Митрополит сурожский

Радость покаяния

Когда мы думаем о покаянии, нам всегда представляется темная или серая картина скорби, сжатого сердца, слез, какого-то неизбывного горя о том, что наше прошлое такое темное и недостойное: недостойное ни Бога, ни нас самих, ни той жизни, которая нам предложена. Но это только одна сторона покаяния или, вернее, это должно бы быть только одно мгновение. Покаяние должно расцветать в радость и в подвиг. Без этого покаяние бесплодно, без этого то, что могло бы быть покаянием, превращается в раскаяние – бесплодное и, часто, такое, которое убивает жизненную силу в человеке вместо того, чтобы его возбуждать и обновлять.

Когда в результате углубленного размышления над собой и над Евангелием и над путями Божиими мы оказываемся перед лицом своего греха, своей неверности самому высокому нашему призванию, конечно, вонзается в наше сердце острая боль, стыд: глубокий стыд о том, что мы так далеки от того, чем могли бы быть, так непохожи на то, что задумал Бог, когда Он нас сотворил. Но это должно быть только побуждением к тому, чтобы начать жить по-новому. Да, надо остановиться на прошлом, надо вглядеться без всякой пощады к себе в темные стороны своей жизни, и мыслей своих, и движений сердца, и в желания, и в поступки, и в отношения. Надо вглядеться сурово и трезво, как врач вглядывается в больного, как мы иногда, когда идем ночной дорожкой, вглядываемся в путь: как бы не сбиться, как бы не упасть. Все надо видеть, что только доступно взору, и на все отзываться честно; принять стыд до конца, принять боль до конца, не искать себе извинения, чтобы боль стала менее острой, чтобы не сгореть от стыда. Только если пережить свой позор со всей возможной, всей доступной нам силой, можно оторваться от того, чем этот стыд вызывается. Если же стараться хоть отчасти, хоть сколько-то смягчить очертания своей греховности, сделать свой позор более приемлемым (хотя бы тем, что мы говорим о себе: “Грешен, как все”, или: “Как же я мог иначе поступить!?”), если только мы стараемся заглушить в себе эту боль, то покаяние делается для нас невозможным. Потому что только от сознания ужаса, убийственной силы греха, от стыда перед тем, что я недостоин самого себя, – не то, что других или Бога – мы можем найти силу вырваться из этого плена; пока этот плен выносим, мы в плену останемся. В этом разница между нами и теми святыми, о жизни которых мы читаем, начиная с апостолов и кончая современными подвижниками веры. Они пошли на то, чтобы до конца испить чашу собственного стыда и вонзить в свое сердце, в свое сознание, во все свое существо острую боль о том, что они собой представляют. Но когда это случилось, то не надо ни в отчаяние впадать, ни останавливаться на этом. Вспомните, что повествует нам Евангелие, как апостол Петр хвастался, что и на смерть пойдет со Спасителем, что никто не оторвет его от Христа. А после того, как Спасителя взяли в плен, увлекли на беззаконный суд, к Петру подошла юная служанка, которая ничем не могла ему повредить, кроме как словом, и спросила, не был ли и он с Иисусом Назарянином. И он трижды отрекся! И ушел, вышел со двора; и обернувшись, встретил через открытое окно взор Спасителя – и горько заплакал.

Вот этот момент, когда его вдруг охватил стыд о своем предательстве, о своей измене, о своей трусости, о своей неверности, своем бахвальстве, ужасом пронзил его сердце, и он ушел с горем. Но когда он встретил Спасителя, Христос его не спросил: “Не стыдно ли тебе? Как ты смеешь предстать передо Мной после того, как ты от Меня отрекся трижды?” Христос ему ставит другой вопрос: «Петр! Любишь ли ты Меня больше сих?» (Ин.21:15–17) (то есть других апостолов, которые их тогда окружали). Разве может стоять вопрос о том, любит ли Петр Христа, когда все говорит о том, что он Его не любит, раз мог отречься? И разве можно говорить и о том, что Петр, будто, способен Его любить больше других учеников? Другие ведь не отрекались; правда, бежали! – но хоть не отрекались… Если бы только Петр вспомнил слова Спасителя, сказанные в другом случае: Кому многое прощается, тот много любит… Кому много простится, в том рождается большая любовь, чем в том, кому прощено немного. Вопрос ставится так: “Ты согрешил более тяжко, чем другие, и тебе может это проститься; будет ли твоя любовь в меру этого прощения? Возлюбишь ли ты ответно больше, чем кто-либо, кто меньше тебя согрешил?” Но речь идет о любви, потому что Господь видит глубины человека, а не поверхность, не только кажущееся, как видим мы. Когда человек совершит тот или другой поступок, скажет то или другое слово, мы понимаем поступок или слово по-своему. Христос смотрит вглубь и знает, какой человек стоит за поступком или за словом. Он не обманывается ни видимым, ни даже очевидным. И поэтому Он обращается к глубинам Петра, которые на какой-то момент заслонил страх, но которые открылись вновь, когда стыд его обжег и он вдруг оказался перед лицом и своей совести, и взора Спасителя. И Петр, который в тот момент, охваченный радостью, что он снова перед лицом Христа, что примирение возможно, что все возможно, даже воскрешение, возвращение из глубин смерти, – Петр говорит Христу: «Да!Я Тебя люблю!» (Ин.21:16) И трижды спрашивает его Христос об этой любви – так же, как трижды Петр от Него отрекался. И в третий раз Петр, наконец, возвращается к другой реальности; не к тому глубинному чувству, которое в нем живет, которое составляет конечную сущность его любви ко Христу. Он возвращается к сознанию того, что любовь-то его потаенная, а предательство – явное. И он обращается ко Христу и говорит: «Господи! Ты все знаешь! Ты знаешь, что я отрекся от Тебя – но раз Ты ставишь вопрос о любви. Ты, значит, знаешь, что я Тебя все-таки люблю… Да, я люблю Тебя!» (Ин.21:18) И вот это – момент, когда завершается процесс покаяния. Грех совершен, падение имело место, человек опозорил себя вконец; его совесть, взор Господень ему об этом сказали. И он отозвался на этот взор и на суд совести ужасом отвращения к себе, плачем. А теперь его восстанавливает Божия любовь. Самому себе простить невозможно. Никто не вправе сказать: “Я совершил грех, я поступил по отношению к человеку недостойно, я себя замарал, но это прошло, теперь я могу об этом забыть”. Это значило бы сделать свое греховное состояние законным, значило как бы заявить свое право быть недостойным и себя, и Бога, и ближнего, и жизни. Поэтому сам человек никогда себе простить не может, не имеет права себе простить. Но, с другой стороны (и это так же важно), человек должен быть в состоянии принять прощение, которое ему дается. Мы не имеем права отбросить, отклонить, отречься от прощения, которое Бог или человек нам дает – и дает всегда некой ценой. Когда обиженный нами человек, переболев, перестрадав, нам говорит: “Пусть мир будет теперь между нами! Рана, которую ты мне нанес, зарубцевалась, боль прошла; ты меня мог бы убить этим, но милостью Божией я остался жив; и я тебя достаточно люблю, чтобы тебе дать тот мир, который Господь вложил в мою душу” – мы должны быть в состоянии смириться и принять прощение.

Нам часто мешает принять прощение наша гордость: как я буду принимать прощение, тем самым признав, что я действительно виноват? Признав, что я для себя ничего не могу сделать и что только этот человек, которого я унизил, оскорбил, обобрал, может меня восстановить в моем человеческом достоинстве. Как я могу зависеть в такой степени от другого человека?.. Порой бывает очень трудно принять прощение именно из-за этой гордыни, именно из-за того, то мы не хотим быть восстановленными в нашем достоинстве по чужой милости; мы хотим это достоинство иметь в себе или заработать на него право. Но право на прощение никто никогда не зарабатывает; как никто никогда не зарабатывает право на то, чтобы его любили. А быть прощенным – это всегда значит, что кто-то тебя достаточно полюбил, чтобы взять на себя твой грех и его изжить в себе. Поэтому мы должны быть готовы смириться, принять это целительное унижение. И только если мы можем его принять всем сердцем, всем сознанием своим, мы можем быть исцелены.

Так Христос “исцелил” апостола Петра, то есть вернул цельность тому, кто разбился вдребезги своим отречением. Он как бы собрал эти куски воедино и из останков сделал цельного, монолитного человека. И потому Петр мог затем так доверчиво, прямо как равный с равным, говорить со Христом. Когда Спаситель ему сказал: Следуй за Мной! – Петр пошел, но, обернувшись, увидел поодаль Иоанна, и спросил Спасителя: «А он что? Ты меня вернул к жизни; не нуждается ли он, чтобы Ты и его вернул к жизни?” И тут Спаситель говорит твердо: «Что Я с ним сделаю – Мое дело; ты иди за Мной» (Ин.21.20–22) И это Он говорит каждому из нас, если только мы прошли через это огненное переживание, сгорели во стыде, приняли, согласились на ту невыразимо острую боль, которая может нас постичь, когда мы сознаём свою греховность.

И тут начинается радость, покаянная радость. В книге отца Софрония о старце Силуане есть рассказ о том, как когда Силуан был еще молодым, один из его односельчан совершил убийство, попал в тюрьму, отбыл свой срок; и после этого будущий старец Силуан видит на деревенском празднике, как этот мужик играет на гармошке и пляшет. Его охватил ужас, он к нему подошел и говорит: “Как можешь ты плясать, веселиться, – ты же человека убил!” И бывший этот убивец ему отвечает: “Да; но когда я был в тюрьме, я глубоко раскаялся и вдруг почувствовал, что Христос меня простил; и теперь я новая тварь”. Это – завершение покаяния, новая жизнь, обновленность, рождение свыше; пусть частичное, пусть только начало вечной жизни, но вечной жизни, пришедшей в силе, покоряющей всего человека.

Так часто бывает, что кто-либо подходит ко мне на исповедь и говорит: “Не знаю, о чем исповедоваться, все одно и то же…” Эти слова говорят о преступном отсутствии внимания к жизни. Неужели кто-либо из нас после одного-единственного дня может сказать, что он исполнил всё, что было возможно, и был всем, чем он мог быть? Что он был безукоризненно непорочен в своих мыслях и чувствах, что он не упустил ни одного поступка, который можно и надо было совершить, что не сделал ни одной вещи, которая была бы несовершенна? Кто может сказать, что его мысли не запутались, сердце не потемнело, воля не заколебалась, поступки или желания не оказались недостойными? Если человек может прийти на исповедь и сказать: “Не знаю, что говорить”, это значит, что человек никогда не задумывался над тем, чем он мог бы (а, следовательно, должен бы) быть, а только сравнивает себя со вчерашним днем или с другими людьми, которые так же плохи, как и он сам.

А когда мы говорим: “Вот, из года в год мы приходим и повторяем одно и то же”, – это свидетельствует о том, что мы никогда не пережили ни стыда, ни боли; что мы вполне спокойно принимаем свою греховность. Да, я лгу – но все лгут! Бесчинствую, – все бесчинствуют; забываю Бога, – ну где же Его помнить? Прохожу мимо всякого человека, который во мне нуждается – но нельзя же останавливаться на каждом! И так далее… Если бы только хоть раз мы могли увидеть – как Бог видит – последствия того, что мы делаем, или того, чего не делаем; если бы только могли видеть, как сказанное или несказанное слово, совершённый или несовершённый поступок являются началом целого ряда событий в жизни другого человека, видеть, как окончательно бывает в судьбе одного человека слово или мгновенное движение другого… Но если мы настолько невнимательны к себе, то, конечно, мы еще невнимательнее к другим; то, что с ними делается, проходит совершенно мимо нас. И поэтому мы приходим и каемся все об одном и том же, потому что ни разу не заметили, что то или другое превращает нас в уродов, что мы больше не похожи на образ Божий, который запечатлен в наших глубинах. Нам дана как бы икона на хранение, а мы ее из раза в раз разрушаем, порочим, оскверняем – или через наше небрежение, или в каком-то порыве злобы, не пламенной злобы, а маленькой, ничтожной злобы.

Иногда человек говорит: “Я не могу вырваться из своих грехов! Если бы я совершил какой-нибудь один большой грех, может быть, я был бы потрясен; но все число моих мелких грехов ложится, как пыль, но не тяготит. Привыкаешь к ним, как привыкаешь жить в беспорядочной обстановке своей квартиры”… И мы не отдаем себе отчета в том, что какое-то число мелких грехов иногда труднее сбыть, чем один большой грех. Потому что этот большой грех – да, действительно, может нас так потрясти, что даже при нашей неспособности бодрствовать мы проснемся. А повседневные грехи… Есть рассказ в жизни русского юродивого Воронежской губернии Алексея о том, как к нему пришли две женщины. Первая убивалась от сознания одного совершенного ею страшного греха; другая поохивала: “Грешна, как все; знаете же, батюшка, невозможно жить и не грешить”. И тот им наглядно показал, что это значит. Обеих он послал в поле; той, которая совершила один убивающий ее грех, он велел найти самый тяжелый булыжник, какой только она может поднять, и принести к нему; а второй велел собрать в фартук как можно больше камушков. Когда женщины пришли, он велел обеим вернуть булыжник и камушки точно на те же самые места, откуда они были взяты. Первая прямо пошла к месту, откуда был взят камень, – его печать лежала в почве, поставила его на место и вернулась. А другая часами ходила и не могла вспомнить, где она подобрала тот или другой камешек. Так этот юродивый показал, что нельзя относиться небрежно к тому, что кажется ничтожным, но от чего никакими силами не отделаешься. Нам надо над этим задуматься; отчасти потому, что действительно, если не обращать внимания на малое, то не отделаешься от него. А отчасти потому, что, привыкши небрежно относиться к малому, мы привыкаем вообще быть небрежны и начинаем грешить все больше и больше, то есть все больше уродовать себя и уничтожать, разрушать, осквернять в себе образ Божий.

Я начал первую беседу с мысли о смерти. Каждую исповедь, которую приносим, мы должны бы приносить, словно она предсмертная: смерть у каждого из нас стоит за плечами. Никто из нас не знает, успеет ли он покаяться или нет; не потому, что он завтра умрет, а потому, что и через десять лет он может не вспомнить и не опомниться… Если бы мы стояли перед каждой исповедью с мыслью о том, что это решающий момент нашей жизни: или я сейчас вступаю в Вечную Жизнь уже теперь на земле, или остаюсь вне ее, что бы я там ни говорил, будто мне очень жалко, что я несовершенный, – все мы иначе смотрели бы на малое и на большое в нашей жизни. Причем – что такое малое и что такое большое? Иногда большое нас в плену не держит так, как держит нечто как будто незначительное. Апостол Иаков говорит, что малые удила позволяют нам управлять мощным конем. Так и мы: иногда мы можем отречься от всего греховного, только бы не отречься от чего-то одного. И дьявол нас держит в этой уздечке. Казалось бы, всем телом, всей душой мы свободны – кроме как в одном отношении; в этом отношении мы пленники. А раз мы пленники в одном отношении, то мы вообще в плену. Но от нас зависит вдумчивое, трезвое, серьезное отношение к нашему состоянию. Если бы мы рассматривали нашу греховность, наше отдаление от Бога, несоответствие между тем, чем мы могли бы быть, и тем, что мы есть, нашу холодность к людям – если всё это мы осознавали бы иначе, способны были бы на это всё с ужасом взглянуть, действительно ужаснуться, тогда могли бы услышать обращение Спасителя: “Скажи: если ты будешь прощен, если Я тебе скажу теперь, что люблю тебя всей Моей жизнью и всей Моей смертью, Крестом, Распятием – и Воскресением Своим, ты мог бы отозваться радостью и благодарностью?” Радостью о том, что хотя я сам себя простить и исцелить не могу, но могу быть прощенным и исцеленным силой Божией. А благодарностью, потому что если это так, то действительно вся христианская жизнь сводится только к одному: к тому, чтобы каждой мыслью, каждым движением сердца, всей своей волей и направленностью, всеми своими действиями выразить Богу благодарность о том, что я спасен, потому что я ТАК Богом любим… И если я так любим, то вся моя жизнь должна стать живым, постоянным знаком ликующей благодарности Богу за то, что Он есть, за то, что Он так нас умеет любить.

Антоний Сурожский

Биография

Епископ РПЦ митрополит Антоний Сурожский посвятил жизнь религии. Мужчина стал одним из самых популярных проповедников XX века, его проповеди и выступления вызывали большой интерес у жителей стран бывшего Советского Союза. Он также стал автором религиозных статей и книг, посвященных православию, жизни и духовности.

Детство и юность

Будущий митрополит родился на юго-западе Швейцарии, в городе Лозанна, летом 1914 года. При рождении назван Андреем Блумом. Его отец Борис имел среди родственников выходцев из Шотландии, работал в российской идиоматической службе.

View this post on Instagram

A post shared by митрополит Антоний Сурожский (@surozhskii) on Mar 22, 2019 at 2:57am PDT

Антоний Сурожский в детстве с отцом

Мать — Ксения Скрябина, она родная сестра прославленного композитора, пианиста и педагога Александра Скрябина. Из-за профессии отца семье приходилось часто переезжать, поэтому первые годы биографии Андрей провел в Персии.

Революция 1917 года затронула жизнь семьи Блум, они были вынуждены скитаться по европейским странам, на протяжении 6 лет меняли место жительства. И только в 1923-м надолго поселились во французской столице.

Житие

В 14 лет Андрей погрузился в веру и обратился к Христу, это произошло после прочтения юношей Евангелия. В Париже он стал посещать Трехсвятительское подворье, а также активно участвовал в Русском студенческом христианском движении. А в 17 лет стал пономарем и начал служить в храме. В 24 года, получив школьное образование, окончил факультеты Сорбонны, изучал медицину и биологию. А затем втайне от всех стал монахом, предварительно приняв соответствующий обет.

7 звезд, которые могли бы стать врачами

Военные годы выдались для Блума сложными, но справляться с этим в молодости ему помогала глубокая вера в Господа. Не имея достаточного опыта, на фронте ему пришлось работать хирургом, а когда Францию оккупировали, был врачом в антифашистском подполье.

В 1943 году состоялся его постриг, тогда же в честь Антония Киево-Печерского он получил имя Антоний. При этом мужчина не оставлял профессию и до 1948-го трудился доктором. Оставить работу ему пришлось после его посвящения в иеродиакона. А еще через 2 недели он становится иеромонахом и от Содружества Святого Албания и Святого Сергия отправляется в Великобританию.

View this post on Instagram

A post shared by Алла (@alla_po_sad) on Nov 12, 2019 at 3:56am PST

Митрополит Антоний Сурожский

В декабре 1956 года храм Успения Божией Матери и всех Святых в Лондоне, который впоследствии был переименован в кафедральный собор, стал для Антония вторым домом. Там он служил в должности настоятеля и пробыл им до последнего дня жизни.

Одновременно с этим мужчина вел лекции в Кембриджском университете, рассказывал о любви и браке, о посте и поднимал другие важные темы, его речи впоследствии разбирали на цитаты. Он участвовал в богословских собеседованиях между членами делегаций разных церквей, выступал на радиостанциях и посещал телевизионные передачи, получил степень доктора богословия.

Смерть

Антоний Сурожский умер летом 2003 года в Лондоне. Причиной смерти стало онкологическое заболевание, с которым он боролся и за полгода до этого перенес операцию.

10 звезд, которым не удалось победить рак

Когда состояние здоровья мужчины ухудшилось, его определили в хоспис, там он и провел последние дни. Могила митрополита находится на Бромптонском кладбище.

При жизни и уже после смерти Антония Сурожского выходили книги с его беседами, причем сам мужчина их не писал. Это были отредактированные расшифровки записей с его лекций и встреч с людьми.

View this post on Instagram

A post shared by храм Георгия Победоносца (@hram_firsanovka) on Oct 30, 2019 at 3:08am PDT

Антоний Сурожский в последние годы

В память об Антонии в 2012 году вышли 4 фильма под названием «Апостол любви». Почти 15 лет автор и режиссер Валентина Матвеева снимала Антония, и собранный ею уникальный материл лег в основу серии кинолент. В них собраны воспоминания людей, близко знавших проповедника.

Библиография

  • 2002 – «Труды»
  • 2004 – «Вера»
  • 2004 – «Наблюдайте, как вы слушаете…»
  • 2005 – «Пастырство»
  • 2005 – «Слово Божие»
  • 2006 – «Человек перед Богом»
  • 2007 – «Труды. Книга вторая»
  • 2007 – «Об исповеди»
  • 2011 – «Уверенность в вещах невидимых»
  • 2019 – «Хаос. Закон. Свобода. Беседы о смыслах»

Митрополит Сурожский Антоний: афоризмы

К столетию со дня рождения митрополита Сурожского Антония журнал «Фома» предлагает читателям подборку высказываний владыки. Как известно, митрополит Антоний почти всегда говорил без записей, и его проповеди и беседы сохраняют следы устной речи. Точность выражения мыслей способность говорить о самом главном для человека — отличительная черта бесед митрополита Антония, родившегося 6 (19) июня 1914 года.

Бог и человек. Христос и спасение:

Мы не находим Спасителя и не обнаруживаем Евангелия, если оно не возвещается, не проповедуется, если весть о нем не дойдет до нас. Но провозглашения как такового недостаточно; недостаточно нам услышать слово, в котором больше смысла и мудрости, чем в прежнем нашем неверии или неведении. Слово дошло до нас тогда, когда оно проникло в наши тайники, когда оно стало светом для нашего ума, когда сердце загорелось этим словом, и мы вдохновились жить согласно с этим словом, от кого-то услышанным.

… наша вера во Христа, в Евангелие – не мировоззрение; это жизнь, открывшаяся перед нами, это новая интенсивность, новая глубина жизни. И если это не так, то мы не ученики, мы только слышатели; потому что быть учеником значит услышать весть, воспринять ее и жить согласно этому благовестию…

…первая черта, которую мы находим в вере: способность поверить Богу…

Приобщение к древу жизни – это приобщение к Богу.

…нет такой вещи — кроме гнилых слов и дурных поступков, — в которой не могла бы воплотиться вся Божия любовь.

Бог в сеpдцевине истоpии, Бог с каждым, кто стpадает…

…Христос пришел спасти погибшего. Он пришел грешных спасти, а не праведных. Он пришел принести мир с людьми, которые были во вражде с Богом.

…встреча со Христом, или, если предпочитаете, с Богом во Христе; это та встреча, которую мы видим постоянно, она бежит красной нитью через все Евангелие.

Это – соотношение взаимной любви, когда Бог не “вторгается” в нашу жизнь, когда Он нас не “соблазняет” обещаниями, когда Он нас не порабощает приказами, а нам говорит: Вот путь вечной жизни; Я – путь. Пойдешь по этому пути – дойдешь до полноты своего бытия, и тогда станешь самим собой в полном смысле этого слова, богочеловеком, приобщишься Божественной природе, как говорит об этом апостол Петр (2 Пет. 1, 4).

…Христос Спаситель — не только Бог, ставший человеком, Он в самом полном, единственном смысле Человек. Лишь поскольку человек приобщается Богу, он до конца является человеком.

Как человек, Он вошел в труд человеческий; как Бог, Он его завершил этим восьмым днем, когда все ново, когда действительно уже теперь начинается вечность.

Божественный масштаб человека в том, что всякий человек призван стать причастником Божественной природы, как говорит апостол Петр.

Евангелие – единственное, что утвердило абсолютную значительность, абсолютную ценность отдельной личности. Древний мир не знал этого.

…один из самых вдохновляющих моментов Евангелия: нам показана не только любовь Божия — нам показано величие человека, показано, что человек может вырасти в меру Божественности и через это стать способным все, Богом созданное, привести к той полноте, к которой оно призвано.

…человек призван не к тому, чтобы быть просто одной из животных тварей, пусть даже самой замечательной; человек призван перерасти свою тварность через общение с Богом…

У нас есть, что сказать о человеке, у нас есть, что сказать такого, что может вдохновить другого, не уничтожить; речь не идет о том, чтобы дать неверующему картину о человеке, которая уничтожила бы его картину; речь идет о том, чтобы ему сказать о человеке нечто большее, чем то, что он думает, ему показать, что человек бесконечно больше величиной, глубиной, чем то, что неверующий о нем думает, что он сам гораздо значительнее того, что он о себе воображает.

…надо научиться вырасти в меру своего христианского человечества, – чего мы не достигли; мы ниже своего собственного уровня, несмотря на колоссальные дары, которые мы получаем.

…мы должны поверить в человека верой такой же, какой мы верим в Бога, такой же абсолютной, решительной, страстной, и должны научиться прозревать в человеке образ Божий, святыню, которую мы призваны привести обратно к жизни и к славе, так же как реставратор призван вернуть к славе икону испорченную, затоптанную, простреленную, которую ему дают. Это начинается с нас самих, но это должно тоже быть обращено к другим; и к другим христианам, которых мы так легко судим, и к нашим самым близким, дорогим. И к инакомыслящим.

…человек является единственным… пунктом встречи полного атеиста и сознательного верующего.

…человеческая воля, как маятник, колеблется между волей Божией, которая ее призывает, и волей бесовской, которая ее соблазняет.

…ни одного слова не сказано о том, что люди будут судиться по тому, какие были у них богословские убеждения; вопрос только в том: ты был человеком или ниже человека? Если был человеком, тебе открыт путь божественный; если ты не был даже человеком, тогда не требуй небесного.

…был ты человечен или нет? Если нет, то как же ожидать, что в твою нечеловечность… может влиться Божество? Как ты можешь перерасти свою тварность в приобщении к Божественной природе? Как ты можешь приобщиться Богу, если ты даже не человек?.. Не ставится вопрос о том, веришь ли ты, и во что ты веришь; самый основной вопрос, как бы та почва, тот фундамент, на котором можно строить: ты человек или нет?

Добро и зло:

Митрополит Сурожский Антоний. Фото: Электронная библиотека «Митрополит Антоний Сурожский»

Можно познать добро и вырасти свыше своей меры, но нельзя познать зло и не разрушиться…

…только изнутри приобщенности к Богу можно понимать, что такое добро и что такое зло. Адам сделал ошибку: он решил тварным образом узнать, что такое добро и что такое зло. Он решил вне Бога погрузиться в материальный мир и посмотреть: можно жить в нем или нет?..

…из Библии абсолютно ясно, что он совершается в момент, когда человек решает самостоятельно познать все тварное, всю тварность, все существующее не изнутри Бога, Который все знает до самых глубин, а изысканием своего собственного ума и опыта. В этот момент человек как бы спиной поворачивается к Богу ради того, чтобы лицом обернуться к окружающему миру. Как сказал один протестантский пастор во Франции еще до войны, у человека, который отвернулся от Бога и стоит к Нему спиной, Бога нет; а единственный источник жизни – Бог; такому человеку остается только умереть. Вот в этом и грех, и последствие греха, – не как наказание, а как неизбежное последствие: нельзя оторваться от Жизни и остаться живым.

Грех и покаяние:

…Спаситель спрашивает: Хочешь ли ты быть исцелен?.. Казалось бы, этот вопрос не только неожиданный, но просто непонятный: кто же не хочет быть исцелен? Но слово исцеление не значит просто телесное выздоровление; быть исцеленным – это значит быть как бы вновь сотворенным, снова стать цельным, без изъяна, в полной гармонии между Богом и собой, гармонии между совестью, внутренней правдой – и жизнью. И вот эти два вопроса Спаситель Христос ставит так или иначе каждому. Всякий из нас готов ответить: Да! Я хочу цельности! – но так ли это? Хотим ли мы цельности всей нашей природы и ума, исцеленного от всякого помрачения, и сердца, очищенного от всякой нечистоты, и воли, направленной только на гармонию с волей Божией, и плоти, свободной от всех нечистых влечений, – хотим ли мы этого? Хотим ли так быть исцеленными, чтобы ничего в нас не осталось, что не было бы Божиим, и что не было бы достойно нашего человеческого величия и чести, достоинства?

Будь оно так, мы должны были бы всей жизнью и внутренним нашим устремлением, и всеми нашими поступками и словами быть как бы подобием Христа.

Взаимоотношения людей. Любовь. Брак:

…надо сознавать,.. как важны и драгоценны все наши человеческие отношения, как они могут сыграть решающую роль в абсолютных событиях нашей жизни. Как нам надо воспринимать и бережно, и вдумчиво, и целостно все отношения, какие у нас есть; потому что каждое отношение определяет ситуацию, которая может расцвести в чудо – в чудо встречи с Богом.

…одна из самых трагических вещей на свете – это когда два человека или две группы людей не могут встретиться, не только не имеют общего языка, но не имеют даже точки соприкосновения, когда они, как две параллельные линии, идут каждая в свою строну, как две противоположные бесконечности.

…совсем нелегко научиться слушать с намерением услышать, очень трудно смотреть с намерением увидеть.

Меня очень поражает слово встреча… — это ликующая радость, потому что каждый себя видит в другом и одновременно сознает эту двойственность… это единство двух.

Любить – значит перестать в себе самом видеть центр и цель существования.

Любовь сказывается вот в чем: в человеке мы вдруг прозреваем что-то, чего никто не видел; человек, который проходил незамеченный, оставленный, отброшенный, чужой, человек, который был просто в массе человечества, вдруг нами замечен, делается значительным, единственным и приобретает в этом смысле окончательное значение.

Не потому Церковь, отдельный человек так воспринимаются, чтятся, что есть эта чистота и добродетель, а потому что человек, которого полюбили, делается тем, чем он, может, никогда и не был. Он получает качество вечности.

Физическое общение мужчины и женщины не греховно; греховно вожделение, греховна бесчувственная жадность. В идеале брак или взаимное общение, которое приводит к нему, начинается в том, что человек другого любит, сердцем любит настолько, что они делаются едиными в духе, едиными в душе; и совершенно естественно, что эта любовь охватывает всего человека, включая и его тело. Просто дивно думать, что и телесность наша участвует в тайне любви, – не обладания, не вожделения, именно той любви, которая делает двух едиными…

Царство Божие уже пришло тогда, когда двое перестали быть двумя и стали едины…

И в Ветхом, и в Новом Завете говорится, что в браке два человека делаются одной плотью, то есть одним живым существом, одной личностью в двух лицах; и разумеется, в этом не может быть греха по существу…

…не в браке грех, не в соединении двух грех, а в том именно, что в таких случаях нет соединения, в том, что когда нет любви, делающей из двух одно, единое существо, тогда это просто общение двух отдельных, друг друга исключающих, друг друга не признающих до конца особей. Это – грех, это прелюбодеяние, это нечистота.

…свобода… это: состояние, когда два человека так друг друга любят, с таким глубочайшим уважением друг к другу относятся, что они не хотят кромсать друг друга, менять друг друга, они взаимно в созерцательном положении…

Свобода и рабство. Дисциплина и послушание:

Свобода не в том, чтобы человек мог делать все, что ему вздумается, но в том, чтобы он в самом настоящем смысле слова был самим собой…

…родиться с правами свободного человека вовсе не значит быть свободным или остаться свободным. Если вы рождены с правами свободного человека, но стали рабом своих страстей в каком бы то ни было виде, то о свободе больше нельзя говорить…

…свобода… неразлучно связана с дисциплиной: чтобы, родившись свободным, таковым остаться, надо научиться владеть собой, быть хозяином себе.

…два понятия сразу связываются с понятием свободы: способность владеть собой, и та прошколенность, которая к этому ведет, которая в сущности и есть послушание.

…послушание в основе заключается в том, чтобы научиться… вслушаться в то, что говорит другой. И цель его – именно перерасти себя благодаря тому, что ты вслушиваешься в мудрость или в опыт другого человека.

…когда я говорю о послушании, я именно говорю не о том, чтобы раболепно исполнять те или другие правила жизни, а о том, чтобы вслушиваться. Слово «послушание» от слова «слушать».

…послушание и свобода неразрывно связаны; одно является условием другого, как школа. Но конечная цель такого послушания, начинающегося со слушания, вслушивания в мысли, чувства, опыт другого человека – нас научить такой отрешенности от своих предвзятых мыслей или владеющих нами чувств, что мы можем потом вслушиваться в волю Божию.

Справедливость:

…справедливость начинается там, где мы говорим, что этот человек существует совершенно вне меня, что он имеет право существовать совершенно вне и даже против меня, он имеет право быть самим собой…

Церковь:

…Церковь является местом встречи — встречи между Богом и человеком.

…меня поразила точная и очень меня изумившая созвучность между простотой, цельностью, прозрачностью, свободой Евангелия и Православия.

…обновление Церкви начинается с каждого из нас; преобразования, когда они касаются форм молитвы, когда они касаются внешних структур, это еще не возврат к истокам, к первоисточнику. Есть один источник света, из которого бьет вода вечной жизни: само Евангелие, которое является откровением для каждого из нас и для всех нас того, что есть Человек и человеческие отношения.

Что касается до Московской Патриархии, то нас была тогда очень небольшая группа людей, которая это решение приняла на очень простом основании: пока Церковь не исповедует ересь, от нее не отделяются; такой церковный подход. Другой подход: Церковь, которая находится в трагическом положении, не должна быть покинута своими детьми. Это не был просто иной или не относящийся к делу подход. Мы ничего, конечно, для Русской Церкви сделать не могли: нас было человек пятьдесят на Западную Европу, мы вообще никакого значения не имели. Но мы чувствовали: этим мы свидетельствуем, что Русская Церковь есть Церковь – святая, наша, Христова – и этого было достаточно…

Люди шли в Патриаршую Церковь, не потому что у них были те или другие общественные или политические убеждения; они шли, потому что она – Русская Церковь, она ничем не изменила Христу, и мы хотим стоять рядом с ней или быть в ней. У нас было чувство, что она нас держит и несет на своих руках (и до сих пор это чувство есть)…

Я считаю, что те, кто в двадцатые-тридцатые годы отошли от Патриаршей Церкви в этом порядке, – изменили какой-то и церковной, и человеческой правде.

Споры об истине:

Истину я определил как реальность.

В спорах и политических разногласиях так легко считать, что я на стороне Божией, а кто со мной не согласен – тот на другой стороне.

Россия:

Каждая страна выбирает какое-нибудь выражение, которым она себя характеризует; но это выражение не обязательно описывает то, что есть на самом деле, а то, что является ее идеалом и устремленностью. Так, Франция себя называла La France tre s-chre tienne, немцы настаивали на Deutsche Treue, верности немецкой; Россия говорила постоянно о Святой Руси. А вот в какой мере она была свята и в какой – в борении, всецело ли она была устремлена к этому – и не осуществила своего осознанного призвания, мы можем видеть просто из русской истории: там на редкость сгущены и святость и ужас. Одна из коротких, ясных, ярких картин того, что бывало, это рассказ Лескова под названием “Чертогон”, где мы видим человека и верующего, и благочестивого, на которого находит действительно “черт знает что”, именно не в ругательном, а в прямом смысле. И тогда он беснуется и, перебесившись, вдруг возвращается к Богу – и обратно идет к прежнему. Это в общем для русской истории очень характерно, и все время постоянно красной нитью проходит.

Исполнение заповедей. Духовная жизнь.:

…речь не о том, чтобы быть праведным перед Богом через исполнение заповедей, а в том, чтобы за заповедью найти какой-то свой путь…

…духовная жизнь вся сосредоточена не в человеке, а в Боге, в Нем имеет свой источник, Им определяется, к Нему направлена.

Слово подвиг связано с мыслью о движении. Подвижник – тот, кто не остается косным, кто постоянно в творческом состоянии движения.

Биография митрополита Сурожского Антония

Митрополит Антоний Сурожский (в миру Андрей Борисович Блум) родился 19 июня (6 июня по ст. ст.) 1914 года в Лозанне (Швейцария), в семье русского дипломата шотландского происхождения. По материнской линии он приходился племянником композитора Александра Скрябина.

Детство его прошло в Персии, где отце был консулом.

После революции семья эмигрировала и, после нескольких лет скитаний по Европе, поселилась в Париже в 1923 году.

К вере будущий митрополит пришел в 14 лет, благодаря чтению Евангелия.

Тогда же Андрей Блум стал активным членом РСХД и прихожанином Трёхсвятительского подворья в Париже, где в 1931 году был посвящен в стихарь для служения в храме.

По окончании школы поступил в Сорбонну и окончил там биологический и медицинский факультеты (1938).

10 сентября 1939 года принял тайно монашеские обеты.

Служил на фронте армейским хирургом в 1939—1940 гг., затем работал врачом в Париже, где во время оккупации участвовал в движении Французского сопротивления и был врачом в антифашистском подполье.

17 апреля 1943 года настоятелем Подворья и своим духовником архимандритом Афанасием (Нечаевым) был пострижен в мантию с именем Антоний в честь преподобного Антония Киево-Печерского.

Врачом работал до своего рукоположения в иеродиакона, совершенного 27 октября 1948 года митрополитом Серафимом (Лукьяновым). 14 ноября 1948 года им же был рукоположён во иеромонаха и направлен в Великобританию в качестве духовного руководителя англо-православного Содружества святого Албания и преподобного Сергия (1948—1950).

1 сентября 1950 года иеромонах Антоний был назначен настоятелем Патриаршего храма святого апостола Филиппа и преподобного Сергия в Лондоне.

7 января 1954 года был возведён в сан игумена, 9 мая 1956 года — в сан архимандрита. В декабре этого же года назначен настоятелем Патриаршего храма (впоследствии кафедрального собора) Успения Божией Матери и Всех святых в Лондоне. На этой должности оставлялся до своей кончины.

30 ноября 1957 года был хиротонисан в епископа Сергиевского, викария Западно-Европейского экзархата Московского Патриархата с местопребыванием в Лондоне.

В 1962 году возведён в сан архиепископа с поручением окормления русских православных приходов в Великобритании и Ирландии во главе учреждённой 10 октября 1962 года Сурожской епархии РПЦ в Великобритании.

3 декабря 1965 года возведён в сан митрополита и назначен Патриаршим экзархом Западной Европы.

На Поместном Соборе Русской православной церкви в июне 1990 года был предварительно выдвинут в качестве дополнительного кандидата на Патриарший престол. Но его кандидатура была отведена председательствовавшим в первый день Собора митрополитом Филаретом (Денисенко) ввиду того, что у предложенного кандидата не было советского гражданства (что было требованием Устава к кандидату в Патриархи). Был председателем счётной комиссии на Соборе, избравшем митрополита Ленинградского Алексия (Ридигера).

В Великобритании трудами митрополита Антония на основе единственного небольшого русского прихода в Лондоне образовалась целая епархия, где читались лекции, проводились ежегодные приходские собрания, общеепархиальные съезды и собрания духовенства. Митрополит Антоний активно участвовал в церковной и общественной жизни и пользовался известностью в разных странах.

Митрополит Антоний скончался 4 августа 2003 года в Лондоне. Отпевание прошло 13 августа в Лондонском кафедральном соборе Успения Пресвятой Богородицы и Всех Святых. Его совершил митрополит Минский и Слуцкий Филарет (Вахромеев) в сослужении других архиереев и клира Сурожской и других епархий Русской Православной Церкви в Европе и в России, а также представителей греческого и сербского духовенства. Похоронен на Бромптонском кладбище рядом со своей мамой и бабушкой.

РПЦЗ(В) на грани нового раскола: епископ Антоний (Рудей) совершил единоличные хиротонии иерархов и прервал общение с епископом Анастасием (Суржиком)

Епископ Бэлцский и Молдовский Антоний (Рудей), управлявший приходами РПЦЗ(В) в Западной Европе и на территории бывшего СССР, распространил 9 января заявление, в котором сообщает о совершенных им «с согласия Преосвященного Варфоломея, Епископа Едмонтонского и Западно-Канадского, члена Архиерейского Синода», находящегося в старческом доме в Канаде, архиерейских хиротониях. Епископ Антоний хиротонисал архимандрита Серафима (Скуратова) во епископа Бирмингемского, а иеромонаха Романа (в миру — протоиерея Раду Апостолеску) во епископа Брюссельского.

По сведениям корреспондента «Портала-Credo.Ru», значительная часть клириков и мирян РПЦЗ(В) не признает новые хиротонии, поскольку они совершены без соответствующего решения Синода и даже без одобрения старшего по хиротонии иерарха этой «ветви» РПЦЗ — епископа Владимира (Целищева). Вместе с тем, епископ Антоний на протяжении почти полутора лет, прошедших с момента кончины Митрополита Виталия, не поддерживал инициативы других епископов по созыву Архиерейского Собора с целью административно-канонического упорядочения управления РПЦЗ(В). Ультимативное требование к епископу Антонию не препятствовать созыву такого Собора предъявили в конце декабря участники объединенного Приходского собрания российских и зарубежных приходов РПЦЗ(В) в г. Алексине, за что председатель этого собрания иеромонах Тихон (Козушин) был запрещен епископом Антонием в служении.

Наряду с сообщением об архиерейских хиротониях, в заявлении епископа Антония также содержится информация о разрыве им канонического общения с епископом Владивостокским и Приморским Анастасием (Суржиком) — единственным архиереем РПЦЗ(В) на территории России, и с фактическим местоблюстителем первоиерарха РПЦЗ(В) епископом Владимиром, который, как пишет Бэлцский епископ, «также подлежит обвинению в подстрекательстве к церковному беспорядку».

По мнению наблюдателей, за столь радикальными действиями и заявлениями епископа Анастасия стоит секретарь Архиерейского Синода РПЦЗ(В) парижский протоиерей Вениамин Жуков. Один из новорукоположенных епископов — Роман — много лет служил в качестве второго священника в приходе о. Вениамина. Судя по распоряжению, касающемуся очередности поминовения епископов в РПЦЗ(В), епископ Антоний считает себя фактическим местоблюстителем первоиерарха, а епископов Серафима и Романа — своими викариями.

После новых хиротоний общее число епископов в «осколках» РПЦЗ, не признающих Московский патриархат, достигло 35. Вместе с сообществами, относящими себя к русской истинно-православной традиции, отделившимися от РПЦЗ до 2000 года и получившими иерархию из других источников, число «альтернативных» православных епископов в России приближается к сотне.

На фото: Епископ Антоний (Рудей)

В сюжете:

29 сентября 2017, 17:03 Архиерейский Собор РПЦЗ(В-Ф) принял официальное название Церкви, жестко осудил РПЦЗ(В-В) и «ересь имяславия»
29 сентября 2017, 13:15 ДОКУМЕНТ: Плоды раскола. Доклад Архиепископа Владимира (Целищева) Архиерейскому Собору РПЦЗ(В-В) об отделении от этой юрисдикции РПЦЗ(В-Ф), сентябрь 2017 г.
28 сентября 2017, 12:11 ДОКУМЕНТ: Духовные и нравственные причины расколов в РПЦЗ. Доклад епископа Амвросия Денверского Архиерейскому Собору РПЦЗ(В-В), сентябрь 2017 г.
27 сентября 2017, 14:38 Предстоятель РПЦЗ(А) Митрополит Агафангел вынес на публичное обсуждение проект «Чина восполнения Таинства крещения для тех, кто не крещен полным погружением»
27 сентября 2017, 14:16 Иерархи РПЦЗ(В-Ф) утвердили новое официальное название своей юрисдикции, извергли из сана всех архиереев РПЦЗ(В-В) и осудили «имябожническую ересь»

Опубликовано: 13.01.2008 в 19:50

Рубрики: Лента новостей