Филарет московский дроздов

Содержание

Святой интеллектуал: 11 фактов о жизни святителя Филарета Дроздова

Его называли «Московским Златоустом» – так прекрасны и глубоки были проповеди этого святого. Один из величайших богословов XIX века, человек-эпоха, ученый, переводчик, государственный деятель, он, несмотря на огромную власть, авторитет и чрезвычайную занятость, на протяжении всей жизни оставался праведником и святым. Катехизис, без которого сегодня немыслимо оглашение готовящегося ко крещению, написан им. И Библия, которую мы читаем, переведена на русский язык благодаря его таланту, интеллекту, непреклонной воле.

Святитель Филарет при трех императорах был одним из самых высокопоставленных людей в России

Святой прожил долгую жизнь и был свидетелем пяти царствований – Екатерины II, Павла I, Александра I, Николая I и Александра II. Но виднейшее место в государстве он занимал при трех последних императорах. С ним нельзя было не считаться – таков был его духовный и политический вес. Когда отношения между ним и Николаем I испортились настолько, что с 1842 года митрополита перестали вызывать на заседания Святейшего Синода, очень скоро выяснилось, что работать без него высший орган церковно-государственного управления просто не может. Важнейшие синодальные дела стали высылать ему в Москву для составления окончательных заключений.

К общению с митрополитом стремились люди самых разных сословий и политических взглядов

Святитель Филарет Московский и поэт Александр Пушкин

Для своего времени святитель Филарет – фигура, безусловно, легендарная. Он был доступен абсолютно для всех. Его знала вся купеческая и простонародная Москва. Святитель вел переписку с Александром Пушкиным, Николаем Гоголем, Василием Жуковским, Федором Тютчевым. Общение с ним ценил даже такой вольнодумец как Петр Чаадаев. Иностранные послы считали своим долгом, оказавшись в Москве, лично представиться святителю, хотя это и не входило в официальный дипломатический церемониал.

Святитель Филарет был самым настоящим «пожирателем книг»

«Цена каждой части в переплете один рубль». Издание 1871 года. Источник

Гомер, Вергилий, Цицерон, античные и немецкие философы, труды западных теологов и религиоведов, работы по эстетике и литературе – вот лишь небольшая часть широчайшего круга чтения святителя. Уже будучи иеромонахом, он писал своему отцу, протоиерею Михаилу Дроздову: «Я купил сочинения Канта; за четыре небольшие книги в осьмуху заплатил 25 р. Таковы и наши товары. Не только дороги, но и очень их мало». Особенно много пришлось читать в период преподавания в Санкт-Петербургской духовной академии. Ведь, как признавался сам владыка, «мне должно было преподавать, что не было мне преподано».

Московский митрополит был невероятно эрудированным человеком

Альбом фотоснимков с греческих, славянских и русских рукописей IX–XV вв. из Собрания рукописных книг святителя Филарета (Дроздова), митрополита Московского и Коломенского

Он в совершенстве знал немецкий, французский, греческий, латинский языки. Был одним из немногих в тогдашней России знатоков иврита.

Его изумительная одаренность вместе с невероятной работоспособностью (говорят, он работал по 18 часов в сутки!) были заметны уже в детстве. Только за время преподавания в Петербургской академии он сумел подготовить авторские лекционные материалы по полному курсу богословских наук (догматическое богословие, патрология, гомилетика, каноническое право и так далее). От такого каторжного труда он временами ощущал крайнее изнурение, на что неоднократно жаловался.

Святитель Филарет написал одно из первых в России толкований на библейскую книгу

«Записки, руководствующие к основательному разумению Книги Бытия, заключающие в себе и перевод сей книги на русский язык» – таково заглавие его труда, опубликованного в 1816 году. Это был не только один из первых опытов толкования библейского текста в России. Книга митрополита Филарета стала своеобразным пособием, ориентиром для последующего перевода и комментирования других книг Священного Писания. Святитель пользовался не только греческим переводом (Септуагинтой), но и более поздним Масоретским (еврейским) списком, благодаря чему сумел с большей точностью и глубиной передать русскому читателю смысл библейского текста.

Митрополит Филарет был последовательным сторонником создания «христианского языка»

Известен один курьёзный, но очень показательный случай: когда Александр I захотел почитать Евангелие, ему дали текст на французском языке. Не стоит удивляться, после петровских реформ высший свет говорил и читал преимущественно на французском (ученые – еще на латинском), а все остальное грамотное население — на старорусском. Сложилась парадоксальная ситуация: у христианской, казалось бы, нации не было единого языка, на котором могло бы быть обдумано содержание ее веры — в ее богословском и нравственном измерении — и текстов Священного Писания. Именно поэтому делом всей жизни святителя Филарета стал русский перевод Библии. Он был убежден, что священный текст должен зазвучать на живом, понятном для каждого языке. Это, по мысли святителя, и выработает впоследствии единый, общенациональный «христианский язык».

Святителю Филарету было доверено составление важнейших государственных документов XIX века

Письмо святителя Филарета наместнику и братии Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Рукопись. Автограф. 4 декабря 1860 г.

От имени Александра I владыка написал манифест о строительстве храма Христа Спасителя. А в июле 1823 года по поручению императора он тайно составил манифест о переходе прав на российский престол от цесаревича Константина Павловича к великому князю Николаю Павловичу. Об этом документе, помимо святителя Филарета, знали только два человека: граф Александр Голицын и граф Алексей Аракчеев. Уже при Александре II митрополиту было поручено написать важнейший документ XIX века – «Высочайший манифест об отмене крепостного права». Существует историческая «байка», что поначалу работу над ним доверили Юрию Самарину, сотруднику комитета по освобождению крестьян. Но когда написанное показали императору, тот, прочитав, сказал: «Что как немец написал? Отдайте Филарету».

Сам московский митрополит к проекту крестьянской реформы относился насторожено

Манифеста 19 февраля 1861 года по изданию «Великая реформа», 1911 год

Из письма святителя Филарета архиепископу Тверскому Алексию: «Вопрос о крестьянах — темный, спорный, неразрешенный, не позволяющий еще предвидеть, какое будет решение, таков, что о нем только по необходимой обязанности говорить можно, и то с большой осторожностью…». При том, что сам митрополит был абсолютным противником крепостного права, он полагал, что после достаточно консервативного царствования Николая I не стоит действовать так радикально. Святитель опасался, что эта реформа может спровоцировать непредвиденные и губительные для всего общества и государства последствия.

На протяжении всего служения митрополита Филарета в Москве его критиковали неустанно

Что только не вызывало негодование возмущающихся! Одни критиковали его за якобы заумные, слишком интеллектуальные проповеди. Другие заваливали императорскую канцелярию доносами на владыку Филарета, обвиняя его в политической неблагонадежности. Порцию общественного негодования святитель получил за тайное составление манифеста о переходе прав на российский престол великому князю Николаю Павловичу, а затем – за свою настороженную позицию относительно проекта отмены крепостного права. Его критиковали и за перевод Библии на русский язык: говорили, что если библейский текст будет переведен на современный язык, то он тем самым утратит свою сакральность. Возмущаться начали еще после издания написанного митрополитом катехизиса, где цитаты из Священного Писания были приведены на русском языке.

Святитель Филарет особенно почитал своего святого современника – преподобного Серафима Саровского

Несмотря на массовое почитание народом саровского подвижника, его официальная канонизация произошла только в начале XX века: Синод долгое время насторожено относился к святому отшельнику (подробнее об этом читайте ). Тем не менее святитель Филарет внес свой вклад в будущее прославление Серафима Саровского, когда в начале 1840-х годов лично способствовал публикации свидетельств о жизни и подвиге великого праведника. Кроме того, в начале 1860-х годов во время так называемого «Дивеевского дела», когда при выборах новой игуменьи монашеская община раскололась на две партии, святитель Филарет вмешался и сумел примирить враждующие стороны.

Преподобный Антоний (Медведев)

Два великих святых были связаны и опосредованно: наместник Троице-Сергиевой лавры Антоний (Медведев) был учеником преподобного Серафима и духовником московского митрополита.

Московский митрополит за год до смерти перевел стихотворение святителя Григория Богослова, которое стало его завещанием

Из архива святителя Филарета. «Чествование памяти умершего Филарета…»

О знаменитой стихотворной переписке святителя Филарета с Александром Пушкиным известно многим (подробнее об этом читайте ). Однако мало кто знает, что еще в юности святой занимался поэтическим творчеством, которому, правда, не придавал особого значения. А за год до своей кончины он написал стихотворное переложение с греческого «Песни увещевательной» святителя Григория Богослова, которое в каком-то смысле стало завещанием митрополита:

Близок последний труд жизни: плаванье злое кончаю

И уже вижу вдали козни горького зла:
Тартар ярящийся, пламень огня, глубину вечной ночи,

Скрытое ныне во тьме, явное там в срамоте.
Но, Блаженне, помилуй, и, хотя поздно мне, даруй

Жизни останок моей добрый по воле Твоей.
Много страдал я, о Боже Царю, и дух мой страшится

Тяжких судных весов, не низвели бы меня.
Жребий мой понесу на себе, преселяясь отсюда,

Жертвой себя предая скорбям, снедающим дух.
Вам же, грядущие, вот заветное слово: нет пользы

Жизнь земную любить. Жизнь разрешается в прах.

P.S. Телеведущий Николай Дроздов — потомок святителя Филарета

Знаменитый российский учёный-зоолог и биогеограф, ведущий телепередачи «В мире животных», путешественник и популяризатор науки Николай Дроздов приходится святителю Филарету двоюродным пра-пра-правнуком. Оснеью 2018 года Николай Николаевич записал аудиоверсию «Православного Катехизиса», написанного святителем Филаретом (Дроздовым). Аудиокнига была создана в рамках совместного проекта Издательства Московской Патриархии и радио «Вера».

святитель Филарет Московский (Дроздов)

Дни памяти: 5(18) октября (Московских святителей), 19 ноября (2 декабря)

Детские и молодые годы

Святитель Филарет (мирское имя — Василий Михайлович Дроздов) родился в Московской губернии, в городе Коломне, в семье диакона, 26 декабря 1782 года. Как по отцу, так и по матери он принадлежал к линии потомственного духовенства.

В детстве Василий получил прекрасное нравственное воспитание, должное первоначальное образование. Отмечают, что уже в этом возрасте в нём проявились стремления к знаниям.

По достижении надлежащего возраста, он был зачислен в Коломенскую семинарию. Учился с охотой, слыл в числе лучших студентов. Затем он продолжил образование в Троице-Сергиевой Лавре.

Праздных компаний он не любил и выделялся среди однокурсников привычкой уединяться: в основном для молитвы, или для чтения назидательных книг. Кроме того он любил играть на гуслях и в шахматы.

По окончании образовательного курса Василий Михайлович принял предложение руководства и остался работать преподавателем поэзии.

В своё время он попал в поле зрения великого русского пастыря, митрополита Платона (Левшина), подвизавшегося в Вифанском скиту, неподалеку от Лавры. Владыка заметил его дарования и прозрел в нём Божьего служителя.

Однажды жители Коломны обратились к митрополиту Платону с житейской, казалось бы, просьбой определить к ним Василия Михайловича священником. Но просьба была отклонена: владыка Платон предполагал для него другое будущее.

Монашеская жизнь

16 ноября 1808 года Василий отрешился от мирской жизни и постригся во ангельский образ, получив новое имя — Филарет, в честь и память святого угодника Божия, Филарета Милостивого.

Через несколько дней митрополит возвёл новопостриженного в сан иеродиакона.

Поначалу отец Филарет предполагал соединить свою дальнейшую жизнь с Троице-Сергиевой Лаврой. Но в связи с реорганизацией деятельности духовных школ его вызвали в Петербург.

В 1809 году он получил назначение на должность наставника философии в Петербургскую академию. Кроме того он преподавал церковную историю.

Удостоившись звания иеромонаха, отец Филарет стал проповедовать как пастырь. Его проповеди отличались особенной глубиной и вместе — доступностью. Вскоре о нём говорили даже на дальних окраинах Петербурга, и даже в самых высоких светских кругах.

В 1812 году отца Филарета назначили профессором богословия. Тогда же он занял место ректора академии. Ректорскую деятельность он совмещал с проповеднической, преподавательской и писательской.

Вскоре Промыслом Божьим отец Филарет был поставлен на должность настоятеля Юрьевой Новгородской обители.

Во время Отечественной войны 1812 года, он, в меру сил, помогал Родине молитвами и пожертвованиями на военные нужды. После победы над полчищами Наполеона будущий святитель Московский, по поручению церковного начальства, составил текст особого молебствия о спасении Отечества.

В послевоенный период он принял участие в переводе Священного Писания на русский язык: занимался подбором переводчиков, а часть текстов перевел самостоятельно.

Святительское служение

В августе 1817 года архимандрит Филарет был рукоположен во епископа Ревельского. С этого времени он исполнял обязанности викария Петербургской епархии.

В марте 1819 года святитель Филарет был посвящен в архиепископа, получил назначение на самостоятельную кафедру в Тверь. Возглавляя Тверскую епархию, он совершал поездки по вверенной ему территории, лично участвовал в богослужениях, много проповедовал, общался с духовенством и мирянами, вникая в их нужды, чем мог помогал.

В 1820 году его перевели в Ярославль, а на следующий год — на Московскую кафедру.

В 1823 году был издан его Катехизис. Благодаря чёткости содержащихся в нём формулировок, ясному и доходчивому изложению материала Катехизис сразу же превратился в бестселлер. Вскоре после выхода его в широкую печать, понадобилась его переиздание. После этого он переиздавался снова и снова. По сей день этот труд пользуется уважением и популярностью среди верующих.

В 1826 году святитель был возведен в достоинство митрополита. Несмотря на столь высокое духовное звание в быту его окружала достаточно скромная обстановка.

Митрополит Филарет мужественно отстаивал интересы Церкви. По роду своей деятельности и прямолинейности характера ему приходилось вступать в споры с разными власть имущими людьми, вызывать раздражение и интриги со стороны тайных и явных противников.

Много внимания он уделял вопросам о преодолении расколов, возвращению в Церковь заблудших людей, в частности униатов и старообрядцев.

Когда в 1830 году Москву потрясла вспышка холеры, митрополит Филарет организовывал молебны и крестные ходы. Его борьба за здоровье паствы сказывалась и в противодействии повальному пьянству.

Согласно свидетельствам современников, Бог, по молитвам святителя, исцелил множество людей: одна девочка излечилась от болезни ног; другая девица, крестьянка, избавилась от немоты; третья, дочь купца, оправилась от ревматизма.

Московские жители питали к владыке чувство высокой любви. Толпы народа регулярно поджидали его в местах возможного появления, ища напутствий и пастырских благословений. Вплоть до глубокой старости святитель старался лично участвовать в храмовом богослужении. Обыкновенно, по завершении служб, он благословлял каждого.

Святителю Филарету Московскому была подана на подпись бумага о запрещении священнослужения одному священнику, злоупотреблявшему вином. Почему-то замедлил подписать эту бумагу святитель Филарет. Ночью видит он сон, что обступили его какие-то странные, оборванные и несчастные люди и просят его за провинившегося священника, называя его своим благодетелем. Три раза в ночь повторялся этот сон. На утро святитель позвал виновного и стал расспрашивать о его жизни, и спросил, за кого он молится. «Ничего достойного нет во мне, владыка, — смиренно отвечал иерей. — Единственно, что на сердце у меня лежит — это молитва за всех нечаянно погибших, утонувших, без погребения умерших и безродных. Когда я служу, я стараюсь усердно молиться о таких лицах, мне известных». «Ну, благодари их», — сказал провинившемуся святитель Филарет и, разорвав бумагу о запрещении служения провинившемуся иерею, отпустил его лишь с увещанием оставить свою слабость.

Одной из важнейших задач он считал просвещение верующих. По его пастырскому благословению и при его непосредственном участии преподаватели Московской академии начали перевод сочинений отцов Церкви на русский язык. В то же время он остерегался просвещения по Западному образцу, видя в этом большую опасность и предрекая возможные катастрофы.

Незадолго до смерти, в 1867 году, святитель узрел в сонном видении отца. Тогда его любимый родитель сказал ему, чтобы он берёг 19-е число. Как именно следовало понимать эти слова, явившейся не раскрыл. Но святитель отнесся к ним с должной мерой серьёзности и решил в этот день каждого месяца обязательно причащаться Святых Даров.

В последние дни своей жизни он предупреждал желавших его навестить, чтобы приходили до 19-го ноября. В этот день, в 1867 году, митрополит Филарет мирно скончался и отошёл к Богу.

Проводить архиерея собралась почти вся Москва. Тело митрополита схоронили в Троице-Сергиевой обители, в храме Святого Духа.

Литературное наследие

Круг вопросов, рассмотренных митрополитом в его произведениях, достаточно широк. Он писал и научные трактаты, и пособия, предназначенные для простого читателя. Среди прочих творений уместно отметить: Пространный Православный Катeхизис Православной Кафолической Восточной Церкви, Слова и речи, Христианское учение о Царской Власти и об обязанностях верноподданных, Учение о семейной жизни, Толкование на Книгу Бытия, Молитвы, Начатки христианского учения или краткая Священная История, Мысли и изречения, Беседа к глаголемому старообрядцу о Стоглавном соборе и о истинном согласии с Православной Церковью, Значение церковной молитвы о соединении церквей, Государственное учение святителя Филарета (Дроздова), митрополита Московского, Избранные места из священной истории Ветхого и Нового завета с назидательными размышлениями, О стологадании, О догматическом достоинстве и охранительном употреблении греческаго седмидесяти толковников и славенскаго переводов Священнаго Писания и др.

Тропарь святителям Московским, глас 4

Первопрестольницы Российстии, / истиннии хранителие апостольских преданий, / столпи непоколебимии, православия наставницы, / Петре, Алексие, Ионо, Филиппе и Ермогене, / Владыку всех молите / мир вселенней даровати // и душам нашим велию милость.

Кондак святителям Московским, глас 3

Во святителех благочестно пожисте / и люди к богоразумию настависте, / и добре Богу угодисте, / сего ради от Него нетлением / и чудесы прославистеся, // яко ученицы Божия благодати.

Тропарь святителю Филарету, митрополиту Московскому и Коломенскому, глас 4

Духа Святаго благодать стяжав, / богомудре святителю Филарете, / истину и правду разумом просвещенным / людем проповедал еси, / мир и милость сердцем умиленным / страждущим явил еси, / яко учитель веры и страж неусыпный / паству российскую жезлом правости сохранил еси. / Сего ради дерзновение ко Христу Богу имея, / моли даровати Церкви утверждение, // людем и душам нашим спасение.

Кондак святителю Филарету, митрополиту Московскому и Коломенскому, глас 2

Яко истинный подражатель преподобнаго Сергия, / добродетель измлада возлюбил еси, богоблаженне Филарете, / яко пастырь праведный и исповедник непорочный, / по святем преставлении / от безбожных поругание и поношения приял еси, / Бог же знаменьми и чудесы тя прослави // и заступника Церкве нашея яви.

Патриарх Филарет. Повесть о великом государе…

Патриарх Филарет — третий патриарх Русской Православной Церкви и великий государственный деятель времён смуты. Его биография — в нашей стать!

Патриарх Филарет

Когда мы вспоминаем деятелей, укрепивших страну после испытаний смуты, нередко забываем одного из главных героев.

Патриарх Филарет. Портрет работы Виктора Шилова. drevo-info.ru

Есть в Кремле чудное здание – Филаретова пристройка к звоннице колокольни Ивана Великого. Изумрудный шатёр, увенчанный золотым крестом, приковывает внимание и надолго врезается в память. Это знаменитый каменных дел мастер Бажен Огурцов по благословению патриарха Филарета завершил ансамбль огромной московской колокольни. Это изящное кремлёвское здание – как памятник третьему русскому патриарху.

А что мы помним про патриарха Филарета? Только одно: он был отцом и фактическим соправителем первого царя из династии Романовых. Сегодня трудно представить себе, что у Святейшего Патриарха может быть сын – правитель державы. Да и в те времена такое было в диковинку: единственный подобный случай в истории Руси. Судьба патриарха Филарета уникальна. Кажется, на такие сюжетные повороты только Дюма был способен, да и то – при помощи ансамбля литературных негров.

Жил да был состоятельный московский боярин Фёдор Никитич. Щеголеватый и остроумный повеса. Обаятельный, остроумный, энергичный. Кстати, он был первым боярином, носившим фамилию Романов. Род-то уже считался именитым, но его отец Никита Романович, носил фамилию Захарьин-Юрьев. И был племянником царицы Анастасии. Той самой любимой жены Ивана Грозного, гибель которой так повлияла на его характер и судьбу. Стоп! Этот факт нужно запомнить. Призрачное родство Фёдора-Филарета Романова с великим государем из рода Рюриковичей сыграет важную роль на выборах царя. Сын племянника жены – седьмая вода на киселе. Но Романовы крепко ухватятся за этот шанс.

Итак, молодой боярин Фёдор Никитич Романов жил в Москве в своё удовольствие. На улице Варварке, которая в ХХ веке много лет – видимо, в назидание боярам Романовым – носила имя Степана Разина. Голландский путешественник Исаак Масса вспоминал про него: «красивый мужчина, очень ласковый ко всем и такой статный, что в Москве вошло в пословицу у портных говорить, когда платье сидело на ком-нибудь хорошо: «второй Федор Никитич»» А ещё тот голландский шпион пересказал слух о том, что царь Фёдор Иоаннович перед смертью буквально передал скипетр своему тёзке Романову. Слух устойчивый, который, по всей видимости, сами Романовы и распускали.

Когда умер набожный царь Фёдор, последний Рюрикович, Фёдору Романову исполнилось 44 года. Преклонный, даже запредельный возраст по тем временам, но расцвет для политика, если Бог наделил его здоровьем. Он к тому времени стал опытным управленцем, успел повоеводить. Вызывал уважение в дворянской среде приятным обхождением и мягкой твёрдостью. Словом, человек, рождённый властвовать. Это и тревожило Бориса Годунова, нового царя. Он видел в Романовых опасных конкурентов и не без оснований, а Фёдора Никитича невзлюбил со времён Ивана Грозного. Родовитые бояре считали нового самодержца выскочкой, он же не был царём по рождению, не был природным царём. Годунов отвечал им жёстко, показывал, кто в доме хозяин. Фёдор Романов не скрывал властолюбия – и сразу подпал под подозрение. Он-то считал себя выше Годунова! Как-никак, родственник природного царя, и красив, и латыни учён. Но политический опыт Бориса был оружием неотразимым. Годунов приблизился к трону ещё во времена Ивана Грозного, многому научился у первого русского царя. А уж при Фёдоре правил, как всесильный премьер-министр – и не без пользы для государства. Словом, пришлось Фёдору Никитичу несладко.

Борис Годунов. Сергей Присекин. 1993

Царь Борис Фёдорович, как и положено амбициозному государственному деятелю, ценил соглядатаев и доносчиков. Они позволяли ему видеть сквозь стены. За доносы щедро награждал серебром, мехами и поместьями. В свите бояр Романовых шатался дворянин по фамилии Бартенев. Служил он у них, между прочим, казначеем. Тайно он явился к Семёну Годунову и предложил свои услуги. Они сговорились. Вскоре Бартенев подложил в тайник Романовых каких-то отравленных кореньев. Начался сыск, а слухи пошли один другого страшнее.

Дом Романовых царёвы люди взяли приступом. А потом братьев допрашивали, а их людей жестоко пытали. Пресловутые коренья стали доказательством того, что Романовы готовили подлое злодеяние: хотели отравить царя.

Не странно ли, что в православном царстве-государстве пострижение в монахи было самой расхожей политической репрессией? Пожалуй, в этой практике нетрудно разглядеть лицемерие.

И вот под колокольный звон в 46 лет недавний светский лев становится монахом и получает имя Филарет. Он и церковной службы толком не знал. Заодно в монахини постригли и его супругу – урождённую Ксению Ивановну Шестову. Эта властная, яркая (и тоже уже немолодая) женщина в те дни нисколько не походила на служительницу Бога. Однако Ксении Ивановны больше не стало и на свет Божий явилась инокиня Марфа.

Романовых сослали подальше от Москвы. «Дан приказ: ему – на Запад, ей – в другую сторону». Новоявленного Филарета отправили в Антониев-Сийский монастырь на Северной Двине, а Ксению-Марфу – на дальний заонежский погост.

Казалось, супруги больше никогда не свидятся. Поначалу их разлучили и с детьми – в том числе и с будущим царём. Казалось, супруги больше никогда не свидятся, а приверженцы Годунова, верно, не сомневались, что Филарет встретит закат дней скромным монахом.

Монах не мог претендовать на престол. Не имел права. Но Фёдор (простите, теперь уже Филарет) и в ссылке верил в будущее своё возвышение. К церковной службе в те дни душа его не лежала: он вообще, по сравнению с современниками, до преклонных лет был глуховат к Евангельскому слову. К патриарху Иову, который поддерживал Годунова, относился без почтения. Поначалу он не помышлял о церковной карьере и держал себя с братьями-монахами высокомерно.

Пристав Богдан Воейков – усердный соглядатай – доносил царю, что живет Филарет «не по монашескому чину, всегда смеется неведомо чему и говорит про мирское житье, про птицы ловчие и про собаки, как он в мире жил, и к старцам жесток». Воейков побаивался, что Романов может бежать, потому что «ограду монастырскую велено свесть на гумно и около монастыря ограды нет». Ограду укрепили, да и следили за пленником не вполглаза. Филарет воодушевился, когда получил известия о художествах Самозванца – будущего Лжедмитрия Первого, который наступал на Годунова.

Когда «вор Гришка Отрепьев» стал царём Димитрием, пока ещё без приставки «лже» – Романова выпустили на волю. К тому времени Филарет стал иеромонахом и метил в архиереи. Борода его поседела. Самозванец старался приветить врагов Бориса Годунова – и Филарет быстро стал митрополитом Ростовским. Трудно сказать, как отреагировали на это настоящие священники вверенной ему епархии. Но Филарет переменился, постепенно он превратился в настоящего служителя Церкви. Стал смиреннее и мудрее, да и на богословское самообразование не жалел времени.

Лжeдмитрий I

Во дни наступления «Тушинского вора», Лжедмитрия Второго, Ростов самозванцу не покорился. Позиция митрополита Филарета была твёрдой. Город предали огню, разграбили, не пощадив даже храмов, а митрополита захватили в плен. Самозванец принял его с почтением, они обменялись подарками. Тушинцы объявили Филарета патриархом Московским. Он должен был рассылать по Руси грамоты, склоняя паству на сторону Лжедмитрия. В этой ситуации Филарет держался дипломатично, осторожно. Вслед за ним в Тушино перебрались некоторые его родственники и союзники. Царя Василия Шуйского Филарет презирал, но и Тушинского вора не считал государем, хотя само присутствие «патриарха Филарета» в Тушине создавало видимость законной власти Лжедмитрия. Патриарх Гермоген – непреклонный противник самозванца – не серчал на Филарета за невольное присвоения патриаршьего достоинства. В своей грамоте патриарх Гермоген писал, что молит Бога о тех, «которые взяты в плен, как и Филарет митрополит и прочие, не своею волею, но нужею». Доброта святого патриарха помогла Филарету сохранить доброе имя после краха Лжедмитрия…

Ему предстояла сложная дипломатическая миссия: митрополит Филарет возглавил большое посольство в Польшу, к королю Сигизмунду. Там он откажется признать сдачу Смоленска – и попадёт под стражу. Девять лет митрополит провёл в плену – правда содержали его, главным образом, в комфортных условиях. Интересов Руси он полякам не продал.

Вот вам парадокс: Михаила Романова избрали царём из уважения к отцу, а сам Филарет ещё долго оставался в польском плену… По тем временам, он был уже глубоким стариком – пережил по возрасту и Ивана Грозного, и Годунова, и, наверное, в Москве немногие верили в возвращение Филарета. Казалось, вот-вот он отдаст Богу душу. Но здоровье у Филарета было отменное. Он так и останется в истории главным долгожителем из Романовых: несмотря на успехи медицины в 19 веке, ни один царь этой династии не дотянет до 75 лет. А Филарет жил не менее 79-ти, а скорее всего – больше 80-ти. За тысячелетнюю история нашей страны ни один правитель (не считая отставников) не дожил даже до 76-ти!

Отец и сын встретились на реке Пресне 1 июня 1619 года. Друг друга они любили странною любовью: ведь до этого летнего дня Михаил и Филарет практически не общались. Исполнили ритуал: поклонились друг другу в ноги, оба заплакали, обнялись и долго молчали, онемев от радости. Случай небывалый: действующий царь обнял отца. Бывает, что сын убивает отца ради шапки Мономаха, а тут при живом отце мальчишка стал царём. Филарет к тому времени уже и ещё не был патриархом: всё, что делалось при дворе Лжедмитрия Второго, разумеется, считалось противозаконным.

Вскоре Филарета избирают патриархом. Михаил вздохнёт облегчённо: теперь можно вполне официально переложить ответственность за страну на плечи отца. Патриарх получил царский титул – великий государь. Все государственные вопросы без исключения решал патриарх. Даже иноземных послов они принимали вдвоём – и, конечно, престарелый отец показал себя куда более энергичным дипломатом, чем царствующий сын. При патриархе действовало правительство, он был в те годы и премьер-министром, и канцлером. Титул «великий государь» вполне соответствовал его положению на Руси и в православном мире. Неспроста историки называют его русским Ришелье. Редкое согласие между отцом и сыном (в истории монархий гораздо чаше встречались раздоры!) обеспечило расцвет симфонии Церкви и государства.

Имел ли он царские амбиции? В Коломенском дворце в 1863 году нашли портрет, где Федор Никитич изображен в царском кафтане с дорогим поясом, отделанным горностаями. В правой руке скипетр, на портрете надпись: «Царь Феодор Никитич». Сверху был написан портрет патриарха Филарета… История этой картина загадочна. То ли Федор Никитич ещё при Годунове тешил самолюбие, то ли уже в годы правления сына хотел хотя бы на картине видеть себя не только патриархом, но и царём.

Михаил Федорович Романов

Властный? Ещё какой! А вот страстишка к роскоши осталась во франтоватой юности. О великом государе Филарете вспоминали, что он менял верх на шубе, отдавал старые сапоги в починку и с необыкновенной предосторожностью отдавал чистить и мыть свой единственный белый шелковый вязаный клобук с шитым золотом и серебром херувимом. Настоящий государственный человек должен с презрением относиться к побрякушкам. Так и Филарет.

Питался просто, соблюдал посты. Ему постоянно покупали к столу на рынке «хлеб да калачик на 4 или на 3 деньги и на 2 деньги клюквы». Покупка оловянной да деревянной посуды, в свою очередь, свидетельствовала о простоте повседневных потребностей этого святителя.

Архиепископ Астраханский Пахомий утверждал: «Филарет был среднего роста, Божественное Писание знал и понимал только от части, был человеком мнительным и наделён такой властью, что сам Царь боялся его. К духовенству был очень милостивым, но больше занимался делами царскими чем Церковью». Волосы, бороду и усы он постригал достаточно коротко, отчего тогдашние сатирики за глаза его называли «мужиком». Между прочим, в книге финансовых расходов на государственные нужды была статья » 8 алтын на подстрижку патриарху волос, бороды и усов»!

Как только Филарет взялся за дело – страна встрепенулась. В 1620 году правительство разослало грамоты, в которых под страхом жёсткого наказания запрещало воеводам и приказным людям брать взятки, а городским и уездным жителям давать их. Своевременная мера! Важной реформой была поземельная перепись, в результате которой подати были распределены справедливее и точнее.

Всячески пытался правитель поддерживать работящих русских людей, их и тогда не хватало. Для этого смело вводил протекционистские меры: налоги на ввозимые товары. Чтобы развивалось собственное производство! А как ещё вылезти из нищеты? Но русское купечество за годы войн обнищало: для больших проектов пришлось приглашать иностранцев. Голландский купец Виниус устроил подле Тулы заводы для литья пушек, ядер и выделывания разных других вещей из железа. Правительство строго следило, чтобы иностранцы не скрывали от русских секретов мастерства. Нравы при этом сохранялись строгие: скажем, за употребление табаку резали носы -совсем как в наше время. При царе Михаиле вызывали из-за границы не одних ратных людей, не одних мастеров и заводчиков: понадобились люди учёные, и в 1639 году вызван был в Москву известный учёный голштинец Адам Олеарий — астроном, географ и геометр. Почти волшебник, загадочный иноземец.

На Спасской башне появились часы с боем. Вспомнилось старое выражение: «Москва – третий Рим». Новые города появлялись в Сибири – почти безлюдные крепости, из которых позже вырастут Красноярск и Якутск. Далеко дошли русские люди!

К специфическим церковным проблемам он не был столь внимателен. А государственные реформы проводил вполне дельные. В первую очередь поднял руку на коррупцию и не без успеха. Купцам раздавались особые привилегии, в том числе разрешение ездить в другие страны при условии торговать еще и казенными товарами, следить за работой таможен и кабаков для пополнения доходов государственной казны. К тому же удалось наладить хлебную торговлю. Русский хлеб закупали шведы, немцы, французы. А значительная часть доходов шла в государственную казну: Филарет умел считать копейку. Эти меры спасли Русь от разорения.

Из польского плена Филарет явился убеждённым врагом Запада. Он видел, как в результате реформации распалось католическое единство в Европе и пресекал в зародыше подобные процессы на Руси. Он отстаивал право перекрещивать католиков в православную веру – это коснулось тысяч славян на западных рубежах империи.

Он приглашал талантливых иноземцев в качестве полезных гастролёров, но не любил, когда чудаки укоренялись на Руси. Иностранцев на русской службе в те времена уже хватало. Филарет потребовал: или переходите в православие или убирайтесь восвояси. Мало кто из немцев обратился в православие, а специалисты были необходимы государству… Тогда патриарх решил переселить их в комфортабельное гетто. Так возникла обширная немецкая слобода – Кокуй, в районе нынешней Бауманской улицы. Пущай там иноверцы и варят своё пиво! От этого уютного городка остался один дом – усадьба голландского лекаря Ван-дер-Гульста. Всего лишь один дом, да и то перестроенный.

Филарет проявил строгость и обуздал главного русского бунтаря-космополита – Ивана Хворостинина. Острослов, мизантроп, скептик, он презирал всё русское. Как часто мы встречаем таких Хворостининых в современной творческой интеллигенции! Такие бывают в каждом поколении: в семье не без Хворостинина. А уж смутное время взбаламутило элиту. Поляки, литовцы, немцы, шведы сновали по Руси, шуровали в Москве. К ним приглядывались. Их обычаи казались заманчивыми. Иноземцы не держали строгих постов, выпивали, курили, носили необычные для русского глаза костюмы. Они больше читали, они ярче развлекались. Некоторые потянулись к ним, стали подражать. Впали, если говорить языком ХХ века, в низкопоклонство перед Западом.

Хворостинин писал: «Московские люди сеют всю землю рожью, а живут все ложью». В Москве «все люд глупый, жити… не с кем…». Он заявлял, что хочет продать свои вотчины и уехать в Литву. Подозревали его и в ересях. За все это Филарет приказал сослать Хворостинина в Кириллов монастырь, держать его безвыходно в келье, давать читать только церковные книги и заставлять молиться. Это было в 1623 году. Хворостинин просидел там девять лет и был отпущен в 1632 году, когда дал обещание и клятву соблюдать уставы греческой церкви и не читать никаких еретических книг. Вроде бы и впрямь перевоспитался. А, может быть, просто постарел.

С годами всё больше внимания уделял патриарх делам церковным.

До последних дней патриарх трудился, вот уж пример деятельной старости. Активизировались связи с Восточными церквами. Денег в казне всё ещё не хватало, но святейшему удалось наладить работу типографии. Исправление и печатание богослужебных книг он считал главной своей задачей. Монастыри и храмы приобретали книги по низкой цене: типография не гналась за прибылью. А на Север и в Сибирь книги посылались бесплатно. Крещение народов Сибири Филарет считал миссией Русской Церкви, именно он учредил Тобольскую епархию.

Да тобою, пресветлым государем, благочестивое ваше царство паки воспрославит и распространит Бог от моря и до моря и от рек до конец Вселенныя, и расточенная во благочестивое твое царство возвратит и соберет воедино, и на первообразное и радостное возведет, воеже быти на Вселенней царю и самодержцу христианскому, и возсияти, яко солнце посреде звезд!

Сентябрь 1633 года принёс в Москву дурные вести из-под Смоленска. Ставленник и друг Филарета, опытный полководец Михаил Борисович Шеин попал в польскую ловушку, не сумел уберечь войско от дезертирства и апатии. Смоленск остался польским. А Русь чудом избежала более чувствительного поражения. За неудачную осаду Смоленска Шеина казнят прилюдно… Будь жив патриарх Филарет, этого не случилось бы. Но он не перенёс первых печальных вестей из-под Смоленска. Не болел. После обедни поговорил с сыном – и занемог. Скончался в тот же день, указав на преемника – будущего патриарха Иоасафа, псковского архиепископа. Филарет понимал, что новый святейший не получит столь обширной власти, и избрал для этой роли человека благочестивого, волевого, но не питавшего политических амбиций. Он оставил ему Церковь преображённую, паству, успокоенную после череды потрясений.

Русская Православная Церковь

Филарет, Патриарх Московский и всея Руси (Романов-Юрьев Феодор Никитич)

Дата рождения: ок.1553-54 гг.

Дата смерти: 1 октября 1633 г.

Страна: Россия Биография:

Феодор Никитич Романов-Юрьев родился около 1553-1554 гг., принадлежал к одному из видных боярских родов, был племянником первой жены Иоанна Грозного (его отец Никита Захарьин-Юрьев — брат супруги царя Анастасии Романовны). Воспитываясь в придворной обстановке, был широко образован, любим народом, принимал участие в государственных делах.

Разрядные книги свидетельствуют, что в феврале 1586 г. будущий Патриарх имел чин боярина и исполнял обязанности нижегородского наместника. В 1593-1594 гг. упоминается как псковский наместник. К концу царствования Феодора Иоанновича имел чин главного дворового воеводы и считался одним из трех руководителей ближней царской думы.

После смерти царя Феодора Иоанновича как его ближайший родственник стал одним из законных претендентов на русский престол. Подвергнутый опале при Борисе Годунове в 1600 г., был пострижен в монашество с именем Филарет и отправлен в монастырь святого Антония Сийского в Архангельской губернии. Его жена Ксения Шестова также была насильно пострижена в монашество с именем Марфа.

После смерти Бориса Годунова в 1606 г. поставлен митрополитом Ростовским, в том же году участвовал в прославлении святого царевича Димитрия и перенесении его мощей в столицу.

В Смутное время самозванец Лжедимитрий II, захватив митрополита Филарета в плен, нарек его Патриархом Московским. В 1610 г. был освобожден из тушинского плена, впоследствии назначен на должность духовного главы русского посольства у Сигизмунда III. За отказ писать в Смоленск о сдаче города полякам митрополит Филарет был взят под стражу и почти девять лет пребывал в плену.

В 1613 г. Земский Собор избрал на русское царство Михаила Романова, за его отцом был утверден титул «нареченного Патриарха». 1 июня 1619 г. освобожден в порядке обмена пленными в соответствии с условиями Деулинского перемирия 1618 г. и был торжественно встречен сыном. Прибыл в Москву 14 июня 1619 г.

24 июня 1619 г. интронизацию по чину поставления первого Патриарха Московского совершил находившийся в то время в Москве Патриарх Иерусалимский Феофан III.

Патриарх Филарет сделался ближайшим советником и фактическим соправителем царя Михаила Феодоровича Романова. В правительственных указах имя Патриарха стояло рядом с именем царя, он носил титул «Великий Государь, Святейший Патриарх Филарет Никитич». Фактически именно при Патриархе Филарете оформилось то соотношение власти царя и Патриарха, которое впоследствии стало восприниматься как идеальное для православной державы правление «Премудрой Двоицы». Годы его Патриаршества ознаменовались рядом значительных церковных и государственных реформ.

Патриарх Филарет приложил много усилий для восстановления в стране гocyдapственности после периода Смуты. Он добился проведения поземельной переписи, благодаря которой были справедливо распределены подати, что увеличило доходы казны, облегчив одновременно налоговое бремя простого народа. С помощью церковного суда Патриарх укрепил дисциплину в государстве. Возобновились экономические и культурные отношения с иностранными государствами. Началось реформирование армии, строились новые заводы.

Деятельность нового Патриарха состояла в охране чистоты Православия, преследовании религиозного вольнодумства и нравственной распущенности, реформе церковной администрации. Особое внимание Патриарх Филарет уделял внешней политике.

Управление Патриаршим двором Филарет стремился устроить по образцу государева двора. Был создан новый класс патриарших дворян и боярских детей, получавших за службу поместные оклады. 20 мая 1625 г. Филарет на правах государя издал царский указ, по которому Патриарх получал право судить духовное и крестьянское население Патриаршей области во всяких делах, кроме воровства и разбоя. Таким образом, при Филарете окончательно сложилась Патриаршая область.

Патриарх заботился об устроении школ, призывал архиепископов к учреждению училищ при архиерейских домах. По его благословению при Чудовом монастыре в Москве было открыто Греко-латинское училище.

Первосвятитель много внимания уделял печатанию и исправлению богослужебных книг. Из Московской типографии, расширенной по указу Патриарха Филарета, в период его предстоятельства вышло множество изданий, в том числе полный круг богослужебных книг. Книги рассылались в монастыри и храмы по цене, в которую обошлось их напечатание, без прибыли, а в Сибирь — бесплатно.

В 1620 г. по благословению Патриарха была учреждена Тобольская епархия, имевшая огромное значение для распространения христианства среди народов Сибири.

При Патриархе Филарете возобновились прерванные в эпоху Смуты отношения Москвы с Восточными Церквами и приезды в Москву за милостыней многочисленных представителей духовенства этих Церквей.

Во время правления Патриарха Филарета был оформлен официальный взгляд на события Смутного времени, в основе которого лежало представление о необходимости сохранения веры предков, единственной хранительницей древнего благочестия признавалась Москва. Опыт, полученный в польском плену, убедил Патриарха Филарета в недопустимости унии для Русской Церкви, и, занимая Патриарший престол, он предпринял все усилия для ограждения России от западных религиозных влияний.

В период Патриаршества Филарета были канонизированы Макарий Унженский (1619 г.) и Авраамий, епископ Галицкий (1621 г.). В 1625 г. посол персидского шаха поднес Патриарху золотой ковчег с частью Господней ризы. Святыня была помещена в Успенском соборе Московского Кремля, в ее честь установлено празднование 27 марта. В настоящее время святыня находится в кафедральном соборном Храме Христа Спасителя в Москве.

Патриарх Филарет скончался 1 октября 1633 г. Святейший Владыка сам указал себе преемника — архиепископа Псковского Иоасафа. Погребен Патриарх Филарет в Успенском соборе Московского Кремля.

Святитель Филаре́т (Дроздов), митрополит Московский

Свя­ти­тель Мос­ков­ский Фила­рет (в ми­ру Ва­си­лий Ми­хай­ло­вич Дроз­дов) ро­дил­ся 26 де­каб­ря 1782 го­да в го­ро­де Ко­ломне. Отец и мать свя­ти­те­ля про­ис­хо­ди­ли из по­том­ствен­но­го ду­хо­вен­ства. 20 де­ка­б­ря 1791 го­да бу­ду­щий свя­ти­тель был за­чис­лен в Ко­ло­мен­скую се­ми­на­рию. Ред­кие при­род­ные да­ро­ва­ния со­еди­ня­лись у него с от­мен­ным усер­ди­ем. Вско­ре, в свя­зи с пе­ре­во­дом Ко­ло­мен­ской се­ми­на­рии в Ту­лу, юно­ша, ис­пол­няя во­лю от­ца, на­пра­вил­ся в Лавр­скую шко­лу в оби­те­ли пре­по­доб­но­го Сер­гия. Пе­ре­се­ле­ние в Лав­ру на­пол­ни­ло его ду­шу неска­зан­ной ра­до­стью.
В на­ча­ле 1802 го­да Ва­си­лий был на­зна­чен стар­шим над се­ми­нар­ской боль­ни­цей. Уха­жи­вая за боль­ны­ми, он учил­ся со­стра­да­тель­ной люб­ви к ближ­ним, по­зна­вал немощь и тлен­ность те­лес­ной при­ро­ды че­ло­ве­ка, его ду­ша на­вы­ка­ла по­сто­ян­но па­мя­то­вать о смер­ти.

В ап­ре­ле то­го же го­да на него бы­ло воз­ло­же­но но­вое по­слу­ша­ние – про­по­ве­до­ва­ние в Тра­пез­ной церк­ви пре­по­доб­но­го Сер­гия.

На та­лант­ли­во­го сту­ден­та об­ра­тил вни­ма­ние мит­ро­по­лит Мос­ков­ский Пла­тон (Лев­шин, † 1812 г.), в ту по­ру про­во­див­ший боль­шую часть вре­ме­ни по­бли­зо­сти от Лав­ры – в Вифан­ском ски­ту.

По окон­ча­нии кур­са в ав­гу­сте 1806 го­да бу­ду­щий свя­ти­тель был на­зна­чен на ва­кан­сию учи­те­ля по­э­зии.

То­гда же мит­ро­по­лит Пла­тон по­ста­вил его Лавр­ским про­по­вед­ни­ком. Сам зна­ме­ни­тый про­по­вед­ник, он при­зна­вал пре­вос­ход­ство го­миле­ти­че­ско­го да­ра сво­е­го лю­бим­ца над его соб­ствен­ным. «Я пи­шу по-че­ло­ве­че­ски, – го­во­рил ве­ли­ко­душ­ный ар­хи­пас­тырь, – а он пи­шет по-Ан­гель­ски».

По­гло­щен­ность пре­по­да­ва­тель­ским и про­по­вед­ни­че­ским по­слу­ша­ни­ем не при­глу­ша­ла мо­лит­вен­но­сти юно­го учи­те­ля. Мир тя­го­тил его.

16 но­яб­ря 1808 го­да бу­ду­щий свя­ти­тель при­нял по­стриг с на­ре­че­ни­ем име­ни в честь свя­то­го Фила­ре­та Ми­ло­сти­во­го. Через пять дней мит­ро­по­лит Пла­тон ру­ко­по­ло­жил его в сан иеро­ди­а­ко­на.

Но­во­по­стри­жен­ный иеро­ди­а­кон всю жизнь со­би­рал­ся про­ве­сти в Лав­ре Жи­во­на­чаль­ной Тро­и­цы. Но в свя­зи с пре­об­ра­зо­ва­ни­ем ду­хов­ных школ Ко­мис­сия ду­хов­ных учи­лищ за­тре­бо­ва­ла в се­вер­ную сто­ли­цу са­мых спо­соб­ных пре­по­да­ва­те­лей из раз­ных учеб­ных за­ве­де­ний. Из Тро­иц­кой се­ми­на­рии вы­зван был иеро­ди­а­кон Фила­рет.

В Пе­тер­бур­ге от­кры­ва­лась но­вая, ре­фор­ми­ро­ван­ная ака­де­мия. Ста­рая же ака­де­мия бы­ла об­ра­ще­на в се­ми­на­рию. Ее ин­спек­то­ром и ба­ка­лав­ром фило­соф­ско­го клас­са на­зна­чи­ли от­ца Фила­ре­та.

В фев­ра­ле 1810 го­да иеро­мо­на­ха Фила­ре­та пе­ре­ве­ли из се­ми­на­рии и учи­ли­ща в пре­об­ра­зо­ван­ную Пе­тер­бург­скую ака­де­мию ба­ка­лав­ром бо­го­слов­ских на­ук с пре­по­да­ва­ни­ем за­од­но и цер­ков­ной ис­то­рии.

С 1810 по 1817 го­ды он раз­ра­бо­тал по­чти пол­ный курс бо­го­слов­ских и цер­ков­но-ис­то­ри­че­ских на­ук, чи­тав­ших­ся в ака­де­мии. Свя­ти­тель Фила­рет пер­вым в Пе­тер­бург­ской ака­де­мии на­чал чи­тать лек­ции на рус­ском язы­ке.

В Пе­тер­бур­ге иеро­мо­нах Фила­рет мно­го про­по­ве­до­вал. Его про­по­ве­ди об­ра­ти­ли на се­бя вни­ма­ние сто­ли­цы; о нем за­го­во­ри­ли в при­двор­ных кру­гах как о но­вом яр­ком све­ти­ле.

11 мар­та 1812 го­да Си­нод на­зна­чил его рек­то­ром ака­де­мии и про­фес­со­ром бо­го­слов­ских на­ук; и вско­ре по­сле это­го он был опре­де­лен на­сто­я­те­лем древ­ней оби­те­ли – нов­го­род­ско­го Юрье­ва мо­на­сты­ря. В 1812 го­ду на Рос­сию об­ру­ши­лись бед­ствия на­по­лео­нов­ско­го на­ше­ствия. Вме­сте со всем ду­хо­вен­ством ар­хи­манд­рит Фила­рет жерт­во­вал из сво­е­го жа­ло­ва­ния на во­ен­ные нуж­ды. Через три го­да по­сле окон­ча­ния Оте­че­ствен­ной вой­ны ар­хи­манд­рит Фила­рет по по­ру­че­нию Си­но­да со­ста­вил бла­годар­ствен­ное мо­леб­ствие о спа­се­нии Оте­че­ства, ко­то­рое ста­ло со­вер­шать­ся еже­год­но в день Рож­де­ства Хри­сто­ва.

Ду­хов­ное со­сто­я­ние рус­ско­го об­ще­ства в алек­сан­дров­скую эпо­ху бы­ло тре­вож­ным. С од­ной сто­ро­ны, бед­ствия, пе­ре­жи­тые Рос­си­ей в Оте­че­ствен­ную вой­ну, углу­би­ли ре­ли­ги­оз­ные на­стро­е­ния. Но с дру­гой сто­ро­ны, в сво­их ду­хов­ных ис­ка­ни­ях лю­ди, от­став­шие от ос­нов­ных на­чал рус­ской жиз­ни, неред­ко об­ра­ща­лись не к ве­ре сво­их пред­ков, а к кни­гам за­пад­ных бо­го­сло­вов и ми­сти­ков.

Ар­хи­манд­рит Фила­рет ви­дел за­блуж­де­ния сво­их совре­мен­ни­ков, но не ве­рил в поль­зу и на­деж­ность су­ро­вых за­пре­ти­тель­ных мер, не то­ро­пил­ся вя­зать и осуж­дать. От за­блуж­де­ния он все­гда от­ли­чал че­ло­ве­ка за­блуж­да­ю­ще­го­ся и с доб­ро­же­ла­тель­ством от­но­сил­ся он ко вся­ко­му ис­крен­не­му дви­же­нию че­ло­ве­че­ской ду­ши. В са­мих ми­сти­че­ских меч­та­ни­ях он чув­ство­вал под­лин­ную ду­хов­ную жаж­ду, ду­хов­ное бес­по­кой­ство, ко­то­рое по­то­му толь­ко тол­ка­ло на неза­кон­ные пу­ти, что «недо­воль­но был устро­ен путь за­кон­ный…».

Вот по­че­му он при­нял го­ря­чее уча­стие в де­ле пе­ре­во­да Биб­лии на рус­ский язык.

От­вет­ствен­ность за пе­ре­вод Биб­лии бы­ла воз­ло­же­на Си­но­дом на Ко­мис­сию ду­хов­ных учи­лищ и пер­со­наль­но на ар­хи­манд­ри­та Фила­ре­та. Свя­ти­тель сам по­до­брал пе­ре­вод­чи­ков. На се­бя он взял пе­ре­вод свя­то­го Еван­ге­лия от Иоан­на. Им бы­ли со­став­ле­ны и «Пра­ви­ла» для пе­ре­во­да. В 1819 го­ду пе­ре­вод Чет­ве­ро­е­ван­ге­лия был за­вер­шен и на­пе­ча­тан. Но на этом тру­ды свя­ти­те­ля по пе­ре­во­ду Свя­щен­но­го Пи­са­ния не за­кон­чи­лись.

Он был глу­бо­ко убеж­ден в том, что пе­ре­вод ну­жен для уто­ле­ния «гла­да слы­ша­ния сло­ва Бо­жия». Но он хо­ро­шо по­ни­мал и то, что уто­лить этот го­лод мо­жет лишь пол­но­цен­ный доб­ро­ка­че­ствен­ный пе­ре­вод, а не ско­ро­спе­лые опы­ты.

5 ав­гу­ста 1817 го­да по по­ста­нов­ле­нию Свя­тей­ше­го Си­но­да в Тро­иц­ком со­бо­ре Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ры со­сто­я­лась хи­ро­то­ния ар­хи­манд­ри­та Фила­ре­та во епи­ско­па Ре­вель­ско­го, ви­ка­рия Пе­тер­бург­ской епар­хии.

15 мар­та 1819 го­да епи­скоп Фила­рет был пе­ре­ве­ден на са­мо­сто­я­тель­ную Твер­скую ка­фед­ру с воз­ве­де­ни­ем в сан ар­хи­епи­ско­па и на­зна­че­ни­ем чле­ном Си­но­да. В Тве­ри он ча­сто со­вер­шал бо­го­слу­же­ния: и в со­бор­ном хра­ме, и в при­ход­ских церк­вах; за бо­го­слу­же­ни­я­ми неустан­но про­по­ве­до­вал.

Мно­го вре­ме­ни он про­во­дил в разъ­ез­дах по об­шир­ной епар­хии. Как-то во вре­мя од­ной из та­ких по­ез­док ар­хи­епи­скоп Фила­рет спро­сил ям­щи­ка, как на­зы­ва­ет­ся се­ло, через ко­то­рое ле­жа­ла до­ро­га. «Се­ло Нехо­ро­шее», – от­ве­тил ям­щик. «Все же тут, чай, най­дут­ся и хо­ро­шие лю­ди?» – «Ве­сти­мо, что най­дут­ся. А не то Бог не по­тер­пел бы и се­ла». – «Вот, – про­мол­вил он в за­клю­че­ние сво­ей бе­се­ды со мной, – пи­шет его био­граф, – я хо­тел по­учить ям­щи­ка, а вы­шло на­обо­рот – ям­щик ме­ня на­ста­вил».

26 сен­тяб­ря 1820 го­да свя­ти­тель был пе­ре­ве­ден в Яро­славль, где про­был око­ло го­да.

В 1821 Про­мысл Бо­жий су­дил ар­хи­епи­ско­пу Фила­ре­ту за­нять ка­фед­ру пер­во­свя­ти­те­лей Мос­ков­ских.

В мае 1823 го­да был на­пе­ча­тан его «Хри­сти­ан­ский Ка­те­хи­зис Пра­во­слав­ной Ка­фо­ли­че­ской Во­сточ­ной Гре­ко-Рос­сий­ской Церк­ви». Кни­га рас­хо­ди­лась на­рас­хват, и уже до ис­хо­да 1823 го­да по­на­до­би­лось вы­пу­стить вто­рое из­да­ние. «Ка­те­хи­зис» был пе­ре­ве­ден на гре­че­ский, ан­глий­ский и дру­гие язы­ки.

В 1824 го­ду недоб­ро­же­ла­те­ли свя­ти­те­ля хло­по­та­ли о его уда­ле­нии из Моск­вы. Ко­гда по Москве рас­про­стра­нил­ся слух о пред­сто­я­щем пе­ре­ме­ще­нии его в Ти­флис (Тби­ли­си), он не сму­тил­ся. «Мо­нах, как сол­дат, – го­во­рил он, – дол­жен сто­ять на ча­сах там, где его по­ста­вят; ид­ти ту­да, ку­да по­шлют» – «Неуже­ли, вла­ды­ка, – вос­клик­ну­ла од­на ба­ры­ня, – вы по­еде­те в эту ссыл­ку?» – «Ведь по­ехал же я из Тве­ри в Моск­ву», – ска­зал ей в от­вет вла­ды­ка. Слух, од­на­ко, ока­зал­ся лож­ным.

В 1826 го­ду мос­ков­ский свя­ти­тель был воз­ве­ден в сан мит­ро­по­ли­та.

В 1836 го­ду обер-про­ку­ро­ром Си­но­да был на­зна­чен граф Н.А. Про­та­сов. Про­та­сов усво­ил убеж­де­ние во все­силь­ных воз­мож­но­стях кан­це­ляр­ско­го спо­со­ба управ­ле­ния, во все­мо­гу­ще­стве при­ка­за. И чле­ны Си­но­да ско­ро по­чув­ство­ва­ли на се­бе его тя­же­лую ру­ку.

И толь­ко бес­тре­пет­ный мос­ков­ский вла­ды­ка умел по­ста­вить строп­ти­во­го обер-про­ку­ро­ра на ме­сто. Од­на­жды, вско­ре по­сле на­зна­че­ния на обер-про­ку­рор­скую долж­ность, Про­та­сов, явив­шись в при­сут­ствие Си­но­да, усел­ся в ар­хи­ерей­ское крес­ло. Мит­ро­по­лит Фила­рет об­ра­тил­ся к нему с во­про­сом: «Дав­но ли, ва­ше си­я­тель­ство, по­лу­чи­ли хи­ро­то­нию?». Про­та­сов ни­че­го не по­нял. «Дав­но ли по­свя­ще­ны в свя­щен­ный сан?» – по­вто­рил свя­ти­тель и объ­яс­нил, что за сто­лом, за ко­то­рый он усел­ся, вос­се­да­ют чле­ны Си­но­да. «Где же мое ме­сто?» – спро­сил Про­та­сов. И мит­ро­по­лит Фила­рет ука­зал ему его ме­сто: сто­я­щий в сто­рон­ке обер-про­ку­рор­ский стол.

В 1832 го­ду мит­ро­по­лит Фила­рет по по­ру­че­нию Си­но­да со­ста­вил «Ска­за­ние об об­ре­те­нии чест­ных мо­щей иже во свя­тых от­ца на­ше­го Мит­ро­фа­на, пер­во­го епи­ско­па Во­ро­неж­ско­го, и бла­го­дат­ных при том зна­ме­ни­ях и чу­дес­ных ис­це­ле­ни­ях».

Се­рьез­ное столк­но­ве­ние меж­ду мит­ро­по­ли­том Фила­ре­том и обер-про­ку­ро­ром Про­та­со­вым про­изо­шло в 1842 го­ду, ко­гда Мос­ков­ский ар­хи­пас­тырь вме­сте с со­имен­ным ему Ки­ев­ским мит­ро­по­ли­том вы­ска­за­лись в Си­но­де за воз­об­нов­ле­ние пе­ре­во­да Биб­лии. Мит­ро­по­лит Се­ра­фим не под­дер­жал сво­их со­бра­тий; за этим по­сле­до­ва­ло уволь­не­ние от при­сут­ствия в Си­но­де обо­их иерар­хов с остав­ле­ни­ем за ни­ми член­ства в Си­но­де.

Пре­бы­вая по­сле это­го без­от­луч­но в Мос­ков­ской епар­хии, мит­ро­по­лит Фила­рет про­дол­жал, од­на­ко, участ­во­вать в де­я­тель­но­сти Си­но­да, от­ку­да ему вы­сы­ла­лись бу­ма­ги на от­зыв. Бо­лее то­го, обер-про­ку­рор Н.А. Про­та­сов, ви­нов­ник уда­ле­ния свя­ти­те­ля из Пе­тер­бур­га, сам неред­ко при­ез­жал к нему в Моск­ву за со­ве­том и по­сто­ян­но вел с ним де­ло­вую пе­ре­пис­ку.

Ав­то­ри­тет мит­ро­по­ли­та Фила­ре­та рос и по­ми­мо его уча­стия в ре­ше­нии си­но­даль­ных дел. За на­став­ле­ни­я­ми к нему при­ез­жа­ли ар­хи­ереи со всей Рос­сии. По­се­щая Моск­ву, каж­дый иерарх счи­тал сво­им дол­гом на­ве­стить «все­рос­сий­ско­го ар­хи­пас­ты­ря».

Осо­бую за­слу­гу мит­ро­по­лит Фила­рет про­яв­лял о лю­дях, на­силь­ствен­но от­торг­ну­тых или по за­блуж­де­нию са­мо­воль­но от­де­лив­ших­ся от пра­во­сла­вия. Он при­нял де­я­тель­ное уча­стие в вос­со­еди­не­нии уни­а­тов с Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью. Свя­ти­тель был вве­ден в со­став ко­ми­те­та по уни­ат­ским де­лам и со­ста­вил за­пис­ку, ко­то­рая по­слу­жи­ла ру­ко­вод­ством для про­ве­де­ния под­го­то­ви­тель­ных мер к вос­со­еди­не­нию.

Непре­хо­дя­щей пе­ча­лью свя­ти­те­ля был ста­ро­об­ряд­че­ский рас­кол, рас­торг­ший ду­хов­ное, ре­ли­ги­оз­ное един­ство рус­ско­го на­ро­да. В стрем­ле­нии к увра­че­ва­нию пе­чаль­но­го раз­де­ле­ния он в 1834 го­ду со­ста­вил «Бе­се­ды к гла­го­ле­мо­му ста­ро­об­ряд­цу». Эта кни­га мит­ро­по­ли­та Фила­ре­та, его мно­го­чис­лен­ные за­пис­ки по ста­ро­об­ряд­че­ско­му во­про­су, его мис­си­о­нер­ские уси­лия не оста­лись без бла­гих пло­дов. В 1865 го­ду под вли­я­ни­ем его уве­ща­ний к Пра­во­слав­ной Церк­ви на усло­ви­ях еди­но­ве­рия при­со­еди­ни­лись епи­ско­пы Бе­ло­кри­ниц­ко­го со­гла­сия: Бра­и­лов­ский Онуф­рий, Ко­ло­мен­ский Па­ф­ну­тий, Туль­ский Сер­гий и Туль­чин­ский Иустин.

Свя­ти­тель не оста­вал­ся без­участ­ным и к судь­бе за­пад­но­го хри­сти­ан­ско­го ми­ра. О ду­хов­ном со­сто­я­нии ино­слав­ных церк­вей он су­дил с муд­рой осто­рож­но­стью и взве­шен­но­стью, с непо­ко­ле­би­мой ве­рой в ис­ти­ну пра­во­сла­вия и хри­сти­ан­ской лю­бо­вью.

Его био­граф так пе­ре­да­ет сло­ва, ска­зан­ные им неза­дол­го до кон­чи­ны: «Вся­кий во имя Тро­и­цы кре­ще­ный есть хри­сти­а­нин, к ка­ко­му бы он ни при­над­ле­жал ис­по­ве­да­нию. Ис­тин­ная ве­ра од­на – Пра­во­слав­ная; но и все хри­сти­ан­ские ве­ро­ва­ния – по дол­го­тер­пе­нию Все­дер­жи­те­ля – дер­жат­ся. Еван­ге­лие вез­де у всех од­но; да не все­ми оди­на­ко­во по­ни­ма­ет­ся и изъ­яс­ня­ет­ся. За­блуж­де­ния от­пав­ших от Все­лен­ской Церк­ви – не упрек от рож­де­ния вос­пи­тан­ным в том или дру­гом ис­по­ве­да­нии. Про­стые ду­ши – в про­сто­те и ве­ру­ют по уче­нию, им за­по­ве­дан­но­му, не сму­ща­ясь ре­ли­ги­оз­ны­ми пре­ни­я­ми, для них недо­ступ­ны­ми. За них от­вет да­дут Бо­гу их ду­хов­ные ру­ко­во­ди­те­ли. Уче­ные бо­го­сло­вы встре­ча­ют­ся во всех хри­сти­ан­ских на­ро­дах, и бла­го­че­сти­вые лю­ди бы­ва­ли и бу­дут как в Гре­ко-ка­фо­ли­че­ской, Пра­во­слав­ной Церк­ви, так и в Рим­ско-ка­то­ли­че­ской. Ис­тин­ная ве­ро­тер­пи­мость не оже­сто­ча­ет­ся сре­до­сте­ни­ем, раз­де­ля­ю­щим хри­сти­ан, а скор­бит о за­блуж­да­ю­щих­ся и мо­лит­ся «о со­еди­не­нии всех»».

Ве­ли­кий ар­хи­пас­тырь, столп Рус­ской Церк­ви, мит­ро­по­лит Фила­рет был еще и од­ним из стол­пов Рос­сий­ско­го го­су­дар­ства. К его опыт­но­сти и муд­ро­сти при­слу­ши­ва­лись им­пе­ра­то­ры и ве­ли­кие кня­зья, ми­ни­стры и се­на­то­ры, гу­бер­на­то­ры и ге­не­ра­лы. Ни од­но из важ­ных по­ли­ти­че­ских со­бы­тий не остав­ля­ло его рав­но­душ­ным.

Имя мит­ро­по­ли­та Фила­ре­та тес­но свя­за­но с ре­фор­мой 1861 го­да – осво­бож­де­ни­ем по­ме­щи­чьих кре­стьян от кре­пост­ной за­ви­си­мо­сти. Имен­но на него пал вы­бор, ко­гда по­на­до­би­лось со­ста­вить об­ра­ще­ние ца­ря к на­ро­ду – «Ма­ни­фест». На­пи­сан­ный свя­ти­те­лем «Ма­ни­фест» был об­на­ро­до­ван 19 фев­ра­ля, по­слу­жив уми­ро­тво­ре­нию кре­стьян, воз­буж­ден­ных ожи­да­ни­ем боль­ших пе­ре­мен.

При всем сво­ем за­ко­но­по­слу­ша­нии и го­тов­но­сти по­ви­но­вать­ся са­мо­держ­цу свя­ти­тель от­ка­зы­вал­ся ис­пол­нять цар­ские по­ве­ле­ния, ко­гда они про­ти­во­ре­чи­ли его хри­сти­ан­ской со­ве­сти. В 1829 го­ду Ни­ко­лай I в па­мять об Оте­че­ствен­ной войне при­ка­зал воз­двиг­нуть в Москве Три­ум­фаль­ные во­ро­та. Мит­ро­по­лит Фила­рет со­вер­шил мо­ле­бен на ос­но­ва­ние па­мят­ни­ка. Ко­гда же во­ро­та бы­ли со­ору­же­ны и го­су­дарь по­же­лал, чтобы Мос­ков­ский ар­хи­пас­тырь освя­тил их, бес­страш­ный свя­ти­тель от­ка­зал­ся сде­лать это, за­явив, что «слу­жи­те­лю Бо­га ис­тин­но­го невоз­мож­но освя­щать и окроп­лять свя­той во­дой из­ва­я­ния, пред­став­ля­ю­щие язы­че­ские лже­бо­же­ства». Им­пе­ра­то­ру до­ло­жи­ли об от­ка­зе мит­ро­по­ли­та и пе­ре­да­ли его сло­ва, Ни­ко­лай I не без иро­нии за­ме­тил: «Я не Петр Ве­ли­кий, он не Мит­ро­фан». На­род, од­на­ко, уви­дел в этом по­ступ­ке ар­хи­пас­ты­ря по­вто­ре­ние ис­по­вед­ни­че­ско­го по­дви­га свя­ти­те­ля Мит­ро­фа­на Во­ро­неж­ско­го.

По­чти пол­ве­ка мит­ро­по­лит Фила­рет управ­лял Мос­ков­ской епар­хи­ей. Узы обо­юд­ной хри­сти­ан­ской люб­ви меж­ду ар­хи­пас­ты­рем и паст­вой осо­бен­но укре­пи­лись по­сле хо­ле­ры, об­ру­шив­шей­ся на Моск­ву в 1830 го­ду. Не со­мне­ва­ясь в поль­зе ме­ди­цин­ских средств, мит­ро­по­лит Фила­рет, од­на­ко, боль­ше, чем на зем­ных вра­чей, по­ла­гал­ся на мо­лит­ву и ми­ло­сер­дие Небес­но­го Вра­ча душ и те­лес. Он рас­по­ря­дил­ся со­вер­шать крест­ные хо­ды с мо­леб­ным пе­ни­ем. В Крем­ле сам мит­ро­по­лит вме­сте с бра­ти­ей Чу­до­ва мо­на­сты­ря под от­кры­тым небом на ко­ле­нях мо­лил­ся о пре­кра­ще­нии мо­ро­вой яз­вы.

На за­ка­те зем­ной жиз­ни свя­ти­те­ля боль­ше, чем по­валь­ный мор, тре­во­жи­ла дру­гая на­род­ная бе­да – по­все­мест­ное рас­про­стра­не­ние пьян­ства.

Бла­го­го­вей­ный слу­жи­тель ал­та­ря, мит­ро­по­лит Фила­рет сво­ей важ­ней­шей ар­хи­ерей­ской обя­зан­но­стью счи­тал со­вер­ше­ние ли­тур­гии. Да­же в по­ру немощ­ной ста­ро­сти он слу­жил вся­кое вос­кре­се­нье, ес­ли толь­ко бо­лезнь не при­ко­вы­ва­ла его к од­ру. Несмот­ря на ти­хий го­лос, его слу­же­ние бы­ло ис­пол­не­но мо­лит­вен­но­сти и кра­со­ты. По­сле бо­го­слу­же­ния, сколь­ко бы ни бы­ло в хра­ме при­хо­жан, он бла­го­слов­лял всех, осе­няя каж­до­го неспеш­ным крест­ным зна­ме­ни­ем. Боль­шую ра­дость до­став­ля­ло свя­ти­те­лю освя­ще­ние хра­мов; за по­лу­ве­ко­вое слу­же­ние в Москве он освя­тил не один де­ся­ток но­воз­дан­ных церк­вей.

По­чти за каж­дым бо­го­слу­же­ни­ем свя­ти­тель про­из­но­сил про­по­ведь. Про­из­но­сил он их ти­хим, сла­бым го­ло­сом, по­чти ни­ко­гда не им­про­ви­зи­ро­вал, не го­во­рил на­изусть, а чи­тал по бу­ма­ге. На­мест­ник Лав­ры ар­хи­манд­рит Ан­то­ний (Мед­ве­дев) од­на­жды спро­сил свя­ти­те­ля: «От­че­го не бе­се­ду­е­те вы с на­ро­дом в хра­ме без при­го­тов­ле­ния? И в обык­но­вен­ном ва­шем раз­го­во­ре каж­дое ва­ше сло­во хоть в кни­гу пи­ши…» – «Сме­ло­сти недо­ста­ет», – со сми­ре­ни­ем от­ве­тил ве­ли­кий про­по­вед­ник, ко­то­ро­му дан был от Бо­га ред­кий дар сло­ва.

В управ­ле­нии епар­хи­ей мит­ро­по­лит Фила­рет не при­да­вал осо­бен­но важ­но­го зна­че­ния фор­маль­ным ре­зо­лю­ци­ям. В су­деб­ных ре­ше­ни­ях, ко­то­рые ему при­хо­ди­лось при­ни­мать как епар­хи­аль­но­му ар­хи­ерею, свя­ти­тель все­гда был спра­вед­лив и по рас­смот­ре­нии в од­них слу­ча­ях снис­хо­ди­те­лен и ми­ло­стив, а в дру­гих – строг и неумо­лим, ру­ко­вод­ству­ясь при этом не при­стра­сти­ем, а за­бо­той о бла­ге Церк­ви и о поль­зе че­ло­ве­че­ских душ.

Осо­бен­но при­сталь­но он на­блю­дал за со­сто­я­ни­ем Мос­ков­ской ду­хов­ной ака­де­мии. Без его ве­до­ма в ака­де­мии не со­вер­ша­лось ни­ка­ко­го важ­но­го де­ла. По его бла­го­сло­ве­нию и под его над­зо­ром про­фес­со­ра ака­де­мии при­ня­лись за ис­клю­чи­тель­но важ­ный труд – пе­ре­вод тво­ре­ний свя­тых от­цов на рус­ский язык.

Лю­би­мым де­ти­щем свя­ти­те­ля был Геф­си­ман­ский скит, устро­ен­ный в 1844 го­ду по по­чи­ну на­мест­ни­ка Лав­ры ар­хи­манд­ри­та Ан­то­ния. При освя­ще­нии скит­ско­го хра­ма мит­ро­по­лит Фила­рет об­ла­чил­ся в ри­зу пре­по­доб­но­го Сер­гия. Свя­ти­тель так по­лю­бил Геф­си­ма­нию, что она ка­за­лась ему ра­ем зем­ным, луч­шей оби­те­лью на све­те.

Вы­со­кие ино­че­ские по­дви­ги совре­мен­ни­ков, про­яв­ле­ния свя­то­сти вы­зы­ва­ли у мит­ро­по­ли­та Фила­ре­та глу­бо­кий ин­те­рес и бла­го­го­ве­ние. Он был по­чи­та­те­лем пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма, об уди­ви­тель­ном жи­тии ко­то­ро­го ча­ще все­го узна­вал из бе­сед с ар­хи­манд­ри­том Ан­то­ни­ем, вы­со­ко це­нил он ду­хов­ную муд­рость Са­ров­ско­го стар­ца. «Пре­кра­сен со­вет от­ца Се­ра­фи­ма, – пи­сал он, – не бра­нить за по­рок, а толь­ко по­ка­зы­вать его срам и по­след­ствия. Мо­лит­вы стар­ца да по­мо­гут нам на­учить­ся ис­пол­не­нию».

Мно­гие из­ре­че­ния мит­ро­по­ли­та Фила­ре­та, ска­зан­ные в бе­се­дах с по­се­ти­те­ля­ми, по­ра­жа­ют глу­би­ной муд­ро­сти и си­лой сло­ва. Один из со­бе­сед­ни­ков в раз­го­во­ре о ча­стых па­де­ни­ях фило­со­фи­че­ски за­ме­тил: «Как быть? Дух бодр, да плоть немощ­на!» – «Не на­обо­рот ли бы­ва­ет, – воз­ра­зил мит­ро­по­лит, – плоть бод­ра, а дух немо­щен».

День свя­ти­те­ля на­чи­нал­ся обык­но­вен­но за­дол­го до рас­све­та утрен­ним пра­ви­лом и со­вер­ше­ни­ем бо­го­слу­же­ния или мо­лит­вен­ным уча­сти­ем в нем. По­сле ли­тур­гии пил чай – и на­чи­на­лись слу­жеб­ные за­ня­тия: до­кла­ды сек­ре­та­ря и слу­жа­щих в кон­си­сто­рии, при­ем по­се­ти­те­лей; меж­ду вто­рым и тре­тьим ча­сом лег­кий обед; по­том час или два от­ды­ха, ко­то­рый за­клю­чал­ся в чте­нии книг, га­зет и жур­на­лов; и опять де­ла – до­кла­ды, слу­жеб­ная пе­ре­пис­ка.

До­маш­няя об­ста­нов­ка его и в Тро­иц­ком по­дво­рье в Лавр­ских по­ко­ях бы­ла про­ста и скром­на. Люд­ские по­хва­лы, ко­то­рые до­хо­ди­ли до слу­ха свя­ти­те­ля, он счи­тал вред­ны­ми для ду­ши и уко­рял тех, кто об­ра­щал­ся к нему сло­ва­ми хва­лы, да­же и ис­крен­но ска­зан­ны­ми. «Сде­лай­те ми­лость, – пи­сал он, – не го­во­ри­те мне о мо­ем сми­ре­нии, ко­то­ро­го я не до­стиг, и не при­ла­гай­те мне имен, ко­то­рые по­не­сти я недо­сто­ин».

17 сен­тяб­ря 1867 го­да мит­ро­по­лит Фила­рет по окон­ча­нии ран­ней ли­тур­гии в Лавр­ской кре­сто­вой церк­ви ска­зал сво­е­му ду­хов­ни­ку ар­хи­манд­ри­ту Ан­то­нию: «Я ныне ви­дел сон, и мне ска­за­но: бе­ре­ги 19 чис­ло». – «Вла­ды­ко свя­тый! Раз­ве мож­но ве­рить сно­ви­де­ни­ям и ис­кать в них ка­ко­го-ни­будь зна­че­ния?» – усо­мнил­ся отец Ан­то­ний. Но свя­ти­тель с твер­дой уве­рен­но­стью про­го­во­рил: «Не сон я ви­дел – мне явил­ся ро­ди­тель мой и ска­зал мне те сло­ва. Я ду­маю с это­го вре­ме­ни каж­дое 19 чис­ло при­ча­щать­ся Свя­тых Тайн». 19 ок­тяб­ря, при­ча­стив­шись в до­мо­вой церк­ви, он опять от­был в Геф­си­ма­нию и, по­про­щав­шись с ней на­все­гда, воз­вра­тил­ся в Моск­ву на Тро­иц­кое по­дво­рье. В эти дни он ни­ко­му не от­ка­зы­вал в при­е­ме, но же­ла­ю­щим его на­ве­стить еще раз го­во­рил, чтобы они при­хо­ди­ли до 19 но­яб­ря.

За два дня до ис­хо­да свя­ти­тель по­чув­ство­вал се­бя бод­рее обык­но­вен­но­го и сам раз­га­дал при­чи­ну вне­зап­но на­сту­пив­ше­го улуч­ше­ния: «Пе­ред кон­чи­ной, – ска­зал он, – ста­рые лю­ди все­гда чув­ству­ют се­бя све­жее и лег­че». 19 но­яб­ря 1867 го­да, в вос­кре­се­нье, мит­ро­по­лит Фила­рет со­вер­шил ли­тур­гию в Тро­иц­ком по­дво­рье. По­сле служ­бы при­ни­мал по­се­ти­те­лей. Про­во­див го­стей, ар­хи­пас­тырь пе­ре­шел в ка­бинет за­ни­мать­ся де­ла­ми. Ке­лей­ни­ку, ко­то­рый несколь­ко ча­сов спу­стя при­гла­сил его обе­дать, он ска­зал: «По­го­ди немно­го. Я по­зво­ню». Но звон­ка не по­сле­до­ва­ло. То­гда обес­по­ко­ен­ный ке­лей­ник во­шел в ка­бинет. Мит­ро­по­ли­та там не ока­за­лось. Из ка­би­не­та он по­спе­шил в бо­ко­вую ком­на­ту – и там уви­дел ар­хи­пас­ты­ря на ко­ле­нях око­ло умы­валь­ни­ка.

Свя­ти­тель был без­ды­ха­нен. Умыв ли­цо свое, он ис­пу­стил дух.

От­пе­ва­ние Мос­ков­ско­го ар­хи­пас­ты­ря со­вер­ши­лось 25 но­яб­ря в тра­пез­ной церк­ви Чу­до­ва мо­на­сты­ря. Мо­щи свя­ти­те­ля Фила­ре­та по­ко­ят­ся в Храме Христа Спасителя в Москве.

Ве­ли­кий мо­лит­вен­ник и пост­ник, свя­ти­тель Фила­рет по­дви­гом всей жиз­ни стя­жал бла­го­дат­ные да­ры Свя­то­го Ду­ха, ко­то­рые яв­ля­лись через него лю­дям.

В од­ном дво­рян­ском се­мей­стве брат и сест­ра не схо­ди­лись во мне­нии о мит­ро­по­ли­те Фила­ре­те. Сест­ра по­чи­та­ла его за про­зор­лив­ца, а брат вы­ска­зы­вал­ся о нем скеп­ти­че­ски. Од­на­жды брат воз­на­ме­рил­ся об­ма­ном ис­пы­тать его про­зор­ли­вость. Он пе­ре­одел­ся в бед­ное пла­тье и от­пра­вил­ся на Тро­иц­кое по­дво­рье. Мит­ро­по­ли­ту он ска­зал, что его по­стиг­ло несча­стье – сго­ре­ла усадь­ба – и по­про­сил о по­мо­щи. Свя­ти­тель вы­нес ему день­ги со сло­ва­ми: «Вот вам на по­го­рев­шее име­ние». Вер­нув­шись до­мой, он с по­хваль­бой рас­ска­зал сест­ре об об­мане, чем огор­чил ее. А на дру­гой день из его де­рев­ни при­шло из­ве­стие о по­жа­ре. По­ра­жен­ный этим со­бы­ти­ем, по­го­ре­лец от­пра­вил­ся на Тро­иц­кое по­дво­рье про­сить про­ще­ния у свя­ти­те­ля.

Еще при зем­ной жиз­ни мит­ро­по­ли­та Фила­ре­та мно­гие из бо­ля­щих и от­ча­яв­ших­ся в по­мо­щи вра­чей ис­ка­ли чрез него, чрез его бла­го­сло­ве­ние и мо­лит­ву все­силь­ной по­мо­щи от Бо­га.

Дочь од­но­го мос­ков­ско­го диа­ко­на бы­ла при смер­ти. Несчаст­ный отец, от­прав­ля­ясь в цер­ковь, где дол­жен был со­слу­жить мит­ро­по­ли­ту Фила­ре­ту, про­стил­ся с ней, не на­де­ясь уже за­стать ее в жи­вых. Пе­ред ли­тур­ги­ей диа­кон по­про­сил свя­ти­те­ля по­мо­лить­ся об уми­ра­ю­щей до­че­ри. Свя­ти­тель ска­зал: «Мы вме­сте с то­бой по­мо­лим­ся», – и вы­нул за нее часть просфо­ры. «Не уны­вай, Гос­подь ми­ло­серд», – про­мол­вил он, бла­го­слов­ляя диа­ко­на по со­вер­ше­нии ли­тур­гии. До­ма диа­кон, к ве­ли­ко­му изум­ле­нию и неска­зан­ной ра­до­сти, за­стал дочь вне опас­но­сти. Вско­ре она со­вер­шен­но вы­здо­ро­ве­ла.

У мос­ков­ско­го куп­ца слу­чи­лось вос­па­ле­ние в ру­ке и вра­чи ре­ши­ли от­нять ее. На­ка­нуне опе­ра­ции к жене боль­но­го при­шла зна­ко­мая ста­ро­об­ряд­ка. Узнав о тя­же­лом со­сто­я­нии куп­ца, она с на­смеш­кой ска­за­ла: «По­че­му же вы не об­ра­ти­тесь к ва­ше­му мит­ро­по­ли­ту, ведь вы по­чи­та­е­те его за свя­то­го». Злую из­дев­ку же­на куп­ца при­ня­ла за вра­зум­ле­ние и тот­час от­пра­ви­лась к свя­ти­те­лю про­сить его по­мо­лить­ся о тяж­ко страж­ду­щем му­же. Мит­ро­по­лит Фила­рет, вы­слу­шав прось­бу, вы­звал к се­бе их при­ход­ско­го свя­щен­ни­ка и ве­лел ему при­ча­стить боль­но­го и 40 дней по­ми­нать его о здра­вии за ли­тур­ги­ей. Ве­че­ром то­го же дня боль­ной уви­дел во сне мит­ро­по­ли­та, бла­го­слов­ля­ю­ще­го его. На дру­гой день, по­сле то­го, как ку­пец при­ча­стил­ся, к нему при­е­ха­ли док­то­ра де­лать опе­ра­цию, но с нема­лым удив­ле­ни­ем они уви­де­ли ре­ши­тель­ную пе­ре­ме­ну в со­сто­я­нии боль­но­го, и нуж­да в опе­ра­ции от­па­ла.

Один кре­стья­нин по пу­ти в Моск­ву сбил­ся с до­ро­ги и, не на­хо­дя ее по слу­чаю силь­ной ме­те­ли, в из­не­мо­же­нии упал. Но вот он ви­дит при­бли­жа­ю­щу­ю­ся к нему тень и, по­ла­гая, что это ка­кой-ни­будь зверь хо­чет его рас­тер­зать, он на­чи­на­ет мо­лить Бо­га о про­ще­нии гре­хов сво­их и при­зы­ва­ет на по­мощь всех свя­тых. По при­бли­же­нии те­ни он ви­дит стар­ца неболь­шо­го ро­ста в чер­ной ря­се и ша­поч­ке, ко­то­рый спра­ши­ва­ет его: «Кто ты и от­ку­да?» И ко­гда кре­стья­нин объ­яс­нил ему все по­дроб­но, ста­рец бе­рет его за ру­ку, го­во­ря: «Что ты так упал ду­хом, встань, я до­ве­ду те­бя до се­ле­ния». Кре­стья­нин, чув­ствуя, что его си­лы об­но­ви­лись, встал, и они вдво­ем лег­ко до­шли до се­ле­ния. До­шед­ши ста­рец и го­во­рит: «Оста­вай­ся, Гос­подь с то­бою, те­перь ты вне опас­но­сти». Кре­стья­нин со сле­за­ми бла­го­дар­но­сти, упав на ко­ле­ни, спра­ши­ва­ет: за ко­го он дол­жен мо­лить­ся. Ста­рец го­во­рит: «Мо­лись за Фила­ре­та Мос­ков­ско­го» и с эти­ми сло­ва­ми стал неви­дим.

Дол­го по­том хо­дил этот че­ло­век в Москве по раз­ным мо­на­сты­рям, ста­ра­ясь отыс­кать сво­е­го из­ба­ви­те­ля и, хо­тя на­хо­дил мо­на­ше­ству­ю­щих это­го име­ни, но не узна­вал в них сво­е­го по­мощ­ни­ка. Про­жив в Москве несколь­ко дней, он уже со­брал­ся в об­рат­ный путь. Про­хо­дя ми­мо Ни­коль­ских во­рот Крем­ля, он встре­ча­ет­ся с неиз­вест­ным куп­цом, ко­то­рый, ви­дя его пе­чаль­ным и по­ла­гая, что он нуж­да­ет­ся в по­со­бии, на­ме­ре­вал­ся по­дать ему ми­ло­сты­ню, но тот не при­нял ее. На во­прос незна­ком­ца о при­чине его скор­би он рас­ска­зал о слу­чив­шем­ся. Вы­слу­шав его рас­сказ, незна­ко­мец го­во­рит: «Ве­ро­ят­но, те­бя спас наш мит­ро­по­лит», и ука­зал ему до­ро­гу на Тро­иц­кое по­дво­рье, ку­да кре­стья­нин от­пра­вил­ся немед­лен­но и при­шел в то са­мое вре­мя, ко­гда вла­ды­ка, воз­вра­тясь из Си­но­даль­ной кон­то­ры, вы­хо­дил из ка­ре­ты. Кре­стья­нин тот­час узнал его и, ки­нув­шись на ко­ле­ни, вос­клик­нул: «Вот мой из­ба­ви­тель!» Вла­ды­ка ве­лел ему за­мол­чать и сле­до­вать за со­бою в ком­на­ты, где кре­стья­нин рас­ска­зал ему все по­дроб­но. Вы­слу­шав его, вла­ды­ка ска­зал: «Не при­пи­сы­вай это­го мне, но мо­лись пре­по­доб­но­му Сер­гию – это он те­бя со­хра­нил». При этом вла­ды­ка дал ему об­ра­зок пре­по­доб­но­го Сер­гия.

Па­мять свя­ти­те­лю Фила­ре­ту, ка­но­ни­зи­ро­ван­но­му в 1994 го­ду, со­вер­ша­ет­ся 19 но­яб­ря – в день бла­жен­ной кон­чи­ны.