На васильевский остров я приду

Стансы (1962)
Ни страны, ни погоста не хочу выбирать. На Васильевский остров я приду умирать. Твой фасад темно-синий я впотьмах не найду, между выцветших линий на асфальт упаду.
И душа, неустанно поспешая во тьму, промелькнет над мостами в петроградском дыму, и апрельская морось, над затылком снежок, и услышу я голос: — До свиданья, дружок.
И увижу две жизни далеко за рекой, к равнодушной отчизне прижимаясь щекой, — словно девочки-сестры из непрожитых лет, выбегая на остров, машут мальчику вслед.
О названии стихотворения

Ста́нсы (фр. stance от итал. Stanza — помещение, комната, остановка) — лиро-эпическое произведение, состоящее из композиционно законченных строф, обособленных друг от друга. Это выражается в запрещении смысловых переносов из одной строфы в другую и в обязательности самостоятельных рифм, не повторяющихся в других строфах.

В более тесном смысле Стансами называлась традиционная строфа в форме восьмистишие из 5 или 6 стопных ямбов, иначе октавы. Стансы — классическая форма эпической поэзии (Ариосто, Тассо, Камоэнс), несравненный блеск придал им Байрон («Дон-Жуан», «Чайльд-Гарольд»). Русские октавы: «Аул Бастунджи» Лермонтова, «Домик в Коломне» Пушкина.

СТАНСЫ — лирическое стихотворение, состоящее из строф (от 4 до 12 стихов в каждой), композиционно законченных и обособленных друг от друга. Требование композиционной независимости строф, составляющих С., выражается в запрещении смысловых переносов из одной строфы в другую (строфического «enjambement») и в обязательности самостоятельных рифм, не повторяющихся в других строфах.

Эти условия построения С. нашли свое отражение в самом термине, происходящем от итальянского слова «stanza», что означает «остановка», «покой». Следует отметить, что первоначально, в средние века и эпоху Возрождения, понятие С. было в композиционном отношении более определенным, чем в наше время, включая ряд требований относительно числа слогов в стихе, расположения рифм и т. п. В лирике трубадуров под С., в противовес значительным по объему лирическим формам, подразумевалась небольшая песенка с куплетным построением. В дальнейшем утеря куплетно-песенной основы в С. привела к неясности и неопределенности термина, к-рый напр. в немецкой поэзии стал применяться к октаве (см.), а во Франции нередко употребляется как синоним термина «строфа» (см.).

В русской поэзии форма С. чаще всего применялась в жанре медитативной лирики. Ср. стансы Пушкина «Брожу ли я вдоль улиц шумных», в которых современная форма С. нашла законченное выражение.

Анализ стихотворения

Основной темой стихотворения Иосифа Бродского «Стансы» является неизбежность конца человеческой жизни. Стансы – небольшое элегическое стихотворение с философским или любовным содержанием в поэзии XVIII – XIX вв., поэтому название как бы отражает предстоящее содержание стихотворения.

Это лирическое стихотворение, строфы которого состоят из восьмистиший. Строфы законченные и обособлены друг от друга.

Эмоциональность выражена в стихотворении в первой строфе инфинитивной формой глагола: «выбирать», «умирать» и посредством отрицания «не хочу» и «не найду».

Возникает тема холода через слова: «тёмно-синий», «тьма», «морось», «снежок».

В стихотворении фигурируют следующие средства выразительности (тропы):

v Эпитеты: фасад темно-синий, выцветших линий, петроградском дыму, апрельская морось, равнодушной отчизне, непрожитых лет.

v Олицетворение: обращение Иосифа Бродского к Васильевскому Острову посредством притяжательного местоимения «твой»; придание «отчизне» человеческого качества равнодушия, а также «к равнодушной отчизне прижимаясь щекой», где отчизна выступает в роли человека или предмета, к которому можно прижаться щекой, то есть это уже не абстрактное понятие.

v Сравнение: «две жизни…» «… словно девочки-сёстры».

v Повтор: «И душа …» — «и апрельская морось…», «И услышу …» — «и увижу …».

Также в стихотворении имеют места стилистические средства изобразительности:

v Инверсия: каждое предложение во всём первом восьмистишии, «над затылком снежок».

v Использование прямой речи: «- До свиданья, дружок».

Помимо средств выразительности и стилистических средств изобразительности в стихотворении фигурирует такое фонетическое выразительное средство, как аллитерация: «страны» – «погоста», «душа» «поспешая», «увижу» «жизни», «машут мальчику»,

Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.

Словарь

ПОГОСТ, -а; м.

Сельское кладбище (в старину — рядом с церковью).

Об одном стихотворении Иосифа Бродского

НА ФОТО:
Васильевский остров в дельте реки Невы,
часть Ленинграда (нынешнего Санкт-Петербурга).
. . .
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду.
И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
над затылком снежок,
и услышу я голос:
— До свиданья, дружок.
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой, —
словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.
В своем эссе «Одним абзацем» (см. http://www.proza.ru/2016/05/28/157) я писал: «Аура Нобелевской премии ослепляет окружающих. Но у меня имеются специальные «антиаурные очки», не пропускающие лучей ауры, что позволяет мне ясно видеть реальный вклад нобелевцев…» И вот что я нахожу, например, в этом стихотворении Бродского, сравнительно популярном среди его почитателей.
Стихотворение состоит из 24 строк – трех восьмистрочных строф. В каждой из этих строф я выделил разрядкой явные огрехи литературной техники Бродского.
1. Ни страны, ни погоста/ не хочу выбирать./ На Васильевский остров/ я приду умирать./ Твой ф а с а д т е м н о – с и н и й / я впотьмах не найду,./ между в ы ц в е т ш и х л и н и й / на асфальт упаду.
МОЙ КОММЕНТАРИЙ:
Посмотрите на фото Васильевского острова: вы видите его фасад как «темной-синий»? На мой взгляд, его фасад — скорей серо-желтый.
«Выцветшие линии» чего? Непонятно.
2. И д у ш а , н е у с т а н н о / поспешая во тьму,/ п р о м е л ь к н е т над мостами/ в петроградском дыму,/ и апрельская морось,/ над затылком снежок,/ и услышу я голос:/
— До свиданья, дружок.
МОЙ КОММЕНТАРИЙ:
«Душа… неустанно… промелькнет» – так нельзя сказать по-русски. Надо: или «неустанно мелькает», или «быстро промелькнет».
3. И увижу д в е ж и з н и / далеко за рекой,/ к равнодушной отчизне/ прижимаясь щекой./ — словно д е в о ч к и – с е с т р ы / из непрожитых лет,/ выбегая на остров,/ машут мальчику вслед.
МОЙ КОММЕНТАРИЙ:
Что за «две жизни»? Непонятно.
Что за «девочки-сестры из непрожитых лет»? Непонятно.
…Как профессиональный руководитель литстудий и редактор книг, я прекрасно знаю, что неумелые стихотворцы часто — ради ритма и рифмы — вставляют в свои стихи слова, которые оказываются там ни к селу и ни к городу.
Я лично знаком с десятками поэтов нашего с Бродским поколения – примерно с таким же уровнем стихов. И всем им, как и Бродскому, далеко до уровня лучших поэтов, среди которых – в том числе и те, которых он «не признавал»: Евтушенко, Высоцкий и др. Так что Бродский – просто один из многих, и отнюдь – не веха в русской поэзии.
Это – о теме данного его стихотворения «Ни страны, ни погоста…» Но если вспомнить, что в действительности Бродский предпочел умирать отнюдь не на Васильевском острове в Петербурге, а в Гринич-Вилидже в Нью-Йорке, а «погост», т. е. кладбище, заранее оговорил себе в Венеции… Причем ненавистного ему Советского Союза тогда уже (в 1996 году, в год смерти Бродского) более четырех лет как не существовало – а значит, и никаких препятствий для «умирания на Васильевском острове» не было… Если вспомнить все это, то стихотворение «Ни страны, ни погоста…» — воспринимается уже не только как слабое по литературной техники, – но и как фальшивое по содержанию.

Ни страны, ни погоста

В 1972 году под давлением властей СССР Иосиф Бродский вынужден был эмигрировать в США, где и прожил оставшиеся 24 года жизни. Ровно за десять лет до эмиграции поэт пишет одно из лучших своих стихотворение «Ни страны, ни погоста», в котором буквально завещает похоронить на Васильевском острове.

В год написания строк Бродскому было 22 года, и он ещё не познал «радостей» ссылки, но уже показывает себя пророком, у которого скоро не будет ни погоста на Родине, ни самой страны. Тёмные тучи только сгущаются, но грома нет. Более того, в 1962 году в жизни Бродского больше светлых событий, например, встреча с Мариной Басмановой, ставшей надолго верным спутников Иосифа.

Пророческие строки

Строки, написанные за 10 лет до отъезда из СССР и за 34 года до смерти, стали пророческими. В них он предвидит своё расставание со страной, он уже в 1962 году видит себя разлученным с Родиной.

И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой.

Родина станет равнодушной у Бродскому задолго до отъезда. Если бы дело было только в ссылке, то может Иосиф бы и не уехал, но его перестали печатать. Что такое для поэта писать годами в ящик, может знать только автор строк. В конце концов, Бродскому надо было на что-то жить.

Почему Васильевский остров

Васильевский остров выбран не для красивой рифмы, ведь это место, где прошло детство поэта, где он помнит особенный звук дождевой воды, стекающей по трубам с крыш, где помнит каждый уличный камень и столб. Именно сюда он хочет вернуться и именно вернуться, а не остаться, так как предвидит свой отъезд.

Две жизни – это жизнь в СССР и за границей, ещё одно пророчество в стихе. Эти две жизни похожи на двух девочек-сестричек и составляют суть одного человека.

Словно девочки-сестры
из непрожитых лет…

Эти две земные жизни выбегают на остров и машут душе-мальчику вслед. Всего 56 лет, а сколько не прожито и на Васильевском острове душа прощается с телом. Пусть прах Бродского упокоился в Венеции, которая после Питера была любимым городом поэта, но душой он всегда был на Неве.

Относительно лёгкое для чтения, восприятия и запоминания стихотворение Бродского, в котором навеки запечатлены любовь к Петербургу, тоска по Родине и предвиденье неизбежности разлуки.

Полный текст стихотворения

Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду.

И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
над затылком снежок,
и услышу я голос:
— До свиданья, дружок.

И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой.
— словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.

1962 год

Читает Бродский

Вникнуть в смысл строек стихотворения поможет сам Бродский, который читает его на аудио выше.

Синьор Иосиф и его сбывшаяся мечта

Хотя бесчувственному телу
равно повсюду истлевать,
лишенное родимой глины,
оно в аллювии долины
ломбардской гнить не прочь.
Иосиф Бродский
Выскажем несколько мыслей относительно авторства известного стихотворения Стансы Васильевскому острову («Ни страны, ни погоста»), безосновательно, по нашему убеждению, приписываемого Иосифу Бродскому, лауреату Нобелевской премии по литературе.
Е. В., А. Д.
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду.
И душа, неустанно
поспешая во тьму,
Промелькнет над мостами
в петроградском дыму.
И апрельская морось,
над затылком снежок,
и услышу я голос:
— До свиданья, дружок.
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой.
— словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
Выбегая на остров,
машут мальчику вслед.
1962
Стихотворение это, исходя из его смысла, эмигрантского происхождения. Написано оно зрелым или даже пожилым человеком, талантливым поэтом.
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать
Те из читателей, кто жил в СССР, понимают всю бессмысленность этих строк. Даже если бы Иосиф Александрович скончался в 1962 году, предварительно составив завещание, в котором наистрожайше приказывал родственникам похоронить его не то, чтобы в Нью-Йорке или Париже, а хотя бы в болгарской Варне, то и в этом случае последняя воля усопшего — пересечь в гробу государственную границу — сбыться никоим образом не могла. Человек же, имевший возможность свободного передвижения из страны в страну, довольно поскитавшийся по свету в поисках лучшей доли, но неустанно тоскующий по родине, вполне мог такое написать.
На Васильевский остров
я приду умирать
Иосиф Александрович никогда не жил на Васильевском острове и ни о каких, хоть сколько-нибудь значимых событиях жизни связанных у него с этим районом современного Петербурга, его биографы сообщить нам не могут. Видимо, ввиду того, что никаких «святых мест» Бродского на Васильевском острове попросту не существует.
И душа, неустанно
поспешая во тьму
А куда ещё, спросим мы себя, суждено «поспешать» душе несчастного мытаря, изменившего самому дорогому, что может быть в жизни русского человека,- своей Родине. В этих строках мы чувствуем чёткое осознание автором этого непреложного факта.
Промелькнет над мостами
в петроградском дыму
Будущий создатель этого замечательного стихотворения уезжал из России в ту пору её истории (1914 — 1924) когда город на Неве назывался Петроградом. Именно поэтому «дым отечества» у него ПЕТРОГРАДСКИЙ, а не петербургский или ленинградский, что, в последнем случае, было бы естественным для ленинградца Бродского.
И увижу две жизни
далеко за рекой
В 1962 году на земном счету двадцатидвухлетнего Иосифа никакие «две жизни» не значились. У подлинного же автора в указанное им время и должно было быть две жизни: одна в России — другая на чужбине.
Самое же главное, по нашему мнению, что делает авторство Бродского невозможным, это его хорошо известная природная ненависть и презрение к России, её истории и культуре.
А чтобы написать стихотворение такой пронзительной ностальгической силы и берущего за душу лиризма, необходимо питать к своей Родине совсем иные чувства.
Стихотворение это было впервые опубликовано в сборнике: Иосиф Бродский «Стихотворения и поэмы», в издательстве Inter-Language Literary Associates, в США в 1965 году.

Но незадолго до выхода книги, в письме к редактору американского альманаха «Воздушные пути» Роману Гринбергу Бродский выступил с протестом против издания своих произведений на Западе: «Делаю это по многим причинам. Главные среди них:
1) отсутствие всякой гарантии того, что в Ваших руках находятся подлинно мои произведения…»

На первых порах, как мы видим, Иосиф Бродский пытался сопротивляться приписыванию своему имени (в целях его медийной раскрутки) чужих стихов. Но только до тех пор, пока не убедился, что эти стихи намного лучше его собственных.
Теперь ознакомим читателя с действительным желанием Иосифа Бродского относительно места своего упокоения:
«И я поклялся, что если смогу выбраться из родной империи,
то первым делом поеду в Венецию, сниму комнату на
первом этаже какого-нибудь палаццо, чтобы волны
от проходящих лодок плескали в окно, напишу пару элегий,
туша сигареты о сырой каменный пол, буду кашлять
и пить и на исходе денег вместо билета на поезд куплю
маленький браунинг и не сходя с места вышибу себе мозги,
не сумев умереть в Венеции от естественных причин».
Иосиф Бродский. Набережная неисцилимых
(Fondamenta degli incurab)
Прах Иосифа Бродского покоится на кладбище Сан-Микеле в Венеции.
28 апреля 2015 г.