Фазиля искандер

Ф. Искандер. Художественный мир писателя

Произведения Фазиля Искандера отличают автобиографизм и четкая географическая локализация. Цель автора — не самовыражение, но воссоздание единого образа мира через его преломление в персональном сознании.
Данный тип художественного видения стал одним из самых своеобразных открытий литературы XX века. Он связан с принципиальным отказом от авторского «всеведенья», воспринимаемого в наше время как искусственная, условная манера.
«…Выходя к читателю со своими размышлениями, я как бы говорю ему: я не скрываю ничего от вас. Вот как я думаю об этом, а вы можете думать иначе», — так сам Искандер определяет особенности своей прозы. Подчеркнутая географическая локализация его художественного мира связана с искандеровским автобиографизмом, лишь внешне ограничивающим изображаемое пределами личного опыта писателя, а в действительности увеличивающим его масштабы за счет предполагаемой множественности иных жизненных опытов и сознаний.
Родина Фазиля Искандера — Абхазия — место, где «все начала и концы сходятся», нравственно-философская модель мира, воплощающая авторское представление о предназначении человека и соотносимая с настоящей действительностью.
Основное направление художественного поиска автора близко творческим методам и находкам У. Фолкнера и Г. Гарсиа Маркеса. В творчестве этих писателей кардинально изменился ракурс художественного зрения, когда бесконечно дорогое захолустье становится средоточием правды о «большом мире» и критерием его оценки.
Принципиальная особенность произведений Искандера — выражение его мироощущения, определяющего осознание мира в контексте бытия. Автор стремится восстановить утраченную современным человеком целостность на новой основе путем установления связи между моральным сознанием личности и законами природной и народной жизни.
В частности, Искандер пишет: «Народ — это говорящая природа. Как природа — он вечен. Как человек — он может говорить». Художественным воплощением фундаментального свойства его мироощущения является целостность бытия, колоритная предметность и образность стиля, особенности построения сюжета, позволяющие свободно уклоняться от фабулы ради развития многочисленных «микросюжетов», детальных описаний или размышлений.
Главной особенностью прозы Искандера является принцип принятия бытия как непреложного единства и совершенной целостности, где нет ничего малозначительного или незаконного, что следовало бы исключить для гармонизации жизни. Она вмещает в себя самые трагические стороны действительности — смерть, убийство, сумасшествие, крушение судеб и целых жизненных укладов. Однако при этом она остается удивительно светлой и жизнеутверждающей. Это «космос» (т. е. «организованность», «устроенность», «украшенность»), где реальный ландшафт Абхазии естественно преобразуется в универсальное пространство, вмещающее и освещенные солнцем вершины, и сумрачные ущелья человеческой души и истории. Пространственные образы-константы в художественном мире Искандера обладают устойчивым оценочным смыслом. Потому созданный писателем мир вечен.
Искандер убежден, что «только в реальном соотношении с вечностью нам раскрывается подлинность человека… Писатель может сознательно отодвинуть вечность, чтобы показать ужас копошения человека, оторванного от вечности, но он ее не может заменить чем-то другим…». В видении автора народ и природа неразрывно связаны, потому что оба — вечны.
Мир Искандера иерархически организован, потому что в нем все, включая и его создателя, подчиняются вечным нравственным истинам. Писатель утверждает, что «творчество вообще есть стремление… к самоосуществлению свободы». Тем не менее, он твердо убежден, что «жизнь иерархична в самой своей сущности», и потому «вне любви к Богу нет и не может быть любви к народу».
Искандер творит свой художественный мир в точке пересечения координат вечности и человечества, Бога и народа, причем священная нравственная идея может существовать в нем как в форме религиозных верований, традиционного обычая, так и нравственного закона.
Одним из ключевых в художественном мире писателя является метафорический образ дерева. Этот образ как бы намекает на языке природы «на желательную форму нашей души… которая позволяет, крепко держась за землю, смело подыматься к небесам». Это авторская «формула бытия», отсылающее читателя к космогоническому Древу Мира, которое по представлениям кавказских народов стоит на краю света и соединяет по вертикали небо, землю и подземный мир. В дереве воплощены единство и вечность.
Такое видение определяет и назначение искусства. На встрече деятелей искусства в Копенгагене Искандер сказал: «Каждый пишущий знает одну вещь… Чем дальше друг от друга два члена сравнения, два образа, тем сравнение оказывается ярче. Я думаю, что в этом заложена огромная метафора единства человечества. Если в самом художественном образе нас радует единение, то, видимо, есть в нас некие силы, которые все-таки могут этот безумный мир привести к какому-то человеческому единству». Как считает автор, художество вообще есть гармонизация жизни, а смех представляет собой «гармонизацию на уровне разума… попытку преодолеть хаос».
«Смешное обладает одним, может быть, скромным, но бесспорным достоинством: оно всегда правдиво. Более того, смешное потому и смешно, что оно правдиво», — отмечает Искандер в рассказе «Начало».
В художественном мире писателя смех универсален. Он охватывает все явления действительности, особенно распространяясь на самого повествователя. Неисчерпаемым источником смешного у Фазиля Искандера становится комизм самой жизни. Несообразность, несовпадение как основа комического реализуются писателем на всех уровнях художественной структуры. Обнаружение несоответствия, разрушение его силой смеха и восстановление единства на новом уровне становится у Искандера принципом построения сюжета.
Основой космического в чегемском цикле становится вечность жизни мира и народа, воплотившаяся в патриархальном укладе, противопоставленном временной относительности социального уклада.
Традиционное бытие Чегема, сохранившего основы родового восприятия мира, становится воплощением нравственности. Обычай, мудрость предков, голос крови определяют жизненное поведение чегемцев в трагические годы советской власти. Хотя исторические катаклизмы не прошли мимо них, патриархальные формы народной жизни смогли сопротивляться новой морали.

Ночь и день Чика

— А тебе, Ясон, — спросил Чик, — приходилось убивать человека?

Чик лежал на высокой бабушкиной кровати и, приподнявшись, смотрел в противоположную сторону залы — так называли эту комнату. Там почти в полной темноте лежал Ясон. Ясон курил, и огонек папиросы, когда он затягивался, озарял его впалую щеку, коротенький нос и большие губы.

Между Чиком и Ясоном на своем обычном месте лежал дядя Коля, сумасшедший дядюшка Чика. Ставни среднего окна были открыты, и свет уличного фонаря слегка озарял постель и бритую голову дяди Коли.

В столовой спала тетя Наташа, дальняя родственница Чика. Больше в доме никого не было, все уехали в деревню на похороны…

Обычно Чик спал у себя дома, внизу, на первом этаже. Но сегодня бабушка оставила его здесь, чтобы он присматривал за дядей. Сам-то дядя предпочел бы, чтобы Чик за ним не присматривал, потому что в таких случаях Чик редко удерживался, чтобы не подразнить его.

Правда, сейчас Чик, занятый разговором с Ясоном, не собирался его дразнить. Дело в том, что Ясон был вором. Это все знали. Во всяком случае, знали все родственники. Изредка он заходил к ним домой, иногда оставался ночевать и всегда уходил рано утром.

Задав вопрос, Чик напряженно прислушивался, чтобы не пропустить ни одного слова. Прислушиваясь, он поглядывал сквозь среднее окно на уличный фонарь, вокруг которого толклись мотыльки и мошки.

Ясон не спешил с ответом, зато в тишине без умолку раздавалась песенка дяди Коли. Такие песенки, собственного сочинения, без всяких слов, вернее, с выдуманными словами, он всегда пел перед сном, если у него было хорошее настроение.

Иногда он прерывал песню и, приподнявшись, тревожно смотрел в сторону Чика, чтобы вовремя перехватить его очередную проделку. То, что Чик до сих пор ничего не выкинул, беспокоило его, казалось признаком особого коварства.

— Вижу, вижу, — приговаривал он, делая вид, что разгадал замысел Чика и достаточно сурово покарает, когда это будет необходимо. Еще один оттенок легко улавливал Чик в его предупреждении. Он как бы выманивал его из засады — мол, давай, если ты такой храбрый, действуй побыстрей, а там я с тобой разделаюсь, и мы оба освободимся друг от друга. Иногда он поглядывал на Ясона, стараясь предугадать, чью сторону примет этот неизвестный человек в случае столкновения с Чиком.

Собственно говоря, Чик собирался подбросить ему кошку. С этой целью он взял ее к себе в постель, но сейчас, увлекшись рассказами Ясона, забыл о своих планах. Кошка спала, уютно устроившись на простыне, которой укрывался Чик.

Кошек и собак дядя Коля не переносил. Он испытывал к ним яростное отвращение. Было похоже, что он не видел между ними особой разницы. Во всяком случае, и тех и других он обобщенно называл собаками.

Предупредив Чика, что его тайные приготовления не остались незамеченными, дядюшка на время успокоился и снова затянул свою бесконечную мелодию, иногда подражая каким-то музыкальным инструментам, совершенно неведомым Чику, а может быть, и всему остальному человечеству.

— Он что, всю ночь будет так скулить? — неожиданно спросил Ясон, не отвечая на вопрос Чика.

— Это он поет, — ответил Чик, несколько обиженный за дядю, — он так попоет немного, а потом заснет.

— Интересно, что ему сейчас кажется? — сказал Ясон и затянулся. Снова появились в темноте большие губы, коротенький нос и ямина впалой щеки.

— Ничего не кажется, — ответил Чик несколько раздраженно. — Ты лучше скажи, приходилось тебе убивать или нет?

— Было, — сказал Ясон не очень охотно. Чик не мог почувствовать, жалеет он об этом или ему просто лень вспоминать.

— Так расскажи, — снова подтолкнул он его.

— В ту ночь, — начал Ясон, — мы ничего такого не думали. Шли с кино с одним корешом…

— Я его не знаю? — спросил Чик. — Он не из тех, кого я видел на стадионе?

— Не, то был грек, — сказал Ясон с таким видом, как будто среди тех, что были на стадионе, не могло оказаться грека.

…В прошлом году за драку в ресторане Ясона посадили в тюрьму. Оказывается, он заплатил деньги ресторанному певцу, чтобы тот спел «Здравствуй, моя Мурка». Но певец почему-то отказался петь эту песню, хотя обещал спеть любую другую. Из-за этого все и началось.

Чик вообще считал всю эту историю очень глупой. Если уж Ясону было совсем невтерпеж послушать «Мурку», то он мог прийти к ним домой, и Чик ему спел бы ее, и притом бесплатно.

Одним словом, из-за этого получилась драка, и один из друзей Ясона бросил в певца бутылку из-под шампанского. Но она в певца не попала. Она попала в барабан, и тот лопнул. Не лопни барабан, ничего бы не случилось. А когда барабан лопнул, кто-то решил, что началась стрельба, и позвонил в милицию. Тут приехала милиция, и всех перехватали. Таким образом Ясон оказался на полгода в тюрьме. Вернее, это так считалось, что он сидит в тюрьме. На самом деле он вместе с другими заключенными работал. Чик тогда несколько раз носил ему передачи. Передачи эти — полная сетка продуктов -втайне от домашних собирала бабушка и давала Чику отнести, потому что работал Ясон совсем рядом, в двух кварталах от дома, на стадионе.

Хотя по дорожке похаживал часовой, пройти к заключенным было совсем легко с другой стороны, где в деревянном заборе была не слишком замаскированная дыра. В другое время ее обязательно заделали бы, а сейчас решили оставить, потому что все равно этот забор собирались заменить каменной оградой. (Среди ребят ходили темные слухи о том, что в гребень каменной ограды собираются вцементировать бутылочные осколки, как это делалось в некоторых местах. К счастью, слухи эти впоследствии не оправдались, но тогда мысль о новом каменном заборе с бутылочными осколками наводила на Чика тоску.)

Даже в самый первый раз, когда Чик приходил сюда со своей тяжелой сеткой, наполненной продуктами, он нисколько не боялся часового. Он просто дождался, когда тот повернулся к нему спиной, и пролез в дыру. Потом, когда заключенные хвалили его за храбрость, Чик хотя и не протестовал, но про себя удивлялся их наивности.

Пролезая в дыру, Чик совершенно ясно понимал, что не может наш советский часовой выстрелить в нашего советского школьника. В крайнем случае просто прогонит. Чик это до того ясно понимал, что голова его легко пролезла в дыру. А ведь обычно, когда он пролезал через эту дыру, голова его нередко застревала из-за своего размера и слишком растопыренных ушей. Дело в том, что надо было слегка сунуть голову в дыру, немного поерзать ею, а дальше она сама находила дорогу. Но Чик от волнения часто всовывал голову до отказа, так что поерзать уже было невозможно и приходилось лезть напролом. Чику всегда казалось, что в таких случаях уши его от предчувствия боли сами прижимаются к голове. А все потому, что он слишком волновался. А часового не надо было бояться, и голова Чика, спокойно поерзав, прошла в дыру.

Арестованные, почти все здоровые и молодые ребята, показались Чику веселыми и жизнерадостными. Одни из них перетаскивали носилки с песком и гравием, другие гасили в яме известь, третьи копали фундамент для каменной ограды, а четвертые вообще ничего не делали, просто сидели на досках. Чик почувствовал, что Ясона надо искать среди них. Так оно и оказалось.

Чику было неловко подходить к нему. Он думал, что Ясону будет стыдно перед ним за то, что он оказался в тюрьме, да еще вдобавок ему и голову побрили. Поэтому сам Чик испытывал неловкость. К счастью, Ясон не смотрел в его сторону, и он незаметно подошел к нему.

— А, Чик! — улыбнулся Ясон, увидев его, и, потрепав по голове, взял сетку. Чик сразу же почувствовал, что Ясон никакого стыда за то, что сидит в тюрьме, или за то, что ему побрили голову, не испытывает. Поэтому он и сам перестал стыдиться. Потом он заметил, что вообще никто из заключенных никакой неловкости не испытывает.

Ясон вынимал из сетки хлеб, сыр, масло, помидоры, соленые огурцы и все это небрежно складывал на досках. Двое заключенных, проходивших мимо с носилками, наполненными гравием, увидев, чем он занят,

6 рассказов Фазиля Искандера, которые стоит прочитать вместе с детьми

6 марта Фазилю Искандеру исполнилось бы 90 лет. Мы предлагаем нашим читателям подборку его рассказов, адресованных взрослым и детям от 10 лет. Глубокие, мудрые истории прекрасно подходят для семейного чтения. В них есть, о чем подумать, и есть, что обсудить.

Писатель обладает даром передавать ощущения от всех пяти чувств — жар раскаленной земли, запах абхазской пихты, сладость сочной груши, прохладу моря и морскую соль, которую чувствуешь, проводя по коже ладонью…

При этом в центре его внимания всегда остаются этические вопросы. Верность и предательство, доброта и жестокость, мужество и трусость. Ему удается пробудить в читателе мысль и при этом избежать назидания. Вот почему он умеет достучаться до самой взыскательной аудитории — детской, ведь ребенок незамутненным сердцем, чистой совестью легко различает фальшь.

Тринадцатый подвиг Геракла

Фазиль Искандер говорил, что «юмор — остаточная радость жизни после вычета глупости», и превыше всего ценил способность человека посмеяться над собой. Герой рассказа Харлампий Диогенович преподает математику в пятых классах. Он из тех педагогов, о которых ученики складывают легенды. Ему удается удерживать внимание класса не с помощью страха, а благодаря наблюдательности и остроумию. Ученик, от имени которого ведется рассказ, пытается избежать публичного позора на уроке, потому что не решил задачу. С этой целью он решается на интригу и почти что срывает урок. Харлампий Диогенович легко разгадывает лукавство ученика и, дождавшись нужной минуты, виртуозно его высмеивает. Искандер рисует характеры героев одной единственной точной деталью, которая раскрывает образ лучше длинных описаний. Эти детали оживляют один день из жизни сухумских пятиклассников, сидящих на уроке математики в тридцатые годы двадцатого века.

«Мне кажется, что Древний Рим погиб оттого, что его императоры в своей бронзовой спеси перестали замечать, что они смешны».

Мальчик и война

Мальчик случайно слышит разговор взрослых о войне в Абхазии (имеется в виду грузино-абхазская война 1992 года). Мальчик растерян и огорчен. Он помнит, как вместе с отцом отдыхал на приветливом побережье Черного моря, какими добрыми и гостеприимными были живущие там люди. И вот в одночасье мирная жизнь исчезает, сменяется беспощадной, изуверской бойней. Взрослые не знают, что мальчик их слышит, поэтому обсуждают такие ужасные вещи, о которых при детях не говорят.

Рассказ делится на две части. Сначала мальчик впитывает в себя страшные картины несправедливой, бессмысленной войны. А потом начинает размышлять над услышанным и задает трудные вопросы своему отцу. «В сознании мальчика внезапно рухнуло представление о разумности мира взрослых». Он задумался, пожалуй, над самым болезненным и трудным вопросом в истории человечества: «Существует ли нравственное развитие? Добреют ли люди с течением времени или становятся все хуже и хуже?» Фазиль Искандер и сам ищет честные ответы вместе с героем. И несмотря на весь трагизм и безжалостность реальности доказывает себе и читателю, что добро неистребимо.

«Даже если человек и произошел от обезьяны, что сомнительно, так это доказывает способность к прогрессу обезьян, а не человека».

«Мой дядя самых честных правил»

Искандер назвал свой рассказ цитатой Пушкина. На первый взгляд, это странный выбор названия, но на самом деле закономерный. Писатель с теплым чувством и довольно подробно рассказывает о своем душевнобольном чегемском дядюшке, безвредном сумасшедшем, который всю жизнь оставался на иждивении родных.

Помните, как Онегин был недоволен, что ему придется ухаживать за больным? Приехав в деревню, он с облегчением обнаружил, что его дядюшка уже умер. Пушкин рассказывает об умершем сквозь восприятие Онегина, тем самым впервые давая понять, что его герой не умеет любить. Лет сорок с ключницей бранился, в окно смотрел и мух давил. Неповторимая человеческая жизнь — за двумя насмешливыми строчками. Мы редко задумываемся над ними, а вот Фазиль Искандер, отталкиваясь от мысли Пушкина, размышляет о безусловной, божественной ценности души каждого из нас. Он дает понять читателю, что нужно прожить долгую жизнь, чтобы научиться смотреть на человека с жалостью и любовью, чтобы принять его и оплакать сердцем.

«Все-таки жизнь и его не обделила счастливыми минутами. Ведь он пел, и пение его было простым и радостным, как пение птиц».

Чик и Пушкин

Из цикла «Рассказы о Чике».

Однажды в класс Чика пришел новый руководитель драматического кружка в поисках талантов. Чик сразу привлек внимание режиссера смелостью и громогласностью, его выбрали на главную роль в пьесе по сказке Пушкина о Балде. Очень польщенный, мальчик гордился своим привилегированным положением и похвастался об этом своей тетке, которая немедленно разнесла приятную весть по друзьям и соседям.

Вместе с Чиком в драмкружок пришел Жора Куркулия, но в актеры его не взяли из-за сильного мингрельского акцента. Скоро выяснилось, что Чика раздражали репетиции, с каждым разом он играл все хуже и хуже. И наоборот, Жора Куркулия показывал очевидные актерские способности. Ко дню представления Чика разжаловали — из Балды он превратился в заднюю часть лошади. С мягкой самоиронией Искандер рассказывает о том, как действует в человеке тщеславие, как оно порождает зависть и мешает искренне радоваться чужому успеху. Но самое главное, писатель дает свой собственный рецепт, как избавиться от этого греха — оказывается, нужно научиться смеяться над собой.

«Она смеялась, как и все, но при этом смотрела на Чика любящим, любящим, любящим взглядом! Даже издалека это было ясно видно. Волна бодрящей благодарности омыла душу Чика. Какая там разница, задние ноги лошади или Балда? Главное, что все это смешно».

Чик знал, где зарыта собака

Из цикла «Рассказы о Чике».

Семья Чика, как следует из истории, живет небогато. Все детство мальчик наблюдает за бытом своих более обеспеченных соседей и пытается вывести какие-то закономерности из того, что видит. Он вообще постоянно пытается структурировать жизнь, сделать ее объяснимой и ко всему подвести научную базу. Даже к игре на деньги. Однажды он замечает, что на сырой, влажной земле всякая монета плохо отскакивает и потому почти всегда ложится точно. Вооружившись своим наблюдением, Чик отправляется играть у колонки с водой, потому что там влажно.

Сначала теория полностью оправдывает себя, и Чику удается баснословно, по мальчишеским меркам, разбогатеть. Но вскоре удача его подводит, и он остается лишь с воспоминанием о своем ошеломительном успехе.

Искандер исследует природу человеческого суеверия. Будучи мудрецом, он ставит знак равенства глупостью и суеверием и осмеивает то и другое.

«Возможно, это был день великого везения. Бывают же такие дни у людей. Вот и Чику выпал такой день, хотя везение и не дотянуло до заката».

Запретный плод

Герой рассказа, абхазский мальчик, живет в дружном многонациональном дворе (действие происходит в 30-е годы прошлого века). Здесь все на виду, и в то же время за каждой дверью — свои обычаи. В семье героя, например, не едят свинины. Ее дразнящий запах и неведомый вкус становятся для мальчика навязчивой идеей, но он стойко удерживается от того, чтобы попробовать запретное лакомство. Однажды он вместе с сестрой попадает в гости к русским соседям. Те предлагают детям сало с хлебом. Мальчик героически отказывается от угощения, а девочка соглашается его принять.

Фазиль Искандер талантливо и точно описывает муки зависти, которые испытывает герой, глядя, как ест его сестра. Мальчик провожает каждый проглоченный кусочек жадным взглядом, и в его сердце растет «праведное» возмущение. По возвращении домой он принимается шантажировать сестру, держа ее на грани разоблачения, а затем не выдерживает и злорадно докладывает отцу об ее отступничестве. И что же? Отец неожиданно встает на сторону дочери и впервые наказывает любимого сына: «Ещё предателей мне в доме не хватало!» Подчеркну, что действие происходит в 30-е годы, в разгар репрессий, и реплика отца вписывается в очень понятный контекст.

Этот рассказ — наглядное доказательство, что в воспитании человека нет мелочей, что благородство и честь прививаются с детства вот такими нравственными уроками.

«Никакой высокий принцип не может оправдать подлости и предательства, да и всякое предательство — это волосатая гусеница маленькой зависти, какими бы принципами оно ни прикрывалось».

Квест

Поручение Фаззиля

Локация: Квартиры в Эльфинаже
Начало: Доска проповедника
Конец: Проповедница Розамунд
Появление: Dragon Age: Начало

Поручение Фаззиля (англ. Fazzil’s Request) – второстепенный квест в Dragon Age: Origins, который можно получить на Доске проповедника в торговом квартале Денерима. Примечание: этот квест в журнале отображается в разделе «Денерим», а не «Доска проповедника».

Текст объявления

«Найти секстант Фаззиля.
Мастер Фаззиль из почтенной гильдии Вольных Моряков сообщил этой проповеднице, что, когда он плыл по делам гильдии, на него напали коварные бандиты. он лишился многих ценных вещей, в том числе и старинного секстанта. Этот секстант очень ценен — он принадлежал ещё первому гильдмастеру Вольных Моряков.
По описанию Фаззиля, разбойники были в масках, говорили с иностранным акцентом (тевинтерским или Вольной Марки) и действовали необычайно ловко и слаженно. Мастер Фаззиль оставил у проповедницы солидную награду для того, кто вернет ему секстант.»
— Из объявления на доске проповедника.

Прохождение

Подойдите к доске проповедника и возьмите квест. Некий Фаззиль из гильдии свободных моряков был ограблен иностранцами. У него похитили деньги и секстант, за возвращение которого он и предлагает награду.

Во время квеста Беспорядки в эльфинаже Страж наконец-то получит доступ в эльфинаж. Секстант находится в одном из сундуков в квартирах эльфинажа. Если быть точнее, то в северной центральной комнате, которую охраняют пара тевинтерцев. После нахождения секстанта верните его проповеднику и получите награду.

Итоги

  • 2 — вознаграждение от Церкви
  • Опыт 175XP

Баги

  • Если секстант найти до взятия квеста с доски проповедника, то сам квест завершить будет невозможно.

АНАЛИЗ СРЕДСТВ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ.

Целью задания является определение средств выразительности, использованных в рецензии путём установления соответствия между пропусками, обозначенными буквами в тексте рецензии, и цифрами с определениями. Записывать соответствия нужно только в том порядке, в каком идут буквы в тексте. Если Вы не знаете, что скрывается под той или иной буквой, необходимо поставить «0» на месте этой цифры. За задание можно получить от 1 до 4 баллов.

При выполнении задания 26 следует помнить, что Вы заполняете места пропусков в рецензии, т.е. восстанавливаете текст, а с ним и смысловую, и грамматическую связь. Поэтому часто дополнительной подсказкой может служить анализ самой рецензии: различные прилагательные в том или ином роде, согласующиеся с пропусками сказуемые и т.д. Облегчит выполнение задания и разделение списка терминов на две группы: первая включает термины на основе значения слова, вторая – строение предложения. Это деление Вы сможете провести, зная, что все средства делят на ДВЕ большие группы: в первую включаются лексические (неспециальные средства) и тропы; во вторую фигуры речи (часть из них называют синтаксическими).

26.1 ТРОП—СЛОВО ИЛИ ВЫРАЖЕНИЕ, УПОТРЕБЛЯЕМОЕ В ПЕРЕНОСНОМ ЗНАЧЕНИИ ДЛЯ СОЗДАНИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ОБРАЗА И ДОСТИЖЕНИЯ БОЛЬШЕЙ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ. К тропам относятся такие приемы, как эпитет, сравнение, олицетворение, метафора, метонимия, иногда к ним относят гиперболы и литоты.

Примечание: В задании, как правило, указано, что это ТРОПЫ.

В рецензии примеры тропов указываются в скобках, как словосочетание.

1.Эпитет (в пер. с греч. — приложение, прибавление) — это образное определение, отмечающее существенную для данного контекста черту в изображаемом явлении. От простого определения эпитет отличается художественной выразительностью и образностью. В основе эпитета лежит скрытое сравнение.

К эпитетам относятся все «красочные» определения, которые чаще всего выражаются прилагательными:

грустно-сиротеющая земля (Ф.И.Тютчев), седой туман, лимонный свет, немой покой (И. А. Бунин).

Эпитеты могут также выражаться:

—существительными, выступающими в качестве приложений или сказуемых, дающих образную характеристику предмета: волшебница-зима; мать — сыра земля; Поэт — это лира, а не только няня своей души (М. Горький);

—деепричастиями: волны несутся гремя и сверкая;

—местоимениями, выражающими превосходную степень того или иного состояния человеческой души:

Ведь были схватки боевые, Да, говорят, еще какие! (М. Ю. Лермонтов);

—причастиями и причастными оборотами: Соловьи словословьем грохочущим оглашают лесные пределы (Б. Л. Пастернак); Допускаю также появление… борзописцев, которые не могут доказать, где они вчера ночевали, и у которых нет других слов на языке, кроме слов, не помнящих родства (М. Е. Салтыков-Щедрин).

2. Сравнение — это изобразительный прием, основанный на сопоставлении одного явления или понятия с другим. В отличие от метафоры сравнение всегда двучленно: в нем называются оба сопоставляемых предмета (явления, признака, действия).

Горят аулы, нет у них защиты.

Врагом сыны отечества разбиты,

И зарево, как вечный метеор,

Играя в облаках, пугает взор. (М. Ю. Лермонтов)

Сравнения выражаются различными способами:

— формой творительного падежа существительных:

Соловьем залетным Юность пролетела,

Волной в непогоду Радость отшумела (А. В. Кольцов)

— формой сравнительной степени прилагательного или наречия: Эти глаза зеленее моря и кипарисов наших темнее (А. Ахматова);

— сравнительными оборотами с союзами как, словно, будто, как будто и др.:

Как хищный зверь, в смиренную обитель

Врывается штыками победитель… (М. Ю. Лермонтов);

— при помощи слов подобный, похожий, это:

На глаза осторожной кошки

Похожи твои глаза (А. Ахматова);

— при помощи сравнительных придаточных предложений:

Закружилась листва золотая

В розоватой воде на пруду,

Точно бабочек легкая стая

С замираньем летит на звезду.(С. А. Есенин)

3.Метафора (в пер. с греч. — перенос) — это слово или выражение, которое употребляется в переносном значении на основе сходства двух предметов или явлений по какому-либо признаку. В отличие от сравнения, в котором приводится и то, что сравнивается, и то, с чем сравнивается, метафора содержит только второе, что создает компактность и образность употребления слова. В основу метафоры может быть положено сходство предметов по форме, цвету, объему, назначению, ощущениям и т. п.: водопад звезд, лавина писем, стена огня, бездна горя, жемчужина поэзии, искра любви и др.

Все метафоры делятся на две группы:

1) общеязыковые («стертые»): золотые руки, буря в стакане воды, горы своротить, струны души, любовь угасла;

2) художественные (индивидуально-авторские, поэтические):

И меркнет звезд алмазный трепет

В безбольном холоде зари (М. Волошин);

Пустых небес прозрачное стекло (A. Ахматова);

И очи синие, бездонные

Цветут на дальнем берегу. (А. А. Блок)

Метафора бывает не только одиночной: она может развиваться в тексте, образуя целые цепочки образных выражений, в во многих случаях — охватывать, как бы пронизывать весь текст. Это развернутая, сложная метафора, цельный художественный образ.

4. Олицетворение — это разновидность метафоры, основанная на переносе признаков живого существа на явления природы, предметы и понятия. Чаще всего олицетворения используются при описании природы:

Катясь чрез сонные долины, Туманы сонные легли, И только топот лошадиный, Звуча, теряется вдали. Погас, бледнея, день осенний, Свернув душистые листы, Вкушают сон без сновидений Полузавядшие цветы. (М. Ю. Лермонтов)

5. Метонимия (в пер. с греч. — переименование) — это перенос названия с одного предмета на другой на основании их смежности. Смежность может быть проявлением связи:

— между содержанием и содержащим: Я три тарелки съел (И. А. Крылов);

— между автором и произведением: Бранил Гомера, Феокрита, Зато читал Адама Смита (А. С. Пушкин);

— между действием и орудием действия: Их села и нивы за буйный набег Обрек он мечам и пожарам (А. С. Пушкин);

— между предметом и материалом, из которого сделан предмет: …не то на серебре, — на золоте едал (А. С. Грибоедов);

6. Синекдоха (в пер. с греч. — соотнесение) — это разновидность метонимии, основанная на перенесении значения с одного явления на другое по признаку количественного отношения между ними. Чаще всего перенос происходит:

— с меньшего на большее: К нему и птица не летит, И тигр нейдет… (А. С. Пушкин);

— с части на целое: Борода, что ты все молчишь? (А. П. Чехов)

7. Перифраз, или перифраза (в пер. с греч. — описательное выражение), — это оборот, который употребляется вместо какого-либо слова или словосочетания. Например, Петербург в стихах

А. С.Пушкина — «Петра творенье», «Полнощных стран краса и диво», «град Петров»; А. А. Блок в стихах М. И. Цветаевой — «рыцарь без укоризны», «голубоглазый снеговой певец», «снежный лебедь», «вседержитель моей души».

8.Гипербола (в пер. с греч. — преувеличение) — это образное выражение, содержащее непомерное преувеличение какого-либо признака предмета, явления, действия: Редкая птица долетит до середины Днепра (Н. В. Гоголь)

И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! (Н.В. Гоголь).

9. Литота (в пер. с греч. — малость, умеренность) — это образное выражение, содержащее непомерное преуменьшение какого-либо признака предмета, явления, действия: Какие крохотные коровки! Есть, право, менее булавочной головки. (И. А. Крылов)

И шествуя важно, в спокойствии чинном, Лошадку ведет под уздцы мужичок В больших сапогах, в полушубке овчинном, В больших рукавицах… а сам с ноготок! (Н.А. Некрасов)

10. Ирония (в пер. с греч. — притворство) — это употребление слова или высказывания в смысле, противоположном прямому. Ирония представляет собой вид иносказания, при котором за внешне положительной оценкой скрывается насмешка: Отколе, умная, бредешь ты, голова? (И. А. Крылов)

26.2 «НЕСПЕЦИАЛЬНЫЕ» ЛЕКСИЧЕСКИЕ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНО-ВЫРАЗИТЕЛЬНЫЕ СРЕДСТВА ЯЗЫКА

Примечание: В заданиях иногда указано, что это лексическое средство. Обычно в рецензии задания 24 пример лексического средства дается в скобках либо одним словом, либо словосочетанием, в котором одно из слов выделено курсивом. Обратите внимание: именно эти средства чаще всего необходимо найти в задании 22!

11. Синонимы, т. е. слова одной части речи, различные по звучанию, но одинаковые или близкие по лексическому значению и отличающиеся друг от друга или оттенками значения, или стилистической окраской (смелый —отважный, бежать — мчаться, глаза (нейтр.) — очи (поэт.)), обладают большой выразительной силой.

Синонимы могут быть контекстными.

12. Антонимы, т. е. слова одной и той же части речи, противоположные по значению (истина — ложь, добро — зло, отвратительно — замечательно), также обладают большими выразительными возможностями.

Антонимы могут быть контекстными, т. е становится антонимами только в данном контексте.

Ложь бывает доброй или злой,

Сердобольной или беспощадной,

Ложь бывает ловкой и нескладной,

Осмотрительной и безоглядной,

Упоительной и безотрадной.

13. Фразеологизмы как средства языковой выразительности

Фразеологизмы (фразеологические выражения, идиомы), т. е. воспроизводимые в готовом виде словосочетания и предложения, в которых целостное значение доминирует над значениями составляющих их компонентов и не является простой суммой таких значений (попасть впросак, быть на седьмом небе, яблоко раздора), обладают большими выразительными возможностями. Выразительность фразеологизмов определяется:

1) их яркой образностью, в том числе мифологической (кот наплакал, как белка в колесе, нить Ариадны, дамоклов меч, ахиллесова пята);

2) отнесенностью многих из них: а) к разряду высоких (глас вопиющего в пустыне, кануть в Лету) или сниженных (разговорных, просторечных: как рыба в воде, ни сном ни духом, водить за нос, намылить шею, развесить уши); б) к разряду языковых средств с положительной эмоционально-экспрессивной окраской (хранить как зеницу ока — торж.) или с отрицательной эмоционально-экспрессивной окраской (безцаря в голове — неодобр., мелкая сошка — пренебрежит., грош цена — презр.).

14. Стилистически окрашенная лексика

Для усиления выразительности в тексте могут использоваться все разряды стилистически окрашенной лексики:

1) эмоционально-экспрессивная (оценочная) лексика, в том числе:

а) слова с положительной эмоционально-экспрессивной оценкой: торжественные, возвышенные (в том числе старославянизмы): вдохновение, грядущий, отечество, чаяния, сокровенный, незыблемый; возвышенно-поэтические: безмятежный, лучезарный, чары, лазурный; одобрительные: благородный, выдающийся, изумительный, отважный; ласкательные: солнышко, голубчик, доченька

б) слова с отрицательной эмоционально-экспрессивной оценкой: неодобрительные: домысел, препираться, околесица; пренебрежительные: выскочка, деляга; презрительные: балбес, зубрила, писанина; бранные/

2) функционально-стилистически окрашенная лексика, в том числе:

б) разговорная (обиходно-бытовая): папа, мальчонка, хвастунишка, здоровущий

15. Лексика ограниченного употребления

Для усиления выразительности в тексте могут использоваться также все разряды лексики ограниченного употребления, в том числе:

— лексика диалектная (слова, которые употребляются жителями какой-либо местности: кочет — петух, векша — белка);

— лексика просторечная (слова с ярко выраженной сниженной стилистической окраской: фамильярной, грубой, пренебрежительной,бранной, находящиеся на границе или за пределами литературной нормы: голодранец, забулдыга, затрещина, трепач);

— лексика профессиональная (слова, которые употребляются в профессиональной речи и не входят в систему общелитературного языка: камбуз — в речи моряков, утка — в речи журналистов, окно — в речи преподавателей);

— лексика жаргонная (слова, свойственные жаргонам — молодежному: тусовка, навороты, крутой; компьютерному: мозги — память компьютера, клава — клавиатура; солдатскому: дембель, черпак, духи; жаргону преступников: братва, малина);

— лексика устаревшая (историзмы — слова, вышедшие из употребления в связи с исчезновением обозначаемых ими предметов или явлений: боярин, опричнина, конка; архаизмы — устаревшие слова, называющие предметы и понятия, для которых в языке появились новые наименования: чело — лоб, ветрило — парус); — лексика новая (неологизмы — слова, недавно вошедшие в язык и не потерявшие еще своей новизны: блог, слоган, тинейджер).

26.3 ФИГУРАМИ (РИТОРИЧЕСКИМИ ФИГУРАМИ, СТИЛИСТИЧЕСКИМИ ФИГУРАМИ, ФИГУРАМИ РЕЧИ) НАЗЫВАЮТСЯ СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ, основанные на особых сочетаниях слов, выходящих за рамки обычного практического употребления, и имеющие целью усиление выразительности и изобразительности текста. К основным фигурам речи относятся: риторический вопрос, риторическое восклицание, риторическое обращение, повтор, синтаксический параллелизм, многосоюзие, бессоюзие, эллипсис, инверсия, парцелляция, антитеза, градация, оксюморон. В отличие от лексических средств— это уровень предложения или нескольких предложений.

Примечание: В заданиях нет чёткого формата определения, указывающего на эти средства: их называют и синтаксическими средствами, и приёмом, и просто средством выразительности, и фигурой. В задании 24 на фигуру речи указывает номер предложения, данный в скобках.

16.Риторический вопрос — это фигура, в которой в форме вопроса содержится утверждение. Риторический вопрос не требует ответа, он используется, чтобы усилить эмоциональность, выразительность речи, привлечь внимание читателя к тому или иному явлению:

17.Риторическое восклицание — это фигура, в которой в форме восклицания содержится утверждение. Риторические восклицания усиливают в сообщении выражение тех или иных чувств; они обычно отличаются не только особой эмоциональностью, но и торжественностью и приподнятостью:

То было в утро наших лет — О счастие! о слезы! О лес! о жизнь! о солнца свет! О свежий дух березы. (А. К. Толстой);

Увы! пред властию чужой Склонилась гордая страна. (М. Ю. Лермонтов)

18.Риторическое обращение — это стилистическая фигура, состоящая в подчеркнутом обращении к кому-нибудь или чему-нибудь для усиления выразительности речи. Оно служит не столько для называния адресата речи, сколько для выражения отношения к тому, о чем говорится в тексте. Риторические обращения могут создавать торжественность и патетичность речи, выражать радость, сожаление и другие оттенки настроения и эмоционального состояния:

Друзья мои! Прекрасен наш союз. Он, как душа, неудержим и вечен (А. С. Пушкин);

О, глубокая ночь! О, холодная осень! Немая! (К. Д. Бальмонт)

19.Повтор (позиционно-лексический повтор, лексический повтор) — это стилистическая фигура, состоящая в повторении какого-либо члена предложения (слова), части предложения или целого предложения, нескольких предложений, строфы с целью привлечь к ним особое внимание.

Разновидностями повтора являются анафора, эпифора и подхват.

Анафора (в пер. с греч. — восхождение, подъем), или единоначатие, — это повторение слова или группы слов в начале строк, строф или предложений:

Лениво дышит полдень мглистый,

Лениво катится река.

И в тверди пламенной и чистой

Лениво тают облака (Ф. И. Тютчев);

Эпифора (в пер. с греч. — добавка, конечное предложение периода) — это повторение слов или группы слов в конце строк, строф или предложений:

Хоть не вечен человек,

То, что вечно, — человечно.

Что такое день иль век

Перед тем, что бесконечно?

Хоть не вечен человек,

То, что вечно, — человечно (А. А. Фет);

Досталась им буханка светлого хлеба — радость!

Сегодня фильм хороший в клубе — радость!

Двухтомник Паустовского в книжный магазин привезли— радость! (А. И. Солженицын)

Подхват — это повтор какого-либо отрезка речи (предложения, стихотворной строки) в начале следующего за ним соответствующего отрезка речи:

Повалился он на холодный снег,

На холодный снег, будто сосенка,

Будто сосенка во сыром бору (М. Ю. Лермонтов);

20. Параллелизм (синтаксический параллелизм) (в пер. с греч. — идущий рядом) — тождественное или сходное построение смежных частей текста: рядом стоящих предложений, стихотворных строк, строф, которые, соотносясь, создают единый образ:

Гляжу на будущность с боязнью,

Гляжу на прошлое с тоской… (М. Ю. Лермонтов);

Я был вам звенящей струной,

Я был вам цветущей весной,

Но вы не хотели цветов,

И вы не расслышали слов? (К. Д. Бальмонт)

Часто с использованием антитезы: Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном? (М. Лермонтов); Не страна – для бизнеса, а бизнес – для страны (из газеты).

21. Инверсия (в пер. с греч. — перестановка, переворачивание) — это изменение обычного порядка слов в предложении с целью подчеркивания смысловой значимости какого-либо элемента текста (слова, предложения), придания фразе особой стилистической окрашенности: торжественного, высокого звучания или, наоборот, разговорной, несколько сниженной характеристики. Инверсированными в русском языке считаются следующие сочетания:

— согласованное определение стоит после определяемого слова: Сижу за решеткой в темнице сырой (М. Ю. Лермонтов); Но не бегало зыби по этому морю; не струился душный воздух: назревала гроза великая (И. С. Тургенев);

— дополнения и обстоятельства, выраженные существительными, стоят перед словом, к которому относятся: Часов однообразный бой (однообразный бой часов);

22.Парцелляция (в пер. с франц. — частица) — стилистический прием, заключающийся в расчленении единой синтаксической структуры предложения на несколько интонационно-смысловых единиц — фраз. На месте расчленения предложения могут использоваться точка, восклицательный и вопросительный знаки, многоточие. Утром, ярким, как лубок. Страшным. Долгим. Ратным. Был разбит стрелковый полк. Наш. В бою неравном (Р. Рождественский); Почему никто не возмущается? Образование и здравоохранение! Важнейшие сферы жизни общества! Не упомянуты в этом документе вообще (Из газет); Нужно, чтобы государство помнило главное: его граждане — не физические лица. А люди. (Из газет)

23.Бессоюзие и многосоюзие — синтаксические фигуры, основанные на намеренном пропуске, или, наоборот, сознательном повторении союзов. В первом случае, при опущении союзов, речь становится сжатой, компактной, динамичной. Изображаемые действия и события здесь быстро, мгновенно развертываются, сменяют друг друга:

Швед, русский — колет, рубит, режет.

Бой барабанный, клики, скрежет.

Гром пушек, топот, ржанье, стон,

И смерть и ад со всех сторон. (А.С. Пушкин)

В случае многосоюзия речь, напротив, замедляется, паузы и повторяющийся союз выделяют слова, экспрессивно подчеркивая их смысловую значимость:

Зато и внук,и правнук, и праправнук

Растут во мне, пока я сам расту… (П.Г. Антокольский)

24.Период – длинное, многочленное предложение или сильно распространённое простое предложение, которое отличается законченностью, единством темы и интонационным распадением на две части. В первой части синтаксический повтор однотипных придаточных (или членов предложения)идёт с нарастающим повышением интонации, затем – разделяющая значительная пауза, и во второй части, где дается вывод, тон голоса заметно понижается. Такое интонационное оформление образует своего рода круг:

Когда бы жизнь домашним кругом я ограничить захотел,/Когда мне быть отцом, супругом приятный жребий повелел,/ Когда б семейственной картиной пленился я хоть миг единый, — то, верно б, кроме вас одной невесты не искал иной. (А.С. Пушкин)

25.Антитеза, или противопоставление (в пер. с греч. — противоположение) — это оборот, в котором резко противопоставляются противоположные понятия, положения, образы. Для создания антитезы обычно используются антонимы — общеязыковые и контекстуальные:

Ты богат, я очень беден, Ты — прозаик, я — поэт (А. С. Пушкин);

Вчера еще в глаза глядел,

А ныне — все косится в сторону,

Вчера еще до птиц сидел,

Все жаворонки нынче — вороны!

Я глупая, а ты умен,

Живой, а я остолбенелая.

О вопль женщин всех времен:

«Мой милый, что тебе я сделала?» (М. И. Цветаева)

26.Градация (в пер. с лат. — постепенное повышение, усиление) — прием, состоящий в последовательном расположении слов, выражений, тропов (эпитетов, метафор, сравнений) в порядке усиления (возрастания) или ослабления (убывания) признака. Возрастающая градация обычно используется для усиления образности, эмоциональной выразительности и воздействующей силы текста:

Я звал тебя, но ты не оглянулась, Я слезы лил, но ты не снизошла (А. А. Блок);

Светились, горели, сияли огромные голубые глаза. (В. А. Солоухин)

Нисходящая градация используется реже и служит обычно для усиления смыслового содержания текста и создания образности:

Принес он смертную смолу

Да ветвь с увядшими листами. (А. С. Пушкин)

27.Оксюморон (в пер. с греч. — остроумно-глупое) — это стилистическая фигура, в которой соединяются обычно несовместимые понятия, как правило, противоречащие друг другу (горькая радость, звонкая тишина и т. п.); при этом получается новый смысл, а речь приобретает особую выразительность: С того часу начались для Ильи сладостные мученья, светло опаляющие душу (И. С. Шмелев);

Есть тоска веселая в алостях зари (С. А. Есенин);

Но красоты их безобразной Я скоро таинство постиг. (М. Ю. Лермонтов)

28.Аллегория – иносказание, передача отвлеченного понятия через конкретный образ: Должны победить лисы и волки (хитрость, злоба, жадность).

29.Умолчание – намеренный обрыв высказывания, передающий взволнованность речи и предполагающий, что читатель догадается о невысказанном: Но я хотел… Быть может, Вы…

Кроме вышеперечисленных синтаксических средств выразительности в тестах встречаются и следующие:

—восклицательные предложения;

— диалог, скрытый диалог;

—вопросно-ответная форма изложения такая форма изложения, при которой чередуются вопросы и ответы на вопросы;

—ряды однородных членов;

—цитирование;

—вводные слова и конструкции

—Неполные предложения – предложения, в которых пропущен какой-либо член, необходимый для полноты строения и значения. Отсутствующие члены предложения могут быть восстановлены и контекста.

В том числе эллипсис, то есть пропуск сказуемого.

Эти понятия рассматриваются в школьном курсе синтаксиса. Именно поэтому, наверное, эти средств выразительности чаще всего в рецензии называют синтаксическими.