Монах лазарь

Афанасьев Лазарь, монах

Монах Лазарь (Виктор Васильевич Афанасьев) — поэт, прозаик, литературовед, церковный писатель. Член Союза писателей СССР. Автор биографических книг о русских поэтах XIX века. Родился в 1932 году в Москве.
Рано полюбил искусство и ощутил желание писать. В 1944-45 годах выпускал рукописный журнал «Памяти прошлого» (вместе со старшим товарищем библиографом И.С. Павлушковым).
Начал публиковаться в 1946 году: стихи В.В. Афанасьева были напечаты в «Пионерской правде». В это же время знакомится с будущим литературоведом, историком и публицистом В.В. Кожиновым. Отношения с ним В.В. Афанасьев поддерживал вплоть до смерти В.В. Кожинова в 2001 году.
В 1969 году выходит первый сборник стихов. В 1970-е годы начинают издаваться книги и статьи В.В. Афанасьева, посвященные русским поэтам первой половины XIX века. Наибольшую известность получили биографии К.Ф. Рылеева (1982), В.А. Жуковского (1986) и М.Ю. Лермонтова (1991), вышедшие в серии «Жизнь замечательных людей». В 1970-е — 1980-е годы издательство «Детская литература» выпускает серию книг В.В. Афанасьева о жизни и творчестве поэтов: И.И. Козлова (1977), К.Н. Батюшкова (1987), Н.М. Языкова (1990).
В конце 1990-х годов В.В. Афанасьев принимает монашеский постриг под именем Лазарь в Свято-Введенской Оптиной пустыни, но живет в Москве. В 2006 году поселяется в Сергиевом Посаде. После принятия малой схимы основной темой творчества писателя становится религия. Создаются книги об истории русского монашества, пишутся православные детские сказки, а также стихи и воспоминания. Однако литературоведение остается одной из линий его творчества.

Александр Афанасьев -Моя Душа


Мой фэйсбук — https://www.facebook.com/voyageur12345
Часть песен есть здесь — https://soundcloud.com/alexander-afanasiev
В рубрике «Музыка» — «Песни в моём исполнении»

Что-то «В Контакте» http://vk.com/public57941722
ДОБРОГО ВРЕМЕНИ СУТОК!
Меня зовут Александр Афанасьев, я — киевлянин, сорока шести лет от роду.
Вроде бы — поэт, (по крайней мере, так иногда говорят и пишут), точно — композитор и режиссёр.
Люблю семью, будучи по натуре домашним лентяем и «совой». Руковожу телекомпанией, или делаю вид, что ею руковожу. Продюсирую различные музыкальные и телевизионные проекты.
И … пишу. Пишу прозу, стихотворения, песни. Когда-то — для себя и других, потом чаще — для других, теперь преимущественно — для себя.
В 2003-ем вышла моя первая книга «Однажды» (издательство «Нора-Друк», Киев). Кое-что из неё Вы можете прочесть ЗДЕСЬ — http://www.proza.ru/avtor/odnajdy
Три года подряд мои песни в исполнении Ирины Сказиной становились «Шлягерами года», («Его губы пахнут манго», «Обними меня», «Бегущая по волнам»). Впрочем, возможно, это была скорее заслуга таланта Иры, чем моя 🙂
Успел я выступить и в роли композитора для Большого кино…. «Говерла».
А пребывание ЗДЕСЬ, на «Стихах Ру», объясняется в бОльшей степени не жаждой тщеславия, честно, — а скромным желанием объяснить любителям поэзии, что, например, автором стихотворения «Подари мне, Бог», столь популярного в инете, является НЕ безымянный автор, НЕ Омар Хайям, а всё-таки Ваш покорный слуга :)И что это не стихотворение, а песня —
Приятного чтения, прослушивания и просмотра клипов! Пишите. Постараюсь ответить 🙂
Мне действительно важны Ваши отзывы….

Произведений: 51
Получено рецензий: 206
Написано рецензий: 57
Читателей: 55869

Произведения

продолжение: 1-50 51-51

Ссылки на другие ресурсы:

  • Мой блог

Леонид Николаевич Афанасьев

Леонид Николаевич Афанасьев

Леонид Николаевич Афанасьев (26 декабря 1864 Новая Ладога Российская империя — май 1920 Петроград РСФСР) — Поэт, сотрудник газеты «Новое время».

Биография

Родился 26 декабря 1864 года в Новой Ладоге в семье бывшего военного и коллежского асессора. Мать, урождённая Сушко, происходила из старинной

Леонид Афанасьев

польской дворянской семьи. В 1882 году Афанасьев окончил училище при евангелическо-лютеранской церкви святой Анны в Петербурге. Первое стихотворение он посвятил своей матери, которое было опубликовано 10 марта 1883 года в Свете под названием «Моей матери».

Начиная с этого времени Афанасьев стал публиковаться в различных периодических изданиях: «Новом времени», «Биржевых ведомостях», «России», «Русском листке», «Неделе», «Наблюдателе», «Домашней библиотеке», «Труде», «Иностранной библиотеке», «Всемирной иллюстрации», «Живописном обозрении», «Дне», «Еженедельном обозрении», «Иллюстрации», «Осколках», «Художнике», «Звезде», «Иллюстрированном мире», «Севере» и др.

В 1896 и 1901 гг. сборники его стихотворений вышли отдельными томами. С 1904 участник «вечеров Случевского». С 1909 по 1913 гг. Афанасьев состоял на службе в Главном управлении по делам печати. В 1914 году Афанасьев опубликовал еще один сборник своих «Стихотворений», а в 1917 году сборник «Гимны союзных наций», переложение государственных гимнов некоторых союзников России в Первой мировой войне.

Умер в мае 1920 года.

Труды

Ссылки

Монах (Стихотворение)

Хочу воспеть, как дух нечистый ада
Оседлан был брадатым стариком,
Как овладел он черным клобуком,
Как он втолкнул монаха грешных в стадо.

Певец любви, фернейский старичок,
К тебе, Вольтер, я ныне обращаюсь.
Куда, скажи, девался твой смычок,
Которым я в Жан д’Арке восхищаюсь,
Где кисть твоя, скажи, ужели ввек
Их ни один не найдет человек?
Вольтер! Султан французского Парнаса,
Я не хочу седлать коня Пегаса,
Я не хочу из муз наделать дам,
Но дай лишь мне твою златую лиру,
Я буду с ней всему известен миру.
Ты хмуришься и говоришь: не дам.
А ты поэт, проклятый Аполлоном,
Испачкавший простенки кабаков,
Под Геликон упавший в грязь с Вильоном,
Не можешь ли ты мне помочь, Барков?
С усмешкою даешь ты мне скрыпицу,
Сулишь вино и музу пол-девицу:
«Последуй лишь примеру моему». —
Нет, нет, Барков! скрыпицы не возьму.
Я стану петь, что в голову придется,
Пусть как-нибудь стих за стихом польется.

Невдалеке от тех прекрасных мест,
Где дерзостный восстал Иван-Великий,
На голове златой носящий крест,
В глуши лесов, в пустыне мрачной, дикой,
Был монастырь; в глухих его стенах
Под старость лет один седой монах
Святым житьем, молитвами спасался
И дней к концу спокойно приближался.
Наш труженик не слишком был богат,
За пышность он не мог попасться в ад.
Имел кота, имел псалтирь и четки,
Клобук, стихарь да штоф зеленой водки.
Взошедши в дом, где мирно жил монах,
Не золота увидели б вы горы,
Не мрамор там прельстил бы ваши взоры,
Там не висел Рафаэль на стенах.
Увидели б вы стул об трех ногах
Да в уголку скамейка в пол-аршина,
На коей спал и завтракал монах.
Там пуховик над лавкой не вздувался.
Хотя монах, он в пухе не валялся
Меж двух простынь на мягких тюфяках.
Весь круглый год святой отец постился,
Весь божий день он в келье провождал,
«Помилуй мя» вполголоса читал,
Ел плотно, спал и всякий час молился.

А ты, монах, мятежный езуит!
Красней теперь, коль ты краснеть умеешь,
Коль совести хоть капельку имеешь;
Красней и ты, богатый кармелит,
И ты стыдись, Печерской Лавры житель,
Сердец и душ смиренный повелитель…
Но, лира! стой! — Далеко занесло
Уже меня противу рясок рвенье;
Бесить попов не наше ремесло.

Панкратий жил счастлив в уединенье,
Надеялся увидеть вскоре рай,
Но ни один земли безвестный край
Защитить нас от дьявола не может.
И в тех местах, где черный сатана
Под стражею от злости когти гложет,
Узнали вдруг, что разгорожена
К монастырям свободная дорога.
И вдруг толпой все черти поднялись,
По воздуху на крыльях понеслись —
Иной в Париж к плешивым картезьянцам
С копейками, с червонцами полез,
Тот в Ватикан к брюхатым итальянцам
Бургонского и макарони нес;
Тот девкою с прелатом повалился,
Тот молодцом к монашенкам пустился.
И слышал я, что будто старый поп,
Одной ногой уже вступивший в гроб,
Двух молодых венчал перед налоем.
Черт прибежал амуров с целым роем,
И вдруг дьячок на крылосе всхрапел,
Поп замолчал — на девицу глядел,
А девица на дьякона глядела.
У жениха кровь сильно закипела.
А бес всех их к себе же в ад повел.

Уж темна ночь на небеса всходила,
Уж в городах утих вседневный шум,
Луна в окно монаха осветила.
В молитвенник весь устремивший ум,
Панкратий наш Николы пред иконой
Со вздохами земные клал поклоны.
Пришел Молок (так дьявола зовут),
Панкратия под черной ряской скрылся.
Святой монах молился уж, молился,
Вздыхал, вздыхал, а дьявол тут как тут.
Бьет час, Молок не хочет отцепиться,
Бьет два, бьет три — нечистый всё сидит.
«Уж будешь мой», — он сам с собой ворчит.
А наш старик уж перестал креститься,
На лавку сел, потер глаза, зевнул,
С молитвою три раза протянулся,
Зевнул опять, и… чуть-чуть не заснул.
Однако ж нет! Панкратий вдруг проснулся,
И снова бес монаха соблазнять,
Чтоб усыпить, Боброва стал читать.
Монах скучал, монах тому дивился.
Век не зевал, как богу он молился.
Но — нет уж сил; кресты, псалтирь, слова —
Всё позабыл; седая голова,
Как яблоко, по груди покатилась,
Со лбу рука в колени опустилась,
Молитвенник упал из рук под стол,
Святой вздремал, всхрапел, как старый вол.

Несчастный! спи… Панкратий вдруг проснулся,
Взад и вперед со страхом оглянулся,
Перекрестясь с постели он встает,
Глядит вокруг — светильня нагорела;
Чуть слабый свет вокруг себя лиет;
Что-то в углу как будто забелело.
Монах идет — что ж? — юбку видит он.

Огню любви единственна преграда,
Любовника сладчайшая награда
И прелестей единственный покров,
О юбка! речь к тебе я обращаю,
Строки сии тебе я посвящаю,
Одушеви перо мое, любовь!

Люблю тебя, о юбка дорогая,
Когда, меня под вечер ожидая,
Наталья, сняв парчовый сарафан,
Тобою лишь окружит тонкий стан.
Что может быть тогда тебя милее?
И ты, виясь вокруг прекрасных ног,
Струи ручьев прозрачнее, светлее,
Касаешься тех мест, где юный бог
Покоится меж розой и лилеей.

Иль, как Филон, за Хлоей побежав,
Прижать ее в объятия стремится,
Зеленый куст тебя вдруг удержав…
Она должна, стыдясь, остановиться.
Но поздно всё, Филон, ее догнав,
С ней на траву душистую валится,
И пламенна, дрожащая рука
Счастливого любовью пастуха
Тебя за край тихонько поднимает…
Она ему взор томный осклабляет,
И он… но нет; не смею продолжать.
Я трепещу, и сердце сильно бьется,
И, может быть, читатели, как знать?
И ваша кровь с стремленьем страсти льется.
Но наш монах о юбке рассуждал
Не так, как я (я молод, не пострижен
И счастием нимало не обижен).
Он не был рад, что юбку увидал,
И в тот же час смекнул и догадался,
Что в когти он нечистого попался.