Кто такой иосиф волоцкий?

ИОСИФ ВОЛОЦКИЙ

ИОСИФ ВОЛОЦКИЙ ИОСИФ ВОЛОЦКИЙ (в миру Иван Санин) (1439/40-1515), основатель и игумен Иосифо-Волоколамского монастыря, глава иосифлян, писатель. Укреплял авторитет великокняжеской власти, отстаивал незыблемость православных догматов, активную роль церкви во всех сферах жизни. Возглавлял борьбу с новго-родско-московской ересью и нестяжателями. Автор «Просветителя», мн. посланий и др., в которых развивал традиции православной этики. Источник: Энциклопедия «Отечество»
преподобный (1439-9/22.09. 1515), духовный вождь русских людей в борьбе с ересью жидовствующих.
Мирское имя прп. Иосифа было Иван Санин. Род Саниных вышел из Литвы и осел в Волоколамском княжестве в деревне Спировской, ставшей их родовой вотчиной. Будучи двадцати лет от роду, Иван поступил в Рождества Богородицы Боровский монастырь в послушание св. старцу Пафнутию. Вскоре в этом же монастыре был пострижен и его отец, которого разбил паралич. С благословения старца юный инок Иосиф принял на свое попечение родителя, за которым неотступно ухаживал до самой его кончины в течение пятнадцати лет.
Мать Иосифа тоже постриглась и стала монахиней Мариной женского Волоколамского монастыря. Вслед за родителями ушли в монастырь и оставшиеся дети, кроме одного. Среди ближайшей родни Иосифа насчитывается четырнадцать мужских имен монашествующих (и лишь одно мирское) и четыре женских — все монашеские. Ростовский архиеп. Вассиан — родной брат Иосифа. Другой его брат стал епископом Тверским Акакием, а два племянника — Досифей и Вассиан (Топорковы) стали иконописцами и совместно со знаменитым Дионисием, учеником прп. Андрея Рублева, расписали церковь Валаамского монастыря. Воистину преизобильно излилась благодать Божия на род Саниных, явивший столько подвижников и просиявший столь блестящими дарованиями.
По смерти своего учителя, прп. Пафнутия, игуменом монастыря стал прп. Иосиф. Он хотел ввести более строгий устав, который для братии оказался непосильным. Тогда Иосиф оставил Боровскую обитель и решил основать новую, со строгим уставом, на безлюдном и нетронутом месте. Место такое вскоре нашлось недалеко от прежней родовой отчины подвижника в Волоколамском княжестве. Кн. Волоколамский Борис Васильевич, родной брат государя Иоанна III, благоволил к святому и стал покровителем нового монастыря. Вот как описывает устройство этой обители церковный историк М.В. Толстой:
«По правилу прп. Иосифа, у братии должно быть все общее: одежда, обувь, пища, питие; никто из братии без благословения настоятеля не мог взять в келью ни малейшей вещи; не должен был ничего ни есть, ни пить отдельно от других; хмельные напитки не только не позволялось держать в монастыре, но запрещалось привозить приезжающим и в гостиницу. К божественной службе должно было являться по первому благовесту и занимать в храме определенное для каждого место; переходить с места на место или разговаривать во время службы запрещалось. После литургии все должны были идти в трапезную, вкушать пищу безмолвно и внимать чтению. В свободное от службы время братия должны были участвовать в общих работах или, сидя по кельям, заниматься рукоделием. После повечерия не позволялось останавливаться в монастыре или сходиться, но каждый должен был идти в свою келью и с наступлением вечера исповедоваться отцу своему духовному — в чем кто согрешил в течение дня. Женщинам и детям запрещен был вход в монастырь, братии — всякая беседа с ними. Без благословения никто не мог выходить за ворота. Для управления монастырем был совет из старцев.
Под руководством прп. Иосифа братия усердно подвизалась на поприще иноческой жизни. Все время было посвящено или молитве, или трудам телесным. Пища была самая простая, все носили худые одежды, обувь из лыка, терпели зной и холод с благодушием; не было между ними смеха и празднословия, но видны были постоянные слезы сокрушения сердечного. В кельях своих братия ничего не имели, кроме икон, книг божественных и худых риз, а потому у дверей келий и не было запоров. Кроме обыкновенного правила монашеского, иной полагал еще по тысяче, другой и по две и по три тысячи поклонов в день. Для большего самоумерщвления иной носил железную броню, другой — тяжелые вериги, третий — острую власяницу. Большая часть ночи проходила в молитве. Сну предавались на короткое время, иной стоя, иной сидя. И все такие подвиги предпринимались не самовольно, но с благословения настоятеля. Таким образом, послушание освящало их, а любовь увенчивала. Каждый готов был помочь душевным и телесным нуждам своего брата. Знаменитость происхождения, мирская слава и богатство за вратами были забываемы. Приходил ли в монастырь нищий или богач, они равны были: на каждого возлагались одинаковые труды, и почесть отдаваема была только тем, которые более подвизались и преуспевали на поприще иноческих подвигов.
Сам Иосиф во всем был примером для братии. Прежде всех приходил он в храм Божий, пел и читал на клиросе, говорил поучения и после всех выходил из храма. Была ли общая работа для братии, он спешил и здесь предварить всех, трудился, как последний из братии; носил такую убогую одежду, что часто его не узнавали, изнурял себя постом и бдением, вкушая пищу большей частью через день и проводя ночи в молитве. Но не видали его никогда дряхлым или изнемогающим, всегда лицо его было светло, отражая душевную чистоту. С любовью помогал он братии во всех их нуждах; особенное внимание обращал на душевное состояние каждого, подавал мудрые советы и силу слова подкреплял усердной молитвой к Богу о спасении вверенных ему душ. Когда кто из братии боялся или стыдился открывать ему свои помыслы, опытный старец, провидя внутренние помышления, сам заводил беседу о них и подавал нужные советы. Ночью тайно обходил он кельи, чтобы видеть, кто чем занимается, и если слышал где разговор после повечерия, то ударял в окно, показывая свой надзор. Во время одного из таких обозрений заметил он, что кто-то крадет жито из монастырской житницы. Увидя Иосифа, вор хотел бежать, но Иосиф остановил его, сам насыпал ему мешок жита и отпустил с миром, обещая впредь снабжать его хлебом.
Особенно любил он помогать нуждающимся. Имел ли кто из поселян нужду в семенах для посева или лишался домашнего скота и земледельческих орудий, приходили к Иосифу, и он снабжал всем нужным. В один год в Волоколамской области был голод. В продолжение всего этого несчастного времени Иосиф питал около семисот человек, помимо детей».
Сказанного, казалось бы, достаточно, чтобы однозначно оценить светлый образ прп. Иосифа. И тем не менее миф о его «жестокости» весьма живуч. Связано это в первую очередь с той выдающейся ролью, которую сыграл святой в борьбе с «ересью жидовствующих», грозившей России страшными потрясениями.
«В инех странах», — писал прп. Иосиф Волоцкий, — хотя и есть люди «благочестивии и праведнии», но там есть «нечистиви и неверни», а также «еретичьская мудрствующе». А в «Рустей» же земле «веси и села мнози, и грады» не знают ни одного «неверна или еретика» — все «овчата» единого Христа, «все единомудрствующе» в полном согласии с неповрежденным святоотеческим Православием. Так жила Россия к моменту возникновения на ее северных границах еретического очага жидовствующих.
В 1470 в Новгород из Киева прибыл еврей Схария с несколькими единоверцами. Они приехали в качестве купцов в свите брата Киевского кн. Симеона — Михаила Александровича (Олельковича), приглашенного новгородцами. Схария не был простым купцом. Вероятнее всего, он не был купцом вообще. Для купца он был слишком разносторонне образован. Хорошо разбирающийся в естественных науках, Схария в то же время был коротко знаком и с той областью знаний и умений, сатанинский источник которых Церковь не перестает обличать и по сей день. «Он был, — по словам прп. Иосифа, — научен всякому изобретению злодейства, чародейству и чернокнижию, звездозаконию и астрологии».
Знакомство Схарии с колдовским искусством может объяснить и его быстрый успех в совращении двух православных иереев. «Сначала он прельстил попа Дионисия и обратил его к жидовству. Дионисий привел к нему попа Алексея», — повествует прп. Иосиф. Увидев, что дело идет успешно, Схария пригласил в Новгород еще двух жидов — Шмойла Скарявого и Моисея Хапуша. Совращенные в ересь хотели было обрезаться, но их иудейские учителя запретили им это, велев хранить иудейство в тайне, а явно прикидываться христианами. Сделавши все для основания тайной еретической организации, евреи бесследно исчезли — то ли уехали из города, то ли скрылись так ловко, что перестали привлекать к себе внимание народа и властей.
Далее события развивались следующим образом: ересь в Новгороде продолжала распространяться. В числе зараженных ею оказался даже настоятель Софийского собора протопоп Гавриил. В качестве литературных «источников» учения в жидовствующих кругах были особенно популярны астрологические сборники и поучения раввина Маймонида.
В 1480 вел. кн. Московский Иоанн III взял Алексея и Дионисия в Москву. Их образованность и внешнее благочестие обеспечили им высокие назначения. Одному — протопопом в Успенский собор, другому — священником в Архангельский. Так ересь начала распространяться в Москве. Ее приверженцы находились во все более высоких кругах. Ревностным сторонником ереси стал всесильный дьяк Посольского приказа Феодор Курицын с братом Иоанном Волком. Протопоп Алексей и Курицын имели свободный доступ к Иоанну III. «Того бо державный во всем послушаше», — сетовал о влиянии Курицына на вел. князя прп. Иосиф. В 1490-х бороться с Курицыным стало делом совсем непосильным. Ходили слухи, что его власть над Иоанном III основывается на чародействе и колдовстве. «И звездозаконию учаху и по звездам смотрети и строити рожение и житие человеческое», — обвиняет прп. Иосиф Курицына и Алексея.
Но в это время на Новгородскую кафедру был поставлен архимандрит московского Чудова монастыря, ревностный поборник Православия прп. Геннадий. Новый архиепископ был, по словам Степенной книги, «муж сановитый, мудрый, добродетельный, сведущий в Писании». Вскоре по прибытии к пастве он открыл существование тайного общества еретиков и донес о нем вел. князю и митрополиту, а сам приступил к розыску. В Новгороде еретики присмирели, но в Москве ересь продолжала укрепляться — с «диким нечестием и страшными мерзостями разврата», по словам церковного историка. В 1491 митрополитом Московским стал Зосима, тайный приверженец ереси.
Еретики заприметили его давно, еще когда он был архимандритом Симонова монастыря: протопоп Алексей, втершийся в доверие государю, указал Иоанну III на Зосиму как на самого «достойного» преемника почившего митр. Геронтия. Новый еретичествующий митрополит был предан обжорству и плотским страстям. Когда вино делало его откровенным, он высказывал мысли соблазнительные и богохульные: что Христос сам себя назвал Богом, что евангельские, апостольские и церковные уставы — все вздор, иконы и кресты — все равно что болваны…
Против нечестивого митрополита восстал со святою ревностью прп. Иосиф Волоцкий. «В великой церкви Пречистой Богородицы, на престоле св. Петра, — писал он, — сидит скверный, злобесный волк в пастырской одежде, Иуда Предатель, бесам причастник, злодей, какого не было между еретиками и отступниками… Если не искоренится этот второй Иуда, то мало-помалу отступничество утвердится и овладеет всеми людьми. Как ученик учителя, как раб государя молю, — взывал прп. Иосиф к православным пастырям, — учите все православное христианство, чтоб не приходили к этому скверному отступнику за благословением, не ели и не пили с ним».
Обличения Иосифом еретика-митрополита и труды архиеп. Геннадия сделали свое дело. На Соборе 1494 стараниями двух этих святых подвижников Зосима был лишен кафедры за ересь жидовства, разврат, пьянство и кощунство. Но до искоренения самой ереси было еще далеко. К ее покровителям прибавилась кн. Елена, невестка Иоанна III, мать наследника престола малолетнего царевича Дмитрия.
В обличение еретиков прп. Иосифом было написано шестнадцать «Слов», известных под общим названием «Просветитель». Со временем его подвижническая деятельность начала приносить плоды. Чаша весов стала постепенно склоняться в пользу ревнителей благочестия. В 1500 опала постигла Феодора Курицына. В 1502 Иоанн III положил опалу и на кн. Елену с Дмитрием, посадив их под стражу. Наконец, в 1504 состоялся Собор, на котором ересь была окончательно разгромлена, а главные еретики осуждены на казнь.
Столь суровое наказание (а на нем безусловно настаивал прп. Иосиф) было связано с чрезвычайной опасностью ситуации. Еретики дозволяли для себя ложные клятвы, поэтому искренности их раскаяния верить было нельзя. Но и в этом случае традиционное русское милосердие взяло верх. Казнены были лишь несколько самых закоренелых еретиков — остальным предоставили возможность делом доказать свое исправление. Время показало справедливость опасений: разбежавшиеся по окраинам еретики не только не исправились, но положили начало новой секте «иудействующих».
Краткий рассказ не позволяет передать всего драматизма этой истории. Но можно с уверенностью сказать, что в течение тридцати четырех лет с момента рождения ереси и до ее разгрома в 1504 дальнейшая судьба России и само ее существование находились под вопросом. Дело в том, что ересь жидовствующих не была «обычной» ересью. Она больше напоминала идеологию государственного разрушения, заговора, имевшего целью изменить само мироощущение русского народа и формы его общественного бытия.
«Странности» ереси проявлялись с самого начала. Ее приверженцы вовсе не заботились о распространении нового учения в народе, что было бы естественно для людей, искренне верящих в свою правоту. Отнюдь нет — еретики тщательно выбирали кандидатуры для вербовки в среде высшего духовенства и административных структур. Организация еретического общества сохранялась в тайне, хотя Россия никогда не знала карательных религиозных органов типа католической Инквизиции. И что самое странное, приверженцам ереси предписывалось «держать жидовство тайно, явно же христианство». Именно показное благочестие стало причиной возвышения многих из них.
Таким образом, внешняя деятельность еретиков была направлена на внедрение в аппарат властей — светской и духовной, имея конечной целью контроль над их действиями и решающее влияние на них. Проще сказать, целью еретиков в области политической являлся захват власти. И они едва не преуспели в этом.
Государев дьяк Феодор Васильевич Курицын впал в ересь после знакомства с протопопом Алексеем в 1479. Через три года он отправился послом на запад, в Венгрию, причем государственная необходимость этого посольства представляется весьма сомнительной. Вернувшись в Москву к августу 1485, обогащенный западным опытом, Курицын привез с собой таинственную личность — «угрянина Мартынку», влияние которого на события кажется совсем загадочным. Он был непременным участником собраний тайного еретического общества, центром которого стал после возвращения из Венгрии Курицын. «Та стала беда, — сетовал архиеп. Геннадий, — как Курицын из Угорския земли приехал — он у еретиков главный печальник, а о государской чести печали не имеет». Предводитель новгородских еретиков Юрьевский архимандрит Кассиан, присланный из Москвы на это место по ходатайству Курицына, пользуясь покровительством всемогущего дьяка, собирал у себя еретиков, несмотря даже на противодействие своего епископа.
Поставление в 1491 митрополитом еретика Зосимы привело тайное общество жидовствующих в господствующее положение не только в сфере административно-государственной, но и в области церковного управления. И все же звездный час еретиков приходится на время более позднее — на 1497 — 98, когда наследником престола был официально объявлен Дмитрий, внук Иоанна III, сын Иоанна Молодого, умершего в 1490. Особый вес получила в этой ситуации мать наследника — Елена, склонявшаяся к ереси и удерживавшая великого князя от крутых мер против нее.
Но главная опасность была даже не в этом. Иоанн III был женат дважды. Его первая жена — «тверянка» — умерла рано, успев ему родить сына, Иоанна Молодого. Вторично Иоанн III женился на Зое (Софье) Палеолог, племяннице последнего византийского императора Константина Палеолога. Воспитанная в католическом окружении, царевна тем не менее сделалась в Москве ревностной поборницей Православия. Этот брак сообщал Москве новую роль, делая ее преемницей державных обязанностей Византии — хранительницы и защитницы истинной веры во всем мире.
Утверждение престола великого князя Московского за сыном Иоанна III от его брака с Софьей Палеолог делало эту преемственность необратимой, передавая ее по наследству и всем будущим государям Московским. Партия еретиков старалась предотвратить это всеми силами. Наконец, в 1497 великого князя удалось убедить, что Софья готовит заговор в пользу своего сына Василия. 4 февраля 1498 наследником был объявлен Дмитрий. Впрочем, недоразумение вскоре объяснилось, и уже со следующего года начались гонения на сторонников Дмитрия, закончившиеся опалой для него и его матери. Но в течение двух лет еретики находились на волосок от того, чтобы получить «своего» великого князя.
Такова была внешняя деятельность еретиков. Не менее разрушительным являлось и внутреннее содержание их учения. Еретики отвергали троичность Бога, Божество Иисуса Христа, не признавали церковных Таинств, иерархии и монашества. То есть главные положения ереси подрывали основы основ благодатной церковной жизни — ее мистические корни, догматическое предание и организационное строение. Лучшее оружие для разрушения Церкви трудно придумать.
Одним из первых почувствовал приближение «пагубной и богохульной бури» прп. Иосиф. Еще в к. 1470-х, будучи насельником Боровского монастыря, он написал послание против еретиков, отрицавших иконописные изображения Троицы. Когда ересь обрела покровителя в лице митр. Зосимы, прп. Иосиф не остановился перед публичным обличением ересиарха, называя Зосиму в своих письмах «антихристовым предтечей» и «сосудом сатаниным», не отступая в обличениях до тех пор, пока Собор не осудил митрополита. Верность истине святой поставил выше правил внешней дисциплины.
Вероятно, не без влияния прп. Иосифа или единомысленных ему иерархов в предисловии к новой Пасхалии, изданной после 1492, засвидетельствовано признание Русской Церковью своего преемственного по отношению к Византии служения. Дерзновенно истолковывая слова Господа Иисуса Христа — «И будут перви последний и последний перви», — авторы предисловия провозглашают ту важнейшую основу русского религиозного сознания, которая позже выльется в чеканную формулу «Москва — Третий Рим». «Первые», говорится в предисловии, это греки, имевшие первенство чести в хранении истин веры. Ныне же, когда Константинополь пал, наказанный за маловерие и вероотступничество, — греки стали «последними», и служение византийских императоров переходит к «государю и самодержцу всея Руси», а роль Византии — «к новому граду Константинову — Москве, и всей Русской земле».
Деятельность прп. Иосифа давала результаты. Иоанн III вызвал к себе святого и много беседовал с ним о церковных делах, признаваясь, что еретики и его старались привлечь на свою сторону.
«Прости меня, отче… Я знал про новгородских еретиков», — говорил великий князь.
«Мне ли тебя прощать?» — отвечал преподобный.
«Нет, отче, пожалуй, прости меня. Митрополит и владыки простили меня».
«Государь! — возразил Иосиф. — В этом прощении нет тебе пользы, если ты на словах просишь его, а делом не ревнуешь о православной вере. Вели разыскать еретиков!»
«Этому быть пригоже, — ответил Иоанн Васильевич. — Я непременно пошлю по всем городам обыскать еретиков и искоренить ересь». Однако боязнь погрешить излишней суровостью долго удерживала князя от решительных действий. «Как писано: нет ли греха еретиков казнить?» — тревожно допытывался он у преподобного, пригласив его к себе еще раз. И лишь соборное решение духовенства, проклявшего еретиков и постановившего предать казни наиболее злостных из них, успокоило великокняжескую совесть.
Прп. Иосиф, вероятно, излагал Иоанну III также учение о том, что «царь… Божий слуга есть» и что это обязывает его к особому вниманию в защите святынь. В эти обязанности входит и стремление к «симфонии властей» — светской и церковной, основанной на их совместном религиозном служении и разделении конкретных обязанностей.
Таким образом, окончательный разгром ереси совпадает с вступлением русского народа в служение «народа-богоносца», преемственного хранителя святынь веры, и с утверждением взглядов на взаимозависимость и взаимную ответственность светских и духовных властей.
Не менее значительна была роль прп. Иосифа в разрешении так называемого «спора о монастырских имениях». Роль государства в защите Церкви была уже ясна, а вот какова роль Церкви в укреплении государства? Где границы ее участия в мирской деятельности? Подобные вопросы породили проблему церковного имущества.
Первоначально мнение о необходимости насильственного уничтожения монастырских вотчин являлось частью еретического учения жидовствующих. Это было не что иное, как попытка лишить Церковь возможности просветительской и благотворительной деятельности, первым шагом на пути к конечной цели — уничтожению монашества как источника благодатного воздействия на мир, на его жизнь, на весь народ. Сердце России билось в обителях монашеских, поэтому именно монастырские имения стали объектом разрушительной критики еретиков. В 1503 на церковном Соборе Иоанн III поднял вопрос о «землях церковных, святительских и монастырских». Ересь уже агонизировала, и решение Собора лишь оформило юридически всем понятную необходимость церковного землевладения. Монастырские имения решено было оставить и узаконить.
Как митрополичьи, так и епископские кафедры обладали землей. Земельные владения сформировались постепенно из дарственных и завещанных участков. В силу ханских привилегий и грамот князей церковные земли не платили государственных податей и были освобождены от уплаты дани татарам. Монастыри, владевшие землями, получали возможность не только быть центрами просвещения, книгоиздания, но и питать окрестное население в голодные годы, содержать убогих, увечных, больных, помогать странникам и нуждающимся. К XV в. в России насчитывалось до 400 больших монастырей, богатство которых было основано трудом монастырской братии «на послушании» и крестьян, живших и трудившихся на монастырских землях. При этом жизнь самих монахов в богатых монастырях с многочисленным братством была очень строгой. Достаточно указать на монастырь прп. Иосифа или Свято-Троицкую лавру прп. Сергия.
Прп. Иосиф Волоцкий был ревностным сторонником идеи общественного служения Церкви. Самую монашескую жизнь он рассматривал лишь как одно из послушаний в общем всенародном религиозном служении. В то же время его воззрение на монашество как на особого рода «религиозно-земскую службу» не имеет ничего общего с вульгарным «социальным христианством». Мистическая, духовная полнота Православия со всей своей животворностью являла себя в монастыре прп. Иосифа, где одними из первейших обязанностей инока почитались «умное делание», «трезвение», «блюдение сердца» и занятия Иисусовой молитвой. Мысль св. подвижника о необходимости осознания жизни народа как общего «Божия тягла» закономерно завершалась включением в это тягло и самого царя — лица, мистически объединяющего в себе религиозное единство общества.
Празднуется 9/22 сентября и 18/31 октября.
Митрополит Иоанн(Снычев)Источник: Энциклопедия «Русская цивилизация»

Преподобный Ио́сиф Волоцкий (Волоколамский), игумен

Краткое житие преподобного Иосифа Волоцкого

Пре­по­доб­ный Иосиф Во­лоц­кий (в ми­ру Иоанн Са­нин) ро­дил­ся в се­мье вот­чин­ни­ка, вла­дель­ца се­ла Яз­ви­ще Во­ло­ко­лам­ско­го кня­же­ства. Точ­ная да­та рож­де­ния пре­по­доб­но­го не уста­нов­ле­на, но боль­шин­ство ис­точ­ни­ков ука­зы­ва­ет 1439–1440 го­ды. Пра­дед Иоси­фа – Са­ня (ос­но­ва­тель фа­ми­лии) был ро­дом из Лит­вы. О ро­ди­те­лях пре­по­доб­но­го Иоси­фа Иоанне и Ма­рии из­ве­стий по­чти не со­хра­ни­лось, за ис­клю­че­ни­ем све­де­ний о том, что они умер­ли в мо­на­ше­стве. Кро­ме пре­по­доб­но­го Иоси­фа, у них бы­ло еще три сы­на: Вас­си­ан, Ака­кий и Еле­азар. Вас­си­ан и Ака­кий при­ня­ли мо­на­ше­ский по­стриг. Впо­след­ствии Вас­си­ан стал ар­хи­епи­ско­пом Ро­стов­ским.

В воз­расте се­ми лет от­рок Иоанн был от­дан в обу­че­ние стар­цу Во­ло­ко­лам­ско­го Кре­сто­воз­дви­жен­ско­го мо­на­сты­ря Ар­се­нию. За два го­да он изу­чил Свя­щен­ное Пи­са­ние и стал чте­цом в мо­на­стыр­ской церк­ви. В два­дцать лет Иоанн по­се­тил Твер­ской Сав­вин мо­на­стырь, где по­зна­ко­мил­ся с ду­хов­ным на­став­ни­ком Вар­со­но­фи­ем, и «муд­ре по­сле­дуя со­ве­ту и бла­го­сло­ве­нию про­зор­ли­ва­го и свя­та­го стар­ца Вар­со­но­фия, при­шел еси в оби­тель пре­по­доб­на­го Па­ф­ну­тия и то­го умо­лил еси при­я­ти тя в по­слу­ша­ние» (кондак 4).

В Бо­ров­ском мо­на­сты­ре пре­по­доб­ный Па­ф­ну­тий по­стриг юно­шу в ино­че­ство с име­нем Иосиф. Во­сем­на­дцать лет про­вел пре­по­доб­ный Иосиф под ру­ко­вод­ством свя­то­го по­движ­ни­ка. По пре­став­ле­нии сво­е­го учи­те­ля он был на­зна­чен игу­ме­ном Бо­ров­ско­го мо­на­сты­ря, ко­то­рым управ­лял око­ло двух лет. В этой оби­те­ли он ввел об­ще­жи­тель­ный устав, что вы­зва­ло недо­воль­ство неко­то­рых ино­ков. Пре­по­доб­ный Иосиф вы­нуж­ден был по­ки­нуть оби­тель и от­пра­вил­ся в па­лом­ни­че­ство по рус­ским свя­ты­ням. Так он ока­зал­ся в Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ском мо­на­сты­ре. Здесь он еще бо­лее укре­пил­ся в же­ла­нии со­здать но­вое мо­на­ше­ское об­ще­жи­тие. Из Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ско­го мо­на­сты­ря он уда­лил­ся в Во­ло­ко­лам­ские пре­де­лы, где в 1479 го­ду при сли­я­нии рек Стру­ги и Сест­ры в ле­су ос­но­вал оби­тель Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. В сво­ем мо­на­сты­ре пре­по­доб­ный Иосиф ввел са­мое стро­гое об­ще­жи­тие и со­ста­вил для него соб­ствен­ный устав, зна­чи­тель­ная часть ко­то­ро­го взя­та из Уста­ва преп. Ни­ла Сор­ско­го. Пре­по­доб­ный Иосиф вос­пи­тал це­лую шко­лу ино­ков-по­движ­ни­ков. Мно­гие по­стри­же­ни­ки Иоси­фо-Во­ло­ко­лам­ско­го мо­на­сты­ря бы­ли ар­хи­пас­ты­ря­ми и за­ни­ма­ли важ­ней­шие ка­фед­ры Рус­ской Церк­ви: мит­ро­по­ли­ты Мос­ков­ские и всея Ру­си Да­ни­ил († 1539) и свя­той Ма­ка­рий († 1563), ар­хи­епи­скоп Вас­си­ан Ро­стов­ский († 1515), епи­ско­пы Си­ме­он Суз­даль­ский († 1515), До­си­фей Кру­тиц­кий († 1544), Сав­ва Кру­тиц­кий, по про­зва­нию Чер­ный, Ака­кий Твер­ской, Вас­си­ан Ко­ло­мен­ский, свя­ти­те­ли ка­зан­ские Гу­рий († 1563) и Гер­ман († 1567), свя­ти­тель Вар­со­но­фий, епи­скоп Твер­ской († 1576).

На цер­ков­ных Со­бо­рах 1490 и 1504 го­дов пре­по­доб­ный Иосиф вы­сту­пил с об­ли­че­ни­ем ере­си жи­дов­ству­ю­щих, воз­ник­шей в Нов­го­ро­де. Он ре­ши­тель­но до­би­вал­ся осуж­де­ния упор­ству­ю­щих от­ступ­ни­ков. Кро­ме ос­нов­но­го его со­чи­не­ния «Про­све­ти­тель», на­прав­лен­но­го про­тив этой ере­си, пе­ру свя­то­го при­над­ле­жат так­же 24 по­сла­ния к раз­лич­ным ли­цам, крат­кая и про­стран­ная ре­дак­ции мо­на­стыр­ско­го Уста­ва.

Пре­по­доб­ный Иосиф пре­ста­вил­ся 9 сен­тяб­ря 1515 го­да и был по­гре­бен близ ал­та­ря Успен­ско­го хра­ма сво­ей оби­те­ли. Со­бо­ром 1578 го­да пре­по­доб­ный Иосиф был при­чис­лен Цер­ко­вью к мест­но­чти­мым свя­тым, а в 1591 го­ду – к об­ще­рус­ским.

Полное житие преподобного Иосифа Волоцкого

Пре­по­доб­ный Иосиф Во­лоц­кий, в ми­ре Иоанн Са­нин, ро­дил­ся 14 но­яб­ря 1440 го­да (по дру­гим дан­ным – 1439 год) в се­ле Яз­ви­ще-По­кров­ское, неда­ле­ко от го­ро­да Во­ло­ко­лам­ска, в се­мье бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей Иоан­на (в мо­на­ше­стве Иоан­ни­кия) и Ма­ри­ны (в схи­ме Ма­рии). Се­ми­лет­ним от­ро­ком Иоанн был от­дан в обу­че­ние к доб­ро­де­тель­но­му и про­све­щен­но­му стар­цу Во­ло­ко­лам­ско­го Кре­сто-Воз­дви­жен­ско­го мо­на­сты­ря Ар­се­нию. От­ли­ча­ясь ред­ки­ми спо­соб­но­стя­ми и чрез­вы­чай­ным при­ле­жа­ни­ем к мо­лит­ве и цер­ков­ной служ­бе, да­ро­ви­тый от­рок за один год изу­чил Псал­тирь, а в сле­ду­ю­щем го­ду – все Свя­щен­ное Пи­са­ние. Он стал чте­цом и пев­цом в мо­на­стыр­ской церк­ви. Совре­мен­ни­ки по­ра­жа­лись его необы­чай­ной па­мя­ти. Ча­сто, не имея в кел­лии ни од­ной кни­ги, он со­вер­шал мо­на­ше­ское пра­ви­ло, чи­тая на па­мять Псал­тирь, Еван­ге­лие, Апо­стол, по­ло­жен­ные по уста­ву.

Еще не бу­дучи ино­ком, Иоанн про­во­дил ино­че­скую жизнь. Бла­го­да­ря чте­нию и изу­че­нию Свя­щен­но­го Пи­са­ния и тво­ре­ний свя­тых от­цов, он по­сто­ян­но пре­бы­вал в Бо­го­мыс­лии. Как за­ме­ча­ет жиз­не­опи­са­тель, он «зе­ло нена­ви­де сквер­но­сло­вия и ко­щун, и смех бес­чин­ный от мла­дых лет».

В два­дцать лет Иоанн из­би­ра­ет путь ино­че­ских по­дви­гов и, оста­вив ро­ди­тель­ский дом, ухо­дит в пу­стынь, что бы­ла близ Твер­ско­го Сав­ви­на мо­на­сты­ря, к из­вест­но­му стар­цу, стро­го­му ас­ке­ту-по­движ­ни­ку Вар­со­но­фию. Но мо­на­стыр­ские пра­ви­ла по­ка­за­лись юно­му по­движ­ни­ку недо­ста­точ­но стро­ги­ми. По бла­го­сло­ве­нию стар­ца Вар­со­но­фия он ухо­дит в Бо­ровск, к пре­по­доб­но­му Па­ф­ну­тию Бо­ров­ско­му, по­стри­же­ни­ку стар­ца Вы­соц­ко­го мо­на­сты­ря Ни­ки­ты, уче­ни­ка пре­по­доб­ных Сер­гия Ра­до­неж­ско­го и Афа­на­сия Вы­соц­ко­го. Про­сто­та жиз­ни свя­то­го стар­ца, тру­ды, ко­то­рые он раз­де­лял со сво­ей бра­ти­ей, и стро­гое ис­пол­не­ние мо­на­стыр­ско­го уста­ва со­от­вет­ство­ва­ли на­стро­е­нию ду­ши Иоан­на. Пре­по­доб­ный Па­ф­ну­тий с лю­бо­вью при­нял при­быв­ше­го к нему юно­го по­движ­ни­ка и 13 фев­ра­ля 1460 го­да по­стриг его в ино­че­ство с име­нем Иосиф. Так осу­ще­стви­лось са­мое боль­шое же­ла­ние Иоан­на. С усер­ди­ем и лю­бо­вью нес мо­ло­дой инок воз­ло­жен­ные на него тя­же­лые по­слу­ша­ния в по­варне, пе­карне, боль­ни­це; по­след­нее по­слу­ша­ние пре­по­доб­ный Иосиф ис­пол­нял с осо­бен­ным тща­ни­ем, «пи­тая и на­пояя боль­ных, под­ни­мая и по­сте­ли устрояя, яко сам бо­ля и чи­сте всем ра­бо­тая, яко Хри­сто­ви Са­мо­му слу­жа». Ве­ли­кие ду­хов­ные спо­соб­но­сти юно­го ино­ка про­яв­ля­лись в цер­ков­ном чте­нии и пе­нии. Он был ода­рен му­зы­каль­но и вла­дел го­ло­сом так, что «в цер­ков­ных пес­но­пе­ни­ях и чте­нии то­лик бе, яко­же ла­сто­ви­ца и сла­вий доб­ро­глас­ный, услаж­а­ше слу­хи по­слу­ша­ю­щих, яко­же ин ник­то­же ни­где­же». Пре­по­доб­ный Па­ф­ну­тий вско­ре по­ста­вил Иоси­фа эк­кле­си­ар­хом в церк­ви, чтобы он на­блю­дал за ис­пол­не­ни­ем цер­ков­но­го уста­ва.

Око­ло во­сем­на­дца­ти лет про­вел Иосиф в мо­на­сты­ре пре­по­доб­но­го Па­ф­ну­тия. Су­ро­вый по­двиг ино­че­ских по­слу­ша­ний под непо­сред­ствен­ным ру­ко­вод­ством опыт­но­го игу­ме­на явил­ся для него пре­крас­ной ду­хов­ной шко­лой, вос­пи­тав­шей в нем бу­ду­ще­го ис­кус­но­го на­став­ни­ка и ру­ко­во­ди­те­ля мо­на­стыр­ской жиз­ни. По кон­чине пре­по­доб­но­го Па­ф­ну­тия († 1 мая 1477 го­да) Иосиф был ру­ко­по­ло­жен во иеро­мо­на­ха и, со­глас­но за­ве­ща­нию по­чив­ше­го на­сто­я­те­ля, на­зна­чен игу­ме­ном Бо­ров­ско­го мо­на­сты­ря.

Пре­по­доб­ный Иосиф ре­шил пре­об­ра­зо­вать мо­на­стыр­скую жизнь на на­ча­лах стро­го­го об­ще­жи­тия, по при­ме­ру Ки­е­во-Пе­чер­ско­го, Тро­и­це-Сер­ги­е­ва и Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ско­го мо­на­сты­рей. Од­на­ко это встре­ти­ло силь­ное про­ти­во­дей­ствие со сто­ро­ны боль­шин­ства бра­тии. Лишь се­ме­ро бла­го­че­сти­вых ино­ков бы­ли еди­но­мыс­лен­ны с игу­ме­ном. Пре­по­доб­ный Иосиф ре­шил обой­ти рус­ские об­ще­жи­тель­ные мо­на­сты­ри, чтобы ис­сле­до­вать наи­луч­шее устро­е­ние ино­че­ской жиз­ни. Вме­сте со стар­цем Ге­ра­си­мом он при­был в Ки­рил­ло-Бе­ло­зер­ский мо­на­стырь, ко­то­рый пред­став­лял со­бой об­ра­зец стро­го­го по­движ­ни­че­ства на на­ча­лах об­ще­жи­тель­но­го уста­ва. Зна­ком­ство с жиз­нью мо­на­сты­рей укре­пи­ло взгля­ды пре­по­доб­но­го Иоси­фа. Но, воз­вра­тив­шись по во­ле кня­зя в Бо­ров­ский мо­на­стырь, пре­по­доб­ный Иосиф встре­тил преж­нее упор­ное неже­ла­ние бра­тии из­ме­нить при­выч­ный от­шель­ни­че­ский устав. То­гда, ре­шив ос­но­вать но­вую оби­тель со стро­гим об­ще­жи­тель­ным уста­вом, он с се­мью ино­ка­ми-еди­но­мыш­лен­ни­ка­ми от­пра­вил­ся в Во­ло­ко­ламск, в род­ные, с дет­ства из­вест­ные ему ле­са.

В Во­ло­ко­лам­ске в то вре­мя кня­жил бла­го­че­сти­вый брат ве­ли­ко­го кня­зя Иоан­на III Бо­рис Ва­си­лье­вич. На­слы­шан­ный о доб­ро­де­тель­ной жиз­ни ве­ли­ко­го по­движ­ни­ка Иоси­фа, он ра­душ­но при­нял его и раз­ре­шил по­се­лить­ся в пре­де­лах сво­е­го кня­же­ства при сли­я­нии рек Стру­ги и Сест­ры. Из­бра­ние это­го ме­ста со­про­вож­да­лось зна­ме­на­тель­ным яв­ле­ни­ем: на­ле­тев­шая бу­ря по­ва­ли­ла лес на гла­зах изум­лен­ных пут­ни­ков, как бы рас­чи­щая ме­сто для бу­ду­щей оби­те­ли. Имен­но здесь в июне 1479 го­да по­движ­ни­ки воз­двиг­ли крест и за­ло­жи­ли де­ре­вян­ную цер­ковь в честь Успе­ния Бо­го­ма­те­ри, освя­щен­ную 15 ав­гу­ста 1479 го­да. Этот день и год во­шли в ис­то­рию как да­та ос­но­ва­ния оби­те­ли Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы на Во­ло­ке Лам­ском, на­зы­ва­е­мой впо­след­ствии име­нем свя­то­го его ос­но­ва­те­ля. До­воль­но ско­ро мо­на­стырь был от­стро­ен. Мно­го тру­дов по­ло­жил при стро­и­тель­стве оби­те­ли сам ее ос­но­ва­тель. «Он был ис­ку­сен во вся­ком де­ле че­ло­ве­че­ском: ва­лил лес, но­сил брев­на, ру­бил и пи­лил». Днем тру­дясь со все­ми на мо­на­стыр­ском стро­и­тель­стве, но­чи он про­во­дил в уеди­нен­ной ке­лей­ной мо­лит­ве, все­гда па­мя­туя, что «по­хо­ти ле­ни­во­го уби­ва­ют» (Притч.21:25). Доб­рая сла­ва о но­вом по­движ­ни­ке при­вле­ка­ла к нему уче­ни­ков. Чис­ло ино­ков ско­ро уве­ли­чи­лось до ста че­ло­век, и ав­ва Иосиф во всем ста­рал­ся быть при­ме­ром для сво­их ино­ков. Про­по­ве­дуя во всем воз­дер­жа­ние и уме­рен­ность, он внешне ни­чем не от­ли­чал­ся от дру­гих – про­стое хо­лод­ное ру­би­ще бы­ло по­сто­ян­ной его одеж­дой, лап­ти из дре­вес­ных лык слу­жи­ли ему обу­вью. Он преж­де всех яв­лял­ся в цер­ковь, чи­тал и пел на кли­ро­се на­ря­ду с дру­ги­ми, го­во­рил по­уче­ния и по­след­ним вы­хо­дил из церк­ви. Но­ча­ми свя­той игу­мен об­хо­дил мо­на­стырь и кел­лии, обе­ре­гая по­кой и мо­лит­вен­ное трез­ве­ние вве­рен­ной ему Бо­гом бра­тии; ес­ли до­во­ди­лось ему услы­шать празд­ную бе­се­ду, он сту­ком в дверь из­ве­щал о сво­ем при­сут­ствии и скром­но уда­лял­ся.

Глав­ное вни­ма­ние пре­по­доб­ный Иосиф уде­лял внут­рен­не­му устро­е­нию жиз­ни ино­ков. Он ввел са­мое стро­гое об­ще­жи­тие по со­став­лен­но­му им «Уста­ву», ко­то­ро­му бы­ли под­чи­не­ны все слу­же­ния и по­слу­ша­ния ино­ков, и управ­ля­лась вся их жизнь: «и в хож­де­нии, и в сло­ве­сех, и в де­лех». Ос­но­вой Уста­ва бы­ло пол­ное нес­тя­жа­ние, от­се­че­ние сво­ей во­ли и непре­стан­ный труд. У бра­тии все бы­ло об­щее: одеж­да, обувь, пи­ща и про­чее. Ни­кто из ино­ков без бла­го­сло­ве­ния на­сто­я­те­ля ни­че­го не мог при­не­сти в кел­лию, да­же книг и икон. Часть тра­пезы ино­ки по об­ще­му со­гла­сию остав­ля­ли бед­ным. Труд, мо­лит­ва, по­двиг на­пол­ня­ли жизнь бра­тии. Мо­лит­ва Иису­со­ва не схо­ди­ла с их уст. Празд­ность рас­смат­ри­ва­лась ав­вой Иоси­фом как глав­ное ору­дие диа­воль­ско­го пре­льще­ния. Сам пре­по­доб­ный Иосиф неиз­мен­но воз­ла­гал на се­бя са­мые тяж­кие по­слу­ша­ния. Мно­го за­ни­ма­лись в оби­те­ли пе­ре­пиской бо­го­слу­жеб­ных и свя­то­оте­че­ских книг, так что вско­ре во­ло­ко­лам­ское книж­ное со­бра­ние ста­ло од­ним из луч­ших сре­ди рус­ских мо­на­стыр­ских биб­лио­тек.

С каж­дым го­дом оби­тель пре­по­доб­но­го Иоси­фа все бо­лее бла­го­устра­и­ва­лась. В 1484–1485 го­дах на ме­сте де­ре­вян­но­го был со­ору­жен ка­мен­ный храм Успе­ния Бо­го­ма­те­ри. Ле­том 1485 го­да его рас­пи­сы­ва­ли «хит­рые жи­во­пис­цы рус­ской зем­ли» Ди­о­ни­сий Икон­ник с сы­но­вья­ми Вла­ди­ми­ром и Фе­о­до­си­ем. В рос­пи­си церк­ви участ­во­ва­ли так­же пле­мян­ни­ки и уче­ни­ки пре­по­доб­но­го ино­ки До­си­фей и Вас­си­ан То­пор­ко­вы. В 1504 го­ду бы­ла за­ло­же­на теп­лая тра­пез­ная цер­ковь в честь свя­то­го Бо­го­яв­ле­ния, за­тем со­ору­же­на ко­ло­коль­ня и под нею – храм во имя Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы Оди­гит­рии.

Пре­по­доб­ный Иосиф вос­пи­тал це­лую шко­лу зна­ме­ни­тых ино­ков. Од­ни из них про­сла­ви­ли се­бя на по­при­ще цер­ков­но-ис­то­ри­че­ской де­я­тель­но­сти – бы­ли «пас­ты­ря­ми доб­ры­ми», дру­гих про­сла­ви­ли тру­ды про­све­ще­ния, иные оста­ви­ли по се­бе бла­го­го­вей­ную па­мять и бы­ли до­стой­ным при­ме­ром для под­ра­жа­ния сво­и­ми бла­го­че­сти­вы­ми ино­че­ски­ми по­дви­га­ми. Ис­то­рия со­хра­ни­ла для нас име­на мно­гих уче­ни­ков и спо­движ­ни­ков пре­по­доб­но­го игу­ме­на Во­ло­ко­лам­ско­го, впо­след­ствии про­дол­жав­ших раз­ви­вать его идеи.

Уче­ни­ка­ми и по­сле­до­ва­те­ля­ми пре­по­доб­но­го бы­ли мит­ро­по­ли­ты Мос­ков­ские и всея Ру­си Да­ни­ил († 1539) и Ма­ка­рий († 1563), ар­хи­епи­скоп Вас­си­ан Ро­стов­ский († 1515), епи­ско­пы Си­ме­он Суз­даль­ский († 1515), До­си­фей Кру­тиц­кий († 1544), Сав­ва Кру­тиц­кий, по про­зва­нию Чер­ный, Ака­кий Твер­ской, Вас­си­ан Ко­ло­мен­ский и мно­гие еще. По­стри­же­ни­ки Иоси­фо-Во­ло­ко­лам­ско­го мо­на­сты­ря за­ни­ма­ли пре­ем­ствен­но важ­ней­шие ар­хи­ерей­ские ка­фед­ры Рус­ской Церк­ви: свя­ти­те­ли Ка­зан­ские Гу­рий († 1563; па­мять 5 де­каб­ря) и Гер­ман († 1567, па­мять 6 но­яб­ря), свя­ти­тель Вар­со­но­фий, епи­скоп Твер­ской († 1576; па­мять 11 ап­ре­ля).

Де­я­тель­ность и вли­я­ние пре­по­доб­но­го Иоси­фа не огра­ни­чи­ва­лись мо­на­сты­рем. Мно­гие из ми­рян шли к нему по­лу­чить со­вет. Чи­стым ду­хов­ным ра­зу­мом про­ни­кал он в глу­бо­кие тай­ни­ки ду­ши во­про­шав­ших и про­зор­ли­во от­кры­вал им во­лю Бо­жию. Все жи­ву­щие во­круг мо­на­сты­ря счи­та­ли его сво­им от­цом и по­кро­ви­те­лем. Знат­ные бо­яре и кня­зья бра­ли его в вос­при­ем­ни­ки сво­им де­тям, ему от­кры­ва­ли свои ду­ши на ис­по­ве­ди, про­си­ли пись­мен­но­го ру­ко­вод­ства для ис­пол­не­ния его на­став­ле­ний.

Про­стой на­род на­хо­дил в мо­на­сты­ре пре­по­доб­но­го сред­ства к под­дер­жа­нию сво­е­го су­ще­ство­ва­ния в слу­чае край­ней нуж­ды. Чис­ло пи­та­ю­щих­ся на мо­на­стыр­ские сред­ства ино­гда до­хо­ди­ло до 700 че­ло­век. «Вся стра­на Во­лоц­кая к доб­рой жиз­ни при­ла­га­ша­ся, ти­ши­ны же и по­коя на­сла­жда­ше­ся. И Иоси­фе имя, яко свя­ще­ние некое, во устах всех об­но­ша­ше­ся».

Мо­на­стырь был про­слав­лен не толь­ко бла­го­че­сти­ем и по­мо­щью страж­ду­щим, но и про­яв­ле­ни­я­ми Бо­жи­ей бла­го­да­ти. Пра­вед­ный инок Вис­са­ри­он ви­дел од­на­жды на за­ут­ре­ни в Ве­ли­кую Суб­бо­ту Ду­ха Свя­то­го в ви­де бе­ло­го го­лу­бя, си­дя­ще­го на пла­ща­ни­це, ко­то­рую нес пре­по­доб­ный ав­ва Иосиф.

Игу­мен, при­ка­зав ино­ку мол­чать о ви­ден­ном, сам ра­до­вал­ся ду­хом, на­де­ясь, что Бог не оста­вит оби­те­ли. Тот же инок ви­дел ду­ши уми­ра­ю­щих бра­тий, бе­лые как снег, ис­хо­дя­щие из уст их. Ему са­мо­му от­крыт был день его кон­чи­ны, и он по­чил с ми­ром, при­ча­стив­шись Свя­тых Та­ин и при­няв схи­му.

Жизнь свя­то­го ав­вы Иоси­фа не бы­ла лег­кой и по­кой­ной. В труд­ное для Рус­ской Церк­ви вре­мя Гос­подь воз­двиг его как рев­ност­но­го по­бор­ни­ка пра­во­сла­вия на борь­бу с ере­ся­ми и цер­ков­ны­ми несо­гла­си­я­ми. Ве­ли­чай­шим по­дви­гом пре­по­доб­но­го Иоси­фа ста­ло об­ли­че­ние ере­си жи­дов­ству­ю­щих, пы­тав­ших­ся отра­вить и ис­ка­зить ос­но­вы рус­ской ду­хов­ной жиз­ни. Как свя­тые от­цы и учи­те­ли Все­лен­ской Церк­ви из­ло­жи­ли дог­ма­ты пра­во­сла­вия, воз­вы­шая свой го­лос про­тив древ­них ере­сей (ду­хо­бор­че­ских, хри­сто­бор­че­ских, ико­но­бор­че­ских), так свя­то­му Иоси­фу воз­ве­ще­но бы­ло Бо­гом про­ти­во­сто­ять лже­уче­нию жи­дов­ству­ю­щих и со­здать пер­вый свод рус­ско­го пра­во­слав­но­го Бо­го­сло­вия – ве­ли­кую кни­гу «Про­све­ти­тель». Еще к свя­то­му рав­ноап­о­столь­но­му Вла­ди­ми­ру при­хо­ди­ли из Ха­за­рии про­по­вед­ни­ки, пы­тав­ши­е­ся со­вра­тить его в иудей­ство, но ве­ли­кий кре­сти­тель Ру­си гнев­но от­верг при­тя­за­ния рав­ви­нов. По­сле это­го, пи­шет пре­по­доб­ный Иосиф, «Рус­ская ве­ли­кая зем­ля пять­сот лет пре­бы­ва­ла в пра­во­слав­ной ве­ре, по­ка враг спа­се­ния, диа­вол, не при­вел сквер­но­го ев­рея в Ве­ли­кий Нов­го­род». Со сви­той ли­тов­ско­го кня­зя Ми­ха­и­ла Олель­ко­ви­ча в Нов­го­род при­был в 1470 го­ду иудей­ский про­по­вед­ник Сха­рия (За­ха­рия). Поль­зу­ясь несо­вер­шен­ством ве­ры и уче­но­сти неко­то­рых кли­ри­ков, Сха­рия и его при­спеш­ни­ки вну­ша­ли ма­ло­душ­ным недо­ве­рие к цер­ков­ной иерар­хии, скло­ня­ли к мя­те­жу про­тив ду­хов­ной вла­сти, со­блаз­ня­ли «са­мо­вла­сти­ем», то есть лич­ным про­из­во­лом каж­до­го в де­лах ве­ры и спа­се­ния. По­сте­пен­но со­блаз­няв­ших­ся тол­ка­ли к пол­но­му от­ре­че­нию от Ма­те­ри-Церк­ви, по­ру­га­нию свя­тых икон, от­ка­зу от по­чи­та­ния свя­тых, яв­ля­ю­ще­го­ся ос­но­вой на­род­ной нрав­ствен­но­сти. На­ко­нец, ве­ли ослеп­лен­ных и об­ма­ну­тых к от­ри­ца­нию спа­си­тель­ных Та­инств и ос­нов­ных дог­ма­тов пра­во­сла­вия, вне ко­то­рых нет Бо­го­по­зна­ния, нет жиз­ни, нет спа­се­ния – дог­ма­та о Пре­свя­той Тро­и­це и дог­ма­та о Бо­го­во­пло­ще­нии. Ес­ли бы не бы­ло при­ня­то ре­ши­тель­ных мер – «по­гиб­нуть все­му пра­во­слав­но­му хри­сти­ан­ству от ере­ти­че­ских уче­ний». Так был по­став­лен во­прос ис­то­ри­ей. Ве­ли­кий князь Иоанн III, обо­льщен­ный жи­дов­ству­ю­щи­ми, при­гла­сил их в Моск­ву, сде­лал двух вид­ней­ших ере­ти­ков про­то­по­па­ми – од­но­го в Успен­ском, дру­го­го – в Ар­хан­гель­ском со­бо­рах Крем­ля, звал в Моск­ву и са­мо­го ере­си­ар­ха Сха­рию. Все при­бли­жен­ные кня­зя, на­чи­ная с воз­глав­ляв­ше­го пра­ви­тель­ство дья­ка Фе­о­до­ра Ку­ри­цы­на, брат ко­то­ро­го стал во­ждем ере­ти­ков, бы­ли со­вра­ще­ны в ересь. При­ня­ла иудей­ство и невест­ка ве­ли­ко­го кня­зя Еле­на Во­ло­шан­ка. На­ко­нец, на ка­фед­ру ве­ли­ких мос­ков­ских свя­ти­те­лей Пет­ра, Алек­сия и Ио­ны был по­став­лен мит­ро­по­лит-ере­тик Зо­си­ма.

Борь­бу с рас­про­стра­не­ни­ем ере­си воз­гла­ви­ли пре­по­доб­ный Иосиф и свя­ти­тель Ген­на­дий, епи­скоп Нов­го­род­ский († 1505; па­мять 4 де­каб­ря). Пер­вое свое по­сла­ние пре­по­доб­ный Иосиф на­пи­сал «О та­ин­стве Пре­свя­той Тро­и­цы» еще бу­дучи ино­ком Па­ф­ну­тье­ва Бо­ров­ско­го мо­на­сты­ря – в 1477 го­ду. Успен­ский Во­ло­ко­лам­ский мо­на­стырь с са­мо­го на­ча­ла стал ду­хов­ным опло­том пра­во­сла­вия в борь­бе с ере­сью. Здесь на­пи­са­ны глав­ные бо­го­слов­ские тво­ре­ния свя­то­го ав­вы Иоси­фа, здесь воз­ник «Про­све­ти­тель», со­здав­ший ему сла­ву ве­ли­ко­го от­ца и учи­те­ля Рус­ской Церк­ви, здесь ро­ди­лись его пла­мен­ные про­ти­вое­ре­ти­че­ские по­сла­ния, или, как сам пре­по­доб­ный скром­но их на­зы­вал, «тет­рад­ки». Ис­по­вед­ни­че­ские тру­ды пре­по­доб­но­го Иоси­фа Во­лоц­ко­го и свя­то­го ар­хи­епи­ско­па Ген­на­дия увен­ча­лись успе­хом. В 1494 го­ду был све­ден со свя­ти­тель­ской ка­фед­ры ере­тик Зо­си­ма, в 1502–1504 гг. бы­ли со­бор­но осуж­де­ны злей­шие и нерас­ка­яв­ши­е­ся жи­дов­ству­ю­щие – ху­ли­те­ли Свя­той Тро­и­цы, Хри­ста Спа­си­те­ля, Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы и Церк­ви.

Мно­гие дру­гие ис­пы­та­ния бы­ли по­сла­ны свя­то­му Иоси­фу – ведь Гос­подь каж­до­го ис­пы­ты­ва­ет в ме­ру его ду­хов­ных сил. Гне­вал­ся на свя­то­го то ве­ли­кий князь Иоанн III, лишь в кон­це жиз­ни, в 1503 го­ду при­ми­рив­ший­ся с угод­ни­ком Бо­жи­им и по­ка­яв­ший­ся в сво­ей преж­ней сла­бо­сти к жи­дов­ству­ю­щим, то удель­ный князь Во­лоц­кий Фе­о­дор, на зем­ле ко­то­ро­го на­хо­ди­лась его оби­тель. В 1508 го­ду пре­по­доб­ный пре­тер­пел неспра­вед­ли­вое за­пре­ще­ние от свя­ти­те­ля Се­ра­пи­о­на, ар­хи­епи­ско­па Нов­го­род­ско­го (па­мять 16 мар­та), с ко­то­рым вско­ре, од­на­ко, при­ми­рил­ся. В 1503 го­ду Со­бор в Москве под вли­я­ни­ем свя­то­го ав­вы и его уче­ний при­нял «Со­бор­ный от­вет» о непри­кос­но­вен­но­сти цер­ков­но­го до­сто­я­ния: «по­не­же вся стя­жа­ния цер­ков­ная – Бо­жия суть стя­жа­ния, воз­ло­жен­ная, на­ре­чен­ная и дан­ная Бо­гу». Па­мят­ни­ком ка­но­ни­че­ских тру­дов игу­ме­на Во­лоц­ко­го яв­ля­ет­ся в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни и «Свод­ная Корм­чая» – огром­ный свод ка­но­ни­че­ских пра­вил Пра­во­слав­ной Церк­ви, на­ча­тый пре­по­доб­ным Иоси­фом и за­вер­шен­ный мит­ро­по­ли­том Ма­ка­ри­ем.

Су­ще­ству­ет мне­ние о раз­но­мыс­лии и несо­гла­сии двух ве­ли­ких ру­ко­во­ди­те­лей рус­ско­го ино­че­ства кон­ца XV–XVI сто­ле­тий – пре­по­доб­ных Иоси­фа Во­лоц­ко­го и Ни­ла Сор­ско­го († 1508; па­мять 7 мая). Их пред­став­ля­ют обыч­но в ис­то­ри­че­ской ли­те­ра­ту­ре как воз­гла­ви­те­лей двух «про­ти­во­по­лож­ных» на­прав­ле­ний в рус­ской ду­хов­ной жиз­ни – внеш­не­го де­ла­ния и внут­рен­не­го со­зер­ца­ния. Это глу­бо­ко невер­но. Пре­по­доб­ный Иосиф в сво­ем «Уста­ве» дал син­тез рус­ской ино­че­ской тра­ди­ции, непре­рыв­но иду­щей от афон­ско­го бла­го­сло­ве­ния пре­по­доб­но­го Ан­то­ния Пе­чер­ско­го через пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го до на­ших дней. «Устав» про­ни­зан тре­бо­ва­ни­ем пол­но­го внут­рен­не­го пе­ре­рож­де­ния че­ло­ве­ка, под­чи­не­ния всей жиз­ни за­да­че спа­се­ния и обо­же­ния не толь­ко каж­до­го от­дель­но­го ино­ка, но и со­бор­но­го спа­се­ния все­го че­ло­ве­че­ско­го ро­да. Боль­шое ме­сто в «Уста­ве» за­ни­ма­ет тре­бо­ва­ние от мо­на­хов непре­рыв­но­го тру­да в со­еди­не­нии с внут­рен­ней и цер­ков­ной мо­лит­вой: «ни­ко­гда мо­на­ху празд­ным не быть». Труд как «со­бор­ное де­ло» пред­став­лял для Иоси­фа са­мую сущ­ность цер­ков­но­сти – ве­ру, во­пло­щен­ную в доб­рых де­лах, осу­ществ­лен­ную мо­лит­ву. С дру­гой сто­ро­ны, пре­по­доб­ный Нил Сор­ский, сам под­ви­зав­ший­ся несколь­ко лет на Афоне, при­нес от­ту­да уче­ние о со­зер­ца­тель­ной жиз­ни и «ум­ной мо­лит­ве» как сред­стве ис­их­аст­ско­го слу­же­ния ино­ков ми­ру, как по­сто­ян­ном ду­хов­ном де­ла­нии в со­че­та­нии с необ­хо­ди­мым для сво­е­го жиз­не­обес­пе­че­ния лич­ным физи­че­ским тру­дом. Но труд ду­хов­ный и труд физи­че­ский – две сто­ро­ны еди­но­го хри­сти­ан­ско­го при­зва­ния: жи­во­го про­дол­же­ния твор­че­ско­го дей­ствия Бо­жи­его в ми­ре, охва­ты­ва­ю­ще­го как иде­аль­ную, так и ма­те­ри­аль­ную сфе­ру. В этом от­но­ше­нии пре­по­доб­ные Иосиф и Нил – ду­хов­ные бра­тья, рав­ные про­дол­жа­те­ли свя­то­оте­че­ско­го цер­ков­но­го пре­да­ния и на­след­ни­ки за­ве­тов пре­по­доб­но­го Сер­гия. Пре­по­доб­ный Иосиф вы­со­ко це­нил ду­хов­ный опыт пре­по­доб­но­го Ни­ла и по­сы­лал к нему сво­их уче­ни­ков для изу­че­ния опы­та внут­рен­ней мо­лит­вы.

Пре­по­доб­ный Иосиф был ак­тив­ным об­ще­ствен­ным де­я­те­лем и сто­рон­ни­ком силь­но­го цен­тра­ли­зо­ван­но­го Мос­ков­ско­го го­су­дар­ства. Он один из вдох­но­ви­те­лей уче­ния о Рус­ской Церк­ви как пре­ем­ни­це и но­си­тель­ни­це древ­не­го Все­лен­ско­го бла­го­че­стия: «рус­ская зем­ля ныне бла­го­че­сти­ем всех одо­ле». Идеи пре­по­доб­но­го Иоси­фа, имев­шие огром­ное ис­то­ри­че­ское зна­че­ние, бы­ли раз­ви­ты поз­же его уче­ни­ка­ми и по­сле­до­ва­те­ля­ми. Из них ис­хо­дил в сво­ем уче­нии о Москве как тре­тьем Ри­ме ста­рец Псков­ско­го Спа­со-Еле­аза­ро­ва мо­на­сты­ря Фило­фей: «два убо Ри­ма па­до­ша, а тре­тий сто­ит, а чет­вер­то­му не бы­ти».

Взгля­ды иоси­ф­лян на зна­че­ние мо­на­стыр­ско­го иму­ще­ства для цер­ков­но­го стро­и­тель­ства и уча­стия Церк­ви в об­ще­ствен­ной жиз­ни в усло­ви­ях борь­бы за цен­тра­ли­за­цию вла­сти Мос­ков­ско­го кня­зя его про­тив­ни­ки – се­па­ра­ти­сты ста­ра­лись опро­верг­нуть в сво­их по­ли­ти­че­ских це­лях, недоб­ро­со­вест­но ис­поль­зо­вав для это­го уче­ние пре­по­доб­но­го Ни­ла Сор­ско­го о «нес­тя­жа­нии» – от­ре­че­нии мо­на­ха от мир­ских дел и соб­ствен­но­сти. Это про­ти­во­по­став­ле­ние по­ро­ди­ло лож­ный взгляд на враж­деб­ность на­прав­ле­ний пре­по­доб­ных Иоси­фа и Ни­ла. В дей­стви­тель­но­сти оба на­прав­ле­ния за­ко­но­мер­но со­су­ще­ство­ва­ли в рус­ской мо­на­ше­ской тра­ди­ции, до­пол­няя друг дру­га. Как вид­но из «Уста­ва» свя­то­го Иоси­фа, пол­ное нес­тя­жа­ние, от­каз от са­мих по­ня­тий «твое-мое» был по­ло­жен в его ос­но­ву.

Шли го­ды. Про­цве­та­ла со­здан­ная тру­да­ми и по­дви­га­ми пре­по­доб­но­го Иоси­фа оби­тель, а сам ее ос­но­ва­тель, ста­рея, го­то­вил­ся к пе­ре­хо­ду в веч­ную жизнь. Пе­ред кон­чи­ной он при­об­щил­ся Свя­тых Та­ин, за­тем со­звал всю бра­тию и, пре­по­дав ей мир и бла­го­сло­ве­ние, бла­жен­но по­чил на 76-м го­ду жиз­ни 9 ок­тяб­ря 1515 го­да.

Над­гроб­ное сло­во пре­по­доб­но­му Иоси­фу бы­ло со­став­ле­но пле­мян­ни­ком и уче­ни­ком его ино­ком До­си­фе­ем То­пор­ко­вым.

Пер­вое «Жи­тие» свя­то­го ав­вы на­пи­са­но в 40-х го­дах XVI сто­ле­тия по­стри­же­ни­ком пре­по­доб­но­го, епи­ско­пом Кру­тиц­ким Сав­вой Чер­ным по бла­го­сло­ве­нию мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го и всея Ру­си Ма­ка­рия († 1564). Оно во­шло в со­став­лен­ные Ма­ка­ри­ем «Ве­ли­кие Ми­неи-Че­тьи». Дру­гая ре­дак­ция «Жи­тия» при­над­ле­жит пе­ру об­ру­сев­ше­го бол­гар­ско­го пи­са­те­ля Льва Фило­ло­га при уча­стии ино­ка Зи­но­вия Отен­ско­го († 1568).

Мест­ное празд­но­ва­ние пре­по­доб­но­му бы­ло уста­нов­ле­но в Иоси­фо-Во­ло­ко­лам­ском мо­на­сты­ре в де­каб­ре 1578 го­да, к сто­ле­тию ос­но­ва­ния оби­те­ли. 1 июня 1591 го­да при пат­ри­ар­хе Иове уста­нов­ле­но об­ще­цер­ков­ное празд­но­ва­ние его па­мя­ти. Свя­ти­тель Иов, уче­ник во­ло­ко­лам­ско­го по­стри­же­ни­ка свя­то­го Гер­ма­на Ка­зан­ско­го, был ве­ли­ким по­чи­та­те­лем пре­по­доб­но­го Иоси­фа, ав­то­ром служ­бы ему, вне­сен­ной в Ми­неи. Уче­ни­ком свя­ти­те­лей Гер­ма­на и Вар­со­но­фия был так­же спо­движ­ник и пре­ем­ник пат­ри­ар­ха Иова – свя­щен­но­му­че­ник пат­ри­арх Гер­мо­ген († 1612, па­мять 17 фев­ра­ля), ду­хов­ный вождь рус­ских лю­дей в борь­бе за осво­бож­де­ние от поль­ско­го на­ше­ствия.

Бо­го­слов­ские тво­ре­ния пре­по­доб­но­го Иоси­фа со­став­ля­ют неотъ­ем­ле­мый вклад в со­кро­вищ­ни­цу пра­во­слав­но­го пре­да­ния. Как все цер­ков­ные пи­са­ния, вдох­нов­лен­ные бла­го­да­тью Свя­то­го Ду­ха, они про­дол­жа­ют быть ис­точ­ни­ком ду­хов­ной жиз­ни и ве­де­ния, со­хра­ня­ют свою бо­го­слов­скую зна­чи­мость и ак­ту­аль­ность.

Глав­ная кни­га свя­то­го ав­вы Иоси­фа пи­са­лась по ча­стям. Пер­во­на­чаль­ный ее со­став, за­кон­чен­ный ко вре­ме­ни со­бо­ров 1503–1504 го­дов, вклю­чал 11 Слов. В окон­ча­тель­ной ре­дак­ции, сло­жив­шей­ся по­сле кон­чи­ны пре­по­доб­но­го и имев­шей огром­ное ко­ли­че­ство спис­ков, «Кни­га на ере­ти­ки» или «Про­све­ти­тель» со­сто­ит из 16 Слов, ко­то­рым пред­по­сла­на в ка­че­стве пре­ди­сло­вия «По­весть о но­во­явив­шей­ся ере­си». Сло­во пер­вое из­ла­га­ет цер­ков­ное уче­ние о дог­ма­те Пре­свя­той Тро­и­цы, вто­рое – об Иису­се Хри­сте – Ис­тин­ном Мес­сии, тре­тье – о зна­че­нии в Церк­ви про­ро­честв Вет­хо­го За­ве­та, чет­вер­тое – о Бо­го­во­пло­ще­нии, пя­тое-седь­мое – об ико­но­по­чи­та­нии. В Сло­вах вось­мом-де­ся­том пре­по­доб­ный Иосиф из­ла­га­ет ос­но­вы хри­сти­ан­ской эс­ха­то­ло­гии. Один­на­дца­тое Сло­во по­свя­ще­но мо­на­ше­ству. В две­на­дца­том до­ка­за­на недей­стви­тель­ность про­кля­тий и пре­ще­ний, на­ла­га­е­мых ере­ти­ка­ми. По­след­ние че­ты­ре Сло­ва об­суж­да­ют спо­со­бы борь­бы Свя­той Церк­ви с ере­ти­ка­ми, сред­ства к их ис­прав­ле­нию и по­ка­я­нию.

См. так­же: «Па­мять пре­по­доб­но­го Иоси­фа Во­ло­ко­лам­ско­го» в из­ло­же­нии свт. Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го.

Преподобный ИОСИФ ВОЛОЦКИЙ (†1515)

Преподобный Иосиф Волоцкий (в миру Иван Санин) (1439–1515) — игумен основанного им монастыря Успения Богородицы (Иосифо-Волоколамский монастырь), крупный церковный деятель, публицист, основатель «иосифлянства»,обличитель ереси жидовствующих, автор «душеполезного сочинения», называющегося «Просветитель» и ряда посланий, в которых он, споря с другим подвижником — Нилом Сорским, доказывал полезность монастырского землевладения, отстаивал необходимость украшать храмы красивыми росписями, богатыми иконостасами и образами.

Иосифля́не — последователи Иосифа Волоцкого, представители церковно-политического течения в Русском государстве в конце XV — середине XVI веков, отстаивавшие крайне консервативную позицию по отношению к группам и течениям, требовавшим реформирования официальной церкви. Отстаивали право монастырей на землевладение и владение имуществом в целях осуществления монастырями широкой просветительской и благотворительной деятельности.

Иван Санин, будущий преподобный Иосиф Волоцкий, происходил из дворянской семьи, находившейся на службе удельного князя Бориса Волоцкого. Отец его владел селом Язвище в Волоцком княжестве. 7-летним отроком Иоанн был отдан в обучение к добродетельному и просвещенному старцу Волоколамского Кресто-Воздвиженского монастыря Арсению. Отличаясь редкими способностями и чрезвычайным прилежанием к молитве и церковной службе, даровитый отрок за один год изучил Псалтирь, а в следующем году — все Священное Писание. Он стал чтецом и певцом в монастырской церкви. Современники поражались его необычайной памяти. Часто, не имея в келии ни одной книги, он совершал монашеское правило, читая на память Псалтирь, Евангелие, Апостол, положенные по уставу.

Еще не будучи иноком, Иоанн проводил иноческую жизнь. Благодаря чтению и изучению Священного Писания и творений святых отцов, он постоянно пребывал в Богомыслии.

В 20 лет в Боровском монастыре, обители Пафнутия Боровского, Иоанн принял монашеский постриг с именем Иосиф. Монашеский постриг приняли и три его родных брата и два племянника, а двое из них впоследствии стали епископами. Под руководством Пафнутия Боровского он прожил 18 лет. В обитель пришёл и престарелый отец Санина, который жил с ним в одной келье и за которым Иосиф ухаживал 15 лет.

В 1477 году, после смерти Пафнутия, настоятелем этой обители в течение двух лет был Иосиф Волоцкий. Он пытался ввести строгий общежительный устав, по примеру Киево-Печерского, Троице-Сергиева и Кирилло-Белозерского монастырей, но встретив сильный отпор со стороны иноков, в 1479 году оставил монастырь и два года странствовал в сопровождении Герасима Чёрного. Недовольный жизнью нескольких монастырей, в которых побывал, Иосиф вернулся в свою обитель. Братия встретила его настороженно и просила у великого князя московского Ивана III другого игумена, но тот отказал. Встретив прежнее упорное нежелание братии изменить привычный отшельнический устав, Иосиф основал общежительский монастырь Успения Богородицы на Волоке Ламском, в 113 верстах от Москвы. Позднее эта обитель стала широко известна по имени своего основателя, как Иосифо-Волоцкий монастырь.

Главное внимание преподобный Иосиф уделял внутреннему устроению жизни иноков. Он ввел самое строгое общежитие по составленному им «Уставу», которому были подчинены все служения и послушания иноков, и управлялась вся их жизнь. Основой Устава было полное нестяжание, отсечение своей воли и непрестанный труд. У братии все было общее: одежда, обувь, пища и прочее. Никто из иноков без благословения настоятеля ничего не мог принести в келлию, даже книг и икон. Часть трапезы иноки по общему согласию оставляли бедным. Труд, молитва, подвиг наполняли жизнь братии. Молитва Иисусова не сходила с их уст. Праздность рассматривалась аввой Иосифом как главное орудие диавольского прельщения. Сам преподобный Иосиф неизменно возлагал на себя самые тяжкие послушания. Много занимались в обители перепиской Богослужебных и святоотеческих книг, так что вскоре волоколамское книжное собрание стало одним из лучших среди русских монастырских библиотек.

Деятельность и влияние преподобного Иосифа не ограничивались монастырем. Многие из мирян шли к нему получить совет. Чистым духовным разумом проникал он в глубокие тайники души вопрошавших и прозорливо открывал им волю Божию. Все живущие вокруг монастыря считали его своим отцом и покровителем. Знатные бояре и князья брали его в восприемники своим детям, ему открывали свои души на исповеди, просили письменного руководства для исполнения его наставлений.

Простой народ находил в монастыре преподобного средства к поддержанию своего существования в случае крайней нужды. Число питающихся на монастырские средства иногда доходило до 700 человек.

Преподобный Иосиф был активным общественным деятелем и сторонником сильного централизованного Московского государства. На рубеже XV–XVI вв. Иосиф Волоцкий принимал активное участие в религиозно-политической борьбе. Он возглавил теоретическую и практическую борьбу с ересью «жидовствующих», пытавшихся отравить и исказить основы русской духовной жизни.

Е́ресь жидо́вствующих — православно-церковное идейное течение, охватившее часть русского общества в конце XV века, в основном Новгорода и Москвы. Основателем считается иудейский проповедник Схария (Захария), прибывший в Новгород в 1470 году со свитой Литовского князя Михаила Олельковича. «Жидовствующими» называли «субботников», соблюдавших все ветхозаветные предписания и ожидавших пришествия Мессии. Этнически субботники были русскими. Сами еретики не признавали себя таковыми. Среди них были и высокопоставленные бояре. Обольщенный жидовствующими, великий князь Иоанн III пригласил их в Москву, сделал двух виднейших еретиков протопопами — одного в Успенском, другого — в Архангельском соборах Кремля. Все приближенные князя, начиная с возглавлявшего правительство дьяка Фёдора Курицына (дьяк Посольского приказа и фактический руководитель внешнеполитической деятельности Руси при государе Иване III), брат которого стал вождем еретиков, были совращены в ересь. Приняла иудейство и невестка великого князя Елена Волошанка. Наконец, на кафедру великих московских святителей Петра, Алексия и Ионы был поставлен митрополит-еретик Зосима.

Еретики отрицали важнейшие догматы православного вероучения — Святую Троицу, богочеловеческую природу Иисуса Христа и его роль Спасителя, идею посмертного воскрешения и т.д. Они подвергли критике и осмеянию тексты Библии и святоотеческую литературу. Кроме того, еретики отказывались признавать многие традиционные принципы православной Церкви, в том числе институт монашества и иконопочитание.

Основные принципы борьбы с еретичеством Иосиф Волоцкий изложил в главном сочинении своей жизни, известном под названием «Просветитель». Это глубокий и основательный богословский трактат, в котором объяснены и заново аргументированы все важнейшие догматические и богослужебные традиции Православной Церкви. По сути дела, в нем было собрано все то главное, что необходимо было знать христианину. Причем яркий, страстный и образный стиль всего сочинения не только привлекал читателя, но и помогал ему в возможных религиозных диспутах о сущности веры. Недаром»Просветитель» был одной из самых популярных книг в XV–XVII вв. (известно более 100 списков).

Преподобный Иосиф выступал за самое жестокое обращение с еретиками. Даже покаявшихся еретиков он подозревал в обмане и считал их недостойными снисхождение. Единственный исход для таких — заточение в темницу. Еще более жестоко он призывал обращаться с упорствующими еретиками, которых называл «отступниками» — эти заслуживают лишь смерти. В 1504 году по инициативе Иосифа Волоцкого состоялся церковный собор, который приговорил к сожжению в срубе четырех еретиков, в том числе Ивана Волка Курицына (дьяк и дипломат на службе царя Ивана III), брата Фёдора Курицына.

Распространение еретичества Иосиф Волоцкий рассматривал не просто как отступничество от христианства, но и как огромную беду, опасность для самой Руси — они могли погубить уже сложившееся духовное единство Руси.

В 1507 году Иосиф Волоцкий вступил в конфликт с князем Федором Борисовичем Волоцким, на землях которого располагался монастырь. Приверженец строгого личного аскетизма, преподобный Иосиф решительно выступал за право владения монастырями земельной собственностью. Ведь только обладая собственностью и не заботясь о хлебе насущном, монашество будет увеличиваться и, следовательно, заниматься своим главным делом — нести в народ Слово Божие. Более того, лишь богатая Церковь, по убеждению преподобного Иосифа, способна приобрести в обществе максимум влияния. А князь Федор Волоцкий посягнул на монастырское имущество. После этого Иосиф заявил о переходе монастыря под власть великого князя Василия III Ивановича. В 1508 году новгородский архиепископ Серапион, которому монастырь подчинялся в церковном отношении, поддержал волоцкого князя и отлучил Иосифа от Церкви. Но за него вступился митрополит Симон, лишивший сана новгородского владыку.

В начале 1510-х гг. разгорелась полемика между Иосифом Волоцким и «нестяжателем» Вассианом Патрикеевым. Причиной полемики стали многообразные вопросы церковной жизни: отношение к еретикам, отношение к Ветхому Завету, вопросы церковного землевладения и др. Спор был решен государем, — Василий III занял сторону Вассиана и запретил Иосифу письменную полемику с ним.

Иосиф Волоцкий скончался 9 сентября 1515 г. и похоронен в Иосифо-Волоколамском монастыре. Канонизирован в 1591 г. Дни памяти — 9 (22) сентября, 18 (31) октября.

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

для Храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах

Ссылки по теме:
Документальный фильм «ОБИТЕЛЬ СВЯТОГО ИОСИФА» (2013)
Фотоочерк «Обитель Святого Иосифа. Свято-Успенский Иосифо-Волоцкий монастырь»

Документальный фильм «Преподобный Иосиф Волоцкий»

Иосиф Волоцкий стал небесным покровителем специалистов МТО

Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Кириллом небесным покровителем специалистов материально-технического обеспечения усвоен преподобный Иосиф Волоцкий — миротворец. Заместитель главы Минобороны генерал армии Дмитрий Булгаков участвовал в обряде освящения иконы святого Иосифа Волоцкого в храме Благовещения Пресвятой Богородицы в Сокольниках.

«Позвольте от всех моих коллег и от себя лично выразить вам и в вашем лице Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу нашу сердечную благодарность за благословение особого почитания преподобного Иосифа Волоцкого как покровителя личного состава и сотрудников материально-технического обеспечения ВС России и молитвенного обращения к нему за помощью в общем добром деле, их объединяющем. Благородные и святые деяния преподобного Иосифа Волоцкого отныне всегда будут нам примером в выполнении священного долга перед Родиной по ее защите и укреплению», — отметил Булгаков.

Ритуал освящения иконы провел председатель синодального отдела по взаимодействию с ВС и правоохранительными органами епископ Клинский Стефан.

«Иосиф Волоцкий радел, чтобы духовное приходило через материальное. Его монастырь и сподвижники понимали, что человека нужно накормить, напоить и обогреть. Эта благотворительная функция Русской православной церкви считалась для его обители настоящим духовным делом», — отметил епископ Стефан.

Он добавил, что войска МТО являются основной структурой в Минобороны, которая обеспечивает военнослужащих всем необходимым.

В соответствии с обращением главы Минобороны РФ к Русской православной церкви, каждому виду и роду войск усваивается небесный покровитель, который оберегает и покровительствует военным специалистам.