Ивлиев ианнуарий

архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

Родился в Вологде в семье служащих.

В 1966 году окончил физический факультет Ленинградского государственного университета, где проработал в качестве аспиранта и сотрудника в области научных исследований в физике околоземного космического пространства по 1975 год.

В 1975 году поступил в Ленинградскую Духовную Семинарию.

8 октября того же года в Успенском Крестовом храме митрополичьих покоев митрополитом Ленинградским и Новгородским Никодимом (Ротовым) была совершена хиротесия во чтеца.

С 1978 по 1981 год преподавал логику, основное богословие и догматическое богословие.

8 марта 1979 года архиепископом Выборгским Кириллом (Гундяевым) пострижен в монашество с именем Ианнуарий. 18 марта того же года на 2-й неделе Великого поста им же был рукоположён во иеродиакона, а 22 апреля в Иоанно-Богословском храме Ленинградских духовных академии и семинарии им же рукоположён в сан иеромонаха.

В 1981 году защитил диссертацию на степень кандидата богословия по теме «Святоотеческие толкования так называемых субординационистских мест Священного Писания».

С 1981 года преподавал Новый Завет и Библейское богословие в (Ленинградской) Санкт-Петербургской Духовной Академии.

В 1985 года присвоено ученое звание доцента Ленинградской Духовной Академии.

В 1986 году митрополитом Ленинградским и Новгородским Антонием (Мельниковым) возведён в сан архимандрита.

Являлся членом Синодальной богословской и библейской комиссий, а также комиссии по канонизации святых Русской Православной Церкви, куратор редакции Священного Писания Церковно-научного центра «Православная Энциклопедия», член Российского библейского общества и международного научного общества Colloquium Paulinum. Принимал активное участие во многочисленных международных конференциях и консультациях. Автор популярных статей и публикаций, а также ряда статей по новозаветной библеистике в Православной энциклопедии.

Постоянный участник передач радиостанции «Град Петров» (Санкт-Петербург).

С 2005 года — профессор Санкт-Петербургской Православной Духовной Академии.

27 июля 2009 года решением Священного Синода включён в состав Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви.

29 января 2010 года президиумом Межсоборного присутствия включён в состав Комиссии по вопросам богословия и Комиссии по вопросам духовного образования и религиозного просвещения.

Преподавал в Санкт-Петербургском государственном университете.

Скончался 21 декабря 2017 года.

Похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.

Отошел ко Господу архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

Физик по первому образованию, он окончил физический факультет ЛГУ, занимался физикой околоземного космического пространства. В 1979 году был пострижен в монашество. В 1981 году стал кандидатом богословия, в 2005 году — профессором Санкт-Петербургской духовной академии.

Кончина о.Ианнуария стала настоящей утратой для многих.

Светлана Панич, переводчик:

Светлана Панич

— Только что пришло известие о том, что в Петербурге ушел еще один из наших «старших» — отец Ианнуарий (Ивлиев), автор книг, вправивших не одни мозги, человек редкой щедрости, прямоты и свободы. «Батюшка Январь», как называл он себя на «отеческий православный манер». Деликатный и ехидный, не сносивший религиозного и вообще, любого, пафоса, изысканно сбивавший его всюду, куда проникали напыщенные речи — и одновременно невероятно собранный, умственно точный. Не боявшийся удивляться, никогда не прятавшийся за сан от трудных вопросов и неудобных людей, смешливый и невероятно серьезный ко всему, что требует настоящей серьезности, заступавшийся за гонимых, друживший с опальными.

Его «дом» — библейские тексты и музыка. И о том, и о другом он мог рассказывать бесконечно, заражать наслаждением языка, мысли, звука, прогулок, еды, (а в ней он знал толк), умного кино, поэзии, наслаждением жизни. Это был его способ бороться с тупостью и ложью — церковной, академической, социальной, с ложью лукавых слов и двоящихся мыслей.

Когда вышел фильм «Остров», он написал очень жесткую и честную статью, получил от ревнителей по шее, и в письме, в ответ на мои ламентации, мол, как же можно такое снимать и как же не стыдно ее оправдывать, в свойственной ему манере успокаивал: «Да, это ложь. Гадкая, еще страшнее, что эта ложь им удобна. Что мы можем делать? Говорить правду. Но, чтобы не отчаиваться, съешьте винегретик. Или что-нибудь посерьезней. Вот у меня в холодильнике куриная ножка. А у вас?»

На Летнем институте за ним толпами ходили студенты, в том числе, самые дремучие и замшелые. Сначала слушали с опаской — то, о чем он на лекциях по новозаветной экзегетике говорил, было совсем не похоже на простое нераспространенное, идеологичное знание, каким их пичкали в семинариях и на разного рода благочестивых курсах — задавали провокационные вопросы, отец Ианнуарий пространно и уважительно отвечал, какую бы чушь у него не спрашивали. Вскоре осторожность сменялась завороженностью, и было смешно видеть, как недавние «борцы с либерализмом и модернизмом», обличители «кровавых наветов и протоколов» ловили о. Ианнуария на лесных тропах или по дороге в столовую и просили еще раз рассказать «вот про тот странный еврейский глагол у Матфея, из Синодального перевода ничего не видно».

«Отец Ианнуарий, как же я теперь вернусь? — спрашивал в конце одной из школ некий душепастырь. — Понимаете, после ваших лекций я должен порвать все конспекты и сказать нашим преподавателям, что они наврали. Что мне теперь делать? — «Вы читайте, побольше читайте хорошие книги и слушайте хорошую музыку. Если можете, скажите, что они неправы, а не можете — пожалейте. А главное, сами читайте, читайте и не бойтесь думать».

На той же школе в перерыве мы стоим у окна, выходящего в лес, и разговариваем о разных трактовках баховской полифонии. Под окном — шорох, приглядываемся: еж. Увесистый, задумчивый. Через несколько секунд — ответный шорох в кустах, затем из зелени проступают заячьи уши и все, что к ним прилагается. Заяц смотрит на ежа, еж — на зайца, мы — на обоих, и тут о. Ианнуарий шепотом произносит: «Это и есть полифония. Самостоятельные сущности созерцают друг друга».

Несколько месяцев назад питерская подруга просила найти для о. Ианнуария недавно вышедшую книгу Андрея Десницкого.»О.И. сейчас работает над новой монографией, ему очень нужна…» Связались с издательством, книга нашлась. А многое другое — не успела. Не успела побродить с о. И. по Питеру, который он так любил, не успела попасть на его музыкальный лекторий, обещала, но не успела показать работу своего друга по первым пяти главам Матфея, только рассказывала, «но это так прекрасно, так интересно, наконец-то кто-то всерьез, вы покажите, обязательно покажите…» Не успела сказать то самое, в ответ на что он бы язвительно протянул: «Вы, дамы, чрезвычайно учтивы…»

Мир, прежде густо населенный «старшими» — умными, великодушными, насмешливыми, надежными людьми — неумолимо пустеет. Тем, кто их знал, осталось наследство, не только книжное, академическое, но наследство свободы и утешительного смеха, разгоняющего тупость и злобу. «А чтобы не отчаиваться, выпейте чего-нибудь покрепче. И читайте, и думайте, думайте».

Михаил Селезнев, библеист:

Михаил Селезнев

— Один из последних представителей того поколения физиков (работал в области физики околоземного космического пространства), которые в 1970-е годы отправились в романтическое паломничество в Церковь.

На протяжении нескольких десятилетий он преподавал в Санкт-Петербургской духовной академии Новый Завет. Я впервые увидел его на какой-то лекции то ли в конце 1980-х, то ли в начале 1990-х. Он комментировал Исх 3:14, сказал, что лучшее толкование принадлежит Мартину Буберу, и стал говорить про Бубера. Я не согласен в данном случае ни с ним, ни с Бубером, — но сразу же полюбил его, как еще до того полюбил Бубера.

Да найдет он то, что искал.

Священник Илья Соловьев:

Священник Илья Соловьев

— И снова горькая весть… На этот раз из Санкт-Петербурга. Здесь 74-х лет от роду скончался профессор СПб Духовной академии о. архим. Ианнуарий (Ивлиев). Два дня он не выходил на связь и близкие люди обеспокоились этим обстоятельством. По прибытии на его квартиру стали звонить в дверь, затем проникли внутрь. О. Ианнуарий был бездыханен.

В лице о. Ианнуария русская богословская наука потеряла замечательного ученого. Это ясно само собой. Но наша Церковь в его лице потеряла замечательного и доброго человека, пастыря, интеллигента…
Сегодня с самого утра я почему-то вспоминал покойного проф. Дмитрия Владимировича Поспеловского и вспоминал не однажды. И вот, узнав сейчас о кончине о. Ианнуария, я вспомнил, как мы вместе встречались у меня дома и обедали. Вчетвером, вместе с о. Георгием Митрофановым. Двоих участников этой встречи — проф. Поспеловского и о. Ианнуария уже нет с нами…

Меня поразила тогда эта встреча, открытость о. Ианнуария, его здравая церковная позиция и смелость, с которой он говорил о бедах нашей Церкви и ее проблемах, а также об отдельных ее деятелях. Было видно, что этот человек интеллектуально честен и искренен…

Вечная Вам память, дорогой отец Ианнуарий!

Олег Куликов:

Олег Куликов

— Это просто беда. В отечественной библеистике учёных такого уровня меньше, чем пальцев на руках. Лектор-виртуоз. Необычайно разносторонне-образованный человек. Очень-очень печально. Когда угасает кто-то старенький, чей ум уже не в этом мире, когда он прикован к постели и всецело в прошлом его расцвет — это примиряет как-то нас с его смертью, ибо он уже наполовину «там». Но архимандрит Ианнуарий был человеком необычайно-глубокого и живого ума. Ещё несколько месяцев назад он выступал в общедоступных аудиториях и его слушали не шелохнувшись, затаив дыхание. И он покинул нас тогда, когда мог сделать ещё много.

А его умнейшие, глубочайшие лекции можно назвать не только духовным просвещением, но и борьбой с мракобесием. Те, кто их слышал и на них присутствовал будут помнить о. Ианнуария всю свою жизнь. Потому что забыть этот пир интеллекта — невозможно. Вечная память!

Илья Аронович Забежинский:

Илья Забежинский

— Бывают люди – явление. Нет, не точно. Люди – мир. Про которых думаешь, что они были всегда и будут всегда, на которых мир стоит.

Умер отец Януарий. Трудно представить мир без него.

В нашей Академии есть имена, без которых мы ее не представляем, не представляем и без отца Януария.

Удивительный это был человек. Мне у него довелось учиться два раза, в ИБиФе и в Академии. Это было просто необыкновенное счастье всякий раз встречаться с ним. Он был добрый, открытый, ясный, что ли.

Я, когда пошел в ИБиФ, меня спрашивали отцы, прошедшие «систему», что за заведение такое, потом, когда среди имен слышали – Януарий, хлопали по плечу, мол, настоящее образование получаешь.

Прищур особый. Мягкий взгляд. Мягкий голос. Напев. Он не говорил, напев лился, живой и нежный. И речь – необыкновенная, сейчас все меньше и меньше людей так говорят.

Но, главное – не это. Главное – смыслы. Он наполнял слушателей смыслами. Давно привычные тексты, давно привычные сочетания слов, от которых принято отмахиваться «Священное Писание оттого и священное, что оно священное». Все обретало у него смысл.

Я испытывал чувство непередаваемого восторга, можно было слушать и слушать. Глубина понимания и от того раскрытия для нас священных текстов была необыкновенной.

И в этом, знаете, что было. В этом и было Торжество Православия. Православия, как смысла смыслов. Евангелие, Благовестие, только тогда становится Благовестием, когда ты понимаешь саму Весть. Вот этой Вестью были наполнены его лекции, Она раскрывалась для нас в своей полноте в его, отца Януария, толкованиях.

Кто-то сегодня в скорбных размышлениях не выдержал и назвал его Апостолом.

Конечно, Апостол.

Мы берем текст Писания, и думаем – вот Оно, перед нами. А Оно закрыто. Оно под слоями переводов – с языка на язык, с языка на язык. Под слоями культурных наслоений, традиций разных. Оно как будто бы в кожуре, или словно замазано поздними красками непутевых маляров. И кто-то должен раскрыть, показать всю красоту, всю Истину. Кто-то призван эту Истину возвестить. Именно это он и делал. От него мы, да и сотни священников нашей церкви, и тысячи его слушателей на разных курсах, на радио, в лекториях, через него, через отца Януария, услышали Благую Весть, то, что и правда является Благой Вестью.

Упокой, Господи, Апостола Твоего Януария и сего учини во дворы Твоя. Аминь.

Архимандрит Ианнуарий (Ивлиев)

Жемчужины Нагорной проповеди. О главном в христианстве

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р19-914-0538

Если вам нравится книга, которая еще не издавалась на русском языке или ее давно нет в продаже, пожалуйста, познакомьте нас с ней. В случае издания мы обязательно укажем в книге ваше имя и подарим экземпляр.

Пишите нам в редакцию по адресу:

Предисловие

Эта книга написана архимандритом Ианнуарием (Ивлиевым, 1943–2017). Она – если не для всех, то для очень многих: верующих и неверующих, христианских богословов и «практиков», историков и филологов. Для лириков и, конечно же, физиков – если вспомнить об образовании отца Ианнуария, окончившего физический факультет Ленинградского (тогда) университета. Темой научных занятий будущего богослова было исследование физики околоземного космического пространства. Понятно, что после такой физики должна следовать метафизика. Это закономерное движение от околоземного пространства к Небесам.

Книга отца Ианнуария посвящена Нагорной проповеди – самым, может быть, дорогим словам Евангелия от Матфея: словам, сказанным самим Христом. Это живая и прекрасная речь. Не умствование, не скучное назидание, а исполненный высокой простоты и понятный слушателям рассказ о том, как спастись. Рассказ Спасителя о спасении.

Я говорю о высокой простоте, которая, разумеется, совсем не проста. Это та очевидная истина, что в своем развитии прошла через великую сложность. Рассматривая Нагорную проповедь слово за словом, автор книги показывает, как из области общественного нравственные предписания переводятся Христом в сферу персонального. То, что прежде в силу исторической необходимости было обращено к народу, становится обращением к человеку.

Ветхий Завет дает как бы достаточное условие для достижения гармонии с Богом, Христос же формулирует это условие как необходимое, как отправную точку для движения вверх. Ветхий и Новый Заветы в Нагорной проповеди неразрывны, как неразрывны (вспомним митрополита Илариона) Закон и Благодать.

Говоря о предназначенности издаваемой книги самым разным читателям, я имею в виду, среди прочего, то внимание, которое автор уделяет письменной традиции Нагорной проповеди. Так, отец Ианнуарий, историк и филолог, разъясняет читателям, отчего Бог – Вседержитель, а не Всесильный, как так случилось, что в ранних рукописях некоторые тексты короче, чем в поздних, и почему «аки тать в нощи» – вполне допустимое сравнение.

Перечисляя возможных читателей книги, я упомянул и о неверующих. Разве не согласятся они с так называемым «золотым правилом», составляющим квинтэссенцию Евангелия: «Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» (Мф. 7: 12)?

Могут возразить, что подобный императив существует и у нехристианских народов: не делай другому того, чего не желаешь себе. Конечно, существует, и автору это хорошо известно: «„Не причиняй вреда другим, если ты не хочешь, чтобы тебе причиняли вред“ – это элементарный правовой принцип: не убивать, не красть, не вредить для основной массы людей не так уж и трудно. А вот „золотое правило“ в положительной форме – „делай другим то, что ты хочешь, чтобы делали тебе“ – это уже не элементарно. <…> Если у человека есть автомобиль, то закон может заставить человека ездить так, чтобы не причинять кому-либо вреда на дороге, но никто не может заставить его остановиться и подвезти по дороге усталого путника. В этом разница между „не делай“ и „делай“».

И последнее. Помимо всех своих несомненных достоинств, книга еще просто хорошо написана. Это – для «лириков», к которым я некоторым образом отношусь.

Евгений Водолазкин

Вступление Ситуация (5:1–2)

Нагорной проповеди, представленной в 5–7 главах Евангелия от Матфея, предшествуют сообщения о начале общественного служения Иисуса Христа, Который провозгласил пришествие Царства Небесного, призвал первых учеников и ходил по всей Галилее с проповедью Евангелия Царствия, Своим поведением, Своими действиями наглядно являя людям пришествие этого Царствия: Он исцелял всякую болезнь и немощь в людях. Естественно, за проповедником и целителем следовали толпы. И вот, ввиду наплыва большого количества народа, который искал помощи, Иисус обращается к людям со Своей знаменитой Нагорной проповедью. «Нагорной» она традиционно называется, потому что была произнесена с горы. Эта проповедь в Евангелии от Матфея занимает три главы – пятую, шестую и седьмую.

Увидев народ, Он взошел на гору; и, когда сел, приступили к Нему ученики Его. 2И Он, отверзши уста Свои, учил их, говоря:

(В буквальном переводе: «1Увидев эти толпы, Он поднялся на гору; и, когда сел, к Нему подошли Его ученики. 2 И Он, отверзши Свои уста, начал их учить, говоря»).

Из текста не совсем ясно, кого поучал Иисус Христос с горы: толпы народа, которые Он увидел, после чего поднялся на гору? Или Он ушел от толпы, поднявшись на гору, и поучал только Своих учеников, приступивших к Нему? Второе предположение имеет смысл. Перед этим говорилось, что Иисус избрал Себе помощников и сподвижников. Но для того, чтобы помощники могли эффективно выполнить свою работу народных учителей, их самих нужно сначала научить. И вот, мол, в Нагорной проповеди Иисус наставляет Своих учеников. Это разумно. Однако из последних строк Нагорной проповеди мы узнаём, что Иисус обратился с горы с проповедью ко всему народу, а Его ученики составляли как бы ближний круг этого народа: «И когда Иисус окончил слова сии, народ дивился учению Его, ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф. 7: 28–29). Это наблюдение важно для толкования Нагорной проповеди. Она не может считаться этикой для узкого круга, этикой «совершенных». Нет, она предлагает этику учеников, предназначенную и для всего народа, который внимал проповеди Иисуса.

Обратим внимание и на «гору». Гора у евангелиста Матфея имеет символическое значение. Гора – это место молитвы: «Отпустив народ,

Он взошел на гору помолиться наедине; и вечером оставался там один» (Мф. 14: 23); гора – место исцелений: «Иисус <…>, взойдя на гору, сел там. И приступило к Нему множество народа, <…> и Он исцелил их» (15: 29–30); место поучений (24: 3) и место последнего откровения в Галилее (28:16). Сама формулировка «взошел на гору» напоминает о восхождении Моисея на гору Синай: «Моисей взошел к Богу , и воззвал к нему Господь с горы, говоря: так скажи дому Иаковлеву и возвести сынам Израилевым» (Исх. 19: 3). Ведь это основной момент истории Израиля. Как некогда Бог говорил народу через Моисея о Законе, так и теперь Бог говорит через Иисуса о Своем Царствии.

Значение имеет и сообщение о том, что Иисус «сел»: по-гречески καθίσοαπτος αύτοϋ. Этот греческий глагол имеет один корень со словом «кафедра», которое указывает на место учителя: профессора или доцента. Вообще-то слово «кафедра» обозначает «сидение», и во многих европейских языках до сих пор о кафедре говорится «стул» профессора (chair, Stuhl); и Римский Папа произносит догматические утверждения ex cathedra – со своего сидения. Вот так и в Израиле раввин часто учил, расхаживая или прогуливаясь, но официальное учение он начинал, усевшись на свое место. Таким образом, уже само упоминание того, что Иисус сел, прежде чем начал учить, свидетельствует о том, что это учение занимает центральное место и содержит суть Его учения.