Крымская война англия

Крымская война: британский и французский резоны

Продолжаем знакомство со взглядами на Крымскую войну, сложившимися в стане противников России и нейтральных государств. На этот раз попробуем разобраться, почему ведущие промышленные державы Европы, Франция и Великобритания, вступили во вроде бы ненужную им войну против России.

Франция

Луи Наполеон, пришедший к власти во Франции в 1848 году, взлетел на политический Олимп на волне обещаний и ожиданий. Он обещал примирить все социальные конфликты между аристократией и новой буржуазией, утверждал, что поднимет социальный и экономический уровень страны, возродит промышленность и добьется финансового благоденствия. Однако основным тезисом, который услышал избиратель, оказалось послабление в налогах, что и принесло Луи Наполеону победу на выборах.

Однако, став президентом Французской республики, он наткнулся на глухое противостояние с Ассамблеей и Государственным Советом. Сторонники Луи-Филиппа Орлеанского, хоть и вошли в правительство, отказывались сотрудничать с новым президентом.

Французский император Наполеон III

По политическим воззрениям население Франции разделилось на три лагеря: легитимисты, республиканцы и орлеанисты. Легитимисты были сторонниками возрождения неограниченной монархии, орлеанисты выступали за конституционную монархию, республиканцы, естественно, – за республику. Начались заговоры и контр-заговоры, которые логично вылились в переворот 2 декабря 1851 года. Луи Наполеон ввел войска в Парламентскую Ассамблею, арестовал 78 ее членов и объявил себя императором Франции. Оставшиеся 220 депутатов под угрозой армейских штыков единогласно проголосовали за изменение французской конституции согласно проекту Наполеона.

После переворота новоиспеченный император пошутил:

«Господи, какое правительство теперь я имею! Императрица – легитимист. Наполеон Жером – республиканец. Морни – орлеанист. Сам я – социалист. И ни одного бонапартиста за исключением Персиньи, но тот просто безумен».

Но Наполеон понимал, что в тех противоречиях, которые ему достались во Франции, нужно было что-то, что могло бы объединить страну. И он решил, что таким средством могла бы стать война. Война нужна была маленькая и победоносная, ибо высокие жертвы и экстраординарные расходы могли бы не сплотить, а наоборот, окончательно рассорить нацию.

Наполеон мог выбирать, где и с кем будет происходить эта война. В пользу России существовало несколько причин, которые условно можно разделить на две группы: личные и геополитические.

К личным причинам можно отнести оскорбление Николаем I Наполеона, который считал нового французского императора выскочкой (parvenu), и в письмах к нему именовал Луи «другом» (ami), тогда как уважительным обращением монарха к монарху должно было быть «брат» (frère). Конечно, Наполеон III, когда об этом узнали газеты, отшутился, что «братьев не выбирают, тогда как друзей мы находим себе сами». Тем не менее, осадок остался. Вторая личностная причина – «отомстить за дядю», то есть смыть позор поражения Наполеона I в России в 1812 году.

Совокупность геополитических причин позволяла консолидировать французское общество. Легитимисты ненавидели Николая I по той же причине, что и Наполеон – как главного конкурента в Европе. Республиканцы видели в союзе Австрии, России и Пруссии реакционный союз, который мешал делу «свободы, равенства и братства». И было понятно, что главную роль в этом союзе играет Россия. Орлеанисты считали, что поражение России откроет Франции выход к Адриатике, Северо-Восточной Африке и Египту, в результате чего французское влияние в регионе заменит русское.

Российский император Николай I

Но вплоть до ноября 1853 года Наполеон III вообще не был уверен, что он вступит в войну. Пример очень характерной реакции сразу же после Синопского сражения отражен в письме Наполеону от генерал-прокурора Тулузы:

«Огромное число военных, узнавших о разгорании Восточного конфликта, с оживлением обсуждают возможности его мирного урегулирования, общественное мнение против вмешательства в войну, если никаких новых экстраординарных событий не произойдет. Все слои населения уверены, что в случае военного конфликта данная война будет не морской, а континентальной, и все удивлены, видя наш союз с англичанами, которых они считают врагом почище русских. Нельзя сказать, что война популярна».

Поворотным моментом, скорее всего, послужили неурожаи во Франции 1853 года и эпидемия холеры в Париже. Как мы уже говорили, власть Наполеона было очень непрочна, и любая внутренняя проблема грозила перерасти в новый виток борьбы за власть. В этой ситуации через своего друга, Генри Джон Темпла, виконта Пальмерстона, императору удалось «продавить» премьер-министра Джорджа Гамильтона-Гордона, лорда Абердина. Франция с Англией смогли договориться о заключении военного союза, направленного против России, и к концу декабря 1853 года вступление Франции в войну с Россией стало делом решенным. Внешняя война должна была отвлечь французское общество от внутренних проблем.

Великобритания

Ситуация в Англии накануне Крымской войны была не менее интересной, нежели во Франции.

Началось все, видимо, в 1838 году, когда была образована «лига против хлебных законов». Дальнейшее развитие событий отлично описано в книге Уильяма Бернстайна «Великолепный обмен»:

«В 1845 году боги плодородия обрушили на Британские острова свой гнев, который послужил причиной одного из самых драматических эпизодов в политической истории Англии. Июль и август этого года были дождливыми и холодными. «Зеленая зима» уничтожила урожай пшеницы. В то же время в Южной Англии появилась картофельная гниль и, как пожар, распространилась по Ирландии, обрекая ее население на голод. С наступлением этого кошмарного года правительство охватил ужас. Надежду на спасение видели в закупках американской кукурузы и докладах особой научной комиссии о том, что прежде случались еще более тяжелые эпидемии картофельной гнили. 22 ноября правительство потеряло последний оплот — лорд Джон Рассел, лидер оппозиционных вигов, выступил за отмену «хлебных законов».

Голод в Ирландии

«К этому моменту даже самые убежденные тори понимали, что для того, чтобы избежать массового голода, английские и ирландские порты нужно открыть для ввоза импортного зерна. При этом премьер-министр Пиль отлично понимал, что однажды их открыв, закрыть обратно уже не получится без риска обрушить на себя революцию. Спустя две недели он собрал кабинет министров и объявил, что намерен отменить «хлебный закон». Когда двое из его министров отказались его поддержать, он обратился к королеве с просьбой об отставке. Рассел оказался не в состоянии собрать правительство вигов, поскольку в палате общин его партия составляла меньшинство, так что 20 декабря Пиль вернулся на свою должность.

К январю 1846 года Пилю ничего не оставалось, как публично признать, что Кобден и Лига оказались правы, а он изменил свое отношение к «хлебным законам». Те из его товарищей-тори, кто не принял новой веры, остались в дураках. Этот замечательный акт самопожертвования оставил след как на политических судьбах Великобритании, так и на репутации самого искусного политического лидера XIX века. 25 июня отмену закона утвердили в палате лордов, а через несколько дней элита землевладельцев из партии тори под предводительством Бенджамина Дизраэли устроила Пилю окончательную отставку. Пиль спас собственный класс — земельную аристократию — от себя же самого, и тот предал его за это анафеме».

Англия радикально снизила ввозные пошлины на сырье, но теперь хотела бы, чтобы все остальные страны радикально снизили пошлины на английские промышленные товары. Это было нужно для того, чтобы сбывать свои промышленные товары в той же России в огромных количествах (понятно, что российская промышленность с ними конкурировать не сможет), а взамен получать сырье и зерно.

Естественно, царское правительство этому противилось, как Канкрин, так позже и Вронский. Ибо пока у нас была хоть и плохенькая, но своя промышленность, а так – не будет никакой.

Коалиционное правительство лорда Абердина

В Англии после отмены хлебных законов к власти, по сути, пришла промышленно-спекулятивная буржуазия. А земельная аристократия потеряла свои позиции почти полностью. Но… Опять но. Земельная аристократия по-прежнему правила бал в армии, и она хотела поднять свою значимость.

После смерти Пиля фракции старой и новой буржуазии оказались равновеликими, в результате Абердин и Пальмерстон были вынуждены сформировать коалицию. Получился вот такой кабинет:

  • Премьер-министр: лорд Абердин, спикер Палаты Лордов (земельная аристократия);
  • Министерство внутренних дел: лорд Пальмерстон (новая буржуазия);
  • Министерство иностранных дел: лорд Рассел (правда, к июню 1854 года он стал министром без портфеля);
  • Министерство иностранных дел: (с июня 1854): лорд Кларедон;
  • Канцлер Казначейства: лорд Гладстон;
  • Министерство финансов: лорд Ньюкасл;
  • Военный министр: Сидни Герберт;
  • Военный секретарь (начальник службы тыла) и Первый лорд Адмиралтейства: сэр Джеймс Грэхэм;
  • Министр по делам в колониях: сэр Чарльз Вуд.

При этом за вступление в войну выступали Пальмерстон, Герберт и Грэхэм. Ньюкасл был резко против, и вообще хотел скинуть Грэхэма с поста Первого Лорда и заменить его Вудом. На флоте Грэхэма ненавидели – он вообще ни дня не провел на кораблях, море видел только с берега или на картинке. По сути это был финансист, которого поставили, чтобы «оптимизировать бюджет». При этом Грэхэм сначала был вигом, а в 1854-м перебежал к тори.

Грэхэм нашел себе союзника в лице Гладстона, которому нравились инновации Первого лорда. Инновации эти носили чисто финансовый характер – сократить количество стрельб до двух в год, или маневры флота проводить не раз в год, а раз в два года – подход истинного финансиста. В конце концов, после того, как Раселла выкинули из кабинета и заменили его Гладстоном, тори получили в кабинете преимущество в один голос.

Тори требовали войны, в противном случае угрожая выразить недоверие Абердину и переформировать правительство по итогам слушаний в Парламенте.
И Абердин, скрепя сердце согласился.

Абердин писал Расселлу:

«Абстрактная справедливость дела, бесспорно, является слабым утешением среди неизбежных бедствий войны и для решения дела эта справедливость просто аполитична и неразумна. Моя совесть гложет меня все больше, поскольку прояви я первый чуть больше энергии и напора, и все дело решилось бы не на Дунае, а на Даунинг-стрит».

С началом войны проблемы в правительстве Англии продолжились. Грэхэм собирался вести войну по-своему, но получил четкое указание от Пальмерстона – согласовывать морскую стратегию с французами, что оказалось для него холодным душем. К тому же, когда он влез с головой в дела Адмиралтейства, то выяснил, что в Роял Неви идет масштабное перевооружение, которое закончится лишь в 1856-м году, а на дворе только 1854-й.

Паровые корабли, как оказалось, не стали панацеей: так, до 1856-го года использование на линейных кораблях паровых машин в бою считалось внештатной ситуацией: когда у тебя сбиты мачты и ты получил существенные повреждения – разводишь пары и ползешь в ближайший порт. И дело тут было не только в экономии угля: на повышенных оборотах вылетали эксцентрики цилиндров и сильно загрязнялись котлы. Это англичане хорошо прочувствовали при пробеге линкора «Агаменмнон» на мерной миле 30 сентября 1852 года, когда тот показал скорость 9.35 узла. А потом котлы заглохли, и обратно на стоянку его тащили два буксира.

Американская карикатура «Пустая тарелка». У английского льва нож с надписью «Расчленение Турции». Индейка-Турция заглядывает с улицы: «До чего же грустны! А я ни на что не жалуюсь!»

Главным же «заводилой» войны с Россией оказался Пальмерстон. Он говорил, что «ограниченный конфликт с Россией заставит последнюю вести либеральную таможенную политику и присоединиться к принципам свободной торговли». То есть основанием войны, как и в случае с Первой опиумной войной в Китае, было получение экономических преференций.

Кроме того, Пальмерстон утверждал, что война отлично стимулирует промышленное развитие и производство. Поскольку возрастает госзаказ на промышленные изделия, появляется возможность расширения производственных мощностей.
При этом сам Пальмерстон был мечтателем, фантазером, оторванным от реальности. Его письма Парламенту и королеве – это нечто:

«Цели войны – оторвать от России Финляндию, Польшу, Грузию».

Самое смешное, что став премьером после Абердина, он получил в своем кабинете устойчивое большинство против своей же политики и был вынужден «удовольствоваться неудобным миром как нежеланным подарком».

Продолжение

Героическая оборона Петропавловска

160 лет назад, 16 (29) августа 1854 года, у Петропавловска появилась англо-французская эскадра. Началась битва за Петропавловск, которая завершилась полной победой русских. Во Франции и особенно в Англии не скрывали ярости: союзный флот напал на Петропавловск, но потерпел поражение и удалился, не достигнув ни одной из поставленных целей.

Предыстория
Никакого значения, ни военно-стратегического, ни экономического, нападение британцев на Соловки и Колу (Варварское нападение англичан на Соловецкий монастырь и сожжение Колы) не имело. Оно имело только пропагандистский эффект. О «победе» над «русским портом Колой» говорили в Англии с большим удовольствием и жаром. Эта шумиха должна была скрыть, что кампания 1854 года началась для союзников без особых успехов (кроме взятия Бомарзунда). Известия о сожжении Колы стало радостным чтением для лондонских обывателей и показывало мощь «владычицы морей».
Более серьёзные планы у британцев имелись на Тихом океане. Британская империя стремилась достичь господства в Тихом океане. А для этого необходимо было нанести серьёзный удар Российской империи, которая, владея русским Дальним Востоком, Камчаткой и Аляской, могла достичь полного доминирования в северной части Азиатско-Тихоокеанского региона. К сожалению, в Петербурге преобладал западоцентризм. Подавляющая часть ресурсов империи уходила на европейские, включая Балканы, дела. Восточные земли осваивались почти исключительно благодаря подвижничеству, личному подвигу ряда государственных деятелей, исследователей и промышленников. Десятки лет мира не были использованы для создания промышленной базы на Дальнем Востоке и формирования военного потенциала, способного удержать за Россией уже присоединенные земли и подкрепить силой возможную экспансию империи в новые земли. В частности, Россия имела все возможности для присоединения Гавайских островов, новых земель в Америке, создания протектората в Корее и т. д., но не использовала их.
Поэтому Восточная война стала серьёзным вызовом для России, возникла реальная угроза потери территорий на востоке империи. Британцы не смирились с тем, что уже длительное время значительная часть северного тихоокеанского побережья принадлежала Российской империи. Особенно усилилось у Британии желание подорвать позиции России на Тихом океане в середине XIX столетия. Легко разгромив Китайскую империю в Первой «опиумной» войне 1840—1842 годов, британцы считали, что теперь пришло время «поставить на место» и Россию, чтобы достичь полного превосходства Британской империи в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Наиболее дальновидные деятели России уже с 1840-х годов стали тревожиться за будущее русских тихоокеанских владений. Особенно опасались за Камчатку. Было подозрительно, что с середины 1840-х годов в порт зачастили иностранные китобои, вели себя они отвратительно, как хозяева, стали совершать различные бесчинства. В Петропавловск стали приходить английские суда, часто под чужим флагом. Было очевидно, что противник ведёт разведку.
В 1848 году граф Николай Николаевич Муравьёв, который с 1847 года стал генерал-губернатором Восточной Сибири, обратил внимание на растущую угрозу нападения иностранцев, в первую очередь британцев, на Камчатку и Приамурье. Надо сказать, что Николай Муравьев (Муравьёв-Амурский) сыграл выдающуюся роль в истории Русского Дальнего Востока, присоединив к России устье Амура. При его поддержке основывались новые русские поселения, а в начале 1854 года он добился у императора Николая I разрешения произвести по Амуру сплав войска. В мае 1854 года произошёл первый сплав войск, год спустя — второй, с солдатами прибыли на устье Амура первые русские поселенцы. Русское присутствие на Дальнем Востоке было значительно усилено.
Кроме того, в 1848 году Муравьёв решил заняться строительством военных укреплений в Петропавловске. Летом 1849 года Муравьев на транспорте «Иртыш» прибыл в Петропавловский порт. Генерал-губернатор осмотрел местность и наметил места строительства новых батарей. Так, Муравьев предлагал возвести батареи на Сигнальном мысе, на Петропавловской косе и у озера Култушного. Н. Н. Муравьёв в письме министру внутренних дел Л. А. Перовскому предупредил, что Авачинскую губу необходимо укрепить, так как без этого она может быть захвачена самой незначительной вражеской эскадрой. Место было очень удобным, и было очевидно, что во время войны противник попытается его захватить.

Русский художник-маринист Алексей Петрович Боголюбов. Оборона Петропавловского порта 24 августа 1854 года
Василий Завойко
Именно тогда губернатор Восточной Сибири назначил нового управителя Камчатки. Им стал энергичный администратор, генерал-майор по адмиралтейству Василий Степанович Завойко. Будущий герой Петропавловской обороны происходил из дворян Полтавской губернии. Его отец Степан Осипович Завойко был отставным флотским врачом, штаб-лекарем Николаевского морского госпиталя. Мать, урождённая Евфимия Фесун, происходила из казачьего рода. Семья была небогатой и владела небольшим хутором.
Василий учился Макарьевской монастырской семинарии, затем в Черноморском штурманском училище в Николаеве. Начал службу в 1821 году на бриге «Мингрелия». Служил на Черноморском флоте. В начале 1827 года был произведён в мичманы (первое офицерское звание) и переведён на Балтийский флот. На корабле «Александр Невский» участвовал в Наваринском сражении, в этом бою юноша командовал четырьмя пушками в нижнем деке и был начальником первого капральства первого абордажного отряда. Русский фрегат вел бой сразу с тремя кораблями противника, один потопил, другой захватил. За отличие в бою и личную храбрость был отмечен орденом св. Анны 3-й степени.
Затем Василий служил на корвете «Наварин», на котором в составе эскадры Гейдена принял участие в блокаде Дарданелл. После возвращения на Балтику, служил на том же корвете и бриге «Гектор». В 1833 году был произведен в лейтенанты, служил на фрегате «Паллада» под началом П. С. Нахимова. В 1834−1836 гг. совершил кругосветное путешествие из Кронштадта на Камчатку и обратно на транспорте «Амур». В 1837−1839 гг. на корабле Русско-Американской компании (РАК) «Николай» совершил кругосветное путешествие из Кронштадта к Русской Америке. С 1840 года служил в РАК и был начальником Охотской фактории. В 1842−1844 гг. Завойко обследовал всё восточное побережье Охотского моря и Шангарские острова и решил устроить бухте Аян факторию, так как Охотский порт был менее удобен. В январе 1844 г. «за успехи на пользу Отечества» Завойко получил чин капитан-лейтенанта. За учреждение Аянского порта был награжден орденом св. Анны 2-й степени, и в 1846 г. Василия Степановича произвели в капитаны 2 ранга. Он стал начальником нового порта.
В ноябре Муравьев подготовил представление на Завойко. В феврале 1850 года он был назначен исправляющим должность камчатского военного губернатора и командиром Петропавловского порта на Камчатке. Завойко организовал постройку шхуны «Анадырь», ботов «Алеут» и «Камчадал». Летом 1853 года Завойко получил чин генерал-майора и был утверждён в занимаемой должности губернатора Камчатской области.

Василий Степанович Завойко (1809−1898)
Подготовка обороны Петропавловска
В марте 1854 года Завойко получил письмо короля Гавайских островов Камеамеа III, который был дружественно настроен к России и извещал о возможном нападении летом на Петропавловск англичан и французов. В коне мая было получено официальное известие о начале войны от генерального консула России в США. Завойко немедленно обратился ко всему населению Камчатки и предупредил людей о возможном нападении противника. Петропавловский порт должен быть подготовлен обороне, а его жители готовы «не щадя жизни, противостоять неприятелю и наносить ему возможный вред». Женщин и детей необходимо было вывезти в безопасное место. Завойко отмечал: «Я пребываю в твёрдой решимости, как бы ни многочисленен был враг, сделать для защиты порта и чести русского оружия всё, что в силах человеческих возможно, и драться до последней капли крови; убеждён, что флаг Петропавловского порта во всяком случае будет свидетелем подвигов чести и русской доблести!»
Завойко имел крайне слабые средства к обороне: гарнизон составлял всего 231 человек, а артиллерийское вооружение состояло из шести 6-фунтовых пушек и одного полевого 3-х фунтового орудия на конной тяге. Однако он смог использовать ошибку противника — союзное командование было уверено в успехе и не спешило к Петропавловску. Генерал-майор успел завершить основную часть работ по созданию главных укреплений Петропавловского порта до прибытия союзной эскадры. Батареи строили в надежде на получение затребованных у командования орудий. Кроме того, из добровольцев сформировали стрелковые и пожарные отряды.
К счастью для защитников Петропавловска, в июле 1854 года пришла неожиданная помощь. 1 июля 1854 года в порт, завершив полукругосветное плавание, вошел 58-пушечный фрегат «Аврора» (в разное время на его вооружении было 44, 54, 56 и 58 орудий) под началом капитан-лейтенанта Ивана Николаевича Изыльметьева. «Аврора» 21 августа 1853 г. вышла из Кронштадта на Дальний Восток, и двигалась по маршруту Копенгаген — Христианзанд — Портсмут — Рио-де-Жанейро — мыс Горн — Кальяо — Бухта Де-Кастри. Фрегат шёл для укрепления Тихоокеанской эскадры под командованием вице-адмирала Е. В. Путятина. Но, из-за нехватки пресной воды и цинги поразившей 2/3 экипажа (на корабле практически не было ни одного здорового человека), Изыльметьев решил сделать остановку в Петропавловске. Получив доклад о положении дел, капитан-лейтенант дал согласие на просьбу Завойко остаться в Петропавловске и помочь отразить нападение англо-французской эскадры.
Надо сказать, что «Аврору» едва не перехватил противник. Поход был тяжелым. Почти двадцать дней встречные штормовые ветры мешали выходу корабля в Тихий океан. Много людей болело: 8 матросов умерли, 35 было в тяжелом состоянии. Кораблю требовался срочный ремонт: потекли палубные пазы, ослабел такелаж, на исходе был провиант. Только 13 марта фрегат миновал кладбище кораблей» — мыс Горн. Корабль сделал остановку в перуанском порту Кальяо. Здесь русский корабль попал в окружение англо-французской эскадры. В бухте стояли британские фрегаты «Президент и «Пайк» под флагом контр-адмирала Дэвида Прайса, французские фрегаты «Форт» и «Евридика» под флагом контр-адмирала Фебрие де Пуанта, французский бриг «Облигадо». Известие о начале войны ещё не было получено, но его ждали. Русский фрегат попал в ловушку.
Внешне дело обстояла как обычно. Русский капитан-лейтенант Изыльметьев и оба адмирала обменялись обычными в мирное время визитами вежливости. Изыльметьев, стараясь не подавать виду, ускорил ремонтные работы. 14 (26) апреля 1854 г. русский фрегат смог вырваться из ловушки. Пользуясь густым туманом с «Авроры» были спущены на воду семь десятивёсельных шлюпок. Корабль поднял якорь, паруса не поднимали и шлюпки отбуксировали «Аврору» в открытое море. Там подняли паруса и скрылись в океане прежде, чем иностранцы смогли организовать погоню. Уже через неделю пришло известие о начале войны.
Поход до Петропавловска был очень тяжелым. Корабль попал в полосу жестоких ветров с непрерывными шквалами, «Аврора» набрала много воды. Болезни сразили почти весь экипаж. Умерло 13 человек. Заболел и сам Изыльметьев, он передал командование капитан-лейтенанту Михаилу Петровичу Тиролю. После прихода фрегата в Петропавловск свезли на берег и отправили на лечение на горячие ключи в деревню Паратунку 196 человек (19 спасти не удалось).

Живописец П. Т. Борисполец. Фрегат «Аврора» во время бури
Прибытие «Авроры» сильно укрепило оборону Петропавловска: часть экипажа была переведена на берег в качестве резерва гарнизона, орудия правого борта были сняты и переданы на береговые батареи, усилив артиллерийскую систему обороны. Кроме того, 24 июля (5 августа) 1854 года прибыл военный транспорт (бригантина) «Двина». Он доставил 350 солдат Сибирского линейного батальона под началом капитана А. П. Арбузова (он был назначен помощником Камчатского военного губернатора В.С. Завойко), 2 бомбические пушки двухпудового калибра и 14 пушек 36-фунтового калибра. На «Двине» прибыл военный инженер поручик Константин Мровинский, который возглавил строительство береговых укреплений. В результате к концу июля гарнизон Петропавловска составил по докладу Завойко 988 человек (349 человек на кораблях, 368 на артиллерийских батареях и 271 человек — в стрелковых партиях). С учетом нескольких десятков стрелков-добровольцев, гарнизон составил более 1 тыс. человек.
Вскоре после прибытия «Двины» на площадь собрали все команды. Сообщили им об объявление войны, затем приказ губернатора. Завойко сам попросил всех «сражаться до последней крайности если же вражеская сила будет неодолима, то умереть, не думая об отступлении. Все выразили готовность скорее умереть, чем отступить».
Днем и ночью, почти два месяца (пользуясь медлительностью противника), защитники Петропавловска возводили укрепления. Шла работа по сооружению семи береговых батарей и установке орудий. В скалах рубили площадки для орудий, недоступные для противника, перевозили с кораблей орудия, устанавливали их. В работе участвовало почти всё население города и его окрестностей (около 1600 человек). С фрегата «Аврора» и военного транспорта» Двина сняли орудия правых бортов, усилив ими береговые батареи. Корабли поставили на якоря левыми бортами к выходу из гавани, чтобы встретить огнём возможный прорыв врага. Вход в гавань закрыли боном. Для отражения десанта противника три стрелковых отряда.


Артиллерийские батареи охватывали Петропавловский порт подковой. На правом её конце, в скалах мыса Сигнальный, была расположена батарея № 1. «Сигнальная» батарея вход на внутренний рейд и была вооружена тремя 36-фунтовыми орудиями, двумя бомбическими пушками, её гарнизон составлял 64 человека. Также с правой стороны, на перешейке между Сигнальной сопкой и Никольской сопкой расположили ещё одну батарею. «Перешеечная» батарея (№ 3) была вооружена пятью 24-фунтовым орудиями, её гарнизон составлял 51 человек. У северного конца Никольской сопки, на самом берегу поставили батарею № 7. Она была предназначена для предотвращения высадки вражеского десанта в тыл и попытки захватить порт с северного направления. Батарея была вооружена пятью 24-фунтовыми орудиями, её защищало 49 человек. Ещё одна батарея располагалась на сгибе воображаемой подковы, у Култушного озера. «Озёрная» батарея (№ 6) имела на вооружении шесть 6-фунтовых орудий, четыре 18-фунтовых орудия, её гарнизон составлял 34 человека. «Озёрная» батарея подкрепляла оборону батареи № 7 и должна была держать под огнём дефиле и дорогу между Никольской сопкой и Култушным озером. Затем шли «Портовая» и «Кладбищенская» батареи (батареи № 5 и № 4). Батарея №5 была вооружена пятью практически негодными к бою 3-фунтовыми орудиями. Батарея №4 была вооружена тремя 24-фунтовыми орудиями и имела гарнизон в 24 человека. На песчаной косе Кошка находилась основная батарея № 2. «Кошечная» батарея была вооружена девятью 36-фунтовыми орудиями, одним 24-фунтовым орудием, её гарнизон составлял 127 человек.
Силы противника
7 мая контр-адмиралы Дэвид Прайс и Фебрие де Пуант получили известие о начале войны. Только 17 мая два фрегата (один английский, другой французский), в сопровождении двух пароходов, вышли в Тихий океан, в слабой надежде обнаружить «Аврору». Понятно, что русский фрегат они не настигли. Сначала стояли у Маркизовых островов, а затем перешли к Сандвичевым островам, где узнали, что 18 дней назад здесь было другое русское судно, «Двина». И здесь союзники медлили, только 25 июля покинули Сандвичевы острова и двинулись к Камчатке.
Вечером 16(28) августа с дальних маяков Завойко сообщили, что на горизонте появилась эскадра. В состав союзной эскадры входили: английские 52-пушечный фрегат «Президент», 44-пушечный фрегат «Пайк», пароход «Вираго» вооруженный 6 бомбическими орудиями; французские 60-пушечный фрегат «Форт», 32-пушечный фрегат «Евридика», 18-пушечный бриг «Облигадо». Личный состав эскадры насчитывал 2,7 тыс. человек (2,2 тыс. человек — экипажи кораблей, 500 человек — морские пехотинцы).
К месту назначения союзная эскадра подходила при неблагоприятных погодных условиях и очень медленно. На разведку был отправлен пароход «Вираго», который прикрылся флагом Соединенных Штатов и прошел в Авачинскую бухту. Русские очень скоро заметили пароход «Вираго» и выслали бот. Командир парохода не стал его дожидаться, поспешно развел пары и ушел. Стало окончательно ясно, что враг пришел.
Командир парохода доложил адмиралу Прайсу, что он видел в бухте несколько судов и береговые батареи (обнаружили три батареи). Он также отметил, что вход в узкий пролив, который соединяет океан с бухтой, ничем не защищен, хотя русские и пытаются его укрепить. Самый город Петропавловск располагался на восточной стороне большой Авачинской бухты, в глубине губы, которая соединялась с Авачинской бухтой «горлом». Эту губу и защищали «Аврора» и «Двина».
Это были первые сведения, которые союзники получили о Петропавловске. Стало очевидно, что внезапного удара не получилось, что серьёзно осложняло положение англо-французской эскадры, которая не имела возможности бороться с серьёзной обороной. Так, английские корабли были в основном вооружены короткоствольными орудиями, мало приспособленными для борьбы с береговыми укреплениями противника.

Пароход «Вираго»
Продолжение следует…

Крымская война: схватка четырех империй

Причины Крымской войны

Крымская война 1853−1856 г. — война между Российской империей и коалицией в составе Британской, Французской, Османской империй и Сардинского королевства. Император Николай I пытался воспользоваться национально-освободительным движением балканских народов, чтобы установить контроль над Балканским полуостровом и стратегически важными проливами Босфор и Дарданеллы. Эти планы угрожали интересам ведущих европейских держав — Великобритании и Франции, постоянно расширявших сферу своего влияния в Восточном Средиземноморье, и Австрии, стремившейся установить свою гегемонию на Балканах.

Поводом для войны стал конфликт России и Франции, связанный со спором православной и католической церквей за право опеки над святыми местами в Иерусалиме и Вифлееме, находившихся в турецких владениях. Рост французского влияния при султанском дворе вызвал беспокойство в Петербурге. В январе-феврале 1853 года Николай Iпредложил Великобритании договориться о разделе Османской империи; однако британское правительство предпочло союз с Францией. В ходе своей миссии в Стамбул в феврале-мае 1853 специальный представитель царя князь А. С. Меншиков потребовал от султана согласиться на протекторат России над всем православным населением в его владениях, но тот при поддержке Великобритании и Франции ответил отказом. 3 июля русские войска переправились через р. Прут и вступили в Дунайские княжества (Молдавию и Валахию); турки выступили с резким протестом. 14 сентября объединенная англо-французская эскадра подошла к Дарданеллам. 4 октября турецкое правительство объявило войну России.

Русские войска, под начальством князя М. Д. Горчакова вступившие в Молдавию и Валахию, занимали в октябре 1853 весьма разбросанное положение вдоль по Дунаю. Турецкая армия (ок. 150 тыс.), которой командовал сардарэкрем Омер-паша, была расположена частью по той же реке, частью — в Шумле и Адрианополе. Регулярных войск было в ней меньше половины; остальная часть состояла из ополчения, не имевшего почти никакого военного образования. Почти все регулярные войска были вооружены нарезными или же гладкоствольными ударными ружьями; артиллерия устроена хорошо, войска обучены европейскими организаторами; но корпус офицеров был неудовлетворителен.

Хроника событий

Полководцы союзных армий Крымской войны. Источник: wikipedia.org

Ещё 9 октября Омер-паша известил князя Горчакова, что если через 15 дней не будет дано удовлетворительного ответа об очищении княжеств, то турки откроют военные действия; однако ещё до истечения этого срока неприятель стал стрелять по русским аванпостам. 23 октября турки открыли огонь по русским пароходам «Прут» и «Ординарец», проходящим по Дунаю мимо крепости Исакчи. Через 10 дней после этого Омер-паша, собрав у Туртукая 14 тыс. человек, переправился на левый берег Дуная, занял ольтеницкий карантин и приступил к возведению здесь укреплений.

4 ноября последовал бой при Ольтенице. Командовавший русскими войсками генерал Данненберг не довёл дела до конца и отступил с потерей около 1 тыс. человек; однако турки не воспользовались своим успехом, а сожгли карантин, равно как мост на реке Арджис, и удалились опять на правый берег Дуная.

23 марта 1854 началась переправа русских войск на правый берег Дуная, у Браилаа, Галаца и Измаила, они заняли крепости: Мачин, Тульча и Исакча. Князь Горчаков, командовавший войсками, не двинулся тотчас же к Силистрии, овладеть которой было бы сравнительно нетрудно, так как укрепления её в то время ещё не были вполне окончены. Это замедление действий, начавшихся столь успешно, произошло вследствие распоряжений князя Паскевича, который был склонен к преувеличенной осторожности.

Только вследствие энергичного требования императора Николая Паскевич приказал войскам идти вперед; но наступление это велось крайне медленно, так что только 16 мая войска стали подходить к Силистрии. Осада Силистрии началась в ночь на 18 мая, а начальник инженеров, высокоталантливый генерал Шильдер, предложил план, по которому, при условии полного обложения крепости, брался в 2 недели овладеть ею. Но князь Паскевич предложил другой план, крайне невыгодный, и при этом вовсе не блокировал Силистрии, которая, таким образом, могла сообщаться с Рущуком и Шумлой. Осада была поведена против сильного передового форта Араб-Табиа; в ночь на 29 мая успели уже заложить траншею в 80 саженях от него. Штурм, без всякого приказания предпринятый генералом Сельваном, испортил все дело. Сначала русские имели успех и взобрались на вал, но в это время Сельван был смертельно ранен. В тылу штурмующих войск раздался отбой, началось трудное отступление под напором противника, и все предприятие окончилось полной неудачей.

9 июня Князь Паскевич со всеми силами произвёл усиленную рекогносцировку к Силистрии, но, будучи при этом контужен ядром, сдал команду князю Горчакову и уехал в Яссы. Оттуда он всё-таки присылал распоряжения. Вскоре затем и генерал Шильдер, бывший душой осады, получил тяжкую рану и вынужден уехать в Калараш, где и умер.

20 июня осадные работы подвинулись уже столь близко к Араб-Табии, что ночью назначен был штурм. Войска приготовились, как вдруг около полуночи пришло предписание фельдмаршала: немедленно сжечь осаду и перейти на левый берег Дуная. Поводом к такому распоряжению было письмо, полученное князем Паскевичем от императора Николая, и враждебные меры Австрии. Действительно, государь разрешал снять осаду, если бы осадному корпусу угрожала атака превосходящими силами прежде взятия крепости; но такой опасности не было. Благодаря принятым мерам, осада была снята совершенно незаметно для турок, которые почти и не преследовали русских.

Карта театра военных действий. Источник: wikipedia.org

Теперь на левой стороне Дуная численность русских войск доходила до 120 тысяч, с 392 орудиями; кроме того, в Бабадаге находились 11/2 дивизии пехоты и бригада кавалерии, под начальством генерала Ушакова. Силы же турецкой армии простирались до 100 тыс. человек, расположенных под Шумлой, Варной, Силистрией, Рущуком и Видином.

После ухода русских из-под Силистрии, Омер-паша решился перейти в наступление. Сосредоточив у Рущука более 30 тыс. человек, он 7 июля стал переправляться через Дунай и, после боя с малочисленным русским отрядом, упорно оборонявшим остров Радоман, овладел Журжей, потеряв при этом до 5 тыс. человек. Хотя затем он остановил свое наступление, но князь Горчаков тоже ничего не предпринимал против турок, а напротив, стал постепенно очищать княжества. Вслед за ним и особый отряд генерала Ушакова, занимавший Добруджу, возвратился в пределы Империи и расположился на Нижнем Дунае, у Измаила. По мере отступления русских турки медленно продвигались вперед, и 22 августа Омер-паша вступил в Бухарест.

Кавказская кампания

Действия на кавказско-турецкой границе открылись неожиданно для кавказского наместника, князя Воронцова. Весной 1853 года из значительной Кавказской армии за Кавказом, в гарнизонах Ахалциха, Ахалкалаки, Александрополя и Эривани, находилось всего 191/2 батальонов, дивизион нижегородских драгун и немного иррегулярной конницы; турки же успели в конце августа собрать сильную 100-тысячную армию под начальством Абди-паши. Осенью посланы были подкрепления с Северного Кавказа, а в середине октября морем перевезена была в Грузию 13-я пехотная дивизия (16 тыс.) и сформировано 10-тысячное армяно-грузинское ополчение, что позволило сосредоточить 30 тыс. войск под командованием генерал-лейтенанта князя Бебутова. Однако война ещё не была объявлена, и положение было весьма неопределённое.

«Сдача Карса, Крымская война». Т. Дж. Баркер. Источник: wikipedia.org

В ночь на 28 октября многочисленное полчище турок напало на пост св. Николая, где находилось всего 300 человек с двумя орудиями, и овладело их фортом. В это время главные силы турецкой Анатолийской армии (до 40 тыс.) под начальством Абди-паши сосредоточивались у Карса. В конце октября они подошли к деревне Баш-Шурагель, в 15 верстах от Александрополя.

Война фактически началась, а между тем Россия ещё далеко не была готова. Только 18 ноября получен был Высочайший манифест о разрыве с Турцией, и вскоре после этого войска приготовились к наступлению, которое было назначено на 26 ноября и должно было вестись по правому берегу Арпачая, дабы, угрожая сообщению турок с Карсом, принудить их к сражению.

24 ноября последовал бой под Ахалцихом, где русские войска в числе 7 тыс. человек, под начальством князя Андроникова, разбили 18-тысячный турецкий корпус Али-паши, пытавшийся через Боржомское ущелье прорваться к Тифлису; а 1 декабря князь Бебутов наголову разбил главную турецкую армию под Башкадыкларом, несмотря на то, что был более чем втрое слабее противника.

После блестящих побед предшествовавшего года император Николай полагал уместным перейти немедленно в энергичное наступление и овладеть Батумом, Ардаганом, Карсом и Баязетом; но князь Воронцов (мнение которого поддерживал и князь Паскевич) указывал на сравнительную малочисленность наших войск, недостаток офицеров, боевых припасов, суровое время года, и находил необходимым отложить действия до весны.

Турецкие войска между тем тоже устроились и получили подкрепления. Военные действия открылись с их стороны в конце мая, движением 12-тысячного отряда Хассан-бея в Гурию. Встреченные и наголову разбитые малочисленным отрядом подполковника князя Эристова, турки, потеряв своего начальника, бежали в Озургеты, а затем, усилившись до 34 тысяч, заняли крепкую позицию за рекой Чорох. Здесь они 16 июня были атакованы командовавшим русскими войсками в Гурии князем Андрониковым и снова потерпели совершенное поражение. 29 июля барон Врангель совершенно рассеял неприятельские войска, занявшие позицию на Чингильских высотах, и затем вступил в Баязет. Эта победа сильно повлияла на дикие курдские племена.

Александропольский корпус, которым по-прежнему командовал князь Бебутов, долго не предпринимал наступательных действий, — главным образом по неимению средств приступить к осаде крепости Карс, в последнее время значительно усиленной. Только к 2 июля князь Бебутов подошёл к селу Кюрюк-Дара, выжидая, чтобы неприятель вышел из Карса и принял бой в открытом поле. Здесь ему пришлось оставаться ещё около месяца, пока турки сами не решились атаковать его. 5 августа произошёл упорный бой при Кюрюк-Дара, где 18 тыс. русских разбили 60-тысячную турецкую армию. Однако, принимая во внимание, что Анатолийская армия всё ещё простиралась до 40 тыс. и могла дать сильный отпор под стенами Карса, князь Бебутов не счёл возможным идти к этой крепости, но остался в наблюдательном положении, тем более, что им получены были известия о высадке у Батума значительных неприятельских сил, которые могли направиться на его сообщения. Вследствие этого он, 16 августа, отошёл на реку Карс-чай, а в конце ноября, с наступлением стужи — к Александрополю.

«Сражение при селении Кюрюк-Дара». Ф. Байков. Источник: wikipedia.org

Генерал-адъютант H. H. Муравьёв, назначенный в конце 1854 на место князя Воронцова, усилив по возможности вверенные ему войска, в конце мая двинулся к Карсу, направив особый отряд генерал-майора Суслова против турецкого корпуса Вели-паши, расположенного у Сурб-Оганеса.

Подойдя к Карсу, Муравьёв, посредством разъездов конных отрядов с артиллерией, прекратил сношения крепости с внешним миром и сделал невозможным доставку в неё запасов. Главнокомандующий решился штурмовать крепость лишь тогда, когда получены были известия о высадке корпуса Омер-паши (35—40 тыс.) в Батуме, с целью идти на выручку Карса. Штурм 29 сентября был отбит, несмотря на геройские усилия русских войск, потерявших при этом до 6,5 тыс. человек.

Между тем Омер-паша, подвинувшись вперед всего на два перехода, вдруг возвратился в Батум, и 3 октября высадился в Сухум-Кале, в Абхазии, владетель которой, князь Михаил Шервашидзе, изменил России. С помощью абхазцев Омер-паша рассчитывал вторгнуться через Мингрелию в Гурию и этим отвлечь Муравьёва от Карса.

6 ноября турки, пользуясь значительным превосходством своих сил, атаковали расположенный на реке Ингури отряд князя Багратиона-Мухранского, который отступил за реку Цхенисцкали, где и остановился, выжидая подкреплений. 9 ноября главные силы Омер-паши сосредоточились в столице Мингрелии — Зугдиди. Между тем Омер-паша не воспользовался одержанным успехом, и медлил; а в это время от продолжительных дождей, сырая и низменная приингурская страна обратилась в болото, так что дальнейшее наступление сделалось затруднительным.

Муравьёв после отражения штурма не снял блокады, как на то надеялись защитники Карса, а напротив стал делать все приготовления для зимней стоянки у крепости, где, вследствие недостатка продовольствия, положение турок становилось невыносимым. 28 ноября Карс сдался, а с его падением исчезла и турецкая Анатолийская армия.

Синопское сражение

С началом Крымской войны эскадра Черноморского флота, состоящая из парусных кораблей, под командованием адмирала Нахимова вышла в крейсерство к анатолийским берегам Турции.

В начале ноября 1853 года адмирал Нахимов из опроса команд торговых судов узнал, что турецкая эскадра под командованием вице-адмирала Осман-паши и английского советника А. Слейда, в составе семи фрегатов, трех корветов, двух пароходофрегатов, двух бригов и двух военных транспортов, следовавшая из Стамбула в район Сухум-Кале и Поти для высадки десанта, укрылась от шторма в Синопской бухте под защиту сильных береговых батарей. Для проверки полученных сведений адмирал направился к Синопу. Ночью поднялся сильный шторм, в результате которого несколько русских кораблей получили повреждения и вынуждены были отправиться на ремонт в Севастополь.

Корабли подошли к Синопской бухте и обнаружили турецкий флот. Несмотря на серьезное ослабление эскадры, Нахимов решил заблокировать неприятеля в бухте, а с прибытием подкрепления из Севастополя уничтожить его. 28 ноября Нахимов получил подкрепление. Теперь его эскадра состояла из шести линейных кораблей и двух фрегатов.

Нахимов не стал ждать выхода неприятельского флота из Синопа, а решил атаковать и уничтожить его в бухте. Тактический замысел Нахимова сводился к тому, чтобы как можно быстрее ввести свои корабли на Синопский рейд и с короткой дистанции атаковать противника одновременно всеми линейными кораблями. Исходя из этого замысла, Нахимов принял решение произвести сближение с противником двумя колоннами по трилинейных корабля в каждой. Построение кораблей в две колонны и быстрое развертывание сил сокращали время пребывания кораблей под огнем противника в момент сближения и позволяли в кратчайший срок ввести в бой всё линейные корабли.

«Синоп. Ночь после боя 18 ноября 1853 года». И. Айвазовский. Источник: wikipedia.org

День атаки был назначен на 30 ноября. В этот день в 9 часов 30 минут русская эскадра снялась с якоря и в двух кильватерных колоннах, по три линейных корабля в каждой, направилась на Синопский рейд. Правую колонну возглавлял Нахимов, державший свой флаг на корабле «Императрица Мария», левую — контр-адмирал Новосильский, находившийся на линейном корабле «Париж».

В 12 часов 28 минут флагманский корабль противника «Авни-Аллах» первым открыл огонь, вслед за ним открыли огонь по подходящим русским кораблям остальные турецкие корабли и береговые батареи. Турки вели огонь главным образом по рангоуту и парусам, стремясь затруднить движение русских кораблей на рейд и заставить Нахимова отказаться от атаки.

Несмотря на ожесточенный огонь, русские корабли без единого выстрела продолжали сближаться с противником и только с приходом на назначенные места и постановкой на шпринг открыли ответный огонь. Численное превосходство русской эскадры в артиллерии и прекрасная подготовка русских комендоров сразу же сказалась на результатах сражения. Особенно губительной была стрельба из пушек, разрывные бомбы которых вызывали на турецких деревянных кораблях большие разрушения и пожары.

Стрельба русских кораблей отличалась высокой точностью и большим темпом. За три часа русская эскадра уничтожила 15 кораблей противника и заставила замолчать все его береговые батареи. Только одному пароходу «Таиф», которым командовал английский офицер А. Слейд, советник турецкого флота, удалось спастись. Русские парусные фрегаты, оставленные Нахимовым в подвижном дозоре, пытались преследовать турецкий пароход, но безуспешно.

Таким образом, Синопское сражение закончилось полной победой русского флота. Турки потеряли 15 кораблей из 16 и около 3 тысяч убитыми и ранеными. В плен были взяты командующий турецкой эскадрой адмирал Осман-паша, три командира корабля и около 200 матросов. Русская эскадра не имела потерь в кораблях, но многие из них получили серьезные повреждения, особенно в рангоуте и парусах. Потери в личном составе составляли 37 убитыми и 233 ранеными. За время боя русская эскадра выпустила по противнику 18 тысяч снарядов.

Оборона Севастополя

Летом 1854 года слабые результаты прежних действий против России на море и суше побудили англичан и французов предпринять высадку в Крыму. Ее целью было уничтожение русского черноморского флота с его главной базой — Севастополем. Приготовленное для этой экспедиции англо-франко-турецкое войско насчитывало 62 тысячи человек со 134 полевыми и 73 осадными орудиями. Флот, который должен был перевезти его в Крым из болгарской Варны, включал в себя 34 линейных корабля, 55 фрегатов и пароходов и более 300 транспортных судов. Русская эскадра, стоявшая в Севастополе под начальством Нахимова, была заметно слабее.

14 сентября 1854 десант западных союзников занял Евпаторию, а на следующий день их главные силы высадились близ этого города. Севастополь располагал хорошей береговой обороной, но его укрепления с суши были крайне слабы. Общая численность русских сухопутных сил в Крыму едва превышала 51 тысячу. Они еще и были крайне рассредоточены. На востоке, между Керчью, Феодосией и Арабатом находилось 12 тысяч, под начальством генерала Хомутова, а в остальной части полуострова — 39 тысяч во главе с князем Меншиковым.

По слабости своих войск Меншиков не мог препятствовать высадке союзников. Он решил задержать их по пути к Севастополю, на реке Альме, чтобы попытаться здесь нанести им урон и выиграть время до подхода подкреплений. Однако позиция на Альме не позволяла сосредоточить много войск. Меншиков сумел расположить здесь лишь 33,5 тысячи солдат с 96 орудиями. Англичане и французы атаковали его 20 сентября и после упорного боя вынудили к отступлению. Преследования не было, и русские успели беспрепятственно отойти на южную сторону Севастополя. На входе в бухту было затоплено несколько старых кораблей, чтобы не допустить проникновения в нее неприятельского флота.

С поля боя при Альме враг двинулся лишь 23 сентября. Думая, что Севастополь хорошо укреплен с севера, французский маршал Сент-Арно решил обойти город и атаковать его с юга, где ожидал меньше сопротивления. Это решение было крупнейшей его ошибкой. Союзники стали в крепкой, защищенной от обхода позиции на Херсонесском полуострове. Их флот расположился рядом, в нескольких мелких бухтах. Князь Меншиков, опасаясь быть запертым в Севастополе, вывел из него большую часть войск и отступил к Бахчисараю. Руководить обороной Севастополя остались адмиралы Нахимов и Корнилов с 18 тысячами бойцов.

Англичане 24 сентября заняли Балаклаву, а французы стали на западной части Херсонесского полуострова. Адмирал Нахимов поначалу ожидал немедленного штурма, но враг осторожничал и приступил к осадным работам. Это дало и русским время укрепиться. Они тоже начали фортификационные работы, ведя их с большим искусством под руководством инженерного подполковника Тотлебена. Князь Меншиков вскоре прислал в Севастополь подкрепления, но от этого его собственная армия настолько ослабла, что ей пришлось избегать столкновений с противником.

17 октября последовала первая — очень мощная — бомбардировка Севастополя. Она не принесла англичанам и французам успеха. Во время сопровождавших ее боев русские войска потеряли 1250 человек, а противник — 900−1000. На Малаховом кургане был смертельно ранен адмирал Корнилов. Союзникам пришлось отказаться от упований легко взять крепость, русские же солдаты заметно воспрянули духом. Силы князя Меншикова, стоявшего за пределами Севастополя, тем временем постепенно росли, и он был сделан главнокомандующим всех войск в Крыму. Меншиков решил устроить нападение на врага у Балаклавы. Вначале он выслал для этого 16-тысячный отряд генерала Липранди, и тот добился частичного успеха. Тогда Меншиков ударил на противника со всеми своими силами, но потерпел поражение под Инкерманом, стоившее русским до 12 тысяч потерь. Тем не менее, опасения скорого решительного штурма Севастополя оказались напрасными. Осада затягивалась. Успеху русской обороны помогла и страшная буря 2 ноября 1854, которая нанесла крупные повреждения флоту противника и частично разрушила возведенные им сооружения. Во вражеском лагере свирепствовала сильная смертность. Оборонявшиеся русские действовали против него не только огнем, но вылазками и контрминами. В награду за героизм войск император Николай I повелел каждый месяц в Севастополе считать за год службы.

«Балаклавское сражение». Р. К. Вудвиль. Источник: wikipedia.org

В начале 1855 князь Меншиков имел больше сил, чем союзники, но несколько раз упустил удобные моменты для нового нападения на них. В конце января 1855 в Евпаторию прибыл морем турецкий корпус Омера-паши (21 тысяча солдат). Меншиков двинул отряд генерала Хрулева (19 тысяч) штурмовать занятую врагом Евпаторию, однако Хрулев потерпел неудачу, потеряв 800 человек. Узнав об этом, Николай I сместил Меншикова с главнокомандования, заменив его М. Д. Горчаковым.

Англичане и французы тем временем получили новые подкрепления, увеличившие их силы под Севастополем до 120 тысяч. К ним прибыл и отличный французский инженер, генерал Ниель, который повел осадные работы по-новому, направив их главным образом против Малахова кургана. Чтобы усилить свою оборону в этом пункте, русские выдвинулись тут вперед и соорудили новые укрепления: Селенгинский и Волынский редуты и Камчатский люнет. В этот момент умер Николай I, и на трон вступил его сын Александр II.

В Европе господствовало недовольство отсутствием решительной победы над Россией. Под его воздействием англичане и французы 28 марта 1855 предприняли вторую усиленную бомбардировку Севастополя, за которой намеревались устроить штурм. Но десятидневный адский огонь не дал ожидаемого. То, что разрушалось днем, геройские защитники крепости частично восстанавливали ночью. Хотя обороняющиеся понесли сильный урон (около 6 тысяч человек), противник так и не решился на штурм.

Западные союзники сосредоточились теперь на подтягивании подкреплений. К антироссийской коалиции присоединилась и Сардиния, чей знаменитый министр Кавур рассчитывал таким образом добиться благосклонности французов в вопросе предстоящего объединения Италии. В Крым прибыло 15-тысячное сардинское войско, и силы союзников достигли там 170 тысяч. Русские были уже не в состоянии противопоставить им равночисленную армию. Французский император Наполеон III требовал от своего главнокомандующего Канробера решительных действий и даже лично составил их план. Однако Канробер отказался его исполнять, был смещен и заменен Пелисье.

Пелисье предпринял экспедицию на восток Крымского полуострова, чтобы блокировать подвоз к русским продовольствия с Азовского моря, а при удаче — захватить Перекоп с Чонгаром, отрезав Крым от России по суше. Ночью 23 мая 1855 года 16 тысяч его солдат сели на суда в Камышевой бухте и Балаклаве и на следующий день высадились у Керчи. Барон Врангель, командир русских войск в восточной части Крыма, имел всего 9 тысяч человек и был вынужден отступить по направлению к Феодосии. Противник занял Керчь. Его суда вошли в Азовское море, чьи берега грабили все лето. Но враг потерпел неудачу под Арабатом и Геническом и не смог проникнуть к Сивашу и Чонгару.

3 июня Пелисье захватил под Севастополем Федюхины и Балаклавские горы и долину реки Черной. После двухдневной бомбардировки враг взял вечером 26 мая Селенгинский и Волынский редуты и Камчатский люнет, получив доступ к Малахову кургану. Положение обороняющегося Севастополя стало критическим. Подвоз припасов к городу стал очень трудным, а противнику все беспрепятственно доставлялось морским путем.

Утром 18 июня 1855 французы и англичане бросились на штурм Малахова кургана и 3-го бастиона, но были отбиты. Севастополь удержался, однако один за другим гибли лучшие предводители обороны. 7 марта погиб адмирал Истомин. 8 июня был ранен инженер Тотлебен, хотя он больной еще 2 месяца продолжал издали руководить работами. 28 июня был смертельно ранен пулей адмирал Нахимов.

«Оборона Севастополя». Ф. Рубо. Источник: wikipedia.org

Надо было или выводить войска из города или вновь попытаться напасть на противника извне. В конце июля 1855 в Крым прибыли на подкрепление три русские пехотные дивизии. 16 августа князь Горчаков предпринял это нападение, но в битве на реке Черной был отражен с огромным уроном. С 17 по 20 августа шла новая, пятая, бомбардировка Севастополя. 4 сентября 1855 началась шестая генеральная бомбардировка, превратившая большинство укреплений в груду развалин, которую уже невозможно было восстановить. 8 сентября противник двинулся на штурм и овладел Малаховым курганом. На других пунктах англичане и французы были отбиты, но с высоты кургана они видели весь город и могли в ближайшее же время легко войти в него с других направлений. Продолжать оборону было уже нельзя, и той же ночью Горчаков перевел остатки гарнизона через Большую бухту по мосту на плотах, сооруженному за две недели до этого. Русские сами сожгли остатки города, взорвали пороховые погреба и затопили стоявшие в бухте корабли. Боясь натолкнуться на мины, противник не преследовал отступающие войска.

Итоги Крымской войны: Парижский мирный договор

30 марта 1856 года на Парижском конгрессе, открывшемся 25 февраля 1856 года в столице Франции, был подписан Парижский мирный договор. В работе конгресса участвовали Россия, с одной стороны, и союзники по Крымской войне Османская империя, Франция, Британская империя, Австрия, Сардиния, а также Пруссия.

Неудачный для России ход войны привёл к ущемлению её прав и интересов; территориальные потери в итоге оказались для неё, однако, минимальны (первоначально Англия требовала, среди прочего, уступки Бессарабии и уничтожения Николаева): Россия отказывалась от укрепления Аландских островов; соглашалась на свободу судоходства по Дунаю; отказывалась от протектората над Валахией, Молдавским княжеством и Сербией, уступала Молдавскому княжеству свои владения в устьях Дуная и часть Южной Бессарабии, по ст. III возвращала занятые у Турции город и цитадель Карс вместе с «прочими частями оттоманских владений, занятых российскими войсками». В прочие земли входили Баязет, Ардахан, Кагызман, Олты и позиции в 5,5 км от Эрзурума. В обмен на это, по ст. IV Россия получала Севастополь, Балаклаву, Камыш, Керчь-Еникале, Кинбурн, «а равно и все прочие места, занятые союзными войсками».

Принципиальное значение для России имела ст. XI о нейтрализации Чёрного моря, запрещавшая всем черноморским державам иметь на Чёрном море военные флоты. Ст. XIII запрещала также царю и султану создавать на побережье военно-морские арсеналы и крепости. Таким образом, Российская империя ставилась в неравноправное положение с Османской, которая сохранила полностью свои военно-морские силы в Мраморном и Средиземном морях.

К трактату прилагалась конвенция о проливах Босфор и Дарданеллы, подтверждавшая их закрытие для иностранных военных кораблей в мирное время.

Крымская война: расстановка на Балтийском фронте

По мнению британского историка флота Эндрю Ламберта, во время Крымской войны англичане главным направлением удара по России видели не Чёрное море, а Балтику. Ещё до объявления войны министр иностранных дел Англии лорд Кларедон писал: «В случае войны с Россией Балтика должна стать одним из главных, если не главным театром военных действий. Один удар по России на Балтике равен двум ударам на Чёрном море». В принципе, такой взгляд на стратегию можно назвать правильным, ведь столица России, Санкт-Петербург, находилась именно на Балтике. Удар по балтийскому побережью стал бы ударом по царю и по государственным институтам.

Особенности английского флота на Балтике

Правда, в таком случае непонятно, почему лучшие корабли и экипажи были отосланы на Чёрное море, а вице-адмиралу Чарльзу Непиру, командующему английской эскадрой в Балтийском море, отдали всё, что осталось. Напомним основные события, предшествовавшие отправке британских кораблей на Балтику.

Итак, 3 июля 1853 года Россия ввела войска в Дунайские княжества, а 16 октября объявила войну Турции. 22 октября британская Средиземноморская эскадра Дандаса соединилась с отрядом Гамелена и начала движение вверх по проливу Дарданеллы. 30 ноября состоялось Синопское сражение: флот Осман-паши был просто-напросто уничтожен. 3 января 1854 года союзная эскадра вошла в Чёрное море, и начались её бессмысленные шараханья из Чёрного моря в Мраморное, от Синопа к Варне и т.д.

Сэр Джеймс Грэхэм (Грэм), Первый Лорд Адмиралтейства в 1854 году

27 марта 1854 года Англия и Франция объявили войну России.

Ещё до этого союзники начали комплектовать флот, но тут возникли проблемы. Франция, как оказалось, могла выделить для действий на Балтике всего один винтовой линкор — «Аустерлиц», шесть обычных линейных кораблей и шесть или семь фрегатов. «Порадовал» англичан Наполеон III, который заявил: «Я, дабы повысить мораль на эскадре, передам на наш флагман образ Шартрской Девы Марии, который несомненно поможет начинаниям наших сил на Балтике».

Первый Лорд Адмиралтейства Джеймс Грэхэм, прямо скажем, звёзд с неба не хватал и не понимал всей специфики балтийского театра военных действий. При составлении наряда сил он воткнул в эскадру линейные корабли и паровые фрегаты, почти не выделив малых судов. При этом у англичан подобные корабли были, просто они, опасаясь мифических русских десантов в Шотландии или Ирландии, патрулировали моря вокруг Великобритании.

В результате состав эскадры, возглавляемой Непиром, был следующий:

Наименование

Тип корабля

Пушки

Команда

Примечание

Duke of Wellington

Винтовой линкор

1 000

Флаг адмирала Ч. Непира

Линкор

Royal George

Винтовой линкор

St. Jean d’Acre

Винтовой линкор

Princess Royal

Винтовой линкор

Линкор

Prince Regent

Линкор

Винтовой линкор

Линкор

Винтовой блокшип

Флаг контр-адмирала Чедса

Винтовой блокшип

Винтовой блокшип

Винтовой блокшип

Фрегаты

Винтовой фрегат

Винтовой фрегат

Винтовой фрегат

Винтовой фрегат

Колёсные фрегаты

Колёсный фрегат

Колёсный фрегат

Колёсный фрегат

Колёсный фрегат

Шлюпы

Колёсный шлюп

Колёсный шлюп

Колёсный шлюп

Итого девять линейных кораблей, четыре блокшипа, четыре винтовых и четыре колёсных фрегата, а также три шлюпа.

Отметим, что многие линкоры эскадры лишь номинально были паровыми или же имели существенные недостатки. К примеру, линейный 120-пушечный корабль Royal George был построен в 1827 году, а в 1853 году начал срочно перестраиваться в паровой. Времени на проработку проекта не было, поэтому паровую машину на него смогли поставить, только вырезав резервуары для воды, а часть жилой палубы приспособив для хранения угля. Из-за лишнего груза пришлось снять некоторые орудия — и теперь номинально 120-пушечный линкор нёс всего 89 орудий. По итогам Крымской войны корабль был признан плохим и неудобным в использовании, поэтому в 1856 году его переделали в войсковой транспорт.

Линейный 91-пушечный корабль Princess Royal имел запас угля только на два дня, иначе пришлось бы снимать часть артиллерии. На мерной миле, полностью разгруженным, он показал великолепные результаты — скорость 12 узлов. Однако после загрузки на него орудий и припасов скорость снизилась до 6 узлов.

В результате полноценными винтовыми линкорами в английской эскадре были только 131-пушечный Duke of Wellington, 101-пушечный St. Jean d’Acre и 80-пушечный Cressy.

9 марта 1854 года Непир покинул Спидхэд. На следующий день на траверзе Даунса к нему присоединились отставшие корабли, и англичане взяли путь на проливы Скагеррак и Каттегат. 18 марта у Винго-зунда, недалеко от Гётеборга, их нагнал 3-пушечный колёсный шлюп Lightning, который в последний момент отправили на помощь эскадре.

1 апреля Непир достиг бухты Кьоге. К Ревелю и Балтийскому порту были посланы дозорные разведать, сошёл ли там лёд. Узнав, что на востоке ещё стоят льды, Непир подошёл к острову Борнхольм, где начал бесцельное крейсирование до Стокгольма и до бухты Кьоге, которое затянулось до прихода французов.

Адмирал Чарльз Непир

Специфика российского кораблестроения

На 1 января 1853 года, согласно отчётам Морского ведомства, в составе русского Балтийского флота числились 24 линейных корабля и десять пароходофрегатов, то есть на бумаге русская эскадра была гораздо сильнее Непира. Не стоит забывать и Балтийский армейский флот, а это одна плавучая батарея, два «голландских канонирских бота», 51 канонерская лодка (девять трёхпушечных и 42 двухпушечных), десять иолов, одна бомбардирская лодка, одна гребная шхуна и одна дозорная лодка — всего 77 единиц разного типа мелких кораблей. Однако ревизия в конце 1853 года показала, что реально боеготовыми Россия имеет только восемь кораблей. И проблема тут крылась, с одной стороны, в Николае I, а с другой — в очковтирательстве Кораблестроительного комитета.

Император раз за разом задавал Морскому ведомству два вопроса:

  • Сколько у Балтфлота есть кораблей и в каком они состоянии?
  • Сколько нужно денег, чтобы поддержать численность флота на заданном уровне?

Но ответить на эти вопросы Морское ведомство с 1830-х годов никак не могло: система учёта и контроля велась спустя рукава. В 1841 году император послал на флот Сенатскую ревизию, которая обнаружила, что список, поданный государю, практически не соответствует реальности. С этого года Кораблестроительный комитет начали мучить неприятными вопросами вроде того, сколько денег и материалов ему нужно в год. Всё упиралось в вопрос сортировки кораблей по боеспособности. Корабельщики углубились в споры о терминах. Например, что считать полностью боеготовым кораблём? В конце концов решили: боеготовый корабль — это такой «корабль, который может хотя бы выдержать огонь своих орудий и не развалиться в сильный ветер», о чём и доложили государю.

Русский флот на Кронштадтском рейде, 1840-е годы. Художник Иван Айвазовский

Николай I поинтересовался: сколько же из 35 линкоров, имевшихся в наличии на Балтике, могут называться полностью боеспособными кораблями? Результаты проверки оказались ужасными: полностью боеспособных кораблей оказалось только 14! Понятно, такой ответ вряд ли удовлетворил бы государя, поэтому инженеры Кораблестроительного комитета составили более «изящную» классификацию:

  • корабли для дальнего боя (могут выдержать свои залпы);
  • корабли для ближнего боя (могут выдержать пару-тройку своих залпов);
  • корабли для ближайшего боя (один залп — и на абордаж, пока корабль не развалился и экипаж не утонул);
  • корабли, принципиально готовые (интересно, к чему — утонуть у стенки?)

В 1853 году оказалось, что над вывертами бумажной терминологии нависла грозная реальность, и теперь надо чётко отвечать, сколько кораблей могут биться с врагом.

Что делать?

За зиму пытались отремонтировать как можно больше линкоров, и к марту 1854 года в море могли выйти 18 кораблей. Казалось бы, сила уже немаленькая. Но какую стратегию избрать? Николай I обратился к адмиралам. К его удивлению, больше половины из них — Меншиков, Литке, князь Голицын, Рикорд, Истомин, великий князь Константин Николаевич, Мофет — посоветовали в сражения не вступать и укрыться за стенами береговых крепостей.

За активные действия высказались только Лорис-Меликов, Глазенап, Гейден и Корнилов. Меликов полагал, что лучше всего встретить неприятеля при входе в Финский залив и принять сражение, если только противник численно не очень будет нас превосходить. Автор записки шёл ещё дальше и полагал, что

«при том совершенстве, в каком долженствовал быть наш флот, мы могли бы прямо идти на порты опаснейшего врага и истребить его силы прежде, чем они будут соединены и готовы к делу».

Но если бы, писал дальше Меликов, флот наш оказался не таким, каким ему надлежало бы быть, то следовало отделить совершенно исправные суда, усилить их бомбическими пушками, «представляющими в искусных руках самое надёжное средство», и из этой части судов образовать действующий флот, готовый вступить в дело с неприятелем, если его силы не будут значительно превосходить наши. Остальные же суда должны составлять резерв флота, который может вступить в дело тогда, когда неприятельские корабли будут повреждены и потеряют часть своей прежней силы.

Император Николай I

Царь, не зная, чью сторону принять, собрал совет. Страх многих адмиралов сразиться в море с англичанами перекинулся на всех. Зайончковский писал:

«Ожидаемое превосходство в силах противника не позволяет нам вступить с ним в открытый бой с какой-либо надеждой на успех. Поэтому мы по необходимости должны оставаться в оборонительном положении под защитой наших крепостей, будучи в совершенной готовности пользоваться каждой благоприятной минутой для перехода в наступление. Главной нашей заботой должно быть соединение всех трёх дивизий в Свеаборге, но если это не удастся, то находившиеся в Кронштадте две дивизии должны быть так расположены, чтобы, усиливая оборону крепости, они обеспечивали и собственную безопасность. Если, вследствие отбитого нападения на Кронштадт или от других причин, неприятельский флот должен перейти в наступление, то отнюдь не вдаваясь в риск. Совещание как бы в оправдание поставленных флоту пассивных задач указывало в своём заключении, что если неприятель должен будет оставить наши воды, не успев нанести поражения русскому флоту, то эта неудача будет для него чувствительнее потерянного сражения».

Говорят, это решение совета заставило Николая I воскликнуть в гневе:

«Разве флот для того существовал и содержался, чтобы в минуту, когда он действительно будет нужен, мне сказали, что флот не готов для дела!»

Английские причуды

Уже к маю англичанам стало ясно, что активных действий против них Балтфлот вести не будет. Но с другой стороны, к действиям против берега Непир тоже не мог приступить, причём по двум причинам. Первую мы помним: Первый Лорд Адмиралтейства Джеймс Грэхэм поругался с командующим Балтийской эскадрой и не выделил ему в экспедицию малых судов.

Вторая же причина заключалась в том, что у Непира не было войск, которые он мог бы высадить. В связи с этим уже 15 апреля он писал Грэхэму, что ему нужно минимум 5 000 штыков, «чтобы сделать хоть что-то в Финском заливе». В полном соответствии со всем этим бардаком на эскадру Непира повезли морских пехотинцев из Галифакса, то бишь из Северной Америки. Они так и не успели прибыть к флоту до конца навигации. На просьбу командующего прислать побольше малых кораблей Грэхэм, словно в насмешку, прислал ещё один винтовой 91-пушечный корабль Nile, парусный 70-пушечный Cumberland, паровой шлюп Driver и адмиральскую яхту Black Eagle с «мятежным», как выразился Непир, экипажем, который весь переход до Борнхольма предавался возлияниям и устраивал драки.

Вообще, с экипажами у англичан была очень большая проблема. Не стоит забывать, что с 1815 по 1854 год больших войн на море Британия не вела, офицеры десятилетиями сидели на половинном окладе, застыв в своём развитии на уровне Наполеоновских войн. Для них все технические новинки были совершенно неизвестны, более того — они скорее мешали, чем помогали. Матросы же были набраны из резервистов, в последний раз проходивших практику в 1830-е годы. На эскадре процветали пьянство и воровство, дисциплина была просто никакой.

Флагман Балтийской эскадры HMS Duke of Wellington покидает Спитхэд

Отдельно стоит упомянуть и Второго Лорда Адмиралтейства Морица Беркли (Maurice Berkeley), отвечавшего за комплектование экипажей. Он решил призывать на Балтийскую эскадру моряков по росту и заявил, что на корабли пойдут только те моряки, чей рост составляет 5 футов 8 дюймов (173 см) и выше. Это вывело из себя многих адмиралов. Сэймур назвал причуду Беркли «играми в солдатиков», а Дандональд выразился более однозначно:

«Нерон играл в театр, пока Рим горел, а наш Мориц Беркли бегал с рулеткой и собственноручно измерял рост наших моряков, пока другие моряки рвали жилы от сверхурочной работы».

Собственно, именно поэтому английский флот на Балтике до подхода французов не предпринимал никаких активных действий.

Союзники выбрали цель

20 мая 1854 года французский флот под командованием вице-адмирала Марка-Антуана Персиваль-Дешена покинул Брест в следующем составе:

Наименование

Тип корабля

Пушки

Примечание

Парусный линкор

Винтовой линкор

Парусный линкор

Парусный линкор

Парусный линкор

Парусный линкор

Парусный линкор

Флаг вице-адмирала Персеваль-Дешена

Duperré

Линкор (использовался как транспорт)

Линкор (использовался как транспорт)

Парусный фрегат

Парусный фрегат

Парусный фрегат

Парусный фрегат

Парусный фрегат (использовался как транспорт)

Парусный фрегат (использовался как транспорт)

Винтовой фрегат

Винтовой фрегат

Винтовой шлюп

Винтовой шлюп

Винтовой шлюп

Винтовой шлюп

Авизо

Итого французы имели семь линейных кораблей, ещё два линкора использовались как транспорты, четыре парусных фрегата (ещё два фрегата использовалось как транспорты), два винтовых фрегата, четыре винтовых шлюпа и авизо. На транспортах размещались 2 500 морских пехотинцев и осадная артиллерия.

Карта укреплений Бомарзунда

Лишь 13 июня 1854 года союзные флоты соединились в Баро-зунде. Чуть ранее, в первых днях июня, Непир послал на разведку к Аландским островам, к крепости Бомарзунд, два шлюпа: 6-пушечный Lightning (кэптен Салливан) и 3-пушечный Driver (коммандер Артур Окленд Леопольд Педро Кокрейн). Осмотр выявил, что «большой форт с 92 орудиями фактически неприступен, тогда как три башни, по 24 орудия каждая, можно бомбардировать по отдельности и попробовать захватить».

Непир, понимая, что все его возможности по высадке десанта ограничиваются 2 500 французами, решил главной целью своей атаки избрать крепость Бомарзунд.

Литература: