Эволюция религии

Противоречит ли Теория Эволюции Божественному Откровению?

Статья диакона Георгия Максимова «Тупик «православного» эволюционизма» вызвала немало откликов. Предлагаем вниманию читателей мнение священника Филиппа Парфенова.

Диакон Георгий Максимов пишет в своей последней статье «Тупик «православного» эволюционизма»:

«Святые Отцы не боялись выглядеть смешными в глазах нецерковной интеллигенции своего времени и не стыдились настаивать на буквальном понимании Шестоднева… Во время святых отцов «внешние» не принимали учения о Шестодневе, и в наше время внешние его не принимают – почему бы и нам не проявить в данном пункте вероучения ту же принцпиальность, невозмутимость и независимость, какие были у Святых Отцов?»

Священник Филипп Парфенов

Из основного вывода автора — «Творение мира – это вопрос не отвлеченной космологии, а догматики» — следует, что эволюционисты, соглашающиеся с тем, что мир развивался во времени и притом довольно продолжительном, поневоле подрывают догматическое церковное учение, ставя себя в тупик. Но не поспешен ли такой вывод?

Ведь о способе творения Богом мира, о подробностях этого творения Писание сообщает лишь в самых общих чертах. Это текст символический и иконописный, а значит, не может быть пособием по космологии, палеонтологии и археологии, подобно тому как иконопись не может претендовать на подробности живописи и, тем более, фотографии. У нее другая задача.

Но даже если подходить буквально к прочтению первых стихов Книги Бытия, используя толкование Василия Великого, близкое к тексту («Беседы на Шестоднев»), то он, в частности, пишет о первом дне творения:

«Потому Моисей главу времени назвал не первым, но единым днем, чтобы день сей по самому наименованию имел сродство с веком. И он, как обнаруживающий в себе признак одинокости и несообщимости с чем-либо другим, в собственном смысле и прилично наименован единым… Посему назовешь ли его днем, или веком, выразишь одно и то же понятие; скажешь ли, что это день, или что это состояние, всегда он один, а не многие; наименуешь ли веком, он будет единственный, а не многократный».

И далее святитель указывает, что он «произведён особенно и не включен в разряд с другими днями». В самом деле, как можно мерить первые земные дни как сутки в 24 часа в отсутствие светил, в частности, солнца? Что понимать тогда под вечером и утром? По свят. Василию,

«не по солнечному движению, но потому что первобытный оный свет, в определенной Богом мере, то разливался, то опять сжимался, происходил день и следовала ночь» (беседа 2-я).

Последний вывод, впрочем, уже не относится ни к Божественному Откровению, ни к области догматики, а представляет собой лишь предположение Святого Отца. Более логичным выглядит утверждение блаж. Августина, который по данному же поводу замечает:

«Что же касается вечера и утра, то под вечером во все первые три дня, до сотворения светил, не будет, кажется, нелепым разуметь конец совершённого действия , а под утром – обозначение будущего, так сказать, действия» ( О книге Бытия, буквально. Кн. 1, гл. 17).

Кроме того, текст первой главы Бытия еще и полемический. На это обращает внимание Иоанн Златоуст:

«Что может быть безумнее этих людей, которые не могли из создания познать Создателя, но впали в такое заблуждение, что тварь и создание возвели на степень Творца? Поэтому божественное Писание, предвидя удобопреклонность беспечных людей к заблуждению, учит нас, что эта стихия сотворена спустя три дня, после того, как произросли на земле все семена и земля получила свое украшение: пусть после этого никто не посмеет сказать, будто без содействия солнца не могут созревать произрастания земли. Поэтому (Моисей) показывает тебе, что все было совершено до создания солнца, чтобы ты созревание плодов приписывал не ему, но Творцу вселенной, Который вначале сказал: «да произрастит земля зелень, траву». Если же будут говорить, что и действие солнца способствует спелости плодов, то этому не стану противоречить» (беседа 6-я на книгу Бытия).

Таким образом, для Святого Отца здесь не детали в последовательности творения столь существенны, сколько сам факт, что Бог есть источник всего — и света, и солнца, и всего мира, в котором мы живем. Иоанн Златоуст не мог знать про фотосинтез и циклы Кальвина или Хетча-Слэка, поэтому легко соглашается с тем, что растения могли произрастать без участия солнечного света.

Но это утверждение никак не может быть догматическим, поскольку оно обусловлено культурно-исторической ситуацией поздней античности, выражавшейся в полемике христиан с язычниками по поводу истоков тварного мира и приоритетов в нем.

Между тем теория эволюции за свои 150 лет существования накопила очень много разных сведений, от которых серьезному и вдумчивому человеку так просто не отмахнуться. Можно, конечно, ими пренебречь, но это хотя и будет по-нашему, «по-православному», но всё же явно выйдет по-дилетантски, и таких православных вряд ли кто будет всерьез воспринимать после этого. И вовсе не потому, что дружба с миром – вражда против Бога, как отмечает диак. Георгий, а по причине куда более прозаической (невежеству).

Есть много разных моментов, которые никак не укладываются в креационистскую концепцию одномоментного или семисуточного творения у православных и протестантских фундаменталистов: наличие весьма древних ископаемых животных и растений, давно уже не существующих, обнаружение морских отложений в тех местах на суше, где тысячелетиями уже существует человеческая цивилизация, борьба за существование и естественный отбор, при которых выживают сильнейшие и т.д.

Здесь нет места каждый момент рассматривать подробно, но хотелось бы остановиться на недавно вышедшей книге Джона Хота «Бог после Дарвина. Богословие эволюции», изданной в Библейско-богословском институте св. апостола Андрея. Автор отмечает следующее:

«Природа позволяет выжить и давать потомство только тем организмам, которые в силу чистой случайности обладают рядом физических особенностей, которые позволили им приспособиться. В эволюции слабый проигрывает, а способный давать потомство выживает. Каким бы неразумным ни казался этот процесс Дарвину и его последователям, он вполне подошёл для объяснения многообразия жизни. Таким образом, понятие Бога как Творца и источника порядка проигрывает более простому и скупому объяснению».

Современная генетика дополнила эволюционную теорию констатацией того факта, что особи, имеющие наиболее подходящий генотип, с наибольшей вероятностью выживают и дают потомство, тогда как остальные отсеиваются и гибнут. В таком случае природа фактически сама создаёт себя, она достаточно изобретательна для того, чтобы не было нужды в сверхъестественном и извне упорядочивающем начале!

Современный зоолог Р. Докинз, которого цитирует Дж. Хот, например, делает такой вывод:

«Природа не бывает ни доброй, ни злой. Страдания не представляют никакого интереса для эволюции, если они не влияют на сохранение ДНК… Вселенная, которую мы наблюдаем, имеет именно такие свойства, которых следовало бы ожидать, если бы в её основании не было ни замысла, ни цели, ни добра, ни зла, ничего, кроме слепого безжалостного безразличия».

В мире людском многие наблюдают похожие явления, задаваясь вопросами: если Бог мудр, могуществен и благ, то как Он допускает зло, страдания и несчастные случаи, при которых, бывает, что гибнут лучшие?..

Но автор книги считает, что вызов Дарвиновской эволюционной теории на самом деле явился своего рода подарком богословию, которому нужно просто пересмотреть привычные упрощенные представления о Боге как творце, промыслителе и управителе. А также пересмотреть представления о самом мире как неизменном в своей основе после творения: напротив, тот мир, который мы знаем сейчас, развивается и еще далеко не завершен в своем развитии!

Задолго до автора рассматриваемой книги ту же мысль выражал Владимир Соловьев в своей статье «Красота в природе» (1889 г.), где он, в частности, пишет:

«Наша биологическая история есть замедленное и болезненное рождение. Мы видим здесь явные знаки внутреннего противоборства, толчки и судорожные сотрясения, слепые движения ощупью; неоконченные наброски неудачных созданий – сколько чудовищных порождений и выкидышей! Все эти palaeozoa, эти допотопные чудища: мегатерии, плезиозавры, ихтиозавры, птеродактили – могут ли они быть совершенным и непосредственным творением Божьим? Если бы они удовлетворяли своему назначению и заслуживали одобрение Творца, как могло бы случиться, что они окончательно исчезли с нашей земли, уступив место формам более уравновешенным и гармоническим».

Главная мысль Джона Хота на протяжении всей его книги – Бог умалил Себя с самого начала творения мира, созданного по принципу свободы. Однако Он не самоустранился, не отрешился от мира в деистическом смысле, но Его промысел и присутствие в этом мире проявляются скрыто и ненавязчиво, и именно потому, что Творец иноприроден творению. В физическом мире, наряду с детерминированными законами, присутствует неопределенность и случайность как следствия заложенной в нем свободы. Законы необходимы для поддержания устойчивости и стабильности, случайности – для открытия новых возможностей, новых путей развития.

Интересно, что даже на уровне буквального понимания первой главы кн. Бытия можно найти черту автономности земного мира от Творца и некоторой непредвиденности в его развитии.

Современный иудейский толкователь Торы Б.И. Берман считает, что первоначальный замысел Бога был в том, чтобы земля произвела «дерево-плод» (на иврите эц при, «дерево плодовитое» в Синодальном переводе — Быт. 1, 11), а земля в ответ на повеление Бога видоизменила команду и произвела «дерево, делающее плод» (эц осэ при – Быт. 1, 12).

«Как выжить дереву, у которого его главная растущая часть насыщена вкусом плода и которую съедят? Множество вопросов… Но Творец видел, что произвела Земля и сам признал, что «это — хорошо», то есть может соответствовать Его Замыслу… Что же сделала Земля? Она произвела еще одно, дополнительное разделение, отделила плод дерева от самого дерева, превратила дерево, само вызревающее как плод с семенем, в делающее плод дерево, на котором образуются, созревают и отпадают плоды. В первом случае дерево, чтобы возродиться вновь, скорее всего, должно было все погибнуть. Во втором случае дерево, возрождая себя через плод, остается жить и может плодоносить много раз» (Б.И. Берман, Библейские смыслы).

Ну и сами изречения «да произрастит земля…», «да произведет вода» указывают на то, что Бог дал импульс, толчок в творении, а затем тварный мир продолжает развиваться во времени сам, эволюционно. Соответственно, последующие дни или этапы таких творений могли быть сколь угодно неопределенными по своей долготе.

Особое внимание Дж. Хот обращает на известный стих послания апостола Павла к Филиппийцам: Христос не выставлял напоказ Свой божественный статус, но вместо этого смирил Себя и принял образ раба (Флп. 2, 5-11).

«Смирил» — по-гречески «экеносен», отсюда термин «кенозис», означающий не просто смирение или самоуничижение, но дословно «опустошение». По словам автора,

«Именно к этому образу Христа должно обращаться христианское богословие всегда, когда оно размышляет об отношениях Бога с миром с учетом эволюции последнего».

Чтобы мир мог быть независим от Бога, Бог любви дает ему принципы автономного существования с безличными законами, как физическими (гравитации, сохранения энергии), так и биологическими (естественный отбор и самоорганизация). Такое отстранение Бога не есть Его безразличие, а скорее наиболее сокровенная форма участия.

Тогда замысел Божий о человеке как наиболее совершенном продукте эволюции мира – еще более упорядочить этот мир, внести в него больший смысл и связность, возделать его! Как тут не вспомнить проникновенные слова апостола Павла о том, что «вся тварь совокупно стенает и мучается доныне» (Рим. 8, 22).

И тогда Церковь Христова еще здесь, на земле, в первую очередь призвана показать, что люди могут жить иначе, вопреки дарвиновскому принципу борьбы за существование, при которой выживают сильнейшие физически… Бесполезно христианам отвергать эволюцию, но наоборот, её можно рассматривать как движение отдельных людей и человечества в целом во главе всей твари по пути ко Христу, Который есть «Альфа и Омега».

В этом смысле, по замечанию Хота, ссылающегося на современного немецкого богослова Юргена Мольтмана, Бог есть будущее. Он связан с миром через некоторое обещание и замысел, который невозможно отменить. И из будущего Бог ненавязчиво открывается миру, являясь движущей силой эволюционного процесса.

«Богословие со всем основанием может сказать вместе со св. Павлом (Рим. 8:22), что вся Вселенная всегда притягивается силой Божественного обновляющего будущего. «Власть будущего» — это высшее метафизическое объяснение эволюции».

В то же время, как у большинства современных ученых, так и богословов, чаще всего находящихся в плену платоновских и аристотелевских представлений о «вечном настоящем», которое причинно обусловлено прошлым у материалистов или является лишь несовершенным отражением первичного совершенства мира у христиан-платоников, – в их сознании не остается возможности быть уверенными в действительном развитии мира и в том, что Бог воистину творит «всё новое».

Автор также задает следующие вопросы: почему природа вокруг нас упорядочена и в то же время незащищена от хаоса? Почему случайность, которая неизбежно играет в эволюции немалую роль, не мешает возникновению порядка? Почему естественный отбор подчиняется своим законам и в то же время открыт новому творению? На это невозможно ответить, если исходить из метафизической концепции вечного настоящего с детерминированным прошлым.

Но если поместить заданные вопросы в плане прихода будущего, то эволюция, не теряя своего научного смысла, одновременно обретает духовный смысл и цель. В своей книге автор пишет также об «информационном характере божественного действия»:

«В даосизме высказываются интуитивные знания о том, что природа информационно оформляется деятельным невмешательством божественной реальности… «Самоустраненность» любого сильного божественного присутствия и парадоксальная скрытость божественной власти в скромной убеждающей любви позволяет творению появиться на свет и свободно и недетерминированно раскрыться в эволюции. В божественной самоопустошающей кенотической любви полнее всего проявляется это деятельное невмешательство».

Действительно, известные слова евангелиста Иоанна «в начале было Слово» в наш век можно с полным правом перефразировать на «в начале была информация».

А что такое информация? Она никак не сводится к материи, но в то же время и заложена в ней, и неуничтожима. «Бог – это нежная забота о том, чтобы ничего не пропало», — цитирует автор слова философа А. Уайтхеда, что прекрасно перекликается со словами Иисуса «Воля же пославшего Меня Отца есть та, чтобы из того, что Он Мне дал, ничего не погубить, но всё то воскресить в последний день» (Ин. 6, 39).

Разумеется, на многие недоуменные вопросы эволюционная теория пока ответить не в состоянии. Как и не во всем она будет согласна с христианским вероучением, если рассматривать, скажем, грехопадение Адама и общий взгляд на то, что всё человечество произошло от одного предка. Но здесь есть также и поле творческой деятельности для самого богословия в будущем, чтобы не столько приспосабливаться к этой теории, сколько попробовать дать параллельную непротиворечивую концепцию, включающую в том числе и эволюционный процесс, каков он есть.

В книге Джона Хота вопрос о первородном грехе также затрагивается. Здесь автор предлагает рассматривать его не в свете далекого прошлого, а в перспективе еще не открытого будущего:

«Реальная действительность лежит не над нами и не в ушедшем прошлом, но «впереди» нас. И вовсе не из мифического прошлого изгнаны мы в результате греха, с тем, чтобы испытывать необходимость спасения, а из бесконечного и неистощимого будущего. «Первородный грех», таким образом, всё ещё может с полным основанием выражать чувство нашего отчуждения от идеала, только «идеальный» мир – это новое творение, которому суждено прийти, а не тот совершенный мир, где мы были когда-то и куда мы, испытывая сильную ностальгию, стремимся вернуться. Место, откуда мы изгнаны, — это не рай в прошлом, а Абсолютное Будущее, которое всегда направлено на преобразование и обновление мира».

Здесь хотелось бы поправить автора в том, что рай, потерянный первыми людьми, это был неисполненный замысел Бога о них, об их жизни и обо всём мире. Замысел не существовал только в прошлом – он над временем вообще. Некоторая информация о том рае, который человек потерял вследствие неисполнения этого замысла, это не просто легенда, — за ней стоит глубинный религиозный опыт.

Здесь может быть простор для различных философско-богословских гипотез, одна из которых в том, что вся история мира, включая эволюцию многих миллионов лет, это история мира уже падшего, причем мира, где «князь мира сего» борется с Божественным замыслом. А мир до падения с первыми людьми в раю был, допустим, до так называемого «Большого взрыва», биг бэнга. Подробнее об этом можно прочесть, например, в книге епископа Василия (Родзянко) «Теория распада Вселенной и вера отцов», где еп. Василий весьма интересно сочетает богословие великих каппадокийцев с новейшими данными астрономии, биологии и других наук.

«В свете теории «биг бэнга» можно утверждать, что «человечество в целом» — по ту сторону, а «осколки» — по эту сторону страшного взрыва, — пишет еп. Василий. – Бог сотворил из не-сущего все сущее, ради Святой Церкви Своей… Тертулиан писал в III в.: «Образ Божий, данный Адаму, есть образ Христов». Свт. Григорий Нисский в IV в., обращаясь к преданию, говорит о творении всего человечества в Раю, а его последователь св. Максим Исповедник в VII в. этот взгляд развивает. К этому времени на православном Востоке традиция принимает устойчивые формы, особенно в литургическом богословии, через которое доходит и до нас — на литургии Иоанна Златоуста мы изо дня в день повторяем:

…Ты (Боже) от небытия в бытие нас привел еси, и отпадшия возставил еси паки, и не отступил еси вся творя, дондеже нас на Небо возвел еси и Царство Твое даровал еси будущее…

То есть: когда мы — в нашем падении — разбились, как сосуд, на множество частей, стали и впрямь «осколками», тогда Ты, Боже, нас восстановил и взял на небо и даровал нам Свое будущее Царство. Это духовно-таинственное возвращение в Царство Небесное и происходит на каждой литургии и в ежедневной жизни Церкви Христовой».

Этой мыслью еп. Василия, весьма хорошо дополняющей Джона Хота с точки зрения православного предания, пожалуй, стоит завершить данный очерк.

Еще раз стоит подчеркнуть, что Библия – это словесная икона, указывающая на другую реальность, но никак не пособие по естествознанию, подлежащее согласованию с научными данными. Наука отвечает на вопрос «как», Писание же – на вопросы «отчего», «откуда» и «куда».

Помня об этом и разграничивая эти вопросы, но не смешивая их, мы избежим многих недоразумений, связанных с мнимыми противоречиями науки и веры. Недостаток статьи диак. Георгия, на мой взгляд, как раз в том, что он искусственно эти противоречия обостряет, хотя для этого нет серьезных оснований.

Библейская версия происхождения человека

Христианская пропаганда утверждает, что все люди якобы братья и все произошли якобы от Адама и Евы. Но христианская пропаганда – это одно, а христианские первоисточники – это нечто другое. Христианским каноническим первоисточником является Библия. Давайте внимательно посмотрим на версию происхождения человека, которая даётся в Библии, как в первоисточнике.
В первой книге Библии (Бытие) в первой главе описываются деяния некоторого существа, которого называют Богом. Просто Богом вообще без всяких дополнительных прилагательных. То есть это Всевышний (в еврейском варианте Торы его называют Всесильным). Этот Бог (Всевышний) много что сотворил, а потом решил сотворить человека по образу и подобию своему: «И сотворил Бог человека по образу своему, мужчину и женщину сотворил. И благословил их Бог и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь … и владычествуйте над рыбами, над зверями, над птицами, над всяким животным …» (Бытие 1:27-28).
Здесь важно отметить 3 момента.
Первое: Всевышний создал человека по образу своему.
Второе: Всевышний создал сразу одновременно и мужчину и женщину. И он создал их разнополыми, то есть сексуальными. И это естественное их состояние изначально по созданию.
Третье: Всевышний сразу призвал их: «Плодитесь и размножайтесь!». Плодиться и размножаться мужчина и женщина могли естественно только половым сексуальным путём, потому, что их так создал Бог. Это была естественная форма размножения. Ни о каких там непорочных зачатиях, от святого духа речи не велось. Такое не предусматривалось Богом в естественных формах жизни. Никаких сексуальных ограничений (не ешьте яблоко с древа познания и т.д.) Бог также не делал. Ни о какой греховности якобы сексуальных отношений между мужчиной и женщиной Бог также речей не вёл. Сексуальные отношения не считались грехом со стороны Всевышнего.
Так и жили и размножались первые люди. Так было в языческие времена до иудохристианства.
Потом во второй главе книги Бытие появляется новое существо, которое называется Господь бог. Это уже не Всевышний, это некий конкретный бог, с конкретным именем: Господь. В последующих главах Библии будет указано, что Господь бог – это бог евреев. Только евреев, а не всех людей, это важно отметить.
Так вот этот Господь бог создаёт нового человека из пыли и грязи: «И создал Господь бог человека из праха земного и вдунул в лицо его дыхание жизни и стал человек душою живою» (Бытие 2:7). Потом Господь запретил человеку (Адаму) есть плоды с дерева познания добра и зла: «От дерева познания добра и зла не ешь, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь» (Бытие 2;17). То есть этот Господь хотел держать Адама в глупости, в непонимании того, что есть добро, что зло. Он хотел использовать Адама только как раба божьего, как всего лишь сторожа в райском саду. Вот такие планы были у Господа бога.
Потом Господь решил всё-таки сделать Адаму жену: «И навёл Господь бог на человека крепкий сон и, когда он уснул, взял одно из рёбр его и закрыл то место плотию. И создал Господь бог из ребра, взятого у человека, жену …» (Бытие 2: 21-22).
Здесь важно отметить 4 момента.
Первое. Господь бог, в отличие от Всевышнего, не создал человека по образу и подобию своему, а создал его из праха земного.
Второе. Господь бог, в отличие от Всевышнего, создал первоначально только одного мужчину. Женщину не создавал. Женщину создал позже из ребра мужчины. Женщина получилась как бы вторичной по отношению к мужчине. Не равноценным существом, а чем-то сделанным из мужского ребра. Это важное обстоятельство позволяет унизить женское начало в иудохристианском обществе. Если в языческие времена женских Богинь было не меньше мужских Богов, то в иудохристианстве о женских богинях речи не ведётся вообще. Святая троица – это всё мужчины: Бог отец, Бог сын, Бог дух святой. А где женское начало? Его нет вообще. Папа Римский есть, Мамы Римской нет. Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова …. А где женщины? А они не нужны. Вот такие порядки в иудохристианстве.
Третье. Господь бог, в отличие от Всевышнего, не только не призывал «плодиться и размножаться» Адама и Еву, а строго настрого им это запретил. Запретил им есть яблоко с древа познания и вообще разбираться в том, что есть добро, что зло, под угрозой смерти. Мудрый змей рассказал Еве, что Господь бог их нагло обманывает и что они не умрут. Ева съела яблоко, потом это сделал и Адам и никто из них не умер. Они познали свою сексуальность, стали жить нормальной естественной жизнью и родили двух сыновей: Каина и Авеля. Это естественное поведение людей со стороны Господа бога уже считалось грехом. Естественное сексуальное зачатие стало считаться порочным, а непорочным стало считаться «от святаго духа» или ещё какое-то, главное, чтобы было неестественным. Белое стало считаться чёрным, чёрное — белым. Хорошее стало считаться плохим, плохое — хорошим. Вот такие порядки установил Господь бог (бог евреев).
Четвёртое. Господь бог оказался существом лживым. Обманывал и Адама и Еву. Говорил Адаму, что он, вкусив яблоко с древа познания, умрёт в тот же день, а Адам после этого вкушения прожил 930 лет. А лгать и обманывать – занятие плохое и недостойное.
Далее. Адам и Ева родили двух сыновей – Каина и Авеля, никаких дочерей у них не было. Потом Каин убил Авеля, на земле осталось якобы всего 3 человека (Адам, Ева и Каин), и бог сослал Каина «в землю Нод, на восток от Едема. И познал Каин жену свою; и она зачала и родила Еноха» (Бытие 4:16, 17).
Откуда же жена у Каина появилась? Отсюда очевидно, что до Адама и Евы на Земле жили какие-то другие люди. Это как раз те люди, которых создал Всевышний (по образу и подобию своему) и которые жили естественной жизнью.
Какие отсюда следуют выводы? Во-первых, не все люди братья. Не все люди произошли от Адама и Евы. От Адама и Евы произошли евреи, но не русские, белорусы, украинцы, татары, грузины, киргизы, казахи, таджики, литовцы, китайцы, японцы, индийцы, турки и сотни других народов.
Другие народы произошли от других первопредков. С точки зрения генетики и расовой теории имеется как минимум 4 разных источников происхождения людей разных перворас: белой расы, чёрной расы, красной расы, жёлтой расы (жёлтых рас может быть и несколько).
Вот какова картина происхождения людей по Библии, если внимательно прочитать хотя бы её первые 3 страницы, да ещё к тому же немного порассуждать. К сожалению, подавляющая масса людей первоисточники не читают, довольствуются пропагандой. А теперь эту пропаганду сравните с первоисточником. Есть разница?
С уважением,
Иванов В.А.

· Вернуться на страничку новостей

Религиозные взгляды Ч. Дарвина

В своих работах Ч. Дарвин в явном виде не поднимал вопроса о мироздании в целом, а объяснял одну из самых сложных его сторон: происхождение живого и дал его объяснение, исключающее целесообразность. Поэтому учение Дарвина, получившего название дарвинизм, свойственное скорее философским системам, и стали рассматривать, как косвенный ответ на вопрос о причинности и целесообразности в органическом мире. Дарвинизм казалось, дал возможность подвести органический мир под общее материалистическое воззрение на природу, способствуя тем самым секуляризации общества.

Исповедовал ли сам Ч. Дарвин бытие личного Бога, являющегося Причиной всего существующего, каково было его отношение к религии?

В связи с этими вопросами особый интерес представляют «Автобиография» и опубликованные письма Ч. Дарвина, являющиеся неотъемлемой частью его научного наследия.

Работая над темой о происхождении видов в 1844 г. Ч. Дарвин писал своему другу и последователю, английскому ботанику Дж. Д. Гукеру (1817-1911): «Наконец появились проблески света, и я почти убежден…, что виды (это равносильно признанию в убийстве) не неизменны». Работая над сочинением о видах, Ч. Дарвин постепенно утверждался в своих выводах. Так в 1845 г., он сообщал пастору и натуралисту Л. Дженинсу (1800-1893), что хотя его выводы о происхождении видов и кажутся бесспорными практически ему одному, все же по его мнению пробелов у него «меньше, чем в общепринятой точке зрения (о неизменности видов – Т.В.)».

Из письма Ч. Дарвина от 20 июля 1856 г. к американскому ботанику и пропагандисту дарвинизма Аза Грею (1810-1888) узнаем об отношении Дарвина к своей работе: «Девятнадцать лет (!) назад мне пришло в голову, что, работая в других областях естественной истории, я, быть может, хорошо сделал бы, если бы стал отмечать всевозможные факты, касающиеся вопроса о происхождении видов, и с тех пор я это и делал. …Но как честный человек я должен сказать Вам, что я пришел к еретическому заключению, что независимо сотворенных видов не существует и что виды суть только сильно выраженные разновидности».

Обращаясь к тому же адресату в 1857 г. Ч. Дарвин писал: «Дорогой Грей, если я подвергаюсь столь ожесточенным нападкам со стороны моих стариннейших друзей, нет ничего удивительного, что я постоянно ожидаю, что мои взгляды будут встречены с презрением». Как следует из этого и других писем, Ч. Дарвин довольно болезненно относился к мнению о себе окружающих и боялся, что его учение может быть высмеянным. Можно предположить, что это было одной из причин крайней осторожности в высказываниях английского ученого относительно его отношения к религии и подобным проблемам. «Пожалуйста, не говорите никому о моих надеждах на то, что моя книга о видах будет иметь успех и что сбыт ее с лихвой окупит расходы, (что было бы пределом моих мечтаний), ибо, если она потерпит полную неудачу, это сделает меня еще более смешным», – из письма Гукеру, 1859 г.

В письмах Ч. Дарвина нашли свое отражение его взгляды и относительно первопричины мира. Для примера приведем отрывок письма (октябрь 1959) Дарвина английскому геологу Ч. Ляйелю (1797-1875): «Я много размышлял над тем, что Вы говорите относительно необходимости постоянного вмешательства творческой силы. Я не усматриваю этой необходимости; а допущение ее, я думаю, сделало бы теорию естественного отбора бесполезной». В этом письме, как собственно и в своем знаменитом труде «Происхождение видов», Ч. Дарвин однозначно не признает представление о Боге как создателе живой природы.

Обращает внимание неоднозначность позиции Ч. Дарвина в вопросах о предопределенности. В «Автобиографии» он пишет, что «доказательство на основании наличия в Природе преднамеренного плана, как оно изложено у Пейли, доказательство, которое казалось мне столь убедительным в прежнее время, ныне, после того как был открыт закон естественного отбора, оказалось несостоятельным. … По-видимому, в изменчивости живых существ и в действии естественного отбора не больше преднамеренного плана, чем в том направлении, по которому дует ветер. Все в природе является результатом твердых законов».

В письме А. Грею (1860) он высказывается также против предопределенности: «Если ни смерть человека, ни смерть комара не предопределены, я не вижу достаточного основания верить, что их первое рождение или возникновение должны быть непременно предопределены». В другом письме ему же (1861 г.) Дарвин еще более категоричен: «На Ваш вопрос о том, что могло бы убедить меня в предначертанности, трудно ответить. Если бы я увидел ангела, сошедшего на землю учить нас добру, и, убедившись на основании того, что и другие люди видят его, что я еще не сошел с ума, я бы поверил в предначертание. Если бы я мог вполне увериться в том, что жизнь и разум каким-то неведомым путем суть функции другой невесомой силы, это убедило бы меня. Если бы человек был создан из меди или железа и не находился бы ни в каком родстве с любым другим когда-либо жившим организмом, быть может, я бы убедился. Но все это детская болтовня».

А в письме Ляйелю (1860) Дарвин утверждает, что эти вопросы недоступны уму человека, выражая, таким образом, свой агностицизм в этом вопросе. «Заключение, к которому я пришел, как я говорил Аза Грею, таково, что затронутый в этом письме вопрос (о вмешательстве божества в создании «странных и удивительных особенностях, естественно отбиравшихся на пользу самих живых существ» – Т.В.) находится за пределами человеческого разума, подобно «предопределению и свободной воли» или «происхождению зла». И через семь месяцев Дарвин пишет А. Грею: «Но с огорчением должен сказать, что по чести не могу идти так далеко, как Вы, в вопросе о предустановлении. Я сознаю, что безнадежно запутался. Я не могу допустить, что мир, каким мы его видим, является результатом случайности; и, однако, я не могу рассматривать каждое отдельное явление как результат предустановления».

Свой агностицизм по этому вопросу Дарвин откровенно высказывает в письме к Дж. Фордайсу (1879): «Каковы могут быть мои собственные взгляды – это вопрос, не имеющий значения ни для кого, кроме меня самого. Но, поскольку Вы спрашиваете, я могу высказать, что мое суждение часто колеблется… В моих самых крайних отклонениях (fluctuations) я никогда не был атеистом в смысле отрицания существования Бога. Я думаю, что вообще (и чем я делаюсь старее, тем больше и больше), но не всегда было бы наиболее правильным назвать мой образ мышления агностическим (agnostic)».

Большой интерес для понимания религиозных взглядов Дарвина представляет его письмо от 22 мая 1860 г., адресованное постоянному корреспонденту Аза Грею: «теперь относительно теологической стороны вопроса. Это всегда болезненно для меня. Я в замешательстве. У меня не было намерения выражать атеистические взгляды. Но я признаюсь, что не могу видеть столь ясно, как другие, и как хотел бы видеть доказательства предначертания и благоволения во всем, нас окружающем. Мне кажется, что в мире чересчур много горя. … С другой стороны, я никак не могу взирать на эту чудесную вселенную и, особенно на природу человека и довольствоваться заключением, что все это – результат грубой силы. Я склонен смотреть на все, как на результат предначертанных законов, причем разработка деталей – хорошая или плохая – предоставлена тому, что мы называем случаем. Не то, чтобы это понимание вполне удовлетворяло меня. Я очень ясно чувствую, что этот вопрос чересчур глубок для человеческого разума. … Пусть каждый человек уповает и верит как может. Конечно, я согласен с Вами, что мои взгляды вовсе не обязательно атеистичны. … Но чем больше я думаю, тем больше теряюсь, что, вероятно, явствует из этого письма». Позже (1870) в письме Гукеру он скажет: «Ваш вывод, что всякое умозрение относительно предопределения есть напрасная трата времени, – единственно разумный: но как трудно не вдаваться в умозрение! Моя теология – это просто хаос; я не могу не смотреть на вселенную как на результат слепого случая, однако не могу усмотреть и доказательств благотворного предначертания, или вообще какой-либо преднамеренности в деталях».

Любопытны высказывания Ч. Дарвина об отношении религии к науке: «… не согласен, что статья правильная, я нахожу чудовищным утверждение, будто религия не направлена против науки… однако когда я говорю, что она неправильна, я отнюдь не уверен, не было ли бы самым разумным для людей науки полностью игнорировать всю область религии». В упоминаемой Дарвином статье в приведенном отрывке письма к Гукеру (1868), автор возражал против какого бы то ни было противопоставления религии науке, говоря, что «религия – это наше мнение об одной группе вопросов, наука – наше мнение о другой группе вопросов». В данном контексте Дарвин выступал как атеист, поскольку именно атеизму характерно противопоставление науки и религии.

«Так понемногу закрадывалось в мою душу неверие, и, в конце концов, я стал совершенно неверующим».

Судя по автобиографии до своего кругосветного путешествия (1831-1836) на корабле «Бигль» молодой Дарвин не видел противоречий между наукой и религией и был «вполне ортодоксален», но постепенно (с октября 1836 г. до января 1839 г.) он «пришел к сознанию того, что Ветхий завет с его до очевидности ложной историей мира, с его вавилонской башней, радугой в качестве знамения завета и пр. и пр., … заслуживает доверия не в большей мере, чем священные книги индусов или верования какого-нибудь дикаря».

Выступая «публично» Ч. Дарвин соблюдал крайнюю осторожность в высказываниях о религии, справедливо утверждая, что его взгляды по этим вопросам являются его «частным делом». Всячески уклоняясь от категорических суждений по этому вопросу, он обычно ссылался на свою занятость, нездоровье, некомпетентность и даже на нежелание причинять огорчение родным.

На многочисленные письма гимназистов и студентов по вопросу о совместимости твердой убежденности в правоте дарвинизма с верой в Бога, и следует ли выбирать между теорией Дарвина и верой в Бога, Дарвин отвечал, что «он считает, что теория эволюции вполне совместима с верой в Бога; но Вы обязаны иметь в виду, что разные люди по-разному определяют то, что они понимают под словом Бог». Или, оставаясь на позиции агностика, утверждал «что невозможность представить себе, чтобы эта величественная и чудесная вселенная вместе с нашим самосознанием «я» возникла случайно, кажется мне главным доводом в пользу существования бога; но я никогда не мог решить, имеет ли этот довод реальную ценность. Я знаю, что если мы допускаем первопричину, разум все еще жаждет узнать, откуда она появилась и как она возникла. Не могу я также не видеть противоречия, когда думаю о том, сколь много страдания во всем мире. Я также склонен в известных пределах считаться с суждением многих одаренных людей, которые твердо веровали в бога; но и здесь я вижу, какой это слабый довод. Наиболее верным кажется мне заключение, что весь вопрос выходит за пределы, доступные человеческому разуму, но человек может исполнять свой долг». Нередко Дарвин сообщал: «очень занят, стар и не располагаю временем, чтобы подробно ответить на Ваши вопросы – да на них и нельзя ответить. Наука не имеет никакого отношения к Христу, за исключением того, что привычка к научному исследованию делает человека осторожным в принятии доказательств. Я лично не верю ни в какое откровение. Что же касается загробной жизни, то каждый человек должен сам сделать для себя выбор между противоречивыми неопределенными вероятностями».

В письме К. Марксу (1880) он сообщал: «я всегда сознательно избегал писать о религии и ограничил себя областью науки. Впрочем, возможно, что тут на меня повлияла больше чем следует мысль о той боли, которую я причинил бы некоторым членам моей семьи, если бы стал так или иначе поддерживать прямые нападки на религию». Для справки заметим, что К. Маркс хотел посвятить Ч. Дарвину том «Капитала».

Менее чем за два месяца до смерти, в письме от 28 февраля 1882 г. английскому геологу Д. Макинтошу (1815-1891) Ч. Дарвин отмечал, что по его мнению «до сих пор не было выдвинуто сколько-нибудь стоящих доказательств в пользу образования живого существа из неорганической материи, все же мне кажется, что такая возможность когда-нибудь будет доказана на основании закона непрерывности. …Если когда-либо будет обнаружено, что жизнь может возникать на земле, жизненные явления подпадут под некий общий закон природы. Может ли быть доказано существование сознательного бога на основании существования так называемых законов природы (т.е. определенной последовательности событий) – вопрос сложный, и я много думал над ним, но не нашел ясного ответа».

Таким образом, судя по письмам и последнему прижизненному (шестому) изданию «Происхождения видов» (1872) Ч. Дарвин был деистом. Здесь поясним, что деизм – это религиозно-философское воззрение, которое признает Бога, но только как Творца мира и его законов, отвергая всякое дальнейшее вмешательство Бога в закономерное развитие природы.

Указанное издание «Происхождения видов» заканчивается словами: «Есть величие в этом воззрении, по которому жизнь с ее различными проявлениями Творец первоначально вдохнул в одну или ограниченное число форм; и, между тем как наша планета продолжает вращаться, согласно неизменным законам тяготения, из такого простого начала развилось и продолжает развиваться бесконечное число самых прекрасных и самых изумительных форм».

В «Автобиографии» Дарвин объяснял свой деизм трудностью «представить себе эту необъятную и чудесную вселенную, включая сюда и человека с его способностью заглядывать далеко в прошлое и будущее, как результат слепого случая или необходимости», поэтому он и вынужден был обратиться к Первопричине, обладавшей «интеллектом, в какой-то степени аналогичным разуму человека». Правда, Дарвин отмечал, что умозаключение о Первопричине «сильно владело мною приблизительно в то время, когда я писал “Происхождение видов”, но именно с этого времени его значение для меня начало, крайне медленно и не без многих колебаний, все более и более ослабевать».

«Вряд ли я в состоянии понять, каким образом кто бы то ни было, мог бы желать, чтобы христианское учение оказалось истинным; ибо если оно таково, то незамысловатый текст показывает, по-видимому, что люди неверующие – а в их число надо было бы включить моего отца, моего брата и почти всех моих лучших друзей – понесут вечное наказание. Отвратительное учение!»

«Автобиография» Ч. Дарвина помогает проследить постепенную трансформацию ученого в религиозном плане. Получив религиозное образование, молодой Дарвин мечтал об открытиях, подтверждающих все сказанное в Евангелиях. Но со временем ему становилось «все труднее и труднее придумать такое доказательство, которое в состоянии было бы убедить» его в истинности Евангелия. Ч. Дарвин пишет: «Так понемногу закрадывалось в мою душу неверие, и, в конце концов, я стал совершенно неверующим». Надо сказать, что потерю веры Дарвин перенес без особых переживаний, поскольку по его словам «происходило это настолько медленно, что я не чувствовал никакого огорчения и никогда с тех пор даже на единую секунду не усомнился в правильности моего заключения». Впрочем, по замечанию Дарвина, вряд ли «религиозное чувство было когда-либо сильно развито» в нем. Здесь уместно заметить, что религиозное образование Чарльза Дарвина приходится рассматривать, как вопрос выбора профессии, а не как вопрос тех или иных убеждений. Известно, что в Англии в начале 19 века профессии врача и священника были довольно широко распространены среди интеллигенции.

Для лучшего понимания религиозного мировоззрения Дарвина приведем некоторые фразы о христианстве из его «Автобиографии»: «вряд ли я в состоянии понять, каким образом кто бы то ни было, мог бы желать, чтобы христианское учение оказалось истинным; ибо если оно таково, то незамысловатый текст показывает, по-видимому, что люди неверующие – а в их число надо было бы включить моего отца, моего брата и почти всех моих лучших друзей – понесут вечное наказание. Отвратительное учение!»

Приведенный выше материал по нашему мнению однозначно свидетельствует о деизме английского ученого в начале его ученой карьеры и в конечном итоге потери Ч. Дарвином веры. Видимо, иначе и быть не могло, ведь личность ученого неразрывно связана с его творческой деятельностью. Начав работу над «Происхождением видов» Дарвин отказался от господствующего в его время учения о неизменности организмов, их исходного многообразия и изначальной целесообразности (креационизм), что в дальнейшем и привело его к разрыву с религией. Очевидно, что автору труда «Происхождение видов», направленного по возможности на устранение Творца, не было никакой необходимости в общении с Богом.

Эволюция

  • Православный взгляд на эволюцию иером. Серафим (Роуз)
  • Учёные – о теории эволюции
  • Камни и кости Карл Виланд
  • Новомученики российские и Дарвин свящ. Георгий Максимов
  • Правда о «православном» эволюционизме свящ. Георгий Максимов
  • Православное учение о сотворении и теория эволюции прот. К. Буфеев
  • Недостающий элемент жизни прот. К. Константинов
  • Понятия смерти и тления в традиции греческой христианской литературы (II–XV вв.) в контексте полемики с эволюционизмом иеродиакон Иннокентий (Глазистов)
  • Что ответить дарвинисту. Том I * Том II к.б.н. Илья Рухленко
  • Феномен Адама Павел Волков
  • Ахиллесовы пяты эволюции
  • Сайты: biolar.ru * origins.org.ua * creationist.in.ua

Эволю́ция (от лат. evolutio — развёртывание) — термин теории естественного происхождения Земли, человека и всех форм жизни, исходящей из последовательного отрицания или игнорирования сверхприродного разумного плана мироздания. В контексте теории эволюции развивается тезис о непрерывном самосовершенствовании природы, вводится учение о поступательном развитии форм жизни от низших к высшим.

Следует различать «эволюцию» как биологическую теорию и «эволюционизм» как мировоззрение.

В рамках биологической теории эволюции также необходимо определиться с понятиями: макро- (межвидовая эволюция: из мухи может получиться слон) и микроэволюция (изменения на внутривидовом уровне). Если первое — чрезмерное обобщение отдельных явлений, то второе — заложенный Творцом биологический механизм адаптации, выживаемости живых существ в мире после грехопадения.

Для трезвой оценки эволюционизма следует разделить вопросы и аргументы на научные и богословские.

Научная несостоятельность эволюционизма

а. Эволюционизм основан на ложном переносе бесспорных микроэволюционных процессов на фантастические макроэволюционные. Это род софизма.
То, что эволюционная теория научно объясняет внутривидовые биологические процессы, не делает истинными теории абиогенеза (теорию возникновения живого из неживого) и антропогенеза (теорию происхождения человека от животных).

б. Сотни миллионов и миллиарды лет жизни биологических объектов на нашей планете, которые принципиальны для теории эволюции, — это теория. Используемые эволюционистами принципы актуализма (униформизма) — аксиомы, положения, принимаемые без доказательств. Они голословно утверждают, что геологические процессы, которые мы можем наблюдать в настоящее время, являются такими же, какими они были в отдалённые по времени геологические эпохи.

в. Способность наименее противоречиво объяснить нынешнее состояние животного мира вовсе не означает истинность такого описания. Предположим, что некая система функционирует определённым образом. Не зная целей и задач этой системы, исключая из системы Творца, не имея возможность наблюдать за ней (имея лишь фрагменты её жизнедеятельности), какие закономерности её развития возможно вывести? Лишь те, которые в большей степени будут соответствовать мировоззрению исследователя.

Богословская несостоятельность эволюционизма

а. Эволюционизм сталкивается с вопросом о наличии разумного целеполагания в безличной природной жизни, поскольку безличная природа лишена сознания и присущего ему разумного плана, следовательно, не может направлять процесс развития в сторону совершенствования всех форм жизни.

б. Следует учитывать, что учёные исследуют мир падший, искалеченный грехопадением. Для эволюционной теории смерть и болезнь — естественные элементы развития, а не результат грехопадения. Отрицая грехопадение, придётся отрицать и искупление, и Боговоплощение, и необходимость христианского подвига. Всё это можно назвать богословием падшего человека. Трагичной иллюстрацией духа макроэволюционизма явился перенос его Гитлером в социальную плоскость.

в. Основной фактор эволюционной теории — естественный отбор. Центральной идеей существования живых существ ставится эгоизм; получается, что мир изначально зол. Как же применить к этому оценку Творцом такого мира: И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма (Быт.1:31)? Очевидно, что в Эдеме не было естественного отбора, «естественного» лишь для падшего мира, не будет его и в Царствии Божием.

Принципы дискуссии со сторонниками эволюционизма

а. Следует учитывать, что эволюционная теория не остановилась на Дарвине, он лишь дал мощный толчок её развитию. Кризис дарвиновской теории привёл к возникновению новых идей: скачкообразной эволюции (пунктуализма), постепенного изменения (градуализма), катастрофизма… В настоящее время главенствует синтетическая теория эволюции.

б. Настойчиво требуйте у оппонентов объяснять отстаиваемые ими идеи в общедоступной форме, без отсылок к авторитетам и научным трудам. Простота обнажает нелепость некоторых искусственных обобщений.

в. Имейте в виду, что книги и научные работы — это далеко не всегда доказательства, а лишь возможные теории. Поэтому будьте внимательны к высказываниям «Некто убедительно доказал, что…». Доказал возможность, но не обязательно истинность.

г. Не используйте непроверенные аргументы. Например, эту вырванную из контекста цитату Дарвина: «В высшей степени абсурдным, откровенно говоря, может показаться предположение, что путем естественного отбора мог образоваться глаз…» (Дарвин, 1872)

д. Не смешивайте аргумент и доказательство. Такие понятия, как антропный принцип, кембрийский взрыв, 2-й закон термодинамики, Кошмар Дженкина, межвидовый барьер в той или иной степени уже адаптированы эволюционистами к своей теории.

е. Наиболее распространённые преувеличения эволюционистов состоят в:
— переносе результатов лабораторных экспериментов со строго заданными условиями на реальный мир;
— переносе явлений растительного мира на животный (если что-то возможно в растительном мире, то это же подразумевается возможным и в мире животном);
— распространении результатов экспериментов и наблюдений над микроорганизмами на всю живую природу.

ж. Будьте готовы к тому, что ваши оппоненты будут вести полемику высокомерно и агрессивно. Это обычное проявление гордости ума, к которому относятся квазирелигиозные теории самовозникновения и саморазвития жизни.

з. Ссылки на «теорию заговора» учёных-эволюционистов выглядят наивными, но отрицать общий духовный корень этой теории было бы столь же наивно.

***

О теории теоэволюционизма, попытки симбиоза креационизма и эволюционизма

Концепция «Теистического эволюционизма» или «творения через эволюцию» рассматривает эволюцию как способ, который Бог использует для того, чтобы создать человека и остальных живых существ. Предполагается, что Бог сотворил некую неоформленную материю и заложил в нее некие принципы, по которым она развивается.
Другие теистические эволюционисты говорят, что Бог не просто дал законы природы, а затем самоустранился, но и Сам контролировал эволюцию и направлял в нужное русло, чтобы в конце концов на земле появился человек и все животные и растения, необходимые для его жизнедеятельности. Таким образом, шесть дней творения, описанные в Библии, совпадают с эволюцией. Однако здесь есть сразу несколько подводных камней.

1. Возникает проблема страданий и смерти. Теистический эволюционизм предполагает, что смерть и страдания в творении существовали с самого начала и были способом, посредством которых Бог создал всё живое. Естественный отбор, борьба за существование, всё это началось за сотни миллионов лет до возникновения человека. Эволюция, как известно, была сопряжена не только с появлением, но и с исчезновением целого ряда групп, вспомним динозавров. Получается, что Бог, если Он творил посредством эволюции, одной рукой что-то создавал, а другой уничтожал.

2. Есть еще и другая проблема. Продуктом эволюции являемся не только мы с вами, животные, растения, бабочки, которые всем нравятся, но и смертоносные бактерии, вирусы, паразиты, отравляющие жизнь человеку.

3. Само грехопадение, этот фундаментальный догмат христианства, в рамках теистического эволюционизма становится проблематичным. Что представляли собой первые люди? Они были полуживотными? Но тогда могли ли эти создания, обуреваемые животными инстинктами, сделать осознанный выбор, быть им с Богом или против Бога? И о каком рае можно говорить применительно к такому пещерному человеку?
Получается, что Бог, если Он действовал с помощью эволюции, изначально сотворил людей смертными, поскольку они произошли от смертных животных, сотворил их греховными, поскольку люди унаследовали от животных инстинкты и соответствующее поведение.
Получается, что никакого грехопадения и не было. Многие теистические эволюционисты, включая таких известных, как Пьер Тейяр де Шарден, говорят, что от догмата о грехопадении, хотя ему две тысячи лет, надо отказаться. Как писал один из современных теистических эволюционистов англиканский священник и биохимик Артур Пикок, «у людей никогда не было райского прошлого, и они являются скорее поднимающимися животными, чем падшими ангелами».
Но если не было грехопадения, то и искупление не нужно. Чей грех пришел загладить Господь, если греховность человека — нечто врожденное, то, с чем он был сотворен? Здание христианского вероучения начинает рассыпаться, если мы всерьез задумаемся над выводами, которые можно сделать из учения о творении через эволюцию.

***

См. КОСМОГОНИЯ, КРЕАЦИОНИЗМ, ДНИ ТВОРЕНИЯ, АНТРОПНЫЙ ПРИНЦИП