Брейгель мужицкий

В средневековых Франции и Нидерландах центральным эпизодом последнего дня карнавала («mardi gras» — «жирный вторник») была веселая битва между Масленицей и Великим Постом. Знаменитая картина Брейгеля Старшего на эту тему – истинная фольклорная энциклопедия с драгоценными деталями, пространная «хроника» масленичных гуляний. Связанная с обрядовыми и иконографическими традициями ХV в., она вдохновлена и личными впечатлениями мастера, который внес с свое произведение множество оригинальных мотивов.
Композицию характеризует высокая точка зрения и перспективное построение по «сценическому» принципу. Многочисленные группы участников празднества, объединенные общими действиями и как бы живущие в своем замкнутом мире, равномерно рассыпаны по плоскости картины. Отдельные «кадры» включены в пространственные планы – «кулисы», уводящие взгляд в глубину. Площадь фламандского городка и соседние улицы, тесно застроенные домами, кишат маленькими пестрыми фигурками. В многолюдной толпе порой исчезает различие между человеческим лицом и гротескной маской. Засилье маскоподобных физиономий отвечает карнавальному мироощущению: бурлящая безликая масса поглощает отдельную личность.

На переднем плане тучный и наглый король карнавала, или просто Карнавал, вступает в сражение с тощей бесполой фигурой – олицетворением Поста. «Герольд» с трехцветным флажком подает сигнал к сближению противников. Похожий на мясника Карнавал, румяный здоровяк с лоснящейся от жира рожей, вооружен вертелом-«копьем». На острие нанизаны свиная голова, жареная домашняя птица, ветчина. Копченая свиная голова – ритуальное масленичное блюдо; в «обжорные» дни закалывали специально выращенную свинью. Карнавал оседлал винную бочку, водруженную на салазки и спереди украшенную свежим окороком, прибитым ножом. Стременами пузану служат начищенные медные котлы, шлемом – паштет из птицы (отражение обычая есть жирную курицу в день карнавала). Возле бочки Карнавала разбросаны игральные карты (намек на азартные игры, излюбленные в то время), разбитые яйца, употреблявшиеся при изготовлении вафель, свиные кости – отбросы «жирной кухни». Грех чревоугодия воплощает и свинья, пожирающая фекалии возле колодца.
В свите приспешников Карнавала под оглушительный шум пиршественных и кухонных «инструментов» шествуют ряженые в фантастических костюмах и масках. Паяц-фокусник в разноцветном колпаке, с большой сумкой на боку толкает бочку, манипулируя кубками и «волшебной палочкой». Низкорослый уродец ведет свою музыкальную «партию». Он вращает камышинку, укрепленную в середине глиняного горшка, который наполовину заполнен водой и сверху туго обтянут свиным пузырем. Этот народный инструмент (rommelpot) бытует в Нидерландах до сих пор. Потешник в «треуголке», с обмазанным мукой лицом водит ножом-«смычком» по решетке для жаренья. За ним невероятно раскормленный «священник» со стеклянным сосудом в одной руке и зажженной свечей – в другой – тащит на голове круглый стол с обрядовым угощением «жирных» дней – вафлями и булочками в тарелке. Комически контрастирует с толстяком ряженый причетником или «кающимся»: долговязый остроносый мужчина с завязанной платком головой. Он понуро завернулся в темный плащ. Карлик в носатой личине, огромной шляпе с воткнутой в нее ложкой и в бесформенном белом балахоне поднимает метлу-«шандал» со вставленными в нее свечами. Толстопузый буффон, увенчанный котелком, бренчит на мандолине. Рядом забавник, переодетый дородной кумушкой в чепце и в одежде из соломы, несет блюдо с вафлями. «Матрона» с набеленным лицом щеголяет в ожерелье из яичной скорлупы: яйца входили в обильную трапезу кануна поста («Чтобы пост показался мал и легок, как яичко, чтобы, как яйцо, быть крепким и здоровым»). Ее соломенное одеяние связано с масленичными действиями: сожжением и погребением соломенного чучела Карнавала, разведением костров из соломы. Солома являлась символом всего ветхого и отжившего, ее сожжение означало преодоление смерти-зимы (в святочном цикле – поминовение мертвых). У пояса «женщины» висит ящичек с солью или для сбора добровольных пожертвований: на масленицу ряженых одаривали скоромными лакомствами и реже – деньгами. Кортеж замыкает мальчик в бумажном венце (в нижнем левом углу) – маленький король карнавала, который держит традиционную вафлю. На заднем плане картины трое детей провозглашают другого маленького монарха. Стоя на бочке, шутовской государь опорожняет кувшин («Король пьет!»). избрание «короля детей» в школах часто приурочивали к «жирному четвергу». В нижнем левом углу картины двое игроков мечут кости на вафле, как на доске для триктрака. У игрока в овчинной куртке голова обвязана вафлями, а на спине помещено зеркало (типично шутовской мотив нелепых действий). Лицо его партнера скрыто под черным конусовидным колпаком.

Участники парад масок – бродячие комедианты – разыгрывают две пьесы карнавального театра, идентифицированные благодаря гравюрам по рисункам Брейгеля с аналогичными сценами. Перед харчевней «Голубая лодка» играют бурлескную свадьбу Мопса и Нисы (имена влюбленных пастушков в VIII эклоге «Буколик» Вергилия). Брачные мотивы в картине Брейгеля не случайны, так как связаны с весенней магией плодородия. Пародии на деревенскую свадьбу, бурлескные обручения в день «жирного вторника» присущи карнавальной обрядовости европейских народов. К числу типовых масок принадлежали «жених с невестой»; шуточные инсценировки ряженых имитировали брачную церемонию. Мясоед и особенно завершающая его масленая неделя – излюбленное время свадеб. «Голубая лодка» — (вывеска трактира) – средневековый нидерландский эквивалент «корабля дураков»; «жирный понедельник» карнавала назывался «голубым понедельником».
На заднем плане перед постоялым двором «Сухая ветка» (или «Дракон»?), из дверей которого глазеют любопытные, актеры представляют битву Урсона и Валентина. Это эпизод пьесы по рыцарскому роману «Урсон и Валентин» из цикла о Карле Великом. Сюжет напоминает известную масленичную забаву – «охоту на масленичного человека» — реликт древних верований в духов растительности.
На картине Брейгеля поступки празднующих тесно связаны с освященными традицией увеселениями «сумасшедших» дней карнавала: здесь водят хороводы, участвуют в процессии, возглавляемой волынщиком. По мнению К. Геньебе, это процессия прокаженных для сбора подаяния: они держат трещотки для предупреждения встречных о своем приближении. Впереди несут шест с пучком ветвей на верхушке (смысловой эквивалент майского дерева?). первостепенное значение имели ритуальные огни – свечи, факелы, костры. В шествиях с горящими факелами обходили поля и сады для магической защиты будущего урожая. У Брейгеля в роли факельщиков выступают шут и двое персонажей с серых «комбинезонах». К тому же кругу причисляют сжигание старых метел: полагали, что чем выше летят искры, тем выше вырастет лен. В постановлении собора в Нойоне (1344 г.) запрещалось носить в шествиях гистрионов священные огни, составленные из свечей. Ряженый с фонарем на поясе, идущий за шутом, напоминает об игре «жирного вторника» во Франции: самый закоренелый холостяк обходил с фонарем улицы деревни, чтобы убедиться ,что Карнавал ушел. В контексте картины фонарь может означать заблуждение, неспособность правильно видеть вещи даже при свете дня. Архаична церемония разведения общих костров с целью очищения людей и животных и изгнания нечистой силы. Для них сносили из домов сломанную за год утварь. Большой костер, пылающий перед домами на заднем плане картины Брейгеля, знаменует «сожжение Зимы». Выбрасывая ненужную ветошь, как бы провожают старый год. В огонь бросают дырявые корзины и другие негодные вещи. Над высокими языками пламени возвышается дерево с флажком. Посреди ритуальных костров иногда ставили дерево, на вершине которого развевался флаг. Удача будет сопутствовать тому, кто при помощи шеста сумеет сорвать флаг, прежде чем он загорится. Карнавальный образ огня глубоко амбивалентен. Это огонь, одновременно и уничтожающий, и обновляющий мир.
Верили, что обрядовые масленичные кушанья – блины, оладьи и другие жирные мучные блюда – воздействовали на благополучие семьи в течение года, обеспечивали изобилие всему хозяйству. На картине Брейгеля стряпуха, разложив костер среди площади, печет оладьи из муки, молока и яиц.
В центре композиции (за колодцем) двое мужчин, игнорируя горестные причитания своих жен, перебрасывают друг другу котелки. На земле валяются осколки сосудов. Игра с горшком – известное карнавальное развлечение. Крестьяне, встав в круг, перекидывали горшок из рук в руки. Тот, кто ронял и разбивал горшок, платил штраф. Игра произошла от какого-то магического действа: в Англии хозяин дома, возле которого дети били глиняную посуду, угощал их в благодарность блинами.
Если под эгидой Карнавала (левая, «греховная» сторона картины, где царят чревоугодие и распущенность нравов) опиваются хмельным зельем, объедаются мясной и жирной пищей, самозабвенно танцуют, увлекаются азартными играми, предаются любовным радостям (целующаяся пара в окне гостиницы), разыгрывают озорные балаганные пьесы, а на калек никто не обращает внимания (на их плащах нашиты лисьи хвосты – символ Братства нищих), то со стороны Поста в правой части картины царит совсем иное – «великопостное» настроение. Все пронизано благочестивым духом строгого воздержания и покаяния. Здесь истово соблюдают обычаи постных дней: пьют воду (из колодца), торгуют рыбой, т.е. довольствуются самым скудным рационом, что означает умерщвление плоти и умеренность (рыбные блюда, салат, круглые лепешки).

Здесь охотно подают милостыню нищим слепцам и убогим. Собирает подаяние вдова утопленника; труп ее мужа с раздутым животом покрыт белой тканью (правый нижний угол картины). В повозке везут другого напоминающего скелет покойника – жертву голодной смерти (фигура частично записана). На одеяле лежат двое больных (они также записаны); в их пользу собирает пожертвования торговец реликвиями, сидящий за столом у врат храма. По предположению К. Геньебе, один из калек является мошенником, его изуродованная левая рука и культи ног, выставленные напоказ, отрезаны у трупа (повешенного?), а обе ноги и рука скрыты под рубахой. У женщины, сопровождающей плута, в корзине на спине сидит обезьяна (символ двоедушия). Верующие в одеждах темных тонов чинно направляются на церковную службу, чтобы поклониться распятию, выслушать проповедь, получить отпущение грехов. Из храма выходят монахи и прихожане со своими стульями и табуретками (службы поста были долгими, а бедняки не имели в церкви собственных скамей); некоторые несут освященные ветви. На стороне Карнавала основные здания – постоялые дворы с трактирами, а на стороне Поста доминирует церковь.

Изможденный и унылый Пост, увенчанный пчелиным ульем (напоминание о чистой пище небесного происхождения – меде постных дней; улей — символ умеренности, прилежания и верности христианской церкви), выезжает на шутовской турнир с деревянной лопатой пекаря вместо копья. На лопате лежат две селедки – главное блюдо «пепельной среды» (первый день Великого Поста) в Нидерландах. В другой руке он держит пучок сухих прутьев, образ бесплодия (или розгу, «чтобы сечь маленьких детей»). «Колесницу» Поста – платформу на колесиках – тащат монах и монашка, чахлые, бледные, хмурые. «Император рыбоедов» восседает на церковном стуле, на котором повешены четки из луковиц: лук – один из видов еды во время поста. На платформе разложены «деликатесы» постного времени: корзина с сушеными фигами, крендели, сухие лепешки. Перевернутая пустая корзина намекает на голодание. В эскорте Поста резвятся дети с трещетками-«молоточками» и корзинами для сбора пожертвований, наполненными кренделями; пономарь несет в ведерке святую воду страстной недели. Возможно, это фигура школьного учителя, который собирает хлеб в суму – плату натурой за учение. У Поста и детей на лбу начертаны крестики: в «пепельную среду» после мессы священники рисовали золой кресты на лбу прихожан.
С наступлением поста фламандские хозяйки устраивали генеральную уборку, наводя в доме идеальный порядок. У Брейгеля одна женщина в будничном платье, стоя на лестнице моет окно; другая, сидя на пороге дома, натирает до блеска кухонную утварь; на подоконнике второго этажа уселся трубочист. В свете обрядности «пепельной среды» с важным значением в ней пепла эта фигура приобретает особый смысл. «Трубочист» — традиционная карнавальная маска. В первый день поста во Франции молодые люди, выряженные трубочистами, бродили по улицам с мешочками золы, которой обсыпали встречных. В похожих бросали из окон мокрой золой. Похоже, что на картине трубочист готов посыпать пеплом скорбную толпу богомольцев, выходящую из церкви.
Произведение Брейгеля, который смотрит на человеческий муравейник как будто с дозорной башни, интерпретируют на двух уровнях – буквальном и аллегорическом. Оно построено по принципу контраста, отражает средневековую дихотомическую модель мира, оппозицию антагонистических начал: дней «жирных» и «тощих», зимы и весны, народных игр («церковь дьявола») и набожности. «Игровая», левая, половина знаменует «праздничное освобождение смеха и тела» (М.М. Бахтин). Антитеза разгульному веселью – жизнь серьезная и созерцательная. Художник-морализатор, обладавший поразительной бытовой зоркостью, воспринимал карнавал как трагикомедию земного существования с его безумными, не знающими меры крайностями, светлыми и теневыми сторонами, но с ударением на трагические и горькие аспекты бытия: бедность, увечья, неизлечимые болезни. Церковь противостоит кабаку, умерщвление плоти, молитвы и труды милосердия не вяжутся с грешными удовольствиями глупцов.
В.П. Даркевич «Народная культура средневековья»
А вот и современная версия.

Масленица. Пост. Брейгель

Карикатура, шуточная пародия, насмешка больного воображения или аллегория? Что такое «Битва Масленицы и Поста» кисти Питера Брейгеля? Сколько раз и почему художник обращался к этой теме?

Портрет Брейгеля работы Доминика Лампсония. 1572

История изобразительного искусства знает Брейгеля Адского, Райского и Мужицкого. Это не три ипостаси одного художника, как можно было бы подумать. Это три прозвища, принадлежавшие отцу и двум его сыновьям. «Художник величайшего трудолюбия и великолепного мастерства, которого славит сама природа, на которого снизу вверх смотрят художники, а соперники тщетно подражают…», — написал Ян Брейгель (Райский) о собственном отце, увековечивая его память на надгробии. Таким и был Питер Брейгель Старший: трудолюбивым, великолепным и «мужицким». Это прозвище художник получил не только за свое происхождение (он был родом из пригорода Брабанта, по другим сведениям из лимбургской деревушки), но за нескрываемый интерес к изображению сцен сельской жизни и крестьянского быта. Для человека средневековья такой интерес можно назвать даже странным. Но если окунуться в биографию художника…

Как Брейгель стал Брейгелем

Охота на зайца. Гравюра. 1560

Вообще, сведения о жизни Питера Брейгеля крайне скудны. Он родился то ли в 1525, то ли в 1530 году, учился, путешествовал по Италии, женился и умер.

Все сведения о нем биографы и исследователи черпали в его работах и косвенных свидетельствах его жизни. Судя по всему, он был хорошо образован: знал латынь и античную мифологию, внимательно читал Ветхий и Новый завет, имел глубокий и серьезный интерес к механике и точным наукам. Владел иностранными языками, путешествовал по Италии и находил там себе работу и друзей.

Ему едва исполнилось 15 лет, когда он приехал в Антверпен, чтобы поступить учеником в мастерскую Питера Кука ван Альста. Придворный художник императора Карла V, был хорошо известен как в Нидерландах, так и далеко за ее пределами. Вместе с учениками Питер Кук изготавливал картоны (эскизы) для ковров, эскизы витражей, немного занимался станковой живописью, много путешествовал, правда, уже без подмастерьев. Мечтая походить на итальянских живописцев, он занимался переводом архитектурных трактатов. Именно Питер Кук научил Брейгеля основам мастерства. Следуя строгим уставам гильдии живописцев святого Луки (самого известного и авторитетного на тот период объединения художников) он научил его всему, и, прежде всего, выбирать доски для своих работ. Дело в том, что в XVI веке в Голландии художники писали на деревянных досках. Самыми лучшими считались дубовые днища кораблей, десятилетиями «солившиеся» в море. Такие доски вместе с учениками Кук покупал на пристани, варил в льняном масле, грунтовал, шлифовал и только после этого позволял ставить клеймо гильдии. Такое клеймо гарантировало, что изображение будет держаться как минимум вечно. Почти вся станковая живопись, принадлежащая Питеру Брейгелю Старшему, выполнена на досках и дошла до нас, не утратив (как и гарантировала гильдия) свежести красок и живости впечатления. Но так как Питер Кук часто был в отъезде, то заниматься с его учениками приходилось его же супруге — Майкен Верхюльст. Талантливая и известная миниатюристка (будущая теща Питера Брейгеля) учила подмастерьев не только технике письма темперой, акварелью и маслом, она учила основам и принципам миниатюры. Урок тщательной прорисовки персонажей, внимания к деталям и нюансам Брейгель усвоил на отлично.

Под псевдонимом Босх

Гнев. Гравюра. 1557

Антверпен был центром торговли гравюрами. Гравюры вообще были ходовым товаром в эпоху отсутствия телевизора. Они были относительно недороги и куда популярнее картин. Гравюры привозили из Италии и Германии, и, скупая в мастерских Антверпена, их вывозили в Испанию и Францию. Поэтому когда умер ван Альст (1551 год), Брейгель оставил его мастерскую и поступил художником к Иерониму Коку.

Кок был предприимчивым гравером и владельцем знаменитой в Антверпене мастерской по изготовлению эстампов «На четырех ветрах». Вокруг его мастерской сложился даже кружок прославленных граверов. Иероним Кок не только выпускал гравюры по рисункам востребованного покупателями Босха, которого сам очень чтил. Кок делал с учениками вариации на тему рисунков выдающегося художника. В Брейгеле он нашел талантливого ученика и бесподобного копииста. Питер Брейгель своими работами «на манер Босха» (он вынужден был, и это доказано исследователями, подписывать эстампы фамилией Босха) делал продажу лавке. Юный художник, видимо, не был амбициозен и считал себя лишь ремесленником. Но то, что Брейгель долгое время находился под воздействием работ Босха, его откровений, его рая и ада — очевидно. Как очевидно и то, что работы Босха перевернули сознание Брейгеля, научили его смотреть на вещи не изнутри, а сверху, не проживая, а сопереживая.

Как инквизитор превратился в персонажа картины про Масленицу

Впрочем, и без Босха у Брейгеля хватало впечатлений, которые сформировали его как самостоятельного художника. В 1552 году Иероним Кок отправил Питера Брейгеля в Италию, чтобы там он сделал серию зарисовок римских развалин. «Заграничные виды» также были востребованы у покупателей. Путешествие Брейгеля длилось несколько лет. Здесь уже сама природа стала его учителем. Италию и Альпы, через которые Брейгель возвращался на родину, житель равнин забыть так и не сумел.

Реформация также оставила след в душе Брейгеля. С детства он привык к страшным зрелищам виселиц и эшафотов, которые наравне с ветряными мельницами, городскими ратушами и колокольнями были частью пейзажа. Наверняка, Брейгель видел популярные гравюры со сценами расправы Карла V с непокорным городом Гент или со сценами аутодафе.

И даже в Италии, с ее солнцем, с лазурью ее неба и теплом ее моря, Брейгель стал свидетелем жестокостей, творимых испанской инквизицией. В Риме он видел горы сжигаемых книг, слышал крики еретиков, отправленных на пытки. Все это естественным образом и привычно входило в его память, в природу его естества и неминуемо должно было вылиться в творчестве.

Биографы Брейгеля не исключают, что в Риме он мог видеть, как в первые дни поста великий инквизитор, тогда им был знаменитый Караффа, в сопровождении охраны обходил лавки мясников, изымая нераспроданный товар. Возможно, именно этот человек, прославившийся своей жестокостью, творимой с маской праведника, стал прототипом одного из героев знаменитого полотна Питера Брейгеля «Битва Поста и Масленицы» («Битва Карнавала и Поста»).

«Битва Масленицы и Поста»

За внимание к обыденной жизни Брейгеля звали «мужицким», а за тонкий юмор, соседствующий с площадным грубым смехом «Питером-шутником» и «Питером-забавником». Но прежде всего он был Питером созерцателем, отчужденным наблюдателем, который не выносит оценочных суждений и не мыслит себя судьей. Он находится над схваткой. Наблюдает с точки, которая позволяет ему не принимать участия в происходящем.

Увы, мы не знаем заказчика, не знаем кому, почему, зачем понадобились эти детали и подробности быта, философия, в духе которой Брейгель написал в 1559 году картину «Битва Масленицы и Поста».

Известно только, что Брейгелю на этот период тридцать, может тридцать пять лет, и он является членом гильдии святого Луки. То есть работает самостоятельно. И еще — он максималист.

К картине «Битва Масленицы и Поста»можно относиться двояко. Например, как к живописи абсурда. Ведь что может быть абсурднее на картине длинного уродца с серым лицом и корзиной на голове. Вооружившись пекарской лопатой и селедкой он вступает в бой против оседлавшего винный бочонок толстяка. Но обратившись к исторической действительности, мы понимаем, что картина Брейгеля — это опыт этнографического исследования.

Широкая масленица у Брейгеля

Питер Брейгель Старший. Битва Масленицы и Поста. 1559

Карнавальное действо разыгрывается на площади неизвестного нам фламандского городка. Это собирательный образ. Вокруг церкви обычно стояли дома состоятельных горожан, но на картине Брейгеля у собора на площади, еще не замощенной булыжником, стоят трактиры и бедняцкие дома.

Масленичные гуляния. Их устраивали в воскресенье накануне Великого поста, на «жирной неделе». Карнавал проходил при большом стечении народа. Жители заранее готовились к нему: пекли оладьи и вафли, жарили и коптили свинину, домашнюю птицу, шили костюмы, готовили веселые представления к карнавалу, репетировали.

Традиция масленичных карнавалов с представлениями ряженых, с состязаниями шутов, жива в Голландии и сейчас. Она была и остается характерной для южных районов, в том числе Барабанта, откуда родом Брейгель. На севере, в Амстердаме, таких праздников не было. В Барабанта и сейчас на время празднования карнавала закрываются предприятия, а города (коммуны) меняются названиями.

В день масленицы народ высыпал на улицы, и начиналось веселье с шумом барабанов и прочих музыкальных инструментов, песнями, плясками, играми. Неуемный смех, дерзкие шутки, непозволительные вольности, за которые в обычные дни последовало бы наказание — вот главные спутники карнавала.

В «Битве поста и масленицы» Брейгель рисует сцену жизни человеческого муравейника. Сцену, привычную его глазу с детства. Любой большой город выглядит, как муравейник, и лишь при ближайшем рассмотрении он оказывается полным жизни и событий пространством. Так и на картине Брейгеля мы видим некий организм, живую толпу. На проверку оказывается, что каждый здесь занят своим делом: кто-то спит, кто-то печет вафли, кто-то играет в кости, моет окна, пляшет, просит милостыню, женится, пьянствует, посыпает прохожих пеплом, поет, обманывает. Эта живая толпа, в которой человек, как и в других работах Брейгеля, и деталь ландшафта, и значимая единица некоего действа. Художник с тщательностью миниатюриста прорисовывает героев, прописывает мелочи, которые поначалу даже не улавливает глаз.

Битва Масленицы и Поста. Деталь

Центральная фигура праздника — король Карнавал. Он, как на боевого коня, взгромоздился на винный бочонок. Головой «лошади» служит свиной окорок, пригвожденный к бочке кинжалом. Свои короткие ножки Карнавал вставил в стремена — медный таз, привязанный веревкой к седлу. Из амуниции на нем только шлем — это миска с куриным паштетом, который так же как копченую свинину, жаренную домашнюю птицу и вафли было принято поедать в дни перед постом. Король вооружен кинжалом и железным вертелом (копьем), на который для устрашения противника нацеплена большая копченая свиная голова, подрумяненная на костре утка и шматок ветчины. «Королевская» охрана вооружена устрашающе: решеткой для барбекю, гигантским блюдом со сладкими имбирными оладьями, рогатиной, свечой. Завершает процессию мальчик с бумажной короной на голове.

Колесницу с троном противника тащат две монахини. Тщедушный наездник (Пост) с серо-зеленым лицом и пчелиным ульем вместо шлема (символом умеренности) здесь само воплощение смирения. При нем селедка, четки из лука, постные лепешки и фиги в корзине — скромная пища времени воздержания. Его свита — женщины и дети, у которых на лбу нарисованы черные крестики. Обычно их рисовали золой на лбу прихожанам священники по окончании мессы в «пепельную среду». Тут же просят милостыню калека и стоящая позади него женщина со спрятавшейся в корзине обезьяной. Здесь Брейгель намекает, что парочка явно дурит прохожих. А еще есть шутовская свадьба, прокаженные с шутом и факелом, мужчина зачем-то украсивший голову вафлями. В первые дни поста у голландских женщин принято было убирать дом, — вот женщина моет окно. Или еще, накануне поста, на «жирной неделе», люди выносили на улицу поломанную домашнюю мебель и утварь и сжигали ее в большом костре. Вот он полыхает в верхней части картины. Персонажей так много, что даже простое их перечисление готово затянуться до бесконечности.

Карнавал всегда был частью большого городского праздника, неуемного веселья и счастливого времени свободы. Однако картину «Битва Масленицы и Поста» жизнерадостной никак не назовешь. И дело не в колорите, выбранном художником для картины. Скорее чуткий к переменам, которые несла с собой Реформация, и молчаливый по натуре Питер Брейгель языком аллегорий и намеков повествует, каким невеселым может быть праздник.

Дотошный этнограф Брейгель тщательно перечисляет всех действующих лиц, детально прописывает все, чем жили его современники, составляет мозаику из фрагментов действительности, собственных живых впечатлений и выдает на-гора энциклопедию городской жизни. Через рядовое, повседневное, обыденное, он говорит о том, что его реально тревожит, рассуждает о человеческой природе, ее пороках и добродетелях. Он философствует, а еще смеется между строк. И смех этот какой-то злой.

Грустная масленица у Брейгеля

Пасмурный день. 1559

Несколько лет спустя Брейгель женится. У него родился первенец. Художник имел успех, особенно среди богатых и знатных людей Антверпена и Брюсселя. Он переезжает в Брюссель, в том числе, чтобы избежать преследований инквизиции, без разбору уничтожавшей жителей Нидерландов.

По заказу состоятельного купца из Антверпена Николаса Ионгелинка Брейгель работает над циклом из шести картин (календарем в картинках), известным как «Времена года», или «Месяцы». Год напряженной работы. В результате художник создает серию, описывающую неразрываю связь человека и природы. Но работы («Охота на снегу», «Пасмурный день», «Возвращение стад», «Сенокос», «Жатва»), которые Брейгель считал лучшим, что он создал, при его жизни так никто и не видел. Владелец картин, предприимчивый негоциант, едва заказ был готов, тут же отдал свою коллекцию (из которой 16 картин принадлежали только перу Брейгеля) под залог огромного займа. Судя по всему, он так и не смог вернуть займ, поэтому картины на долгие годы были скрыты в подвалах городского ломбарда.

А между тем, в картине этой серии «Пасмурный день» Брейгель вновь обращается к теме масленицы. Только вот написана она совсем по-другому.

«Пасмурный день» (1565 год) — это вероятно период февраля-марта, на который приходится масленица или «жирная неделя». Затянутое грозовыми тучами небо. Бушующий водный поток, беспощадный к хрупким суденышкам. Заснеженные склоны гор и тут же изрытые колесами дороги с непроходимой грязью. Хотя зима на исходе, и снег уже сошел, о солнце помышлять не приходится. За теплом ходят в лес: здесь взрослые и дети собирают хворост, чтобы обогреть свои лачуги. У кого-то работа, а у кого-то детское и искреннее веселье. В четверг «жирной недели» в школах было принято избирать «короля детей», «маленького короля карнавала». Ему на голову надевали бумажную корону, и он угощал друзей вафлями.

«Мужицкий» живописец: картины Питера Брейгеля-старшего

Становление художника

Искусствоведы до сих пор спорят о месте и точной дате рождения Питера Брейгеля. Судя по всему, он родился между 1525 и 1530 годами недалеко от города Бреда в Северном Брабанте — провинции современных Нидерландов.

«Падение Икара», 1558 год

Ещё в детстве Питер попал в Антверпен, где находилась мастерская известного художника Питера Кука ван Альста, который одно время даже считался придворным художником Карла V. Тогда большинство художников, в том числе и учитель Брейгеля, относили себя к романистам. Однако Брейгель с самого начала шел своим путем, не поддаваясь моде. Об этом свидетельствует его ранняя работа «Падение Икара», в которой он вместо красивой романтической легенды показывает неуклюжее утопающее тело на абсолютно бытовом фоне. Вообще, главные герои картин Брейгеля — представители низов, обычные деревенские жители.

«Битва Масленицы и Поста», 1559 год

Путешествие и переезд

В 1550 году умер учитель Брейгеля, после чего, немного поработав в гравюрной мастерской, он решился на грандиозное путешествие по Европе. Брейгель объехал Францию, Швейцарию и Италию, осматривая древнеримские памятники и средиземноморские гавани.

«Морской бой в гавани Неаполя», 1562 год

После продолжительного путешествия Брейгель женился на дочери своего учителя и вместе с ней уехал в Брюссель, где и прошла наиболее продуктивная часть его жизни. В Брюсселе Брейгель пишет «Путь на Голгофу», «Падение мятежных ангелов», «Избиение младенцев» и ряд других известных картин.

«Путь на Голгофу», 1564 год

«Падение мятежных ангелов», 1562 год

«Избиение младенцев», 1566 год

Исследователи творчества Брейгеля отмечают, что тот никогда не брался за заказные портреты и никогда не изображал обнаженных людей. Единственный портрет, который, вероятнее всего, выполнил Брейгель, — это изображение бедной крестьянки с грубыми чертами лица.

«Голова крестьянки», 1563 год

Деревенский художник

Несмотря на богатый жизненный опыт Брейгеля, на то количество мест, которое ему удалось посетить, чуть ли не три четверти его картин посвящены деревенскому быту и природе. На его полотнах зачастую даже нельзя различить лиц отдельных персонажей, иногда они просто сливаются с окружающей их природой. Скорее всего, именно поэтому Питера Брейгеля-старшего позднее окрестили Питером «мужицким».

«Охотники на снегу», 1565 год

«Жатва», 1565 год

«Страна лентяев», 1567 год

Примерно в 40 лет Брейгель, живший в Брюсселе, увидел настоящее зверство: армия испанского герцога Альбы начала буквально вырезать всех еретиков в Нидерландах. Несколько тысяч нидерландцев были приговорены к смерти, остальные несколько лет жили в страхе, опасаясь очередной жестокой расправы от испанцев. Картины, написанные Брейгелем в это время, носят откровенно депрессивный характер.

«Притча о слепых», 1568 год

«Сорока на виселице», 1568 год

Умер художник 5 сентября 1569 года, его тело было похоронено в брюссельской церкви Нотр-Дам де ла Шапель. В российские музеи произведения Брейгеля, к сожалению, не попали — более трети его картин хранится в венском Музее истории искусства.

«Месяцы» Питера Брейгеля Старшего

Работе над этой серией пейзажей, изображающей полный годовой цикл изменений природы, Брейгель посвятил весь 1565 год.
«Месяцы» были созданы по заказу антверпенского финансиста Николоса Ионгелинка, видного коллекционера произведений искусства, в собрание которого уже входили полотна Брейгеля «Вавилонская башня» и «Несение креста». К своей коллекции Ионгелинк относился сугубо практически — как к удобному средству вложения денег (что, впрочем, было вполне обычным делом в среде нидерландских собирателей картин). Когда художник еще только начинал работу над «Месяцами», заказчик уже распорядился их судьбой: 22 февраля 1565 г. Ионгелинк передал всю свою коллекцию антверпенской городской казне в обеспечение крупного денежного займа, взятого им у города. Ионгелинк так и не выкупил свой залог, и лучшие картины Брейгеля оказались запертыми в городском казнохранилище на долгие десятилетия.
Вот уже много лет «Месяцы» Брейгеля вызывают бурные дебаты исследователей. Спорят, например, о том, сколько картин первоначально входило в серию: одни предполагают, что их было двенадцать и каждая изображала определенный месяц; другие доказывают, будто их всего четыре и посвящены они временам года, так что из цикла исключается то «Сенокос», то «Жатва». Наиболее правдоподобна версия, что Брейгель написал шесть картин, посвятив каждую двух месяцам сразу. Открывается цикл картиной «Охотники на снегу» (февраль-март). Третья (впоследствии утраченная) картина — это апрель и май. Затем следуют «Сенокос» (июнь-июль), «Жатва» (август-сентябрь) и «Возвращение стада» (октябрь- ноябрь).
Несомненно, идея «Месяцев» навеяна календарными миниатюрами часословов XIV-XV вв. Однако в картинах Брейгеля господствует совсем иное настроение, чем в миниатюрах. Сцены сельских работ, служившие в Средние века своеобразными символами соответствующих месяцев (например, фигурка косца обозначала июнь, жнеца — август), занимают в его картинах хотя и важное, но отнюдь не главное положение. Каждое время года — это неповторимое состояние земли и неба. Так, в картине
«Охотники на снегу» зима под кистью художника предстает равниной, сияющей сплошной белизной нетронутого снега, открывающейся зрителю внезапно и с высоты, словно в полете; зеленовато-серое небо невольно хочется назвать небесным сводом: так оно холодно и спокойно. В «Жатве» прямо перед зрителем расстилается пшеничное поле с его тяжелой янтарной желтизной; небо над ним — сиренево-белое, словно отдавшее земле все свое живительное тепло.
В «Месяцах» художник начинает выводить на первый план укрупненные фигуры людей. Это крестьяне, занятия которых естественно подчинены смене времен года. Таким образом, человек выступает как органическая часть природы. Все пейзажи не только величавы, но и по- своему уютны. Даже в заснеженной равнине есть что-то домашнее, ибо повсюду видны следы близости людей — трактир, запруда, колокольня. Такова приветливая земля Нидерландов, жители которых лучше других народов обживали природу, не нанося ей вреда. Питер Брейгель умеет показывать зрителю самые простые вещи как чудо. Картинам «Месяцев» созвучны слова философа и писателя Эразма Роттердамского (1469-1536): «Бог способен явить любые чудеса — в нарушение законов природы, но ежедневно творит чудеса намного большие: Эти чудеса в естественном ходе вещей, т.е. в самих законах природы, которые нам привычны, и поэтому мы не замечаем их чудесности».