Для чего нужны храмы человеку?

Для чего нужна Церковь человеку?

протоиерей Александр Глебов

Сегодня на вопрос: «Являетесь ли вы верующими человеком?», большинство людей отвечает: «Бог у меня в душе и посредники мне не нужны». Как Вы прокомментируете то, что Церковь, в массовом сознании, изымается из веры в Бога?

Вопрос очень актуальный. В первую очередь подобный вопрос проистекает из непонимания многими людьми функции Церкви, ее назначения. Сегодня вопрос о Церкви – это, в первую очередь, вопрос о церковной культуре, о церковных праздниках, о святых. Люди более просвещенные могут поразмышлять о христианской философии и истории. Но крайне редко вопрос о Церкви касается сущности самой Церкви. Несмотря на количество храмов и количество людей, относящих себя, хотя бы по факту своего крещения, к православной вере, вопрос о том, что такое Церковь и, собственно, для чего она нужна, для многих сегодня остается открытым. Неправильное понимание Церкви часто приводит к ее критике. Представление людей о Церкви не тождественны тому, чем Церковь является на самом деле. Поэтому, прежде чем ответить на Ваш вопрос, надо сказать несколько слов об онтологической природе Церкви и о ее назначении. Господь основал Церковь с одной единственной целью – продолжать то дело, ради которого Бог пришел в этот мир, стал человеком, пострадал, умер и воскрес: дело спасения людей! Ведь Богочеловека Иисуса Христа мы так и называем – Спаситель. Богословский термин «спасение» очень отличается от того, что мы называем спасением в нашей повседневной жизни. Когда мы употребляем слово «спасение», то имеем в виду избавление человека от какой-то опасности. Например, врачи спасли больного, то есть сохранили ему жизнь, вылечили его и так далее. Это всем понятно, а вот Священное Писание и вслед за ним христианское богословие говорит о спасении в ином ключе.

Спасение – это дарование Богом человеку вечной жизни. Это спасение его от ограниченности, болезненности и тления этого мира. Бог – творец жизни, а не смерти. Смерть вошла в человеческую жизнь в результате неправильно выбранного человеком пути. Этот неправильный путь, по которому, в силу данной от Бога свободы, пошел человек – он привел его к отпадению от Бога, а значит, к отпадению от жизни, потому что Бог есть жизнь и Бог есть источник жизни. Все что живет, живет не автономно, а в силу своей причастности к Богу. Если нарушена эта связь, значит, прекращается жизнь. Этот ложный путь, который привел человека к отпадению от Бога и от жизни, который привнес в человеческую жизнь смерть как прекращение жизни, называется словом «грех». Кстати, по-гречески само слово грех буквально означает «непопадание в цель, ошибка, промах». Для того чтобы спасти человека от этого состояния смертности, Бог сам становится Человеком. Он, не переставая быть Богом, принимает на себя полноту человеческой природы и, как каждый человек, Он умирает, переступает эту черту смерти, за которой, уже как Бог, совершает новый акт творения. Творит для людей новый мир – мир, который не искажен грехом, а значит, мир, в котором нет места смерти, где царствует жизнь. Это царство жизни, то есть Царство Божие, потому что Бог и есть жизнь. Господь определил этот мир, эту реальность как цель человеческого бытия, цель человеческой жизни. Он ее определил как наивысшую ценность, к тому же, как ценность куда более значимую, нежели сама наша человеческая жизнь. Нам это кажется странным. Действительно, что может быть более ценным и более важным, нежели наша жизнь? А Господь говорит: «Нет, есть». Есть сфера бытия, ради которой в каких-то случаях следует отказаться даже от этой жизни. Помните, Господь говорит: «Кто хочет душу свою (то есть жизнь) спасти, тот потеряет ее, а кто потеряет жизнь свою ради Меня и Евангелия, тот ее обретет» или «Нет больше той любви, как если кто положит жизнь за друзей своих», «Не бойтесь тех, кто убивает тело, но не может убить душу» и так далее. Такие цитаты можно долго продолжать. Господь основал Церковь как средство, как помощь человеку обрести вот это вечное спасение. Все остальные функции Церкви не являются первоочередными. Такие функции, как: социальное служение, призывы к нравственному совершенствованию, образование. Все это может дублироваться светскими институтами, а вот функцию спасения людей Господь делегировал только своей Церкви и более никому. В Церкви Бог дает человеку то, что больше получить нигде невозможно. В церковных таинствах Господь дает человеку Самого Себя: Свою Плоть и Свою Кровь. Он соединяет людей с Собой, приобщает их к Себе и проводит их вратами смерти к вечности. Человек смертен. Сам по себе человек не может преодолеть смерть. Смерть преодолел Христос, Он воскрес. И Он проводит человека к вечности тогда, когда человек становится Его причастником, когда он становится клеткой Его воскресшего и прославленного Тела. Причащение происходит не на улице и не дома, оно происходит в церкви, и заблуждаются те люди, которые говорят, что у них какие-то свои, особые отношения с Богом и больше им никто не нужен и Церковь им не нужна. Они в этой своей самонадеянности отвергают спасение, отвергают дар вечной жизни, который Господь протягивает человеку в евхаристической чаше.

Вы сказали, что цель христианской жизни – спасение, которое мы получаем, только проходя через смерть. Смерть открывает дверь в жизнь вечную, получается, что христианин в своей жизни должен стремиться к смерти?

Господь, а вслед за Ним, и Церковь, призывают не к смерти, а к жизни. Вечное спасение человек наследует не тогда, когда он физически умирает. Физически умереть и обрести вечное спасение – это не одно и то же. За физической смертью может последовать и духовная смерть, а может и вечная жизнь. Человек рождается в вечность не тогда, когда он умирает, а тогда, когда он живет здесь, на земле. В Евангелии от Иоанна есть такой эпизод, когда Христос беседует с членом Синедриона Никодимом и говорит ему, что «для вхождения в Царствие Божие надо еще раз родиться». Никодим, недоумевая, говорит: «Как это возможно, что человек, будучи уже старым, может опять оказаться в утробе своей матери и потом заново родиться?» Он понял слова Христа буквально. Это «рождение свыше» или рождение от воды и Духа – то, что у нас сегодня называется Таинством Крещения, которое опять-таки совершается в Церкви. Это не повторный акт физического рождения и не рождение человеческой души, но в Таинстве Крещения человек получает иное измерение своей жизни. Он получает в себя, живя здесь на земле, начаток вечности, начаток того мира, начаток Царства Божия, которое на протяжении своей жизни он должен будет взращивать. Поэтому говорить о физической смерти правильнее как о новом этапе человеческой жизни, а не как о рождении человека в вечность. Рождается человек в вечность или отвергает человек вечность здесь, на земле, а смерть уже является неким итогом его жизненного выбора. Как писал апостол Павел: «Что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную».

>В Таинствах Церкви человеку дается дар благодати. А в чем состоит вклад самого человека?

От человека в деле спасения требуется одно – вера. Здесь следует дать пояснения, потому что у нас само понятие веры претерпело некую инфляцию. Верующим себя называет человек, который признает бытие Бога. Если мы понятие веры ограничим только такой характеристикой, тогда нам придется признать дьявола самым верующим существом на свете, потому что он, в отличие от людей, никогда не сомневался в существовании Бога. Понятие христианской веры значительно глубже. Верующий человек – это человек, безгранично доверяющий Богу. Доверяющий тому, что все то, что Бог посылает в его жизни, направлено к его конечному благу, направлено к его спасению. Именно этот аспект нашей веры подвергается наибольшим сомнениям, потому что Бог нам посылает не букеты роз. Бог своим последователям посылает крест и иногда этот крест очень тяжелый. Принять боль, страдания, испытания, как милость Божию, как Его любовь, как Его заботу, как нечто, ведущее к чему-то большему, – это невозможно. Это невозможно ни силой человеческого ума, ни человеческой логикой, ни нашими представлениями о справедливости или о сострадании. Это возможно только верой, только безграничным доверием Богу, что Бог своим промыслом таким образом ведет человека к вечному спасению. Вера – это и дар, вера – это испытание, вера – это борьба. Иногда люди, которые заявляют о своей вере, просто не понимают, о чем они говорят. В лучшем случае они имеют в виду, что, в отличие от атеистов, они признают наличие в мире высшей силы, которая называется Бог, но этим вся их вера исчерпывается.

Отец Александр, как Вы думаете, чего люди ждут от Церкви сегодня?

Люди ждут от Церкви того же самого, чего от Христа ждали Его современники: помощи и чуда. Если вспомнить евангельскую историю, то народ шел за Христом тогда, когда Христос каким-то образом участвовал в их жизни, помогал им. Например, совершил чудо умножения хлебов, накормил пять тысяч человек, и на следующий день эта толпа хочет провозгласить Его царем. Воскресил Лазаря – на следующий день восторженный народ встречает Его в Иерусалиме как Мессию. Но когда Он стал говорить, что пришел в этот мир не для того чтобы решать какие-то их проблемы, а чтобы дать им вечное спасение, и что царем Он не собирается быть, потому что Царство Его не от мира сего, – Он тут же стал никому неинтересен и Его отправили на Крест. То же самое происходит в отношении Церкви. Если человек чувствует какую-то помощь от Церкви, какую-то выгоду, тогда он согласен верить, ходить в храм, исполнять какие-то церковные предписания. А если, кроме обещания вечного спасения, никакой ощутимой помощи он не имеет, то он просто не видит в этом никакого смысла. За годы своего служения я постоянно общаюсь с людьми, которые приходят в храм и спрашивают, что нужно сделать, чтобы решить какие-то свои проблемы. Проблемы, связанные со здоровьем, с личной жизнью, с профессиональной жизнью и многие другие. Они спрашивают, кому надо молиться, кому ставить свечи, но ни разу я не встречал человека, который бы пришел в храм и спросил: «Что нужно сделать, чтобы обрести вечную жизнь?» Получается парадокс: люди приходят в Церковь и пытаются решить то, что Церковь не решает, а тот единственный вопрос, ради которого надо приходить в Церковь и ради которого Господь основал Церковь, вопрос вечного спасения – он так и остается самым невостребованным.

Духовно-просветительский телепроект «Слово»
Ведущая: Марина Лобанова

ЗАЧЕМ ВЕРУЮЩЕМУ ЦЕРКОВЬ

Время от времени приходится слышать, что вера и Церковь — это совсем разные вещи, которые между собой не связаны, что вера вполне может обойтись без Церкви. Так ли это?

Античный философ Аристотель советовал начинать любое рассуждение с определения понятий — что именно мы называем тем или иным словом? Что такое вера? Это слово может обозначать разные вещи. Иногда это просто нежелание смириться с бессмысленностью мира, с вечным небытием как итогом всего: «закопают — лопух вырастет», иногда — смутное ощущение присутствия чего-то непостижимо высокого и прекрасного. иногда, в минуту беды или опасности, просьба о помощи и защите, обращенная к кому-то, часто даже не очень понятно, к кому именно. Иногда — просто признание того, что Бог, наверное, существует где-то там, за пределами моей жизни и всего, с чем я имею дело.
Такая вера, конечно, может обойтись без Церкви — и отлично обходилась. Апостолы, выйдя на проповедь Евангелия, обращались к людям, у которых уже была религия. Атеисты в древнем мире были практически неизвестны: люди почитали тех или иных богов, призывали их на помощь, пытались установить связь со сверхъестественным миром при помощи тех или иных ритуалов, верили в то или иное посмертие.
Апостолы не призывали людей поверить в реальность духовного мира — они призывали отвергнуть ложных богов ради истинного Бога. Многим современным людям это может показаться странным: не все ли равно, как почитать божественное? Не все ли дороги ведут на вершину горы? Беда в том, что в наше время атеизм придал религиозному поиску оттенок какой-то несерьезности, ненастоящести — люди сильно сомневаются в реальности духовного мира вообще и склонны рассматривать духовный поиск как игру. Как пишет один популярный современный автор, религиозность — часть человеческой природы, и не так уж и важно, какую именно религию Вы практикуете, если она удовлетворяет Ваши потребности.
Однако в человеческой жизни неизбежно наступает момент, когда перед лицом важного выбора, перед лицом трагедии, перед лицом смерти вопрос о духовной реальности встает с предельной серьезностью. Что (или вернее, кто) действительно может нас спасти? Пока мы сидим дома, поговорка про разные дорожки на вершину кажется верхом мудрости; но когда нам приходится отправляться в путь, то очень важно знать правильную дорогу. В горах бывают пропасти, оползни и лавины, и совсем не все равно, каким путем Вы пытаетесь добраться до вершины.

Путь, истина и жизнь

Где же искать этот путь? Есть вещи, настолько самоочевидные, что мы их не видим; одна из таких вещей — календарь. Мы ходим на работу, отмечаем праздники, встречаем новый год, спорим об исторических событиях и обычно не замечаем, что наш календарь, как и любой календарь, имеет точку отчета. История делится на годы «до» и годы «после» определенного момента, на то, что было «до нашей эры», и «нашу эру». Что за событие лежит в центре? Это рождение одного Человека. Он не был могущественным императором или великим полководцем, то есть одним из тех, про кого обычно пишут в учебниках истории. Он вырос в семье небогатых ремесленников, в маленькой, политически незначительной стране, оккупированной войсками огромной империи. Бóльшую часть жизни Он провел совершенно незаметно, и только последние три года Он ходил по стране, проповедуя Свое послание. Духовные вожди Его народа сочли Его богохульником, а оккупационные власти — опасным смутьяном. Его арестовали и предали страшной, мучительной казни. Один из его учеников выпросил Его тело и похоронил Его в гробнице. Этот Человек не написал книги. Он не основал династии. Он не создал государства. Но Он оставил учеников, и от них мы и знаем о Нем. От них мы и знаем то, что перевернуло всю историю мира: Он воскрес из мертвых и они видели Его живым. Звали Его Иисус, и именно от Его Рождения мы и ведем отсчет лет.
Евангелия — дошедшие до нас свидетельства, оставленные Его учениками, — доносят до нас как Его слова, так и реакцию слушателей: никогда человек не говорил так, как Этот Человек (Ин 7:46). Эти слова не просто отражают эмоциональное потрясение — они точны в самом буквальном смысле. Человек по имени Иисус называл Бога своим Отцом; более того, Он говорил, что пребывал с Отцом прежде создания мира, что Он и Отец — одно, что именно Он, Иисус, придет судить все народы в последний день, что наше вечное спасение или вечная гибель зависит от того, как мы отнесемся к Нему, Иисусу Христу. Перед каждым читателем Евангелия встает неизбежный вопрос — правда ли это? Мы можем читать сочинения древних авторов, испытывать к ним уважение или, напротив, неприязнь, доверять или не доверять их словам — но, независимо от этого, мы знаем, что эти люди давно умерли, и все что у нас есть — это их слова.
Но если то, что говорится в Евангелии, — правда, то текст обретает неожиданное измерение. Иисус оказывается не персонажем древней истории, не древним философом или учителем морали, но живым Богом и Спасителем, который присутствует здесь и сейчас, в этой самой комнате, так же несомненно и реально, как Он присутствовал среди жителей Палестины около двух тысяч лет назад, и мы можем встретить Его.
Митрополит Антоний Сурожский пишет об этом опыте встречи: «Я сидел, читал и между началом первой и началом третьей главы Евангелия от Марка, которое я читал медленно, потому что язык был непривычный, я вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, тут, стоит Христос».
Мы можем пережить яркий мистический опыт — как владыка Антоний, а можем и не пережить, но если Евангелие истинно (а оно истинно) Человек по имени Иисус здесь и сейчас обращает к нам вопрос: Ты веруешь ли в Сына Божия? (Ин 9:35). Притязания Иисуса настолько радикальны, что мы не можем вежливо уклониться от ответа; нам приходится сказать «да» или «нет».
Иисус Евангелий говорит не как учитель, который пришел поделиться с нами мудростью веков; не как мудрец, которым можно вежливо восхититься и которого можно при случае глубокомысленно процитировать. Он говорит как Царь — царь не какой-то одной страны, но Царь Мироздания. Вопрос, который ставит перед нами Евангелие, — признаём ли мы Его Царем.
Он — Господь вселенной, и, пока мы не признаем Его нашим Господом, мы пребываем в трагическом и пагубном мятеже против самых оснований реальности. Христиане — это те, кто отвечают «да»; те, кто принимают слова Иисуса о Себе как истинные. Именно такой ответ и называется христианской верой, и именно из этого ответа вытекает все остальное — отношение к Богу, людям, к себе самому и, конечно, к Церкви.
Царство

Для большинства людей (в том числе и религиозных) религия — это набор правил. Некоторые эти правила хвалят, некоторые ругают, но те и другие сходятся на том, что это именно набор правил. Кроме правил, в религии есть еще священные тексты, в которых эти правила прописаны.
Правила и тексты в христианстве есть. Но центр христианства не здесь. Христианство — это присутствие. В Рождество мы празднуем не ниспослание Закона и не дарование священных текстов. Мы празднуем явление Бога, который пришел и поселился среди нас навсегда. Как говорит евангелист Иоанн: В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его…. И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца (Ин 1:1-14).
Греческий глагол, переведенный в синодальном переводе как «обитало», имеет грамматическую форму, обозначающую скорее «поселилось и продолжает обитать». Бог воспринял на Себя человеческую природу, стал одним из нас, во всем подобным нам, кроме греха.
Когда Христос вознесся к Отцу, Он не «развоплотился» — одесную Отца на небесах пребывает прославленный Человек; более того, этот Человек пребывает среди Своих верных здесь, на земле: Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них (Мф 18:19). И вот, Я с вами все дни до конца века (Мф 28:20).
В современном языке слова «Царство Небесное» превратились просто в синоним посмертия, загробного мира. «Царство ему небесное», — обычно говорим мы о ком-то, кто недавно умер. Но в Священном Писании речь идет о другом — о реальности владычества Христа, которое в своей полноте явится в будущем, но уже присутствует в нашем мире. Среди нас уже живут подданные Царства; более того, всякий человек может принять это подданство. Наступит момент, когда наш истинный Царь, Иисус Христос, вернется во славе, и, как говорит Библия, «увидит Его всякое око», но уже сейчас Он присутствует среди своих верных. Христианство — это не набор правил; Христианство — это Присуствие. Именно поэтому его нельзя «скрестить» с другими религиями, как люди часто предлагают. «Скрещивать» можно наборы правил — но нельзя скрестить Присутствие с отсутствием.
Я создам Церковь Мою

Как можно стать подданными его Царства? Христос (что бы там ни писали некоторые популярные авторы) не основал династии, не создал государства, не написал книги. Что же Он оставил нам? Как мы можем войти в общение с Ним, стать Своими Ему? Он сам говорит об этом: Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф 16:18).
Он оставил Церковь — общину верных, которая хранит и возвещает Его слово, совершает установленные Им Таинства и помогает своим членам идти по пути спасения. Само имя Иисуса Христа известно нам потому, что все эти две тысячи лет Церковь провозглашала Его; само Евангелие дошло до нас потому, что его благоговейно сохраняла и проповедовала Церковь. Даже те люди, которые восстают против Церкви, желая предложить нам какое-то свое послание от имени Христа (как, например, Лев Толстой), вынуждены брать за основу своих построений все то же Евангелие, взятое у все той же Церкви.
«Врата ада не одолеют ее», — говорит Христос, подразумевая, что они будут очень стараться это сделать. Церковь в определенном смысле называется «воинствующей» — она провозглашает истинного Царя в мире, охваченном мятежом, в мире, где те или иные ложные цари претендуют на абсолютную преданность. Много раз Церковь пытались уничтожить чисто физически: первые действия предпринимали еще римские императоры, последние — имели место в нашей стране (и некоторых других странах) относительно недавно. Но еще опаснее для Церкви были попытки подменить послание, которое она проповедует, чем-то другим, заменить Благую весть Христа какой-то другой вестью — может быть, с тем же названием, может быть, рассказанную почти теми же словами, но другой. Такие попытки в истории Церкви получили название «ересей».
Поэтому так важно единство и преемство веры — Церковь по всему лицу земли, со времен апостольских непрерывно проповедует одну и ту же веру, выраженную во множестве свидетельств: от текстов, вошедших в Новый Завет, до современных катехизисов, и приводит людей к вере в одного и того же Иисуса Христа, о котором свидетельствовали апостолы.
В чине Оглашения (подготовки к Крещению) есть такие слова: «Став же у дверей внутри храма, священник спрашивает оглашаемого: “Кто ты?” Тот отвечает: “Я — желающий познать Бога Истинного и ищущий спасения”. Священник: “Зачем пришел ты ко святой Церкви?”. Оглашаемый: “Чтобы научиться от нее истинной вере и к ней присоединиться”. Священник: “Какую пользу надеешься ты получить от истинной веры?”. Оглашаемый: “Жизнь вечную и блаженную”».
Мы обретаем жизнь вечную и блаженную, последовав за Христом; а Христа мы узнаем в Церкви, которую Он создал.
Так ли это необходимо?

Однако нередко бывает, что человек соглашается с тем возвещением о Христе, которое провозглашает Церковь, однако не живет церковной жизнью, не участвует в богослужениях и не приступает к Таинствам. «Вера должна быть в душе», — говорят в таких случаях. Верно ли это? Христианская вера — это не только определенные убеждения. Это и определенные отношения. Священное Писание сравнивает эти отношения с браком, подданством или военной службой. Вряд ли имеет смысл говорить о «браке в душе» или «гражданстве в душе». Подданство небесного Царства также нельзя свести к чему-то «в душе».
Представьте себе, что, скажем, Король Нарнии объявляет, что принимает всех желающих в свое подданство. Желающие должны явиться в нарнийское посольство и присягнуть на верность королю в ходе торжественной церемонии; после этого они должны подтверждать свое решение, участвуя в регулярных приемах, которые посольство устраивает в дни нарнийских праздников. Теперь представьте себе человека, который скажет: «в душе я нарниец, может быть, даже лучший нарниец, чем все те, кто собирается в нарнийском посольстве; поэтому я не стану ни присягать нарнийскому королю, ни отмечать нарнийских праздников». Не покажется ли нам это нелепым? Что же это за нарниец, который не желает иметь с Нарнией ничего общего?
Наше намерение быть подданными Царства мы также должны проявить определенным образом, и Писание ясно указывает — каким. Бог сам устанавливает условия, на которых мы вступаем в отношения с Ним. Иногда люди противопоставляют «духовность» «обрядам», но когда читаешь Библию, то выясняется одна неожиданная вещь. Бог поразительно мало имеет отношения к тому, что у нас часто называют «духовностью». Один из ключевых моментов Ветхого Завета — исход евреев из Египта — включает в себя подробное описание обряда, который должны были совершить верующие. Они должны были заколоть жертвенного агнца, испечь его на огне и съесть в ходе торжественной трапезы; а его кровью помазать косяки дверей в доме, где они находятся: И будет у вас кровь знамением на домах, где вы находитесь, и увижу кровь и пройду мимо вас, и не будет между вами язвы губительной, когда буду поражать землю Египетскую (Исх 12:3-13).
Участие в жертвоприношении и обрядовой трапезе (как в момент исхода, так и потом, когда народ будет вспоминать это событие) поставляется обязательным условием принадлежности к народу Божьему: а кто чист и не находится в дороге и не совершит Пасхи, — истребится душа та из народа своего, ибо он не принес приношения Господу в свое время: понесет на себе грех человек тот (Чис 9:13).
Только какие-то непреодолимые обстоятельства могут извинить человека, не совершающего установленный обряд. Тот, кто пренебрегает богослужением по своей воле, считается отторгшимся от народа Божиего.
Современный человек может прийти в недоумение: зачем вся эта морока с агнцами, мазанием косяков кровью и прочими непонятными обрядами? Разве Бог не знает, кто верит в Него? Разве Ему не открыты человеческие сердца? Разве Он не видит душу каждого человека как на ладони?
Несомненно, видит, и Писание много раз говорит об этом. Но Бог говорит, что знамением будет именно жертвенная кровь на домах верующих — и именно по этому признаку «не будет язвы губительной». Обещает ли тут Бог безопасность тем, кто «в сердце верит», а вот обряд почитает излишней морокой? Нет.
Бог устанавливает признак, по которому Он признает Своих, — это жертвенная кровь на дверных косяках. Вера, о которой здесь идет речь, должна явиться в установленном Богом символическом акте — принесении жертвы, помазании косяков кровью, иначе Бог не признает ее верой.
В Новом Завете постоянно проводится параллель между пасхальным агнцем и Господом Иисусом, который есть Агнец Божий, Который берет грех мира (Ин 1:29). Это понимание Иисуса как Агнца сквозит и в Его словах о хлебе жизни: Иисус же сказал им: истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем (Ин 6:53-56).
Что здесь имеется в виду, ясно из других Евангелий, где Господь устанавливает Таинство Евхаристии во время прощального ужина с учениками, который впоследствии получил название Тайной Вечери: И когда они ели, Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Мф 26:26-28).
Господь говорит, что Он спасает нас через веру: верующий имеет жизнь вечную (Ин 6:47). И Он устанавливает некие действия, в которых мы должны выразить нашу веру, — Крещение и Евхаристию. Если мы не хотим выразить нашу веру таким образом — значит, ее у нас нет.

Епископы, священники и диаконы

Первую Евхаристию, как рассказывает Евангелие, совершил сам Господь Иисус; и с тех пор она совершается во всех церквях по всему миру. Но для нас очень важно, чтобы те, кто совершает ее, получили власть делать это от Господа Иисуса через апостолов. Возвращаясь к аналогии, которую мы уже приводили, мы не можем оборудовать нарнийское посольство у себя на дому — мы должны прийти в посольство, которое действительно представляет королевство Нарнию.
Поэтому для Церкви важно не только преемство веры, но и то, что называется апостольским преемством. Мы читаем в Новом Завете, что апостолы через рукоположение поставляли епископов в каждой церкви, а люди, поставленные ими, получали право (и обязанность) в свою очередь совершать рукоположения дальше (см., например, Тит 1:5). Непрерывная цепочка рукоположений тянется со времен апостольских до наших дней, и она связывает любого священника в любом православном приходе с Господом и апостолами, и Евхаристию, которая совершается в каждой церкви — с Тайной Вечерей.
Наступит день, когда наш Господь вернется во славе, и Его Царство установится явным образом, но оно уже сейчас пребывает в мире и зовет всех к нему присоединиться. Церковь, как небесное посольство, принимает тех, кто желает принять подданство Господа нашего Иисуса Христа.
Можно ли верить без Церкви? Если вера человека не может привести его в Церковь, может ли такая вера привести его на небеса? В самом деле, требование креститься и участвовать в Евхаристии вполне выполнимо и внешне совсем необременительно. И если человек не хочет сделать хотя бы этого — значит, не хочет. Где уж тут говорить о несоизмеримой с этим малым внешним усилием громадной внутренней работе, которая необходима, чтобы вера по-настоящему поселилась в душе, а не на словах.
Вера, как ее описывает Новый Завет, проявляется в Крещении, Евхаристии и соблюдении заповедей. Почему было не обойтись просто «верой в сердце» и соблюдением этических заповедей? По ряду причин, одна из которых (только одна) состоит в склонности человека к самообману. Легко убедить себя в том, что ты — в отличие от других — соблюдаешь заповеди и любишь ближних. Большинству людей это удается. Нетрудно любить ближнего «вообще», но когда речь заходит о том, чтобы проявить свою веру, человек обнаруживает, что «попы», а также прихожане ему так неприятны, что он не хочет проводить воскресное утро в их компании. Они и толстые, и на «мерседесах ездиют», и, по слухам, табаком-водкой торгуют. Если человек не может ради заповеди Христовой о Евхаристии «сие творите в Мое воспоминание» преодолеть свою неприязнь к людям, причем, как правило, неприязнь заочную, построенную на газетных материалах, — значит, и с верой, и с любовью к ближнему дело обстоит совсем неважно.
Господь не требует от всех умереть за Него, Он требует хотя бы дойти до Чаши. И если это несложное требование остается невыполненным, то что говорить о большем?
Другая сторона Евхаристии — связанное с ней обещание. На каком основании мы полагаем, что Господь воскресит нас к вечной жизни? Потому, что мы были — и снова пойдем — к Причастию. Господь говорит: Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Это как подпись и печать: мы принадлежим Ему и питаемся за Его столом.
Значит ли это, что люди некрещеные или пренебрегающие Евхаристией лишены Божиих обетований? Слово Божие говорит, что возможны исключения. Церковь знает даже некрещеных святых. Например, некоторые язычники, пораженные исповеданием христианских мучеников, восклицали: «И я — христианин!» Их тут же убивали, так что они не успевали ни креститься, ни тем более прийти к Причастию. Бог может действовать и вне Таинств, когда Он Сам этого хочет и когда нет иной возможности для самого человека. Но Бог не действует там, где от Его действия отказываются. Он установил определенные обряды, в которых мы можем выразить нашу веру так, чтобы Он ее принял. Он так захотел, не нам Ему диктовать свои условия. Если мы не хотим их исполнить — значит, не хотим. Если мы исполняем их — значит, обещания, которые Он дал, относятся и к нам. Если нет — то нет.
Когда мы вступаем в определенные отношения с другими людьми, мы проявляем это в определенных символических действиях. Мы подписываем договоры или расписываемся в загсе. Сами отношения не сводятся к этим обрядовым действиям, но если мы от этих действий уклоняемся, значит, мы этих отношений не хотим или боимся и обманываем себя и других. Все зависит от нас самих. Господь Свое слово сказал: Идите научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и вот, Я с вами во все дни до скончания века (Мф 28:19-20). Пусть так и будет!

Фото: РИА Новости

Зачем нужна церковь?

«Если бы мне никто не мешал, я мог бы стать замечательным христианином!»

Сокровенный дневник Адриана Пласса

в возрасте 37 и ¾ лет отроду

«Зачем нужна церковь?» – этот, казалось бы, странный для верующего вопрос, не так прост, как кажется. Попробуйте поспрашивать своих знакомых, и вы получите очень широкий спектр мнений о том, что такое церковь и о том, зачем она нужна христианину.

Систематическое богословие достаточно подробно рассматривает природу и функцию Церкви. Вероятно, журнальная статья не лучшее место для несколько тяжеловесных научных определений, поэтому, постараюсь кратко и, по возможности, наглядно представить своё понимание того, как должна соотноситься жизнь верующего, его отношение с Богом и понимание себя, как части Церкви. На мой взгляд, это можно было бы выразить в четырёх пунктах.

1. Личная вера и общение верующего с Богом.

2. Осознание себя, как члена поместной общины, где представлены разные люди. Причём с некоторыми могут быть разные точки зрения по ряду вопросов.

3. Понимание того, что община является частью той или иной деноминации, где также есть определённый «разброс мнений».

4. Признание своей деноминации, как части Вселенской церкви, куда входят верующие и из других христианских деноминаций.

Совокупность всех четырёх положений – это признак здорового христианства. К сожалению, бывает так, что один из перечисленных элементов игнорируется. Или же наоборот – выбирается лишь один, а всё остальное представляется неважным и даже ненужным. Так, например, можно быть и активным членом церкви, и хорошо разбираться в вероучении своей деноминации, и признавать опыт других церквей, но при этом, игнорировать пункт номер один. В этом случае, всё остальное едва ли имеет смысл. Кто-то, наоборот, склонен возводить в абсолют первое положение, заявляя, что всё остальное не является таким уж необходимым. Это нередко приводит к утверждениям типа «главное иметь Бога в душе, а никакие церкви мне не нужны – там одна фальшь». Есть те, кто склонен игнорировать третий или четвертый пункт, ограничивая всю Церковь рамками своей общины. Это ведёт к очень узкому пониманию христианства и, в конечном итоге, к тому, что принято называть «сектантством». Выпадение любого из четырёх звеньев этой цепочки, рано или поздно, сказывается и на других звеньях.

Время от времени в жизни верующего человека случаются периоды, когда ему, например, очень хочется побыть одному. Это нормальное, и даже необходимое, явление, если оно не перерастает в желание остановиться, например, на первом из четырёх вышеперечисленных пунктов, проигнорировав все остальные (или какие-либо из них). Почему это происходит? Находясь в церкви, мы вынуждены встречаться с людьми, с которыми, зачастую, встречаться нам не очень хочется. Ничто не может так ранить нас, как могут это сделать люди, с которыми мы общаемся. Именно здесь мы можем получить такие болезненные раны, которые нам не нанесут ни в каком другом сообществе людей. Как известно, чем ближе человек, тем болезненнее может быть нанесённая обида. Если мы называем кого-то братом или сестрой, не просто соблюдая формальный обычай обращения, а осознавая его именно таковым, то это, с одной стороны, дает нам возможность понять, что мы вместе, а с другой, что в нашем окружении становится больше тех, кто может ранить нас особенно больно.

Многие христиане, к какой бы деноминации они не относились, могут вспомнить людей, которые так и не смогли пережить обиды, зачастую совсем незаслуженные, которую им нанесли их же братья в родной общине. Некоторых эти раны заставили быть более закрытым, осторожным и научили держаться, на всякий случай, подальше от единоверцев, а кого-то и вовсе подвинули к тому, чтобы уйти из церкви. Кроме того, именно находясь внутри церкви, мы ярче всего видим все её недостатки, ошибки. Причём ошибки признаются церковью всегда очень неохотно. Во многом поэтому появляется желание отойти немного «в сторону» от всего этого, «уйти в «автономку»», оставаясь при этом, как нам кажется, один на один с Создателем, минуя ненужные «учреждения».

Существуют две крайности. Первая заключается в том, что Церковь объявляется ненужной бессмысленной организацией, время которой ушло. Вторая – провозглашение безошибочности Церкви. Некоторое время назад в нашей стране в ходу было утверждение, что партия не может ошибаться. Отдельные её члены, конечно, могут, но вот сама она нет. Этот штамп, к сожалению, часто применяется и в отношении Церкви. Это мне представляется совершенно неправильным. Не только отдельные члены и лидеры могут ошибаться, ошибается, и иногда весьма серьёзно, и сама церковь. Важно уметь, с одной стороны, видеть ценность Церкви как Тела Христова и, одновременно, не бояться признавать ошибки, которые она (то есть и мы) допускает, признавая их открыто.

Мы имеем чудесное обещание о том, что даже врата ада не смогут одолеть Церковь. Но это не значит, что решения, которые принимаются Церковью, будут всегда правильны. Означает это совершенно другое – даже не смотря на наши ошибки (иногда очень серьёзные), Бог, по милости Своей, будет хранить её. Один этот факт, как мне кажется, даёт нам понять, как много значит Церковь, насколько она важна.

На недостатки можно смотреть по-разному. Позволю себе привести пример из совсем не христианского произведения – из старинной, сатирической книги Джованни Боккаччо «Декамерон». Автор рассказывает о неком еврее. Его друг, христианин, много сил прилагал к тому, чтобы тот уверовал во Христа и вошёл в лоно Церкви. В один прекрасный день Авраам (так звали этого еврея) объявил своему другу, что решил взвесить все «за» и «против» этого предложения и отправляется в Рим, чтобы увидеть Церковь поближе, познакомиться с жизнью тех, кто представляет Церковь на земле. Друг-христианин опечалился, так как понял, что тот увидит много негативных вещей, которые, скорее всего, отпугнут его от Церкви. Спустя какое-то время, Авраам возвратился в Париж и, к удивлению друга, заявил, что принял решение стать христианином. На вопрос о том, что подвигло его к такому решению, он честно рассказал о том, что, прибыв в Рим, не увидел ни в одном из клириков ни святости, ни благочестия. Поведал он и о том, что нашёл в Церкви ужасные пороки – любострастие, обжорство, зависть, гордыню. Вывод же Авраама был таков – если пастыри делают казалось бы всё, чтобы разрушить Церковь, в Церкви гнездятся пороки, но при этом вера христианская живёт и расширяется, то как же велик должен быть Бог, чтобы Духом Своим Святым сохранять её!

Зачем нужна Церковь? Стоит ли рисковать своей верой, подвергая её испытаниям, связанным с пребыванием в Церкви среди таких же грешных людей? Почему бы не ограничиться абсолютно «автономным», индивидуальным хождением пред Богом? На первый взгляд может показаться, что в этом случае ни что и никто не сможет отвлечь нас от общения с Всевышнем, от познания Его воли. Частично это так, но, познавая Бога, изучая Писание (пусть и индивидуально) не предвзято, мы не сможем игнорировать то, что Церковь создана Богом, дорога Ему и необходима нам. Слово «общение» вообще кажется мне одним из ключевых слов в христианстве. Можно сказать, что это религия (хотя многие не любят употреблять это слово) общения. Общение происходит внутри Троицы, Бог общается с человеком, люди общаются между собой. Безусловно, общаясь, мы рискуем тем, что когда-то нам будет больно из-за того, что нас могут совершенно неправильно понять, а то и предать, и ранить в самое сердце те, кого мы называем братьями и сёстрами. Придя в церковь, мы рискуем увидеть там много того, для чего самым мягким словом будет «ошибка». Можем ли мы уже сегодня понять всю глубину этого замысла Творца, Создавшего и Сохраняющего Церковь? Вероятно, нет. Но одно можно сказать уже сегодня. Избегая риска, который сопутствует общению и пребыванию в Церкви, мы лишаем себя и того наслаждения, которое оно может дарить. А разве Бог обещал, что риска в нашей жизни не будет?

Часто приходится слышать недоумение и протест против тех правил, с которыми невоцерковленный человек сталкивается, придя в Церковь. Эти люди хотят доказать (прежде всего самим себе), что можно не ходить в храм, и находят для этого массу доводов и аргументов. Вызвано подобное отношение к Церкви тем, что многим не понятна ее природа, смысл ее бытия. К великому сожалению, Церковь часто отождествляют со светскими институтами: школами, университетами, больницами.

И, если исходить из такого понимания, то, безусловно, эти люди правы. Действительно, образование можно получить в домашних условиях, самостоятельно или пользуясь услугами репетиторов. Лечить различные болезни тоже можно дома, самому или приглашая врачей на дом. Во время войны сложные операции порой делались в условиях полевых госпиталей практически под открытым небом.

Почему молиться нельзя дома, так ли уж обязательно нужно ходить в храм?

Для того, чтобы ответить на поставленный вопрос, нужно разобраться, зачем человек приходит в церковь. Если только помолиться, поставить свечку, приложиться к иконам, то для этого в храм можно не ходить. Свечи и лампадки можно затеплить дома, иконы дома тоже есть.

Тогда зачем же люди идут в храм? Когда, повторюсь, подлинного понимания природы Церкви нет, тогда и рождаются «крылатые», но глубоко ошибочные по смыслу штампы: «Бог должен быть в душе», «Я верю в Бога, но без фанатизма» и тому подобные.

Давайте попробуем разобраться в причинах «фанатизма» верующих, в вопросах «дресс-кода» и многом другом. Начнем с простого, именно с так называемого «дресс-кода».

То, что в Библии якобы ничего про внешний вид не написано, неверно. Написано и достаточно много, формат короткой заметки просто не позволяет возможности привести все цитаты из Священного Писания, но прочтите хотя бы послания первых учеников Христа – святых апостолов, и вы найдете в них достаточно много слов о том, каким должен быть внешний вид человека, входящего в храм.

Конечно, всегда написанное можно понимать по-разному и, чтобы не впадать в полемику, давайте честно ответим на вопрос: а на свадебный пир мы пойдем в шортах или спортивном костюме? А на прием к руководству? К президенту, например. Искренне никак не могу понять, почему человек, входящий в Церковь, не хочет понять, что он входит в дом Божий, в гости к Богу?

Люди спрашивают: «А как же любовь, которая должна все прощать?» Совершенно верный вопрос! Если я пришел на юбилей к близкому, любимому человеку в грязной рабочей одежде или в полураздетом виде, то не является ли это проявлением нелюбви и крайнего пренебрежения к юбиляру и к его гостям?

Поверьте на слово, если вы входите в храм в непристойной одежде, то вы отвлекаете от молитвы стоящих в храме людей.

В молитвенное состояние войти совсем не просто, а вот «выбить» из него можно в одно мгновение и внешним видом, и чересчур резким запахом духов – да много чем.

И где же тогда любовь к стоящим в храме людям? Или пусть терпят мое понимание свободы? Странная складывается ситуация: мы спокойно относимся к тому, что дресс-код вводят в светских учреждениях: в школе, театре, даже в ресторане – а вот в Церкви, оказывается, никаких ограничений к внешнему виду быть не должно.

Зачем люди приходят в Церковь?

Человеку неверующему, отрицающему бытие Божие, дальше можно не читать. Но для того, кто крестился сам и привел на Крещение своих детей, кто пытается общаться со своим Творцом, все нижесказанное является самым главным для осмысления.

Вернемся к истокам. Человек – высшее творение Божие – создан особым образом по сравнению с остальным материальным миром. Бог оживотворяет человека Своим дыханием, которое человек усваивает, а значит, может накапливать.

Стяжание (накопление) благодати Святого Духа с целью своего обожения и есть главная цель человеческой жизни. И создан человек был иерархично: дух – душа – тело.

Как видите, главным был дух, что позволяло первозданному человеку находиться в непосредственном соединении с Богом. После грехопадения природа человека искажается: на первое место выходит тело, которое подминает душу и сковывает дух. Все! Благодатная связь с Богом разрывается. И проходят тысячи лет, пока человечество в битве со своей изуродованной природой, когда плотские наслаждения становятся высшей целью, рождает Деву, Которая смогла вместить в Себя Творца Вселенной.

Бог сходит на землю, просвещая человечество новым духовным учением. Закон воздаяния «око за око» заменяется заповедью о любви к ближнему. Но, чтобы у души были силы любить, Христос оставляет нам Таинства и главное из них – Таинство Евхаристии (Причастия).

Коли наша изуродованная природа главным сделала свою плоть (высокая температура или больной зуб не позволят нам ни сосредоточенно молиться, ни решать задачу, ни слушать музыку), то и благодать Божия приходит к нам через материю. Сионская горница, Тайная Вечеря, Господь благословляет хлеб и говорит Своим ученикам сокровенные слова:»Сие есть тело Мое, которое за вас предается; сие творите в Мое воспоминание». Благословляет Чашу и произносит: «Сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов».

Слово «завет» означает договор. Договор с Богом: Ты – мне, я Тебе. Я причащаюсь Твоего Тела и Крови, Ты даешь мне Свою благодать, исцеляющую мою природу.

Как писал святитель Григорий Богослов: «Бог становится человеком, чтобы человек стал богом».

Другими словами, благодать Божия (светским языком, Божественная энергия) предается человеку только в Таинствах Церкви, которые происходят только в храме. И Церковь – это не посредник, а мост, который соединяет человека со Христом.

Благодать Божия питает, очищает и преображает душу человека. Именно поэтому он и идет в Церковь, даже если в ней встречаются скорби, несправедливость или грубость. Да, к сожалению, подобное встречается.

Как относиться к священникам, которые не всегда ведут себя высокодуховно?

Среди преподавателей университета, и среди врачей попадаются взяточники, но разве от этого мы перестаем признавать науку и медицину? Если директор учебного заведения – пьяница, это дает нам повод отрицать роль образования и не водить детей в школу?

Да, в среде духовенства много нестроений – об этом можно судить по нравственному состоянию общества. Раз оно в таком плачевном виде, то отвечаем за это перед Богом прежде всего мы – священники! И никто нас от данной ответственности не освободил и не освободит, независимо от формы светской власти.

Ничуть не оправдывая наше духовное состояние и низкий духовный уровень, просто хочу пояснить его причины. Наши предки за годы безбожной власти уничтожили более 50 тысяч храмов и расстреляли, замучили десятки тысяч священников и глубоко верующих людей. Не будем их судить за это, права не имеем!

Еще далеко не ясно, как бы каждый из нас повел себя в те непростые годы, когда власть публично пообещала покончить с «религиозным мракобесием». А духовная наука (научиться правильно любить Бога, ближнего, себя) очень сложна. Очень! Самостоятельно ее изучить крайне трудно. Да, собственно, приведу простой пример. Давайте вышлем из страны 30 тысяч лучших хирургов и посмотрим, как оставшиеся будут ставить диагнозы и оперировать больных.

Приходят юные искренние батюшки, и на них обрушивается море сложнейших духовных проблем современного падшего мира, а учителей нет! И начинаются проблемы…

Христос предупредил нас о последних временах простыми, ясными словами: «И по причине умножения беззаконий во многих охладеет любовь». Любовь прежде всего к Творцу, ибо оказывается, что совершенно незначительные причины мешают человеку приходить в храм, в гости к Богу.

Однако, как написано в Библии, «мир на волю дан». «Невольник – не богомольник» – говорили наши предки. Никто не может заставить человека любить Бога, ближнего и себя, следовать тому закону, который оставил нам Христос.

Современный человек сам решает, как правильно толковать и применять духовные законы в своей жизни, забывая, правда, что, если «Бог должен…», то Он не Вседержитель, а подчиненный.

Творец никому ничего не должен – это забытая сейчас богословская аксиома. Но Бог не отнимает нашу свободу, оставляя за нами право отвергнуть Его дары. В противном случае человек превратится в биоробота, что с Божественным пониманием любви недопустимо.

Почему важно соблюдать законы в духовной жизни?

В Таинстве Крещения человека (а для младенцев у крестных) трижды спрашивают: «Сочетоваешься ли Христу?» И трижды человек дает Богу обет: «Сочетоваюся». Иными словами, буду соединяться со Христом. Чтобы согреть руки, нужно коснуться тепла, чтобы обожить душу, нужно коснуться Бога в Таинстве Причастия. Новый Завет между Богом и его творением заключен в Сионской горнице словами: «Придите, ядите…»

Человек, который отказался от исполнения обета, данного в Таинстве Крещения, как это ни горько признавать, становится клятвопреступником перед Богом.

Нравится нам это нам или не нравится, но так Бог построил мир. Нравятся нам или не нравятся законы материального мира, законы физики, химии, биологии, но мы их все-таки стремимся соблюдать, иначе окружающий мир разрушается.

Самое страшное для человечества, когда оно нарушает духовные законы.

Тогда разрушается духовное пространство, созданное Богом для существования мира. И на определенном этапе человечество подойдет (если уже не подошло) к точке невозврата, и наступит Второе пришествие Бога на землю. И за свое понимание духовных законов и жития по ним каждый из нас будет давать ответ.

Зачем нужно украшать храм и трудиться в нем?

Что такое храм? Не Церковь в экклесиологическом духовно-богословском смысле, но храм как строение, сооружение, над которым архиереем или поставленным на то священником был совершен чин освящения.

Следуя словам Господа нашего Иисуса Христа: «Я есмь воскресение и жизнь…» (Ин. 11:25) – можно сказать, что только в Боге есть жизнь. Фактически только Он и есть истинная жизнь. Без Него все бы обратилось в ничто. Потому все творение – весь мир от рая до ада – пронизан Божественной благодатью. Даже в аду есть онтологическая благодать Божья, иначе он попросту не мог бы существовать. Но есть места, на которых благодать Всевышнего почивает особенно сильно – это рай, Царствие Небесное, и его проекция на земле – Церковь и Ее материальное вещественное выражение-символ – храм. Почему же здесь особенная Божья благодать?

Используя научную богословскую терминологию, отмечу, что здесь действует закон синергии (с греческого – «сотрудничество», «помощь»). Т. е. Божья благодать сверху встречается с идущим снизу усилием человека приблизиться к Господу. В результате получается спасение, обожение человека.

Бог сотворил высших существ – Ангелов и людей – со свободной волей. Мы сами выбираем, куда нам уклониться: в добро или во зло. Поэтому Господь ждет от нас первого шага, устремленного к Нему, на который Он тут же отвечает с родительской любовью. Господь говорит: «Сын мой! отдай сердце твое мне, и глаза твои да наблюдают пути мои…» (Притч. 23:26). И в 50-м псалме сказал Божественный Давид: «Жертва Богу – дух сокрушенный…» Т. е. Богу наиглавнейшим является движение сокровенного сердечного естества человека по направлению к Нему.

Храм Божий на земле во многом является вещественным выражением движения сокровенного человека по направлению к своему Создателю. Конечно, храм Богу не нужен. «Но Всевышний не в рукотворенных храмах живет, как говорит пророк…» (Деян. 7:48). Храм нужен нам. Его устройство было дано человечеству самим Богом через святого пророка Моисея на горе Синай. И некоторым образом церковь (как здание) является моделью иного горнего мира. Кроме того на нее призывается особенная благодать Божья при освящении.

Храм, образно говоря, – это открытка, которую семилетний малыш целый день рисовал папе на день рожденья со всей любовью чистого детского сердца, а потом, волнуясь и стесняясь, подарил отцу, присовокупив поцелуй любви. Разве сердце родителя останется к этому равнодушным?! Конечно же, оно умилится и исполнится теплоты и нежности.

Конечно, в наше время модным и широко распространенным стало мнение: «Мол, зачем эти храмы? Я в Бога верю в душе, а храмы – это просто камень». По опыту скажу: как правило, так рассуждают люди, равнодушные к Господу. Они пытаются скрыть свою духовную лень оправданной теорией «нехождения в храм». Такие люди декларируют веру в Бога, но Он им не нужен. Они верят, как деисты, в то, что Бог – это Великий Часовщик, Который сотворил мир как часы и не вмешивается в их ход. Потому в жизни можно обойтись и без Него. Не только без храма, но и без Господа.

Ведь для человека, страстно, жадно ищущего Бога, богопознание – это путь. И этот путь предполагает цели, средства их достижения и само движение-жизнь по этому пути. Потому такому человеку, конечно же, нужен храм – отделенное от мира место встречи с Богом. Место, где он оказывается, подобно святому пророку Моисею, один на один с Неопалимой купиной, уже находящейся почти за гранью вещественного мира.

И наш труд в храме по его благоустройству – это та же молитва. Как говорится: молитва и труд – суть два крыла монашеские. Ведь, по словам святого апостола Иакова, брата Господня: «Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва» (Иак. 2:26). Вдумаемся же в эти великие и страшные слова! Наша вера без дел как мертвое тело без души, обреченное на разложение! Потому что есть голая декларация, скажем, горизонтально-диванная, но нет усилия души, чтобы, подобно барону Мюнхгаузену, взять себя за волосы и вырвать с Божьей помощью из болота. И на это, казалось бы, невидимое, но мощное усилие нужна колоссальная энергия любящей Бога души. И в этом отрыве от материальности, на которое, конечно, нужно огромное мужество, заключается начало преображения человеческого естества. Как сказал Спаситель: «От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется и употребляющие усилие восхищают его, ибо все пророки и закон прорекли до Иоанна» (Мф. 11:12).

В заключение хочется привести один жизненный случай…

Советское время. У одного видного партийного деятеля была верующая жена. Но она не могла открыто молиться или исповедовать веру. Женщина делала следующее… Надевала спортивный костюм и говорила мужу, что идет на пробежку, сама заходила в храм и мыла там полы. В этом костюме ее никто не узнавал. Ничего другого она позволить себе не могла. Но представьте: партийная «королева» мыла полы в храме! Почему это она делала? Ответ, наверное, очевиден – любовь к Богу.

Ведь что означает «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф. 5:6)? Не просто «чуть-чуть голоден, вроде бы можно перекусить». Нет. Но голоден и хочу пить в превосходной степени до уровня «если не попью или не поем, то умру». Вот какой градус веры должен быть! И в таком случае вера обязательно потребует выхода, добрых дел и изольется, как из переполненного бокала, в мир. И ноги сами понесут в храм. Потому что, как писал явно из своего житейского опыта святой пророк и царь Давид: «Ибо ревность по доме Твоем снедает меня…» (68:10). Т. е. не просто я имею ревность, нет, но она меня съедает священным огнем. И если сердце исполнено этого горения, то разве руки и ноги откажутся послужить-поработать в храме – этом Небе на земле? Нет, потому что любящая Бога душа сама захочет этого…