Контрнаступление под Москвой 1941

День начала контрнаступления советских войск под Москвой

Наступление по плану «Тайфун» немецкие войска начали 30 сентября 1941 года на брянском и 2 октября на вяземском направлениях. Несмотря на упорное сопротивление советских войск, противник прорвал их оборону. В конце ноября — начале декабря немецкие войска вышли к каналу Москва — Волга, форсировали реку Нара севернее и южнее Наро-Фоминска, подошли к Кашире с юга, охватили с востока Тулу. Но дальше они не прошли.

Защитники столицы вместе с жителями Москвы и Подмосковья, героически сражаясь с врагом, превратили город в неприступную крепость. Они бились с захватчиками днем и ночью, на фронте и в окружении, во вражеском тылу и в небе столицы. Упорной обороной занимаемых позиций, контратаками и контрударами, вводом свежих резервов и ударами с воздуха они изматывали силы противника.

К началу декабря силы вермахта были окончательно исчерпаны. Одиночные попытки продвинуться на том или ином направлении успеха не имели. Инициатива действий стала переходить на сторону советских войск. К этому времени советское командование сосредоточило за линией фронта стратегические резервы, включавшие в том числе сибирские и дальневосточные дивизии.

В начале декабря 1941 года советские войска под Москвой насчитывали 1,1 миллиона человек, 7650 орудий и минометов, 774 танка и одну тысячу самолетов. В противостоявшей им группе армий «Центр» было свыше 1,7 миллиона человек, около 13,5 тысяч орудий и минометов, 1170 танков, 615 самолетов.

Советское командование, готовя контрнаступление, стремилось сделать все возможное, чтобы скрыть от противника свои намерения. Однако полностью утаить столь крупномасштабную перегруппировку войск не удалось. В донесениях, получаемых германской стороной от агентурной, воздушной и других видов разведки, отмечалось выдвижение крупных сил русских к северу и югу от Москвы. Адекватных оценок со стороны германского командования эти сообщения не получили. 4 декабря командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Федор фон Бок на одно из подобных донесений разведки отреагировал так: «…Боевые возможности противника не столь велики, чтобы он мог этими силами… начать в настоящее время большое контрнаступление».

Но вопреки всем прогнозам фельдмаршала фон Бока, на рассвете 5 декабря началось контрнаступление советских войск под Москвой. Замысел советского командования заключался в одновременном разгроме наиболее опасных ударных группировок войск группы армий «Центр», угрожавших Москве с севера и юга. Уже в ходе развернувшегося контрнаступления Ставка определила его дальнейшую цель: нанести поражение всей группе армий «Центр».

5 декабря в контрнаступление перешел Калининский фронт (командующий генерал-полковник Иван Конев), 6 декабря — Западный фронт (командующий генерал армии Георгий Жуков) и правое крыло Юго-Западного фронта (командующий маршал Советского Союза Семен Тимошенко). Также в операции участвовал вновь созданный Брянский фронт (командующий генерал-полковник Яков Черевиченко). Несмотря на тяжелые условия (отсутствие превосходства в силах, сильные морозы, глубокий снежный покров), контрнаступление развивалось успешно. 8 декабря Гитлер подписал директиву о переходе к обороне на всем советско-германском фронте. Группа армий «Центр» получила задачу любой ценой удерживать районы, имевшие важное оперативное и военно-хозяйственное значение.

В ходе советского контрнаступления под Москвой были проведены несколько частных операций на различных направлениях, в ходе которых противник был выбит с занимаемых позиций. 9 декабря советские войска освободили Рогачево, Венев, Елец, 11 декабря — Сталиногорск (ныне Новомосковск), 12 декабря — Солнечногорск, Ефремов, 16 декабря — Калинин (ныне Тверь).

Учитывая благоприятную обстановку, Ставка потребовала от командующих фронтами расширить фронт наступления и вести безостановочное преследование.

Немецкие войска ожесточенно сопротивлялись, повинуясь изданному 16 декабря «стоп-приказу» Гитлера, предписывавшему удерживать позиции «до последнего солдата», однако выполнить его не удалось. 19 декабря за отступление из-под Москвы был смещен генерал-фельдмаршал фон Браухич, командующий сухопутными войсками. Эту должность занял лично Гитлер. В тот же день был снят с поста командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал фон Бок, которого сменил генерал-фельдмаршал фон Клюге.

Во второй половине декабря развивалось наступление советских войск правого крыла Западного фронта. 19 декабря они вышли на рубеж pек Лама и Руза. Левое крыло Западного фронта и Брянский фронт 25 декабря на широком фронте вышли к реке Оке. 28 декабря был освобожден Козельск, 30 декабря после многодневных боев — Калуга, в начале января — Мещовск и Мосальск.
Армии центра Западного фронта 26 декабря освободили Наро-Фоминск, 2 января 1942 года — Малоярославец, 4 января — Боровск.

К 7 января 1942 года советские войска нанесли поражение соединениям группы армий «Центр», прорвавшимся на ближние подступы к Москве с севера и юга, и успешно выполнили поставленную задачу. Фланговые ударные группировки врага были отброшены от столицы на 100-250 километров, разбиты его 38 дивизий, освобождено свыше 11 тысяч населенных пунктов.

Потери немецких войск составили 103,6 тысячи человек. Значительные потери понесли советские войска — 380 тысяч человек. По другим источникам, безвозвратные потери советских войск составили 139 586 человек, санитарные — 231 369 человек.

Стратегическое наступление, развернувшееся на огромном пространстве, велось по отдельным операционным направлениям, в результате чего советские войска глубоко вклинились в немецкую оборону на стыке групп армий «Север» и «Центр», нарушив оперативное взаимодействие между ними. Однако отсутствие достаточного опыта в ведении наступательных действий большого масштаба, танковых соединений и общий недостаток сил и средств не позволили окружить и уничтожить основные силы группы армий «Центр».

Несмотря на незавершённость, общее наступление на западном направлении достигло значительных успехов. В результате контрнаступления под Москвой и последующего общего наступления советских войск враг был отброшен на запад на 150-400 километров, освобождены Московская и Тульская области, многие районы Калининской (ныне Тверская) и Смоленской областей,

Германия потерпела первое крупное поражение во Второй мировой войне.

(Дополнительный источник: Военная энциклопедия. Воениздат. Москва. В 8 томах. 2004 г.)

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников

Маленькая победа у Войбокало

В истории Второй мировой войны битва за Ленинград по праву считается одним из самых драматичных событий, а ноябрь 1941 года запомнился как один из самых страшных и трагических месяцев этого сражения. Начало голодного апокалипсиса, неудачные попытки прорыва блокады — всё это спрессовалось в один сплошной ком повседневного ужаса. Однако даже в ноябре советским войскам под Ленинградом удалось не допустить превращения ситуации в полную катастрофу. И хотя судьба города и его защитников висела в буквальном смысле на волоске, порвать его врагу так и не удалось.

Планы группы «Волхов»

Захватив Тихвин, немецкие войска и не думали останавливаться на достигнутом. I армейский корпус 16-й армии силами отдельной группы «Волхов» продолжил наступление. Уже само название группы говорило о её главной задаче — захвате Волховстроя. Кроме того, немецкое командование вынашивало планы уничтожения советских войск южнее Ладоги, и для этого было решено перенести направление удара западнее Волхова. Смысл такого решения был вполне ясен: разом достигалось несколько целей, в том числе и выход на южное побережье Ладоги восточнее «Бутылочного горла». Наступление должно было вестись в направлении поселка Шум.

Общая схема Тихвинской оборонительной операции

Правда, в доступных сегодня немецких документах цели наступления выглядят несколько расплывчато. Тем не менее, при анализе приказов вырисовывается вполне чёткий замысел, реализация которого могла существенно усложнить ситуацию под Ленинградом. Удар немецких войск рассёк бы 54-ю армию надвое, «Бутылочное горло», отрезавшее город от «материка», перестало бы быть узким перешейком, а превратилось бы в широкую полосу. В конце концов, сама возможность снабжения Ленинграда по льду Ладоги становилась малореальной. К таким результатам привёл бы немецкий успех на этом направлении.

17 ноября, в соответствии с приказом по группе «Волхов» № 13, операция получила название «Ладога». Основные надежды немцы возлагали на подтягивавшиеся в состав группы «Волхов» части 254-й пехотной дивизии. 21 ноября появились дополнения к приказу, согласно которым наступление предполагалось вести двумя группами от деревень Хотово и Мемино.

На левый фланг группы перебрасывалась 254-я пехотная дивизия, усиленная 185-м дивизионом штурмовых орудий. Для наступления немцы создали две ударные группы: одна состояла из двух полков 254-й дивизии, а в составе второй оказался 2-й пехотный полк 11-й пехотной дивизии.

Командир I армейского корпуса Куно-Ханс фон Бот

24 ноября, перед наступлением, командующий 16-й армией Эрнст Буш лично посетил штаб группы «Волхов». На следующий день 254-я пехотная дивизия перешла в наступление. К середине дня немцам удалось захватить Хотовскую Горку и Малую Влою. Создать на пути немцев какой-то более-менее серьёзный заслон советская сторона не могла.

На подступах к Войбокало

При сопоставлении данных из советских и немецких документов получается следующая картина. К 25 ноября 1941 года советская разведка обнаружила признаки нового немецкого наступления, но произошло это слишком поздно для того, чтобы была возможность хоть что-то изменить. Пытаясь предотвратить готовящееся наступление, командир 122-й танковой бригады полковник Михаил Иванович Рудой 24 ноября приказал атаковать Хотово. На следующий день бригада приняла на себя основной удар противника, потеряв в этом бою помощника начальника штаба. Во время наступления немцам удалось окружить оборонявшихся в Малой и Большой Влое, а попытка других советских частей прорваться к ним на помощь провалилась. Во второй половине дня 25 ноября попавшие в окружение были уничтожены — так погиб мотострелковый батальон 122-й танковой бригады. К своим смогло выйти лишь 29 человек.

На правом фланге немцы смяли полк 285-й стрелковой дивизии, но находившийся рядом батальон 1-й горнострелковой бригады противник одолеть не смог.

В это время штаб 54-й армии готовил контрудар у Волхова. Командующий армией Иван Иванович Федюнинский спешно собирал силы, чтобы защитить центр своих войск. Первоначально их ядром стали части 122-й танковой бригады. Ей подчинили 41-й танковый полк (он не имел танков, а личного состава там набиралось лишь на потрёпанный стрелковый батальон), 1071-й стрелковый полк 311-й стрелковой дивизии (около 600 штыков), 2-й батальон отдельной горнострелковой бригады и батальон 294-й стрелковой дивизии. Позже в район Войбокало предполагалось подтянуть и всю 311-ю дивизию.

Командир 122-й танковой бригады полковник Михаил Иванович Рудой
Фотография из коллекции автора

Наступление у немцев не заладилось. Правый фланг 254-й дивизии застрял, и здесь советскому командованию удалось быстро сосредоточить силы. Немецкое командование решило в дальнейшем наносить основной удар именно на своём левом фланге, где у 54-й армии было меньше сил — тем более, что здесь можно было быстро выйти к поселку Шум.

На следующий день, 26 ноября, на правом фланге немецкая ударная группа отошла на исходные позиции. Это не было случайностью, ведь здесь у советской стороны было сосредоточено больше сил, чем западнее, у Войбокало. Атаки противника отражали ещё и подразделения 285-й стрелковой дивизии. Однако переброшенных резервов не хватило для организации обороны: они бросались в бой отдельными частями, и пока в район действий не подтянулась 311-я стрелковая дивизия, положение было более чем угрожающим.

На левом фланге немцы втянулись в ожесточённый бой. 2-й пехотный полк смог начать продвижение, но в конце концов он был не только остановлен, но и перешёл к круговой обороне. Против него действовали бойцы 1071-го стрелкового полка. Правда, через некоторое время полк в беспорядке отошёл, и лишь подразделения 122-й танковой бригады смогли несколько стабилизировать сложное положение.

Фрагмент отчётной карты I армейского корпуса с положением войск группы «Волхов» у Войбокало на конец ноября — 3 декабря 1941 года
Фотография из коллекции NARA

Судя по всему, немцы и сами не поняли, насколько близки они были к успеху. 2-й пехотный полк был остановлен очень близко от Войбокало и от самого поселка Шум. Это означало, что одно небольшое усилие — и немцы перережут основные дороги в тылу у войск 54-й армии в «Бутылочном горле». Именно здесь сил у советского командования не хватало: неудачно введённые в бой части 41-го танкового полка и стрелковые подразделения 311-й дивизии с трудом сдерживали противника.

Отметим один интересный момент. В этот день советская реактивная артиллерия добилась неожиданного успеха: при обстреле был убит начальник штаба I армейского корпуса полковник Отто фон Крис.

Контратака советских войск

27 ноября 1941 года немецкой стороне едва не удалось превратить свою небольшую удачу в оглушительный успех. Немцы смогли охватить поселок Шум и Войбокало с юга и востока. Железная дорога на Волховстрой была перехвачена, а уже 29 ноября немцы её подорвали. Чтобы остановить продвижение противника, сам полковник М. И. Рудой, командир 122-й танковой бригады, выехал в Тобино, имея под рукой чуть более 70 человек личного состава. Основные части 311-й дивизии только к концу дня прибыли на этот рубеж.

Правый фланг 254-й дивизии всё же смог немного подтянуться на север. Но так вышло, что это было одно из последних усилий врага: сил на дальнейшее наступление у него уже не хватало. Подкрепления задерживались, а тех войск, что находились под рукой, было недостаточно. К вечеру 27 ноября был отдан приказ закрепиться и на следующий день перейти к обороне. Захваченный немцами участок был назван плацдармом.

С 28 ноября собранная здесь группа войск 54-й армии сама начала контратаковать противника. По советским данным, днём 29 ноября 1941 года 311-я дивизия отчаянно пыталась сбить противника с его позиций. И хоть это ей не удалось, к этому моменту стало окончательно ясно, что немецкое наступление выдохлось.

Схема к приказу 311-й стрелковой дивизии. Район Войбокало, 2 декабря 1941 года. pamyat-naroda.ru

2 декабря на немцев у Войбокало должна была выступить ещё и 6-я бригада морской пехоты Балтийского флота. Позже к ним присоединилась перешедшая через Ладогу 80-я стрелковая дивизия. С 3 декабря эта группировка должна была обрушиться на немецкие части. В тот же день, 3 декабря, группа «Волхов» прекратила своё существование: весь участок снова подчинялся штабу I армейского корпуса, а 254-я пехотная дивизия стала его левым флангом.

Теперь немцы сами были вынуждены обороняться. Правда, выкурить их из деревень у Войбокало оказалось непростым делом: советским войскам не хватало боеприпасов, а стрелковые части были ослаблены боями. Но и немцам приходилось нелегко. Потери отдельных подразделений росли. 4 декабря атакующие советские части смогли даже ворваться на позиции немецкой артиллерии южнее деревни Падрила.

Фрагмент отчётной карты I армейского корпуса с положением войск группы «Волхов» у Войбокало на конец ноября — 3 декабря 1941 года. Из коллекции NARA

В это время весь участок I армейского корпуса перешёл в зону ответственности 18-й армии. Однако немцы осознавали, что у них всё ещё есть шанс нанести серьёзное поражение советским войскам. Исходя из этих соображений, 254-ю дивизию, потрёпанную и отбивающую атаки войск 54-й армии, планировалось использовать для удара в тыл Синявинской оперативной группы в рамках очередного немецкого наступления. Это наступление так и не состоялось — слишком далёк от реальности был общий план.

Отступление противника

Боевые действия продолжались. Немцы уже сдали Тихвин, но 54-я армия так и не смогла выбить противника из захваченных им деревень и посёлков. Врагу удалось несколько стабилизировать для себя ситуацию с прибытием сюда 291-й пехотной дивизии. Но лишь на время — появление переброшенных из Ленинграда дивизий, готовых ударить прямо во фланг, заставило начать отвод всего I армейского корпуса на юг. Начало мероприятия было назначено на ночь с 19 на 20 декабря 1941 года. 291-я пехотная дивизия начала отступление на сутки раньше, уже 18 декабря оставив совхоз «Красный Октябрь». Войска 54-й армии двинулись вслед за ней, и 21 декабря 80-я стрелковая дивизия вступила в деревни Малая и Большая Влоя.

Правда, нагнать и разгромить отходящего противника не удалось. Переброшенные в состав армии лыжные батальоны не оправдали возлагавшихся на них надежд из-за того, что противник сам сосредоточил здесь подвижные части и некоторое количество бронетехники.

1/2

Заголовок1

Заголовок2

Немецкая боевая техника, оставленная в районе Войбокало
Фотографии предоставлены Юрием Пашолоком

Немецкая боевая техника, оставленная в районе Войбокало
Фотографии предоставлены Юрием Пашолоком

Немцы понесли довольно ощутимые потери. Пало большое количество лошадей. Было выведено из строя немало орудий. Отступающие вынуждены были бросить велосипеды в количестве до 500 штук: в состав немецкой группировки входил самокатный (велосипедный) батальон. Было брошено несколько бронемашин из разведывательных батальонов, в качестве трофеев в руки бойцов 54-й армии попали 6 тяжёлых и 13 лёгких полевых гаубиц. Часть из них противнику было просто не на чем вывозить.

Конечно, сейчас, из нашего времени, эти цифры захваченного у врага имущества кажутся незначительными. Но в тот момент они свидетельствовали о своеобразном переломе. Всё же немцы, ранее жёстко оборонявшиеся, теперь отходили, бросая вооружение и имущество, — а это была уже маленькая победа.

Источники и литература:

Наша взяла

Слово «контрнаступление» от «наступления» отличается пятью буквами, но за ними — большой смысл. Фашисты ведь тоже наступали: пехотные и моторизованные дивизии группы армий «Центр» шли напролом к Москве, а танковые заходили с севера и с юга… Наша взяла. Уже через три дня боев Гитлер подписывал директиву о переходе немецких войск к обороне. Но удержать рубежи они не смогли. К январю Красная армия отбросила фашистов от Москвы на 100-250 км, полностью освободив Тульскую, Рязанскую и Московскую области.

Это была первая стратегическая битва Второй мировой войны, в которой слывший «непобедимым» вермахт, оставляя трупы солдат и сгоревшие танки, начал учиться отступать и драпать.

Советские пехотинцы атакуют позиции врага. Под Москвой было красноречивое соотношение сил: у нас 1,1 млн штыков, у фашистов 1,8 млн. То есть побеждали мы отнюдь не числом. По признанию немецкого генерала Гюнтера Блюментрита, их потери только за декабрь превысили 103 тыс. солдат и офицеров. И пополнение — 40 тыс. чел. — не восполняло потерь. Блюментрит констатирует: «Дни блицкрига канули в прошлое. Нам противостояла армия, по своим боевым качествам намного превосходящая все армии, с которыми нам когда-либо приходилось встречаться на поле боя».

Фото: РИА новости www.ria.ru

За время битвы за Москву Германия не просто понесла большие потери в личном составе и технике (на фото). У фашистов начались серьезные фобии.

Самая тяжелая: «танкобоязнь», которую породили атаки наших Т-34, против которых на том этапе войны были бессильны немецкие противотанковые пушки. Кроме того, вермахт, столкнувшись со стойкостью и героизмом наших солдат (у немцев не укладывалось в голове, как русские могут сражаться в горящих танках?!), стал разлагаться. Немецкие трибуналы осудили 62 тыс. солдат и офицеров: за дезертирство, самовольный отход и неповиновение. От занимаемых постов Гитлер отстранил 35 высших чинов. Командующий 2-й танковой армией Гейнц Гудериан, потерявший во время Битвы за Москву свою должность, в воспоминаниях обвинил фюрера за провал блицкрига: «Мы потерпели горестное поражение благодаря тупой позиции нашего верховного командования». Показательно, что о тупости фюрера заговорил человек, которого считают автором моторизированных блицкригов Германии. А еще, по признанию немецких генералов, в их среде вдруг стало модно перечитывать мемуары Наполеона и проводить неприятные для себя исторические аналогии…

Фото: wikipedia.org

Красная армия эффективно использовала под Москвой 415 установок БМ-8 и БМ-13 «Катюша», которые придавались каждой армии. В то время как фашисты смогли массово применить свои 6-ствольные 150-мм системы залпового огня Nebelwerfer только летом 1942 года (в вермахте они подчинялись химическим войскам).

Фото: РИА Новости www.ria.ru

Под Москвой возросла эффективность Пе-2. С пикирования под углом 60-55 «пешки» поражали даже движущиеся цели. Штурмовой авиации было мало (менее 10% от общего числа самолетов), но она сыграла важную роль.

Фото: РИА Новости www.ria.ru

Победить под Москвой нам помогли профессионализм и моральный дух. А отнюдь не «генерал мороз». 40-градусные морозы стояли, но… зимой 1940 года. А в декабре 1941-го — минус 20 C. На фото: наши артиллеристы ведут бой в лесу. У нас под Москвой было 7,6 тыс. орудий и минометов. У фашистов — 13,5 тыс.

Что еще почитать

В США оценили уникальный советский супертанк для ядерной войны — читайте статью на сайте «РГ».

Начало 1942-го: после контрнаступления под Москвой

Впервые за все время Второй мировой войны нацистская военная машина была вынуждена признать свое поражение. Блицкриг был сорван, война затягивалась. О том, что происходило на фронте в начале 1942 года после успешного контрнаступления советских войск под Москвой, рассказывает ведущий передачи «Цена победы» радиостанции «Эхо Москвы» Дмитрий Захаров. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по .

Контрнаступление советских войск под Москвой началось 5 декабря 1941 года, продолжалось весь декабрь и первые месяцы 1942 года. В результате колоссальных усилий нашим войскам удалось отбросить немцев на расстояние 300 и даже более километров от столицы. С одной стороны, это было, конечно, колоссальным успехом, потому что нацистская военная машина впервые за все время Второй мировой войны, начавшейся 1 сентября 1939 года, была не просто остановлена, а отброшена, и это было для вермахта колоссальным шоком. С другой стороны, как неоднократно писалось во всех советских учебниках и исторических изданиях, весь мир увидел, что немецкую военную машину можно побеждать, что абсолютно справедливо. И да, за эту первую победу мы заплатили огромную цену: мы лишились значительной части территории, потеряли миллионы людей, десятки миллионов находились на оккупированных территориях, но идея окончательного разгрома советской армии нацистскими войсками в 1941 году оказалась нереализованной.

Немцы были измотаны, они потеряли на тот момент боевую инициативу и, соответственно, в Берлине начали лететь головы, потому что, естественно, Адольф Алоизович Гитлер был крайне недоволен результатами действий своих генералов. Хотя, надо сказать, что к их неудачам он приложил свою руку изрядно, и если бы он не вмешивался в их действия, события могли бы развиваться по-другому. Ну, что называется, история не терпит сослагательного наклонения, получилось так, как получилось.

Первые месяцы 1942 года (до Сталинграда) у нас как-то не особенно активно освещаются, а между тем то, что происходило в Москве, начиная с середины декабря 1941 года, и продолжалось всю весну 1942 года, заложило те катастрофические последствия, с которыми нам пришлось столкнуться в августе 1942 года, и привело к тяжелейшим сражениям, которые шли вокруг и внутри Сталинграда вплоть до февраля 1943 года. Что же произошло? Ну, если после захвата Франции эйфория охватила нацистское руководство, и, как Гальдер отмечал в своих дневниках, «для Берлина перестало существовать слово «невозможно», то нечто подобное начало происходить в Москве, причем амбиции и самоуверенность были, можно сказать, зеркальным отражением немецких. Ну, вот хотя бы такой пример.

С 16 по 20 декабря 1941 года (заметьте, 1941 года) в Москве находился министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден, который вел переговоры со Сталиным. В разговорах с британским деятелем Иосиф Виссарионович активно говорил о том, что его интересует проблема будущих границ СССР, и он настойчиво требовал от Идена признания в договоре рубежей Советского Союза в рамках 1941 года. При этом он заявил, ни много ни мало, что «наши войска могут в самом ближайшем будущем вновь занять балтийские государства». Сталин настолько был уверен, что война закончится в 1942 году, что даже был готов перестать требовать от Великобритании открытия второго фронта в обмен на то, что та в свою очередь признает советские границы в той конфигурации, в которой они были на момент вторжения немецких войск, то есть с учетом той части Польши и Прибалтики, которые Советский Союз на момент начала войны имел под своим контролем.

Советские кавалеристы во время контрнаступления под Москвой. (wikimedia.org)

Эйфория начинала нарастать изо дня в день. Ну, в общем, действительно победа была одержана крайне нелегкая, а 5 января 1942 года Сталин начал, так сказать, претворять свои идеи в жизнь. Был разработан план общего наступления Красной армии, который обсуждался в Ставке 5 января, а 10 января 1942 года этот план был изложен им в директивном письме. Вот фрагмент этого письма: «Немцы хотят выиграть время и получить передышку. Наша задача состоит в том, чтобы не дать немцам этой передышки, гнать их на запад без остановки, заставить их израсходовать свои резервы еще до весны, когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больших резервов, и обеспечить таким образом полный разгром гитлеровских войск в 1942 году».

Полный разгром гитлеровских войск в 1942 году — такая достаточно скромная постановка вопроса. То есть Сталин представлял себе, какими промышленными и людскими ресурсами он располагает, и надо сказать, что в его представлениях, как и в предвоенные месяцы, была определенная логика. Да, до начала войны у нас было больше танков и самолетов, чем у всех остальных стран мира вместе взятых, у нас была огромная армия. И, вероятно, Сталин рассчитывал, что это количество танков, самолетов, а также людских ресурсов удастся отмобилизовать вновь, и тогда уж у Гитлера никаких шансов противостоять ему не останется. И, наверное, он до определенной доли был прав, если не считать одно «но»: как эти технические и людские ресурсы были в очередной раз использованы. Говорить о том, что в 1942 году можно было бы одержать победы над нацистскими войсками и выкинуть их за территорию Советского Союза, ну, наверное, скажем мягко, было некоторым преувеличением, но реально рассчитать силы и перенести чашу весов в свою пользу было вполне возможно, однако этого не произошло.

Амбиции начали выстраиваться самые невероятные: Тимошенко собирался наступать на Харьков и разгромить 6-ю армию Паулюса; Мерецков хотел окружить и уничтожить 18-ю армию Кюхлера; Конев со своей стороны собирался разгромить 9-ю армию Моделя; Жуков предлагал ликвидировать на Ржевско-Вяземском плацдарме вообще всю группировку армий «Центр».

Казалось бы, существует определенная логика ведения боевых операций, можно было бы проанализировать действия немцев на нашем театре, во Франции, в Польше. Получалось так, что наступать собрались сразу и везде. Но понятно, что для того, чтобы нанести какой-то мощный удар, нужно произвести концентрацию сил и средств на направлении главного удара. Пять или шесть главных ударов не бывает. Это называется «размазать масло по большому куску хлеба так, что масла становится практически не видно». В Ставке ослабло критическое отношение к реальной обстановке на фронте, и многое представлялось нашим генералам и политикам в розовом цвете. К середине января Красная армия девятью фронтами перешла в наступление на фронте в тысячу километров — от Балтийского до Черного моря. Вот так вот мы сразу начали наступать на супостата. Какой там главный удар?! Какая там концентрация сил?!

«Осмотр трофеев». (wikimedia.org)

В результате этих действий войска Ленинградского, Волховского и правого крыла Северо-Западного фронта при содействии Балтийского флота должны были разгромить главные силы группы армий «Север» и ликвидировать блокаду Ленинграда. Калининский, Западный фронты во взаимодействии с армиями Северо-Западного и Брянского фронтов должны были окружить и разгромить главные силы группы армий «Центр». Южный и Юго-Западный фронты должны были нанести поражение группе армий «Юг» и освободить Донбасс. Ну, а Кавказскому фронту совместно с Черноморским флотом предстояло в течение зимы освободить от врага Крым. Все вот так вот одновременно. И Сталин чувствовал себя абсолютно уверенным в своих силах на тот момент, и что получило свое, опять же, отражение в приказе № 55 от 23 февраля 1942 года. 23 февраля — праздник, День Советской Армии.

Нарком обороны доводил до сведения личного состава нашей армии, что теперь уже нет у немцев того военного превосходства, которое они имели в первые месяцы войны в результате вероломного и внезапного нападения: «Момент внезапности и неожиданности как резерв немецко-фашистских войск израсходован полностью, тем самым ликвидировано то неравенство в условиях войны, которое было создано внезапностью немецко-фашистского нападения. Теперь судьба войны будет решаться не таким привходящим моментом, как момент внезапности, а постоянно действующими факторами: прочностью тыла, моральным духом армии, количеством и качеством дивизий, вооружением армии, организаторскими способностями начальствующего состава армии».

При этом следует учесть одно обстоятельство: стоило исчезнуть в арсенале немцев моменту внезапности, чтобы немецко-фашистская армия оказалась перед катастрофой. «Инициатива теперь в наших руках, и потуги разболтанной ржавой машины Гитлера не могут сдержать напор Красной армии. Недалек тот день, когда Красная армия своим могучим ударом отбросит озверелых врагов от Ленинграда, очистит от них города и села Белоруссии и Украины, Литвы и Латвии, Эстонии и Карелии, освободит советский Крым, и на всей советской земле снова будут победно реять красные знамена». Дата: 23 февраля 1942 года.

Однако все бы это было хорошо, если бы не некоторые печальные цифры. Так, за первые три месяца 1942 года потери Красной армии составили 1 миллион 800 тысяч человек. Вот так вот начался 1942 год. И если говорить о нем, то возникает ощущение дежавю, то есть что-то подобное мы наблюдали в 1941-м, только тогда, как говорил нарком обороны, «была внезапность, вероломство» и все такое прочее.

На самом деле, несмотря на почти двухмиллионные потери в результате зимнего контрнаступления, численность РККА продолжала неуклонно расти и достигла к весне почти 5 миллионов 600 тысяч бойцов и офицеров. На десяти фронтах в состав сорока восьми армий входило 293 стрелковых и 34 кавалерийских дивизии, 121 стрелковая и 56 отдельных танковых бригад. Действительно, огромная сила.

Можно привести цифры по выпуску техники и вооружений, которые поступали на вооружение Красной армии. В первые месяцы 1942 года — до лета 1942 года, было выпущено 4,5 тысячи «тридцатьчетверок», почти 1 тысяча 700 танков «КВ», постоянно нарастал выпуск авиационной техники. Надо сказать, что в войсках весной 1942 года находилась достаточно большая концентрация военно-технических средств: более 4 тысяч танков, около 4 тысяч самолетов, уже к 2 тысячам приближалось количество установок реактивного огня («Катюши»). И это, не считая резервов Ставки Верховного Главнокомандования. Вот такая была картина. И действительно, если бы все это было сведено в единый могучий кулак, то тогда результаты весенне-летнего наступления 1942 года могли бы быть совершенно иными, нежели то, что мы получили в результате своих собственных действий.

T-34, экранированный вариант. (wikimedia.org)

Что же касается немцев, то они действительно чувствовали себя, мягко говоря, некомфортно. Если в Берлине не наступило паники в результате всех этих событий, как утверждали наши военные начальники и наша пропаганда, то по крайней мере ощущение шока там действительно присутствовало, и Гитлер все больше и больше концентрировал управление войсками в своих руках. Это был тот самый случай, когда действия политического руководителя приводили к тому, что ситуация в войсках ухудшалась.

Соответственно, Гитлер не думал наступать сразу на десяти направлениях. Даже при своем вмешательстве он все-таки собирался сконцентрироваться на решении довольно прозаической задачи: нанести два удара по двум направлениям. При этом одно направление было, соответственно, Крым — Кавказ, а другое — стремление пройти Сталинград и направиться к нефтяным залежам. Вот, собственно говоря, все, что он хотел. Но его вмешательство тоже привносило определенные коррективы.

Ситуация у немцев была такова, что по сводке германского командования от 30 марта 1942 года из ста шестидесяти двух действовавших на Восточном фронте дивизий только восемь были пригодны для наступательных действий, то есть перемололи их весьма и весьма существенно. Еще 50 дивизий могли пойти в бой после доукомплектования. Остальная масса могла использоваться только для оборонительных целей, потому что и человеческие, и технические ресурсы этих немецких частей были истощены. В 16 танковых дивизиях немцев насчитывалось всего 140 исправных танков. То есть логику Сталина понять можно. Вопрос в том, как эта логика материализовывалась.

Провал молниеносной войны поставил Германию перед перспективой войны затяжной. А тут надо сказать, что немецкие демографические и военно-промышленные ресурсы были не столь велики, как у Советского Союза. Среди стран, которые были немцами оккупированы и где была достаточно развита военная промышленность, чтобы ее использовать в своих интересах, были, пожалуй, только Франция и Чехословакия. В последней всю войну строились «Мессершмитты Bf.109», немцы активно использовали на первом этапе войны танки «Шкода LT vz.35» и «LT vz.38», и что-то там можно было чинить и производить. Во Франции тоже были авиационные и танковые мощности. Танковые не столь, конечно, передовые, как у самих немцев, но тем не менее к концу войны немцы сумели наладить производство небольшого количества «Пантер» на французских заводах. В 1941 году толку от этих возможностей не было никакого, в 1942-м еще тоже.

Что касается перспектив затяжной войны, то для немцев это был смертный приговор, потому что воспроизводить достаточно совершенное оружие большими тиражами в отличие от простого и пусть не столь совершенного было задачей абсолютно невыполнимой. Для этого нужно было иметь промышленность того масштаба, которым располагали Соединенные Штаты и, кроме того, нужно было, чтобы эту промышленность не бомбили каждую ночь английские бомбардировщики, а после вступления в войну Соединенных Штатов и американские, которые налетали тысячами на один военный или военно-промышленный объект.

Распутица на дорогах, осень 1941 года. (wikimedia.org)

Соответственно, все начало в Германии меняться. 10 января 1942 года Гитлер распорядился о перестройке всей промышленности Германии на военные нужды. Надо сказать, что до этого момента как бы гражданскому сектору экономики уделялось достаточно большое место, но теперь уже и эту часть экономики им нужно было задействовать для пополнения военно-технических средств. Два с половиной года Гитлер не был готов, да и не видел особого смысла производить на всех предприятиях военную технику. Теперь у него уже не было возможности отказаться от этого и, соответственно, с политической точки зрения для него это тоже было не самым сладким моментом. После Московской битвы и вступления в войну Соединенных Штатов положение Германии существенно изменилось — страна находилась в положении достаточно сложном.

Возможно, весной 1942 года Гитлер еще не представлял, каким образом будет развиваться весенне-летняя кампания, потому что после контрнаступления под Москвой Красная армия, потеряв 1 миллион 800 тысяч человек, была достаточно измотана. Состояние немцев было нисколько не лучше. Соответственно, наступила такая пауза (да плюс еще весна в нашей стране, где в то время по большей части были не столько дороги, сколько направления), и страны, как боксеры, разошлись по своим углам и начали готовиться к тому, что каждая из сторон решит предпринять после того, как просохнет грунт, просохнут дороги, и когда можно будет активно и интенсивно передвигаться и вести боевые действия.

Самое опасное и самое пагубное, конечно, для нас было то, что эйфория зашкаливала за все рамки здравого смысла. 28 марта 1942 года Гитлер принял решение о том, каким будет летнее наступление 1942 года. Невзирая на те неудачи, которые потерпели немецкие войска в 1941 году, фюрер хотел сосредоточить основные силы на крайних флангах очень растянутого советско-германского фронта. Соответственно, на севере следовало взять Ленинград, покончить с ним. На южном крыле Восточного фронта намечалось нанести удар и захватить Донецкий бассейн, нефтеносные районы на Кавказе. Ну, и Кубань, естественно. Овладеть Сталинградом и лишить Советский Союз жизненно важной артерии, которой являлась река Волга. Считалось, что в случае, если эта кампания будет успешной, то никакая американская помощь не сможет, не успеет просто оказать Сталину должной поддержки, чтобы война продолжалась. То есть определенное шапкозакидательство со стороны Гитлера тоже присутствовало, но свои силы, как мы видим, он особо распылять не собирался.

Соотнесите события и даты. События Даты 1.Начало Второй мировой войны А. 7 декабря 1941 года 2.Капитуляция Германии Б. 2 сентября 1945 года 3.Капитуляция Японии В. 4 июня 1944 года 4.Контрнаступление союзных войск под Каиром Г. 8 мая 1945 года 5.Сталинградская битва Д. Ноябрь 1942 года 6.Курская битва Е. 5 декабря 1941- 20 апреля 1942 7.Битва под Москвой Ж. 19 ноября 1942 года -2 февраля 1943 года 8.Нападение Японии на Перл-Харбор З. 1 сентября 1939 года 9.Открытие второго фронта И. Весна 1942 года 10.Высадка японских войск на Филиппинах и в Индонезии К. 3-23 июля 1943 года

Помогите, пожалуйстаНа каких принципах была построена судебная система ДО НАЧАЛА 60–х гг. XIX в.? Запишите ответ, указав не менее 3-х принципов ПОМОГИТЕ, ОЧЕНЬ НУЖНО!!! Что означает высказывание»Европа оседлала гиганта Азию»​ ПОМОГИТЕ СРОЧНООО!!! Почему Восток стал добычей Запада и Япония не смогла избежать этой участи?​ ПОМОГИТЕ ПРОШУ!!!! ОДНО ЗАДАНИЕ! Назвіть основні напрями зовнішньої політики нацистської Німеччини​ Срочно!!!!! Помогите!!! Ответить на вопросы, история!! ​ Чому до української громади у I та II Думі увійшло 45 та 47 депутатів з 102 представників українських земель?​ Чому до української громади у I та II Думі увійшло 45 та 47 депутатів з 102 представників українських земель?​ Какие средства борьбы использовались в гражданских войнах в риме? 5 классПомогите найти ответ​ 1. Насколько правильным вам кажется решение руководства СССР о начале форсированной индустриализации? 2. Как вы думаете, почему индустриализация не пр оизошла сама собой в годы НЭПа? 3. Какое основное средство финансирования индустриализации использовалось в СССР?