Матушка — кто это?

Наталья Букреева, жена настоятеля храма святого благоверного князя Александра Невского (с. Игнатьево) священника Андрея Букреева.

Положение православной матушки, пожалуй, самый не-ожиданный оборот, который приняла судьба Натальи Букреевой. Со своим будущим мужем она познакомилась, когда устроилась на работу в рекламную компанию, которой руководил Андрей. Если говорить о ее отношении к вере на тот момент, то проще сказать, что никакого отношения не было. Наталья была крещеной, но церковь не посещала (крестилась в 17 лет за компанию с соседкой). У Андрея все было сложнее — несколько лет он посещал одну из религиозных организаций, однако разочаровался.

Жизнь сложилась так, что оба остались без работы, Наталья вскоре устроилась секретарем на кондитерскую фабрику, а Андрей… сторожем в церковь. «Познакомилась с директором, встречалась со сторожем, а стала женой священника», — впоследствии такие «сюрпризы» судьбы стали поводом для семейных шуток. Впрочем, процесс воцерковления Андрея и Натальи был не таким уж и быстрым.

— Муж начал проникаться православием, ходить на службы, а я за компанию. Мы все больше укреплялись в вере, стали исповедоваться и причащаться, потом Андрея ввели в алтарь, затем рукоположили в диаконы. Ко всему этому я относилась спокойно, но когда речь зашла о том, что он может стать священником, я запаниковала. Я прекрасно понимала, что значит быть священником: принадлежать не себе, не семье, а Богу. Признаюсь, я боялась ответственности, а еще мне было немного страшно за мужа, ведь ему предстояло отречься от мира и «прилепиться» к Богу, — рассказывает матушка Наталья.

Однако Андрей сделал свой выбор, и ей, как это заведено в православных семьях, не оставалось ничего иного, как идти за мужем. Батюшку отправили служить в Прогресс, затем в Талакан. Именно в Талакане Наталья по-настоящему ощутила себя матушкой — прихожане стали ее так называть.

— Сначала мне было непривычно слышать обращение «матушка», но потом это стало естественным. В Талакане я почти постоянно ходила в платке, с удивлением убедилась, что длинные юбки по удобству не уступают брюкам. В Благовещенске, где мы сейчас живем, поскольку в селе Игнатьево, куда перевели батюшку, пока нет жилья, платки я ношу реже. Как и многие женщины, люблю красивую одежду, но стараюсь выбирать строгие фасоны. В косметике, парфюмерии не испытываю потребности, это все отошло как ненужная шелуха, — делится Наталья.

Кстати, отношение к своему статусу у Натальи своеобразное.

— Я думаю, что статус матушки не выше и не ниже, чем у обычной женщины. Я не считаю нужным акцентировать внимание на своем положении. Меня смущает то, что благоговейное отношение к батюшке проецируется и на меня. Я одинаково ровно отношусь к обращению «матушка» и по имени, но когда слово «матушка» пишут с большой буквы, прошу так не делать, — выражает свою позицию Наталья Букреева.

Как признается матушка, самое сложное — во всем слушаться мужа, борьба с гордыней — процесс очень длительный.

— Конечно, как и в обычных семьях, мы можем поспорить, но конфликт не доходит до точки возгорания, ссора не бурлит, а быстро затухает.

Выходных в привычном понимании у священника не бывает: суббота и воскресенье — самые напряженные дни: литургии, крещения и т.д. Нередко поесть в первый раз за день священник может только в четыре часа дня. В приходских храмах обычно по понедельникам устраивают сандень, но отец Андрей приверженец мнения, что храм должен быть открыт всегда, и поэтому работает семь дней в неделю. За десять лет семья Букреевых была в отпуске только два раза: один раз в Новосибирске и один раз за границей (любопытно, что и там батюшка посетил православный храм и служил службу).

Задумываясь о будущем своей дочери, Наталья склоняется к мысли, что ребенок сам выберет свой путь, когда повзрослеет.

— Когда дочь пошла в школу, я переживала, как будут реагировать одноклассники на то, что она из семьи священника. К счастью, проблем не возникло. Дочь, как маленький миссионер, всем подружкам рассказывает о Боге, делает это убедительно, видимо, у нее есть дар рассказчика. Примерно в семь лет она стала соблюдать пост вместе с нами, и это было ее осознанное решение, мы никоим образом к нему не подталкивали, — рассказывает Наталья Букреева.

Хотела стать актрисой

Анна Семерня, жена иерея кафедрального собора Благовещения Пресвятой Богородицы Евгения Семерни.

Задорная и энергичная Анна меньше всего соответствует существующим стереотипам. «Стаж» в качестве жены священника у нее совсем небольшой — всего полтора месяца, но за это время она привыкла и мужа называть «батюшкой», и откликаться на обращение «матушка». Трудно поверить, но всего несколько лет назад Анна была совершенно далека от церкви, она училась в Хабаровском колледже искусств, увлекалась танцами и мечтала стать актрисой музыкального театра.

— В церкви я оказалась случайно, пришла послушать, как мой преподаватель поет в церковном хоре, и захотела попробовать сама, — вспоминает Анна.

Стоя на клиросе, девушка думала только о нотах, в тонкости происходящего не вникала. И лишь спустя два-три года Анна начала воцерковляться. Любовь к пению привела ее не только к вере, но и к замужеству: со своим будущим мужем она познакомилась на клиросе.

— Как-то раз хор остался без тенора, и Евгений, тогда еще семинарист, предложил помочь. Руководящий хором заметил: «Вы смотритесь как муж и жена». Мы тогда даже не были знакомы и лишь улыбнулись в ответ, — описывает молодая матушка.

Будущих супругов сблизило участие в благотворительном концерте, однако после этого их пути едва не разо-шлись: Анна поступила в Санкт-Петербургскую консерваторию. Но, видимо, Богу было угодно, чтобы разлука продлилась недолго.

— Я проучилась всего полгода и поняла — надо возвращаться, я не могу без этого человека. Мы решили пожениться. Кто-то считает, что я поступила опрометчиво, упустив большой шанс, а я, наоборот, благодарю Бога за то, что он всё так устроил, — убеждена Анна.

Евгений, в отличие от Анны, в церковь пришел давно: еще в детстве он после школы прибегал в храм, чтобы полюбоваться на свечи — вид пламени притягивал и завораживал.

Прежде чем вопрос о женитьбе был окончательно решен, Анне предстояло познакомиться не только с мамой Евгения, монахиней, но и с архиереем, чтобы получить его благословение.

— Для меня это было очень волнующе, но владыка искренне за нас порадовался, и все переживания вмиг рассеялись.

В августе молодожены обвенчались, отец Евгений поступил на службу в кафедральный собор, а Анне предложили стать регентом храма в честь святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии.

— Я батюшку сразу предупредила: не думай, что всегда буду ходить в платке, на что он только посмеялся, — улыбается Анна. — Конечно, за последние годы мой гардероб заметно изменился: раньше я могла выйти на улицу в драных джинсах, сейчас одеваюсь намного скромнее. Брюки надеваю редко, в основном дома во время уборки. Раньше я активно пользовалась косметикой, сейчас лишь иногда подкрашиваю брови, ресницы, пользуюсь пудрой. Бывает, встанешь утром, а отражение в зеркале совсем не радует, тогда я позволяю себе немного подкраситься. Батюшке это не очень нравится, но он понимает, что мне некомфортно чувствовать себя бледной.

Однако отказ от косметики Анна не считает большой жертвой, на личном опыте и примере подруг она убедилась, что кожа без «краски» отдыхает и выглядит даже лучше. Да и красота у верующего человека идет изнутри и не требует дополнительных штрихов.

— Меня часто спрашивают, как мне живется в условиях патриархата. Смею заверить — замечательно! Это очень приятно, когда за тебя всё решает муж. Хотя никакого деспотизма в нашей семье нет, важные вопросы всегда обсуждаем.

Супруги вместе молятся по утрам и перед сном, а также до и после еды, по вечерам читают Евангелие. В остальном же их жизнь не сильно отличается от жизни молодоженов: в свободное время они могут сходить в кино, покататься на велосипедах или роликах, Анна по-прежнему любит слушать музыку, особенно ей нравятся мюзиклы.

— Есть хорошая фраза: «Все мне можно, но не все полезно». Став женой священника, я отказалась лишь от того, что не полезно для души. И считаю, что потеря невелика, — заключает Анна.

Послан Богом

Анастасия Король, жена настоятеля прихода в честь Святой Животворящей Троицы (г. Белогорск) Виктора Короля.

Анастасию и ее будущего мужа свел Бог в самом что ни на есть прямом смысле. Еще будучи студенткой АмГУ, девушка посещала церковь. Однажды ее духовный наставник обратился к ней с необычным предложением… взять шефство над послушником по имени Виктор. Молодой человек хотел постричься в монахи, однако архиерей его не поддержал, а посоветовал… жениться и стать священником. В качестве потенциальной супруги для Виктора выбрали Настю. На то, чтобы обдумать и дать ответ, девушке отвели три месяца. Задача, поставленная перед молодой прихожанкой, была сложна вдвойне: ей полагалось не просто отважиться на роль матушки, но и выйти замуж за практически незнакомого человека, ведь свиданий как таковых у молодых людей почти не было, они виделись на службе и иногда общались по телефону.

— Самое интересное, в этот момент у меня вдруг стали появляться поклонники. До этого в личном плане было затишье, а тут — то один на свидание позовет, то другой, даже на улице стали подходить знакомиться. Признаюсь, я была ошеломлена таким вниманием со стороны парней. Но, подумав хорошенько, поняла, что это искушение, своего рода проверка, — рассказывает матушка Анастасия.

Разумеется, прежде чем сделать выбор, девушка посоветовалась с мамой. Та возражать не стала, единственное, что ее смутило, так это то, что дочь не успела окончить университет (Настя училась на четвертом курсе).

Девушка сомневалась до последнего дня, ведь от ее решения зависела не только ее судьба, но и судьба Виктора: в случае ее отказа он должен был принять монашеский обет.

— Я просила Бога подать мне какой-нибудь знак, но ничего похожего не происходило. Даже в назначенный день я была в нерешительности, но когда пришла в церковь, появился совершенно ясный ответ: «Да!»

Еще до того, как принять решение, Анастасия спрашивала у наставников: «Каково это — быть матушкой?», но те отвечали уклончиво: «Вот сделаешься и узнаешь». Сразу после рукоположения мужа в священники, молодая семья отправилась в Сковородино. Пребывание на новом месте оказалось настоящей школой жизни для новоиспеченной матушки.

Необходимость топить печь, носить воду, заниматься огородом для горожанки была серьезным испытанием, особенно во время ожидания первенца.

— Каждый месяц на целую неделю батюшка уезжал в район, поэтому мне приходилось топить печь не только в доме, но и две печи в церкви. Батюшка старался облегчить мою участь, сам приносил дрова. Потом нашелся добрый человек, который помогал растапливать печи в храме.

Были моменты, когда на глаза молодой матушки наворачивались слезы. Других священников поблизости не было, поэтому исповедоваться приходилось собственному мужу.

Спустя пять лет отца Виктора перевели в Белогорск, родной город Анастасии. Сейчас матушка помогает мужу при храме и занимается воспитанием двоих детей.

— Чем отличается жизнь матушки от жизни обычной женщины? Тем, что у нас есть вера. Мы сталкиваемся с теми же проблемами, что и все, но смотрим на них иначе, стараемся не роптать, просим помощи у Господа, — говорит Анастасия.

Как и большинство матушек, Анастасия не пользуется косметикой (изредка может позволить себе тушь), однако к стремлению других женщин выглядеть красиво относится положительно.
Платок она надевает в храм и на домашнюю молитву, а юбки в пол вовсе не носит.

— Главное, чтобы человек был благочестив внутренне, а то, что внешне, нередко бывает напускным, — уверена матушка.

Дарья ДРУЖИНИНА

Моя Мадонна

Могу стать матушкой?

Недавно в нашу рубрику «Вопросы священнику» пришло письмо адресованное в большей степени даже не священникам, а их женам — матушкам:
«Не знаю, есть ли у журнала статьи на тему вроде этой: «Хочу быть матушкой», снабженные советами и рекомендациями тех барышень, которые ими стали. И рекомендациями священнослужителей, которые их выбрали в жены. Если нет, то было бы здорово, чтобы появилось что-то на эту тему».

Мы попросили ответить на него нескольких матушек. Сегодня мы публикуем ответ матушки Анны Ромашко — супруги священника и матери восьмерых детей.

Как было бы прекрасно открыть книгу наподобие «Домоводства» или даже своего рода «Лествицы», в которой детально было бы прописано восхождение жены священника к вершинам благополучной жизни с подробными рекомендациями, наглядными иллюстрациями и списком необходимых для этого качеств — у возможных претенденток. Или вроде патерика, где в коротких и благодатных историях излагаются подвиги матушек, особенно угодивших Богу, их поучения.

Таких книг нет. И неспроста. Безобидная, на первый взгляд, инициатива девушки стать «матушкой» опасна, и барышня, которая хочет стать женой священника, в моем понимании, — это ни больше ни меньше одно из воплощений популярного Ждуна, которой, в отличии от реального добродушно-смиренного персонажа, предстоит стать депрессивной и вечно неудовлетворённой ЖдунИщей.

Объяснюсь. Если коротко, то лучше перефразировать это свое желание. Пусть оно звучит так: «Могу стать матушкой». А дальше — Господи, Твоя святая воля. Хочу стать настоящей христианкой, хочу хранить чистоту, хочу быть помощницей будущему пастырю, готова помогать ему в любом месте (даже в глухой деревне), рожать всех детей, которых даст Бог, и видеть смысл жизни в том, чтобы достичь праведного жития, окружить любовью своих близких, быть скромной, терпеливой…

Одним словом, Господи, помоги мне стать Твоей овечкой, а дальше — как Ты захочешь, пусть так и будет.

В жизни, конечно, все по-другому, — возразит мне читатель. Со стороны жизнь священнических жён может выглядеть весьма уютной. Да, бывает, дорогие читатели, что у семьи священника есть какие-то материальные блага. Даже вызывающие у кого-то зависть.

Но вот судить мы не можем, потому что не знаем обстоятельств жизни. Одну матушку осуждают, что она все по заграницам ездит… а она потеряла долгожданного ребенка во время беременности, едва не сошла с ума от горя… Прихожане храма решили отправить матушку на Святую Землю в паломничество. А та, что на дорогой машинке ездит, — у нее церковный староста, между прочим, олигарх. Не только храм построил, но и машинами его снабдил, приходскими, разумеется.

А у полной диабет — с детства.

И, опять же, это внешние вещи. А внутренняя жизнь священнических жён ведома одному Богу да близким людям! По моим наблюдениям, люди изменяются: каждая из нас идет весьма трудным путем. И никакой внешний уют не укроет душу от страданий и боли.

Мой супруг, священник Андрей, в течении пяти лет был духовником гимназии во имя свв. Кирилла и Мефодия г. Новосибирска, и, беседуя с детьми, не раз сталкивался с нереальными представлениями о жизни священнических семей. Чтобы стереотипы исчезли, батюшке пришло в голову обратиться к старшеклассницам, которые в шутку называли себя «ХБМ» — «хочу быть матушкой» — с предложением создать клуб, в котором можно было бы пообщаться со мной в кругу нашей семьи, задать вопросы, вместе провести время.

Клуб просуществовал лишь два года в связи с тяжелым течением моей шестой беременности, но, как мне кажется, наше общение с девушками было в своем роде замечательным и запоминающимся.

Вот мысли, которые мы записали после одной из встреч клуба, и которые мы не раз обсуждали:

Привилегированность матушек — это миф.

Будущая супруга священника обязуется хранить себя в чистоте, чтобы понравиться Пречистой Деве, которая покровительствует служению матушки.

Матушка в Церкви — это, по сути, мирянка, такая же, как и прочие прихожанки храма. Ее права и обязанности — перед домом и мужем, перед Богом и Церковью вполне обыкновенны для замужней православной христианки.

Статус матушки обязывает хранить любовь к людям и никак не пользоваться своим положением в храме — это дурной тон. Нет на приходе ничего страшнее «матушки настоятельницы».

Церковная копейка дом прожжет — эта пословица весьма прозорлива! Матушка заботится о праведности мужа, ни в коем случае не подталкивая его к вульгарному зарабатыванию денег на святыне.

Матушка — всем слуга. Она служит тому, кто служит Богу. Следовательно, не имеет ничего своего: ни своего личного мужа, он — достояние Церкви, ни личного времени — оно все априори церковное, ни личных дел — они все перед народом и Богом прозрачны. Публичность матушки, прозрачность ее жизни — слава ее мужа.

Сказка — это когда муж и жена живут церковной жизнью. Как только в жизнь православной семьи прокрадывается мир, его соблазны, начинаются трещинки — ревность, обиды, ссоры.

Будущей матушке до брака необходим независимый от будущего мужа путь во Христе. Если муж ее тащит на закорках в Церковь, потом так же тащит ее на себе в браке, то все кончится печально. Нагрузка священническая слишком тяжела, ему нужна поддержка верующей жены. Будущей матушке надлежит сначала искать Христа, а потом — мужа.

Будущей матушке нужно быть готовой к тому, что жить она будет на милостыню — добровольные пожертвования прихожан. И ответ за то, как она тратит эти деньги, ей придется держать перед Богом еще во время своей земной жизни.

Матушка — источник доброты и благородства.

Матушка — молитвенница.

Матушка — та, кто считает себя недостойной быть матушкой.

В заключение, возвращаясь к сравнению матушки с популярным Ждуном, хочу пояснить, что ждать приходится все время. Священник — это не ручной лев, не домашний. И если нет понимания, что он — Божий прежде всего, приходской, а потом уж… в десятую очередь — семейный, то можно от всех забот, от мнимого одиночества, от постоянной, надоевшей уже самостоятельности так озлобиться и распуститься, что выйдет… фурия, а не матушка. Или несчастная женщина, которая так и не смогла в Церкви найти ни себя, ни своего личного Бога.

Хочу быть матушкой!

«Я с детства мечтала быть матушкой. Кто-то хочет стать художником, кто-то врачом или музыкантом, а я — матушкой». Милая, да что там милая, чудесная, семнадцатилетняя совсем еще девочка — стояла передо мной в подвенечном платье. Настоящая русская красавица. Таких раньше в фильмах-сказках показывали: коса до пояса, нежный румянец, огромные чистые серые глаза и зовут, как в сказке — Настенька. Живая, непридуманная, собирающаяся обвенчаться с семинаристом.

«Ох, деточка! — думала я. — Настенька, милая, зачем же? Жизнь свою погубить хочешь?». «А если в деревню пошлют?» — «Значит, поедем. Тут уж как Господу угодно будет. Только я хотела бы вместе с батюшкой что-то для храма делать. Все равно что» (Достоевский и декабристы рыдали бы от зависти, что я первая ее увидела!).

Только окончена школа, все еще впереди. Можно пойти учиться дальше, работу интересную найти, попутешествовать, пожить в свое удовольствие. А что теперь? Бесконечные службы, долгое ожидание батюшки, дети, бессонные ночи, одолевающая днями и ночами паства — и это счастливая судьба? Об этом можно мечтать в 17 лет?

Чем же так привлекательна эта участь, что для ее достижения на протяжении вот уже долгих лет девушки со всех концов страны стекаются под сень Троице-Сергиевой Лавры (где находится Московская духовная семинария) в надежде обрести свое счастье? Возможно, она не так уж и легка, как им кажется. Или не так ужасна, как представляется мне?

Чтобы иметь какие-то факты и не быть голословной, мне пришлось провести опрос прихожан различных храмов и матушек, занимающих различное сословное (по их собственному выражению) положение. Надо сказать, что мнения разделились. «Матушка — как солдатка», — считают одни. «Любая христианка уже и еcть матушка», — уверены другие.

photosight.ru. Фото: Вера Шелемех

Среднестатистическая точка зрения обывателя примерно такова: матушкой быть довольно-таки неплохо. Она не работает, сидит дома (просто этакий придаток батюшкинский!), делать ей особо нечего, живет себе спокойненько. Ну, детей растит, да за хозяйством смотрит. Да еще в церковь ходит — Богу молится, спасается. Иногда в хоре попоет, иногда девушек приходских уму-разуму поучит, может, праздник какой храмовый организует. Ну что там еще? Все, кажется. Больше ей и делать особо нечего.

Я же уверена, что это тяжкое, почти непосильное бремя — и духовное, и физическое. Бремя непрестанно сваливающихся проблем (мужа, его должности, детей, паствы), которые надо быть готовой решать непрестанно — денно и нощно. Проблемы эти зачастую к самой матушке не имеют никакого отношения, так что матушка — это «должность работника социальной сферы», этакое круглосуточное «Бюро добрых услуг».

Матушка всегда на виду, в храме тысячи глаз старательно подмечают, какие у нее отношения с батюшкой, как воспитывает детей, как она одета, как причесана. Вот, кому-то улыбнулась, а этого не заметила. (Когда заходит разговор о жизни матушки, у меня всегда возникает одно, довольно резкое сравнение: представьте себя на минутку в самый разгар дня голышом на Красной площади. Представили? Матушка так живет всегда!)

Кроме того, две трети матушек, с которыми мне удалось поговорить, имеющие детей в количестве до шести человек, — работают!! Причем, работают много и трудно, зачастую не только в храме. Многие — полный рабочий день. Матушки на сельских приходах (хоть это и предмет особого разговора) в наше время тоже вынуждены работать.

Но, пожалуй, самое главное, что молодой человек, имеющий духовное устремление стать священником, он в какой-то мере уже готов к этому духовному подвигу. Он ведь уже и с духовником много раз на эту тему говорил, и в алтаре прислуживал, и книг немало на эту тему написано. Да и обучение в семинарии недаром четыре года длится — есть время все обдумать.

Матушка же, в основном, идет своим, несколько интуитивным путем, поскольку, на мой, несомненно, непросвещенный взгляд, духовные отцы не слишком вникают в ее душевные и духовные порывы. Так что помочь ей может разве что знакомая матушка (если она есть), да подружки по несчастью, которых, опять-таки, еще нужно обрести. Книг же на тему «как стать хорошей матушкой», пусть хотя бы совсем тоненькие, в бумажном переплете, мне как-то не попадалось. А жаль. Очень они, как мне кажется, большим спросом бы пользовались. Ведь есть книги о том, как воспитать хорошего мальчика или девочку, есть даже брошюрка «Как правильно замуж выйти». Думаю, что и будущие матушки с удовольствием бы что-нибудь почитали.

Но поскольку никакой литературы я на эту тему не нашла, то, думаю, рассказы самих матушек в данной ситуации заметно украсят мои измышления.

Выйдя замуж за семинариста, будущая матушка встает перед дилеммой: как строить совместную жизнь. Можно жить вместе, и тогда либо ей надо все бросить и перебраться жить в город, где находится семинария, либо новоиспеченному мужу придется каждый день ездить на учебу (Московская Духовная семинария находится в полутора часах езды на электричке от Москвы).

Впрочем, можно продолжать жить раздельно в привычной для каждого среде. Это актуально еще и по той простой причине, что озвучить размер стипендии будущего священника просто совестно, и будущей матушке лучше сразу привыкнуть к мысли о неизбежности в ближайшие несколько лет содержать семью. А семинарист, он же не только учится, у него еще и послушания (то есть некие обязанности) есть. Они тоже отнимают немало времени и никак не оплачиваются. Впрочем, все не так страшно, потому что они молоды, полны сил, у них все впереди, и они любят друг друга. А главное, твердо верят, что Господь не оставит их.

Но тяжелее всего приходится жене диакона. Не того, который свое диаконское служение воспринимает как некий быстропроходящий этап между семинарией и священничеством, а настоящего. Жену настоящего диакона — непонятно как называть, и непонятно, какое она занимает иерархическое положение. Для прихожан она вроде бы еще и не матушка, но уже и не подружка, с которой просто так на лавочке посидеть-поболтать можно. Вот в таком слегка зависшем состоянии она и пребывает. У моей знакомой шестеро детей. В отпуске она последний раз была 12 лет назад (до свадьбы, то есть). Крутясь на бесконечной ленте домашнего конвейера, она иногда по несколько дней не имеет возможности выйти из дома, в то время как ее муж, работающий в силу обстоятельств на двух работах, может те же несколько дней до дома не успевать дойти. Что же еще? В 6.30 подъем (следует ставить два будильника, поскольку один никто не услышит). В 7.20 надо выйти из дома вместе с двумя уже подготовленными ею же к выходу детьми, чтобы они успели доехать до школы. Ничего, если пораньше придут, — там старшенький имеет возможность почитать. С 8 до 9 утра просыпаются остальные дети, и «обрушиваются мириады дел, которые тянут ко мне свои лапы». После прогулки и обеда малыши засыпают в обеих 11 и 12-метровых комнатах их квартиры, а старшие делают уроки за кухонным столом. Вечерняя прогулка и ужин, после которого к 9 часам вечера «на них нисходит гармония». В 22 часа — долгожданная свобода, обретая которую не сразу понимаешь, что ты теперь можешь, что хочешь делать: включить стиральную машину, проверить уроки, приготовить обед на завтра — впрочем, это уже и за дела не считаешь. Впрочем, есть у нее и свои слабости: матушка почитать любит и по телефону поговорить (я пыталась выяснить, в какое время суток это происходит, на что она толком не смогла ответить). «Свобода» заканчивается около 2 часов ночи… И все же «в моей жизни много хорошего, — уверена она. — Самая большая радость, когда муж дома. Сразу меняется атмосфера: и дети счастливы, и мне не страшно. Чувствую, что я не одна. Я точно знаю, что диаконское служение — его призвание, и стараюсь его поддерживать. Потому что мы — семья».

Матушка в сельском приходе вроде бы как не работает. Она только живет не в своем доме (поскольку жилье предоставляет приход), заводит огород, чтобы прокормиться, поет на клиросе, шьет облачения, убирает в церкви. Иногда, когда новоиспеченному священнику в качестве прихода достаются руины, она может подработать разборщиком завалов или маляром, а также совершенно бескорыстно овладеть смежными профессиями (не исключено, что если им с батюшкой удастся поднять приход, их переведут на новое место служения, требующее не меньших усилий). Несомненны некие привилегии: она может стать хозяйкой прихода, и тогда к ней потянутся люди. И это хорошо. Плохо только, что поглощенные собственными проблемами прихожане не всегда ориентируются во времени, и если случится какое важное дело, сразу с ним и прибегают за советом. За отсутствием батюшки она вполне справляется с некими его обязанностями — особо почетно прийти к матушке с неким подобием исповеди. А уж выслушивать-то она просто обязана, только что епитрахилью не накроет, а уж совет-то обязана дать. А еще кому-то из довольно удаленного местечка духовная помощь может понадобиться — так где ему жить, если он уже к батюшке приехал? А приехал не один, а семьей, и на несколько дней — поскольку его проблему так с наскоку не решить. А матушка тем временем и детей его приласкает, и жене доброе слово скажет, она на то и есть — матушка.

«Он наш флагман, и свет в окошке для меня и детей». Вот интересно. Приготовившись услышать об очередных трудностях, вместо живописания очередных проблем я, нежданно для себя, увидела скрытую сторону жизни московской матушки. Конечно, в 17 лет она не представляла себе роли не то что жены священника, а просто жены. «Я хотела быть женой священника. Я уже работала в храме, церковная жизнь моя была более-менее налажена. И мне хотелось жить рядом с духовным ориентиром. Рядом с благодатью. Теперь эта благодать у меня дома всегда. Он становится лучше: шире, чище, глубже. И если рядом такой человек, то и мне становится лучше. Семье становится лучше. Он учится понимать, сочувствовать, терпимее относиться к людям, и мы вместе с ним. Мне нравится не то, что я матушка, а то, что мой муж священник. Я думаю, что если бы он не был священником, было бы еще труднее, потому что его Божественное призвание дает несоразмеримо больше. А деньги я могу заработать и сама».

Я просто обязана сказать: все матушки, с которыми мне довелось встречаться, — они замечательные. Они прекрасны, добродушны. Обладая необыкновенным чувством юмора (да и как по-другому выжить в их ситуации), они не злобствуют, не ожесточаются и, что особенно приятно, никого не осуждают и не винят в своей тяжелой участи. Тяжело, трудно и — невыносимо — какая, оказывается, огромная разница между этими понятиями. Да, тяжело — а кто сказал, что будет легко? Кто-то живет без проблем? И мужа часто дома нет. Но и моряк уходит на несколько месяцев в плавание. И многочисленные современные бизнесмены появляются дома еще реже, и на то, чтобы заниматься детьми, их и вовсе не хватает. Детей много? «Для меня каждый следующий младенец — как маленькое солнышко. Не представляю, что бы я без них делала», — поделилась одна из матушек.

Приходя к ним в дом, начинаешь верить, что веками главенствующие понятия, которые нам удачно удалось за последние несколько десятков лет растерять: любовь к Богу, добрые отношения в семье, ощущение дома, уюта, семьи, родства, уклада, традиций — утрачены не полностью и подлежат реставрации. Просыпается надежда.

Парадокс. Когда любая из матушек начинает описывать свой быт — волосы встают дыбом. При этом каждая из них утверждает (и очевидно, не лукавит), что у нее все хорошо, больше того, все они счастливы. Как такое может быть? Мистический позитив какой-то.

«Я бы никогда не имела столько шансов потрудиться для спасения. Никогда не стала бы жить такой напряженной жизнью. А тут — надо. Но это «надо» — настолько правильно, что делаешь, не раздумывая. Без этого «надо» — никуда. Так хорошо, так естественно служить Богу. Это — главная цель. Я другой профессии и не представляла. Подумай, и самый умный и самый глупый все же соображает, что в трудных ситуациях стоит сразу обратиться к священнику — как посреднику между нами и Богом. А у меня этот посредник есть всегда».

Да, случается, что батюшка дома три минуты. Но за эти минуты идет такая защита, которую невозможно описать. Покров, Божественная защита, бесконечная помощь Божия. А женщине и семье так нужна защита. И тогда объективные трудности Господь оборачивает так, что их как будто легко снести. И многое становится возможно, и на бытовые проблемы смотришь по-другому. И тогда вся жизнь — сплошные чудеса. И тогда…

Но в чем едины все матушки: выйти замуж за будущего священника — не самоцель. Замуж надо выходить за человека, а не профессию.

Главное, чтобы вы любили Бога, любили друг друга и действительно стремились создать семью. А будет ли он батюшкой, и станете ли вы матушкой, в общем-то, оказывается, не так уж и важно.