Делакруа свобода

14 cимволов, зашифрованных в «Свободе на баррикадах» Делакруа

Революция всегда застает врасплох. Живешь-живешь себе тихо, и вдруг раз — на улицах баррикады, а правительственные здания в руках повстанцев. И надо как-то реагировать: один присоединится к толпе, другой запрется дома, а третий изобразит мятеж на картине

1 ФИГУРА СВОБОДЫ. По мнению Этьена Жюли, Делакруа писал лицо женщины со знаменитой парижской революционерки — прачки Анны-Шарлотты, которая вышла на баррикады после гибели брата от рук королевских солдат и убила девятерых гвардейцев.

2 ФРИГИЙСКИЙ КОЛПАК — символ освобождения (такие колпаки носили в древнем мире отпущенные на волю рабы).

3 ОБНАЖЕННАЯ ГРУДЬ — символ бесстрашия и самоотверженности, а также торжества демократии (нагая грудь показывает, что Свобода, как простолюдинка, не носит корсета).

4 НОГИ СВОБОДЫ. Свобода у Делакруа босая — так в Древнем Риме было принято изображать богов.

5 ТРИКОЛОР — символ французской национальной идеи: свобода (синий), равенство (белый) и братство (красный). Во время событий в Париже он воспринимался не как респуб ликанский флаг (большинство восставших были монархистами), а как флаг антибурбонский.

6 ФИГУРА В ЦИЛИНДРЕ. Это и обобщенный образ французской буржуазии, и в то же время автопортрет художника.

7 ФИГУРА В БЕРЕТЕ символизирует рабочий класс. Такие береты носили парижские печатники, которые первыми вышли на улицы: ведь по указу Карла Х об отмене свободы прессы большинство типографий должны были закрыть, и их работники оставались без средств к существованию.

8 ФИГУРА В БИКОРНЕ (ДВУУГОЛКЕ) — это учащийся Политехнической школы, который символизирует интеллигенцию.

9 ЖЕЛТО-СИНИЙ ФЛАЖОК — символ бонапартистов (геральдические цвета Наполеона). Среди восставших было немало военных, сражавшихся в армии императора. Большинство из них Карл Х отправил в отставку на половинное жалованье.

10 ФИГУРА ПОДРОСТКА. Этьен Жюли считает, что это реальный исторический персонаж, которого звали д’Арколь. Он возглавил атаку на Гревский мост, ведущий к ратуше, и погиб в бою.

11 ФИГУРА УБИТОГО ГВАРДЕЙЦА — символ беспощадности революции.

12 ФИГУРА УБИТОГО ГОРОЖАНИНА. Это брат прачки Анны-Шарлотты, после смерти которого та вышла на баррикады. То, что труп раздет мародерами, указывает на низменные страсти толпы, которые вырываются на поверхность во времена социальных потрясений.

13 ФИГУРА УМИРАЮЩЕГО революционера символизирует готовность парижан, вышедших на баррикады, отдать жизни за свободу.

14 ТРИКОЛОР над собором Нотр-Дам. Флаг над храмом еще один символ свободы. Во время революции колокола храма вызванивали «Марсельезу».

Знаменитая картина Эжена Делакруа «Свобода, ведущая народ» (известная у нас как «Свобода на баррикадах») долгие годы пылилась в доме тетки художника. Изредка полотно появлялось на выставках, но салонная публика неизменно воспринимала его в штыки — мол, излишне натуралистичное. Между тем сам художник никогда не считал себя реалистом. По характеру Делакруа был романтиком, сторонившимся «мелкой и пошлой» повседневности. И только в июле 1830-го, пишет искусствовед Екатерина Кожина, «действительность неожиданно потеряла для него отталкивающую оболочку обыденности». Что же произошло? Революция! В то время страной правил непопулярный король Карл Х Бурбон — сторонник абсолютной монархии. В начале июля 1830-го он издал два указа: об отмене свободы печати и о предоставлении избирательных прав только крупным землевладельцам. Этого парижане не стерпели. 27 июля во французской столице начались баррикадные бои. Через три дня Карл Х бежал, а парламентарии провозгласили новым королем Луи-Филиппа, который вернул попранные Карлом Х народные свободы (собраний и союзов, публичного выражения собственного мнения и получения образования) и пообещал править, уважая Конституцию.

Были написаны десятки картин, посвященных июльской революции, но работа Делакруа, благодаря монументальности, занимает среди них особое место. Многие художники тогда работали в манере классицизма. Делакруа же, по словам французского критика Этьена Жюли, «стал новатором, который попытался примирить идеализм с жизненной правдой». По словам Кожиной, «ощущение жизненной достоверности на полотне Делакруа сочетается с обобщенностью, почти символичностью: реалистичная нагота трупа на переднем плане спокойно соседствует с антикизированной красотой богини Свободы». Парадоксально, но даже идеализированный образ Свободы показался французам вульгарным. «Это девка, — писал журнал La Revue de Paris, — сбежавшая из тюрьмы Сен-Лазар». Революционный пафос был не в чести у буржуа. Позже, когда реализм стал доминировать, «Свободу, ведущую народ» купил Лувр (1874), и картина попала в постоянную экспозицию.

ХУДОЖНИК
Фердинан Виктор Эжен Делакруа

1798 — Родился в Шарантон-Сен-Морисе (под Парижем) в семье чиновника.
1815 — Решил стать художником. Поступил учеником в мастерскую Пьер-Нарсисса Герена.
1822 — Выставил в Парижском салоне картину «Ладья Данте», принесшую ему первый успех.
1824 — Картина «Резня на Хиосе» стала сенсацией Салона.
1830 — Написал «Свободу, ведущую народ».
1833–1847 — Работал над росписями в Бурбонском и Люксембургском дворцах Парижа.
1849–1861 — Работал над фресками церкви Сен-Сюльпис в Париже.
1850–1851 — Расписывал потолки Лувра.
1851 — Избран в городской совет французской столицы.
1855 — Награжден орденом Почетного легиона.
1863 — Умер в Париже.

«СВОБОДА НА БАРРИКАДАХ» И РЕВОЛЮЦИОННАЯ ТЕМА В МИРОВОМ ИСКУССТВЕ

Только советское искусство ХХ столетия можно сравнить с французским искусством XIX века по его гигантскому влиянию на мировое искусство. Именно во Франции гениальные живописцы открыли тему революции. Во Франции сложился метод критического реализма.
Именно там — в Париже — впервые в мировом искусстве революционеры со знаменем свободы в руке смело взошли на баррикады и вступили в бой с правительственными войсками.
Трудно понять, как тема революционного искусства могла родиться в голове молодого замечательного художника, выросшего на монархических идеалах при Наполеоне I и Бурбонах. Имя этого художника — Эжен Делакруа (1798-1863).
Оказывается, в искусстве каждой исторической эпохи можно обнаружить зерна будущего художественного метода (и направления) отображения классовой и политической жизни человека в социальной среде общества окружающей его жизни. Зерна дают всходы только тогда, когда гениальные умы удобрят свою интеллектуальную и художествленную эпоху и создадут новые образы и свежие идеи для понимания многообразной и вечно объективно меняющейся жизни общества.
Первые семена буржуазного реализма во европейском искусстве были посеяны в Европе Великой Французской революцией. Во французском искусстве первой половины XIX века Июльская революция 1830 г. создала условия для появления нового художественного метода в искусстве, который лишь сто лет спустя – в 1930-е годы в СССР назовали «социалистическим реализмом».
Буржуазные историки ищут любого повода, чтобы принизить значение вклада Делакруа в мировое искусство, и исказить его великие открытия. Они собрали все сплетни и анекдоты, придуманные их собратьями и критиканами за полтора столетия. И вместо исследования причин его особой популярности в прогрессивных слоях общества им приходится врать, выкручиваться и выдумывать небылицы. И все по приказу буржуазных правительств.
Разве могут буржуазные историки писать правду об этом смелом и отважном революционере?! Канал «Культура» купил, перевёл и показал самый гадкий фильм ВВС об этой картине Делакруа. А разве либерал в доску М. Швыдкой со своей командой мог поступить иначе?
Эжен Делакруа: «Свобода на баррикадах»
В 1831 г. видный французский живописец Эжен Делакруа (1798-1863) выставил в Салоне свою картину «Свобода на баррикадах». Первоначально название картины звучало как «Свобода, ведущая народ». Он посвятил ее теме Июльской революции, взорвавшую Париж в конце июля 1830 г. и свергнувшую монархию Бурбонов. Банкиры и буржуи воспользовались недовольством трудящихся масс, чтобы заменить одного невежественного и жёсткого короля более либеральным и покладистым, но таким же алчным и жестоким Луи Филиппом. Его позднее прозвали «королем банкиров»

На картине изображена группа революционеров с республиканским триколором. Народ объединился и вступил в смертельный бой с правительственными войсками. Крупная фигура отважной француженки с национальным флагом в правой руке возвышается над отрядом революционеров. Она призывает восставших парижан дать отпор правительственным войскам, защищавшим насквозь прогнившую монархию.
Воодушевленный успехами революции 1830 г., Делакруа приступил к работе над картиной 20 сентября, чтобы прославить Революцию. В марте 1831 г. он получил за нее награду, а в апреле выставил картину в Салоне. Картина своей неистовой силой прославлявших народных героев отталкивала буржуазных посетителей. Они упрекали художника за то, что он показал только «чернь» в этом героическом действии. В 1831 года министерство внутренних дел Франции купило «Свободу» для Люксембургского музея. Через 2 года «Свободу», сюжет которой посчитали слишком политизированным Луи Филипп, напуганный ее революционным характером, опасным в период царствования союза аристократии и буржуазии, приказал свернуть картину в рулон и возвратить автору (1839). Аристократических бездельников и денежных тузов не на шутку испугал ее революционный пафос.
Две правды
«Когда возводят баррикады, то всегда возникает две правды – по одну и другую сторону. Не понимает этого только идиот» – такую мысль высказал выдающийся советский русский писатель Валентин Пикуль.
Две правды возникают и в культуре, искусстве и литературе – одна буржуазная, другая – пролетарская, народная. Эту вторую правду о двух культурах в одной нации, о классовой борьбе и диктатуре пролетариата высказали К. Маркс и Ф. Энгельс в «Коммунистическом манифесте» в 1848 году. А вскоре – в 1871 г. – французский пролетариат поднимет восстание и установит свою власть в Париже. Коммуна – вторая правда. Народная правда!
Французские революции 1789, 1830, 1848, 1871 годов подтвердят наличие историко-революционной темы не только в искусстве, но в самой жизни. И за это открытие мы должны быть благодарны Делакруа.
Вот почему буржуазным историкам искусства и искусствоведам так не нравиться эта картина Делакруа. Ведь он не просто изобразил борцов с прогнившим и сдыхающим режимом Бурбонов, а прославил их как народных героев, смело идущими на смерть, не боясь погибнуть за правое дело в боях с полицейскими и войсками.
Образы, им созданные, оказались настолько типичными и яркими, что они навсегда врезались в память человечества. Не героями только Июльской революции стали созданные им образы, а героями всех революций: французских и русских; китайских и кубинских. Гром той революции звучит до сих пор в ушах мировой буржуазии. Ее герои звали народ на восстания в 1848 году в странах Европы. В 1871 г. громили буржуазную власть коммунары Парижа. Революционеры подняли массы трудящихся на борьбу с царским самодержавием в России в начале ХХ века. Эти французские герои до сих пор зовут на войну с эксплуататорами народные массы всех стран мира.
«Свобода на баррикадах»
Советские русские искусствоведы с восхищением писали об этой картине Делакруа. Самое яркое и полное описание ее дал один из замечательных советских авторов И. В. Долгополов в первом томе очерков об искусстве «Мастера и шедевры»: «Последний штурм. Ослепительный полдень, залитый жаркими лучами солнца. Звенит набат. Рокочут пушки. Клубятся облака порохового дыма. Вольный ветер развевает трехцветное республиканское знамя. Его высоко подняла ввысь величественная женщина во фригийском колпаке. Она зовет восставших в атаку. Ей незнаком страх. Это сама Франция, призывающая своих сынов к правой битве. Свистят пули. Рвется картечь. Стонут раненые. Но непреклонны бойцы «трех славных дней». Парижский гамен, дерзкий, юный, что-то гневно кричащий в лицо врагу, в лихо надвинутом берете, с двумя огромными пистолетами в руках. Рабочий в блузе, с опаленным боями, мужественным лицом. Молодой человек в цилиндре и черной паре – студент, взявший оружие.
Смерть рядом. Безжалостные лучи солнца скользнули по золоту сбитого кивера. Отметили провалы глаз, полураскрытый рот убитого солдата. Блеснули на белом эполете. Обрисовали жилистые голые ноги, залитую кровью рваную рубаху лежащего бойца. Ярко сверкнули на кумачовом кушаке раненого, на его розовой косынке, восторженно взирающего на живую Свободу, ведущую его братьев к Победе.
«Поют колокола. Грохочет бой. Яростно звучат голоса сражающихся. Великая симфония Революции радостно рокочет в полотне Делакруа. Все ликование раскованной силы. Народный гнев и любовь. Вся святая ненависть к поработителям! Живописец вложил свою душу, молодой жар сердца в этот холст.
«Звучат алые, пунцовые, багряные, пурпурные, красные цвета, и согласно вторят им голубые, синие, лазурные колера, сочетаясь с яркими ударами белого. Синий, белый, красный – цвета стяга новой Франции – ключ колорита картины. Мощна, энергична лепка полотна. Полны экспрессии, динамики фигуры героев. Незабываем образ Свободы.
Делакруа создал шедевр!
«Живописец соединил, казалось, невозможное – протокольную реальность репортажа с возвышенной тканью романтической, поэтической аллегории.
«Колдовская кисть художника заставляет нас поверить в реальность чуда – ведь сама Свобода стала плечом к плечу с восставшими. Эта картина – поистине симфоническая поэма, воспевающая Революцию».
Совсем иначе описывали эту картину наемные борзописецы «короля банкиров» Луи Филлипа. Долгополов продолжает: «Отзвучали залпы. Затихли бои. Спета «Марсельеза». Изгнаны ненавистные Бурбоны. Наступили будни. И снова разгорелись страсти на живописном Олимпе. И снова мы читаем слова, полные грубости, ненависти. Особенно постыдны оценки фигуры самой Свободы: «Эта девка», «мерзавка, сбежавшая из тюрьмы Сен-Лазар».
«Неужели в эти славные дни на улицах была одна только чернь?» – вопрошает другой эстет из лагеря салонных лицедеев. И этого пафоса отрицания шедевра Делакруа, этого бешенства «академистов» хватит еще надолго. Кстати, вспомним маститого Синьоля из Школы изящных искусств.
Максим Декан, потеряв всякую сдержанность, писал: «Ах, если Свобода такова, если это девка с босыми ногами и голой грудью, которая бежит, крича и размахивая ружьем, она нам не нужна, нам нечего делать с этой постыдной мегерой!».
Примерно так ее содержание характеризуют буржуазные историки искусства и искусствоведы сегодня. Посмотрите на досуге фильм ВВС в архиве канала «Культура», чтобы убедиться в моей правоте.
«Парижская публика через два с половиной десятилетия вновь увидела баррикады 1830 года. В роскошных залах выставки звучала «Марсельеза», гремел набат.» – так писал И. В. Долгополов о выставленной картине в салоне 1855 г.
«Я бунтовщик, а не революционер».
«Я выбрал современный сюжет, сцену на баррикадах. .. Если я и не сражался за свободу отечества, то, по крайней мере, должен прославить эту свободу», — сообщал Делакруа своему брату, имея в виду картину «Свобода, ведущая народ».
Между тем, Делакруа не может быть назван революционером в советском смысле этого слова. Он родился, вырос и прожил жизнь в монархическом обществе. Он писал свои картины на традиционные исторические и литературные темы в монархические и республиканские времена. Они вытекали из эстетики романтизма и реализма первой половины XIX века.
Понимал ли сам Делакруа, что он «натворил» в искусстве, внеся дух революционности и создав образ революции и революционеров в мировое искусство?! Буржуазные историки отвечают: нет, не понимал. Действительно, откуда он мог в 1831 году знать, какими путями будет развиваться Европа в ближайшие столетие. До Парижской коммуны он не доживет.
Советские историки искусства писали, что «Делакруа… не переставал быть горячим противником буржуазного порядка с его духом корысти и наживы, враждебным свободе человека. Он испытывал глубокое отвращение как к мещанскому благополучию, так и к той лощеной пустоте светской аристократии, с которой ему нередко случалось соприкасаться…». Однако, «не признавая идей социализма, он не одобрял революционного способа действия». (История искусства, Том 5; эти тома советской истории мирового искусства также имеются в интернете).
Всю творческую жизнь Делакруа искал куски жизни, которые до него находились в тени и на которые никому в голову не приходило обратить внимание. Задуматься, почему эти важные куски жизни играют такую огромную роль в современном обществе? Почему они требуют внимания творческой личности к себе не меньше, чем портреты королей и наполеонов? Не меньше чем полуголые и приодетые красотки, которых так любили писать неоклассики, неогреки, помпейцы.
И Делакруа отвечал, потому что «живопись – это сама жизнь. В ней природа предстает перед душой без посредников, без покровов, без условностей.»
По воспоминаниям современников Делакруа был монархистом по убеждениям. Утопический социализм, анархические идеи его не интересовали. Научный социализм появится только в 1848 г.
Салоне 1831 года он показал картину, которая — правда на короткое время — сделала его славу официальной. Ему даже вручили награду — ленточку Почетного легиона в петлицу. Ему хорошо заплатили. Продались и другие холсты:
«Кардинал Ришелье слушает мессу в Пале-Рояле» и «Убийство архиепископа Льежского», и несколько больших акварелей, сепия и рисунок «Рафаэль в своей мастерской». Деньги были, был и успех. Эжен имел основания быть довольным новой монархией: были деньги, успех и слава.
В 1832 г. его пригласили выехать с дипломатической миссией в Алжир. Он с удовольствием отправился в творческую командировку.
Хотя отдельные критики восхищались талантом художника и ожидали от него новых открытий, «Свободу на баррикадах» правительство Луи Филиппа предпочло держать в хранилище.
После того как в 1833 году Тьер поручил ему роспись салона, заказы подобного рода следуют вплотную, один за другим. Ни одному французскому художнику в девятнадцатом веке не удалось расписать такое количество стен.
Рождение ориентализма во французском искусстве
Делакруа использовал поездку для создания новой серии картин из жизни арабского общества – экзотические костюмы, гаремы, арабские скакуны, восточная экзотика. В Марокко он сделал пару сотен эскизов. Часть из них влил в свои картины. В 1834 г. Эжен Делакруа выставил в Салоне картину «Алжирские женщины в гареме». Открывшийся шумный и необычный мир Востока поразил европейцев. Это новое романтическое открытие новой экзотики Востока оказался заразительным.

Другие живописцы устремились на Восток, и почти каждый привозил сюжет с нетрадиционным героями, вписанными в экзотическую обстановку. Так в европейском искусстве, во Франции, с лёгкой руки гениального Делакруа родился новый самостоятельный романтический жанр – ОРИЕНТАЛИЗМ. Это был его второй вклад в историю мирового искусства.
Слава его возрастала. Он получил множество заказов на роспись потолков в Лувре в 1850-51 гг.; Тронного зала и библиотеки палаты депутатов, купола библиотеки пэров, потолка галереи Апполона, холла в отеле де Виль; создавал фрески для парижской церкви Сен-Сюльпис в 1849-61 гг.; украшал Люксембургский дворец в 1840-47 гг. Этими творениями он навсегда вписал свое имя в историю французского и мирового искусства.
Эта работа хорошо оплачивалась, и он, признанный одним из крупнейших художников Франции, не вспоминал о том, что «Свобода» надежно спрятана в хранилище. Однако в революционный 1848 год вспомнила о ней прогрессивная общественность. Она обратилась к художнику с предложением написать новую подобную картину о новой революции.
1848 год
«Я бунтарь, а не революционер» – отвечал Делакруа. Другими славами заявил, что он бунтарь в искусстве, но не революционер в политике. В тот год, когда по всей Европе шли бои пролетариата, не поддержанного крестьянством, рекой лилась кровь по улицам европейских городов, он занимался не революционными делами, не принимал участия в уличных боях вместе с народом, а бунтовал в искусстве — занимался реорганизацией Академии и реформированием Салона. Казалось ему было безразлично, кто победит: монархисты, республиканцы или пролетарии.
И все-таки он откликнулся на призыв общественности и попросил чиновников выставить свою «Свободу» в Салоне. Картину привезли из хранилища, но не решились выставлять: накал борьбы было слишком высоким. Да автор особо и не настаивал, понимая, что потенциал революционности у масс был необъятен. Пессимизм и разочарование одолевали его. Он никогда не предполагал, что революция может повториться в таких страшных сценах, которые он наблюдал в начале 1830-х, и в те дни в Париже.
В 1848 году картину требовал Лувр. В 1852 — Вторая империя. В последние месяцы Второй империи «Свободу» снова рассматривали как великий символ, и гравюры с этой композиции служили делу республиканской пропаганды. В первые годы правления Наполеона III картину опять признают опасной для общества и отправляют в запасник. Через 3 года — в 1855 г. — ее извлекают оттуда и будут демонстрировать на международной художественной выставке.
В это время Делакруа переписывает некоторые детали на картине. Возможно, он делает темнее ярко-красный тон колпака, чтобы смягчить его революционный вид. В 1863 году Делакруа умирает у себя дома. И через 11 лет «Свобода» поселяется в Лувре навсегда…
Салонное искусство и только академическое искусство было всегда центральным в творчестве Делакруа. Только служение аристократии и буржуазии он считал своим долгом. Политика не волновала его души.
В том революционном 1848 г. и в последующие годы он увлекся Шекспиром. Рождались новые шедевры: «Отелло и Дездемона», «Леди Макбет», «Самсон и Делила». Он написал еще одно полотно «Женщин Алжира». Эти картины не прятали от публики. Наоборот расхваливали на все лады, как и его росписи в Лувре, как и полотна его алжирской и марокканской серий.
Революционная тема не умрет никогда
Кому-то кажется, что историко-революционная тема сегодня умерла навсегда. Лакеям буржуазии так хочется, чтобы она умерла. Но движения от старой загнивающей и бьющейся в конвульсиях буржуазной цивилизации к новой некапиталистической или, как ее называют, социалистической, — точнее сказать — к коммунистической многонациональной цивилизации остановить никому не удастся, потому что это объективный процесс. Как буржуазная революция билась более полувека с аристократическими сословиями, так и социалистическая революция пробивает себе путь к победе в тяжелейших исторических условиях.
Тема взаимосвязанности искусства и политики давно утвердилась в искусстве и художники ее поднимали и пытались выразить ее в мифологическом содержании, привычном для классического академического искусства. Но никому до Делакруа не приходило в голову попробовать создать образ народа и революционеров в живописи и показать простой народ, поднявшего восстание против короля. 
Тема народности, тема революции, тема героини в образе Свободы уже как призраки бродили по Европе с особой силой с 1830 по 1848 год. Не только Делакруа думал над ними. Другие художники тоже пытались раскрыть их в своем творчестве. Пытались поэтизировать и революцию, и ее героев, мятежный дух в человеке. 
Можно перечислить немало картин, появившихся в тот период времени во Франции. Домье, Мессонье писали баррикады и народ, но никто из них не изобразил революционного героев из народа так ярко, так образно, так красиво, как Делакруа. 
Разумеется, ни о каком социалистическом реализме никто не мог даже мечтать в те годы, не то что говорить. Даже Маркс с Энгельсом не видели «призрака коммунизма», бродящего по Европе вплоть до 1848 г. Что же говорить о художниках!?
Однако из нашего 21-го века видно и понятно, что все советское революционное искусство соцреализма вышло из «Баррикад» Делакруа и Мессонье. Неважно, понимали это сами художники и советские историки искусства или не понимали; знали, видели эту картину Делакруа или нет. Время изменилось кардинально: капитализм достиг высшей стадии империализма и в начале ХХ века начал загнивать. Деградация буржуазного общества приняла жестокие формы отношений между трудом и капиталом. Последний пытался найти спасение в мировых войнах, фашизме.
В России
Самым слабым звеном в капиталистической системе оказалась дворянско-буржуазная Россия. Забурлило недовольство масс в 1905 году, однако царизм устоял, оказался крепким орешком. Но репетиция революции оказалась полезной. В 1917 году пролетариат России одержал победу, совершил первую в мире победоносную социалистическую революцию и установил свою диктатуру.
Художники не оставались в стороне и писали революционные события в России и в романтическом ключе, как Делакруа, и в реалистическом. Они разработали новый метод в мировом искусстве, названный «социалистическим реализмом».
Можно привести насколько примеров. Кустодиев Б. И. на своей картине»Большевик» (1920) изобразил пролетария гигантом, Гиливером, шагающим над лилипутами, над городом, над толпой. В руках он держит красный флаг. На картине Коржева Г. М. «Поднимающий знамя» (1957-1960) рабочий поднимает красное знамя, которое только что выронил революционер, убитый полицейскими.
Разве не знали эти художники творчества Делакруа? Не знали, что начиная с 1831 года французские пролетарии выходили на революции с трехкалором, а парижские коммунары с красным знаменем в руках? Знали. Знали они и скульптуру Франсуа Рюда (1784-1855) «Марсельеза», что украшает Триумфальную арку в центре Парижа.
Мысль об огромном влиянии картины Делакруа и Мессонье на советскую революционную живопись я нашел в книгах английского историка искусства Кларка (T. J. Clark). В них он собрал немало интересных материалов и иллюстраций из истории французского искусства, относящихся к революции 1948 года, и показал картины, в которых звучали выше обозначенные мною темы. Он воспроизвел иллюстрации этих картин других художников и описал идейную борьбу во Франции того времени, которую велась весьма активно в искусстве и критике. Кстати, ни один другой буржуазный историк искусства не интересовался революционной тематикой европейской живописи после 1973 г. Тогда вышли впервые труды Кларка из печати. Затем их переиздавали в 1982 и 1999 годах.
———————

The Absolute Bourgeois. Artists and Politics in France. 1848-1851. L., 1999. (3d ed.)
Image of the People. Gustave Courbet and the 1848 Revolution. L., 1999. (3d ed.)
———————
Баррикады и модернизм
Однако совсем по-другому пытаются толковать творчество Делакруа буржуазные историки.
Большим подспорьем в работе над статьей оказался и свежий, только что вышедший из печати каталог «Делакруа и подъем модернистского искусства». (Patrick Noon and Christopher Riopelle, Delacroix and the Rise of Modern Art. Catalogue of Exhibition. L, 2015.)
Не так давно в октябре 2015 г. — январе 2016 г. выставка «Делакруа и подъем модернистского искусства» была открыта в Мениаполисе (США), в феврале-мае 2016 – в Лондоне. Организаторами выступили лондонская Национальная галерея совместно с Институтом искусства в Менниаполисе и рядом других учреждений США и Англии. Это была первая крупная выставка, посвященная творчеству Делакруа за последние пять десятилетий. Последняя проходила в 1963 г. в Эдинбурге. Она была посвящена столетию со дни смерти крупнейшего французского художника в 1863 г. Мениапольский институт искусства выставлял немало произведения этого художника на своей выставке «От Констебля до Делакруа. Британское искусство и французские романтики» в 2003 г.
Я внимательно изучил каталог последней выставки. В буржуазной истории искусства термином «модернизм», назван ряд направлений в искусстве конца XIX-XX вв., порвавших с гуманистическими традициями классического искусства, с материализмом в эстетике и реализмом в художественном творчестве. В современной справочной литературе насчитывается почти 80 таких направлений в буржуазном искусстве. Для всех этих направлений характерны одни и те же черты: преобладание формы над содержанием, неприятие реальной жизни, беспредметность и бессмысленность, обязательное пренебрежение к социальным проблемам, как единственной ценности, культ индивидуализма и эгоизма, настроения безнадежности и преобладание чувства над разумом. Главное не то, о чем художник думает, а что он чувствует и хочет себе, не зрителям, рассказать. Это не искусство в классическом его понимании, а суррогат искусства. И ничего более.

Именно эта концепция положена в основу искусствознания в современной буржуазной России.
Однако я придерживаюсь другой – научной концепции, созданной Стасовым, Плехановым, Луначарским, Горьким и целой корпорацией русских историков искусства и искусствоведов, продолживших развитие основ марксистской эстетики. Данная концепция является последним словом в истории мирового (буржуазного и социалистического) искусства.
Если перевести называние упомянутой выставки на язык социалистической истории искусства, то она могла бы правильнее названа так: «Делакруа и упадок современного буржуазного искусства». Упадок начался после Крымской войны и ускорился после Парижской коммуны. Кризис буржуазного искусства продолжается до настоящего времени, и поддерживается спецслужбами, цель которых воспретить и запретить развитие реалистического искусства вообще, и социалистического в частности. Потому что «загнивающий и умирающий» капитализм является врагом искусства в целом и реалистического искусства особенно. Паразитическим классам требуется только развлекательное искусство, очищенное от реализма; и массовое искусство, модернизированное специально для черни, очищенное от классического и реалистического наследия.
Для нас искусство гениальных мастеров Делакруа, Курбэ, импрессионистов, передвижников, советских художников, взявших на вооружение метод социалистического реализма, для нас в 21 веке является классическим искусством, точно также как для них и их современников классикой считалось искусство гениальных мастеров эпохи Возрождения.
Модернисты классиками считают Малевича, Кандинского, Поллока, Дали и Пикассо.
Продолжателями классического искусства прошлых веков в ХХ в. стали реалисты, как буржуазные, так и социалистические.
Преемственности в искусстве никто не отрицает. Каждый гениальный живописец стоит на плечах своих предшественников. Каждый оказывает влияние на своих современников и на будущее искусство. Но зачем же искусственно притягивать за уши великого мастера к творчеству посредственностей — авангардистов, абстракционистам и перферманистов разного толка, мнящих себя первооткрывателями в области квадратов и обрывистых линий, так называемыми, творцами модернистских ухищрений.

Борьба продолжается

Борьба за Эжена Делакруа продолжается в истории искусства уже полтора столетия. Буржуазные и социалистических теоретики искусства ведут длительную борьбу вокруг его творческого наследия. 
Буржуазные теоретики не хотят вспоминать о его знаменитой картине «Свобода на баррикадах 28 июля 1830 года». По их мнению ему достаточно того, чтобы называться «Великим романтиком». 
И действительно, художник вписался как в романтическое, так и в реалистическое направления. 
Его кисть писала и героические и трагические события истории Франции в годы схваток республики и монархии. Писала кисть и красивых арабских женщин в странах Востока. С его легкой руки начинается ориентализм в мировом искусстве XIX века. Его приглашали расписывать Тронный зал и библиотеку палаты депутатов, купол библиотеки пэров, потолок галереи Апполона, холл в отеле де Виль. Создавал фрески для парижской церкви Сен-Сюльпис (1849—61). Работал над украшением Люксембургского дворца (1840—47) и росписью потолков в Лувре (1850—51). Никто кроме Делакруа во Франции XIX века не приблизился по своему таланту к классикам эпохи Возрождения. Своими творениями он навсегда вписал свое имя в историю французского и мирового искусства. 
Он совершил немало открытий в области технологи красочного письма. Он отказался от классических линейных композиций и утвердил главенствующую роль цвета в живописи XIX века
Поэтому буржуазные историки любят писать о нем как о новаторе, предтече импрессионизма и других направлений в модернизме. Они тянут его в область упадочного искусства конца XIX в. — начала XX в. Этому и была посвящена выставка, упомянутая выше. 



Свобода на баррикадах, Делакруа, 1830

Свобода на баррикадах — Эжен Фердинанд Виктор Делакруа. 1830. Холст, масло. 225×360

Борьбе за свободу и независимость Франции посвящено, наверное, самое известное произведение главы французской романтической школы живописи Эжена Делакруа (1798-1863) «Свобода на баррикадах», созданное под впечатлением от революции в Париже в июле 1830.
Оказавшись перед задачей изображения абстрактного понятия «свобода», художник использовал аллегорию. Рожденная в бурное революционное время мечта о свободе, несущей в жизнь перемены, воплотилась в полуобнаженной женщине. В ее облике просматриваются черты образцов античного искусства: пропорции лица соответствуют канонам красоты, которым подчинялась греческая скульптура.
Но эта современная Венера утратила отрешенность греческих прототипов и стала воплощением идеалов нового времени. Свободные одежды, развевающиеся на ветру и сообщающие ее образу и картине характерную для романтизма динамику, дополняются колпаком якобинцев (членов политического революционного движения), ружьем, штыком и знаменем. Героине отведено центральное место на полотне, хотя первоначально Делакруа не собирался изображать ее как аллегорию, а хотел ограничиться романтической смертью прекрасного героя баррикад. Девушка призывает идти вперед, даже если путь преграждают бездыханные тела тех, кто уже отдал свою жизнь в борьбе.
Люди, в большинстве своем студенты, вышли на улицы добиваться отмены ряда правительственных ограничений. Художник написал и самого себя среди восставших. Чересчур реалистично изображенные жертвы, помещенные на передний план картины, вменялись в вину художнику как шокирующие и эпатирующие публику.

Уже впоследствии картина Эжена Делакруа, написанная им в 1830 году, стала именоваться «Свобода на баррикадах», но первоначально она носила название «Свобода, ведущая народ».

Иногда бытовало ошибочное мнение, что полотно создано под влиянием Великой французской революции, однако, на самом деле, Делакруа посвятил сюжет картины событиям июля 1830 года, когда в Париже шли ожесточенные уличные бои, приведшие к свержению Карла X, последнего из рода Бурбонов, коих так люто ненавидело население Франции.

Молодой Эжен Делакруа, позиционировавший себя не как революционера, но как мятежника, окрыленный и опьяненный свежим воздухом свободы и свершившихся побед, загорелся идеей написать картину о тех кровопролитных днях и подвиге своего народа. На осуществление поставленной перед самим собой задачи художнику понадобилось три месяца, по прошествии которых взорам восхищенной публики предстала «Свобода, ведущая народ».

Сюжет полотна рассказывает о фрагменте жаркого сражения, где отряд вооруженных повстанцев через тела своих погибших товарищей и сквозь свист пуль пробивается к намеченной цели.

Впереди всех, с поднятым в одной руке трехцветным флагом французской Республики и с ружьем в другой, находится женщина. Это Свобода, увлекающая людей в атаку. На ней фригийский колпак, характерный для якобинцев и обнаженная грудь, что символизирует неистовое желание революционеров идти голой грудью на королевские штыки.

Кисть живописца безупречно подчеркнула разнообразные наряды восставших, указывая на то, что на уличных баррикадах плечом к плечу воевали представители самых разных слоев общества. Делакруа также присутствует на картине в образе мужчины в цилиндре слева от Свободы, несмотря на то, что участия в уличных боях он не принимал.

LiveInternetLiveInternet

Эжен Делакруа. Свобода, ведущая народ на баррикады

В своем дневнике молодой Эжен Делакруа 9 мая 1824 года записал: «Почувствовал в себе желание писать на современные сюжеты». Это не было случайной фразой, месяцем раньше он записал подобную же фразу: «Хочется писать на сюжеты революции». Художник и раньше неоднократно говорил о желании писать на современные темы, но очень редко реализовывал эти свои Желания. Происходило это потому, что Делакруа считал: «…следует жертвовать всем ради гармонии и реальной передачи сюжета. Мы должны обходиться в картинах без моделей. Живая модель никогда не соответствует точно тому образу, который мы хотим передать: модель либо вульгарна, либо неполноценна, либо красота ее настолько иная и более совершенная, что все приходится менять».

Красоте жизненной модели художник предпочитал сюжеты из романов. «Что же следовало бы сделать, чтобы найти сюжет? — спрашивает он себя однажды. — Открыть книгу, способную вдохновить, и ввериться своему настроению!». И он свято следует своему собственному совету: с каждым годом книга все больше становится для него источником тем и сюжетов.

Так постепенно вырастала и крепла стена, отделявшая Делакруа и его искусство от действительности. Таким замкнувшимся в своем уединении и застала его революция 1830 года. Все, что еще несколько дней назад составляло смысл жизни романтического поколения, мгновенно было отброшено далеко назад, стало «выглядеть мелким» и ненужным перед грандиозностью свершавшихся событий.

Изумление и энтузиазм, пережитые в эти дни, вторгаются в уединенную жизнь Делакруа. Действительность теряет для него свою отталкивающую оболочку пошлости и обыденности, обнаруживая настоящее величие, которое он никогда в ней не видел и которое искал прежде в поэмах Байрона, исторических хрониках, античной мифологии и на Востоке.

Июльские дни отозвались в душе Эжена Делакруа замыслом новой картины. Баррикадные бои 27, 28 и 29 июля во французской истории решили исход политического переворота. В эти дни был свергнут король Карл X — последний представитель ненавистной народу династии Бурбонов. Впервые для Делакруа это был не исторический, литературный или восточный сюжет, а самая настоящая жизнь. Однако, прежде чем этот замысел воплотился, ему предстояло пройти длинный и сложный путь изменений.

Р. Эсколье, биограф художника, писал: «В самом начале, под первым впечатлением увиденного, Делакруа не намеревался изобразить Свободу посреди ее приверженцев… Он хотел просто воспроизвести один из июльских эпизодов, как, например, смерть д’Арколя». Да, тогда было много совершено подвигов и принесено жертв. Героическая смерть д’Арколя связана с захватом повстанцами парижской ратуши. В день, когда королевские войска держали под обстрелом висячий Гревский мост, появился молодой человек, который бросился к ратуше. Он воскликнул: «Если я погибну, запомните, что меня зовут д’Арколь». Он действительно был убит, но успел увлечь за собой народ и ратуша была взята.

Эжен Делакруа сделал набросок пером, который, может быть, и стал первым наброском к будущей картине. О том, что это был не рядовой рисунок, говорят и точный выбор момента, и законченность композиции, и продуманные акценты на отдельных фигурах, и архитектурный фон, органически слитый с действием, и другие детали. Этот рисунок действительно бы мог служить эскизом к будущей картине, но искусствовед Е. Кожина считала, что он так и остался просто наброском, не имеющим ничего общего с тем полотном, которое Делакруа написал впоследствии.

Художнику уже становится мало фигуры одного только д’Арколя, бросающегося вперед и своим героическим порывом увлекающего повстанцев. Эту центральную роль Эжен Делакруа передает самой Свободе.

Художник не был революционером и сам признавал это: «Я мятежник, но не революционер». Политика мало интересовала его, поэтому он и хотел изобразить не отдельный мимолетный эпизод (пусть даже и героическую смерть д’Арколя), даже не отдельный исторический факт, а характер всего события. Так, о месте действия, Париже, можно судить только по куску, написанному на заднем плане картины с правой стороны (в глубине едва видно знамя, поднятое на башне собора Нотр-Дам), да по городским домам. Масштабность, ощущение необъятности и размаха происходящего — вот что сообщает Делакруа своему огромному полотну и чего не дало бы изображение частного эпизода, пусть даже и величественного.

Композиция картины очень динамична. В центре картины расположена группа вооруженных людей в простой одежде, она движется в направлении переднего плана картины и вправо.

Из-за порохового дыма не видно площади, не видно и как велика сама эта группа. Напор толпы, заполняющей глубину картины, образует все нарастающее внутреннее давление, которое неизбежно должно прорваться. И вот, опережая толпу, из облака дыма на вершину взятой баррикады широко шагнула прекрасная женщина с трехцветным республиканским знаменем в правой руке и ружьем со штыком в левой.

На ее голове красный фригийский колпак якобинцев, одежда ее развевается, обнажая грудь, профиль ее лица напоминает классические черты Венеры Милосской. Это полная сил и воодушевления Свобода, которая решительным и смелым движением указывает путь бойцам. Ведущая людей через баррикады, Свобода не приказывает и не командует — она ободряет и возглавляет восставших.

При работе над картиной в мировоззрении Делакруа столкнулись два противоположных начала — вдохновение, внушенное действительностью, а с другой стороны, уже давно укоренившееся в его сознании недоверие к этой действительности. Недоверие к тому, что жизнь может быть прекрасна сама по себе, что человеческие образы и чисто живописные средства могут передать во всей полноте замысел картины. Это недоверие и продиктовало Делакруа символическую фигуру Свободы и некоторые другие аллегорические уточнения.

Художник переносит всё событие в мир аллегории, отражаем идею так, как поступал и боготворимый им Рубенс (Делакруа говорил молодому Эдуарду Мане: «Надо видеть Рубенса, надо Рубенсом проникнуться, надо Рубенса копировать, ибо Рубенс — это бог») в своих композициях, олицетворяющих отвлеченные понятия. Но Делакруа все-таки не во всем следует своему кумиру: Свободу у него символизирует не античное божество, а самая простая женщина, которая, однако, становится царственно величественной.

Аллегорическая Свобода полна жизненной правды, в стремительном порыве идет она впереди колонны революционеров, увлекая их за собой и выражая высший смысл борьбы — силу идеи и возможность победы. Если бы мы не знали, что Ника Самофракийская была вырыта из земли уже после смерти Делакруа, можно было предположить, что художника вдохновлял этот шедевр.

Многие искусствоведы отмечали и упрекали Делакруа за то, что все величие его картины не может заслонить того впечатления, которое вначале оказывается лишь еле заметным. Речь идет о столкновении в сознании художника противоположных стремлений, что оставило свой след даже и в завершенном полотне колебание Делакруа между искренним желанием показать действительность (какой он ее видел) и непроизвольным стремлением поднять ее на котурны, между тяготением к живописи эмоциональной, непосредственной и уже сложившейся, привычной к художественной традиции. Многих не устраивало, что самый безжалостный реализм, приводивший в ужас благонамеренную публику художественных Салонов, соединяется в этой картине с безупречной, идеальной красотой. Отмечая как достоинство ощущение жизненной достоверности, которая никогда прежде не проявлялась в творчестве Делакруа (и никогда потом больше не повторилась), художника упрекали за обобщенность и символичность образа Свободы. Впрочем, и за обобщенность других образов, ставя художнику в вину, что натуралистическая нагота трупа на первом плане соседствует с наготой Свободы.

Эта двойственность не ускользнула и от современников Делакруа, и от более поздних ценителей и критиков. Даже 25 лет спустя, когда публика уже привыкла к натурализму Гюстава Курбе и Жана Франсуа Милле, Максим Дюкан все еще неистовствовал перед «Свободой на баррикадах», забывая о всякой сдержанности выражений: «Ах, если Свобода такова, если эта девка с босыми ногами и голой грудью, которая бежит, крича и размахивая ружьем, то она нам не нужна. Нам нечего делать с этой постыдной мегерой!».

Но, упрекая Делакруа, что можно было противопоставить его картине? Революция 1830 года отразилась и в творчестве других художников. После этих событий королевский трон занял Луи-Филипп, который старался представить свой приход к власти чуть ли не единственным содержанием революции. Многие художники, взявшиеся именно за такой подход к теме, устремились по пути наименьшего сопротивления. Революция, как стихийная народная волна, как грандиозный народный порыв для этих мастеров как будто вообще не существует. Они словно торопятся забыть обо всем, что видели на парижских улицах в июле 1830 года, и «три славных дня» предстают в их изображении вполне благонамеренными действиями парижских горожан, которые были озабочены только тем, как бы поскорее обзавестись новым королем взамен изгнанного. К числу таких произведений можно отнести картину Фонтена «Гвардия, провозглашающая королем Луи-Филиппа» или полотно О. Берне «Герцог Орлеанский, покидающий Пале-Рояль».

Но, указывая на аллегоричность главного образа, некоторые исследователи забывают отметить, что аллегоричность Свободы вовсе не создает диссонанса с остальными фигурами картины, не выглядит в картине настолько инородной и исключительной, как это может показаться с первого взгляда. Ведь остальные действующие персонажи по существу и по своей роли тоже аллегоричны. В их лице Делакруа как бы выводит на передний план те силы, которые совершили революцию: рабочих, интеллигенцию и плебс Парижа. Рабочий в блузе и студент (или художник) с ружьем — представители вполне определенных слоев общества. Это, несомненно, яркие и достоверные образы, но эту их обобщенность Делакруа доводит до символов. И аллегоричность эта, которая отчетливо ощущается уже в них, в фигуре Свободы достигает своего высшего развития. Это грозная и прекрасная богиня, и в то же время она дерзкая парижанка. А рядом прыгает по камням, кричит от восторга и размахивает пистолетами (будто дирижируя событиями) юркий, взлохмаченный мальчишка — маленький гений парижских баррикад, которого через 25 лет Виктор Гюго назовет Гаврошем.

Картиной «Свобода на баррикадах» заканчивается романтический период в творчестве Делакруа. Сам художник очень любил эту свою картину и приложил много усилий, чтобы она попала в Лувр. Однако после захвата власти «буржуазной монархией» экспозиция этого полотна была запрещена. Только в 1848 году Делакруа смог еще один раз, и даже на довольно длительное время, выставить свою картину, но после поражения революции она надолго попала в запасник. Подлинное же значение этого произведения Делакруа определяется вторым его названием, неофициальным: многие уже давно привыкли видеть в этой картине «Марсельезу французской живописи».

«Сто великих картин» Н. A. Иoнина, издательство «Вече», 2002 г.