Кто забирает?

«Не плачь»

«Полезен плач, растворенный упованием на Бога:
утешает душу, смягчает сердце,
отверзает его ко всем святым,
духовным впечатлениям»
свт. Игнатий (Брянчанинов).

«Поплачь»

Перед священником лежала девушка. Очень симпатичная девушка, вернее сказать, даже девочка лет четырнадцати. Она лежала в гробу в церкви, и священник готовился ее отпевать. Рядом стояли ее родители и рассказывали. Несчастный случай. Говорили, что Оля вместе с мамой и сестрой-близняшкой переходили железнодорожные пути, и она чуть отстала. Ее наушники почему-то в это время были у нее в ушах, а машинист не успел вовремя затормозить… Священник слушал слова матери, и ее боль передавалась ему. Как будто ком стал в его горле, а ему ведь еще надо было сказать слово утешения родителям и всем присутствующим и самому спеть отпевание за неимением хора. Священник выдержал паузу и начал говорить…

Нам надо произнести: «Поплачь», обнять человека и поплакать вместе с ним

Нет глубже раны и сильнее боли, чем рана и боль потерявшего своего ребенка. Еще вчера он, полный жизни и энергии, стоял перед тобой. Он был во многом отражением тебя самого, а его жизнь вплетена в твою, как ленты вплетают в косы. Поэтому его радости и скорби были твоими радостями и скорбями. И вот теперь он лежит перед тобой, безжизненный и холодный, унося за собой в могилу, кажется, и твою жизнь. Перед человеком, которого настигла такая беда, встает непростая задача ‒ все это пережить, не потеряв смысл жизни, не потеряв душевное и физическое здоровье, не отчаявшись. А перед людьми окружающими стоит очень важная христианская задача ‒ утешить и поддержать раздавленного горем человека. Ой, какая это непростая задача! Поначалу вообще «удобее молчание»: слова необдуманные, поверхностные рискуют не только быть брошенными на ветер, они рискуют даже ранить человека. Припоминается случай, рассказанный митрополитом Антонием Сурожским, о том, как молодой священник отпевал отрока. Перед отпеванием, обращаясь к матери мальчика, он совершил, наверное, оплошность, сказав: «Как я вас понимаю!» На что мать ребенка резко ответила: «Не лгите! Вы не можете понять мать, опускающую в могилу своего ребенка! Вы никогда не переживали ничего подобного, и желаю вам, чтобы никогда и не пережили». Как верно подмечено! Действительно, человек, не имеющий подобного опыта, просто не может погрузиться в глубину горя, потрясшего родителей, и из этой глубины сказать слово назидания, которое могло бы тронуть. Мы, подобно Христу, не можем сказать матери: «Не плачь», ибо Слово Божие тотчас по произнесении этих слов иссушило источник беды, воскресив ее сына. Слова «не плачь», обращенные Христом к наинской вдове, означали: «Не плачь, ибо причину твоей скорби я сейчас упраздню». Нам же, грешным и не обладающим никакими духовными дарами, напротив, надо бы произнести: «Поплачь», ибо плач способен немного и ненадолго, но все же успокоить боль; надо бы обнять человека, посидеть и поплакать вместе с ним. Вот что надо поначалу. А вот потом, уже чуть позже, когда рана хотя бы перестанет кровоточить и глаза пообсохнут, можно вместе попытаться осмыслить эту смерть, осмыслить по-христиански, ибо в христианстве есть попытки такого осмысления.

Почему?

Бог, определяя момент смерти человека, заботится о том, чтобы человек достиг вечной жизни

Когда по долгу службы мне приходится посещать кладбище, а это происходит, разумеется, регулярно, меня всякий раз посещает ощущение того, что в последние пару десятилетий изменилось отношение смерти к молодости. Смерть с каким-то азартом полюбила молодую жизнь и вовсе уже не считается с годами. Или считается, но по-своему: ей как будто неинтересны те, кто приходит к ней по естеству, но зато она с упоением стремится к тем, кто едва-едва начал жить. На современном кладбище молодых и маленьких землян едва ли не больше, чем возрастных, не так ли? И для этого, безусловно, есть объективные и субъективные причины. Помолодели болезни: экология окружающего нас мира подарила болезням эту молодость. Деградирует отношение к жизни и здоровью, особенно среди молодежи: это безумное поветрие – безответственность по отношению к своей и чужой жизни – плодит в нашем обществе всех этих рисковых селфистов, руферов, зацеперов и прочих экстремалов, которым жизнь как будто и не нужна. Вообще, в силу подобной безответственности чрезвычайно усиливается фактор внезапности смерти: гибнут под колесами, гибнут от «колес», гибнут, попавшись на крючок «социальных» сетей. Да, еще патологическая жестокость современного человека вносит свой «вклад» в депопуляцию нации: убить могут просто за сделанное замечание, за неудачную стрижку, за телефон, которые лежит у тебя в кармане. Однако все эти причины ранней смертности носят все-таки внешний характер, и помимо них есть еще причины глубоко духовные, относящиеся к участию Промысла Божия, соблюдающего всякого человека. Бог, определяя момент смерти человека, заботится прежде всего о том, чтобы человек достиг вечной блаженной жизни. Помочь человеку пережить смерть ребенка, смириться с ней может лишь осмысление возможных причин смерти в контексте вечной жизни. «Мой ребенок не умер, он жив! ‒ вот первая радостная мысль, которую доносит до родителя христианская вера. ‒ Оказывается, я не потерял его, но временно с ним расстался. Это, конечно, горькая разлука, но тем радостнее будет потом встреча. И она обязательно состоится!» Вот та предпосылка, от которой могут отталкиваться наши дальнейшие размышления о ранней смерти. Почему ранняя смерть как явление встречается в нашей жизни, и встречается, как нам кажется, слишком часто? Почему Бог забирает еще только расцветшую, а иногда и вовсе еще не успевшую расцвести жизнь? Не срывают же с цветка бутон, не успевший толком расцвести и порадовать всех своим благоуханием?

Каждого человека Бог забирает из этого мира в наиболее подходящий именно для него момент

Ответы на подобные «почему» мы, христиане, можем найти лишь тогда, когда признаем, что далеко не все доступно нашему рассудку, и обратимся к разуму Церкви. А Церковь в таких случаях указывает нам, как на свет в конце тоннеля, на Божественное Всеведение. Указывает на Бога, Который знает, когда лучше забрать человека, с точки зрения его вечной жизни. В рассуждениях отцов и учителей Церкви общим местом является утверждение о том, что каждого человека Бог забирает из этого мира в наиболее подходящий именно для него момент. Вот как на вопрос «почему Бог попускает, чтобы умирало так много молодых?» отвечает преподобный Паисий Святогорец: «Никто еще не подписывал с Богом контракт о том, когда ему умереть. Бог забирает каждого человека в наиболее подходящий момент его жизни, забирает особым, только для него пригодным образом – так, чтобы спасти его душу». Здесь сделаем оговорку. Конечно, преподобный Паисий таким образом не говорит о спасении всех людей, он говорит о том, что Бог саму смерть использует во благо человеку, для которого спасение еще возможно. Происходит это многоразличным образом: «Если Бог видит, что человек станет лучше, Он оставляет его жить. Однако, видя, что человек станет хуже, Он забирает его, чтобы спасти. А других – тех, что ведут греховную жизнь, но имеют расположение сделать добро, Он забирает к Себе до того, как они успевают это добро сделать. Бог поступает так потому, что знает, что эти люди сделали бы добро, если бы им представилась для этого благоприятная возможность. Т.е. Бог все равно что говорит им: «Не трудитесь: хватит и того доброго расположения, которое у вас есть». А кого-то еще – очень хорошего Бог забирает к Себе, потому что в Раю нужны и цветочные бутоны».

В вопросе смерти младенцев, детей и вообще нравственно чистых еще юношей или девушек мнение отцов также сводится к мысли о том, что Бог забирает их, зная, что в будущем они могут вести греховный образ жизни, потерять чистоту и лишиться вечной жизни. Вот как утешает святитель Феофан Затворник мать, скорбящую из-за смерти своей добронравной дочери: «Дочь умерла – хорошая, добронравная. Надо говорить: слава Тебе, Господи, что убрал ее поскорей, не дав ей впутаться в соблазны и обольстительные утехи мира. А вы скорбеть – зачем Бог избавил ее от этих увлечений и взял ее в Царство Свое святое чистой и непорочной. Выходит, лучше было бы, если бы она выросла, пустилась во все тяжкие, что ныне очень недивно, особенно для таких симпатичных, какою, как говорите, была почившая. Вот мудреная мать, жалеющая, что дочь спасена, а не погублена».

Бывает, что Бог посылает ребенку смерть, желая избавить его самого и его близких от более тяжкого креста. Многим известен хрестоматийный пример из жизни декабриста Рылеева, рассказанный когда-то прп. Варсонофием Оптинским. Пример этот замечателен своего рода откровением Божиим о возможной причине младенческой смерти. Мать декабриста рассказывала прп. Варсонофию о том, что ее сын тяжело заболел в возрасте трех лет. Все говорило о его скорой кончине, и она, не желая с этим мириться, упала на колени перед ликами Спасителя и Божией Матери и жарко, горячо, со слезами молилась. В ответ она услышала: «Опомнись, не проси Господа о выздоровлении ребенка… Он, Всеведущий, хочет, чтобы ты и сын твой избежали будущих страданий. Что, если нужна теперь его смерть? Из благости и милосердия Своего Я покажу тебе его будущее – неужели и тогда будешь молить о его выздоровлении?» И ей был показан весь его жизненный путь. Проведенная видением по разным комнатам, которыми обозначались жизненные этапы его сына, она, остановившись перед последней комнатой, услышала грозный оклик: «Одумайся, безумная! Когда ты увидишь то, что скрывается за этим занавесом, будет уже поздно! Лучше покорись, не выпрашивай жизнь ребенку, теперь еще такому ангелу, не знающему зла». Но она лишь прокричала в ответ: «Нет, нет, я хочу, чтобы он жил». Задыхаясь, она поспешила за занавес. Он медленно стал открываться, и она увидела виселицу, на которой суждено было быть повешенным ее сыну. После видения ребенок быстро стал поправляться, и мать вскоре забыла об открытом ей в видении…

Все, что Бог ни делает по отношению к нам, делает для нашей пользы

Все, что Бог ни делает по отношению к нам, делает для нашей пользы. И нашу смерть Владыка жизни и смерти также использует нам во благо. Направление воли человека, его душевное состояние – область, достаточно закрытая не только для близких человеку людей. Она недостаточно ясна и самому человеку. Лишь Бог вполне зрит и оценивает наше состояние и делает верные выводы. Щадя человека, Бог может забрать его в период расцвета сил, дабы непреодолимый груз грехов будущего не отнял у него и последнюю надежду войти в жизнь вечную. Об этом говорит преподобный Паисий Святогорец: «Когда мне говорят о том, что какой-то юноша умер, я скорблю, но скорблю по-человечески. Ведь, исследовав вещи глубже, мы увидим, что, чем взрослее становится человек, тем больше ему надо бороться и тем больше у него накапливается грехов. Особенно люди мира сего: чем дольше они живут, тем больше – своими попечениями, несправедливостями и тому подобным – они ухудшают свое состояние, вместо того чтобы его улучшить. Поэтому человек, которого Бог забирает из этой жизни в детстве или юности, больше приобретает, чем теряет».

Понять и открыть причину ранней смерти каждого отдельного человека невозможно. Это тайна, сокрытая в глубине Божественного Всеведения и недоступная для нашего рассудка, по крайней мере в земной жизни. Не нужно пытаться проникнуть в эту тайну: подобные попытки, оставаясь бесплодными, могут довести человека, потерявшего своего близкого, до сильнейшей печали и даже до отчаяния. Лучше в свете веры в Бога постараться осмыслить эту потерю, ибо только сердце верующего человека однажды, в тихую минуту грусти, сможет услышать утешительную весточку: «Не плачь, твой любимый со Мною».

Трагическая смерть детей на Рождество: почему Бог попускает такое?

В ночь на Рождество Христово трагически погибли дети. Беда случилась ночью с 6 на 7 января 2020 года в деревне Кучеры Борисоглебского района Ярославской области. Православная семья Скорихиных вечером легла спать пораньше, чтобы утром всем вместе пойти на праздничную Литургию. А около полуночи загорелся дом. Огненная стихия быстро охватила старый деревянный сруб. Трое деток – Анастасия (11 лет), Иоанн (8 лет), Татиана (5 лет) – погибли. С тяжелыми ранами спаслись родители Алексей и Мария.

Есть скорби, от которых леденеет кровь, а голос умолкает. Ибо кто вернет родителям самых родных, бесценных – деток, в которых вся их жизнь, всё счастье, заветные надежды? Мы – не ангелы, мы люди, и потому утрата на земле наших деток – для нас безутешное горе.

Вот очень простое жизненное правило: хочешь измерить глубину чьей-то скорби – примерь ее на себя. Соотнеси гибель детей с возможной утратой своих собственных деток. Поставь себя на место родителей, утративших чад, – и увидишь, что пред силой охватившего их горя какие-либо рассуждения бессмысленны. Объяснения и доводы рассудка слабы, увещания не действуют, а произнесенное слово оказывается фальшивым. Поэтому с трагической гибелью невинных детей прекращается какое-либо назидание. Поэтому пусть никто не произносит своего суда, просто пусть каждый от сердца помолится о почивших детях и с состраданием помолится об оставшихся живыми родителях.

Но почему попущено такое? Почему именно на Рождество, когда всем подается радость? Почему Бог не уберег их в Свой праздник?

У меня перед глазами протоиерей Василий Романюк, его дети, его скорбь: две из четырех его дочек также перед Рождеством Христовым сгорели в огне. Он мчался домой что есть силы, молился как мог, но деток всё равно не спасли. Их выводила старшая дочь. Вывела младшую, а две другие испугались и спрятались в шкаф. Огонь не позволил старшей вернуться за ними. Пожарная приехала без воды, а возле пруда застряла. Словно по какому-то велению свыше трагедии позволено было случиться. Душу отца Василия раздирали всевозможные искушения, но каким-то непостижимым образом ему было дано утешение: он увидел, как Божия Матерь держит его дочек за руки, а сами они несказанно радуются. Господь принял их в Небесные обители.

Страдания – всегда тайна. Тайна непостижима для слабого рассудка человека. Нам хочется понять смысл трагедии с позиции своей краткой жизни. Такая попытка обречена на крах. Ибо отнятого земного пути, возможных земных радостей, успехов – не вернуть. Но если есть что-то более высшее, несказанное, восполняющее скорби земного пути – то да, страдания оправданы и имеют смысл.

Тайна страданий – она же и тайна Божиего сострадания нам. Потому что Бог – неизреченная Любовь, Всемогущество, Вечность – стал смертным Человеком, чтобы страдать вместе с нами. Эту тайну постигла Божия Матерь. Она еще нянчила на руках Своего Сына, а Ей уже предсказано о Его муках и смерти. Он еще Младенец, а Ему уже преподнесли смирну – символ погребения. Он еще не ступил Своими ножками по нашей грешной земле, а Его уже ищут убить. Преподобному Пимену Великому (об этом свидетельствует его ученик, авва Исаак) дано было созерцать Голгофу, он видел Крест, на котором распят Спаситель, и видел, как рядом стоит Божия Матерь и плачет. Разве этот плач сможет кто-то из людей утешить? Глубину материнской скорби не восполнит ничто человеческое. Восполнит только Божие. И это ведает Божия Матерь.

Вот элементарная истина – страдания не исчезли с рождением Христа. Потому что наше странствие – вне Райских врат. Неизбежны утраты, в которых зияет какая-то страшная несправедливость. Эта несправедливость поселилась лишь потому, что мы сами в свое время ушли от Бога. В мир вторглось зло, а разве зло бывает справедливым?

Да, страдания на земле неизбежны, но с Рождением Христа в них появился смысл. Они – собственно то горнило, которое переплавляет наши души для Райской красоты. Они и есть путь к Раю.

С Рождением Христа в страданиях появился смысл: они и есть путь к Раю

Тайна страданий – она же и тайна спасения нашего. Сын Божий для того стал Младенцем, чтобы принять на Себя участь страждущих младенцев. И не только их, а участь всех несправедливо страдающих.

Тайна страданий непостижима. И даже когда нам хочется отдать свою жизнь за других, Бог ведет нас более трудным путем: у нас отнимаются самые дорогие, любимые, близкие. И это тяжелее принять. Но у Бога никто не забыт.

«Это те, – говорит Священное Писание, – которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца. За это они пребывают ныне перед престолом Бога… Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной: ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод; и отрет Бог всякую слезу с очей их» (Откр. 7: 14–17).

Смерть — это победа над последним врагом

— Что такое смерть с точки зрения православия?

— У апостола Павла сказано, что смерть — это победа над последним врагом, потому что в этой жизни человек постоянно встречается с врагами. Речь идет не о людях, конечно же, потому что людей мы не должны воспринимать как врагов, а о жизненных обстоятельствах, которые враждебны к человеку. Это и несчастные случаи, и болезни, подлость, измены — мы встречаемся с такими «врагами» на протяжении всей жизни. И человек все их может преодолеть. Он может преодолеть болезнь, он может преодолеть утрату, может преодолеть измену. Но последний враг, победить которого никто не мог, — это смерть.

И именно главный наш праздник — Пасха, воскресение Христово — это победа над последним врагом. На Пасху мы поем: «Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живых даровав». Смерть перестала быть непобедимой, и победил её Христос.

В этом и заключается благая весть, ведь само слово «Евангелие» переводится как «благая весть». Добрая, радостная весть о том, что последний враг побежден. И нам с вами предлагается стать участниками этой победы. Верою во Христа и выстраиванием своей жизни согласно со Христом, мы становимся участниками победы над смертью и тоже преодолеваем её.

Однако, победа может быть в любой войне, но одновременно она может быть поражением для кого-то. Например, Великая Отечественная война окончилась нашей победой, но кто-то во время неё дезертировал, кто-то сбежал или еще что-то, и он уже не победитель…

Так что же такое смерть? Здесь принципиальна разница у верующего и неверующего. Если говорить образно: есть жизнь как некий путь, а куда этот путь приводит — зависит от человека. Для неверующего человека этот путь всегда заканчивается тупиком — ты уперся в стену, за которой уже ничего нет. Или там есть обрыв — можно как угодно развивать образ — это все равно конец. А для нас, верующих, смерть — это дверь. Дверь, через которую человек входит в принципиально иную жизнь. Она совсем не похожа на ту жизнь, которой мы живем, но они связаны. Следующая жизнь является логическим продолжением того пути, которым я шел в этой жизни. Потому что всё то, во имя чего я жил, все те ценности, которые в земной жизни возобладали мною, — в мир этих ценностей я попадаю, когда закончен земной путь.

И совершенно ясно сказано в Евангелии, что единственная подлинная ценность — любовь. Если человек жил любовью, если любовь стала господствующим состоянием его души, то он, выходя из этой жизни, входит туда, где любовь становится всеобъемлющей.

К сожалению, все мы видим и знаем, что в земной жизни любовь далеко не всегда торжествует, часто она бывает гонима, преследуема, а ненависти и зла зачастую больше в этой жизни. Но если, несмотря на все это, человек устоял в любви и сумел вырастить в себе любовь, тогда смерть является для него переходом в неизмеримо более прекрасное будущее. Но если человек жил злобой, был проникнут эгоизмом, то он приходит туда, где эта злоба становится атмосферой, в которой ему придется пребывать вечно.

— Когда человек уходит, он может уйти и негодяем, и в раскаянии. От чего зависит, когда Господь забирает человека к себе? Ведь иногда, кажется, что не вовремя человек ушел, рано?

— Есть вопросы, на которые лишь Бог может ответить. Скажу, как я это понимаю.

Во-первых, очень многое зависит жил ли этот человек, предавая себя в волю Божью. У нас на службе очень часто произносятся такие слова: «Сами себе и друг друга и весь живот наш Христу Богу придадим». И в молитве «Отче наш» прошение: «Да святится имя Твое, да будет воля Твоя» — является основным в наших молитвах.

Ведь Бог человека создал свободным и никогда не навязывает ему Свою волю. И я думаю, что в случае, когда человек предает себя в волю Божью, если он произносит — вслух или про себя — «да будет воля Твоя», то ничего случайного в жизни этого человека уже быть не может. И он будет взят Богом в другую жизнь в самую лучшую для него минуту, хотя окружающим может так и не казаться.

Если я умираю в цвете лет, то для окружающих это может показаться жестоким. И лишь один Бог знает, что меня ждало, если бы я сейчас не ушел. Как я мог бы пасть, например. Один из классических примеров, про декабриста Рылеева. Когда он был еще ребенком, то смертельно заболел. Мать его была очень верующей и горячо молилась, и ей было видение, где было сказано: «Лучше пусть он уйдет сейчас, потому что если ты его вымолишь, то он, став взрослым, будет участвовать в покушении на царя и умрет позорной смертью на виселице». Но она так горячо молилась и говорила: «как угодно, но я надеюсь», и она вымолила его. И мы знаем, что впоследствии произошло. Хотя сам Рылеев, насколько известно, перед смертью покаялся, и, тоже, наверное, по молитвам матери, принял свои смерть и казнь как должное, и умер по-христиански. Но не лучше ли было бы, если бы он ушел во младенчестве, не испачкав свою душу последующим сомнительным «подвигом»?

И так очень часто бывает. Ведь мы, умирая, продолжаем жить. И не так уж и важно, в какой момент мы в эту дверь войдем, намного важнее — в каком состоянии. Можно прожить очень долгую жизнь и войти в эту дверь совершенно не готовым.

Наша самая большая проблема в том, что нам очень трудно поверить, что жизнь продолжается — трудно это почувствовать. Верующий человек в это верит, но я вижу, что очень часто мы все скорбим и плачем, хотя, казалось бы, раз мы верим, то должны радоваться, что наконец-то человек пойдет к Богу. Но такого не происходит. Если мне бы вдруг врачи сказали: «Через полгода ты умрешь» — я должен бы, казалось, ответить: «Как здорово, наконец-то! Вам еще тут сколько служить, а я уже отправлюсь к Богу!». Но едва ли я так ответил бы, случись это в действительности. Обычно человек тратит огромные деньги на врачей, причем верующий человек. И это понятно, потому что вера не есть знание.

Но я могу сказать, что лично встречал в своей жизни людей, которые известие о своей скорой смерти воспринимали с радостью. И действительно говорили о том, что не стоит переживать: «Я же к Богу иду, я же всю жизнь любил и люблю Бога». Одна бабушка-монахиня, помню, говорила: «Ну что же вы, радуйтесь! Я радуюсь, что скоро». Это критерий глубины веры. С такой верой смотрит на смерть апостол Павел. Он говорит о том, что ему предстоит выбор между жизнью или смертью, и он не знает, что избрать. Он говорит, что предпочел бы смерть, потому что желает разрешиться от этого тела и быть со Христом, потому что это неизмеримо лучше. Но дальше он говорит, что для оставшихся важно, чтобы он продолжал жить, потому что может еще послужить им, и поэтому избирает жизнь.

Церковь — это определенный образ жизни, и если человек выстраивает всю свою жизнь в Церкви, то я думаю, его возьмут в самый лучший момент. Но если человек живет беспечно, пренебрегает своими обязанностями, если он не под Богом живет, забывает о Боге — тогда возможны иные исходы. В этом случае Бог как бы отпускает человека ходить своими путями, и что может быть на этом пути — неизвестно.

Есть еще мнение, которое звучит так, что Бог забирает человека в том случае, если он видит что лучшего от этого человека уже ждать невозможно. Если же у Бога есть хоть какие-то основания считать, что в нашей жизни может быть что-то, лучшее, чем сейчас, он продляет эту жизнь. Продляет, ожидая от человеческой свободы чего-то более достойного, нежели то, что человек демонстрирует сейчас.

Я могу привести несколько примеров, когда человек умирал, и совершенно ясно было, по обстоятельствам его смерти, что она не случайна. Например, у моей прихожанки был сын — очень хороший парень, добрый, светлый, но с большими недостатками. Один из недостатков — проблемы с алкоголем. Выпив, он становился очень грубым, хотя в остальное время это был добрый, трудолюбивый человек, много помогал в церкви. Мать, естественно, пыталась его останавливать, и ей доставалось в первую очередь, хотя и исключительно словесно — он её пальцем не трогал. Я пытался вести с ним беседы, он со мной соглашался, что так нельзя, но каждый раз история повторялась. К тому же, он в какой-то степени был нездоров. Так что мать плакала очень часто. И вот однажды, я приезжаю, а мне говорят, что он лежит в реанимации: пьяным уснул на работе, упал на печку, и очень сильно обгорел. И никакой надежды на то, что его удастся спасти — нет. А его мать рассказывает, что перед тем как пойти на работу, он вдруг пришел домой к ней, упал на колени, поклонился ей в землю и стал просить у неё прощения за всё. Хотя до этого никогда в жизни не извинялся — протрезвеет и все. А тут вдруг нашло что-то. Ведь он попросил у неё прощения и ушел на работу, не собираясь там умирать. Вот тогда я подумал — так ли это случайно, что он ушел? Мне кажется, что нет. Ведь это было главное, что ему помешало бы предстать перед Богом.

И таких случаев очень много. Вот девочка одна из детдома у нас недавно погибла. Летом пошла в поход, где произошел несчастный случай, и она утонула. И девочки вспомнили, что когда она уходила в поход, прощалась. «Я, говорит, чувствую, что вас вижу в последний раз». Тогда все посмеялись, а потом… Так что, очень много таких моментов, когда понимаешь, что все мы ходим под Богом, нас отзовут туда. И вот это успокаивает, потому что это подтверждение того, что жизнь не заканчивается, что нас туда просто отзывают. Это, мне кажется, и есть секрет правильного отношения к смерти. Верить по-настоящему, что смерть не есть смерть, а логическое продолжение того, что началось здесь.

— Батюшка, а как насчет нашей человеческой натуры, когда мы должны радоваться, но все равно переживаем?

— Я тоже всегда над этим думал, почему?

Опять мы возвращаемся к вопросу веры. Почему мы не радуемся, почему мы скорбим, даже в том случае, когда мы очень верующие люди? Почему своя смерть нам не кажется такой радостью, как это было у первых христиан? Они с радостью шли на муки и смерть, понимая, что входят в подлинную жизнь.

Есть такой святой — Игнатий Богоносец, который был приговорен к смерти императором Трояном, и отправлен на растерзание зверям на арене цирка. Житие Игнатия Богоносца было для меня особенно интересно, потому что многие жития дошли до нас уже в пересказах и не всегда понятно, где подлинный момент, а где легендарный, додуманный людьми. А от Игнатия Богоносца до нас дошли письма, которые он писал, когда его отправляли на казнь. Его вели несколько месяцев, потому что приговорен он был в Антиохии (на территории нынешней Сирии), а казнь должна была состояться в Риме. И вот он шел, много месяцев в сопровождении конвоя солдат. А ведь он был епископом города Антиохии и его все знали. Поэтому на протяжении всего пути, во всех городах его встречали христиане, и ему разрешали встречаться и беседовать с ними. И по дороге он писал письма. Эти письма до нас дошли, и они потрясают. Это пишет человек, который знает, куда его ведут, на что его ведут. Некоторые его письма носят административный характер, богословский, где он разъясняет важные вещи. А в некоторых письмах он касается того, что его ждет. И он больше всего боится, что что-то случится, и он избежит казни. А он очень её хочет и считает, что это самый прекрасный момент его жизни. Всю свою жизнь до этого он называет подготовкой к этому моменту, а скоро наступит подлинный триумф, самый высший и счастливый миг — когда его выведут на арену цирка и спустят на него львов. И побег ему предлагали устроить по пути. Но он был, повторяю, не рядовым членом церкви — очень высокопоставленным епископом. И вот он пишет: «Я вас умоляю, не делать этого. Не проявляйте ко мне неуместной любви, потому что если вы меня действительно любите, правильной любовью, вы не помешаете мне сделать то, чего жаждет испытать душа моя. И у него есть удивительные поэтические слова. Он говорит: «Я пшеница, которая должна стать хлебом. Вот есть пшеница и есть хлеб, но чтобы стать хлебом, надо эту пшеницу сначала перемолоть в муку. И я пшеница, а зубы этих львов будут мельницей, которая перемелет меня в муку, чтобы я стал хлебом Божьим». И он говорит, что «я еще не начинал жить, а в тот момент, когда эти львы бросятся на меня, тогда и начнется, наконец, моя настоящая жизнь, к которой я стремился». Вот это правильно христианское отношение к смерти.

Другое дело, что вера — это такая вещь, которая находится не в категории «либо она есть, либо её нету». Она имеет очень много градаций. Это как огонь — может быть маленькая искорка, а может быть пламя. Так и здесь, мне кажется, в какие-то моменты, любой из нас может переживать такие подъемы веры, когда он на все способен. А в какие-то моменты она не совсем угасает, но настолько слабеет, что можно сравнить её действительно с тлеющим-тлеющим угольком. Человек, конечно, помнит о Боге, но при этом вера не греет его, она просто есть.

Сейчас выходят книжки о новомучениках, которые погибли уже в XX веке. Книги со свидетельствами о том, как они умирали, как их вели на расстрел — священников в лагерях, например. И вы знаете, удивительно, но я очень мало видел случаев, чтобы они с радостью шли на расстрел. В основном они молятся, но плачут. Очень часто по глазам текут слезы, и если их освобождают — они радуются искренне. Я думаю — почему так? Это понятно, если я умираю, не зная, куда пойду — в рай или в ад. В этом случае можно еще сомневаться. Но эти люди должны быть уверены, что они умирают за Христа. Лучшей смерти нет. Так почему они плачут, почему они боятся, почему они мучаются, всю ночь молятся, страдают? Но потом я для себя это объяснил очень просто. Человек существо не только духовно-телесное, человек это все-таки еще и животное. А для всего живого присущ инстинкт самосохранения. И он действует, он не поддается контролю нашего разума. Смерть, в любом случае, противна всему нашему естеству, и поэтому что-то мучает.

Сам Иисус Христос в Гефсиманском саду мучился и страдал. Он, который знал Отца небесного, терзался и мучился, и кровавый пот капал с него в Гефсиманском саду. А всё потому, что смерть — противна. Я имею в виду сам момент умирания, а не то, что за ней последует. Но тело все равно умирает, а тело — это часть меня, в любом случае. Оно мое, пока я живу, мы с ним соединились. Душа и тело живут не отдельными самостоятельными жизнями, а смерть — это болезненный процесс отделения души от тела. Поэтому понятно, что для человека естественно воспринимать смерть как что-то пусть временное, но ужасное и болезненное.

Теперь то, что касается смерти наших близких людей. Здесь тоже все понятно. Ведь мы же расстаемся. А ведь если я какого-то человека люблю, то любовь заключает в себе радость общения с ним. Любовь — это когда мы уже в чем-то стали одним целым с этим человеком. И, в конце концов, если я человека люблю, и он просто уезжает куда-то далеко — разве я не буду страдать от того, что он уехал? И даже если я знаю, что он уехал туда, где ему будет гораздо лучше, чем здесь, и я могу радоваться за него, но эта радость все равно будет растворена горечью и печалью оттого, что я не смогу с ним общаться. Не смогу с ним разговаривать, не смогу видеть его улыбку, чувствовать его рукопожатие — все проявления близости, без которых любовь немыслима. Я верю, что он живет, но мы с ним расстались.

И поэтому, я думаю, есть разница между скорбью верующих и неверующих, когда человек умирает. Для неверующего человека эта скорбь абсолютно безысходная. Ведь я тоже был неверующим, очень давно, и сейчас мне даже страшно представить, как можно было жить, осознавая чужую смерть как конец. Что это все, ноль, что есть только гниющий труп и больше ничего. Память, а что память? Сегодня помню, завтра забуду. Жутко, как это безысходно.

Для верующего человека это тоже больно, потому что он понимает, что это расставание. Пройдет время, пока я не приду туда, к нему.

Поэтому скорбь есть в любом случае, но она разная. Её главное отличие, можно объяснить образно. Три друга, которые друг друга очень любят, должны расстаться. Один из них уезжает куда-то далеко и первому говорят: ты его не увидишь больше никогда, а второму говорят: ты его не увидишь очень-очень долго, но когда-нибудь все-таки увидишь. Мне кажется, и тот, и другой будут плакать и скорбеть, но второй все-таки отчаиваться не будет, потому что он знает, что они когда-нибудь встретятся.

— Батюшка, если говорить о надежде на встречу после смерти, то появляется сомнение — состоится ли эта встреча, если есть вероятность попасть в разные места иного мира?

— Все что «там» — это все-таки тайна, и у нас нет абсолютно точных инструкций о том, что нас ждет после смерти. Есть разные ответы на этот вопрос. Мне очень близка такая мысль, что если какой-то человек спасается, то вместе с ним спасаются все те, кого он любит. Даже если эти люди сами по себе не заслужили спасения. Как говорит владыка Антоний, есть такие слова очень хорошие: «Господи, я знаю, что этот человек совершенно не достоин царства Божьего, но мы-то с Тобой друзья. Ради нашей дружбы возьми его к нам, ведь я и с ним тоже друг». И мне кажется, это очень верно, потому что я не смогу быть счастлив, если тот человек, которого я люблю, будет в аду. Какой мне рай-то будет, в конце концов.

Есть, правда, и другое мнение — что мы «там» просто забудем о нем. Находясь в Царстве Божьем и видя то блаженство, человек просто забудет все. Из его памяти просто сотрутся все эти люди.

Но этот второй вариант мне не нравится. Потому что это означает, что я их не любил. Ведь если я действительно люблю человека, я его не забуду.

Ведь любовь это не просто состояние или чувство, любовь это сам Бог. Если я люблю человека, который может даже этого и не заслуживает по каким-то понятиям, это значит, что Бог меня с ним связал.

Именно поэтому я думаю, что, спасаясь, человек, действительно делает нечто большее. Если говорить словами Серафима Саровского: «Спасись сам и вокруг тебя спасутся тысячи». Это из этой же области.

И если внецерковная философия или этика говорят о том, что надо менять мир в лучшую сторону, то христианство с самого начала говорило: «Спаси себя». Но, помню, в школе нас учили, что самосовершенствование — это эгоизм, ведь ты только себя совершенствуешь, а остальное оставляешь в стороне. Церковь говорит, что это не так — в той мере, в какой я устремляюсь к Богу, я тащу за собой всех тех, кто так или иначе ко мне привязался.

Кстати, детей очень интересует, а спасутся ли животные — кошки, собаки. Я читал, по-моему, у Владимира Лосского о том что, спасаясь, человек привносит вместе с собой в царство Божье все те ценности, которые были с ним. И поэтому я детям так объясняю: что касается диких животных — не знаю, но если у вас была собачка и вы её очень сильно любили, то неужели Господь не сделает так чтобы и там, в вечной жизни, она была вместе с вами? И это я говорю про собачку, а человек, даже самый плохой, в глазах наших должен быть выше любой животного, выше самой хорошей собачки. Поэтому я верю в то, что не будет таких ситуаций, что вы в одном месте, а человек, которого вы любите, — в другом. Вы будете либо вместе в аду, либо вместе в раю.

И именно в этом сила молитв в церкви, именно в этом их значение. Почему такое огромное значение имеют родительские субботы, когда люди молятся за усопших? Я зрительно это себе представляю, как некую паутину, в хорошем смысле, когда один светлый человек, тащит за собой тех, кого он любит, они за собой, соответственно, тащат тех, кого они любят. А в результате очень многие попадают в эту хорошую спасительную паутину не в силу своих качеств, а в силу того, что их полюбил кто-то спасающийся.

И если человек был последний пропойца, но его хоть кто-то любит, то это говорит о том, что в его жизни не все было черным. Мне кажется, что погибнут, в вечные муки войдут, на самом деле, немного людей. Это будут действительно те люди, которые до такой степени отвратительно прожили свою жизнь, что не оставили на земле ни одного человека, который бы мог от сердца за него помолится и попросить у Бога. Я думаю таких людей мало, на самом деле.

— Как бы эта мысль не расслабила тех, кто прочитает интервью, о том, что можно не особо стараться заботиться о своей душе, все равно же будет кто-то меня любить, и в рай я попаду.

— Во-первых, Церковь православная никогда не смотрела на рай и ад как на белое и черное. Тут очень много градаций, как в поэме Данте, есть круги ада, так и у рая, тоже есть круги. Как есть очень много степеней блаженства, и также много степеней страданий.

Потому что в земной жизни есть люди, которые счастливы, но по-разному. Кто-то на вершине, кому-то просто хорошо, а кому то «так». Спросишь: — «Счастлив?» — «Нет, не особо счастлив» — «Горе какое-то?» — «Да нет, жизнь идет и идет».

Я думаю, что степень блаженства — это степень близости к Богу. Чем ближе к Богу, тем светлее. И в этом смысле, мне кажется, что блаженство разное, так же как и мука. Я не могу себе представить, что вечная мука для всех одинакова. Для кого-то мука будет состоять в том, что не будет у него возможности войти в Царство, хотя муки как таковой никакой не будет. Но святые отцы говорят, что в этом и есть самое большое страдание. Потому что если я кого-то люблю и не могу с ним встретиться, то меня никто не мучит, но это мучительно. Я не могу туда войти, здесь живи и все, живи вечно, живи хорошо, но за эту дверь тебе войти нельзя.

Смерть ребенка

Пожалуйста, прочитайте эту статью из журнала «Awake»:

Точка зрения Библии
Смерть ребенка. Почему же Бог допускает это?
Хотя так учат некоторые религии, на самом деле, Бог не забирает детей, заставляя их умирать — осознание этого приносит облегчение многим родителям, потерявшим ребенка. И Бог действительно имеет силу предотвратить смерть. Однако Он все же допускает, чтобы люди умирали.
Поэтому у родителей, сокрушенных смертью ребенка, может возникнуть недоумение: «Почему же Бог допускает такое?» Любая смерть, вызвана ли она несчастным случаем, болезнью или насилием, почти всегда кажется жестокой несправедливостью. Особенно смерть ребенка. На одном кладбище на памятнике у детской могилки был написан отчаянный протест: «Такой маленький, такой милый, так скоро ушел».
Как же может Бог допускать такие муки? Если у тебя недавно умер ребенок, никакое объяснение, каким бы разумным оно ни было, не сможет сразу удалить твою боль. В библейские времена даже мужи, обладавшие сильной верой, тяжело переносили несправедливые трагедии жизни и спрашивали Бога о том, почему же Он допускает это. (Сравни Аввакум 1:1—3.) Но в Библии находятся ответы, которые со временем смогут утешить нас.
Прежде всего, пойми, что твой ребенок умер не по желанию Бога. Богу даже уничтожение нечестивого не приносить удовольствие, а смерть ребенка тем более. (Сравни 2 Петра 3:9.) Бог, несомненно, глубоко огорчается смертью ребенка. Ведь мы понимаем трагичность смерти и сочувствуем ее жертвам лишь только потому, что мы способны любить. И мы способны любить лишь потому, что мы сотворены по образу Божьему. Мы в какой то степени отражаем Божью совершенную способность любить (Бытие 1:26; 1 Иоанна 4:8). Библия уверяет нас, что Бог читает глубочайшие чувства в наших сердцах, знает число волос на нашей голове и даже знает, когда падает воробей с дерева. Поэтому Он называется «Отцом милосердия» (2 Коринфянам 1:3; Матфея 10:29—31).
Бог, очевидно, не желает, чтобы кто-либо из Его разумных созданий умирал. Он намерен удалить смерть, поглотить ее навеки (Исаия 25:8). Имея такие взгляды, почему же Он все еще позволяет продолжаться смерти, особенно детской?
Бог позволяет детям умирать по той же причине, что и взрослым. Не Бог, а Адам избрал смерть. Еще в Едеме, до своего восстания против Бога, Адам и Ева были предупреждены Богом, что согрешив, они непременно умрут. Если бы они остались преданными Богу, они и сегодня были бы живыми. Но они безрассудно отказались от драгоценнейшего наследства, которое они могли бы передать своим детям — от права на совершенную, вечную жизнь на земле. Согрешив, они не были больше совершенными. Все, что они могли передать своему потомству, были лишь грех да смерть (Бытие 3:1—7; Римлянам 5:12).
Ты, возможно, задумываешься над вопросом: «Если цена была такой высокой, то почему же Бог допустил, чтобы Адам и Ева согрешили? Или почему Он не подавил их возмущение, прежде чем они могли передать смерть и несчастье своим детям, да и нашим?»
Бог допустил непослушание наших первых родителей, потому что Он не намеревался создать мир автоматов, в котором Его создания служили бы Ему лишь потому, что они были запрограммированы поступать так. Бог, как любые родители, желал, чтобы люди повиновались Ему не по принуждению, а из чувства доверия и любви. Он дал Адаму и Еве вполне достаточное основание доверять Ему и любить Его, однако они все же не послушались и отвергли Его руководство (Бытие 1:28, 29; 2:15—17).
Почему же Бог не умертвил мятежников сразу и на месте? Бог уже сообщил о Своем намерении, что земля будет однажды полностью заселена потомством Адама и Евы. Он всегда исполняет Свои намерения (Исаия 55:10, 11). Но что еще важнее: в Едеме был выдвинут решающий вопрос. Имеет ли Бог право властвовать над человеком и является ли путь Бога наилучшим, или может человек править собой лучше?
Единственный справедливый способ для разрешения этого вопроса раз и навсегда — позволить человеку самому господствовать над собой. История ответила на этот вопрос весьма жестоко. Нас окружают печальные результаты правления человека — мир, в котором смерть безвинных детей является таким обычным событием, что чуть ли не меркнет в море иных бед. Шесть тысяч лет правления человека показали следующее: идея, что человек способен без Бога управлять собой, является не просто печальной иллюзией, а грубой ложью. Все время, пока человек будет управлять без Бога, он и будет жить и умирать в страданиях.
У Иеговы, любящего и справедливого Бога, имеется более мудрый выбор. Подобно родителям, которые, заботясь о будущем здоровье и счастье ребенка, разрешают подвергнуть любимого ребенка боли операции, Бог допустил ради вечного будущего, чтобы человек почувствовал боль, причиненную самоуправлением. И точно так, как операционная боль не продолжается вечно, так и правление человека и его несправедливости придут вскоре к своему концу. В книге пророка Даниила записано: «И во дни тех царей Бог небесный установит царство, которое никогда не будет разрушено. Это царство не будет передано другому народу. Оно сокрушит все эти царства и положит им конец, а само будет стоять вечно» (Дан 2:44) Когда Царство Бога будет господствовать над землей, миллионы детей воскреснут из мертвых и будут радушно приняты. Тогда многие „придут в великое изумление“, какое испытывали родители первого века н. э., детей которых Иисус возвращал из смерти к жизни воскресением (Марка 5:42; Луки 8:56; Иоанна 5:28, 29). И когда все человечество будет в конце концов возвращено к состоянию совершенства, потерянному Адамом и Евой, тогда, включая детей, никто не будет больше умирать (Откровение 21:3, 4).

miumau

Здравствуйте, Яна!
Спасибо за возможность выговориться у вас в блоге. Я наверное именно за этим пишу вам письмо. Хочется поделиться мыслью, которая преследует меня уже долгое время. и узнать ваше мнение по этому поводу. Я — очень плохой человек, да? Может быть со мной что-то не то? Может я какая-то больная?
Я вышла замуж в 20 лет, по любви. Не доучилась, забеременела, родилась дочь. Муж был старше, окончил вуз и пошел работать. И вот с тех пор оно так у нас и было — муж работал, я рожала детей. Мне было неимоверно трудно! Уже с первого ребенка! Все говорили, что материнские чувства придут, как возьмешь ребенка в руки. Честно говоря, мне часто было ее жаль, и я думала, что она не заслужила такой жизни — никто ее не приголубит, я с ней одна и вечно на нее ору. С другой стороны — я все время была такая уставшая, такая измученная, на грани суицида. И она меня рзадражала. И я ей наверное не давала всего, что ей надо было, и она орала, и еще больше меня этим бесила. У меня вся жизнь как в тумане — помню себя, в комнате, забросаной вещами. И подгорающая каша, и дымящийся утюг, и орущий телевизор, и ребенок и я. Ребенок тоже иногда орал как резаный, а иногда делал просто что-то, что меня бесит, а орала я. И вот это ад ад ад все время. И потом — вторая беременность. И я в ужасе — ну куда мне, я и так погибаю. Но я не могла сделать аборт, это слишком ужасно. Родила. Дальше ад, только уже орем я и двое. Потом трое. Потом четверо. Короче, пятеро детей у нас.
Муж мой приходил с работы, и они с порога на него бросались. Прыгали на шею, обнимала — папа пришел. Он приходил, смотрел укоризненно, что тут опять творится. Брал на руки, играл, обнимал, укачивал, позже уроки проверял и.т.д. Он был хорошим папой — два часа перед сном. Потом утром он опять уходил на работу, а я оставалась с ними в нашем маленьком аду.
Я все больше рыдала и орала. Уже не только на детей, но и на мужа. Часто орала, что жалею, что они все родились. И что они мне сломали всю жизнь. И что я их не хотела. И муж переживал, что я такое при детях говорю. И мы ссорились, и он говорил — ну иди на работу устройся, если тебе дома не сидится, они уже большие, многое могут сами. А я -куда мне? Ни образования, ничего. Не умею я работать. И мамой быть не научилась. И вот теперь, когда старшей 16 а младшему 6, он их всех взял и ушел. Сказал, что не может больше смотреть, как я калечу их психику тем, что постоянно им рассказываю, как я жалею о их рождении.
Он их всех взял! И ушел! И знаете — они там прекрасно без меня справляются. Хотя он на работе каждый день. Разобрался как-кто, помогают они друг другу, возят-забирают в садик, хозяйничают. Муж мне платит, мало. Не понимаю. как на это жить, живу впроголодь. И вроде время появилось — работай же. А кем? Я не могу придумать даже. Сижу реву.
И вот знаете, что я думаю — так нельзя. Они все у меня жизнь забрали! Они должны мне платить и меня содержать! Потому что я никем и ничем не стала, потому что я с ними возилась. А они — знаете что? Они вообще про меня забыли. Мы разъехались 8 месяцев назад, дети с тех пор ни разу не позвонили. С днем рождения не поздравили. вечером, явно когда отец с работы пришел и велел это сделать, он набрала меня, и они промямлили по очереди в трубку «с днем рождения». И все. Он пару раз приходил, что-то подписать для школы. Я огрызалась — отлично вы все без меня живете. Он сказал, что никто мне не мешает участвовать в жизни детей — могла бы в той же школе поинтересоватсья, как вообще дела, а меня не интересует эта школа. Да и они тоже. Но они мне должны! Я этого всего не хотела, но 16 лет пахала на этом поприще! А мне теперь все говорят «а что же ты ничем не занималась». Как это «ничем»?
Я не спрашиваю вас, что мне делать. Я читаю все «вопрос-ответ», вы всем пишете, что за них не можете новую профессию им выбрать. Надо что-то искать, потом наверное думать, куда вообще пойти учиться. О личной жизни даже не думаю. Я — толстая, опустившаяся бабища. Даже не верится, что это я, когда смотрю на старые фотки. Дети на меня просто забили, их отец — тоже. Скоро он перестанет мне платить денег. Я должна думать, на что мне жить. Мне кажется, что меня использовали. Просто попользовались, как сиделкой и жоповытирательницей 16 лет, а потом выбросили. У них есть жизнь и будущее, а у меня — больше нет.
Что делать?
***
Здравствуйте!
Очень у вас горькое письмо. И, честно говоря, по описанию кажется, что может быть у вас была так называемая послеродовая депрессия, которую никто так и не полечил. А потом еще одна, и дальше в том же духе. И может быть стоит вам начать с того, чтобы пойти к врачу, и может быть вам что-нибудь пропишут, для облегчения вашего душевного состояния. К психологу тоже хорошо бы, на наверное вы на это ответите, что и так нету денег. Вы конечно можете читать разные полезные блоги и книги, и сами потихоньку приводить в порядок свою жизнь. Но, если у вас настоящая депрессия, то это все не принесет особых плодов, пока вы просто не нормализуете свое состояние.
Насчет того, что вас использовали, и вы просто так потратили на этот ад свою жизнь. Тут очень много пунктов, где хочется спросить, почему вы раньше что-то не изменили. Например, можно было предохраняться и не беременеть больше, если уже с первым ребенком все так плохо. Можно и нужно было сто раз сказать мужу, как вам плохо, и вместе с ним думать. как вам лечиться и выбираться, и налаживать вашу жизнь. И насчет того, что вы все это время сидели с детьми, и больше ничего не делали, вам тоже некоторые напишут, что значит вы так хотели. Если бы вы очеьн рвались доучиваться и делать карьеру, вы бы за эти годы нашли способ рвануть и делать это. Но вы ничего этого не сделали, а значит не так хотели.
Но это все неуместно вам сейчас писать, потому что сложилось так, как сложилось. И если вернуться к теории, что у вас с самого начала этой истории развилась депрессия, то вы и не могли никуда рвать, и постоять за себя не могли, и может быть разговаривать о проблемах не могли. И да, никто не заметил (или не захотел заметить) в каком ужасном состоянии вы все это время находились, и не помог, не принял меры, не проявил инициативу. И вы не смогли, и другие не позаботились. И в резульатет получилось вот так. Не сложилось у вас с детьми и с мужем.
Я понимаю весь ужас вашего состояния, но мне кажется, что у вас вообще нет никаких вариантов, кроме как начинать жить теперь. С детьми не получилось — так воспользуйтесь тем, что их сейчас у вас нет. Они с отцом, им хорошо, радуйтесь, что они не на улице и не в детдоме и можно не беспокоиться об их благополучии. Займитесь, наконец, своим. Сходите к врачу, к психиатру, пусть он вас послушает и пропишет вам чего-нибудь. Сходите и к гинекологу и эндокринологу, может быть у вас в связи с рождением детей случились гормональные сбои. Такие вещи могут к тяжелейшим расстройствам психики приводить тоже.
Начинайте лечиться, и потом начинайте думать. как вам жить самой. Я понимаю, что вы отвыкли думать в этом направлении. Но теперь у вас есть время, и со временем появятся и силы. Выберите себе что-то, найдите самый короткий пусть, как выучиться, или ищите работу для начала, для которой учитсья не надо, или можно учитсья прямо на работе. Придумывайте какой-то такой план. Т.к. я совсем не знаю, какое направление здесь «ваше», посоветовать ничего не могу. Но в любом возрасте можно хоть как-то вписатсья в трудовой рынок, там начать налаживать социальную жизнь, развиваться. Начните заниматься собой, приведите в порядок здоровье и свою жизнь. И может быть, когда вам через какое-то время полегчает, вам захочется с детьми своими пообщаться? Может быть вы их вобще ни разу вне депрессии не видели? Потом, когда у вас все будет лучше, можно пытаться с ними восстанавливать (или налаживать) отношения.
Кстати, опять же не знаю российских законов. Но в Германии дети таки отвечают за своих родителей. И, есл родитель совсем без дохода, а у детей таковой есть, их заставят платить родителю алименты. Но это вам пока рано, т.к. дети еще слишком маленькие. и не имеют своих доходов. И я не знаю, как в этом плане работают у вас законы. К тому же у нас в исключительных случаях могут освободить детей от такой обязанности, если они докажут, что родитель ими никогда не занимался. (Правда тогда их «родственные отношения» будут официально расторгнуты, и они и наследовать ничего у него не смогут.) Но все это означало бы, что нужно судиться с собственными детьми — сначала за алименты, потом — за их отмену. Хотелось бы, чтобы вы как-то иначе устроили свою жизнь, чтобыначать, наконец, жить, как вы все это время хотели. А на фоне новой лучшей жизни — мириться с детьми, а не делить еще что-то.
Желаю вам выздороветь и найти свое счастье, а потом может быть и с детьми помириться.
***P.S. Дорогие читатели. Я уже давно копирую свои посты в фейсбук, и в последнее время там тоже появились читатели, которые оставляют под постами очень поезные комментарии и советы. Если вам интересно увидеть ВСЕ, что кто-то посоветовал в связи с данным постом, заглядывайте и сюда: https://www.facebook.com/mammamiu

ПРАВИЛА:
— Если вы хотите, чтобы ваше письмо опубликовали и обсудили здесь в рубрике «Вопрос-ответ», напишите мне на mammamiu@gmail.com письмо с заголовком «Вопрос-ответ».
— Если вы НЕ хотите, чтобы ваше письмо было опубликовано, НЕ пишите в заголовке «Вопрос-ответ»!
— Письма с заголовком «Вопрос-ответ» содержащие в теле письма фразу «это не для публикации» выбрасываются в помойку независимо от содержания!
— Если вы написали письмо в эту рубрику, оно будет опубликовано! Если вы не уверены в ваших намерениях — не пишите мне! Походите, подумайте, прежде чем писать!
— Я очень серьезно отношусь к своим читателям и их письмам. Пожалуйста, относитесь так же уважительно к моему труду и времени!
Каждый час, который я тут сижу и пишу, ходит неглаженной кисонька!

Кстати! По мотивам публикаций в этой рубрике возникли гадальные карты!
Вы уже можете погадать себе на них, и скачать бесплатно всю книжку к ним!
Подробности и все ссылки — тут: