Лествичник иоанн

Бесстрастие

  • Бесстрастие Энциклопедия изречений св. отцов
  • О земном небе, или о богоподражательном бесстрастии прп. Иоанн Лествичник
  • О бесстрастии прп. Петр Дамаскин
  • О бесстрастии Каллист и Игнатий Ксанфопулы
  • О бесстрастии прп. Авва Исаия

Бесстра́стие — 1) одна из особенностей Бога как Обладателя полноты всех возможных совершенств, проявляющаяся, в частности, в том, что Бог не бывает подвержен страданиям, страстям; 2) наивысшее благодатное духовное состояние христианского подвижника, характеризуемое свободой от действия греховных страстей.

Бесстрастие – дар Божественной благодати, связанный с соизволением Всесвятого Бога пребывать в человеческой душе и сделать ее Своей обителью.

По слову св. Иоанна Лествичника, бесстрастие есть воскресение души прежде воскресения тела, или, совершенное, после Ангелов, познание Бога и чистота, вводящая в нетление тленных. «Истинно бесстрастным называется и есть тот, кто тело свое сделал нетленным, ум возвысил превыше всякой твари, все же чувства покорил уму, а душу свою представил лицу Господню, всегда простираясь к Нему, даже и выше сил своих», – говорит св. Иоанн Лествичник, По слову св. Феодора Едесского, бесстрастная душа не допускает даже тайного согласия на грех и совершенно не допускает исхождения из сердца страстных помышлений. По слову св. Максима Исповедника, достигший верха бесстрастия христианин есть человек совершенный в любви, он не знает разности между своим и чужим, но на всех и на все смотрит с любовью и чистотой.

Человек был сотворен Богом бесстрастным, ибо Бог творил его по Своему бесстрастному образу, даровав ему Свою благодать. Через нарушение заповеди человек увлекся страстными пожеланиями, и, исказив свою бесстрастную природу, лишился благодати. Согласно св. Василию Великому, для победы над страстями человек должен возвратиться «к первоначальной благодати, которой отчуждились мы через грех от Бога» и снова украсить себя, по образу Божию, бесстрастием уподобившись Творцу. Такое возвращение требует подвига борьбы со страстями. В ходе этой борьбы человек получает бесстрастие как дар Божественной благодати, пребывающей внутри человека и очищающей его от страстей.

В бесстрастии бывают различные меры. Так, можно выделить несовершенное (неполное) и совершенное бесстрастие. Несовершенного бесстрастия может сопричаститься всякий христианин, подвизающийся в борьбе с грехом. Такое бесстрастие – плод благодатного действия, когда в силу действующей благодати человек не живет по страстям, но они еще не истреблены полностью, то есть остаются в душе. В таком состоянии человек получает благодатную силу воздержания от злых дел, отвержения помыслов о зле, неподвижность страстей и возможность творить добродетели.

Но только в совершенном бесстрастии христианский подвижник получает совершенное очищение от страстей, так, что он пребывает не только вне действия страстей, но и вне пожелания их. В таком состоянии подвижник уже не испытывает борьбы со страстями. Такое состояние точно описано св. Исайей Нитрийским: «На пути добродетелей есть падения, ибо есть враги, есть преложение, есть изменение, есть обилие, есть мерность, есть оскудение, есть печаль, есть радость, есть болезнование сердца, есть скорбь, есть покой сердца, есть преспеяние, есть нуждение: ибо это есть путешествие, чтоб достигнуть упования. Бесстрастие же далеко от всего этого и не имеет ни в чем нужды: ибо оно в Боге есть и Бог в нем. Врагов оно не имеет, падения не имеет уже, ни неверия, ни труда хранения, ни страха от страсти, ни похотения какой-либо вещи, ни беспокойства о чем-либо вражеском». Совершенное бесстрастие есть также дар Божественной благодати. Благодать, всецело очищающую человека от страстей, православными подвижниками принято называть совершенной благодатью, вышеестественой благодатью или благодатью бесстрастия.

О благодати бесстрастия прекрасно говорит великий афонский подвижник Иосиф Исихаст:
«Когда человеческое естество будет хорошо обучено и испытано таким образом и когда становятся дарования как бы собственными достоинствами человека, приходит и совершенная благодать, которая дает ему еще большее совершенство в делах божественных и называется благодатью вышеестественной, или бесстрастием… Когда осенит человека сие божественное состояние, несущее ему совершенство, тотчас же упраздняется всякое движение помыслов и собственных наших мыслей. При этом добродетели, как неизменные природные свойства, пребывают с человеком, пороки же, не смея противоречить, обращаются в бегство и исчезают вовсе!»

По учению свв. Отцов, в меру совершенного бесстрастия прийти нелегко. Благодать бесстрастия вселяется в человека лишь после многих трудов и подвигов, после испытаний и искушений. «Многие скоро получили прощение грехов, – но никто скоро не приобрел бесстрастия; ибо для приобретения его нужно долгое время, многий труд любви и помощь Божия», – говорит св. Иоанн Лествичник.

См. АСКЕТИКА, ДОБРОДЕТЕЛИ, БЕСПРИСТРАСТИЕ

Шеховцова Л.Ф., Зенько Ю.М. Элементы православной психологии. СПб., 2005

Термин «бесстрастие» берет начало в древнегреческой философии, где он означал безучастность, бесчувствие, в противоположность «страданию», «страсти». В стоицизме этот термин отражал идеал бесстрастности, покоя, отрешенности, отсутствия эмоций, что считалось качествами настоящего «мудреца» /Иларион (Алфеев). 1998, с.404/. Но такое бесстрастие значительно отличается от бесстрастия в святоотеческом учении. Первое ближе к тому, что в обычном современном языке называется апатией, то есть несколько отрешенное состояние, обычно связанное с безволием и ленью. По словам известного русского богослова архим. Киприана (Керна): «К бесстрастию звали все поколения православных аскетов-мистиков. Но эта мистика учит о бесстрастии не как о какой-то нирване, а, наоборот, как о возвышенном делании духа» /Киприан (Керн). 1996, с.51/. Некоторые следы древнегреческого влияния в этом вопросе можно найти у Оригена и Евагрия. У них отрешение от «страстей» изображалось как отрицательное достижение: подвижнику в его делании надлежало стремиться к полнейшей, тотальной опустошенности души или тела, к избавлению от любых ощущений, дабы ум мог осознать свою божественную природу и восстановить свое сущностное единение с Богом через знание. Такая концепция логически вытекала из оригеновской антропологии, согласно которой любая связь ума не только с телом, но и с душой является последствием грехопадения /Мейендорф. 2001, с.130/. В конечном итоге, у Евагрия отрешенность от страстей оказывается отрешенностью также и от добродетелей, а деятельная любовь поглощается знанием /там же/.

Согласно святоотеческой традиции, христианское бесстрастие носит совершенно иной характер:
– «Бесстрастие есть неподвижность души на худое, но ее невозможно улучить без благодати Христовой» /Фалассий авва. 1900, с.292/; «Бесстрастие есть мирное состояние души, в котором она неудободвижна на зло» /Максим Исповедник. 1900, с.167/;
– «Бесстрастие не в том состоит, чтобы не ощущать страстей, но в том, чтобы не принимать их в себя» /Исаак Сирин. 1993, с.210/;
– «Бесстрастие есть не то, чтоб не быть бориму от бесов, ибо в таком случае надлежало бы нам, по Апостолу, изыти из мира (1Кор. 5:10); но то, чтоб когда они борют нас, пребывать не боримыми» /Диадох. 1900, с.71/;
–»истинно беспристрастным называется и есть тот, кто тело свое сделал нетленным, ум возвысил превыше всякой твари, все же чувства покорил уму, а душу свою представил лицу Господню» /Иоанн Лествичник. 1908, с.242/; «бесстрастие есть воскресение души прежде воскресения тела… оно есть совершенное познание Бога, какое мы можем иметь после Ангелов» /там же, с.242/.

Бесстрастие имеет свои виды и этапы: «Первое бесстрастие есть совершенное воздержание от злых дел, видимое в новоначальных; второе – совершенное отвержение помыслов о мысленном сосложении на зло, бывающее в тех, кои с разумом проходят путь добродетели; третье – совершенная неподвижность страстного пожелания, имеющая место в тех, кои от видимых вещей восходят к мысленным созерцаниям; четвертое бесстрастие есть совершенное очищение от самого простого и голого мечтания, образующееся в тех, кои чрез ведение и созерцание соделали ум свой чистым и ясным зерцалом Бога» /Максим Исповедник. Умозрительные и деятельные главы. 1900, с.277-278/.

Более того, с христианской точки зрения душа в своих глубинах бесстрастна: «Душа по природе бесстрастна. Не принимают сего держащиеся внешнего любомудрия, а подобно им – их последователи. Напротив того, мы веруем, что Бог созданного по образу сотворил бесстрастным» /Исаак Сирин. 1993, с.18/.
По Макарию Египетскому страдание души произошло не потому, что человек имеет способность желать, чувствовать, то есть, жить чувственной жизнью, а от того, что он начал искать себе удовлетворения вне источника истинной жизни /Шушания Онуфрий иерод. 1914, с.89/. Поэтому «бесстрастие не есть уничтожение эмоциональных проявлений жизни человека, а освобождение их от томления в преходящем потоке мирской жизни. Нашедши истинную пищу во Христе, чувственная сторона души достигает необычайной напряженности и богатства содержания» /там же, с.89/.

И по Григорию Паламе «бесстрастные не умерщвляют страстную силу души, но она в них жива и действует во благо» /Григорий Палама. 1995, с.183/. «Нам заповедано «распять плоть со страстями и вожделениями» (Гал. 5:24) не для того, чтобы мы расправились сами с собой, убив все действия тела и всякую силу души, а чтобы мы воздерживались от пакостных желаний и действий, навсегда отвернулись от них и стали, по Даниилу, «мужами духовных желаний» (Дан. 9:23; 10, 11; 19)» /там же/.

Таким образом, бесстрастие не является умерщвлением ни вожделевательной (желание), ни раздражительной (гнев) сил, но их благодатным преобразованием /Иерофей (Влахос) митроп. 1999, с.125-126/. Как писал Максим Исповедник: «Хороши бывают и страсти в руках ревнителей о добром и спасительном житии, когда, мудро отторгши их от плотского, употребляем к стяжанию небесного; именно: когда вожделение соделываем стремительным движением духовного возжелания Божественных благ; сластолюбие – живительным радованием под действием восхищения ума Божественными дарами; страх – предостережительным тщанием о том, как бы не подвергнуться будущему мучению за прегрешения; печаль – раскаянием направленным на исправление настоящего зла» /Максим Исповедник. Четыре сотни глав о любви. 1900, с.258/.

Вот что некоторые св. отцы говорят об обуздании страстных движений души и о ее врачевании:
– «Раздражительную часть души обуздай любовью, желательную воздержанием увядь, разумную молитвою окрыли…» /Каллист и Игнатий Ксанфопулы. 1900, с.396/;
– «Милостыня врачует раздражительную часть души; пост – иссушает похоть; молитва очищает ум, и уготовляет его к созерцанию сущего» /Максим Исповедник. Четыре сотни глав о любви. 1900, с.173-174/.

Бесстрастие есть не только усекновение отдельных страстей, но и общее исцеление души. Поэтому неудивительно, что оно имеет прямое отношение и к психическому здоровью: «Освобождение души от помыслов, страстей, тирании смерти способствует равновесию человека, как психологическому, так и социальному» /Иерофей (Влахос) митроп. 1999, с.123/.

***

Христианское бесстрастие есть исправление греховной поврежденности человека, в то время как в восточных религиозных практиках, основанных на индуизме и буддизме, бесстрастием называют бесчувствие, избавление от всех чувств, как злых, так и добрых. Такое «бесстрастие» представляет собой не добродетель, а дополнительное повреждение человеческой природы.
игумен Борис (Долженко)

преподобный Иоанн Лествичник

Дни памяти: 1(14) апреля , 30 марта (12 апреля)

Предварительные сведения

Преподобный Иоанн Лествичник почитается Святой Церковью в числе выдающихся соустроителей монашества.

Предположительный период его жизни определяется пределами VI — VII веков. Несмотря на широкое почитание этого подвижника среди верующих, а особенно — среди монашествующих, биографические подробности его жизни до нас не дошли.

Широкому кругу христиан он известен, прежде всего, как составитель авторитетного и весьма популярного памятника аскетической литературы: «Лествица…». Не будет преувеличением сказать, что это произведение являлось настольной книгой для многих прославленных подвижников.

Согласно отдельным историческим источникам, Иоанн Лествичник был сыном святого Ксенофонта. Предположительное место его рождения определяют как Константинополь.

Исходя из дошедших до нашего времени свидетельств, на основании которых известно, что прежде вступления на монашеский путь Иоанн был обучен внешней мудрости, и, следовательно, успел получить надлежащее светское образование, уместно предположить, что он родился и воспитывался в материально обеспеченной семье.

Ещё в юном возрасте Иоанн предпочёл радостям мира суровую, аскетичную жизнь. Будучи шестнадцатилетним юношей, он постригся в монашество на Синайской горе.

Это библейское место привлекало подвижников уже с III века. Считается, что во времена жизни Лествичника на той территории спасалось, по крайней мере, несколько десятков отшельников.

Отрешившись от горделивых амбиций, тщеславия и самоугодия, Иоанн вверил свое духовное воспитание одному из самых искусных и опытных Синайских учителей, духоносному авве Мартирию.

Несмотря на завидное образование, постигая азы монашеской мудрости Иоанн не превозносился ученостью, был скромен и прост в общении с ближними, во всём послушен духовнику.

Следуя советам наставника, аввы Мартирия, и исполняя его указания, он делал это настолько старательно и самоотверженно, словно слушался не человека, но Самого, повелевавшего через него, Небесного Царя.

Задолго до того, как Иоанн удостоился руководства над иноками, Бог открыл его будущую славу через Своих святых. Так, однажды Анастасий Великий, известный своей добродетельностью, назвал Иоанна Синайским игуменом (хотя на тот момент времени до игуменства ему было ещё далеко). В другой раз, Иоанн Савваит, подвижник из пустыни Гуда, омыл Иоанну Лествичнику ноги, как если бы он уже был игуменом.

Уединенная жизнь

Через 19 лет по принятии пострига (согласно другим оценкам, в девятнадцатилетнем возрасте), по смерти духовника местом для подвигов Иоанн выбрал раскинувшуюся у подножия Синайской горы долину Фола.

Здесь он предался безмолвию, непрестанным молитвам, строгим постам, бдению (спал он лишь столько, чтобы через чрезмерное бодрствование не лишиться здравости ума), литературному творчеству и прочим трудам. Часть своего времени он уделял обработке земли, ухаживанию за огородным хозяйством, доставлявшем пищу к столу.

По слову летописца, Иоанн пробыл в безмолвном отшельничестве около сорока лет, пламенея ревностью и благодатным духовным огнём, не кочуя с места на место (за исключением случая посещения Египтских земель). Праздность и леность он преодолевал помощью Божьей и постоянным памятованием о грядущем Суде.

К этому периоду жизни относят чудо избавления от смерти подвижника Моисея, совершенное по молитвам преподобного Иоанна.

В своё время Моисей, заручившись благословением старцев, упросил Иоанна взять его к себе в послушание и в ученики. Однажды, занимаясь по поручению учителя удобрением почвы для огорода, Моисей, обессилев от жаркого зноя, крепко заснул. В это время дремал и Иоанн. И вот он увидел видение: Благолепный Муж упрекнул его и отметил, что тогда как он дремлет, Моисей, находится в беде. Иоанн, разбуженный явлением Мужа, тотчас вскочил и начал молиться. Вечером, возвратившись с работы, Моисей рассказал ему, что когда он заснул, его едва не раздавил огромный камень, но он (Моисей) успел отскочить в тот момент, когда ему, вдруг, представилось, что его зовёт Иоанн.

Игуменство

После сорокалетнего подвига отшельничества Иоанн, вопреки своим замыслам, встал во главе Синайской обители, сделался игуменом Синайской горы (в прежнее время располагавшийся там монастырь именовался обителью Неопалимой Купины; впоследствии воздвигнутая там обитель стала называться обителью святой Екатерины). В этом он видел Божественное предначертание.

Духовное величие игумена Иоанна, при всей его кротости и смиренности, было столь признанным братиями монастыря, что они (и не только они) сопоставляли его с законоположником Моисеем, вождем ветхозаветного Израиля. При этом замечалось, что первый Моисей, не вошедший в обетованную землю, лишился дольнего Иерусалима, а второй Моисей (преподобный Иоанн Лествичник) достиг Горнего Града, Иерусалима Небесного.

Незадолго до своей кончины игумен Иоанн назначил себе богоугодного преемника. Им стал епископ Георгий (считается, что он был ему братом по плоти). После этого преподобный удалился в прежнее место и вновь предался безмолвию. Там он и преставился. Существует предание, что смерть наступила 30 марта.

Тропарь преподобному Иоанну Лествичнику, игумену Синайскому, глас 8

Слез твоих теченьми пустыни безплодное возделал еси, / и иже из глубины воздыханьми во сто трудов уплодоносил еси, / и был еси светильник вселенней, / сияя чудесы, Иоанне, отче наш, // моли Христа Бога спастися душам нашим.

Ин тропарь преподобному Иоанну Лествичнику, игумену Синайскому, глас 4

Яко Божественную лествицу, обретохом, Иоанне преподобне, / твоя Божественныя добродетели, / к Небеси возводящия ны: добродетелей бо ты был еси воображение. // Тем моли Христа Бога, да спасет души наша.

Кондак преподобному Иоанну Лествичнику, игумену Синайскому, глас 1

Плоды присноцветущия, /от твоей книги принося учения, премудре, / услаждавши сердца, сим с трезвением внемлющих, блаженне: лествица бо есть, души возводящая от земли к Небесней и пребывающей славе // верою чтущих тя.

Ин кондак преподобному Иоанну Лествичнику, игумену Синайскому, глас 4

На высоте Господь воздержания истинна тя положи, / якоже звезду нелестную, световодящую концы, // наставниче Иоанне, отче наш.

Слово 22. О многообразном тщеславии

1. Некоторые имеют обыкновение писать о тщеславии во особенной главе и отделять оное от гордости; посему и говорят они, что начальных и главных греховных помыслов восемь. Но Григорий Богослов и другие насчитывают их семь64. С ними и я более согласен; ибо кто, победив тщеславие, может быть обладаем гордостию? Между сими страстями такое же различие, какое между отроком и мужем, между пшеницею и хлебом; ибо тщеславие есть начало, а гордость конец. Итак, по порядку слова, скажем теперь вкратце о нечестивом возношении, о сем начале и исполнении всех страстей; ибо кто покусился бы пространно о сем предмете любомудрствовать, то уподобился бы человеку, который всуе старается определить вес ветров.

2. Тщеславие, по виду своему, есть изменение естества, развращение нравов, наблюдение укоризн. По качеству же оно есть расточение трудов, потеря потов, похититель душевного сокровища, исчадие неверия, предтеча гордости, потопление в пристани, муравей на гумне, который, хотя и мал, однако расхищает всякий труд и плод. Муравей ждет собрания пшеницы, а тщеславие собрания богатства: ибо тот радуется, что будет красть; а сие, что будет расточать.

3. Дух отчаяния веселится, видя умножение грехов; а дух тщеславия, когда видит умножение добродетелей; ибо дверь первому множество язв, а дверь второму изобилие трудов.

4. Наблюдай и увидишь, что непотребное тщеславие до самого гроба украшается одеждами, благовониями, многочисленною прислугою, ароматами и тому подобным.

5. Всем без различия сияет солнце: а тщеславие радуется о всех добродетелях. Например: тщеславлюсь, когда пощусь; но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь. Стану говорить, побеждаюсь тщеславием; замолчу, и опять им же победился. Как ни брось сей троерожник, все один рог станет вверх.

6. Тщеславный человек есть идолопоклонник, хотя и называется верующим. Он думает, что почитает Бога; но в самом деле угождает не Богу, а людям.

7. Всякий человек, который любит себя выказывать, тщеславен. Пост тщеславного остается без награды, и молитва его бесплодна, ибо он и то и другое делает для похвалы человеческой.

8. Тщеславный подвижник сам себе причиняет двойной вред: первый, что изнуряет тело, а второй, что не получает за это награды.

9. Кто не посмеется делателю тщеславия, которого сия страсть, во время предстояния на псалмопении, понуждает иногда смеяться, а иногда пред всеми плакать?

10. Господь часто скрывает от очей наших и те добродетели, которые мы приобрели; человек же хвалящий нас, или, лучше сказать, вводящий в заблуждение похвалою, отверзает нам очи; а как скоро они отверзлись, то и богатство добродетели исчезает.

11. Льстец есть слуга бесов, руководитель к гордости, истребитель умиления, губитель добродетелей, отводитель от истинного пути. «Блажащии вас, льстят вы» (Ис.3:12), говорит Пророк.

12. Людям великим свойственно переносить обиды мужественно и с радостию, святым же и преподобным – выслушивать похвалу без вреда.

13. Видал я плачущих, которые, будучи похвалены, за похвалу воспылали гневом; и как случается в торговле, променяли одну страсть на другую.

15. Когда услышишь, что ближний твой, или друг, укорил тебя в отсутствии или в присутствии твоем: тогда покажи любовь, и похвали его.

16. Великое дело отвергнуть от души похвалу человеческую, но большее – отвратить от себя похвалу бесовскую.

17. Не тот показывает смиренномудрие, кто осуждает сам себя (ибо кто не стерпит поношения от себя самого?); но тот, кто, будучи укорен другим, не уменьшает к нему любви.

18. Приметил я, что бес тщеславия, внушив одному брату помыслы, в то же время открывает их другому, которого подстрекает объявить первому брату, что у него на сердце, и чрез то ублажает его, как прозорливца. Иногда сей нечистый прикасается даже к членам тела, и производит трепет.

19. Не внимай ему, когда он внушает тебе желание быть епископом, или игуменом, или учителем; ибо трудно отогнать пса от мясопродажного стола.

20. Когда он видит, что некоторые приобрели хотя несколько мирное устроение, то тотчас побуждает их идти из пустыни в мир, и говорит: «Иди на спасение погибающих душ».

21. Иной вид эфиопа, и иной истукана: так и образ тщеславия иной у пребывающих в общежитии, и иной у живущих в пустынях65.

22. Тщеславие побуждает легкомысленных монахов предупреждать пришествие мирских людей, и выходить из обители на встречу идущих; научает припадать к ногам их, и, будучи исполнено гордости, облекается в смирение; в поступках и в голосе показывает благоговение, смотря на руки пришедших, чтобы от них что-нибудь получить; называет их владыками, покровителями и подателями жизни по Боге; во время трапезы побуждает их воздерживаться перед ними, и повелительно обращаться с низшими; на псалмопении же ленивых делает ревностными и безголосных хорошо поющими, и сонливых бодрыми: льстит уставщику и просит дать ему первое место на клиросе, называя его отцом и учителем, пока не уйдут посетители.

23. Тщеславие предпочитаемых делает гордыми, а презираемых памятозлобными.

24. Тщеславие часто бывает причиною бесчестия, вместо чести; ибо разгневавшимся ученикам своим приносит великий стыд.

25. Тщеславие делает гневливых кроткими перед людьми.

26. Оно весьма удобно присоединяется к естественным дарованиям, и чрез них нередко низвергает окаянных рабов своих.

27. Видел я, как один бес опечалил и прогнал брата своего. Один монах рассердился, а между тем пришли мирские; и вдруг окаянный сей, оставив гнев, перепродал себя тщеславию; ибо не мог в одно время служить обеим страстям.

28. Монах, сделавшийся рабом тщеславия, ведет двойственную жизнь, по наружности пребывая в монастыре, а умом и помышлениями в мире.

29. Если мы усердно хотим угождать Царю Небесному, то, без сомнения, и славы небесной вкусим; а вкусивший ее будет презирать всякую земную славу; и я удивился бы, если бы кто, не вкусивши первой, мог презреть последнюю.

30. Часто случается, что мы, будучи окрадены тщеславием, а потом обратившись, и сами быстроумнее окрадываем оное. Я видел некоторых по тщеславию начавших духовное делание, но хотя и порочное положено было начало, однако конец вышел похвальный, потому что переменилась их мысль.

31. Кто возносится естественными дарованиями, т. е. остроумием, понятливостию, искусством в чтении и произношении, быстротою разума, и другими способностями, без труда нами полученными, тот никогда не получит вышеестественных благ; ибо неверный в малом – и во многом неверен и тщеславен.

32. Некоторые для получения крайнего бесстрастия и богатства дарования, силы чудотворения и дара прозорливости всуе изнуряют тело свое; но сии бедные не знают того, что не труды, но более всего смирение есть матерь этих благ.

33. Кто просит у Бога за труды свои дарований, тот положил опасное основание; а кто считает себя должником, тот неожиданно и внезапно обогатится.

34. Не повинуйся веятелю сему, когда он научает тебя объявлять свои добродетели на пользу слышащих; «какая бо польза человеку, если он весь мир будет пользовать, душу же свою отщетит?» (Мф. 16:26). Ничто не приносит столько пользы ближним, как смиренный и непритворный нрав и слово. Таким образом мы и других будем побуждать, чтобы они не возносились; а что может быть полезнее сего?

35. Некто из прозорливцев сказал мне виденное им. «Когда я, говорил он, сидел в собрании братий, бес тщеславия и бес гордости пришли и сели при мне, по ту и по другую сторону; и первый толкал меня в бок тщеславным своим перстом, побуждая меня рассказать о каком-нибудь моем видении, или делании, которое я совершил в пустыне. Но как только я успел отразить его, сказав: «да возвратятся вспять и постыдятся мыслящии ми злая» (Пс.39:15); тотчас же сидевший по левую сторону говорит мне на ухо: благо же, благо же ты сотворил, и стал велик, победив бесстыднейшую матерь мою. Тогда я, обратившись к нему, произнес слова следующие по порядку после сказанного мною стиха: «да возвратятся… абие стыдящеся, глаголющии ми: благо же, благо же сотворил еси» (Пс.39:15–16). Потом спросил я того же отца, как тщеславие бывает материю гордости? Он отвечал мне: «Похвалы возвышают и надмевают душу; когда же душа вознесется, тогда объемлет ее гордость, которая возводит до небес, и низводит до бездн».

36. Есть слава от Господа, ибо сказано в Писании: «Прославляющие Мя прославлю» (1Цар.2:30); и есть слава, происходящая от диавольского коварства, ибо сказано: «горе егда добре рекут вам вси человецы» (Лк.6:26). Явно познаешь первую, когда будешь взирать на славу, как на вредное для тебя, когда всячески будешь от нее отвращаться, и куда бы ни пошел, везде будешь скрывать свое жительство. Вторую же можешь узнать тогда, когда и малое что-либо делаешь для того, чтобы видели тебя люди.

37. Скверное тщеславие научает нас принимать образ добродетели, которой нет в нас, убеждая к сему словами Евангелия: «тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят добрая ваша дела» (Мф.5:16).

38. Часто Господь исцеляет тщеславных от тщеславия приключающимся бесчестием.

39. Начало к истреблению тщеславия есть хранение уст и любление бесчестия; средина же – отсечение всех помышляемых ухищрений тщеславия; а конец (если только есть конец в этой бездне) состоит в том, чтобы стараться делать пред людьми то, что нас уничижает, и не чувствовать при оном никакой скорби.

40. Не скрывай своих погрешностей66 с тою мыслию, чтобы не подавать ближнему повода к преткновению; хотя может быть и не во всяком случае будет полезно употреблять сей пластырь, но смотря по свойству грехов.

41. Когда мы домогаемся славы, или когда, без искательства с нашей стороны, она приходит к нам от других, или когда покушаемся употреблять некие ухищрения, служащие к тщеславию: тогда вспомним плач свой и помыслим о святом страхе и трепете, с которым мы предстояли Богу в уединенной нашей молитве; и таким образом без сомнения посрамим бесстыдное тщеславие, если, однако, стараемся об истинной молитве. Если же в нас нет этого, то поспешим вспомнить об исходе своем. Если же мы и сего помышления не имеем: то, по крайней мере, убоимся стыда, следующего за тщеславием, потому что «возносяйся непременно смирится» (Лк.14:11) еще и здесь прежде будущего века.

42. Когда хвалители наши, или, лучше сказать, обольстители начнут хвалить нас, тогда поспешим вспомнить множество наших беззаконий; и увидим, что мы поистине недостойны того, что говорят или делают в честь нашу.

43. Бывают из тщеславных такие, коих некоторые прошения должны бы быть услышаны Богом; но Бог предваряет их молитвы и прошения, чтобы они, получив чрез молитву просимое, не впали в большее самомнение.

44. Простые же сердцем не очень подвержены отравлению сим ядом; ибо тщеславие есть погубление простоты и притворное жительство.

45. Часто случается, что червь, достигши полного возраста, получает крылья и возлетает на высоту: так и тщеславие, усилившись, рождает гордость, всех зол начальницу и совершительницу.

46. Неимеющий сего недуга весьма близок ко спасению; а одержимый оным далек явится от славы святых.

Степень двадцать вторая. Кого не уловило тщеславие, тот не впадет в безумную гордость, враждующую на Бога.

Дни памяти: 5 марта, 30 марта
Иоанн Лествичник

Преподобный Иоанн Лествичник почитается Святой Церковью как великий подвижник и автор замечательного духовного творения, называемого «Лествицей», поэтому преподобный и получил прозвание Лествичника.

О происхождении преподобного Иоанна почти не сохранилось сведений. Существует предание, что он родился около 570 года и был сыном святых Ксенофонта и Марии, память которых празднуется Церковью 26 января. Шестнадцати лет отрок Иоанн пришел в Синайский монастырь. Наставником и руководителем преподобного стал авва Мартирий. После четырех лет пребывания на Синае святой Иоанн Лествичник был пострижен в иночество. Один из присутствовавших при постриге, авва Стратигий, предсказал, что он станет великим светильником Церкви Христовой. В течение 19-ти лет преподобный Иоанн подвизался в послушании своему духовному отцу. После смерти аввы Мартирия преподобный Иоанн избрал отшельническую жизнь, удалившись в пустынное место, называемое Фола, где провел 40 лет в подвиге безмолвия, поста, молитвы и покаянных слезах. Не случайно в «Лествице» преподобный Иоанн так говорит о слезах покаяния: «Как огонь сожигает и уничтожает хворост, так чистая слеза омывает все нечистоты, наружные и внутренние». Сильна и действенна была его святая молитва, об этом свидетельствует пример из жития угодника Божия.

У преподобного Иоанна был ученик, инок Моисей. Однажды наставник приказал своему ученику наносить в сад земли для грядок. Исполняя послушание, инок Моисей из-за сильного летнего зноя прилег отдохнуть под тенью большого утеса. Преподобный Иоанн Лествичник находился в это время в своей келлии и отдыхал после молитвенного труда. Внезапно ему явился муж почтенного вида и, разбудив святого подвижника, с упреком сказал: «Почему ты, Иоанн, спокойно отдыхаешь здесь, а Моисей находится в опасности?» Преподобный Иоанн тотчас пробудился и стал молиться за своего ученика. Когда его ученик возвратился вечером, преподобный спросил, не случилось ли с ним что-либо плохое. Инок ответил: «Нет, но я подвергся большой опасности. Меня едва не раздавил большой обломок камня, оторвавшийся от утеса, под которым я в полдень уснул. К счастью, мне представилось во сне, что ты зовешь меня, я вскочил и бросился бежать, а в это время с шумом упал огромный камень на то самое место, с которого я убежал…»

Об образе жизни преподобного Иоанна известно, что питался он тем, что не запрещалось уставом постнической жизни, но – умеренно. Не проводил ночей без сна, хотя спал не более того, сколько необходимо для поддержания сил, чтобы непрестанным бодрствованием не погубить ума. «Я не постился чрезмерно, – говорит он сам о себе, – и не предавался усиленному ночному бдению, не лежал на земле, но смирялся.., и Господь скоро спас меня». Примечателен следующий пример смирения преподобного Иоанна Лествичника. Одаренный высоким проницательным умом, умудренный глубоким духовным опытом, он с любовью поучал всех приходивших к нему, руководя их к спасению. Но когда явились некоторые, по зависти упрекавшие его в многословии, которое они объясняли тщеславием, то преподобный Иоанн наложил на себя молчание, чтобы не подавать повода к осуждению, и безмолвствовал в течение года. Завистники осознали свое заблуждение и сами обратились к подвижнику с просьбой не лишать их духовной пользы собеседования.

Скрывая свои подвиги от людей, преподобный Иоанн иногда уединялся в пещере, но слава о его святости распространилась далеко за пределы места подвигов, и к нему непрестанно приходили посетители всех званий и состояний, жаждавшие услышать слово назидания и спасения. В возрасте 75-ти лет, после сорокалетнего подвижничества в уединении, преподобный был избран игуменом Синайской обители. Около четырех лет управлял преподобный Иоанн Лествичник святой обителью Синая. Господь наделил преподобного к концу его жизни благодатными дарами прозорливости и чудотворений.

Во время управления монастырем по просьбе святого Иоанна, игумена Раифского монастыря (память в Сырную субботу), и была написана преподобным знаменитая «Лествица» – руководство для восхождения к духовному совершенству. Зная о мудрости и духовных дарованиях преподобного, Раифский игумен от лица всех иноков своей обители просил написать для них «истинное руководство для последующих неуклонно, и как бы лествицу утверждену, которая желающих возводит до Небесных врат…» Преподобный Иоанн, отличавшийся скромным о себе мнением, сначала смутился, но затем из послушания приступил к исполнению просьбы раифских иноков. Свое творение преподобный так и назвал – «Лествица», объясняя название следующим образом: «Соорудил я лествицу восхождения… от земного во святая… во образ тридцати лет Господня совершеннолетия, знаменательно соорудил лествицу из 30 степеней, по которой, достигнув Господня возраста, окажемся праведными и безопасными от падения». Цель этого творения – научить, что достижение спасения требует от человека нелегкого самоотвержения и усиленных подвигов. «Лествица» предполагает, во-первых, очищение греховной нечистоты, искоренение пороков и страстей в ветхом человеке; во-вторых, восстановление в человеке образа Божия. Хотя книга была написана для иноков, любой христианин, живущий в миру, получает в ней надежного путеводителя для восхождения к Богу, и столпы духовной жизни – преподобный Феодор Студит (память 11 ноября и 26 января), Сергий Радонежский (память 25 сентября и 5 июля), Иосиф Волоколамский (память 9 сентября и 18 октября) и другие – ссылались в своих наставлениях на «Лествицу» как на лучшую книгу для спасительного руководства.

Содержание одной из степеней «Лествицы» (22-я) раскрывает подвиг истребления тщеславия. Преподобный Иоанн пишет: «Тщеславие высказывается при каждой добродетели. Когда, например, храню пост – тщеславлюсь, и когда, скрывая пост от других, разрешаю на пищу, опять тщеславлюсь – благоразумием. Одевшись в светлую одежду, побеждаюсь любочестием и, переодевшись в худую, тщеславлюсь. Говорить ли стану – попадаю во власть тщеславия. Молчать ли захочу, опять предаюсь ему. Куда ни поверни это терние, оно всё станет спицами кверху. Тщеславный… на взгляд чтит Бога, а на деле более старается угодить людям, чем Богу… Люди высокого духа сносят обиду благодушно и охотно, а слушать похвалы и не ощущать никакой приятности могут только святые и непорочные… Когда услышишь, что ближний или друг твой в глаза или за глаза злословит тебя, похвали и полюби его… Не тот показывает смирение, кто сам себя бранит: как быть несносным самому себе? Но кто, обесчещенный другим, не уменьшает своей любви к нему… Кто превозносится природными дарованиями – счастливым умом, высокой образованностью, чтением, приятным произношением и другими подобными качествами, которые легко приобретаются, тот никогда не приобретает даров сверхъестественных. Ибо кто в малом не верен, тот и во многом будет не верен и тщеславен. Часто случается, что Сам Бог смиряет тщеславных, насылая неожиданное бесчестие… Если молитва не истребит тщеславного помысла, приведем на мысль исход души из этой жизни. Если и это не поможет, устрашим его позором Страшного суда. «Возносяйся смирится» даже здесь, прежде будущего века. Когда хвалители, или лучше – льстецы, начнут хвалить нас, тотчас приведем себе на память все беззакония свои и найдем, что вовсе не стоим мы того, что нам приписывают».

Этот и другие примеры, находящиеся в «Лествице», служат образцом той святой ревности о своем спасении, которая необходима каждому человеку, желающему жить благочестиво, а письменное изложение его мыслей, составляющих плод многих и утонченных наблюдений его над своей душою и глубокого духовного опыта, является руководством и великим пособием на пути к истине и добру.

Степени «Лествицы» – это прехождение из силы в силу на пути стремления человека к совершенству, которое не вдруг, но только постепенно может быть достигаемо, ибо, по слову Спасителя, «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11, 12).

Лествичное право

Ле́ствичное пра́во (родовой принцип наследования, сеньорат) — обычай княжеского престолонаследия на Руси, который предполагал передачу наследных прав сперва по горизонтали — между братьями, от старших к младшим до конца поколения, а лишь затем по вертикали — между поколениями, вновь к старшему из братьев младшего поколения. Все князья Рюриковичи считались братьями (родичами) и совладельцами всей страны. Старший в роду, как глава рода, сидел в Киеве, считавшимся главным княжеским престолом. Следующие по генеалогическому старшинству представители рода занимали в соответствующем их положению иерархическом порядке менее престижные княжеские столы — в менее значимых городах Киевской Руси. Женщины к наследованию не допускались.

В современных монархиях похожая практика существовала в 1918-2017 годах в Саудовской Аравии.

История

Княжили в таком порядке:

  • старший брат;
  • младшие братья по порядку;
  • сыновья старшего брата (по старшинству);
  • сыновья следующих братьев (по старшинству);
  • внуки, правнуки в той же последовательности и т. д.

По мере смены главного князя все прочие переезжали по старшинству из города в город. Такой же лествичный порядок сохранялся и внутри отдельных княжеств, на которые распадалось Древнерусское государство в соответствии с решением Любечского съезда 1097 года («Каждый да держит отчину свою»). Порядок этот помогал сохранять единство страны, но был неудобен в силу постоянных переездов князей с дружинами из города в город. Кроме того, старшие племянники часто ссорились с младшими дядями, что вело к междоусобицам.

Те из потомков, чьи отцы не успели побывать на великом княжении, лишались права на очередь (становились изгоями), получали от старших князей уделы в кормление, становясь их наместниками, либо оседали в уделе, который занимал их отец на момент своей смерти. Кроме института изгойства, были и другие особенности лествичного порядка наследования, появившиеся с разветвлением рода Рюриковичей и началом внутридинастических браков в эпоху правления Владимира Мономаха.

Особенности отступлений от лествичного права

В частности, С. М. Соловьёв считал, что мужья старших сестёр имели преимущество перед младшими братьями, приводя в пример Всеволода Ольговича, женатого на дочери Мстислава Великого, в сравнении с Изяславом Мстиславичем. В строгом соответствии с лествичным порядком наследования Всеволод был изгоем для Киева, хотя его дед Святослав Ярославич был старшим братом деда Мстислава — Всеволода Ярославича. Были и другие примеры того, что наследники по женской линии могли претендовать на престол: по Иоакимовской летописи, Рюрик был внуком Гостомысла через дочь; Изяслав Владимирович вместе с потомством осел в Полоцком княжестве в качестве Рогволожего внука; сыновья Игоря Святославича Новгород-Северского и Мстислава Ростиславича Новгородского претендовали на галицкий престол, так как по матери были (по одной из версий) внуками Ярослава Осмомысла; королевич Андрей Венгерский был женат на дочери Мстислава Удатного; Михаил Всеволодович был женат на дочери Романа Мстиславича, так что Ростислав Михайлович приходился Роману внуком; Фёдор Ростиславич был женат на дочери Василия Всеволодовича Ярославского, по смерти которого занял ярославский престол; дочь Олега Романовича брянского была замужем, возможно, за одним из смоленских князей; Юрий II Болеслав приходился племянником от сестры последним Романовичам — Льву и Андрею Юрьевичам.

Любечский съезд ограничил перемещения князей пределами владений их отцов, при этом Святославичи, получившие по решениям съезда обширное Черниговское княжество, были исключены из наследников Киева

В 1132 году обнаружился план старших Мономаховичей оставить Киев во владении самой старшей линии (Мстиславичей), что натолкнулось на резкое противодействие младших Мономаховичей. При этом младшие Мономаховичи имели аналогичную договорённость о способствовании оставлению своих владений (Волыни и Ростова) своих детям.

Впоследствии Всеволодовичи черниговские (и сами киевляне) признавали преимущественное право на киевский престол только за самой старшей линией Мстиславичей (исключая Ярослава Изяславича, Ингваря Ярославича), что является элементом примогенитуры. С XII века наблюдается отход от лествичного порядка престолонаследия, в первую очередь, в Юго-Западной Руси (с 1199 Галицко-Волынское княжество). На смену приходит удельный порядок владения, характеризующийся прекращением перемещения князей из города в город (то есть образованием личного удела) и возможностью передачи владения старшему сыну.

Список наследников великокняжеского стола в соответствии с лествичным правом в XI—XIV веках

  • Владимир Святославич (—1015)
  • Ярослав Мудрый (—1054)
  • Судислав Владимирович (—1063)
  • Изяслав Ярославич (—1078)
  • Всеволод Ярославич (—1093)
  • Святополк Изяславич (—1113)
  • Владимир Мономах (—1125)
  • Изяслав Святополчич (—1127)
  • Мстислав Великий (—1132)
  • Ярополк Владимирович (—1139)
  • Вячеслав Владимирович (—1154)
  • Юрий Долгорукий (—1157)
  • Ростислав Мстиславич (—1167)
  • Владимир Мстиславич (—1171)
  • Андрей Боголюбский (—1174)
  • Всеволод Большое Гнездо (—1212)
  • Константин Всеволодович (—1218)
  • Юрий Всеволодович (—1238)
  • Ярослав Всеволодович (—1246)
  • Святослав Всеволодович (—1252)
  • Александр Невский (—1263)
  • Андрей Ярославич (—1264)
  • Ярослав Ярославич (—1272)
  • Василий Ярославич (—1276)
  • Дмитрий Александрович (—1294)
  • Андрей Александрович (—1304)
  • Василий Андреевич (—1309)
  • Михаил Ярославич (—1318)
  • Александр Васильевич (—1331)
  • Константин Васильевич (—1355)
  • Построение очередности после 1318 г. затруднено из-за насильственной смерти Михаила Ярославича Тверского. Дальнейшее восстановление последовательности после 1355 г. носит абстрактный характер, является альтернативной историей, из-за насильственных смертей Дмитрия Михайловича, Александра Михайловича и Федора Александровича Тверских в Золотой Орде в результате политической борьбы с московскими князьями за великий стол. Мы не знаем до какого возраста они могли бы дожить, и как в этом случае тверские князья могли бы чередоваться с князьями суздальско-нижегородскими на великом столе. В Московском княжестве лествичное право закончилось, когда в 1425 г. после Василия I Дмитриевича престол перешёл к его сыну Василию II Васильевичу, минуя брата Юрия Дмитриевича. Это привело к первой в истории княжества междуусобной войне (1425—1453).

См. также

  • Монархия
  • Семейный принцип наследования
  • Салический закон
  • Престолонаследие
  • Престолонаследие на Руси

Примечания

Литература

Это заготовка статьи о Киевской Руси. Вы можете помочь проекту, дополнив её.