Любовь жертвенна

Жертвенность (Жертвенная любовь) как качество личности – способность бескорыстно делиться любовью, сознательно и добровольно принимать на себя карму любимого человека, ответственность за его судьбу, и в горниле своей любви сжигать его плохую карму, получая от этого несказанное счастье.

В больнице лежала больная девочка. Она очень тяжело болела. Единственное, что могло спасти ее жизнь, – это переливание крови от её маленького брата. Объяснив процедуру переливания крови, врач спросил мальчика, согласен ли он дать свою кровь сестре. Малыш сначала побледнел, посмотрел на мать в нерешительности, но тут же утвердительно кивнул головой и сказал: – Да, согласен, я очень люблю Лизу, если это её спасёт, согласен.

Во время переливания крови он лежал на койке, поставленной рядом с кроватью Лизы. По временам он поворачивал к ней лицо и улыбался. Потом выражение его изменилось, он взглянул на стоящего рядом доктора и спросил: – Когда я начну умирать? – Умирать? – удивился врач. – Ты не умрёшь. Мы только дадим Лизе немножко твоей крови.

Малыш с облегчением вздохнул и широко улыбнулся. Бедный мальчик думал, что всю его кровь перельют Лизе. И он дал на это свое согласие! Он жертвовал своей жизнью, чтобы спасти жизнь любимой сестры.

Любовь предполагает жертвенность. Самый первый её пример – безусловная, жертвенная любовь матери к ребенку, когда она ставит его благополучие на первое место. Жертвенная любовь – это самозабвенное стремление служить объекту любви.

Однажды к царю Соломону, известному своей мудростью, пришли на суд две женщины. Они жили в одном доме и были соседями. Обе недавно родили ребенка. Прошлой ночью одна из них задавила своего младенца и подложила его к другой женщине, а живого у той взяла себе. Утром женщины стали спорить, каждая доказывала, что живой ребенок ее, а мертвый – соседки. Так же спорили они и перед царем. Выслушав их, Соломон приказал принести меч. Меч немедленно был принесен. Ни минуты не раздумывая, царь Соломон молвил: – Пусть будут довольны обе. Рассеките живого ребенка пополам и отдайте каждой половину младенца. Одна из женщин, услышав его слова, изменилась в лице и взмолилась: – Отдайте ребенка моей соседке, она его мать, только не убивайте его! Другая же, напротив, согласилась с решением царя. – Рубите его, пусть не достанется ни ей, ни мне, – решительно сказала она. Тут же царь Соломон изрек: – Не убивайте ребенка, а отдайте его первой женщине: она его настоящая мать.

Соломоново решение стало следствием проверки на правдивость, силу бескорыстной и безусловной материнской любви, жертвенность и самоотречение.

Жертвенность – добродетель, состоящая в самоотречении ради исполнения заповедей любви к Богу и ближнему. Высшими формами жертвенности являются мучениченичество и смерть.

Истинная жертвенность всегда держится не просто на чувстве долга, но на любви. «Если я раздам всё имение мое… а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор.13:3).

Святитель Николай Сербский говорил: «Всякая добродетель рождает жертвенность. Совершенная добродетель рождает полное самоотречение. Высшая добродетель – любовь – рождает совершенное самоотречение».

В чём состоит жертвенная любовь? В готовности делиться любовью и, тем самым, принимать на себя ответственность за любимого человека в виде разделения его кармы. То есть, при принятии ответственности возникает карма. К примеру, любящая жена принимает на себя карму мужа, соответственно любящий муж жертвует собой, принимая и разделяя карму жены. Ни он, ни она не знают, какая у другого карма, но добровольно «подписываются» на неё.

Принятие чужой кармы дорогого стоит, фактически это уровень подвига, так как у другого может быть очень плохая карма, то есть незавидная судьба. И только любящий человек готов на всё это. Даже не зная об этой философии, любящий реально ощущает, как он берет карму в виде ответственности. И этот героический поступок его очищает и делает счастливым.

Философ Вячеслав Рузов задаётся вопросом: – А как же жить такому человеку, который, любя, берёт на себя карму другого человека, как же он ещё не умер, и почему он такой счастливый и вдохновлённый взять на себя ещё больше кармы? И теперь мы узнаем главный секрет. Если тот, кто делит карму с другим, делает это с любовью, то Бог сжигает эту карму, и этот огонь превращается в счастье. Это — великий секрет жертвенной любви.

Когда мы, любя, берём на себя карму любимого человека, она сгорает в огне нашей жертвенности и превращается в счастье человека, отдавшего себя на служение любимому. И это счастье одно из самых наивысших в материальном мире. Тот, кто его испытал, больше не может получить радости ни от чего другого.

Но помните и другую сторону этой науки: если мы жертвуем с раздражением, с нежеланием, с оскорблениями, с завистью, с жадностью или вожделением, то принятая на себя карма не сгорит, а превратится в яд и отравит нашу душу, превратив наше сердце в камень. Тот, кто жертвует с любовью — становится счастливым, а тот, кто жертвует с ненавистью, становится несчастным человеком.

Словом, жертвенная любовь показывает способность делиться любовью, то есть, принимать ответственность за любимого человека посредством разделения с ним его кармы, его судьбы; способность достигать вершин счастья за счёт умения делиться с другими своей любовью.

Прав был философ Платон, сказав: «Стараясь о счастье других, мы находим своё собственное».

О жертве, жертвенности и ее пределах

В одной подмосковной обители прихожане, как-то утром придя на службу, увидели внутри монастырских стен резво скачущего барашка. Руководство обители обратило на него внимание не сразу, а потом долго думало, что же с ним теперь делать. Откуда же взялся барашек? Выяснилось, что какой-то уроженец Кавказа в связи с исполнением молитвенных просьб и следуя традиции своего народа решил пожертвовать барашка монастырю, для чего и выпустил его прямо внутри обители. Это была его благодарственная жертва! Но как, оказывается, по-разному мы все понимаем жертву и жертвенность!

Христос у Марфы и Марии. (Семирадский Г.И., 1886г., масло)

В Евангелии упоминаются две сестры Лазаря – Мария и Марфа. Обе любили Господа, и каждая по-своему старалась Ему послужить. Отношения каждой из них к Спасителю были настолько различны, что это легло в основу различения в христианской аскетике двух видов служений – Марии и Марфы. Служение Марии – образ духовного делания, всецелого устремления души ко Христу с забвением всего земного. Служение Марфы – жертвенная забота о ближних ради Христа.

Зная текст Евангелия, можно предложить провокационный вопрос: а Сам-то Христос кого из двух сестер ставил на первое место? Конечно, никто из нас не способен измерить Божию любовь. Но непосредственные слова Господа словно бы свидетельствуют, что Он выделяет Марию, которая, как сказано в Евангелии, благую часть избрала (см.: Лк. 10: 42). Однако если мы всмотримся внимательнее в строки Священного текста, то увидим следующее: «Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря» (Ин. 11: 5), – первой упоминается именно Марфа!

Дело в том, что служение Марфы – это бескорыстное, жертвенное служение ближним по образу Самого Христа, Который «не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20: 28).

Лишь та любовь есть любовь настоящая, которая выражается делом. А находясь в стороне от страдающих, не оказывая реальной помощи бедствующим – в общем, не вступив на стезю Марфы, – вряд ли можно говорить о любви и о своем внутреннем стремлении к Богу.

Но тут-то и возникают вопросы: а что есть подлинная жертвенность? как понимать жертвенную любовь? да и что такое жертва вообще?

Оказывается, мы далеко не всегда вкладываем в понятие жертвы одинаковый смысл. Например, одна женщина как-то сказала: «Я свою свекровь не люблю, я не могу с ней долго рядом находиться, но я привожу ей продукты, терпеливо жертвую своим временем». То есть любви в данном случае нет, зато человек что-то от себя отнимает, вынуждает себя отдать это другому и называет подобное отношение жертвой.

А и правда, если сказать, что жертва – это только когда отнимаешь у себя и добровольно отдаешь другому что-то для себя очень значимое, то, в таком случае, жертва может оказаться вообще без любви. Более того, получается, что в сознании многих людей подобная жертвенность как бы компенсирует необходимость любви. Ты как бы откупаешься от любви своей хладнокровной жертвой. Относительно такой жизненной позиции в Священном Писании есть бескомпромиссные слова: «Если я раздам все имение мое… а любви не имею, нет мне в том никакой пользы» (1 Кор. 13: 3). Значит, жертвенность без любви не настолько угодна Богу и не приносит должной пользы нашей душе? Действительно, в Евангелии Христос говорил все-таки о любви как главном сокровище сердца, с которым должна быть неразрывна и жертвенность: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13: 34–35). «Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15: 12–13). То есть, с позиции Христовых заповедей, любовь – естественный источник жертвенности, когда не жалко отдать любимому что-то свое. «Любовь… милосердствует» (1 Кор. 13: 4), и иначе просто не может быть, когда есть любовь.

Конечно, к любви невозможно принудить, и хорошо уже то, что упомянутая выше женщина ездит к свекрови, помогает ей в чем-то. Святые отцы говорят, что даже понуждение себя к исполнению заповедей без сочувствия сердца все равно полезно для нас. Потому что душа обретает навык делать добро, а со временем может откликнуться и сердце. Но в упомянутом случае скорее видится выполнение долга, обусловленного семейными узами, обманчивая в связи с тем успокоенность: «хоть и не люблю, но жертвую, значит, исполняю положенный долг».

Жертва прав. Авеля и Каина. Афон (Дионисиат). 1547 г.

Возможно, вы согласитесь с тем, что если мы любим кого-то, то нам не жалко отдать ему всё самое дорогое, что у нас есть. Жалко ли было Авелю принести в жертву Небесному Отцу перворожденное от стад своих? Наверно, не жалко, ибо Авель любил Бога. Каин же поступил по принципу: «на Тебе, Боже, что мне не гоже», ибо относился к Всевышнему соответственным образом. И, как гласит предание, дым от жертвы Авеля сразу взошел к небу, тогда как от жертвы Каина клубился внизу, распространяя вокруг себя смрадный чад. И когда в храм мы несем то, что не жалко, потому что не нужно, – это не жертва, а прагматичное освобождение от ненужных вещей. Когда же отдаем другим то, что нам дорого, так что нам по естественным чувствам и расположенности было бы жалко расстаться с этим, но по любви мы легко и с радостью отдаем, – это настоящая жертва.

И дело вовсе не в качестве принесенного, как думают многие, ибо Бог принял две жалкие лепты вдовы, отвергая богатые приношения фарисеев, а все дело в сердце и чувствах души, в отношении нашего духа к Богу и ближним. Не имея к Нему любви, благоговения и желания близости с Ним, человек напрасно несет свои жертвы – зачем они Богу, когда Ему нужны не бездушные приношения, а живые сердца людей?

Поэтому, когда мы говорим: «жертвенная любовь», то подразумеваем: «жертва по глубокой любви». Не томная самоотдача и жертвование чем-то своим: деньгами, силой, временем, – вызывающее в душе лишь скорбь, досаду и борьбу со своей раздражительностью, а то совершенно очевидное, исключающее всякое сомнение пожертвование собой, которое естественно является при горячей, бескомпромиссной любви к другому.

Увы, человек, посещающий ближнего в больнице только чтобы исполнить заповедь, – формалист, который выполняет букву закона, но совершаемое им не находит отклика в его душе. Богу нужна живая душа и живое отношение к ближнему, а не холодно-мертвое соблюдение приличий и правил. Стало быть, жертвенность, милосердие, бескорыстная помощь должны исходить из сострадания. А сострадание – это не обязательно даже слова и дела, но это, прежде всего, наше внутреннее отношение к другим людям.

Однажды четырехлетний малыш, чей старенький сосед недавно потерял жену, увидел, что тот сидит и плачет. Ребенок зашел в его двор, залез к нему на колени и так с ним долго сидел. Когда его мама спросила, что же такое он говорил соседу, мальчик ответил: «Ничего. Я просто помог ему плакать». Мы часто страдаем от того, что не видим никакого сострадания, сочувствия у наших ближних. Хотя бы и малое сопереживание способно вершить чудеса.

В «Луге духовном» рассказывается, как в монастыре святого Феодосия жили два брата, давшие друг другу клятвенное обещание не разлучаться ни в жизни, ни в смерти. В обители они для всех были примером благочестия. Но вот один из них подвергся плотской брани и, будучи не в силах превозмочь ее, сказал другому: «Я решился уйти в мир». Не желая отпустить его одного, брат пошел вместе с ним в город. Подвергшийся плотской брани зашел в дом блудницы, а другой брат стоял вне, молясь и сильно страдая душою. Впавший в блуд, выйдя из дома, сказал: «Я уже не могу возвращаться в пустыню. Ты иди туда, а я останусь в миру». И брат его решил остаться с согрешившим в миру, так что оба они начали трудиться для своего пропитания. Они нанялись работать на строительстве монастыря, который возводил авва Авраамий. Впавший в блуд получал плату за двоих и каждый день отправлялся в город, где тратил деньги на распутство. Между тем другой постился все эти дни, молча делал свое дело и не говорил ни с кем. Мастера, видя ежедневно, что он не ест и не пьет и сосредоточен в себе, доложили обо всем святому Авраамию. Авва Авраамий позвал труженика к себе в келью и обратился к нему с вопросом: «Откуда ты, брат, и каково у тебя занятие?» Тот открылся ему во всем, заключив: «Ради брата я терплю все это, да видит Бог скорбь мою и да спасет его». «И Господь даровал тебе душу брата твоего!» – выслушав все, произнес Авраамий. Лишь только авва отпустил работника и тот вышел из кельи, как перед ним оказался его брат. «Возьми меня в пустыню, – воскликнул он, – да спасется душа моя!» И немедленно они удалились в пещеру близ святого Иордана и затворились там. Так собственным состраданием и самопожертвованием брат приобрел для жизни вечной душу брата. Прошло немного времени, и согрешивший брат, усовершенствовавшись в духе перед Богом, скончался. А другой остался в той же пещере, согласно клятве, чтобы и самому скончаться там же.

Жертвенная любовь – это не просто милостыня, которую богатый щедро уделяет от обилия даров своих, а сердечное проникновение в положение другого человека, когда ты не можешь не помочь ближнему и потому не думаешь в этот момент о себе.

Это такое сопереживание ближнему, когда его проблема становится твоей, и потому ты принимаешь на себя его скорбь для ее уврачевания. Такую любовь явил людям Христос, восприняв страдания за наши грехи на Себя, щедро даруя нам вечные блага.

Почему же мы редко встречаем жертвенность, взаимопонимание и отзывчивость?

Потому что преобладающее большинство людей стремится в жизни к личному комфорту, старается окопаться и закрепиться на каких-то позициях, наивно думая построить на земле незыблемое личное счастье. Достигая определенных результатов – создавая семью, воспитывая детей, добиваясь успехов на работе, – человек погружается в эйфорию покоя, отгораживаясь от бед окружающих его людей. Для того же, чтобы чувствовать страдающих и скорбящих, нужно отвергать обманчивое самозабвение. Необходимо внутреннее движение, а не застой, активность, а не пассивное пребывание в тихой заводи своего болота. Когда человек, наслаждаясь, загорает под солнышком, ему, естественно, не до замерзающих.

Герой М.Ю. Лермонтова Печорин признавался: «Моя любовь никому не принесла счастья, потому что я ничем не жертвовал для тех, кого любил». А не жертвует человек только тогда, когда любит больше себя, чем других; а если он и любит кого, то разве что ради собственного удовольствия, для себя, своего эгоистичного комфорта, любит как некую новую вещь, которая может пригодиться на время, но которой ты сам не обязан ничем.

И все же, указывая на жертвенную любовь, христианство тем самым показывает планку, до которой дотянуться каждому из нас достаточно трудно.

Одна благочестивая девушка росла без мамы, воспитывала ее бабушка. Девушка вышла замуж за студента семинарии, который вскоре стал батюшкой. Зажили счастливо, но однажды бабушка упала, сильно ушиблась, а потом осталась парализованной. В семье рождались один за другим малыши, батюшка часто служил на приходе и практически не имел возможности помогать молодой супруге, а она, бедная, была вынуждена нянчиться не только с вечно кричащей ребятней, но и с прикованным к постели пожилым человеком. Еще на целых два года жизнь молодой матушки стала практически невыносимой: у бабушки оказалось онкологическое заболевание, да такое, что она уже не могла принимать относительно твердую пищу, и приходилось протирать для нее всю еду, а потом кормить страждущую с ложечки, но глотала она с трудом и большую часть положенного ей в рот выплевывала. Каждые два часа, в том числе и в ночное время, бабушку следовало переворачивать с боку на бок во избежание пролежней. Когда бабушка умерла, ухаживавшая за ней матушка вздохнула с облегчением: «Всё, похоронила бабушку».

Да, она вздохнула с облегчением. Но разве кто-то дерзнет сказать, что она не имела любви или будто бы игнорировала родного человека, ставшего инвалидом? Просто иногда нам бывает настолько трудно, невыносимо тяжело, что освобождение от заботы, словно от удушающей ноши, мы воспринимаем как Божию милость, и здесь уже не до философских рассуждений, не до патетики о высоких чувствах любви. Да ведь и Сам Христос в преддверии величайших страданий, принятых именно по жертвенной любви к человечеству, в душевном содрогании молился: «Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия» (Мф. 26: 39).

«Моление о чаше» мозаика из собора Св Марка в Венеции XIII в.

Но ведь только что мы говорили, что когда есть жертвенная любовь, то не жалко отдать что-то свое другому. Значит ли это, что жертвенность, исходящая из любви, не предполагает усилий, что она реализуется всегда так легко и свободно? Если жертвенность включает возможность страданий ради любимого, то значит, здесь очевидны и тяжесть, и муки, и колебания. Христос пострадал за людей по любви к ним, легко ли Ему было страдать?

Подлинная жертва, таким образом, может включать и подвиг, усилие. Святитель Николай Сербский очень точно сказал: «Любовь – это радость, а цена любви – жертва. Любовь – это жизнь, а цена любви – смерть».

В этой связи зададим и более сложный вопрос: а всегда ли мы способны на жертвенность? И всякая ли жертва посильна для нас?

Увы, во взаимоотношениях современных христиан время от времени можно заметить такую картину. Понимая, что надо жить по евангельским заповедям, христианин соглашается помочь ближнему в определенных проблемах. Пытаясь участвовать в жизни ближнего, он берет на себя нагрузки, связанные с заботой о нем. Чувствуя, что мера этих нагрузок в определенный момент становится для него непосильной, христианин загоняет свое недовольство внутрь себя, думая, что надо терпеть, исполняя заповедь.

Поднатужившись еще немного, он все равно не выдерживает. Наступает момент, когда его недовольство прорывается наружу, причем в достаточно грубой форме: «Ты не благодарен мне», «Я для тебя столько сделал, а ты…» В итоге вместо исполнения заповеди мы видим грех озлобленности, а ранее близкие люди разрывают отношения, наглядно демонстрируя мирской принцип: меньше видимся – больше любим друг друга.

Безрассудно принятые на себя непосильные нагрузки способны довести до озверения. Ноша, взятая не по плечу, делает сердце равнодушным, холодным и жестким. Итог – не христианская жертвенность, равнозначная бескорыстной любви, которая не ждет за свое доброе дело даже обыкновенного «спасибо», а злоба, психотравмирующая личность и вносящая дисбаланс в жизнь.

Мы все несем в себе свои немощи. Все мы можем сорваться в каких-то ситуациях, не справившись с собой. Парадокс взаимоотношений заключается в том, что вместо простого решения проблемы участники взаимоотношений подчас идут самым трудным, окольным путем. Не лучше ли попытаться исправить ситуацию в тот самый момент, когда ты почувствовал, что не справляешься? Просто и ясно, без раздражения, со смирением объяснить всё ближнему, не доводя себя до озлобленности и не коря другого своей невозмещенной жертвенностью. Лучше не принимать ношу не по плечу, не думать наивно о себе как о великом подвижнике, способном горы свернуть и изменить жизнь окружающих тебя людей.

Ожидание же от других людей соответствующего восполнения твоей жертвы окончательно опустошает душу. Обида на неблагодарность не знает границ и пределов, и нет уже внутри ничего, кроме шипов и колючек, уязвляющих самого обиженного.

Странно и жалко слышать от христианина: «Я ему столько сделал, а он неблагодарен», как будто его обманули, разрушив расчет на отдачу и прибыль. Евангельские истины бескомпромиссны: всё, что сделано в ожидании благодарности, уже не добро, а корысть. И если Христос говорил: «Когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Мф. 6: 3), то как мы вообще можем помнить, какое добро кому сделали?

Как важно понять, что, делая добро другим людям, мы не стремимся превратить их в должников, не пытаемся возложить на их шею иго, которое они должны со временем скинуть, делая в ответ добро нам. Милосердие – не депозиты в банке, возвращающиеся нам с процентами; милосердие – добродетель, изнутри преображающая душу.

Подлинная любовь не закабаляет других; она, напротив, способна вдохновить их к свободному проявлению себя в добром, проявлению не ради принятой помощи, а потому, что душа их тоже полюбила добро.

Помню, как мой друг по семинарии, ныне священник, однажды кому-то из просивших на улице сказал: «Спасибо, что вы приняли милостыню». И он на самом деле так считал, вовсе не ожидая от кого-либо благодарности. Жертвуя чем-либо, мы не покупаем других, напротив, мы радуемся, что нам представилась возможность сделать кому-то бескорыстно добро.

Что еще можно сказать о жертвенности, так это, пожалуй, то, что внешне одинаковые поступки могут иметь совершенно разную сущность. Ибо при внешне одинаковых действиях один человек исполнен сострадания и любви, другой же движим расчетливостью или желанием самоутвердиться. Например, не великое ли дело – отдавать свою кровь ради спасения ближних? Но кто-то сдает кровь ради выгоды. А в 1990-е годы в одной воинской части солдаты договорились сдать кровь, чтобы на вырученные деньги купить видеомагнитофон и смотреть пошлые фильмы. Люди жертвуют материальным, чтобы причинить вред своей бессмертной душе: отказывают себе во всем, чтобы лишний раз выпить или принять дозу наркотика. На Западе в одной жившей гражданским браком паре юноша заразился вирусом иммунодефицита. Его подруга решила продолжить свою с ним плотскую связь по любви к нему. Она жертвует собой и своим здоровьем, но ради чего? Ради того, чтобы максимально продлить плотское содружество, понимаемое ими как счастье. Как уместно здесь вспомнить сравнение преподобного Исаака Сирина: «Пес, который лижет пилу, пьет собственную свою кровь и, по причине сладости крови своей, не сознает вреда себе».

Итак, ценность всех наших жертв и самой нашей жертвенности определяется состоянием нашей души, содержанием сердца, его ценностями и святынями: наполнено ли сердце добром и любовью или своекорыстием и формалистикой, не зря в Священном Писании сказано: «Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни» (Притч. 4: 23).

Жертвенная любовь

Романтики, как правило, далеки от мудрости: если они возьмутся описывать любовь, то можно заранее ожидать рассказа об исключительной страсти или о прекрасном и возвышенном подвиге, совершаемом, как минимум, во имя всего человечества. Здесь будут художественно безупречные декорации и благородные мизансцены. И, разумеется, герою будет сопутствовать удача, в крайнем случае, – красивая драматичная борьба, пусть и с заведомо предуготованным поражением.

Между тем, великое лучше всего проявляется в ничтожном, и как справедливо заметил Рабиндранат Тагор,

Не тем себя сиянье возвеличило,

Что светит в беспредельной высоте,

А тем, что добровольно ограничило

Себя росинкой на листе.

И потому рассказ о жертвенной любви требует, скорее, документальной, непостановочной истории. Декорацией пусть послужит засиженный и пропахший бродягами уголок столичной «Площади трех вокзалов», а героями – двое старинных университетских друзей, один из которых к тому времени стал иеромонахом московского монастыря. Если в описываемом происшествии и можно разглядеть подвиг, то следует признать: он не увенчался успехом – спасти жизнь человека не удалось.

Действие предваряется будничной мизансценой, наблюдать которую можно практически каждый день: сотни людей в беспорядке пересекают площадь, спускаясь с пригородной электрички в метро или пересаживаясь с одного поезда на другой.

Начало действию полагает испуганный женский вскрик и взволнованный гул толпы: люди начинают сбиваться в кольцо, окружая какую-то темную фигуру, распластавшуюся по земле.

Повздорили двое нищих. Один из них сильно оттолкнул приятеля и тот, неудачно упав, ударился затылком о край ступени. Рана оказывается опасной: кровь льется ручьем, образуя большую грязную лужу. Прохожие, оказавшиеся невольными свидетелями происшествия, цепенеют, будто пораженные столбняком. И действительно, перед ними умирает человек. Отвернуться и уйти, сделав вид, что это дело тебя не касается, невозможно. Потом, наверное, стоило бы больших усилий помириться с самим собой. Но двинуться вперед и сделать что-то полезное в данной ситуации не хватает сил. Умирающий настолько отвратителен, что едва походит на человека: вся голова его покрыта какими-то страшными язвами; запах тлена и нечистоты создает невидимый, но совершенно непреодолимый барьер. Зажатые отвращением и собственной совестью люди не двигаются.

Единственным человеком, не охваченным всеобщим параличом воли, оказывается молодой иеромонах. Он раздвигает толпу, подходит к распростертому телу, резким движением отрывает рукав своей одежды, и без колебаний погружает руки в этот смердящий сверток тряпья, пытаясь сделать раненому перевязку.

Прибывшая карета «скорой помощи» освобождает людей от гнета совести и кольцо вокруг пострадавшего начинает быстро таять. Надев резиновые перчатки, санитары упаковывают бездыханное тело в специальный мешок, укладывают в машину и увозят. Монах, испачканный грязью и кровью, оглядывается вокруг, ища, где бы привести себя в порядок… И встречается взглядом со своим товарищем, которого, кажется, вот-вот стошнит от увиденного. Странное дело: тот, кто достойнее прочих проявил себя в критической ситуации, чувствует необходимость оправдываться: «Понимаешь, – с виноватым видом говорит он. – Я случайно взглянул на его руки. А там, на этой руке, морщинки, как у моего отца».

Один уважаемый писатель, читая житие известного католического святого, был сильно смущен рассказом о том, как тот обнимал замерзающего нищего, согревая его своим телом. «Христианская любовь – одно сплошное лицемерие. – Утверждал он. – Можно искренне и страстно обнимать прекрасную женщину, которая пахнет розой. Но обнимать нищего, вдыхая смрад из его пасти, можно лишь стиснув зубы». Между тем, любой может заметить, что отец меняет подгузник своего маленького сына с умилением. Очевидно, в долгожданном первенце для него не существует никакой скверны. Как не существует для уже взрослого сына неприятного запаха, источаемого дряхлым телом любимого отца. Так в минуту вдохновения человек способен позабыть о голоде. И часто любовный, поэтический аффект души оказывается сильнее физиологического отвращения.

«Любовь к своим естественна и понятна. – Возразят нам. – Быть может, она вообще обусловлена биологически. Но как можно любить ближнего? Ведь это случайно встретившийся и совершенно чужой тебе человек?» Можно предположить, что монах, делая перевязку бомжу, совсем не замечал его нечистот и язв, ведь он увидел знакомые отцовские «морщинки на его руке». Это подобно тому, как, встречая в чужом краю земляка, мы радуемся и заключаем его в объятья, которых он, может быть, по своим личным качествам совсем не достоин. Этот человек, сам того не подозревая, напоминает нам об оставленной Родине, подлинном предмете нашей любви, и потому оказывается согрет радушием, которого не чаял.

Так «таинственная и непонятная» христианская любовь к ближнему оказывается возможной. Но необходимой предпосылкой к ней является любовь к своим – отцу, матери, брату. Ведь тому, кто никогда не любил родного отца, «морщинки на руке» ближнего не могут сказать ничего.

Из происшествия на площади видно, что любовь имеет поэтическую природу. Ведь поэзия – это отнюдь не зарифмованные строки, а особая разновидность родства, образованная между вещами промыслом Божьим. Произнесенное имя «Достоевский» пробуждает воспоминания о туманном Петербурге и наводит на мысль о русской идее. «Че Гевара» приводит на ум слова «Куба» и «революция». Так и для того, кто близок к святости и потому особо чувствителен к поэзии мира, морщинки на руке пожилого незнакомца заставляют увидеть в нем родного, любимого человека.

Но вот какое дело: у любого старика на руке морщинки. Сколько же отцов способен обнаружить в мире герой нашего рассказа? И сколько добра, невозможного для других, он способен сотворить? Красивой девушке готовы прийти на помощь десятки мужчин. А некрасивой?

Ей и многим подобным людям, которым нечем заплатить за добро, может помочь лишь та сила, которая «не ищет своего». Платон называл подобную любовь словом «агапэ», что означает «жертвенная», и считал ее совершенной. В отличие от остальных видов любви, она оставляет человеку свободу и поистине царский суверенитет, ведь если Ромео не может жить без Джульетты, а Пушкин тоскует вдали от друзей, человек, имеющий в себе агапэ, никогда не останется сиротой. Для того чтобы обрести отца, ему нужно всего лишь взглянуть на руки ближнего своего. Жертвенная любовь ничего «не боится», потому что не может оказаться несчастливой. Так и сегодня, совершенно будничным образом сбываются слова Христа: «Нет никого, кто оставил бы братьев или сестер, отца или мать, жену или детей ради Меня и Евангелия и не получил бы во сто крат более братьев и сестер, отцов, матерей, и детей во время сие, среди гонений, а в веке грядущем жизни вечной».

Любовь это жертва. Я вам скажу так: любовь — это жертва.

Лишь в том случае, если вы жертвуете — вы любите, чем больше жертвуете, тем больше любите. В случае если вы ничем не жертвуете, а только получаете — вы не любите. То есть «дай, дай, дай» — это не любовь, «на, на, на» — это любовь. Лишь в том случае, если ты берёшь, берёшь и хочешь ещё брать — это страсть. Ненасытная страсть. А если ты даёшь и готов дальше давать — это любовь. Это очень простое определение.

Любовь жертвой измеряется. Можешь пожертвовать деньгами, временем, здоровьем, нервами, психикой, пальцем, вторым пальцем, третьим пальцем, рукой, рукой до локтя, рукой до плеча, ногой, ещё одной ногой, головой, сердцем — это любовь. Не можешь пожертвовать даже пятью рублями, ну какая это любовь?
Жертвуешь — любовь, не жертвуешь — не любовь. Вот так и проверяйте свои семейные отношения.

Любовь это всегда жертва. «Господь показал нам, что любовь — это всегда жертва». Слово Святейшего Патриарха Кирилла к новобрачным

Днем 15 сентября в ходе визита в Луганск Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл благословил новобрачных. Встреча состоялась у памятного знака «2000 лет Рождества Христова» недалеко от места строительства храма в честь иконы Божией Матери «Умиление».

Вам, вступающим в брак, я хотел бы пожелать любви. Мы знаем, что люди желают, желают любви, — а потом любовь исчезает… Я хотел бы пожелать вам любви такой, чтобы она никогда не исчезла.

Для многих современных людей любовь ― это синоним наслаждения, удовольствия; любить ― значит получать удовольствие. Но это правильно лишь отчасти. Удовольствие всегда быстро проходит, вы это хорошо знаете: купили красивое платье, поносили, а потом оно вам надоело, и вы его больше не надеваете ― удовольствие прошло. Удовольствие проходит так быстро, что человек не может связывать с ним свою жизнь. А если так, то любовь ― это не удовольствие, и вы столкнетесь с этим буквально с первых дней совместной жизни. Одно дело, когда вы встречаетесь, когда нет совместных обязательств, когда продолжается «цветочный» период, и совсем другое — когда начнете жить бок о бок. Вот тогда будут проявляться и положительные, и отрицательные качества каждого из вас, и реакцией могут стать немедленное неприятие этих отрицательных качеств и развод. Мы знаем, к чему это приводит, в нашей стране колоссальный процент разводов. Но и люди, вступающие в брак во второй раз, не застрахованы от того, что все не повторится сначала…

Для того чтобы быть счастливым в браке, нужно уметь носить тяготы друг друга (см. Гал. 6:2). С одной стороны, это очень тяжело, с другой ― спасительно и радостно, когда муж отдает себя жене и жена видит, что он делает все для нее; когда жена отдает себя мужу и муж видит: этот человек все делает ради меня, ради моей жизни. Взаимная отдача себя друг другу и есть любовь, и если вы пронесете эту способность через всю жизнь, вы никогда не разведетесь, вы будете счастливы.

Господь пришел в мир для того, чтобы спасти людей, и ради любви к людям взошел на крест. Он показал нам, что любовь ― это всегда жертва. Если человек способен жертвовать, то он способен любить; а не способен жертвовать ― не способен и любить. Сколько бы вы браков ни сменили, хоть десять, ― ничего не получится. А если будете готовы к самопожертвованию, то у вас будет и любовь, и счастье, — говорю вам перед образом Божией Матери. Я бы очень хотел, чтобы ни один из вас не развелся. И если начнутся некие искушения, в том числе плотские соблазны, помните, что все это не имеет никакого отношения к человеческому счастью. Это связано лишь со скоропреходящими и мимолетными удовольствиями — подобно тому, как вы получаете удовольствие от одежды, телепередачи, фильма, а через некоторое время вы не будете ни смотреть эту передачу или этот фильм, ни носить эту одежду.

Пусть ваши семейные отношения основываются на вечных ценностях, и обязательно храните веру в сердце. А когда наступят тяжелые моменты в личной жизни, молитесь за себя, свою супругу или супруга, чтобы Господь приклонил милость к вам и был вместе с вами и в радостях ваших, и в скорбях. Храни вас Господь.

ЛЮБОВЬ-ЭТО ЖЕРТВА, НА КОТОРУЮ НЕ КАЖДЫЙ СПОСОБЕН.

-Привет.
-Привет.
-Я соскучился…
-Я тоже.
-Что делаешь?
-Лежу на диване, а ты?
-Сижу на подоконике. Подойди к окну. Видишь какая красивая луна.
-Да очень красивая. Давай загадаем желание?
-Но ведь желания загадывают на падающие звёзды!
-Ну и что! Давай загадаем, я очень этого хочу.
-Хорошо, давай!
-Я уже загадала.
-Расскажи о своём желании.
-Нет, ведь оно тогда не сбудется.
-Лунные желания всегда сбываются.
-Хорошо. Я загадала, чтобы через несколько лет, когда у нас будут уже свои дети, мы встали поздней ночью, подошли к окну и светила такая же красивая луна…Я тебя очень люблю!
-Я тоже тебя люблю!
…Через некоторое время, в парке на лавочке.
Сидит молодой человек, с огромным букетом цветов, звонит своей девушке Ане. Аня не берёт трубку. К нему подходит мужчина с тростью, в шляпе и пальто.
-Можно присесть?
-Да конечно, присаживайтесь.
-Красивые цветы! Есть какой-то повод?
-Нет, просто хочу сделать любимому человеку приятно.
-Любовь?
-Да!
-Бывают разные моменты жизни. Кому-то кажется, что это любовь, а на самом деле просто влюблённость, или простая привычка. Кто-то, увидев человека в первый раз, понимает, что это тот самый единственны и неповторимый…Кто-то умирает попав под машину, кто-то от сердечного приступа на утренней пробежке, а кто-то загадывает желания на луну…Ведь так было у вас с Аней?
-Желание на луну! Откуда вы знаете?! Вы знаете Аню?!
-Можно сказать и так. Знаешь, а ведь она умрёт через несколько дней. В понедельник, в автокатострофе. В 8 утра она поедит в университет, отсидит на всех парах, сядет в машину, и ровно в 6 часов вечера её машина столкнётся с грузовиком. Погибнет два человека, в том числе и Аня.
В этот момент в парке бежит мужчина и падает держась за сердце.
-Утренняя пробежка! Вы же могли ему помочь!
-Нет, не мог. Даже если бы он мне поверил, всё равно это бы случилось. Не приступ, так лестница в подъезде, не лестница, так машина. Смерть-это та вещь, которую нельзя обмануть, лишь только отсрочить…
-Если я приеду к Ане рано утром и весь день мы будем вместе, с ней ничего не случится?
-Дома тоже может случиться беда.
-Но как это изменить! Скажите свою цену!
-Есть только один способ. Ты должен отдать три вещи: голос, слух и зрение.
-Но как я буду жить?!
-Ты будешь жить. Ведь Аня любит тебя. Я не требую ответа прямо сейчас. Завтра, на этом месте, в тот же час. Я буду ждать. А сейчас извени, мне нужно поговорить с одним человеком…
Парень долго сидел и думал…Позвонила Аня. Он не взял трубку. Всё случилось так, как и сказал мужчина с тростью…Аня УМЕРЛА в понедельник, в 6 часов вечера…
…Всё это время парень избегал встреч с ней и не отвечал на её звонки. После всего случившегося, в своём почтовом ящике, он обнаружил письмо. Оно было от Ани.
» Милый, любимый, дорогой, единственный! Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет в живых. На днях ко мне подошёл мужчина с тростью, в шляпе и пальто. Он рассказал мне всё о нас. Где мы познакомились, где отдыхали прошлым летом, какой наш любимый фильм и много других вещей. Я не могла ему не поверить. Он сказал, что ты должен погибнуть, тебя должна была сбить машина, в воскресенье, в 11 утра. Ещё он сказал, что этого можно избежать одним способом, отдав за тебя свою жизнь…Я тебя очень люблю!!!»

Любовь это жертва цитаты.

Перед вами — цитаты, афоризмы и остроумные высказывания про жертву . Это достаточно интересная и неординарная подборка самых настоящих «жемчужин мудрости» на данную тему. Здесь собраны занимательные остроты и изречения, умные мысли философов и меткие фразы мастеров разговорного жанра, гениальные слова великих мыслителей и оригинальные статусы из соцсетей, а так же многое другое…

В качестве дополнительного бонуса вы можете ознакомиться с акциями и предложениями ведущих ритейлеров парфюмерии , а также подобрать модный гардероб и эксклюзивные аксессуары к своим любимым ароматам…

Герои нужны в минуту опасности, в остальное время герои опасны.
Габриэль Лауб.

Не загораживай путь к отступлению своим крестом!
Станислав Ежи Лец.

Лучше умереть стоя, чем жить на коленях.
Долорес Ибаррури.

Бывали мученики заблуждения, но смерть их ещё не превращала его в истину.
Пьер Буаст.

Всего меньше эгоизма у раба.
Александр Герцен.

Мучеников истребленных религий не канонизируют.
Збигнев Герберт.

Только первый шаг труден.
Маркиза Дюдеффан — кардиналу де Полиньяку, который удивлялся, какой большой путь прошел обезглавленный св. Дионисий с собственной головой в руках.

В жизни всегда есть место подвигу, но не всегда есть место герою.
Константин Кушнер.

Будь альтруистом, уважай эгоизм других!
Станислав Ежи Лец.

Эгоист — это человек, который никогда не скажет дурного слова ни о ком, потому что говорит только о себе.

Каждый герой в конце концов становится занудой.
Ралф Эмерсон.

Эгоист — это человек, любящий себя больше, чем других эгоистов.
Геннадий Малкин.

Мученик во имя старой веры кажется нам упрямцем; мученик во имя новой — пророком.
Антуан де Ривароль.

Спектакли истории дешевы: массовый герой получает ставку статиста.
Станислав Ежи Лец.

Жертва — сапоги всмятку.
Николай Чернышевский.

Настоящий терновый венец долго носить нельзя — тернии обламываются.
Станислав Ежи Лец.

Когда война кончается, из укрытий вылезают герои.
Юзеф Булатович.

Жалости заслуживают не те, кто приносит жертву, а те, кого приносят в жертву.
Элизабет Боуэн.

О многих жертвах после жалеют — уменьшает ли это их ценность.
Кароль Ижиковский.

Когда уходят герои, на арену выходят клоуны.
Генрих Гейне.

Героизм — это род смерти, а не образ жизни.
Габриэль Лауб.

Обойти трудность при помощи жертвы, вместо того чтобы преодолеть, победить её, — неэтично. Такая жертва — отступное, и только.
Кароль Ижиковский.

Не смешивай жертвы с авансом.
Григорий Ландау.

Неумение себя защитить не принимай за готовность собой пожертвовать.
Григорий Ландау.

Лучше есть траву стоя, чем бифштекс на коленях.
Анонимный никарагуанский повстанец.

Настоящий мученик тот, кому даже в этом звании отказывают.
Станислав Ежи Лец.

Если тебя обещают поместить на алтарь, спроси: в качестве божества или жертвы.
Мариан Карчмарчик.

Искусство требовать жертв.
С. Альт.

Будь у героев время подумать, героизма вовсе бы не было.
Питер Устинов.

Несчастна страна, которая нуждается в героях.
Бертольт Брехт.

Культ героев в Америке развит необычайно, а герои всегда выбираются среди уголовников.
Оскар Уайльд.

В жизни всегда есть место подвигу. Надо только быть подальше от этого места.
Геннадий Степаненко.

Он поставил все на одну карту. Вышла другая. И он выиграл — стал великомучеником.
Станислав Ежи Лец.

Кто готов принести жертву, всегда найдет подходящий алтарь.
Лешек Кумор.

Подвергаться смерти для того, чтобы жить в истории, — значит заплатить жизнью за каплю чернил.
Аксель Оксеншерна.

Его понесли на руках — на Голгофу.
Уршула Зыбура.

В одних религиях почитают мучеников, в других — палачей.
Станислав Ежи Лец.

Иногда окупается даже героизм.
Корнель Макушиньский.

Бывают почетные терновые венцы, с терниями только наружу.
Станислав Ежи Лец.

В настоящей трагедии гибнет не герой — гибнет хор.
Иосиф Бродский.

Если вы начинаете с самопожертвования ради тех, кого любите, то закончите ненавистью к тем, кому принесли себя в жертву.
Джордж Бернард Шоу.

Обесценивается все, что в избытке, даже героизм.
Кароль Бунш.

Эгоизм — симптом недостатка любви к себе. Кто себя не любит, вечно тревожится за себя.
Эрих Фромм.

Несчастна страна, у которой нет героев.
Пьер Буаст.

Ум гибнет от противоречий, а сердце ими питается. Можно ненавидеть человека, как подлеца, а можно умереть за него, как за ближнего.
Василий Ключевский.

Самопожертвование дает нам возможность жертвовать другими без угрызений совести.
Джордж Бернард Шоу.

Мученичество — единственный способ прославиться, не имея для этого никаких данных.
Джордж Бернард Шоу.

Поклонение героям наиболее развито там, где наименее развито уважение к человеческой свободе.
Герберт Спенсер.

Герой делает то, что можно сделать. Другие этого не делают.
Ромен Роллан.

Нет героев без зрителей.
Андре Мальро.

Кто пережил трагедию, не был её героем.
Станислав Ежи Лец.

Эгоист — человек дурного тона, больше интересующийся собой, чем мной.
Амброз Бирс.

Мученики создали больше веры, чем вера создала мучеников.
Мигель де Унамуно.

Милости хочу, а не жертвы.
Евангелие от Матфея, 9, 12.

Братолюбие живёт тысячью душ, себялюбие — только одной, и притом очень жалкой.
Мария Эбнер-Эшенбах.

Эгоистка считает, что мужчины сотворены для нее, альтруистка — что это она сотворена для мужчин.
Анджей Монастырский.

Настоящая любовь это жертва. Любовь — это жертва?

Опубликовано в Спальня | Июнь 4.2013

Сегодня я хочу раскрыть еще одну грань любви

Любовь — это самопожертвование? Как ты считаешь, дорогой читатель?
Я отдала ему свою жизнь, а он мне что взамен?
Как часто можно услышать эти слова в разговоре двух подруг.

Сегодня моя статья о любви — как жертве. И размышлениями к ней (статье) стали строки этого стихотворения.

Когда прочитала это стихотворение в интернете (а в интернете его очень много цитируют), долго искала автора. Валентину Беляеву нашла на поэтическом портале stihi.ru. Прочитав отзывы и ответы автора, я поняла, что Валентина писала его своему любимому.

Очень трогательны строки. Они поразили своей безграничной любовью и теплом. Мне представился перед глазами образ матери и ребенка. Только материнская любовь такая жертвенная.

«Чтоб связать тебе жизнь,
Я тайком распускаю свою».

Но к кому бы ни относились эти строки, у меня возникли противоречивые чувства и заставили призадуматься и поразмышлять.

Как часто можно услышать высказывания:
— Я отдала ему всю свою жизнь, а он? Что он мне в ответ дал?
Так и хочется спросить:
— А разве он просил жертвы? Разве это его желание, твое самопожертвование?
Даря себя другому человеку, жертвуя собой нужно подумать: а нужна ли ему наша жертва?

Несомненно любовь — есть самопожертвование. Но она, на мой взгляд, не является жертвой сама по себе. Если я люблю, я дарю ее. Дарю ее от избытка, понимаешь, о чем я?

Объясню.
Любить, на мой взгляд, принимать человека таким, каков он есть. Даже если это маленький человечек, пришедший в мир — он самостоятелен, у него свой характер, свое предназначение. И вмешиваясь в его жизнь, мы нарушаем великий замысел вселенной.

Да, несомненно, наша любовь дает ему силу, уверенность, поддержку и понимание. Но ему не нужно, чтобы мы вязали ему жизнь по своему усмотрению, пусть даже из самых лучших побуждений, ему не нужно, чтобы мы жертвовали своей жизнью ради него.
Испытывая в своем сердце это великое чувство, можно просто делиться им. Но при этом необходимо пополнять его все время. Вот представь сосуд, в котором любовь. Чистая, как родник, живая и искренняя… Она наполняет этот сосуд до краев и начинает выливаться сверху. Эту живительную влагу мы дарим окружающим. А теперь представь, что сосуд пуст. Что дарить, если нет ничего?

Так вот, к чему это я? Любовь необходимо получать.

Получать – чтобы дарить. Вот оно — равновесие. Великое равновесие природы…

Как получать? Посмотри вокруг. Все что ты видишь, создано любовью. Ее мы черпаем у природы: утреннее солнце или грибной дождь. А слышишь — хор птичьих голосов?

Сегодня утром пила кофе и услышала, как поет за окном неизвестная мне птица. Невероятно красиво. А потом увидела радугу, когда моросил мелкий грибной дождик…

Ответом Валентине стало мое стихотворение. (Спасибо ей за вдохновение)

Ты вяжи себе жизнь.
Подарю тебе нитки с любовью.
Если нужно, скажи,
Покажу тебе нужный узор.
Ты вяжи свою жизнь.
Я секреты тебе все открою:
Как росою на нить
Нанизать безграничный простор,
Как из искренних чувств
Обвязать разноцветье мгновений.
А потом научу
Как тебе свою душу открыть…
Ты вязать научись
Так, чтоб не было в сердце сомнений,
Ты вяжи себе жизнь
Из моей безграничной любви

С любовью природа позаботилась о нас. Черпай этот источник. Он для тебя, а потом отдавай его окружающим. Отдавай окружающим и родным часть себя с любовью.

Любовь к ближнему: Удалять своё «я» из нашей любви

Любовь и смирение -две добродетели-сестры

— Геронда, как я спасусь, когда у меня столько страстей?

— Любовью и смирением Как только разовьют­ся любовь и смирение, гордость и злоба придут в истощение и наступит агония страстей. Так постепенно все страсти погибнут и все остальные добродетели при­дут сами собой. Поэтому все свои силы направь на приоб­ретение любви и смирения.

Истинная любовь неразрывно связана со смирением, как два брата близнеца, которые друг друга очень сильно любят. Любовь неотделима от смирения. В любви ты на­ходишь смирение и в смирении находишь любовь.

Для меня основание духовной жизни — любовь и сми­рение. Где есть любовь, там обитает Христос — Любовь, и где есть смирение, оно словно силой удерживает в че­ловеке Благодать Божию. Тогда повсюду царствует Бог и земля превращается в рай. А где любви и смирения нет, там обитает тангалашка — враг, и люди вместе с ним уже здесь живут словно в аду, и день ото дня ухудшают свою участь в другой жизни.

Самый лёгкий путь к спасению — это любовь и сми­рение. Если у нас их не будет, то мы будем судимы. Эти две добродетели преклоняют Бога на милость и возводят Его создания на Небеса. По этим отличительным при­знакам — по смирению и любви — святые Ангелы опреде­ляют чад Божиих, с любовью берут их и без страха про­водят через воздушные мытарства, и возводят к нежно любящему Отцу, Богу.

— По моему мнению, любовь бывает трёх видов: плотс­кая любовь, которая полна духовных микробов; мирская любовь — кажущаяся, внешняя, лицемерная, неглубокая; и духовная любовь — истинная, чистая и дорогая. Эта лю­бовь бессмертна, она пребывает «в век века».

— Как я смогу понять, геронда, есть ли у меня истинная любовь?

— Чтобы это понять, нужно испытать себя, любишь ли ты одинаково всех людей и считаешь ли всех лучшими себя.

— Геронда, моя любовь к Богу и ближнему охладилась.

— Посей тот небольшой остаток любви, что у тебя есть. Пусть она даст ростки, вырастет, принесёт плод любви, который ты и соберёшь. Потом ты посеешь уже больше любви и ещё больше соберёшь, так посте­пенно заполнится твой амбар, так что тебе уже некуда будет её складывать, ведь чем больше любви сеешь, тем больше она растёт. Допустим, у земледельца есть не­большой пакетик семян и он их сеет. Потом он соби­рает плод, наполняет им большой пакет. Если он затем высеет плод из пакета, то, когда соберёт урожай, на­полнит семенами целый мешок. И когда у него станет много семян и он их высеет, то потом заполнит целый амбар. Но если он будет держать семена в пакетике и не посеет их, то в них заведутся черви. Он должен бросить семена в землю, чтобы они проросли, выросли и дали плод.

Хочу сказать, что то же самое происходит и с любо­вью. Чтобы любовь возрастала, нужно её отдавать. Чело­век, который не отдаёт даже ту немногую любовь, что у него есть, словно держит в руке горсть семян и не хочет их посеять. Такой человек — лукавый раб, который скрыл талант (См. Мф.25,25)

В зависимости от того, сколько любви ты отдашь, столько и получишь. Если не дашь любви, не получишь любви. Видишь, мать постоянно отдаёт свою любовь детям, но и постоянно берёт от детей, и её любовь по­стоянно растёт. Но когда мы требуем любви от других только для себя, хотим только получать от других и, де­лая какое-нибудь добро, думаем о воздаянии, тогда у нас не дорогая, а дешёвая любовь. Тогда мы становимся чужими Богу и не получаем любви ни от Бога, ни от дру­гих людей.

Те, у кого мирская любовь, спорят друг с другом, кому ухватить для себя побольше любви. Но те, у кого духов­ная, дорогая любовь, спорят друг с другом, кто отдаст другому больше любви. Они любят, не думая о том, лю­бят их другие или не любят, и даже не требуют, чтобы другие их любили. Хотят постоянно отдавать своё и себя и не требуют от других, чтобы они отдавали им своё и себя. Таких людей любят все, но больше всего Бог, с Ко­торым они одного рода.

Любовь без воздаяния! Не надо оказывать благодея­ния с тем, чтобы получить блага. Надо взращивать бла­городную, дорогую любовь, такую, какой любит Бог, а не дешёвую мирскую любовь, которая исполнена всех чело­веческих немощей.

— Геронда, мне трудно отдавать свою любовь туда, где её не оценят.

— У тебя нет настоящей любви, поэтому тебе и труд­но. Того, у кого настоящая любовь, не волнует, оценят его любовь или нет. Жертву, которую он совершает ради ближнего по чистой любви, он даже не помнит.

— Как мне научиться забывать добро, которое я де­лаю?

— Брось его в море… Так и забудешь. Но и зло, которое тебе делают, тоже нужно забывать. Так ты, сама того не замечая, соберёшь себе духовное богатство.

— Геронда, каков эталон любви?

— «Да любите друг друга якоже возлюбих вы» (Ин. 13.34) Этим Христос говорит, что мы должны всегда жертвовать со­бой ради других, как Он принёс Себя в жертву за нас.

— Может в жертве присутствовать корысть?

— Да, может. Помню, (я тогда был ещё мирянином) один из жителей Коницы после пасхальной службы го­ворил каждому встречному — поперечному: «Пойду в мо­настырь на горе, к Божией Матери, зажгу лампадки». Но по тому, как он это говорил, было видно, что в человеке сидит гордость и корысть… Пошёл он ночью в монас­тырь зажигать лампадки, два часа дороги туда, два часа обратно. А дорога — жуть! И церковь заброшенная, всё валяется, где уж найти фитильки и поплавки для лампад! Так что оказалось, что весь его труд был напрасным. А ведь, наверное, если бы кто-то ему сказал после службы: «Зажги лампадку, как придёшь домой», может быть, он бы и не зажёг! Если бы он на самом деле захотел принес­ти жертву Богу, то должен был бы пойти в монастырь зажигать лампадки просто, без шума

— Значит, человек может жертвовать собой и по гор­дости?

— Может, как не может? Он может пожертвовать даже, как говорит апостол Павел, своей жизнью, а любви не иметь (См.1Кор.13,3)

— Такая жертва имеет ценность?

— Не помнишь, что перед тем говорит апостол Павел? «Любве же не имам, ничтоже есмь» (1Кор.13,2). Жертва, чтобы она была по Богу, должна быть свободна от человеческого: корысти, гордости и т. д. Когда человек смиренно жерт­вует собой, тогда это означает, что у него есть любовь, тогда он преклоняет к себе Бога. Когда я говорю о люб­ви, говорю о настоящей, подлинной любви, в которой есть благородство. Ведь человек может быть уверенным в своём помысле и думать, что имеет любовь, потому что всё раздаёт, и, однако, не иметь любви, потому что в его любви есть его «я», то есть его любовь направлена на достижение его личного интереса

Чтобы наша любовь была подлинной, мы должны её очистить, удалить своё «я» из нашей любви. И когда все удаляют своё «я» из своей любви, тогда каждый в другом и все объединены одной любовью Христовой. А во Хрис­те разрешаются все проблемы, потому что любовь Хрис­това ликвидирует все проблемы.

— Геронда, как человек может принять весь мир в своё сердце?

— Как может обнять весь мир, когда у него короткие руки?.. Чтобы человеку поместить весь мир в своё сердце, он должен расширить своё сердце.

— Как это сделать, геронда?

— Любовью. Но и этого недостаточно. Нужна материн­ская любовь. Мать любит своих детей больше себя самой. Если человек приобретёт такую любовь, то он станет лю­бить не только тех, кто его любит, но и тех, кто ему вре­дит, потому что будет всегда для других находить смяг­чающие обстоятельства и обвинять во всём себя. Даже если его обворуют, он будет чувствовать угрызения совес­ти, когда вора поймают и посадят в тюрьму. «Из-за меня человек попал в тюрьму, — будет говорить он. Если бы я нашёл способ дать ему деньги, в которых он нуждался, то он бы сейчас не был в темнице».

Материнская любовь всё покрывает и всё угашает. Если ребёнок что-то повредит, что-то сломает или сделает что-то плохое, мать его сразу прощает, потому что он её чадо. Так, если ты любишь своего ближнего материнской любовью, то оправдываешь все его слабости, и не видишь его прегрешений, а если и видишь, то сразу прощаешь. Тогда твоё сердце переполняется любовью, потому что ты делаешься подражателем Христа, Который всех нас терпит.

— Геронда, я ко всему подхожу как-то узко. Может, у меня нет сердца?

— Это у тебя нет сердца? Да знаешь, какое у тебя серд­це? Но ты допускаешь, чтобы его душила твоя узколо­бость, а потом мучаешься. У кого широкое сердце, тот всё может понести, а тот, у кого узкое сердце, малодуш­ный, из-за одного замечания, одного неприятного собы­тия впадает в уныние, не может его понести.

— Почему?

— Потому что настолько хватает его аккумуляторной батареи.

— Что мне сделать, чтобы увеличить мощность моей батареи?

— Оправдывай несобранность и недостатки других. Ко всему относись духовно, с верой и доверием к Богу. Ду­май о том, что ты в руках Божиих, и если что-то проис­ходит не так, как ты хочешь и желаешь, принимай это с благодарностью.

— И моё сердце расширится?

— Чтобы твоё сердце стало шире, нужно что-то из него убрать: избавиться от себялюбия. Если плющ себялюбия и узости мысли, которая тебя душит, засохнет, то твоё ду­ховное древо станет развиваться свободно. Желаю, чтобы твоё сердце в скором времени освободилось совершенно, разрослось и расширилось. Аминь.

Я сейчас, знаете, что ощущаю? Ощущаю такую ма­теринскую любовь, такую мягкость и нежность, каких у меня не было раньше. Во мне умещается весь мир. Я хочу объять всех людей, хочу им помочь. Потому что лю­бовь не может оставаться спрятанной в сердце. Как у ма­тери, которая потеряла ребёнка, молоко льётся из груди, так и любовь ищет выхода.

Печатается по изданию Блаженной памяти старец Паисий Святогорец. Слова. Т.5. М., 2008 г .