Колычев Филипп

Филипп митрополит

23 декабря (5 января по новому стилю) 1569 года — день преставления митрополита Филиппа. Вокруг смерти митрополита существует множество исторических мифов, которые живут и размножаются до сих пор.

Начну с картины Новоскольцева «Последние минуты митрополита Филиппа» (смотрите ниже). За эту картину Новоскольцев в 1889 году был удостоин звания академика. На картине изображены, якобы, митрополит Филипп (молится) и Малюта Скуратов (входит в дверь).

Но митрополит Филипп был православным, а человек, изображенный на картине, молится на коленях, а на руке у него висят четки с католическим крыжом. Ясно, что перед нами никонианин, а не митрополит Филипп. Эта картина – яркий пример мифотворчества о причастности царя Ивана Грозного к убийству митрополита Филиппа. Думаю, правильно было бы назвать эту картину — «Патриарх Никон посещает свое духовное чадо».
Кстати, Никон сыграл огромную роль в раскручивании исторического мифа о причастности царя Ивана Грозного к убийству митрополита и даже заставил царя Алексее Михайловича каяться за не совершенное Грозным убийство. В покаянной грамоте царя Алексея Михайловича (написанной Никоном), посланной на Соловки в 1652 году, говорилось: «Молю тебя, приди сюда и разреши согрешение прадеда нашего, царя и великого князя Иоанна, совершенное против тебя нерассудно, завистию и несдержанною яростию» («Собрание Государственных грамот и договоров», часть 3. Москва, 1822). Смотрите ниже картину, где изображен «Тишайший», кающийся у гробницы митрополита Филиппа, под присмотром Никона. Лучше бы эта двоица каялась за учиненный ими церковный раскол!

Через четыре года после написания покаянной грамоты был убит епископ Павел Коломенский, а вскоре его судьбу разделили тысячи простых священников и мирян. О покаянных грамотах Никона и его адептов за убийство Павла Коломенского и многих тысяч старообрядцев до сих пор ничего не слышно.
Освободившись от опеки Никона, Алексей Михайлович изменил свою отношение к Ивану Грозному. Привожу отрывок из записки с подробностями соборного заседания 1 декабря 1666 г: «И великій государь говорилъ: для чего онъ, Никонъ, такое безчестіе и укоризну блаженные памяти великому государю царю и великому князю Ивану Васильевичу всеа Русіи написалъ, а о себѣ утаилъ, какъ онъ извергъ безъ собору Павла епископа коломенского и ободралъ съ него святителскіе одежды и сослалъ въ Хутынской монастырь и тамъ ево не стало безвѣстно, и чтобъ его допросить, по которымъ правиломъ то онъ учинилъ?
И святѣйшіе патріархи бывшаго Никона патріарха допрашивали.
И бывшей Никонъ патріархъ о государѣ царѣ и великомъ князѣ Иванѣ Васильевичѣ всеа Русіи отвѣту не далъ, а про Павла епископа сказалъ: по какимъ де онъ правиломъ извергъ и сослалъ того не помнитъ, и гдѣ онъ пропалъ того не вѣдаетъ, а есть де о томъ на патріаршѣ дворѣ дѣло.
И Павелъ митрополитъ сарскій и подонскій говорилъ, что о томъ на патріаршѣ дворѣ дѣла нѣтъ и не бывало, и отлученъ де тотъ Павелъ епископъ безъ собору» (Н.А. Гиббенет «Историческое исследование дела патриарха Никона». СПб., 1884, стр. 1012).
Но было уже поздно. Миф был закреплен официальным документом (так сказать, «чистосердечным признанием»). О том, что «признавался» в убийстве «Тишайший» с Никоном, а не Иван Грозный, сейчас мало кто задумывается.
Дело Никона с еще большим успехом продолжил Карамзин. Привожу несколько малоизвестных фактов из жизни этого «историка» (точнее сказать, мифотворца) по книге Вячеслава Манягина «Правда Грозного царя» (стр. 13. Москва. «Алгоритм». 2007):

«Беда в том, что человек, получивший звание официального историографа Государства Российского, был болен тяжелой формой русофобии.
Посчитав, что уже отдал долг Родине, Карамзин в 18 лет (!) вышел в отставку с государственной службы и сошелся с масонами. С того времени Карамзин — член масонской «Ложи Златого Венца», человек, весьма близкий к известным деятелям русского масонства. По словам доктора исторических наук Ю. М. Лотмана, «на воззрения Карамзина глубокий отпечаток наложили четыре года, проведенные им в кружке Н. И. Новикова. Отсюда молодой Карамзин вынес утопические чаянья, веру в прогресс и мечты о грядущем человеческом братстве под руководством мудрых наставников».
Добавим к этому — и презрение ко всему русскому: «…Мы не таковы, как брадатые предки наши: тем лучше! Грубость, народная и внутренняя, невежество, праздность, скука были их долею в самом высшем состоянии: для нас открыты все пути к утончению разума и к благородным душевным удовольствиям. Все народное ничто перед человеческим. Главное быть людьми, а не славянами» (Карамзин Н. М. Письма русского путешественника). Ничто родное не трогает душу столь сентиментального в иных случаях «русского Тацита». Прогуливаясь вдоль кремлевской стены, он мечтает о том, как хорошо было бы ее снести, дабы она не портила панораму…»
То, что известно сейчас об убийстве митрополита Филиппа (а известно далеко не все), критически осмыслено в вышеуказанной книге Манягина. Привожу ниже отрывок из главы 11 «Смерть митрополита» из этой книги (стр. 117-126):
«В Твери, в уединенной тесной келии Отроча монастыря еще дышал святой старец Филипп, молясь… Господу о смягчении Иоаннова сердца: тиран не забыл сего сверженного им митрополита и послал к нему своего любимца Малюту Скуратова, будто бы для того, чтобы взять у него благословение. Старец ответствовал, что благословляют только добрых и на доброе. Угадывая вину посольства, он с кротостию промолвил: «Я давно ожидаю смерти; да исполнится воля государева!» Она исполнилась: гнусный Скуратов задушил святого мужа, но, желая скрыть убийство, объявил игумену и братии, что Филипп умер от несносного жара в его келии» — так писал Карамзин о смерти митрополита Филиппа.
Те, кто обвинял и обвиняет Иоанна Грозного в убийстве свт. Филиппа (хотя, с их стороны, правильнее было бы говорить о приказе убить святого), ссылаются на насколько «первоисточников» — на летописи, воспоминания Таубе и Крузе, сочинения князя Курбского и соловецкое «Житие».
Следует сказать, что все без исключения составители этих документов являлись политическими противниками царя, и потому необходимо критическое отношение к данным источникам. Тем более что составлены они были много лет спустя после описываемых в них событий.
Так, Новгородская третья летопись, под летом 7077 сообщая об удушении свт. Филиппа, называет его «всея Русии чудотворцем», то есть летописец говорит о нем, как об уже канонизированном святом. Это свидетельствует о том, что летописная запись составлена несколько десятилетий спустя после смерти св. Филиппа. Мазуринская летопись за 1570 год, сообщая о его смерти, прямо ссылается на соловецкое «Житие», которое было составлено не ранее самого конца XVI века, а то и в начале XVII века. Разница между событием и летописной записью составляет 30–40 лет! Это все равно, как если бы написанную в 1993 году биографию Сталина через 400 лет стали бы выдавать за непререкаемое историческое свидетельство.
Что касается «Мемуаров» Таубе и Крузе, то они многословны и подробны, но их явно клеветнический характер выводит их за скобки достоверных источников. Серьезные научные исследователи не считают их таковыми. Так, ведущий специалист по русской истории того периода, Р. Г. Скрынников отмечает: «Очевидцы событий, Таубе и Крузе, составили через четыре года после суда пространный, но весьма тенденциозный отчет о событиях». Кроме того, нравственный облик этих политических проходимцев, запятнавших себя многочисленными изменами, лишает их права быть свидетелями на суде истории, да и на любом другом суде.
То же можно сказать и о князе Андрее Курбском. Будучи командующим русскими войсками в Ливонии, он вступил в сговор с польским королем Сигизмундом и изменил во время боевых действий. Получил за предательство награду землями и крепостными в Литве. Лично командовал военными действиями против России. Польско-литовские и татарские отряды под его командованием не только воевали русскую землю, но и разрушали православные храмы, что он сам не отрицает в своих письмах к Царю (оговаривая только свое личное неучастие в святотатстве). Как источник информации о событиях в России после 1564 года он не достоверен не только в силу своего резко негативного отношения к государю, но и просто потому, что жил на территории другой страны и не был очевидцем событий. Практически на каждой странице его сочинений встречаются «ошибки» и «неточности», большинство из которых является преднамеренной клеветой.
Как ни прискорбно, но и «Житие» митрополита Филиппа вызывает множество вопросов. Оно было написано противниками царя Иоанна примерно 35 лет спустя после кончины святителя, и содержит много фактографических ошибок. Р. Г. Скрынников указывает на то, что «Житие митрополита Филиппа» было написано… в 90-х годах XVI века в Соловецком монастыре. Авторы его не были очевидцами описываемых событий, но использовали воспоминания живых свидетелей: старца Симеона (Семена Кобылина), бывшего пристава у Ф. Колычева и соловецких монахов, ездивших в Москву во время суда над Филиппом».
Таким образом, «Житие» составлялось: 1) со слов монахов, оклеветавших святого; именно их клеветнические показания сыграли решающую роль в неправедном осуждении митрополита Филиппа Освященным Собором Русской Православной Церкви; 2) со слов бывшего пристава Семена Кобылина, охранявшего святого в Отрочьем монастыре и не выполнившего своих прямых обязанностей, а быть может, и замешенного в убийстве. Разумно ли принимать слова таких людей на веру, даже если их слова приняли форму жития? Вполне понятно отношение этих людей к государю, их желание выгородить себя и подставить других.
Составленный клеветниками и обвинителями митрополита Филиппа текст «Жития» содержит множество странностей. Он «давно ставил исследователей в тупик своей путаностыо и обилием ошибок» (Скрынников).
Например, «Житие» рассказывает, как царь послал уже сведенному с кафедры, но еще находящемуся в Москве святому отрубленную голову его брата, Михаила Ивановича. Но окольничий М. И. Колычев умер в 1571 году, спустя три года после описываемых событий. В других изданиях «Жития», там, где переписчики заметили эту несуразность, брат заменяется племянником святителя.
Вызывает удивление и то, что «Житие» подробно передает разговор Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского (Малюты) и св. Филиппа, а также рассказывает о том, как он якобы убил святого узника, хотя сами же авторы текста «Жития» утверждают: «никто не был свидетелем того, что произошло между ними».
На недостоверность данного эпизода указывают как светские, так и православные исследователи. Так, Г. П. Федотов, давая оценку приводимых в «Житии» диалогов, указывает на то, что речь св. Филиппа «драгоценна для нас не как точная запись слов святителя, но как идеальный диалог… так как она не носит характера подлинности». И добавляет, что слишком многое в этих памятных словах принадлежит красноречивому перу историка Карамзина.
Выгораживая себя, составители «Жития» указывают заказчиков клеветы на святого Филиппа, которыми являлись «злобы пособницы Пимен Новгородский, Пафнутий Суздальский, Филофей Рязанский, сиггел Благовещенский Евстафий». Последний, духовник царя, был «нашептывателем» против св. Филиппа перед царем: «…непрестанно яве и тайно нося речи неподобныя царю на св. Филиппа». Об архиепископе Пимене «Житие» говорит, что он, первый после митрополита иерарх русской Церкви, мечтал «восхитить его престол». Чтобы осудить и низложить св. Филиппа, они провели свой «собор», который, по словам Карташева, стал «позорнейшим из всех, какие только были на протяжении русской церковной истории»…
Таким образом, источники, «свидетельствующие» об убиении свт. Филиппа Скуратовым-Бельским по приказу царя, составлены во враждебном царю окружении, причем много лет спустя после описываемых событий. Их составители пишут с чужих слов, испытывают ярко выраженное неприятие проводимой московским правительством политики централизации и охотно повторяют слухи, порочащие московских государей. Эти первоисточники слишком предвзяты и ненадежны. Притом сами факты — суд над святителем по наущению ряда высших иерархов Церкви, лишение его сана, ссылка и мученическая кончина — не подвергаются автором данных строк ни малейшему сомнению.
Однако обвинение царя Иоанна Грозного в том, что все это совершилось по его прямому повелению, не имеет под собой никаких серьезных оснований. Для выявления истины необходимо непредвзятое и серьезное научное исследование. Более того, необходимо провести анализ мощей свт. Филиппа на содержание яда. Нисколько не удивлюсь, если яд будет обнаружен, и это будет тот же яд, которым отравили царя Иоанна Васильевича и почти всю царскую семью.
Кроме того, при ознакомлении с подробностями убийства неизбежно возникает вопрос: а для чего, собственно, Грозный приказал убить св. Филиппа? Конечно, если априори признать жестокость Иоанна, то других доказательств и не надо. Но на суде истории хотелось бы иметь улики повесомей. Древние в таких случаях спрашивали: кому выгодно?
Имена недругов святителя хорошо известны и упоминались выше. Это новгородский архиепископ Пимен — второе лицо в заговоре 1569 г., епископы Пафнутий Суздальский и Филофей Рязанский, а также их многочисленные клевреты. Еще при поставлении святителя на митрополию в 1566 г. они «просили царя об утолении (!) его гнева на Филиппа». Иоанн же, напротив, гнева на нового митрополита не имел, даже когда тот просил его за опальных новгородцев или обличал недостатки правления. Царь еще более желал видеть на московской кафедре человека, знакомого ему с детства, прославленного честностью и святостью. Для тщеславных и честолюбивых интриганов избрание Филиппа было равно катастрофе…
Сначала интриганы попытались вбить между святителем и царем клин клеветы. Орудием послужил царский духовник, который, как уже говорилось выше, «явно и тайно носил речи неподобные Иоанну на Филиппа». А Филиппу лгали на Иоанна. Но эта попытка не удалась, так как царь и митрополит еще в 1566 г. письменно разграничили сферы влияния: один не вмешивался в церковное управление, а другой не касался государственных дел. Когда святого обвинили в политической неблагонадежности, Иоанн просто не поверил интриганам и потребовал фактических доказательств, которых у заговорщиков, естественно, не было.
Тогда владыки новгородский, рязанский и суздальский заключили с высокопоставленными опричниками-аристократами союз против Филиппа. К делу подключились бояре Алексей и Федор Басмановы. Заговорщики сменили тактику. Для поисков компромата в Соловецкий монастырь направилась комиссия под руководством Пафнутия и опричника князя Темкин-Ростовского. Игумен монастыря Паисий, которому был обещан епископский сан за клевету на своего учителя, и девять монахов, подкупленные и запуганные, дали нужные показания. Остальное было делом техники.
В ноябре 1568 года епископы-заговорщики собрали собор. Приговор собора, как и многие другие документы того времени, впоследствии был «утерян». Но известно, что особенно яростно «обличал» святого архиепископ Пимен, надеявшийся стать митрополитом. Надо особо отметить, что «царь не вмешивался в решения собора, и противникам Филиппа пришлось самим обращаться к царю»…
… Враги святителя просчитались. Пимен не стал митрополитом — Иоанн был не так прост и призвал на место св. Филиппа игумена Троице-Сергиева монастыря Кирилла. А в сентябре 1569 г. началось следствие о связях московских и новгородских изменников и их соучастии в устранении Филиппа. Святой стал очень опасным свидетелем, и его решили убрать. Когда Скуратов-Бельский, руководивший расследованием, достиг Твери, святитель был уже мертв. Можно предположить, что царь послал к узнику своего доверенного слугу с просьбой вернуться на митрополию, а вовсе не с приказом удушить святого. Но возвращение митрополита Филиппа в Москву вовсе не входило в планы заговорщиков. А тут, как на грех, один из них — пристав Кобылин — сторожил святого узника. И при этом стороже заключенный скончался — то ли от угара, то ли был задушен подушкой, то ли отравлен…»
В электронном виде книга доступна здесь:

Филипп II (митрополит Московский)

Митрополит Филипп II


Икона работы Симона Ушакова, 1653 год

Митрополит Московский и всея Руси

25 июля 1566 — 8 ноября 1568

Интронизация

25 июля 1566

Церковь

Русская православная церковь

Предшественник

Афанасий

Преемник

Кирилл IV

Имя при рождении

Фёдор Степанович Колычёв

Рождение

11 февраля 1507
Москва

Смерть

23 декабря 1569 (62 года)
Тверь

Похоронен

Успенский собор Московского Кремля

Династия

Колычёвы

Отец

Степан Иванович <i>Стенстур</i> Колычёв

Мать

Варвара Колычёва

Принятие монашества

ок. 1540 года

День памяти

22 января

Автограф

Медиафайлы на Викискладе

В Википедии существуют статьи о других людях с именем Филипп и фамилией Колычёв.

Митрополи́т Фили́пп II (в миру Фёдор Степа́нович Колычёв; 11 февраля 1507, Москва — 23 декабря 1569, Тверь) — епископ Русской церкви, митрополит Московский и всея Руси с 1566 по 1568 год, известный обличением злодейств опричников царя Ивана Грозного.

До избрания на московскую кафедру был игуменом Соловецкого монастыря, где проявил себя как способный руководитель. Из-за несогласия с политикой Ивана Грозного и открытого выступления против опричнины попал в опалу. Решением церковного собора лишён сана и отправлен в ссылку в тверской Отроч Успенский монастырь, где был убит Малютой Скуратовым.

В 1652 году по инициативе патриарха Никона мощи Филиппа были перенесены в Москву. Он был прославлен для всероссийского почитания как святитель Филипп Московский. Память совершается 9 января, 3 июля и 5 октября (по юлианскому календарю).

Энциклопедичный YouTube

  • 1/4 Просмотров:786 1 048 394 721
  • ✪ «Святые дня» / Святитель Филипп, митрополит Московский
  • ✪ 13_Святитель Филипп, митрополит Московский.
  • ✪ Церковь против опричнины: История митрополита Московского Филиппа
  • ✪ 📅 «Святые дня» ◆ Святитель Фили́пп II Московский

Субтитры

  • 1 Жизнеописание
    • 1.1 Мирская жизнь. 1507—1537 годы
    • 1.2 Соловецкий монастырь. 1538—1565 годы
    • 1.3 Митрополит Московский и всея Руси. 1566—1568 годы
    • 1.4 Противостояние с царём. 1568 год
    • 1.5 Суд и изгнание
    • 1.6 Гибель. 1569 год
  • 2 Почитание и канонизация
    • 2.1 Почитание в Соловецком монастыре
    • 2.2 Перенесение мощей в Москву
    • 2.3 Храмы и часовни
    • 2.4 Гимнография
  • 3 Литературная деятельность
  • 4 Источники и историография
  • 5 В культуре
  • 6 Примечания
  • 7 Литература

Святитель Филипп, Митрополит Московский и всея России, чудотворец

Святитель Филипп, Митрополит Московский, в миру Феодор, происходил из знатного боярского рода Колычевых, занимавших видное место в Боярской думе при дворе московских государей. Он родился в 1507 году. Его отец, Степан Иванович, «муж просвещенный и исполненный ратного духа», попечительно готовил сына к государственному служению. Благочестивая Варвара, мать Феодора, кончившая свои дни в иночестве с именем Варсонофия, сеяла в душе его семена искренней веры и глубокого благочестия. Юный Феодор Колычев прилежал к Священному Писанию и святоотеческим книгам, на которых зиждилось старинное русское просвещение, совершавшееся в Церкви и в духе Церкви. Великий князь Московский, Василий III Иоаннович, отец Иоанна Грозного, приблизил ко двору молодого Феодора, которого, однако, не манила придворная жизнь. Сознавая ее суетность и греховность, Феодор всё глубже погружался в чтение книг и посещение храмов Божиих. Жизнь в Москве угнетала молодого подвижника, душа его жаждала иноческих подвигов и молитвенного уединения. Искренняя привязанность к нему юного княжича Иоанна, предвещавшая большое будущее на поприще государственного служения, не могла удержать в граде земном взыскующего Града Небесного.

В воскресный день, 5 июня 1537 года, в храме, за Божественной литургией, Феодору особенно запали в душу слова Спасителя: «Никто не может работать двум господам» (Мф. 6, 24), решившие его дальнейшую судьбу. Усердно помолившись Московским чудотворцам, он, не прощаясь с родными, тайно, в одежде простолюдина покинул Москву и некоторое время укрывался от мира в деревне Хижи, близ Онежского озера, добывая пропитание пастушескими трудами. Жажда подвигов привела его в знаменитый Соловецкий монастырь на Белом море. Там он исполнял самые трудные послушания: рубил дрова, копал землю, работал на мельнице. После полутора лет искуса игумен Алексий, по желанию Феодора, постриг его, дав в иночестве имя Филипп и вручив в послушание старцу Ионе Шамину, собеседнику преподобного Александра Свирского (+ 1533; память 30 августа). Под руководством опытных старцев инок Филипп возрастает духовно, усиливает пост и молитву. Игумен Алексий посылает его на послушание в монастырскую кузницу, где святой Филипп с работой тяжелым молотом сочетает делание непрестанной молитвы. К началу службы в храме он всегда являлся первым и последним выходил из него. Трудился он и в хлебне, где смиренный подвижник был утешен небесным знамением. В обители показывали после образ Богоматери «Хлебенный», чрез который Заступница Небесная явила Свое благоволение смиренному Филиппу-хлебнику. По благословению игумена, святой Филипп некоторое время проводит в пустынном уединении, внимая себе и Богу.

В 1546 году в Новгороде Великом архиепископ Феодосий посвятил Филиппа во игумена Соловецкой обители. Новопоставленный игумен старался всеми силами поднять духовное значение обители и ее основателей — преподобных Савватия и Зосимы Соловецких (память 27 сентября, 17 апреля). Он разыскал образ Божией Матери Одигитрии, принесенный на остров первоначальником Соловецким, преподобным Савватием, обрел каменный крест, стоявший когда-то перед келлией преподобного. Были найдены Псалтирь, принадлежавшая преподобному Зосиме (+ 1478), первому игумену Соловецкому, и ризы его, в которые с тех пор облачались игумены при службе в дни памяти чудотворца. Обитель духовно возрождалась. Для упорядочения жизни в монастыре был принят новый устав. Святой Филипп построил на Соловках два величественных храма — трапезный храм Успения Божией Матери, освященный в 1557 году, и Преображения Господня. Игумен сам работал как простой строитель, помогая класть стены Преображенского собора. Под северной папертью его он ископал себе могилу, рядом с могилой своего наставника, старца Ионы. Духовная жизнь в эти годы процветает в обители: учениками святого игумена Филиппа были и при нем подвизались среди братии преподобные Иоанн и Лонгин Яренгские (память 3 июля), Вассиан и Иона Пертоминские (память 12 июня).

Для тайных молитвенных подвигов святой Филипп часто удалялся на безмолвие в глухое пустынное место, за две версты от монастыря, получившее впоследствии название Филипповой пустыни.

Но Господь готовил святого угодника для иного служения и иного подвига. В Москве о соловецком отшельнике вспомнил любивший его когда-то в отроческие годы Иоанн Грозный. Царь надеялся, что найдет в святителе Филиппе верного сподвижника, духовника и советника, который по высоте монашеской жизни ничего общего не будет иметь с мятежным боярством. Святость митрополита, по мнению Грозного, должна была одним кротким духовным веянием укротить нечестие и злобу, гнездившуюся в Боярской думе. Выбор первосвятителя Русской Церкви казался ему наилучшим.

Святитель долго отказывался возложить на себя великое бремя предстоятеля Русской Церкви. Духовной близости с Иоанном он не чувствовал. Он пытался убедить царя уничтожить опричнину, Грозный же старался доказать ему ее государственную необходимость. Наконец, Грозный царь и святой митрополит пришли к уговору, чтобы святому Филиппу не вмешиваться в дела опричнины и государственного управления, не уходить с митрополии в случаях, если царь не сможет исполнить его пожеланий, быть опорой и советником царя, как были опорой московских государей прежние митрополиты. 25 июля 1566 года свершилось посвящение святого Филиппа на кафедру Московских Святителей, к сонму которых предстояло ему вскоре присоединиться.

Иоанн Грозный, один из величайших и самых противоречивых исторических деятелей России, жил напряженной деятельной жизнью, был талантливым писателем и библиофилом, сам вмешивался в составление летописей (и сам внезапно оборвал нить московского летописания), вникал в тонкости монастырского устава, не раз думал об отречении от престола и монашестве. Каждый шаг государственного служения, все крутые меры, предпринятые им для коренной перестройки всей русской государственной и общественной жизни, Грозный стремился осмыслить как проявление Промысла Божия, как действие Божие в истории. Его излюбленными духовными образцами были святой Михаил Черниговский (память 20 сентября) и святой Феодор Черный (память 19 сентября), воины и деятели сложной противоречивой судьбы, мужественно шедшие к святой цели, сквозь любые препятствия, встававшие пред ними в исполнении долга перед Родиной и перед Святой Церковью. Чем сильнее сгущалась тьма вокруг Грозного, тем решительнее требовала его душа духовного очищения и искупления. Приехав на богомолье в Кириллов Белозерский монастырь, он возвестил игумену и соборным старцам о желании постричься в монахи. Гордый самодержец пал в ноги настоятелю, и тот благословил его намерение. С тех пор всю жизнь, писал Грозный, «мнится мне, окаянному, что наполовину я уже чернец». Сама опричнина была задумана Грозным по образу иноческого братства: послужив Богу оружием и ратными подвигами, опричники должны были облачаться в иноческие одежды и идти к церковной службе, долгой и уставной, длившейся от 4 до 10 часов утра. На «братию», не явившуюся к молебну в четыре часа утра, царь-игумен накладывал епитимию. Сам Иоанн с сыновьями старался усердно молиться и пел в церковном хоре. Из церкви шли в трапезную, и пока опричники ели, царь стоял возле них. Оставшиеся яства опричники собирали со стола и раздавали нищим при выходе из трапезной. Слезами покаяния Грозный, желая быть почитателем святых подвижников, учителей покаяния, хотел смыть и выжечь грехи свои и своих соратников, питая уверенность, что и страшные жестокие деяния вершатся им ко благу России и торжеству Православия. Наиболее ярко духовное делание и иноческое трезвение Грозного раскрывается в его «Синодике»: незадолго до смерти по его велению были составлены полные списки убиенных им и его опричниками людей, которые были затем разосланы по всем русским монастырям. Весь грех перед народом Иоанн брал на себя и молил святых иноков молить Бога о прощении его исстрадавшейся души.

Самозванное иночество Грозного, мрачным игом тяготевшее над Россией, возмущало святителя Филиппа, считавшего, что нельзя смешивать земного и небесного, служения креста и служения меча. Тем более, что святой Филипп видел, как много нераскаянной злобы и ненависти скрывается под черными шлыками опричников. Были среди них и просто убийцы, очерствевшие в безнаказанном кровопролитии, и мздоимцы-грабители, закоренелые в грехе и преступлении. Попущением Божиим история часто делается руками нечестивцев, и как бы ни желал Грозный обелить пред Богом свое черное братство, кровь, пролитая его именем насильниками и изуверами, взывала к небу.

Святитель Филипп решился противостать Грозному. Это было связано с новой волной казней в 1567 — 1568 годах. Осенью 1567 года, едва царь выступил в поход на Ливонию, как ему стало известно о боярском заговоре. Изменники намеревались захватить царя и выдать польскому королю, уже двинувшему войска к русской границе. Иоанн Грозный сурово расправился с заговорщиками и вновь пролил много крови. Грустно было святому Филиппу, но сознание святительского долга понуждало его смело выступить в защиту казненных. Окончательный разрыв наступил весной 1568 года. В Неделю Крестопоклонную, 2 марта 1568 года, когда царь с опричниками пришел в Успенский собор, как обычно, в монашеских облачениях, святитель Филипп отказался благословить его, но стал открыто порицать беззакония, творимые опричниками: «учал митрополит Филипп с государем на Москве враждовати об опричнине». Обличение Владыки прервало благолепие церковной службы. Грозный в гневе сказал: «Нам ли противишься? Увидим твердость твою! — Я был слишком мягок с вами», — добавил царь, по свидетельству очевидцев.

Царь стал проявлять еще большую жестокость в преследовании всех противившихся ему. Казни следовали одна за другой. Участь святителя-исповедника была решена. Но Грозный хотел соблюсти канонический порядок. Боярская дума послушно вынесла решение о суде над Главой Русской Церкви. Над Митрополитом Филиппом был устроен соборный суд в присутствии поредевшей Боярской думы. Нашлись лжесвидетели: к глубокой скорби святителя, это были иноки из возлюбленной им Соловецкой обители, его бывшие ученики и постриженики. Святого Филиппа обвиняли во множестве мнимых преступлений, до колдовства включительно. «Я — пришелец на земле, как и все отцы мои, — смиренно отвечал святитель, — готов страдать за истину». Отвергнув все обвинения, святой страдалец пытался прекратить суд, объявив о добровольном сложении митрополичьего сана. Но отречение его не было принято. Мученика ждало новое поругание. Уже по вынесении приговора о пожизненном заточении в темнице, святого Филиппа заставили служить Литургию в Успенском соборе. Это было 8 ноября 1568 года. В середине службы в храм ворвались опричники, всенародно зачитали соборное осуждение, порочившее святителя, сорвали с него архиерейское облачение, одели в рубище, вытолкали из храма и на простых дровнях отвезли в Богоявленский монастырь. Мученика долго томили в подвалах московских монастырей, ноги старца забивали в колодки, держали его в оковах, накидывали на шею тяжелую цепь. Наконец, отвезли в заточение в Тверской Отрочь монастырь. Там год спустя, 23 декабря 1569 года, святитель принял мученическую кончину от руки Малюты Скуратова. Еще за три дня святой старец предвидел окончание своего земного подвига и причастился Святых Тайн. Мощи его были преданы земле первоначально там же, в монастыре, за алтарем храма. Позже совершилось перенесение их в Соловецкую обитель (11 августа 1591) и оттуда — в Москву (3 июля 1652).

Память святителя Филиппа праздновалась Русской Церковью с 1591 года в день его мученической кончины — 23 декабря. С 1660 года празднование было перенесено на 9 января.

Митрополит Филипп — краткая биография


Митрополит Филипп

Жизнь в миру

Будущий митрополит, тогда носивший имя Федор родился в Москве 11 февраля 1507 года. Родители Федора были знатными боярами по фамилии Колычевы. Мама мальчика Варвара воспитала его в лучших традициях христианства и даже читать учила по Священному Писанию. Отец, готовил сына к государственной службе и старался прививать ему военные навыки. Федор предпочитал отдавать свое свободное время чтению и молитвам. Когда ему исполнилось 30, семья Федора подверглась опале, и он втайне от всех покинул Москву. Он продвигался на север, дошел до Онежского озера, там у него не осталось сил идти дальше. Федора приютил местный крестьянин и дал ему небольшую работу.

Соловецкий монастырь

Недолго Федор прожил в деревне у доброго крестьянина. Все же, тяга к церковной жизни потянула его на острова в Соловецкий монастырь. Юный послушник был прилежен в выполнении всех порученных работ и уже через полтора года его постригли в монахи. Федору дали новое имя – Филипп. Через 8 лет старый игумен соловецкого монастыря Алексий, выдвинул Филиппа на свое место. Собор поддержал решение Алексия, в свою очередь новый игумен смог добиться расцвета Соловецкого монастыря. При нем было построено много церковных и хозяйственных объектов, налажено хозяйство, монастырю были подарены царем солеварни. Игумен Филипп участвовал в Стоглавом соборе 1551 года.

Митрополит всея Руси

Москва осталась без митрополита, ведь кандидат на этот сан оказался не согласен с политикой царя. Тогда Иван Грозный призвал соловецкого игумена к себе в столицу. Собор епископов в июле 1566 года выдвинул игумену предложение стать митрополитом. Федор имел твердую жизненную позицию, он поставил условия, по которым царю необходимо было отказаться от опричнины. Царь не мог согласиться с таким предложением, между ними завязался спор, спорить с упрямым игуменом Иван Грозный быстро устал. В итоге, церковные иерархи смогли уговорить игумена отказаться от своих условий. 25 июля вопрос был решен, в этот день Филипп стал митрополитом Московским и всея Руси.

Противостояние и изгнание

В 1568 году Иван Грозный перехватил письма польского короля к своим боярам, где поляки просили перейти русских в Литву. Это событие привело царя в ярость. Начались массовые казни и опалы. Филипп не мог вынести опричного насилия, и предпринимал попытки образумить царя мирной беседой. Вследствие чего, Иван Грозный стал игнорировать митрополита. 22 марта того же года царь пришел на богослужения вместе с опричниками, все были одеты в монашеские одежды, поверх военной формы и оружия. По окончанию службы царь попросил благословения, но Филипп не обратил внимание на просьбу. Тогда бояре потребовали выполнить благословение, а вместо этого митрополит произнес обличительную речь, где говорилось о том, что в России по вине царя льется кровь невинных и держава не защищает своих граждан. Иван Грозный очень разозлился на такие слова, и на следующий день началась волна новых казней. Летом произошло еще одно столкновение между митрополитом и царем: Филипп сделал замечание опричнику, одетому неподобающе для чтения Евангелия. В этот момент Иван Грозный не постеснялся в выражениях в сторону митрополита. Царь сразу же отправил в Соловецкий монастырь комиссию для сбора обличительных сведений о Филиппе. Причем комиссия действовала методом угроз и подкупов. В ноябре над Филиппом состоялся суд, митрополит, не дожидаясь приговора отказался от своего сана. 4 ноября епископы лишили Филиппа сана, но царь попросил его провести богослужение в Успенском монастыре. На этом богослужении опричники сорвали церковные одежды с митрополита, одели его в монашеские лохмотья и арестовали. Всячески поиздевавшись над ним, святителя сослали в далекий монастырь в Твери. Собираясь в один из походов, царь захотел получить благословение святителя, и послал за этим к нему Малюту Скуратова. 23 декабря 1569 года Скуратов убил Филиппа в его келье путем удушения.