Гапон

Поп Гапон — кто это такой?

В вечерних сумерках 9 января 1905 года по Невскому проспекту в сторону морга провезли сани с мертвецами. Они были заполнены убитыми мальчишками шести-двенадцати лет, которых подобрали в саду Адмиралтейства. Утром они забрались на деревья, чтобы видеть, как сам царь принимает петицию у народа… Первый ружейный залп пришёлся но ним…


Убийство Георгия Гапона

Проклятые народом

Сани с убитыми ребятишками ползли по снегу проспекта, а вдогонку им неслись громкие проклятия в адрес царя. А ещё люди проклинали священника, который навечно вошёл в историю как провокатор поп Гапон. Имя скромного выпускника Полтавской семинарии, а потом столичной Духовной академии оказалось вписанным в учебники.
Из школьного курса истории мы помним, что утром 9 января 1905 года колонны питерских рабочих несли к Дворцовой площади иконы и портреты царя. Они хотели вручить императору петицию… Их встретили пулями и клинками. Но что конкретно хотел питерский пролетариат от «хозяина земли русской», как сам себя называл Николай II?
Совершенно случайно в фондах Публичной библиотеки автор этой статьи обнаружил безымянную папочку, в которой хранились листочки, исписанные красивым почерком… самого отца Георгия (Гапона). Вероятно, это один из текстов петиции, адресованной императору, которую он писал вместе с неким кузнецом Васильевым и распространял в рабочих коллективах в канун трагедии. Итак, чего же пролетарии столицы хотели от «царя-батюшки»? Требования были такие.
1. Передача земли народу и отмена выкупных платежей.
2. Введение прямого прогрессивного налога и отмена косвенных налогов.
3. Исполнение заказов по вооружению армии и флота в России, а не за границей.
4. Введение дешёвого банковского кредита для рабочих.
5. Введение всеобщего среднего бесплатного образования за государственный счёт.
6. Объявление амнистии всем политическим заключённым.
7. Установление персональной ответственности министров правительства перед народом.
8. Введение 8-часового рабочего дня и оплата сверхурочных работ.
9. Установление норм достойной заработной платы — немедленно.
10. Равенство всех сословий перед законом.
11. Свобода слова, печати, собраний, соблюдение прав личности.
Как видно, ни о каком «свержении самодержавия» и даже созыве парламента и слова нет. По сути это не требование политической власти, а исключительно социально-экономические запросы законопослушного населения к правящему классу. И если бы царь избрал иную линию поведения, то никаких баррикад 9 января в столице не появилось бы. Не было бы и жертв.
Именно о таком мирном исходе мечтал поп Гапон. Именно его планировал инициатор создания «Союза русских рабочих» начальник московского охранного отделения Сергей Зубатов. Его ноу-хау в партийной внутренней политике, опробованное в начале XX века, отлично используется и спустя век.

Параллельные партии Российской империи

Шествие рабочих к Зимнему дворцу не могло бы состояться без проповедей настоятеля церкви при пересыльной тюрьме МВД отца Георгия (Гапона). Но и он не мог бы сыграть такую важную роль без усилий Сергея Зубатова — гения не только политического сыска, но и организации подконтрольной политической оппозиции в стране. «Союзы русских рабочих» в городах империи стали образовываться с подачи Департамента полиции, после того как в Минске было провозглашено создание Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП), ещё не расколотой на большевиков и меньшевиков. Еврейские националисты-радикалы сформировали Бунд. А Сергей Зубатов «благословил» рождение Еврейской независимой рабочей партии, лидеры которой тайно финансировались из секретных жандармских — фондов. В планах Сергея Васильевича было образование Всероссийской народной крестьянской партии, призванной ослабить влияние эсеров в деревне.
Ещё не было в России Государственной думы, но дальновидный защитник самодержавия уже готовил «ручные» парламентские партии на все вкусы избирателей. Правда, к январю 1905 года Зубатов был не только в отставке, но и в ссылке в Вологде. Однако именно созданное по его инициативе столичное отделение «Союза русских рабочих» с попом Гапоном во главе и вывело десятки тысяч людей под пули.

Письмо Николаю Второму

Об этом послании отца Георгия императору, написанном утром 8 января 1905 года, которое должно было быть отправлено в Царское Село, вспоминают редко. Текст и стиль его отнюдь не характеризуют автора как богобоязненного монархиста. К божьему помазаннику сын казака и выпускник Духовной академий Гапон обращается на «ты» и со скрытыми угрозами (о том, что по крови Георгий Аполлонович Гапон принадлежал к казачьему роду, стало известно после ознакомления с текстом Розыскного дела №75, составленного в Департаменте полиции для его розыска и ареста 30 января 1905 года). Гапон открыто предупреждает самодержца, что завтра в два часа дня он прибудет к Зимнему дворцу для вручения петиции от рабочих. В тексте есть такие слова: «Государь! Если ты, колеблясь, не покажешься народу и прольётся невинная кровь, то порвётся та связь доверия, которое народ питает к тебе. Явись к нам и прими , нашу петицию. Мы гарантируем неприкосновенность твоей особы».
Что было потом, известно. Государь к народу не вышел…

Революционные проповеди

Первую «революционную проповедь» отец Гапон произнёс в первый же час после расстрела демонстрантов. В полном церковном облачении он крикнул группе остановившихся возле него отдышаться людей: «Нет у России больше Бога! Нет у России больше царя! Анафема!» — и с этим криком разбил о мостовую портрет императора. А ровно в полночь 9 января 1905 года на чужой квартире, с бритой бородой и с остриженными кудрями, Гапон написал воззвание к рабочим России и Петербурга, которое в виде переписанных копий разошлось по городу. «Родные, кровью спаянные, товарищи рабочие! Мы мирно пришли 9 января к царю за правдой. И что же? Невинная кровь пролилась. Царь-зверь, его чиновники-казнокрады сознательно захотели быть и сделались убийцами беззащитных наших братьев, наших жён и детей! Отныне я благословляю все. Вооружайтесь и жгите их дворцы и палаты! Нападайте на псов режима: полицию и гвардию, бейте их беспощадно. Это убийцы и враги народа! Нет им прощения. Оружие разрешаю брать. Всё разрешаю. Всё дозволено. Да здравствует народная революция!».
Но и без воззваний Гапона уже вечером 9 января улицы были перегорожены баррикадами, а толпа громила оружейные магазины.

Кто виноват?

Говорят, у каждой трагедии есть имя. Уговорили императора скрыться в Царском Селе и отдали приказ солдатам убивать безоружных женщин и детей самые главные ненавистники Николая II — министр внутренних дел князь Сергей Святополк-Мирский, директор Департамента полиции Алексей Лопухин, министр юстиции Сергей Манухин (в кабинете которого поп Гапон писал письмо царю), министр финансов Владимир Коковцов, командир отдельного корпуса жандармов Сергей Васильчиков. Именно они утром 8 января 1905 года уверяли Гапона, что всё будет мирно и результативно. Правда, результат окружение царя представляло себе не так, как настоятель тюремной церкви отец Георгий. Они заранее планировали расстрел, который покончит с народной любовью к Николаю II, если она ещё оставалась.
Поп Гапон, узнав о политической амнистии, объявленной в октябре 1905 года, вернулся из-за границы, куда бежал после кровавых событий. Сняв с себя сан, он пытался играть самостоятельную роль в политике. Но был приговорён теми высшими силами в империи, кто убедил его в бескровности шествия 9 января. А боевики эсеров были лишь исполнителями приговора. В апреле 1906 года бывшего священника нашли повешенным на одной из пустых дач в Озерках.

Журнал: Тайны 20-го века №6, февраль 2020 года
Рубрика: Трагедии
Александр Смирнов

протоиерей Понтий Рупышев

Рупышев Понтий Петрович родился в г. Ошмяны Виленской губернии. Поступил на юридический факультет Московского университета (1895), но не окончил его по болезни.

Служил псаломщиком в г. Лальск (близ г. Великий Устюг). Окончил Виленскую духовную семинарию.

В 1901 году рукоположен в сан священника, служил в г. Вилейка Виленской губернии, затем законоучителем в Бобруйской мужской гимназии (1905) и с 1911 по 1919 гг. флагманским священником минной дивизии Балтийского Императорского флота. Некоторое время был настоятелем Спасской церкви в Петрограде.

С 1920 г. в эмиграции в Литве.

Восстанавливал Александро-Невский храм в Вильно, церковь Рождества Богородицы в г.Тракай. По распоряжению управляющего Литовской епархией епископа Елевферия (Богоявленского) отец Понтий посетил почти все приходы Тройского и Ковенского благочиний, докладывая о «мерзости запустения» на месте многих заброшенных по чрезвычайным военным обстоятельствам храмов. Путешествовал о.Понтий зачастую пешком, ночевал в крестьянских избах. В сохранившихся церквях он совершал богослужения, крестил, венчал, отпевал.

27 февраля 1921 года прибыл в мест. Мереч-Михновское (Михново) по благословению вл. Елевферия для служения в домовой церкви в имении вдовы Анастасии Дементьевны Корецкой — Михновской Скорбященской церкви. Вскоре после начала служения назначен настоятелем Виленского Новосветского храма, но приезжал в имении каждую неделю в свободное от служения в Вильно время.

С 1922 г. служил также в мест. Побень в юрисдикции Православной Церкви в Польше (тогда — самочинной автокефалии).

Основал Михновскую церковную общину.

С 1933 г. на покое.

Скончался 10 января 1939 года в Михнове. Похоронен в Михнове, в построенном в 1940 году рядом с церковью в честь иконы Божьей Матери ”Всех скорбящих Радость” храме-часовенке в честь св. Иоанна Кронштадского.

Трагедия священника Гапона

Однако отношение Гапона к о. Иоанну было в общем-то негативным. Он высоко ценил проповеди кронштадтского пастыря, но в повседневной жизни считал его человеком «неискренним», «ограниченным» и даже политическим орудием «в руках правящих классов» — одним словом, таким же ханжой, каким, по мнению Гапона, являлось и большинство представителей русского духовенства.Так получилось потому, что Георгий Гапон был другого духа, совершенно противоположным было его отношение ко Христу. Христос для него, как и для его учителя Л. Толстого, лишь величайший человек, праведник. Гапон служит литургию только как воспоминание и повод для произнесения проповеди (что отличает, кстати, и большинство протестантов), о. Иоанн — для живого общения с Богом, для непосредственного соединения через молитву и Божественную благодать со страданиями и Воскресением Христа Спасителя. О. Иоанн не может без этого жить — он служит ежедневно, каждый день. И суть его служения — привести страждущих, нуждающихся непосредственно ко Христу. Гапону же совершенно чужд этой таинственный аспект социального служения. Утешение, которое несет Гапон, — от него самого. Он, если можно так сказать, дает людям себя, а не Христа. Цель Гапона в том, чтобы благодаря его братству и рабочим домам люди «попали в лучшие условия и обрели веру в себя» – это его собственные слова.Уже очень давно он перестал понимать, что цель христианской жизни в покаянии, в борьбе со страстями. Если о. Иоанн Кронштадтский борется с греховными мыслями и, прежде всего, с помыслами гордыни, пребывая в постоянной «молитве покаяния» (как он называл Иисусову молитву), то Гапон решительно не понимает, в чем ему каяться. Он не предпринимает никаких усилий для борьбы со страстями — и в конце концов гибнет под их ударами.

Нравственное падение о. Георгия происходит летом 1902 года. Он совращает несовершеннолетнюю воспитанницу приюта Синего креста Александру Уздалеву. Еще до этого он любил бывать в покоях воспитанниц, писал нескромные стихи в их альбомы, грешил против целомудрия. Теперь же происходит самое страшное, из-за чего Гапон уже и не может продолжать дальше священнослужение — по 25-му апостольскому правилу (поскольку продолжает жить с Уздалевой, объявив ее своей гражданской женой).

Он и не думает каяться, обвиняя в своем изгнании из приюта чиновников, будто бы опасавшихся успеха его проекта рабочих домов.

Гапон должен быть лишен священного сана… но он продолжает быть священником!

етербургский митрополит Антоний (Вадковский) прощает его и восстанавливает в звании священника. Как это делается возможным — при том, что жить с Уздалевой Гапон продолжает до самой своей смерти в 1906 году?

Подручный полиции


Изучение документов российской тайной полиции — Охранного отделения — показывает, что прощение Гапона стало возможным благодаря вмешательству этой всесильной организации. Об этом говорит в своей автобиографии сам Гапон, не называя истинных причин своего увольнения.

Необычный священник попал в поле зрения полиции уже давно. Но именно летом 1902 года, когда министром внутренних дел стал В.К. Плеве, как раз такой «ходивший в народ» священнослужитель оказался нужен Министерству внутренних дел. Дело в том, что Плеве захотел ознаменовать начало своего министерства новой политикой в отношении рабочих. Он ознакомился с опытом начальника Московского охранного отделения С.В. Зубатова, создавшего в Москве при поддержке великого князя Сергея Александровича ряд легальных рабочих организаций, по типу западных профсоюзов, но при участии Церкви, и теперь решил распространить опыт и на Петербург. Гапон был самой подходящей кандидатурой на место руководителя таких организаций и их духовника. Однако прежде «прогрессивные» убеждения полтавского батюшки делали контакты полиции с ним весьма затруднительными. Теперь же, после истории с Уздалевой, он оказывался всецело в полицейских руках. Его просто поставили перед выбором: или запрет в священнослужении, или переход на службу в полицию, сохранение священства и возможность помогать рабочим.
Гапон согласился.

В ноябре 1902 года рабочие Выборгской стороны получили от властей разрешение создать общество взаимопомощи. В декабре 1902 года на собраниях общества стал появляться Гапон. Всю первую половину 1903 года при его участии (а за его спиной — Зубатова, ставшего главой Петербургского охранного отделения) продолжалась работа по преобразованию общества в полноправную рабочую организацию, а также созданию более представительного «Собрания русских фабрично-заводских рабочих в С.-Петербурге».

Однако мы плохо бы знали Гапона, если бы позволили себе предположить, что он смирился с полицейским давлением на него. Напротив, он решил во что бы то ни стало вывести создающуюся рабочую организацию из-под опеки полиции и подчинить ее своим целям.
Сами обстоятельства благоприятствовали тому: в августе 1903 года неожиданно был уволен со своей должности Зубатов. В созданные им легальные рабочие организации на Юге России внедрились революционеры, спровоцировавшие грандиозную стачку. «Зубатовская катастрофа», как стали называть события 1903 года, лишний раз подтвердила, что нельзя добиваться благих целей, используя нечистые способы. Добром нарушение церковных канонов кончиться не могло. Зубатов не только не смог довести до конца начатого им дела, но и стал свидетелем превращения своей организации в слепое орудие русской революции, которую он всеми силами старался предупредить.

Пешка революционеров


После удаления Зубатова Гапону удалось отмежеваться от уже возникшего общества взаимопомощи рабочих механического производства и удалить всех зубатовских ставленников из «Собрания русских фабрично-заводских рабочих». С этого момента «Собрание» стало собственно гапоновской организацией (что с удовлетворением признавали и в Министерстве внутренних дел, которое стремилось скорее отмежеваться от Зубатова). 11 апреля 1904 года произошло официальное открытие «Собрания». К 1905 году оно насчитывало 11 отделов в Петербурге и окрестностях и около 7-8 тыс. членов. Уже в мае 1904 года Плеве удостоился высочайшей благодарности за деятельность Гапона.

Довольны были и сами рабочие. Благодаря гапоновскому «Собранию» они получили долгожданную свободу собраний и взаимопомощи, организацию досуга и самообразования. При отделениях «Собрания» организовывались библиотеки и бесплатные лектории. Руководство «Собрания» успешно защищало права своих членов, отменяло незаконные штрафы и решения об увольнении. Осенью 1904 года у «Собрания» появился запасной капитал, при его отделениях были открыты потребительские лавки и чайные. Возникла мысль о широкой системе кооперации и дешевых рабочих мастерских. Был выдвинут проект специального рабочего банка.

В то же время внутри «Собрания», вокруг Гапона, сложилась узкая группировка революционеров, т.н. штабных, которые под прикрытием легальной деятельности осуществляли революционную пропаганду (как это было и на Юге России летом 1903 года). Уже в феврале 1904 года в «штабе» прозвучали слова о возможном кровавом исходе их борьбы. А в марте 1904 года «штабные» — социал-демократы А. Карелин и Д. Кузин, а также беспартийные И. Васильев и Н. Варнашов — обязали Гапона выработать и принять тайную политическую программу «Собрания». Фактически это уже была та самая петиция, которую понесут царю рабочие 9 января 1905 года. Если брать шире, это была программа революции 1905 года: свобода слова, печати, собрания, свобода совести, ответственность министров перед народом, амнистия политических заключенных и ссыльных, постепенная передача земли народу, 8-часовой рабочий день и т.п.

Гапон, хотя и не разделял многих убеждений своих вынужденных друзей, усердно прикрывал их перед полицией, благодаря чему вплоть до января 1905 г. МВД пребывало в абсолютном неведении того, что происходит внутри «Собрания», считая его совершенно лояльным правительству.

Между тем, «штабные», которые в апреле 1904 г. все были выбраны в правление «Собрания», только ждали подходящего времени для выдвижения своей программы. Такой момент, по их мнению, наступил после убийства Плеве летом 1904 года, когда его место занял либеральный министр Святополк-Мирский. Осенью 1904 года многочисленные представители интеллигенции под видом ресторанных банкетов стали собираться на собрания, где выдвигали свои предложения реформ российского общества и направляли их царю. Началась «банкетная кампания» или «либеральная весна». К.П. Победоносцев мрачно предрекал, что все кончится ничем иным, как «резней на улицах Петербурга, так же как и в провинции». В это время, по примеру либералов, решили подать свою петицию царю и руководители «Собрания русских фабрично-заводских рабочих»…

Поводом для этого стало увольнение в декабре 1904 года четырех рабочих Путиловского завода, членов «Собрания». Когда заводская администрация отказалась удовлетворить ходатайство «Собрания» и Гапона (формально он не занимал в организации никаких постов), Нарвское отделение «Собрания» приняло решение начать забастовку в поддержку товарищей.
Однако Гапон до самого последнего момента сохранял надежду, что шествие удастся предотвратить: он хорошо понимал, что революция лишит его и рабочих всего, что удалось добиться в 1904 году. 26 декабря даже произошел конфликт между ним и «штабными», которые потребовали немедленной подачи петиции во время шествия рабочих. Гапон ответил решительным отказом. Но на следующий день, сломленный, он вынужден уступить.
Тем временем движение набирает все большую силу, в забастовку включаются новые заводы (4 января бастовало 15 тысяч человек, 7 января — 105 тысяч). Видя размах происходящего, 4 января Гапон решает не просто примкнуть к «штабным», но встать во главе всего движения: ведь настоящий лидер «Собрания» все-таки он, рабочие знают и слушают его.

В своих мечтах он видит себя вождем народной революции, который приходит к царю, рассказывает ему всю правду, и начинается новая, счастливая жизнь Русской земли; облагодетельствованный народ возносит хвалу своему царю и его советнику, доброму народному заступнику, батюшке Георгию Гапону.

Революционеры смотрят на Гапона более реалистично. Они ждали этого момента. Эсер П. Рутенберг, инженер Путиловского завода, уже давно и независимо от «штабных» приставленный своей партией к Гапону, откровенно говорит в эти дни: «Гапон — это пешка и весь вопрос, кто эту пешку двигает». И «двинуть» решают против царя и его правительства.

В целях личной безопасности и под давлением своего дяди Владимира Александровича, командующего Петербургским военным округом, который обещает сделать все для предотвращения беспорядков, государь покидает Петербург. Революционеры знают об этом, но все равно идут на Дворцовую площадь и ведут за собой народ. Чтобы разгорелось пламя революции, должна пролиться кровь трудящихся.

Однако и властям не терпится дать острастку смутьянам. Речь идет прежде всего о том же Владимире Александровиче, взявшем на себя всю полноту власти в городе. По его собственному признанию, смуту успокоит публичное повешение нескольких сот недовольных. Он вытребовал введение военного положения, но в Петербурге об этом не объявил. Инициатор «либеральной весны» Святополк-Мирский, желая отменить военное положение, докладывает царю, что в столице вообще все успокоилось и государь может не волноваться.

Между тем, газетные листки с объявлением о запрете и незаконности шествия вывешиваются слишком поздно и где-то во дворах. Рабочие уверены, что их действия законны — ведь они идут со священником, с хоругвями и иконами. Революционеры же тем временем без ведома рабочих вносят в окончательный текст петиции требования о созыве народного представительства — Учредительного собрания, — а также отделения Церкви от государства… (последним редактором был Рутенберг).

Развязка

В этот момент для священника было бы естественно отменить шествие, предотвратив тем самым пролитие крови. Но Гапон словно забывает о своем призвании примирять и прощать. Он делается как бы антиподом священника, он весь — пламенный революционер. Окрыленный своей ролью в происходящих событиях, он мечется по различным отделениям «Собрания» и призывает людей к борьбе. Это он первый говорит о стрельбе и пролитии крови: «Если солдаты будут стрелять, мы будем сопротивляться. Эсеры обещали бомбы». 7 января на совещании с меньшевиками Гапон говорит: «Если нас будут бить, мы ответим тем же, будут жертвы… Устроим баррикады, разгромим оружейные магазины, разобьем тюрьму, займем телефон и телеграф, — словом, устроим революцию…» 8 января Гапон пишет царю, что если он не выйдет к народу и не удовлетворит его требования, то «неповинная кровь ляжет между тобой и русскими людьми». Все дело революции Гапон исполняет как по нотам. Революционеры удивляются: откуда он все знает, как вдруг он стал таким, как им надо? Они не предполагают, что тот, кто ими руководит, тот и ему сам все подсказывает. Не служа литургии (это в воскресный-то день) и ограничившись только молебном, утром 9 января Гапон выводит людей на смерть.

Невольно вспоминаются строки В.С. Соловьева об Антихристе: «Он верил в Бога, но в глубине души невольно и безотчетно предпочитал Ему себя… Высочайшие проявления … деятельной благотворительности, казалось, достаточно оправдывали огромное самолюбие этого великого спиритуалиста … и филантропа…»

Гапон достаточно взбудоражил народ. Дальнейшее довершили революционеры. По воспоминаниям Максимилиана Волошина, накануне шествия неизвестные, нагнетая напряженность, бегали по городу и били стекла в домах.

Когда изо всех концов города двинулись к центру города колонны 11 отделений «Собрания», то при их встрече с войсками вновь, как и в Москве, из толпы народа раздавались выстрелы. На Васильевском острове одной из колонн был захвачен оружейный склад, построены баррикады. В других местах проявлялся эффект несдерживаемой толпы, которая не могла, а часто и не собиралась останавливаться на предупредительные выстрелы.

Увидев войска у Нарвских ворот, Гапон вместо того, чтобы призвать народ разойтись, как опять-таки подобало священнику, истерически призвал всех «к свободе или к смерти». От раздавшегося в ответ на это залпа о. Георгий был спасен шедшим рядом с ним Рутенбергом, который затащил его в подворотню, остриг и потащил на квартиру к М. Горькому писать прокламацию, которая начиналась словами: «Так отомстим же проклятому народом царю!»
«Гапон каким-то чудом остался жив, — писал поздно вечером 9 января Горький, — лежит у меня и спит. Он теперь говорит, что царя больше нет, нет Бога и Церкви…»
Работа совершилась воистину адова. По данным полиции, погибло 120 человек, около 300 ранено. Либералы называли цифру в несколько тысяч пострадавших…
Совершилось то, что хотели революционеры. Люди шли к Зимнему дворцу настроенные верноподданнически. Среди возвращавшихся в царя не верил никто. Началась революция 1905 года.
Гапона же ждала насыщенная эмигрантская одиссея, во время которой он стал членом ряда русских революционных партий, в Женеве произвел глубокое впечатление на Ленина, в Лондоне снаряжал пароход с оружием для петербургских рабочих, в Париже стал завсегдатаем ресторанов и варьете, пока после амнистии октября 1905 года не вернулся на родину. Все, уже бывшее прежде, повторилось в виде фарса. Восстановив контакт с эсерами, Гапон одновременно поступил на службу в полицию и обещал выдать ей главных боевиков. Узнав об этом, Рутенберг заманил Гапона на дачу в Озерках и там убил его.

Фигура священника Гапона во многом символична. Это как бы вообще русский человек прошлого столетия, который от веры во Христа, через религию всеобщего братства и взаимопомощи (черты которой есть и в толстовстве, и в социализме, и в коммунизме), когда человек фактически заменяет собою Евангельского Христа, переходит к крайней степени гордыни, к богоборчеству и атеизму и в конце концов гибнет, запутавшись в плену своих страстей и недобрых, лихих людей. В этом – вся наша история XX века.

Поп Гапон

Поп Гапон — биография

Георгий Гапон Аполлонович — священник (поп), политический деятель, лидер, организовал шествие, которое привело к многочисленным расстрелам, побоям рабочих, и вошло в историю как «Кровавое воскресенье»
На 19-й линии Васильевского острова в Санкт-Петербурге до сих пор стоит дом, в котором снимал комнату священник городской пересыльной тюрьмы отец Георгий. В историю он вошел как поп Гапон.
В секретной «Ведомости лиц, подлежащих розыску и аресту», составленной в 1905 году, хранилось Розыскное дело №75. Дело касалось политэмигранта Георгия Аполлоновича Гапона. Полицейские крючкотворы в описании ранней его биографии были точны.

Ранние годы

Будущий провокатор Георгий Гапон родился 5 февраля 1870 года в семье зажиточного казака. Окончил Полтавскую семинарию, женился на дочери купца, нажил двоих ребятишек. Но жена и дети умерли, а вдовец прибыл в столицу поступать в Духовную академию. И — искать себя в жизни.
О Кровавом воскресении 9 января 1905 года мы знаем из школьных учебников истории. Чтобы понять роль отца Георгия в тот трагический день, представим себе, что все произошло иначе.
…Толпа рабочих с детьми и женами, с хоругвями, иконами и портретами государя приходит на Дворцовую площадь. Войска не стреляют и шашками рабочих не рубят. Отец Георгий (Гапон) вручает Николаю II петицию от имени питерских рабочих, и царь-батюшка с царицей-матушкой и Талоном выходят на балкон Зимнего дворца.
Народ падает на колени и в верноподданническом экстазе поет «Боже, Царя храни!». Именно о таком итоге шествия к царю мечтал поп Гапон. Такой исход планировал и «отец легального рабочего движения», начальник Московского охранного отделения Сергей Зубатов. Однако истинные революционеры таились у трона, и им такой расклад был не нужен.
К концу 1904 года самодержавие Николая II раздражало всех: членов царской фамилии, военных, фабрикантов и банкиров, либеральную интеллигенцию. Только тьма «черни» еще по-религиозному, сакрально верила в божественность царской власти. Без крушения веры народа в царя начинать операцию по его свержению было нельзя. Требовалась личность — по сути, пешка, но которую на время можно было бы выдать за ферзя.

Личная жизнь

Как и будущий духовник императора Григорий Распутин, отец Георгий (Гапон) появился из провинции и со смутной биографией. Как и сибирский странник, любил женщин. Будучи настоятелем женского приюта, соблазнил 16-летнюю воспитанницу Александру Уздалеву и жил с ней, как сейчас бы сказали, гражданским браком, что по меркам начала XX века, да еще для рукоположенного священника было недопустимо. Но это будет чуть позже. А пока учащийся Духовной академии отец Георгий начал свою карьеру в гостиных и будуарах светских львиц Петербурга.
Вдова гофмейстера графиня Хитрово, графиня Нарышкина, княгиня Лобанова-Ростовская — вот далеко не полный список великосветских дам, которые открыли обаятельному священнику свои сердца и двери во многие кабинеты и приемные столицы. При этом его дипломная работа в Духовной академии была революционно смела и называлась: «О положении рабочего класса в России и о необходимости общения между церковью и народом».
Более того, одновременно с бегством из приюта с беременной несовершеннолетней воспитанницей Гапона еще и поймали с поличным по делу присвоения крупных сумм, выделенных епархией на изготовление церковной утвари из золота. Однако никаких репрессий в отношении него не последовало. Напротив, его даже повысили в церковной иерархии. С января 1904 года отец Георгий — настоятель храма при петербургской пересыльной тюрьме, с жалованьем в 2000 рублей (большие деньги для того времени!). Видимо, вела попа Гапона к намеченной роли чья-то могущественная рука.
Еще в январе 1903-го в здании Департамента полиции на Фонтанке произошла судьбоносная встреча отца Георгия с начальником Московской охранки Сергеем Зубатовым. Умный и дальновидный, Зубатов понял: Поп Гапон — тот, кого он так долго искал. Гапон приехал к нему в Москву, и на квартире Зубатова они беседовали до рассвета.
Нет, отец Георгий не стал секретным агентом охранки: он искренне поверил в предложенную ему миссию и наивно полагал, что ведет самостоятельную партию.

Кровавое воскресение

Летом 1904 года революционные террористы убивают главу правительства Плеве — и Зубатова отправляют в отставку. Но Гапон находит новых покровителей: всесильного генерала Трепова и Великого князя Сергея Александровича.
Директор Департамента полиции Лопухин финансирует отца Георгия: на деньги секретных фондов устраиваются для рабочих чайные, для их детей — рождественские елки, распространяется проправительственная литература. Революционная агитация в массе рабочих начинает вязнуть. А отец Георгий увлечен важнейшим проектом — учреждением в России совещательного органа от рабочих при правительстве. Глава представительства профсоюзов — он, Гапон! Надо добиться только одного: публичного признания императором роли рабочего класса и его, Гапона, лично.
28 декабря 1904-го рядовой тюремный священник наносит визит градоначальнику столицы Фуллону и получает разрешение на шествие рабочих к Зимнему. В петербургской газете «Новости дня» от 7 января 1905 года он печатает свою первую автобиографию — обыватели должны знать, кто через день будет стоять на балконе рядом с государем.
Утром 8 января отец Георгий (Гапон) пишет письмо Николаю II, в котором уведомляет: завтра в 2 часа дня он прибудет к Зимнему дворцу для передачи петиции рабочих. Причем обращается на «ты» и даже с завуалированными угрозами:
«Если ты, колеблясь душой, не покажешься народу и прольется невинная кровь, то будет прервана духовная связь твоя с народом. Доверие, которое народ питает к тебе, навсегда исчезнет».
А еще он верит министру юстиции, которому вручает письмо, что оно будет передано в Царское Село. Еще бы: сам глава МВД, директор Департамента полиции, командир Отдельного корпуса жандармов уверяют отца Георгия — уже вызванные войска будут только охранять порядок! Все складывается как нельзя лучше.
Утром 9 января Поп Гапон выводит рабочих к Нарвским воротам… Пешка сделала свое дело, пешка может быть убрана с доски.
После кровавой бойни Гапон бежал за границу, в Европе был любимцем журналистов эмигрантской и антироссийской прессы. А в октябре Николай II объявил об амнистии политэмигрантам. Вернулись в Россию многие. Но лишь о возвращении одного публично объявил прессе глава царского правительства Витте. Объявил словно конферансье публике: «На политической арене вновь поп Гапон!» Однако духовника русской революции ждала печальная участь.

Смерть

В конце апреля 1906 года тело Георгия Гапона (жившего уже исключительно мирской, точнее, жизнью профессионального политика) нашли повешенным на пустующей даче в Озерках, что под Петербургом. В организации убийства обвиняли то членов ЦК партии эсеров, то исполнителей приговора таинственного «суда рабочих». Материалы следствия до сих пор не опубликованы.
Его «гражданской вдове» анонимные доброжелатели передали ключ от банковской ячейки в петербургском филиале французского «Лион-Банка». В ней хранились 14 тысяч рублей и 14 тысяч франков наличными. Откуда у нищего политэмигранта такие деньги? Сейчас уже не скажет никто.

Гапон Георгий Аполлонович (настоящая фамилия Гапон-Новых) (1870— 1906), священник, инициатор создания организации «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга».

Родился в 17 февраля 1870 г. в селе Беляки Кобелякского уезда Полтавской губернии (ныне на Украине) в зажиточной крестьянской семье волостного писаря. Окончил духовное училище в Полтаве, затем Полтавскую духовную семинарию (1893 г.), позже учился в Петербургской духовной академии (1898—1903 гг.).

Находясь под влиянием учения Л. Н. Толстого о непротивлении злу насилием, Гапон мечтал переустроить жизнь на разумных, нравственных основаниях. Выступая с проповедями в рабочих кварталах и занимаясь благотворительностью, он вскоре стал популярен среди народа. Гапоном был составлен и подан властям доклад с планом устройства работных домов и рабочих колоний, «долженствующих облегчить страдания нуждающихся».

Этим заинтересовался начальник Московского охранного отделения С. В. Зубатов. По его предложению Гапон в 1903 г. со здал организацию «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга», занимавшуюся просветительством и взаимопомощью. Рабочий актив «Собрания», вопреки желанию организатора, предложил составить петицию (прошение) правительству, надеясь на улучшение своего положения. Гапон под нажимом рабочих согласился возглавить шествие народа к Зимнему дворцу. Расстрел мирной демонстрации 9 января 1905 г. (Кровавое воскресенье) стал началом первой русской революции. С помощью эсеров Гапону удалось бежать за границу.

В Лондоне он написал мемуары «История моей жизни» и там же дал эмиссарам царской полиции согласие сотрудничать с ними. За это ему разрешили вернуться в Россию. Здесь в 1906 г. по требованию департамента полиции Гапон попытался добиться от эсера П. Рутенберга выдачи членов «Боевой организации» социалистов-революционеров. Их встреча проходила 10 апреля 1906 г. на даче в Озерках близ Петербурга.

В соседней комнате были рабочие и эсеры, которые, убедившись в том, что Гапон провокатор, здесь же его судили и повесили.