Крест храм

Крест на кузове — идея киевских монахов

Монастырь на Зверинцé — древний, но неизвестный

Зверинéцкий монастырь в Киеве — это обитель, существование которой не нашло отражения ни в одной из дошедших до нас летописей. О нём узнали только в начале ХХ века, когда во время оползня открылся вход в древние пещеры. Исследователи обнаружили погребальные ниши, жилые кельи и, самое главное, — церковь, которая сохранилась в неизмененном виде с домонгольских времен.

С того же периода берёт свое название и местность — Зверинéц: здесь располагался загородный княжеский дворец, при котором содержались звери для охоты.

На стене у жертвенника в подземном храме были найдены восемь имён. Надпись гласила: «игумени Зверинстии». Из этого, собственно, и стало понятно, что речь шла об отдельном Зверинецком монастыре. Также было очевидно, что обитель просуществовала достаточно долго: раз сменилось восемь игуменов, которых, как мы знаем, избирали пожизненно, следовательно, монастырь действовал довольно длительный срок.

Над жертвенником и над престолом подземной церкви сохранились, причем достаточно хорошо, изображения крестов. Крест четырехконечный с символической Голгофой и надписью «Иисус Христос Ника», что значит «Иисус Христос – Победитель» (Господь победил смерть и диавола).

Зверинецкий крест выходит на поверхность

В середине 1990-х в древней пещерной церкви силами нашей Ионинской братии возобновились богослужения.

В то время я обратил внимание, что на многих греческих книгах, изданных в монастырях, присутствуют логотипы этих обителей. Сделаны они были на основе сохранившихся артефактов – изображений креста или каких-либо характерных надписей.

У меня возникла идея разработать подобный логотип для нашего Ионинского монастыря. И поскольку Зверинецкие пещеры на то время были закреплены за нами, я сфотографировал крест в пещерах и попросил нашу прихожанку, художника, сделать графическое изображение. Оно, собственно, и легло в основу логотипа, который мы стали активно использовать на официальных документах и монастырских изданиях.

Как появились на машинах «пляшущие человечки»

Параллельно, в середине 1990-х в Киеве на машинах стали появляться наклейки в форме рыбки. Рыба – это древний христианский символ, потому что греческое слово «ихтис» (рыба) сокращенно обозначает «Иисус Христос Сын Божий Спаситель». В настоящее время знак рыбы используется в основном протестантами, которые не почитают креста Христова. Возможно, что и наклейки в форме рыбки как раз были на машинах, принадлежавших членам той или иной протестантской общины.

Появилась мысль: почему бы подобное не сделать нам, православным? Я обратился в фирму, которая занималась наружной рекламой, дал им изображение Зверинецкого креста, по которому они и сделали наклейку.

Мы разместили эти наклейки на монастырских автомобилях. Интересной была реакция охранников ботанического сада, на территории которого расположен наш монастырь. Они с недоумением рассматривали кресты и спрашивали: «что это у вас за пляшущие человечки на машинах?» Крест ведь изображен на неровной глинистой почве и имеет нечёткие формы. Мы же воспроизвели его строго по контурам — так и получились «пляшущие человечки».

Половина Киева ездила на «монастырских» машинах

Примечательно, что наклейки со Зверинецким крестом буквально сразу получили широкое распространение. Прихожане нашего монастыря стали активно использовать их на своих автомобилях, рассказали друзьям и знакомым, и затем люди стали специально приезжать, чтобы приобрести себе на автомобиль такую наклейку. Машин со Зверинецким крестом по Киеву стало ездить множество.

С этим, кстати, связана одна забавная история. Как-то один из наших братий пригнал монастырскую машину на мойку, а мойщик ему говорит: «Что это у вас такая простенькая машина? Вон, водители ваши пригоняют помыть и Мерседесы, и Ауди». Человек подумал, что все транспортные средства, на которых есть наклейки с изображением креста, принадлежат монастырю…

С «пиратскими» изображениями не боремся

Со временем в Киеве стали появляться пиратские изображения нашего креста. Естественно, мы с этим никоим образом не боремся. Во-первых, бесполезно, а во-вторых, — слава Богу, что люди имеют желание и стремление поместить на свою машину не какую-то антихристианскую символику, а символ креста Христова.

В настоящее время в Киеве и других украинских городах наклейки со Зверинецким крестом очень распространены. Сравнительно недавно появились они и в России.

Кстати, я обратил внимание, что наклейки на машинах бывают более-менее нейтральные, однако встречаются и откровенно кощунственные. Например, на многих автомобилях к логотипу наклеиваются рожки, хвостик и рука с трезубцем. Для меня удивительно, что люди сознательно наносят демоническую маркировку на средство, на котором не просто передвигаются из точки А в точку Б, но которому доверяют свою жизнь.

Поэтому, говоря о «пиратских» изображениях Зверинецкого креста — чем больше будет изображений крестного знамени, думаю, тем лучше.

Пусть машина «носит» крест

Многие наклеивают крест на кузов, но при этом не освящают машину. Возможно, не все технически могут осуществить освящение, а многим это даже не приходит в голову. Значительно проще купить на рынке наклейку и прилепить её на багажник, чем договариваться со священником, подгонять машину к храму и совершать «какие-то» ритуалы…

На мой взгляд, если автомобиль «носит» крест, это уже хорошо. Важно, чтобы и самая главная деталь – «прокладка между рулем и сиденьем» — соответствовала тому символу, который на кузове изображен. Ведь если на машине крест, значит, в ней едет христианин. А если человек христианин, он должен соответствовать этому званию, в том числе, и в своих поступках на дороге.

Фото епископа Ионы (Черепанова)

Нательные кресты в традиции русского благочестия

Фото Андрея Гутынина

Нательный крест — особенная, «личная» святыня каждого православного христианина. Процесс изменения его внешнего вида весьма интересно вплетается в ткань отечественной истории. О том, что такое крест-энколпион, как выглядели первые кресты с изображением Распятия и почему некоторые старинные кресты совмещены с полумесяцем, рассказывает настоятель храма в честь Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня г. Вольска протоиерей Михаил Воробьев.

Первые киевские кресты

Крещение Руси имело следствием широкое приобщение ее населения к христианской культуре Византии. «Повесть временных лет» сообщает о большом количестве предметов церковной утвари, вывезенных князем Владимиром из Херсонеса в Киев. Среди них были, несомненно, и первые нательные кресты, ставшие образцом для изготовления их уже на русской земле.

Первое упоминание о нательных крестах содержится в Новгородской летописи и относится к 1071 году. Документ середины XII века «Вопрошания Кирика» позволяет с уверенностью говорить о том, что к этому времени ношение крестов уже было распространено.

Нательные кресты домонгольской Руси были весьма многообразными, притом все эти многочисленные формы укладываются в несколько типологических рядов. Основная масса крестов этого периода, найденных на территории России, изготовлена в Среднем Поднепровье. Художественная восприимчивость и духовная чуткость русских мастеров позволили им в считаные десятилетия освоить искусство работы с металлом и создавать подлинные миниатюрные шедевры. Ученые отмечают, что умельцы Руси, овладевая новыми технологиями, создавали и новую иконографию своих изделий.

Вероятно, самыми первыми крестами-тельниками, появившимися в Киеве, были равносторонние каменные крестики, зачастую обрамленные серебряными обоймицами, именуемые корсунчиками. Их находят на территории всех древнерусских княжеств. Были обнаружены они и при раскопках золотоордынского Увека — на территории современного Саратова.

При всем разнообразии типов русских нательных крестов XI–XIII столетий все они по форме являются четвероконечными и равносторонними. Именно такие кресты воздвигались и на куполах храмов домонгольской эпохи. Шести- и восьмиконечные нательные кресты появляются в Прибалтике — не ранее XIV века. А формирование классического русского восьмиконечного креста, который не очень сведущие люди, вслед за старообрядцами, считают единственно правильной формой православного креста, завершается только к началу XVII столетия.

Что было до князя Владимира?

Археологические раскопки в Старой Ладоге и других поселениях, связанных с Великим Новгородом, позволили обнаружить большое количество христианских древностей, в том числе и нательных крестов, которые могут быть отнесены к IX и X столетиям — времени до Крещения Руси. Заметим, уже Е. Е. Голубинский допускал, что первое приобщение славян к христианской вере могло быть связано с появлением в Новгороде Рюрика и его дружины, в которой могли быть люди, служившие прежде в Константинополе и принявшие там христианство. Кроме того, существует гипотеза, согласно которой Рюрик — это не кто иной, как Рерик Ютландский, который вместе со своим другом Харальдом Вороном в 826 году принял крещение в Ингельгейме. Это предположение позволяет объяснить появление в Новгородской и Киевской Руси значительного числа крестов так называемого скандинавского типа.

Первыми изделиями такого рода стали крестовидные подвески, изготовленные из листового серебра, а точнее, из расплющенных арабских дирхемов. Несколько десятков таких находок было обнаружено в окрестностях столицы Рюрика — города Старая Ладога. Они естественным образом перемежаются с литыми медными крестами, которые могли быть предметом европейского импорта, но, скорее всего, отливались в русских мастерских в подражание скандинавским образцам. Интересно, что именно такая форма креста — с расширяющимися концами — присутствует в граффити, процарапанных на стенах Софийского собора в Новгороде в середине XI столетия.

Наследие святых Кирилла и Мефодия

К крестам скандинавского типа примыкает группа крестов с изображением Распятия. Древнейшие из них имеют слегка расширяющиеся лопасти, фигура Христа облачена в коллобиум — длинное одеяние с большим количеством складок, а маленький четвероконечный крестик, изображаемый над головой Спасителя, вероятнее всего является редуцированным изображением таблички Понтия Пилата. Эти кресты, которые, по мнению А. Е. Мусина, происходят из Новгорода и датируются рубежом X–XI веков, очень близки к изделиям, найденным на территории Северной и Средней Европы.

Известный исследователь новгородских древностей В. В. Седов связывал происхождение этой группы крестов с мастерскими Среднего и Нижнего Подунавья. Опираясь на данное предположение, А. Е. Мусин высказывает версию, что эта форма пришла в древнерусские земли из Великой Моравии и связана с наследием святых равноапостольных братьев Кирилла и Мефодия. По его мнению, после падения Великой Моравии «кирилло-мефодиевские» кресты, бывшие там крещальными символами местного населения, через посредство Священной Римской империи распространились в Северной Европе, а оттуда вместе с варягами появились на Руси.

Солнце и Луна

Кресты Успенского собора во Владимире. XII век

Становление христианской культуры Руси было процессом, растянувшимся на столетия. Среди археологического материала нередко встречаются ожерелья, элементами которых являются как нательные кресты, так и разнообразные языческие подвески. Это является свидетельством о существовании некоторого переходного периода в распространении в русских землях христианской веры, для которого характерен был своеобразный сплав языческого и христианского мировоззрения.

Этот синкретический комплекс языческих верований и начатков христианского мировоззрения особенно ярко проявился в предметах с двойственной символикой, каковыми, в первую очередь, являются солярные подвески и лунницы.

На археологическом материале нетрудно проследить эволюцию солярной подвески, которая постепенно утрачивает свое языческое содержание, превращаясь в подвеску крестовидную, а затем — в настоящий нательный крест. Под влиянием христианства подвески-лунницы также претерпевают значительные метаморфозы. Между «рогов» лунницы появляется небольшое изображение креста. О том, что крест в ту эпоху воспринимался как некое средство духовной защиты, говорит тот факт, что в некоторых лунницах присутствует изображение не одного, а целых трех крестов.

Нательные кресты. XI–XIII века

Нательные кресты. XI–XIII века

Нательные кресты. XI–XIII века

Нательный крест. XI–XIII века

Историки советского времени говорили о двоеверии человека Древней Руси, о «контрабанде» язычества в христианство, о непримиримом антагонизме Церкви и народного самосознания. Безусловно, Церковь боролась с двоеверием, однако эта борьба сочеталась со стремлением к освоению языческого культурного наследия, поскольку христианская проповедь должна была стать понятной языческому миру. Церковь не боялась язычества: использовала для выражения своего богословия терминологию и методологию языческих философов, а в бытовом плане допускала совмещение привычных языческих праздников с новыми христианскими для отвращения недавних язычников от привычных для них разнузданных игрищ. В этом отношении судьба Масленицы и Святок в древнерусском церковном календаре аналогична судьбе римских сатурналий, совмещенных с Рождеством в календаре Древней Церкви. Этот процесс постепенного вытеснения привел к тому, что, как отмечали выдающиеся исследователи новгородских древностей В. Л. Янин и А. А. Зализняк, «не ученые книжники, а сами сельские жители в берестяных грамотах начинают называть себя “хрестианами”, крестьянами».

Кресты-энколпионы

Наиболее интересной и разнообразной группой нательных крестов домонгольской эпохи является группа крестов-энколпионов, получившая широкое распространение в Киевской Руси.

Древнерусские кресты-энколпионы. XI–XIII века

В Византии энколпионом (в переводе с греческого — «коробочкой») называли любой носимый на груди предмет, в который помещалась частица мощей или какой-либо иной святыни. Частным случаем энколпиона являлась панагия, предназначенная для переноса частицы богородичной просфоры. В ставрографии энколпионом называют нательный или наперсный полый двустворчатый крест, предназначенный для хранения святынь.

Древнерусские кресты-энколпионы. XI–XIII века

Кресты-энколпионы впервые появились на рубеже IV–V столетий как символ причастности верующего человека Церкви. Мощи, частицы которых находились в таких крестах, символизировали единство Церкви земной и Небесной. Христиане со всей отчетливостью осознавали, что в совершении Евхаристии принимает участие не только община, находящаяся в храме, но и вся Небесная Церковь, присутствие которой обозначалось могилой мученика, лежащей в основании престола, на котором совершалось таинство. Это единство и соборность Церкви, состоящей не только из живущих на земле людей, но и из прославленных Богом святых, впоследствии воплотилось в антиминсе с вложенной в него частицей мощей, без которого невозможно служение Литургии.

Появление первых крестов-энколпионов было вызвано также обретением в 326 году подлинного Честного и Животворящего Креста Господня. Первыми вложениями в энколпионы были малые, иногда микроскопические частицы Честного Древа. В это время в Палестине и Сирии началось производство литых энколпионов для многочисленных паломников, которое к VI–VII столетию достигло промышленных масштабов. Традиция сохранения и передачи этих святынь существовала и в домонгольской Руси. В одной из новгородских берестяных грамот, датированной рубежом XI–XII столетий, прямо говорится о «честном древе» стоимостью «полупяты гривны».

Цена — «полупяты гривны» — показывает, что в домонгольскую эпоху, особенно после Четвертого Крестового похода, разорившего Константинополь, приобрести энколпион с подлинной или выдаваемой за подлинную частицей Креста Господня мог не только соборный храм или монастырь, но и просто зажиточный новгородец. Однако большое количество древнерусских энколпионов заставляет предположить, что внутри них чаще всего находились «вторичные святыни» — предметы, всего лишь соприкасавшиеся с подлинными святынями. Это могли быть частицы ткани, намоченные маслом из лампады, возжигаемой перед Крестом, кусочки покровов, лежавших на мощах святых, и т. д. Как считает А. А. Пескова, «на Руси, когда фонд мощей собственных святых еще не сложился, а мощи святых Вселенской Церкви были малодоступны, такие “соотнесенные” с источником культа реликвии должны были быть особенно актуальными».

Древнерусские энколпионы изготавливались из медных сплавов. Исключение составляют лишь два серебряных энколпиона, найденных при раскопках древнего Владимира, однако и они являются переливками начала XIII века более древних медных святынь. Это связано не только с дороговизной серебра, которое было привозным, но и с определенной аскетичностью Церкви и глубоким осознанием ценности самого содержимого энколпионов. Еще одну версию того, почему русские нательные кресты изготавливались преимущественно из меди, представляет известный специалист по древнерусскому искусству С. В. Гнутова: «Кресты-тельники должны были быть обязательно медными, так как, по библейскому преданию, пророк Моисей сделал “медного змия” и выставил его на знамя, и когда змей жалил человека, он, взглянув на него, оставался жив (см.: Числ. 21, 8)».

* * *

Киевская Русь была одним из самых просвещенных государств Европы своего времени. Русские мастера быстро осваивали навыки своих коллег по цеху из Византии и Западной Европы. Обилие берестяных грамот и содержание их надписей свидетельствуют о том, что грамотой владели представители всех сословий, а также женщины и дети. Литературные шедевры — такие, как «Слово о законе и благодати» и «Слово о полку Игореве», а также сохранившиеся до нашего времени храмы, иконы и произведения прикладного искусства, включая нательные кресты, по своему художественному уровню стоят вровень с лучшими образцами культуры европейского Средневековья.

Нательный крест прибалтийского происхождения. XIV век

Крестовидная привеска «скандинавского типа». IX век

Древнейший крест «скандинавского типа» с Распятием

Нательные кресты «скандинавского типа». X–XII века

Нательные кресты «скандинавского типа». X–XII века

Нательные кресты «скандинавского типа». X–XII века

Катастрофа монгольского нашествия не прервала, но в большой степени замедлила духовное и культурное развитие русского этноса. Упадок искусств и ремесел в XIV–XV веках проявился и в медной пластике. Исчезли крупные мастерские с развитыми технологиями литья, инкрустирования и эмалирования изделий. Но поскольку без нательного креста русский человек и в эту эпоху не мыслил своей жизни, появилось множество мастеров-одиночек, отливавших кресты по своему собственному вкусу. Помимо того что эти изделия XIV–XV столетий зачастую оказывались технологически несовершенными, с плохо пролитыми и неясными изображениями, их стилистика настолько невнятна, что говорить о какой-то типологии просто невозможно. К тому же при большом количестве иконографических форм этого времени каждая из них, изобретенная кустарным литейщиком, сохранилась в весьма малом числе экземпляров.

Солярные подвески с крестами

Лунницы с крестами

Впрочем, непокоренным оставался Великий Новгород, где даже в самую темную эпоху продолжалось изготовление великолепно проработанных нательных крестов и энколпионов. Производились разнообразные нательные кресты и в Тверском княжестве, издавна тяготевшем к Новгороду. Недалека была эпоха Русского Возрождения, начавшаяся в искусстве и духовной жизни Руси уже во времена преподобного Сергия Радонежского, задолго до обретения политической независимости и государственного суверенитета…

Часть 2

Газета «Православная вера» № 04 (624)

vladimirdar

Всего 23 фото
Скажу, не сильно преувеличив, что этот Храм во имя преподобного Сергия Радонежского является особенным для Москвы и каким-то трогательно-чутким. Он совсем не большой и взгляд человека, интересующегося историей родного города, сразу же останавливается на нем, а в душе появляется какое-то спонтанное чу́вственное ощущение тепла и тихой радости. Храм был, возможно когда-то, устроен чаяниями местных артелей серебряных дел мастеров, находился в глубине слободы и принимал совсем не много молящихся из местной округи. Тем, наверное, он и ценен, поскольку ощущение индивидуальных личностей прихожан не растворились в большом количестве молящихся с течением Времени. Здесь воистину возможно ощутить дух Старой Москвы, что несет их личные чувства и переживания.
Все это, конечно, субъективно, но именно эти ощущения лично я улавливаю, когда уж в который раз смотрю на этот храм. Более того, некоторое время я работал в здании Константинопольского подворья, что находится во дворе этой церкви, и из окна моего офиса достаточно долго был виден купол этого древнейшего храма Старой Москвы. Наверное, только ради этого стоило провести это время здесь, в таком чувственном окружающем контексте центра старого города. Далее под катом история этой необычной московской церкви, чудом уцелевшей в неумолимом горниле времени, о некрополе князей Ухтомских, немного о чудотворном Кийском кресте, что хранится сейчас здесь и некоторые мои ощущения о храме.
Храм во имя преподобного Сергия Радонежского Чудотворца, что в Крапивниках, «что в Старых Серебряниках», «в Старых Сторожах», «на Трубе», является самым первым и древним храмом во имя преподобного Сергия в пределах Белого города. Известен он с 1591 года. Храм расположена напротив юго-восточной стены Высоко-Петровского монастыря, основанного митрополитом Петром в XIV веке и обязанного своим расцветом покровительству Петра I и Нарышкиных. 02.
Время постройки Сергиевской церкви в точности не известно, в описании XIX века предположительно указывается 1591 год. Пока единственным документальным подтверждением этой даты является так называемый «Петров чертеж» (1597), на котором можно видеть небольшой одноглавый храм на спуске от Высоко-Петровского монастыря к Неглинной. Название местности «Старые Серебряники» говорит о том, что здесь располагались дворы серебряников — мастеровых, работавших на Монетном дворе.
Определение «на Петровке у Трубы» указывает на расположение храма в переулке между Петровкой и Трубной площадью. А о происхождении названия «в Крапивниках» (или «в Крапивках») мнения разнятся. Чаще всего говорят о том, что здешняя местность была изобильна крапивой. Есть и другие версии: «Еще один переулок в этих местах — Крапивенский. Название его связывают с зарослями крапивы, якобы особенно буйно росшей здесь. Однако в Москве переулки обычно назывались по фамилии наиболее заметного домовладельца, жившего в нем. В документе 1752 г. упомянут некий коллежский асессор Алексей Крапивин, живший тут, — возможно, от его фамилии и произошло наименование переулка»

Сегодняшний адрес храма: Москва, Крапивенский переулок, дом 4, строение 2.

Церковь преподобного Сергия впервые упоминается в документах в 1625 году и тогда названа деревянной. В 1631–1632 годах в приходе церкви насчитывалось 40 дворов, священником был Кузьма Игнатьев. За последующие 6 лет приход увеличился на 14 дворов, и в Переписной книге 1638 года у «Сергия Чудотворца Старых Серебреников» записано уже 54 двора — в том числе, «стряпчего князя Юрья княж Михайлова сына Ухтомского».

В издании «Московский Некрополь» (1907–1908), составленном В.И. Саитовым и Б.Л. Модзалевским, указывается, что в XVI–XVIII веках в церкви Сергия на Трубе погребались князья Ухтомские. До сих пор под юго-западным углом трапезной сохраняется усыпальница князей Ухтомских. Некрополь Ухтомских Сергиевского храма чудом сохранился.

До сего дня на северной стене придела преподобного Серафима можно видеть четыре каменных плиты, на самой левой из которых можно разобрать часть надписи: «… княгиня Ухтомская». Возможно, это и есть плита, упомянутая в «Московском Некрополе»: «Ухтомская княгиня… Федоровна преставилась 29 декабря 1688 года, жена стольника князя Ивана Юрьевича Ухтомского».
Надпись на другой плите сохранилась полностью: «Лета от сотворения мира 7219, от Рождества Христова 1711, октября в 1-й день, на память Покрова Пресвятыя Богородицы, преставися раба Божия княгиня Евдокия Михайловна, капитана лейб-гвардии Семеновскаго полку князя Феодора жена Ивановича Дашкова». Далее расположена плита, похожая по материалу и стилю надписи на предыдущую. На ней утрачены дата преставления и имя усопшей 83-летней вдовы Михаила Челищева. Рядом с ней — плита с надписью: «…преставия раб Божий стольник Михаил Борисович Челищев и погребен бысть против сей таблицы».

Это также чудом уцелевшие надгробные плиты от старого церковного кладбища. Надгробные плиты и памятники находятся с северной стороны церкви. По моим предположениям, вот это желтая невысокое сооружение, на втором плане, и является входом-доступом в усыпальницу Ухтомских, расположенную в южной части храма, под юго-западным углом трапезной.

В 1639 году проводилась перепись московских церквей, но церковь Сергия в Старых Серебряниках была ею пропущена, о чем и сообщает «Строельная книга» 1657 года. В ней же написано: «Церковь Сергия Чудотворца деревянная, что у Трубы, а мерою под церковью земли и кладбища в длину 23 сажени, а в другую сторону 17 саженей без трети, поперек 18 сажен без получетверти (примерно 50 х 40 м), и то кладбище тесно, порозжей земли нет… И по Государеву указу к церкви Сергия Чудотворца, что у Трубы, для утеснения старого кладбища взята вновь под кладбище порозжая церковная земля, что перед поповым и дьяконовым двором. Да под новое ж кладбище взято из попова из Игнатьева да из дьяконова Борисова дворов из длинников по пяти сажен из двора на поперечнике через все их дворы. И всего того новоочистного кладбища и с порозжей землей вдоль подле старого кладбища осьмнадцать сажен без получетверти, поперек от старого кладбища семь сажен с третью. И по Государеву указу старое кладбище огорожено заборами наглухо в вышину в полтретья аршина, а новоочистное кладбище… огорожено изредка надолбами».

В 1677 году церковь сгорела, в связи с чем вышло постановление церковных властей: «С сей церкви для пожарного разорения данных денег велено взять половину». Скорее всего, в следующем году началась постройка каменного храма. В Писцовой книге 1680 года он уже показан как «церковь Сергия Чудотворца, что у Трубы, каменная». На плане Готофреда (1695) Сергиевский храм предстает скромным четвериком с позакомарным покрытием и одной луковичной главкой.
При церкви, видимо, существовала колокольня. Где именно она располагалась и какие формы имела — неизвестно. Но до конца XIX века в Сергиевской церкви сохранялся «вкладной» колокол 1689 года, который «приложили от малого своего подаяния за многое свое согрешение стольники князь Михайла да князь Иван Юрьевичи Ухтомские в церкви Преподобного отца Сергия Чудотворца, что меж Петровки у реки Неглинной, у Трубы, в Старых Серебряниках, для поминовения усопших сродников своих». Весил колокол 73 пуда (примерно 1 200 кг).
Прошло около двадцати лет, и к южной стене храма пристроили придел с трапезной, посвященный Иоанну Предтече. Известно также по Переписным книгам 1702 года, что служил в церкви поп Алексей Иванов, а в приходе было 47 дворов. 20 сентября 1749 года, следует указ Московской Синодальной конторы «церкви Сергия Чудотворца на Трубе священнику Семену Иванову с приходскими людьми о постройке вместо оной ветхой церкви каменной настоящей церкви с двумя приделами». Очевидно, это самая крупная переделка в истории храма преподобного Сергия в Крапивниках. После нее он приобрел планировку, близкую к современной: основной четверик надстроили вторым ярусом, а с северной стороны появился Никольский придел. Тогда же, очевидно, возвели и колокольню.

Верхний ярус храма, поставленный на первоначальном четверике, представляет собой невысокий четверик со срезанными углами, типичный для барокко середины XVIII века. Основные грани прорезаны окнами, промежуточные обработаны арочными нишами, углы — пилястрами. Этот надстроенный ярус напоминает небольшие церкви Высоко-Петровского монастыря: церковь Пахомия Великого над южными вратами, выходящими в Крапивенский переулок (построена в 1753–1755 годах, когда в монастыре работал Д.В. Ухтомский), и церковь Толгской иконы Божией Матери (построена в 1744–1750 годах, когда в монастыре работал И. Ф. Мичурин).
Во время нашествия французов в 1812 году церковь была разграблена и, видимо, сильно пострадала, так как не значится в списках, уцелевших по Тверской части. Указом Святейшего Синода от 9 апреля 1813 года ее как бесприходную приписали к церкви Григория Богослова, что близ Дмитровки. Утварь и имущество Сергиевского храма описали, часть взяли в церковь святителя Григория, а икону преподобного Сергия в 1816 году передали в церковь села Бородина.

По упразднении Сергиевского прихода дома священнослужителей разобрали, а в 1828 году, ввиду требования гражданского начальства, чтобы в Белом городе все дома были каменными, староста и прихожане церкви Григория обратились к митрополиту Московскому Филарету (Дроздову) с прошением о позволении разобрать ветхую Сергиевскую церковь, а материал пустить на постройку домов для священнослужителей.

Митрополит не одобрил этой инициативы, пожелав сохранить в целости святой храм. В 1847 году он сам осмотрел церковь преподобного Сергия и, найдя ее «прочной, исправно отделанной», предложил для устройства Антиохийского подворья, но митрополит Илиопольский предпочел Вознесенско-Ипатьевский храм в Китай-городе. В 1848 году о передаче Сергиевского храма для устройства подворья ходатайствовали представители Афонского Пантелеимонова монастыря, однако священнослужители и прихожане Григорие-Богословской церкви уступить приписной храм афонитам не согласились «из благоговения к угоднику Божию преподобному Сергию». Митрополит Филарет также был против устроения в Москве Афонского подворья. В 1870 году прихожане и причт Григорьевского храма снова отказались передать Сергиевскую церковь, теперь уже для устройства Сербского подворья, указав, что это единственная в Москве приходская церковь, где главный престол посвящен преподобному Сергию Радонежскому.
Сергиевская церковь к описываемому времени приняла следующий вид, зафиксированный в альбоме Н.А. Найденова «Москва. Соборы, монастыри и церкви» (1882–1883). В центре уличного фасада — колокольня, частично выходящая за красную линию переулка. Первый ярус колокольни представляет собой кубический объем с рустованной отделкой главного фасада, в котором видны ворота; арка ворот также оформлена рустом. На боковых фасадах отделка принимает форму широких рустованных столбов, поддерживающих профилированный карниз, завершающий первый ярус.13.
Церковь Сергия Чудотворца в Крапивках близ Петровскаго бульвара. 1881 год.
Источник
Второй ярус колокольни — равногранный восьмерик, в каждой грани которого пробито по арке, несколько выступающей из плоскости стены и завершенной замковым камнем. Нижняя часть каждой стены восьмерика оформлена плоской прямоугольной филенкой, верхняя часть над аркой — плоской фигурной филенкой, доходящей до карниза. Стыки стен восьмерика оформлены угловыми пилястрами, на которых лежит сложный многопрофильный карниз.
К началу 1880-х годов в Москве не осталось приписных церквей. В 1883 году перестал быть приписным и Сергиевский храм: указом Александра III от 15 ноября 1883 года его передали Константинопольскому Патриархату для устройства подворья. Церковь принял по описи архимандрит Серафим (Скорули). Церковь перешла во владение подворья вместе с прилегавшим земельным участком. Участок не был застроен, и 11 июня 1885 года архимандрит Серафим обратился к епархиальному начальству с просьбой о разрешении увеличить придел во имя Иоанна Предтечи и Московское Археологическое, обследовав храм, постановило «все требуемые постройки и перестройки разрешить».

Одновременно с расширением придела началось строительство комплекса жилых домов вокруг храма. Часть помещений в них предназначалась для служителей подворья, часть — для сдачи внаем. На фасаде, обращенном к северной стене храма, сохранились каменные памятные доски с надписями по-гречески и по-русски: «В царствование Александра III было открыто подворье при Вселенском Патриархе Иоакиме III, в лето 1883 года. Здания сего Константинопольского подворья воздвигались в Патриаршество Дионисия V, при первом настоятеле его архимандрите Серафиме, в 1887–1892 годах. Постройки исполнены архитектором С. К. Родионовым». Строительством жилых домов подворья был создан единый гармоничный архитектурный комплекс с церковью прп. Сергия Радонежского.

В 1920-е годы XX века Сергиевская церковь как памятник старины состояла на учете в Музейном отделе Наркомпроса. Будучи подворьем Константинопольского Патриархата, храм оставался действующим довольно долго. В 1920–1930-е годы его настоятелем являлся архимандрит Василий (Димопуло). В 1922 году из храма преподобного Сергия изъяли ценности, причем изъятие сопровождалось беспорядками. 16.
В 1934 году архимандрит Василий умер, но храм действовал еще несколько лет и 5 февраля 1938 года Мособлисполком постановил церковь закрыть, переоборудовать и организовать в нем районный дом пионеров. После закрытия верхний ярус колокольни разрушили, в стенах пробили новые окна, в центральной апсиде — дверь. В здании храма разместился цех № 2 Первого московского завода коньков, производившего коньки и лыжные крепления. В 1984 году искусствовед Н. В. Галактионова подготовила проект реставрации Сергиевской церкви.
Вот в каком удручающем состоянии была эта церковь к началу 80-х годов прошлого века.

В 1991 году храм преподобного Сергия был возобновлен как Патриаршее подворье. 30 августа 1991 года Святейший Патриарх Алексий II освятил центральный престол преподобного Сергия чином малого освящения. 15 января 1998 года благочинный Сретенского благочиния протоиерей Олег Клемышев освятил, по благословению Святейшего Патриарха Алексия II, бывший Никольский придел во имя преподобного Серафима Саровского.
Кстати, усыпальница князей Ухтомских, о которой я уже упоминал, расположена в юго-западном углу трапезной. Это как раз в правой части кадра (фото ниже). Видимого доступа в нее в этом месте и изнутри храма нет. Никаких сведений об этом и архитектурные планы церкви мне найти не удалось. Позволю себе предположить, что проникнуть в подвалы храма, в том числе и в эту усыпальницу, возможно через невысокое сооружение к у северной его стены, — как раз с той стороны, где находятся пристенные погребальные и надгробные плиты. 18.
В новое тысячелетие храм преподобного Сергия вошел с воссозданной колокольней. было принято В начале 2000 года было принято решение о восстановлении колокольни. По завершении работ 15 декабря 2001 года на колокольне был установлен крест с четырьмя растяжками.

Вход в храм с Крапивенского переулка.

А это реликвия храма — знаменитый «Кийский крест» из кипариса с частицами мощей более 300 святых, заказанный в 1650-х гг. Патриархом Никоном в Иерусалиме для Крестного монастыря на Кий-острове, что недалеко от Архангельска (изготовлен в размер Креста Господня). В 1930-х гг. Крест находился в антирелигиозном музее в Соловецком лагере, затем был перевезен в Москву и хранился в запасниках Государственного Исторического музея (говорят нашли его где-то под лестницей). В 1991 г. Кийский Крест Патриарха Никона передан в храм преподобного Сергия Радонежского.

Храм тихий, камерный и уютный. Странно, вроде бы за безбожное время энергетика храма должна была бы исчезнуть, но по субъективным ощущениям, этого не произошло. Храм наполнен тихой радостью, иначе и более просто не могу сказать. Явно сто́ит сюда сходить, чтобы почувствовать все это.

Именно об этом храме очень хотелось рассказать тепло и неформально. Хоть это и церковно-религиозное сооружение, но именно в таких местах чувствуешь «дыхание Старой Москвы».