сложилась жизнь, что она не вышла замуж и прожила всю жизнь одна. У нее есть сестра и племянница, которая сама уже в возрасте. И они ее сюда поместили, потому что племяннице самой сложно было за ней ухаживать. Бабушка уже очень тяжелая, абсолютно беспомощная. Ну и слава Богу, что она здесь оказалась. Тут ее и причащают, и батюшка к ней приходит, и любят ее, и она чувствует эту любовь, это отношение к себе. Сначала, когда она к нам только приехала, она была, как ежик: зажатая, нагрубить легко могла. А сейчас она и улыбается часто, и радуется, и с сестрами у нее прекрасные отношения.

– То есть, чтобы не попасть в богадельню, нужно обязательно выходить замуж?

– У меня есть совершенно другой пример. И тоже, я считаю, необыкновенный. У нас была женщина, которую даже бабушкой не назовешь, потому что, несмотря на свой возраст, она выглядела как дама. Раньше она работала в Большом театре, в административной части. Вышла замуж, ее муж был скрипачом. У нее случился первый инсульт, второй, и вот она попала к нам. И у них с мужем была необыкновенная любовь, можно было фильм снимать об этой любви, как они с мужем общались, как он постоянно к ней приезжал.

– А почему он дома ее не оставил?

– У нее было очень тяжелое состояние. Она даже есть не могла, как полагается. И я считаю, что все было сделано правильно, потому что ее здесь очень любили, и муж постоянно с ней был. Он ее только на два месяца и пережил. Сказал: «Умерла Ксюша, и я скоро за ней». Они оба были верующие, христиане. Это было очень трогательно.

Еще у нас была старушка, родственники которой, наверное, немного обиделись на меня, что мы не оставили ее у себя. Но бабушка просто начала умирать от тоски, в прямом смысле этих слов. У нее несколько детей, она многодетная мать, много внуков. И вдруг человек оказывается в богадельне, и абсолютно этого не может понять, с этим смириться. Она не могла, и просто начала у нас здесь умирать. Она не смогла принять ни одну из наших сестер, и всю нашу жизнь здесь, и именно из-за того, что прекрасно осознавала, что у нее есть дети, которые, получается, от нее отказались.

Дети, когда мы все-таки попросили забрать ее домой, в какой-то степени обиделись на нас: другие то живут, а вы возвращаете. Но сестры просто не могли ухаживать за ней, потому что они видели, что человек умирает. А забрали ее домой и она ожила. Они сами мне начали говорить, что она взбодрилась, начала чуть ли не ходить у них.

Что такое богадельня? Значение слова

Что такое богадельня? Это благотворительное заведение, в котором содержатся нетрудоспособные лица — престарелые, инвалиды. Подобные дома есть в каждом государстве. Одно из самых старинных расположено в Люблине, основано еще в четырнадцатом столетии.

Даль составлял свой словарь тогда, когда русская речь значительно отличалась от современной. Поэтому определение, данное им, сегодня довольно странно звучит. Итак, что означает слово «богадельня» по Далю? Заведение для призора увечных, дряхлых, неисцелимых, нищих. Синонимы – божий дом, приют. Всем известна народная мудрость, согласно которой, от сумы и от тюрьмы не стоит зарекаться. Это упрощенный вариант. В оригинале фразеологизм звучит несколько иначе: «за тюрьму, суму, богадельню не ручись».

В происхождении слова легко разобраться. Что такое «богадельня»? Существительное, которого когда-то образовалось от «бог» и «дел». То есть для Бога сделано. Еще одно понятие, близкое по значению – «дом престарелых» – звучит менее милосердно. Православные верили и верят в то, что доброе дело приближает к Богу. Отсюда и происхождение слова, значение которого мы рассматриваем.

Первые приюты в России

Что такое богадельня? Это прежде всего архаизм. Сегодня это слово используется в иронической или грубой форме. Богадельни в России появились давно — с принятием христианства. Долгое время подобные заведения курировала церковь. Богадельня при монастыре была обычным явлением. Церковь покровительствовала всякому без разбора.

В приютах проживали не только немощные и престарелые. Нередко здесь обитали и относительно здоровые люди, не имеющие крова. Встречались и мошенники. Правда, со временем один из русских царей заподозрил, что в домах призрения содержатся не только нищие. Здесь жили люди, оплачивающие помещения приказчикам. Определить, кто из обитателей богадельни является настоящим нищим или немощным, а кто лишь выдает себя за такового, должны были опять же церковнослужители.

Богадельни существовали за счет частной милостыни, кроме того, цари поддерживали такие заведения за счет казны. Во второй половине XVII столетия в столице существовало около семи богаделен. Самой известной была Моисеевская, рассчитанная на сто человек. Были также богадельни Боровицкая, Покровская, Петровское, Кулиженская.

О приютах до конца XVII столетия в России правительство все же слабо заботилось. До тех пор, пока Федор Алексеевич не приказал организовать подобные заведения по европейскому образцу. Приюты были открыты в Китай-городе, на Гранатном дворе, за Никитскими воротами. Как сказано было в одном из официальных документов, «впредь по улицам лежащих и бродячих нищих не было».

При Петре I

Великий Реформатор запретил не только нищенство, но и всякую частную благотворительность. В 1712 году царь велел в каждой губернии открыть дополнительные приюты для увечных и престарелых, то есть людей, неспособных к работе. Богадельни основаны были, как всегда, на территории монастырей. Однако церковных средств оказалось недостаточно.

Стоит сказать, что и последователи Петра издавали заказы о преследовании нищенства и открытии новых домов призрения. Но людей, лишенных крова и неспособных к работе, почему-то не становилось меньше. В конце XVIII века, согласно новому закону, в богадельнях содержались не только старики и инвалиды, но и преступники, которых следовало сослать в Сибирь, в том случае, если по состоянию они не могли туда следовать.

XIX век

Итак, состояние в приютах в России находилось в плачевном состоянии, несмотря на всяческие усилия властей. В XIX столетии земские собрания заботились о помещении в дома призрения только беспомощных нищих, при этом настаивали на отмене содержания в таких заведениях обычных бродяг. В то же время рассматривался вопрос о заботе над сиротами. Значительные преобразования были проведены в Санкт-Петербурге. В остальных городах все так же часто можно было видеть на улицах «бродячих или лежащих» нищих.

Что такое богадельня, мы выяснили. Как уже было сказано, слово это больше не употребляется, по крайней мере в официальных документах. За исключением одного из благотворительных проектов, основанных не так давно.

Свято-Спиридоньевская богадельня

Заведение основано в 1999 году. Находится в Москве. Первоначально богадельня была ориентирована для тяжелобольных и занимала всего две четырехкомнатных квартиры. В 2014 году под нужды приюта выделили отдельное здание на юге столицы. Свято-Спиридоньевскую богадельню финансируют Департамент труда, социальная защита населения. Поддержка осуществляется также за счет благотворительных пожертвований.

Дом престарелых

Богадельня – заведение, существовавшее в дореволюционной России. В советское время подобные дома называли иначе – домами престарелых. В таких заведениях содержатся, конечно, не только люди, не имеющие жилья. В доме престарелых пожилой человек освобождается от необходимости готовить себе пищу, совершать уборку. Здесь находятся те, у кого нет родственников. Либо дети и внуки имеются, но не выражают желания позаботиться о своем близком.

Дома престарелых бывают как государственными, так и частными. Пожилые люди, содержащиеся в заведениях первой категории, не всегда получают должное внимание и качественное медицинское обслуживание. Здесь находятся не только старики, но и молодые люди с ограниченными возможностями, проведшие детство в специальных интернатах. Для того чтобы получить представление об отечественных в домах престарелых, стоит прочитать книгу Рубена Гальего «Черное на белом». Согласно рассказам автора этого автобиографического произведения, подростки и молодые люди, не имеющие физической возможности обслуживать себя, находились в таких заведениях в ужасных условиях.

Европа

Во Франции уже несколько столетий приюты для инвалидов и престарелых составляют одно ведомство наряду с госпиталем. В конце XIX века здесь было более полутора тысяч подобных заведений. Некоторое время взамен пребывания в приюте престарелый бедняк мог получать пенсию в размере ста франков. Однако такую замену допускали лишь в том случае, если частные благотворители брали на себя 40% расходов. В Англии с 1834 года приюты входят в состав работных домов.

Старческий дом

Старческий дом в селе Остров

К юго-востоку от Москвы в селе Остров Ленинского района сохранились остатки некогда знаменитой усадьбы. Впервые упоминаемое в духовной грамоте Иоанна Даниловича Калиты в 1328 году, село было старинной великокняжеской, а затем царской вотчиной. Преображенская церковь в селе Остров сооружена из белого камня во второй половинеXVI века по преданию царем Иоанном Грозным.

До конца XVII века село Остров находилось в царском ведении, затем принадлежало А. Д. Меньшикову. В 1765 году село было пожаловано лейб-гвардии Преображенского полка майору Алексею Григорьевичу Орлову (получившему почетное именование – Чесменский по названию сражения 26 июня 1770 года во время русско-турецкой войны 1768‑1774 гг. в бухте Чесма (Чешме) на побережье Малой Азии) «в вечное и потомственное владение». Наследница Орлова ‑ Анна Алексеевна, известная своей щедрой благотворительностью, в 1837 году продала имение казне. При покупке оно перешло в ведение Министерства государственных имуществ.

В 1866–1867 годах Министерство стало продавать усадебные строения на слом. Настоятель соседствующего с усадьбой Угрешского монастыря архимандрит Пимен (Мясников) купил дом, манеж, кухню и ограду, затем приобрел дом Анны Алексеевны Орловой. Из его огромных бревен в Угрешском монастыре был построен архиерейский дом. В это время и родилась идея основать на территории усадьбы богадельню для бедных духовного звания.

Мысль о богадельне принадлежала Митрополиту Московскому и Коломенскому Иннокентию (Попову-Вениаминову). Он был миссионером среди американских индейцев, учил их вере и одновременно грамоте, правильной обработке земли, плотницкому ремеслу. Владея многими специальностями, будучи архитектором и каменщиком, будущий архиерей со своими прихожанами-индейцами построил деревянный храм. Став митрополитом Московским и Коломенским, владыка Иннокентий обратился к приходам и монастырям Москвы, говоря о необходимости учреждения при церквах приходских братств и попечительств о бедных. Сам же владыка возглавил Московское Епархиальное Попечительство о бедных духовного звания.

Во время посещения Николо-Угрешского монастыря митрополит Иннокентий вышел на площадку, которая примыкает к настоятельским кельям, и, глядя оттуда на окрестности, стал расспрашивать архимандрита Пимена, какие это села и селенья видны за Москвой-рекой. Отец Пимен называл их владыке и, упомянув о селе Остров, стал ему рассказывать об этом селе все, что ему было известно. Этот разговор решил судьбу Острова и был первым шагом к учреждению благотворительного заведения, задуманного Московским митрополитом Иннокентием и приведенного в исполнение и устроенного под непосредственным неутомимым и бдительным надзором архимандрита Пимена. Как Угрешский монастырь всецело обязан отцу Пимену своим восстановлением и цветущим положением, так точно Островская Богадельня обязана ему своим существованием и благоустройством потому, что без его содействия едва ли владыка решился бы предпринять подобное дело.

В 1868 году митрополит Иннокентий обратился к Министру государственных имуществ с прошением передать усадьбу под богадельню для лиц духовного сословия. Прошение было удовлетворено, и в мае 1870 года вся усадьба с постройками была безвозмездно отдана духовному ведомству под богадельню вдов и сирот духовного звания. Богадельню решено было разместить в бывшем конном дворе.

В сентябре 1870 года владыка посетил село Остров в сопровождении архимандрита Угрешского Пимена и осмотрел все здания усадьбы. Он учредил комитет по устройству Островской Владычной Богадельни, назначив отца Пимена его председателем. Богадельню расположили в большом прямоугольном каменном здании с внутренним двором (при графине Орловой здесь был конный двор). В юго-восточном углу здания построили церковь во имя святителей Петра, митрополита Московского и Иннокентия, Иркутского Чудотворца. В здании также разместилась столовая, поварня, больница и аптека, кладовые, баня и прачечная. Отдельных помещений хватало на 90 семейств (250 человек). В 1875 году добавились в другом здании еще 30 семей.

Старческий дом в селе Остров

Все работы были окончены 26 ноября 1871 года, когда предполагалось совершить освящение храма и открытие богадельни, но необычное разлитие Москвы-реки в столь позднее время года заставило владыку отложить освящение до первой возможности. Отсутствие морозов и снега мешало удобству сообщений по Москве-реке, и только после Николина дня (6 декабря по старому стилю) установилось безопасное сообщение и назначено освящение. Домовый храм освящен был 12/25 декабря 1871 года, и открыты помещения богадельни. (К сожалению, церковь во имя святителей Петра Московского и Иннокентия Иркутского ныне почти утрачена из-за разрушения юго-восточного угла комплекса). Во время обеда в Николо-Угрешском монастыре, последовавшем вслед за освящением новоустроенной Островской Владычной Богадельни, митрополит Иннокентий сказал: «Напрасно приписываете мне более, нежели сколько я сделал, вы говорите, что я устроил, что я учредил, что сделал, это не совсем верно: мне принадлежит начинание, это правда, но что бы я мог сделать, если бы не нашел деятелей и не имел бы сотрудников, подобных отцу Пимену…, которые мне бы способствовали? Итак, не говорите, что я устроил богадельню, что я открыл ее; скажите, что она была устроена при мне, что было это сделано в мое время и это будет вернее…»

Домовый храм в здании богадельни для престарелого духовенства Московской епархии был ликвидирован в 1918 году, тогда же была закрыта и Островская богадельня. В советское время от усадьбы в Острове сохранялся парк и строения бывшего конного двора конца XVIII века, где была устроена Островская богадельня.

К 1989 году на территории усадьбы из старинных построек сохранились только церковь Преображения Господня и один корпус бывшего конного двора, приспособленный в советское время под дом-интернат для инвалидов.

От старинной усадьбы ныне сохранились живописный липовый парк с прудом. Достопримечательностью Острова остается открывающаяся отсюда удивительная панорама живописной долины Москвы-реки. Предположительное место расположения усадебного дома графа А. Г. Орлова, в соответствии со старыми планами и современным обликом территории локализуется достаточно точно. Он находился на площадке у крутого откоса к пойме Москвы-реки.

Старческий дом в с.Остров. Столовая

С 2000 года на территории усадьбы подмосковного села Остров располагается хозяйство Московского Иоанно-Предтеченского женского монастыря. Здесь, на территории бывшего имения графа А. Г. Орлова-Чесменского с 2001 года Иоанно-Предтеченский монастырь совместно с Благотворительным Братством святого равноапостольного князя Владимира ведут строительство новой богадельни – Старческого дома для проживания 30–40 одиноких стариков. В архитектуре новой богадельни воссозданы черты усадебного господского дома Орловых. В Старческом доме идёт процесс обустройства удобных для проживания престарелых и инвалидов помещений. Уход за насельниками дома предположительно будут осуществлять сестры, которые могли бы проживать в здании Старческого дома. Для того, чтобы сестры могли жить по монастырскому уставу и молиться, в здании Старческого дома обустроен домовый храм, готовится его освящение.

Закладка Старческого дома в селе Остров состоялась 6 октября 2001 года. Чудесно и знаменательно неслучайное совпадение этой даты с церковным праздником Зачатия св. Иоанна Предтечи и днем прославления свт. Иннокентия, митрополита Московского! Так святой покровитель Иоанно-Предтеченской обители Предтеча и Креститель Господень Иоанн и святитель Иннокентий, митрополит Московский, устроивший благотворительное начинание на территории древней усадьбы в второй половине XIX века, благословили и молитвенно поддержали строительство новой богадельни – Старческого дома для престарелых в Острове.

Братство святого равноапостольного князя Владимира, Иоанно-Предтеченский женский монастырь и храм Преображения Господня в с. Остров в течение нескольких лет ведут совместный сельскохозяйственный проект. При поддержке немецкой благотворительной организации «Реновабис» было построено овощехранилище, а ныне возведён Старческий дом.

Старческий дом в с.Остров. Жилая комната

За время строительства Старческого дома выполнен огромный объем работ, и дом почти готов к приему насельников. Для заселения Старческого дома нужны добрые сестры, которые готовы сочетать труды молитвенные с делом милосердия.

Необходимы покупка и установка лифта, приобретение промышленного оборудования кухни и трапезной, покупка и установка холодильной камеры, устройство пожарной сигнализации, строительство двух бытовок для размещения охраны и строительных рабочих. Кроме того, необходимо оборудование для ванной и бани, медицинских кабинетов, прачечной, гладильной, строительство гаража на 4 машины, устройство автономной автоматической подстанции, обустройство домового храма. Серьезных затрат требует также устройство твердого покрытия объездных дорог, обустройство кладбища.

Будущие насельники с нетерпением ожидают возможности переезда в Старческий дом и часто спрашивают об открытии, а его устроители будут признательны за любую помощь, за предоставленные безвозмездно материалы и оборудование. Просим также ваших святых молитв о завершении сего богоугодного дела и возобновлении богадельни, которая тщанием святителя Иннокентия, митрополита Московского и настоятеля Николо-Угрешского монастыря, преподобного Пимена (Мясникова) существовала на этой земле с конца XIX века.

Читайте также: Посещение Угреши митрополитом Иннокентием и строительство богадельни.

Если вы желаете оказать материальную помощь в завершении строительства Старческого дома в селе Остров, то можете перевести свои пожертвования на:

р/с №40703810138120101566
Сбербанк России ОАО г. Москва
БИК 044525225
к/с №30101810400000000225
ИНН 7709382803
КПП 770901001

отправить или принести в монастырь по адресу:

109028, Россия, Москва, Малый Ивановский пер., д. 2,
Иоанно-Предтеченский женский монастырь.

Настоятельница – игумения Афанасия (Грошева).

Дежурные телефоны монастыря: (495) 624-54-91, 624-01-50.

Ответственная за строительство богадельни: казначея монастыря – монахиня Анувия (Виноградова).