Нестяжание

НЕСТЯЖАТЕЛИ

НЕСТЯЖАТЕЛИ — пред­ста­ви­те­ли од­но­го из на­прав­ле­ний рус­ской ре­лигиозно-об­щественной мыс­ли конца XV — первой половины XVI веков, ко­то­рые, под­чёр­ки­вая со­ци­аль­ные ас­пек­ты мо­на­ше­ско­го обе­та не­стя­жа­ния, вы­сту­па­ли с кри­ти­кой мо­на­стыр­ско­го зем­ле­вла­де­ния, а так­же ка­баль­ных форм под­не­воль­но­го тру­да кре­сть­ян на мо­на­стыр­ских зем­лях. В та­ком зна­че­нии тер­мин «нестяжатели» упот­реб­ля­ли прп. Мак­сим Грек и прп. Зи­но­вий Отен­ский (до это­го нестяжателями на­зы­ва­ли про­сто мо­на­хов, ве­ду­щих ас­ке­тический об­раз жиз­ни).

Вер­ши­ной идео­ло­гии нестяжателей ста­ли уче­ние и ас­ке­тическая прак­ти­ка прп. Ни­ла Сор­ско­го. По мне­нию прп. Ни­ла, главын спо­со­бом обес­пе­че­ния жиз­не­дея­тель­но­сти мо­на­сты­ря дол­жен быть собственных труд мо­на­хов. В со­чи­не­нии Ни­ла Сор­ско­го «Пре­да­ние уче­ни­ком» (1490-е годы — 1508 год) со­дер­жит­ся за­прет на ис­поль­зо­ва­ние да­ро­во­го под­не­воль­но­го тру­да; на­ём­ные мо­на­стыр­ские ра­бот­ни­ки долж­ны, по мыс­ли пре­по­доб­но­го, по­лу­чать спра­вед­ли­вую пла­ту и да­же бо­лее то­го, че­го они за­слу­жи­вают. Мо­на­хам раз­ре­ша­ет­ся при­ни­мать ми­ло­сты­ню, но не из­лиш­нюю; при­об­ре­тать про­стые и де­шё­вые ве­щи, но толь­ко са­мые не­об­хо­ди­мые. Нил Сор­ский не одоб­рял так­же при­об­ре­те­ния мо­на­сты­рём бо­гатств ра­ди бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Таким образои, не­стя­жа­ние для не­го — об­щий прин­цип жиз­ни как мо­на­сты­ря в це­лом, так и ка­ж­до­го кон­крет­но­го мо­на­ха. Он рас­смат­ри­вал не­стя­жа­ние как не­об­хо­ди­мое ус­ло­вие для мо­лит­вы, по­сколь­ку лю­бые за­бо­ты о при­об­ре­те­нии иму­ще­ст­ва от­вле­ка­ют от неё мо­на­хов.

Взгля­ды нестяжателей раз­ли­ча­лись в сво­их ак­цен­тах и трак­тов­ках. Так, уче­ние Ни­ла Сор­ско­го но­си­ло иси­ха­ст­ский ха­рак­тер (см. Иси­хазм), ис­хо­ди­ло пре­имущественно из ду­хов­ных за­про­сов. В со­чи­не­ни­ях Вас­сиа­на (Пат­ри­кее­ва) уче­ние о не­стя­жа­нии при­об­ре­ло со­ци­аль­но-по­ли­тич. ок­ра­ску: Вас­си­ан об­ли­чал со­би­ра­ние мо­на­стыр­ских бо­гатств не­пра­вед­ны­ми сред­ст­ва­ми, стрем­ле­ние мо­на­хов к «мир­ским по­пе­че­ни­ям», по­это­му пред­ла­гал пе­ре­дать управ­ле­ние мо­на­стыр­ски­ми зем­ля­ми епи­ско­пам и под­чи­нён­ным им эко­но­мам. Од­на­ко сам Вас­си­ан не был ас­ке­том и не при­дер­жи­вал­ся прин­ци­па лич­но­го не­стя­жа­ния, в чём его об­ли­чал Зи­но­вий Отен­ский. Мак­сим Грек вы­сту­пал про­тив уве­ли­че­ния мо­на­стыр­ских бо­гатств, при­об­ре­тае­мых с по­мо­щью спе­ку­ля­ций, рос­тов­щи­че­ст­ва, жес­то­ких форм экс­плуа­та­ции кре­сть­ян­ско­го тру­да, од­на­ко очень ос­то­рож­но вы­ска­зы­вал­ся о се­ку­ля­ри­за­ции мо­на­стыр­ских зе­мель. В середине XVI века од­ним из вид­ней­ших идео­ло­гов нестяжателей стал игу­мен Тро­иц­ко­го монастыря (бу­ду­щая Трои­це-Сер­гие­ва лав­ра) Ар­те­мий. Он осу­ж­дал зем­ле­вла­де­ние мо­на­сты­рей, од­на­ко счи­тал, что зем­ли не сле­ду­ет от­ни­мать си­лой, мо­на­хи са­ми долж­ны от­ка­зать­ся от них.

Государственная власть не­од­но­крат­но пы­та­лась ис­поль­зо­вать идео­ло­гию нестяжателей для оп­рав­да­ния се­ку­ля­ри­за­ции мо­на­стыр­ских зе­мель. Во­прос о пра­ве мо­на­сты­рей вла­деть сё­ла­ми был по­став­лен на цер­ков­ном со­бо­ре 1503 года по ини­циа­ти­ве великого князя Ива­на III Ва­силь­е­ви­ча. По не­ко­то­рым ис­точ­ни­кам, на со­бо­ре раз­го­ре­лась по­ле­ми­ка ме­ж­ду прп. Ни­лом Сор­ским, ут­вер­ждав­шим, что «мо­на­хам не дос­той­но иметь сё­ла», и прп. Ио­си­фом Во­лоц­ким, счи­тав­шим вла­де­ние вот­чи­на­ми не­об­хо­ди­мым ус­ло­ви­ем ста­биль­но­го су­ще­ст­во­ва­ния мо­на­сты­рей и Церк­ви (см. так­же Иосиф­ля­не). В 1515-1517 годы Вас­си­ан (Пат­ри­ке­ев) по бла­го­сло­ве­нию ми­тро­по­ли­та Мо­с­ков­ско­го Вар­лаа­ма со­ста­вил но­вую ре­дак­цию Корм­чей кни­ги (из­вест­но 3 ав­тор­ских ре­дак­ции), при­зван­ную ис­сле­до­вать во­прос о ка­но­нич­но­сти мо­на­стыр­ско­го зем­ле­вла­де­ния. Этой же те­ме бы­ла под­чи­не­на со­вме­ст­ная ра­бо­та Вас­сиа­на и Мак­си­ма Гре­ка по ис­прав­ле­нию и пе­ре­во­ду с греческого языка бо­го­слу­жеб­ных и ка­но­нических книг. Осу­ж­де­ние на цер­ков­ном со­бо­ре 1531 года Вас­сиа­на и Мак­си­ма Гре­ка, уже на­хо­див­ше­го­ся в за­то­че­нии по при­го­во­ру со­бо­ра 1525 года, су­ще­ст­вен­но ос­ла­би­ло по­зи­ции нестяжателей и фак­ти­че­ски пре­кра­ти­ло их фи­ло­ло­гические и бо­го­слов­ские ис­сле­до­ва­ния.

Дви­же­ние нестяжателей пе­ре­ста­ло су­ще­ст­во­вать по­сле то­го, как в 1550-е годы на цер­ков­ных со­бо­рах бы­ли осу­ж­де­ны и со­сла­ны игу­мен Ар­те­мий и его еди­но­мышлен­ни­ки мо­нах Ио­а­саф (Бе­ло­ба­ев), прп. Фео­до­рит Коль­ский и др., а так­же по­сле при­ня­тия по­ста­нов­ле­ний Сто­гла­во­го со­бо­ра (1551 год), со­бо­ров 1573 года, 1580-1584 годов, ог­ра­ни­чив­ших рост мо­на­стыр­ско­го зем­ле­вла­де­ния.

Исторические источники:

Пре­по­доб­ные Нил Сор­ский и Ин­но­кен­тий Ко­мель­ский. Со­чи­не­ния. СПб., 2005.

Дополнительная литература:

Пав­лов А.С. Ис­то­ри­че­ский очерк се­ку­ля­ри­за­ции цер­ков­ных зе­мель в Рос­сии. Од., 1871. Ч. 1: По­пыт­ки к об­ра­ще­нию в го­су­дар­ст­вен­ную соб­ст­вен­ность по­зе­мель­ных вла­де­ний рус­ской церк­ви в XVI в. (1503–1580);

Лу­рье Я.С. Идео­ло­ги­че­ская борь­ба в рус­ской пуб­ли­ци­сти­ке кон­ца XV – на­ча­ла XVI в. М.; Л., 1960;

Ка­за­ко­ва Н.А. Ко­гда на­ча­лась по­ле­ми­ка не­стя­жа­те­лей с ио­сиф­ля­на­ми // Из ис­то­рии фео­даль­ной Рос­сии. Л., 1978;

Си­ни­цы­на Н.В. Не­стя­жа­тель­ст­во и Рус­ская пра­во­слав­ная цер­ковь XIV–XVI вв. // Ре­ли­гии ми­ра: Ис­то­рия и со­вре­мен­ность. Еже­год­ник. 1983. М., 1983;

Борьба между иосифлянами и нестяжателями

До определенного момента на Руси практически не было серьезных конфликтов и расправ на религиозной почве. В то время, как на католическом Западе распространялась печально известная Святая Инквизиция, а страны вроде Чехии или Франции были раздираемы религиозными войнами между разными течениями латинян и протестантов, в Московской Руси безраздельно властвовало православие. Догматы Православной Церкви казались незыблемыми, однако к концу XV века и у нас произошел раздор по поводу ряда касающихся внутрицерковной жизни вопросов, который вскоре обернулся большой кровью. … Вконтакте Facebook Twitter Google+ Мой мир Оглавление:

  • Аргументы сторон
  • Развитие и усугубление конфликта
  • Роль княжеской власти в споре
  • Окончательная победа иосифлян

Аргументы сторон

В XV-XVI веках в церковной среде произошел конфликт из-за собственности монастырей, вследствие чего православные разделились на два непримиримых лагеря:

  • нестяжателей
  • иосифлян.

К нестяжателям относятся монахи-последователи лидера учения святого старца Нила Сорского, выступавшие против того, чтобы Церковь обладала каким-либо имуществом. При монашеском постриге инок дает обет нестяжания, подразумевающий абсолютный отказ от имущества и жизнь в уповании на Божью волю, и потому наличие земель у монастырей нестяжатели считали нарушением монашеских обетов.

К князю же ученики Нила Сорского относились с уважением, почитая его справедливым, мудрым и потому достойным лично распоряжаться церковным имуществом. Поэтому земля и здания, принадлежавшие Церкви, должны были быть, по их мнению, переданы в руки государства, дабы оно могло укрепить свои границы и выплатить дворянам деньги за службу.

Взамен же нестяжатели желали получить у правительства возможность свободно высказываться по различным вопросам, связанным с религией. Монахи же должны были, оставшись без имущества, полностью оставить все мирские дела и заниматься только «умным деланием», т.е. молитвой. Добывать себе пропитание позволялось исключительно своим трудом или подаяниями. При этом сами монахи должны были давать милостыню любому, кто бы их ни попросил.

В свою очередь, сторонники основателя Иосифо-Волоколамского монастыря, преподобного Иосифа Волоцкого, названные иосифлянами по имени своего предводителя, считали, что церковь должна обладать всем своим имуществом, в том числе библиотеками, хозяйствами, церковной утварью. Это было необходимо для того, чтобы Церковь впоследствии могла вести следующую деятельность:

  • осуществлять миссионерские задачи,
  • творить милостыню,
  • поддерживать бедных людей,
  • снабжать народ продовольствием в неурожайные годы.

К правителю же иосифляне относились как к наместнику Бога на земле и потому считали, что ответственность перед народом он должен сочетать с ответственностью перед Церковью.

Еще одним моментом, в котором расходились мнения нестяжателей и иосифлян, был вопрос об исправлении сторонников еретических учений. На Руси в ту эпоху широко распространилась т.н. «ересь жидовствующих», и православные пастыри должны были придумать, как обеспечить в христианском мире воцарение каноничной формы исповедания. Иосиф Волоцкий полагал, что необходимо вести борьбу с ересью путем физического воздействия на еретиков вплоть до сожжения заживо на кострах.

В свою очередь, Нил Сорский считал, что Бог ждет не смерти грешника, но его раскаяния, и потому отрицал возможность применения смертной казни против еретиков, проявляя христианское милосердие. Тех же, кто упорно не желал оставить ересь, старец предлагал изолировать от общества или выслать заграницу, но не лишать их жизни.

Развитие и усугубление конфликта

Роль княжеской власти в споре

Учитывая огромное влияние христианства на политику европейских государств, в том числе и Московской Руси XV-XVI веков, неудивительно, что эти споры стали занимать умы высоких государственных мужей. Невеликая по площади Московская Русь не могла обеспечить всех дворян достойными земельными наделами, и потому глава княжества Иван III поначалу склонялся на сторону готовых предоставить для этого церковные земли нестяжателей. Википедия сообщает, что по мере того, как обличалось всё больше чиновников и дьяков, приверженных ереси жидовствующих, симпатии князя по отношению к иосифлянам возросли. Тем не менее, почти до последних дней своей жизни, Василий Иванович изъявлял желание получить церковное имущество в госсобственность.

Формально борьба нестяжателей и иосифлян не имела негативных последствий для Церкви. Оба движения находились в евхаристическом общении и единении, фактов неприязни между Иосифом Волоцким и Нилом Сорским обнаружено не было. Противостояние двух церковных групп резко обозначилось на соборе 1503 года, где представители обоих течений решительно осудили ересь жидовствующих, но так и не смогли найти консенсуса по вопросу о применении наказания для еретиков. Иосифляне, составлявшие большинство на этом соборе, сумели отстоять свою позицию в вопросе и об имуществе Церкви.

Когда в 1500 году князя Ивана III сразила тяжелая болезнь, помогать править княжеством ему стал сын от второй жены Софьи Палеолог Василий Иванович. Иосиф Волоцкий оказывал колоссальное воздействие на княжича, и спустя четыре года, Василий Иванович, Иван III вместе с собором епископата вынесли решение не в пользу еретиков.

После этого на Руси, по сути, появился доморощенный аналог католической Святой Инквизиции. Жертвами костров становились как простой люд, так и влиятельные чиновники и купцы, заподозренные в ереси. Некоторых, вместо сожжения, приговаривали к длительному тюремному заключению, которое они, как правило, не переживали. Следствием этого стало то, что партия иосифлян оказалась в фаворе.

Еще одной причиной того, что нестяжатели остались не у дел, стал сложный период в личной жизни князя Василия III. Ему с первой женой, Соломонией Сабуровой, никак не удавалось завести детей. Это стало причиной тому, что князь развелся с женой и сочетался брачным союзом с Еленой Глинской (будущей матерью Ивана Грозного). Сабурову же, против её воли, заточили в монастыре, где она и скончалась 18 декабря 1542 года (канонизирована в лике преподобных в 1984 году).

Глава нестяжателей, известный православный деятель, князь Василий Иванович Патрикеев (в иночестве Вассиан), обличил Василия III в этом поступке, поскольку христианские каноны запрещают разводиться с женой, если она не совершила измену. Василий III разгневался на инока, но идти на открытое противостояние не решился, посчитав, что со временем вся эта история забудется.

Однако, в скором будущем, князь спровоцировал еще один конфликт, который повысил накал борьбы между нестяжателями и иосифлянами. Вызвав в Москву из Чернигова представителей княжеского рода Шемячичей, недавно перешедших на службу московскому князю от короля польского Сигизмунда I, Василий Иванович приветливо их встретил, но вскоре арестовал и отправил в тюрьму. Столь низкий и подлый поступок вновь не остался без внимания Василия Патрикеева, и инок снова во всеуслышание осудил предательство князя. Василий III отказался терпеть обличителя и инока силком заточили в Иосифо-Волоколамском монастыре у иосифлян, где он и умер (по некоторым сведениям, был отравлен).

В качестве официальной причины ареста Вассиана объявили, что он якобы впал в ересь и отвергал учение о двойственной – божественной и человеческой – природе Иисуса Христа, признавая за Ним лишь божественную сущность. После этого идеология иосифлян утвердилась в качестве главенствующей в Русской Православной Церкви.

Окончательная победа иосифлян

В 1551 году на Стоглавом соборе священник Сильвестр пытался высказать предложение об ограничении земельных наделов у церквей и монастырей, но иосифляне, занимавшие на соборе лидирующие позиции, не приняли этого утверждения. Также иосифляне стали одними из идеологов введения опричнины во второй половине XVI века. Впоследствии это привело к тому, что репрессии Ивана Грозного развернулись и против самой Церкви. Жертвами её стали множество священников и монахов, в том числе и митрополит Филипп (Колычев), один из наиболее известных иосифлян. Википедия сообщает о 4,5 тысячах жертв опричников.

Именно иосифляне окутали институт княжеской власти на Руси ореолом божественного происхождения (что затем закрепилось и за монаршим родом Романовых). Рассуждая, что после гибели Византии и падения Константинополя в 1453 году единственным в мире оплотом православия осталась Русь, последователи Иосифа Волоцкого в 1589 году сумели добиться обретения Московской митрополией статуса патриархии. Они также способствовали появлению идеологической концепции «Москва – Третий Рим». Это смогло повысить авторитет государства на международной арене.

Кто такие иосифляне

Главой течения в Русской православной церкви конца XV — середины XVI веков являлся Иосиф Волоцкий, канонизированный в 1579 году.

Представители этого течения считали, что монастыри имеют право владеть землёй и материальным имуществом, украшать церкви богатыми росписями и иконостасами, чтобы показать значимость и авторитет Русской церкви.

Иосифляне резко осуждали еретическое движение, поддерживали монархическую власть, как Богом данную и считали православную церковь Русского государства главной преемницей Византии.

Главной задачей монастырей иосифляне считали просветительскую и благотворительную деятельность, помощь населению во время неурожаев и других бедствий.

Кто такие нестяжатели

Нестяжание в русском монашестве означает произвольную нищету, то есть отказ от земных благ, прощение раскаявшихся, чистота духа и помыслов. Только при таких условиях можно стать гражданином Царствия Небесного.

Именно движение нестяжателей, возникшее в стенах Кирилло-Белозерского монастыря, стало главным оппонентом иосифлян.

Нестяжатели выступали против монастырского землевладения, касались важных этических вопросов, связанных со взглядами на православие, раскаявшихся еретиков и др.

Духовными лидерами нестяжателей стали ученики преподобного Нила Сорского (нестяжателя, основателя скитского жительства на Руси) инок Вассиан (князь Патрикеев) и религиозный писатель и публицист Максим Грек.

Конфликт между иосифлянами и нестяжателями

Серьёзное столкновение взглядов обоих течений впервые было официально задокументировано на поместном Соборе Русской церкви 1503 года.

Кроме дисциплинарных, на Соборе разгорелся спор о двух главных вопросах:

  • о монастырских вотчинах (царь Иван III был заинтересован в секуляризации (изъятии) церковных земель в пользу государства);
  • об отношении к раскаявшимся еретикам.

Тема

Иосифляне

Нестяжатели

Секуляризация земель и монастырской собственности

Отстаивали право монастырей владеть землёй и прочим имуществом, мотивируя это тем, что монастыри, при необходимости, могут оказывать продовольственную, просветительскую и др. помощь народу, а также, обладая богатством, смогут во всём поддерживать государство.

Призывали отказаться от любого имущества и земель и передать всё в государственную казну.

Были сторонниками аскезы и выступали против использования чужого труда.

Отношение к раскаявшимся еретикам

Призывали расправляться с еретиками самым жестоким образом, вплоть до смерти (несмотря на раскаяние некоторых из них).

Критиковали еретиков, но были против смертной казни при условии искреннего раскаяния последних.

Отношение к личному стяжательству среди церковников

Осуждали и требовали наказания.

Осуждали и требовали наказания.

Как иосифляне победили нестяжателей

Лидеры движения нестяжателей – Нил Сорский, позднее Максим Грек и Вассиан открыто критиковали церковных патриархов и обвиняли их в растущих аппетитах на землю и прочее материальное имущество, ведь это противоречило нормам христианской морали. Доставалось и светским властям, что привело к их опале и обвинению в ереси. Их обоих заточили в Иосифо-Волоцком монастыре, держали в суровых условиях.

Это свидетельствовало о победе иосифлян, решительно отвергших на Стоглавом соборе 1551 года программу нестяжателей, направленную на ограничение монастырского землевладения. Такая позиция иосифлян явилась началось появления опричнины.

Кого поддерживало государство в разные периоды

В противостояние между указанными религиозными течениями выступили и монархи.

  • Иван III поддерживал нестяжателей в вопросе о секуляризации церковных земель. Царю нужны были земли для поощрения подданных. Несмотря на разногласия с Волоцким в земельном вопросе, царь Иван не отправил его в опалу, а прислушался к его теориям о божественном происхождении великокняжеской власти.

  • Ещё при жизни Ивана III, «помогал» ему в управлении государством сын Василий (будущий царь Василий III), попавший под влияние Иосифа Волоцкого. В результате многие еретики были обречены на смерть. Карательная машина сжигала и гноила в тюрьмах вольнодумцев и тех государственных деятелей, которые имели прогрессивные взгляды и поддерживали ересь, а иосифляне приобрели большое влияние в государстве.

  • Иван Грозный руководствовался идеями иосифлян, утверждающими абсолютную царскую власть во главе с царём – помазанником Божим. Идеи иосифлян легли в основу официальной государственной идеологии Московского царства.

Историк Ключевский писал, что в свете иосифлянских преставлений о церкви и государстве Иван Грозный посчитал себя святыней и голос Церкви для него уже ничего не значил: он дошёл до того, что в церковных стенах был замучен митрополит Филипп.

Страшный период в истории Московского царства – опричнина – была порождением победивших идей иосифлянства.

  • Пётр I, строивший государство по-западному (а не Византийскому) образцу, вёл активную борьбу против самостоятельности церкви и её подчинения царской власти. Предприняв попытки реформирования Русской церкви, он лишил последователей Иосифа Волоцкого поддержки. Своими указами Пётр сокращал самостоятельность и независимость духовенства. Хозяйство монастырей отдавалось под надзор Монастырского приказа. Церковь превратилась в четвёртое сословие по Табели о рангах, что способствовало становлению абсолютизма (цезарепапизма – как проповедовали иосифляне в начале своей деятельности).

  • При Екатерине II продолжалась политика лишения церкви земель и собственности и ослабление власти церкви и духовенства. При вступлении на престол иосифлянская верхушка церкви поддержала будущую императрицу, надеясь сохранить свою собственность. Но в благодарность Екатерина провела политику секуляризации церковного имущества и нанесла окончательный удар по идеям Иосифа Волоцкого.

Как оценивают спор между иосифлянами и нестяжателями современные историки

В XX веке неоднократно поднимался вопрос о конфликте двух религиозных течений, оставивших след в истории Русской церкви и Русского государства.

  • Философ и историк Николай Бердяев считает, что победа иосифлян привела к трагическим последствиям в истории России. Особенно это сказалось в период царствования Ивана Грозного, поверившего в идею «цезарепапизма» и совершившего кровавые преступления.

  • Богослов и философ Георгий Флоровский в книге «Пути Русского богословия», «оправдывает» оба течения, находя в каждом из них рациональное зерно. Иосифляне, во главе с Волоцким провозглашают «правду социального служения», для которой нужна материальная база, но не в личной, а в общинной собственности, чтобы оказывать поддержку, как государству, так и страждущим.

Представителей нестяжательства или «заволжцев» Флоровский считает носителями «правды умного делания» и совершенствования человеческой личности. Нил Сорский считал, что моральная сила и независимость от материального возвышает священнослужителей и позволяет им судить о недостойных делах государства.

Победу иосифлян автор оправдывает, как прогрессивную в отношении становления государства и попытки переориентировать духовную и светскую политику Руси с Византии на Запад.

  • Советский учёный Яков Соломонович Лурье, как и большинство советских исследователей, находит в этом споре классовый характер. Тем не менее, он не видит значительных расхождений во взглядах лидеров течений – Иосифа Волоцкого и Нила Сорского. Каждый из них шёл своим путём, но к единой цели – усилении Русской церкви и государства.

  • Историк Николай Лисовой считает, что между Сорским и Волоцким не было никакой непримиримой борьбы, каждый из них по-своему представлял устройство монашеской общины. Сорский считал, что монахи должны жить в скиту и сами зарабатывать на пропитание, проводить жизнь в беспрестанных молитвах, чтобы совершенствовать дух. А вот помогать другим они не смогут, так как сами ничего не имеют.

Волоцкий считал, что монахи должны жить в монастыре, вести общее хозяйство, вместе трудиться, питаться и молиться, а в голодные годы помогать всей округе и даже государству, строить школы и больницы.

Историк считает, что оба создавали единую систему, но были двумя полюсами, дополняющими друг друга – умное делание и социальное служение. Конфликт между течениями, считает историк – миф, выдуманный позднее властью и некоторыми учениками.

Иосифляне, нестяжатели и ИНН

Нередко, стремясь обличить Церковь в грехе корыстолюбия, в качестве исторического аргумента вспоминают конфликт между так называемыми «иосифлянами» и «нестяжателями». В его основе — вопрос, могут ли, имеют ли право монастыри владеть имуществом (в том числе и крепостными крестьянами). Что же, однако, реально стояло за богословскими коллизиями далекого XVI века? И какое все это имеет отношение к современной церковной жизни? Об этом мы беседуем с историком Николаем ЛИСОВЫМ.

Справка «Фомы»: Николай Николаевич ЛИСОВОЙ родился в 1946 году в городе Станиславе (ныне — Ивано-Франковск). Окончил в 1967 году Московский государственный заочный педагогический институт, в 1972 году — аспирантуру Института философии. Ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, заместитель председателя Императорского Православного Палестинского Общества, доктор исторических наук.

Мифология борьбы

— Николай Николаевич, всякий образованный человек слышал про конфликт нестяжателей и иосифлян. Первые, мол, хорошие, вторые — плохие. Как Вы думаете, почему популярна такая позиция?
— Причина тут очевидна — обосновать «историческими аргументами» свое неприязненное отношение к Православной Церкви и желание всячески ограничить ее влияние.
К сожалению, современный человек не любит докапываться до истины, зато с легкостью доверяет мифам.

— По-вашему, конфликт нестяжателей с иосифлянами — тоже миф?
— Да, и «мифология» эта начала складываться очень давно, едва ли не с того же самого XVI века. Вот-де жил преподобный Нил Сорский, учил, что монахи не должны владеть никаким имуществом, а кормиться лишь трудами рук своих да подаянием. И был такой Иосиф Волоцкий, который хотел (искажая тем самым суть христианства), чтобы монастыри владели богатствами, чтобы они угнетали крестьян… И была между ними борьба, в которой злые и жадные иосифляне победили добрых и бескорыстных нестяжателей.

— А что здесь неправда?
— Да буквально всё. При жизни преподобных Нила и Иосифа внутри Церкви, внутри русского монашества не было таких противоборствующих группировок — иосифлян и нестяжателей. Как не было и никакой борьбы между ними.
Это в немецкой исторической школе, гегельянской и постгегельянской (в том числе марксистской) возникло «диалектическое» представление, что всегда и всюду непременно должна быть «идейная борьба». Германские историки раннего христианства и жизнь Церкви моделировали по этим светским образцам. Вспомним хотя бы тюбингенскую школу, противопоставлявшую христианство апостола Петра христианству апостола Павла — как якобы совершенно разные, несовместимые друг с другом учения. Но в церковной жизни все устроено гораздо сложнее.

Нил и Иосиф: что они думали на самом деле?

Преподобные Нил и Иосиф действительно по-разному представляли себе, как должно быть устроено монашество. Но сразу подчеркну — между ними не было никакого непримиримого противоречия.
Преподобный Нил Сорский считал, что для монаха лучше спасаться не в монастыре, а в скиту, наподобие тех, которые он видел на Афоне, где прожил несколько лет. Поясню, что такое скит. Представьте в центре храм, а по периметру, «на расстоянии голоса» друг от друга, несколько изб — монашеских келий. На древнейших миниатюрах их обычно изображалось двенадцать. Монахи живут уединенно, собираясь лишь в храме на богослужение. Каждый сам молится, сам зарабатывает на пропитание каким-нибудь ремеслом. Если нужна, например, ряса — сам покупает материал, сам шьет или на свои деньги заказывает.
Совершенно иначе устроена жизнь в общежительных монастырях, активным сторонником которых был преподобный Иосиф Волоцкий. Монастырь ведет общее хозяйство, монахи вместе трудятся, вместе питаются. Все необходимое каждый получает из общего имущества. Нужна тебе ряса — идешь к игумену за благословением, тот благословляет эконома выдать тебе рясу. Нужна тебе книга — берешь у игумена благословение взять из библиотеки в келью книгу. Она не становится твоей собственностью, ее придется вернуть. Очевидно, что гораздо ближе к идеалу евангельского нестяжания («отдай последнюю рубашку») оказываются иноки не скитские, но живущие по общежительному, «коммунистическому» уставу Сергия Радонежского и Иосифа Волоцкого. Это у них лично совсем ничего своего, полное нестяжательство.
У монастыря же как хозяйствующего и правового субъекта собственность есть. А скит? Он ведь тоже не может без монастыря. Потому что он, в церковном отношении, просто не является субъектом правовым. Ответственность за него несет монастырь, при котором этот скит создан, на земле которого он располагается. Обратите внимание, без монастыря скит существовать не может.

Ничего плохого в скитском устроении иноческой жизни нет, но это путь немногих. Перестроить жизнь всего православного монашества по скитскому образцу — как мечтали, может быть, некоторые последователи преподобного Нила Сорского, — несбыточная фантазия. Сам преподобный, между прочим, необходимость монастырей вовсе не отрицал. И скит, в котором он подвизался, был приписан к богатейшему, многовотчинному Кирилло-Белозерскому монастырю.

— А что, из разницы в бытовом устроении монашеской жизни следуют и более серьезные различия?
— Да, именно так. Нил Сорский, по сути, говорит: мы должны больше внимания уделять молитве, умному деланию, созерцанию, размышлению над Словом Божиим и трудами святых отцов… Если мы будем заниматься экономикой, освоением земли, возведением здания культуры — времени на непрестанную молитву у нас не хватит. Поэтому мы можем лишь питаться от рук своих, занимаясь только тем, что, по словам апостола Павла, не отвлекает от богомыслия: плетением корзин или иным каким рукоделием… А когда Нила Сорского спрашивали, надо ли помогать ближнему, надо ли подавать милостыню — да, говорил он, надо, если у тебя что-то есть. А если ничего нет — значит, можно этого не делать.
Подход Иосифа Волоцкого иной: нужно, чтобы было чем подавать милостыню и чем в голодные годы питать целую округу. В этом случае монастырь становится мощным очагом хозяйствования, независимым от государственных или боярских, вообще чьих-либо частнособственнических ресурсов. Более того, в трудную минуту он сам может оказать помощь и государству, и ближнему. Нужен царю займ для войны — он просит у монастыря, нужно в голодные годы округу кормить — монастырь кормит, нужно просвещение в народ нести — создаются школы, нужно больных лечить — устраиваются монастырские лечебницы.
Нил Сорский не создает школ, да и не ставит такой задачи. Он говорит: нет, ты должен у себя в келье очистить храмину собственной души и заниматься богомыслием и молитвой. Разумеется, это необходимо, это и называется «умным деланием», «монашеским деланием». Но роль монашества в Церкви одним только исихазмом* не исчерпывается. «Умное делание» и забота о людях, социальное служение — два полюса единой системы. Они друг друга не отменяют, но дополняют.
— А каковы были личные отношения между Нилом Сорским и Иосифом Волоцким?
— Да, прекраснейшие были отношения! Иосиф Волоцкий посылал к Нилу Сорскому своих учеников. А руке Нила Сорского — и это потрясающий факт! — принадлежит древнейший список «Просветителя» Иосифа Волоцкого — книги, которую до сих пор кое-кто обличает как мракобесную. Кстати, делают это те же самые люди, которые противопоставляют «жестокому» Иосифу Волоцкому «либерального» Нила Сорского.
Между прочим, некоторые исследователи готовы даже приписать не Иосифу, а Нилу авторство краткой, первоначальной редакции «Просветителя», раз, мол, его рукой написан древнейший список. Ясно одно — вопреки расхожим представлениям, оба преподобных были настолько близки друг другу в своем учении и иноческом делании, что Нил Сорский воспринимал Иосифова «Просветителя» как собственную книгу, переписывал, давал читать другим.

Подоплека событий: взять и поделить

— Но когда же и откуда возник миф о добрых нестяжателях и злых иосифлянах?
— Причина его возникновения проста — стремление тогдашней (тем более — позднейшей) государственной власти и правящей элиты наложить лапу на церковное имущество. И это вполне закономерно. Основа феодального государства — дворяне. То есть те, кто верой и правдой служат при дворе Великого князя. Но ведь их надо содержать. А как? Да сделать помещиками — поместить на землю, выделить им села, дать крепостных крестьян. «Бесхозных» земель к началу XVI века почти не осталось. И тут взор государства обратился к землям церковным. Оказалось, что их у Церкви немало. Взять бы все это — и поделить.
Стремление государства национализировать церковное и монастырское достояние прослеживается от времен Ивана III до Екатерины II (а по сути — вплоть до большевистского «изъятия ценностей» в 1922 году). Разумеется, нужен был благовидный предлог.
«А вам ничего не надо — вы же монахи! Вы отреклись от мира, вы от всего отказались. Зачем вам собственность, зачем земли, деревни, богатства? Вы все должны отдать государству — государство уж позаботится о своих подданных. А вы должны Духом Святым питаться, молиться на голодном пайке. Так что мы всё заберем…»
Важно понимать: спор о монастырском землевладении, возникший на Соборе 1503 года, — это не результат каких-то глубинных процессов, происходящих в Церкви, а реакция на поползновения государственной элиты прибрать к рукам церковное достояние. Именно против этого выступил Иосиф Волоцкий. Под его влиянием Собор принял историческое решение, что «церковное стяжание — Божие стяжание есть». И это не было новшеством — напротив, это полностью соответствует всем канонам и обычаям Церкви: церковное имущество не подлежит ни национализации, ни приватизации, ни использованию в неподобающих целях.
Но пока живы были великие основатели монастырей, Нил Сорский и Иосиф Волоцкий, которые дружили между собой, одни и те же книги читали, учениками обменивались — все было хорошо, национализировать монастырские земли под флагом «нестяжания» государство не пыталось.
Однако потом наступила эпоха учеников. А ученики бывают разные. И вот среди «учеников» (именно так, в кавычках!) преподобного Нила Сорского появляется идеолог антииосифлянства и национализации церковных стяжаний — Вассиан Патрикеев. Кто он такой? Это опальный боярин, крупный государственный деятель, который обижен на весь мир за то, что попал в опалу, его насильственно постригли в монахи. И потому он пытается самоутвердиться. По-человечески вполне понятно.
И как же он самоутверждается? Он говорит: вы, монахи, плохие, вы неправильно живете. На Афоне иноки не так живут — вот, старец Максим Грек подтвердит. А тот приехал в Москву с Афона в 1518 году, через два года после смерти преподобного Иосифа Волоцкого, не зная русского языка, не разобравшись в духовной и политической ситуации, не понимая, что его используют в политической интриге. Он просто засвидетельствовал, что на Афоне у монастырей нет сел. А там действительно села монастырям не принадлежали. Нет на Афоне сел. Зато полностью принадлежали земли и прочее имущество — ведь Афон передан в собственность монахам еще византийскими императорами, и этого не оспаривали потом даже турецкие султаны. Афон доныне напрямую подчиняется Константинопольскому Патриарху.
Так вот. Ни у одного из афонских монастырей (территория полуострова поделена между двадцатью старшими или «владетельными» обителями) даже купить земли для основания нового, например, скита нельзя — она настолько «их», навеки их, что никаким формам отчуждения не подлежит. Но можно купить землю в аренду и построить на ней, остающейся собственностью монастыря-хозяина, свой скит или келию. Зато вне Афона собственность, в том числе имения, подворья, доходные дома, те же самые монастыри (и даже скиты-арендаторы) вполне могут иметь. Такая вот иерархия монастырской собственности…
В общем, благодаря Вассиану Патрикееву и его сторонникам и родился тот самый миф о добрых нестяжателях и злых иосифлянах. Он поддерживался, с одной стороны, духом боярской фронды (ведь иосифляне поддержали и венчали на царство Грозного), с другой стороны, при Петре и Екатерине II — официальной позицией «просвещенных» дворян и их учителей-иностранцев и масонов. Позднее, уже в XIX веке, его подхватила либеральная критика, которой он был на руку, ибо способствовал идейной борьбе с Церковью.

Без Салтычих

— А почему же все-таки русским монастырям принадлежали не просто земельные угодья, а именно села с крепостными крестьянами? Многие наши современники уверены, что Церковь сознательно закрепощала крестьян…
— Исторически сложилось так, что монастыри не приватизировали недвижимость — бояре и князья, умирая или постригаясь в монашество, зачастую отписывали им свои земли со всем, что на них было — селами, деревнями, крестьянами. Так происходило вплоть до XVIII века.
Но у этой медали есть и другая сторона. Дело в том, что монастырским крестьянам жилось гораздо лучше, чем помещичьим. Справедливости ради замечу, что государственным крестьянам жилось еще лучше — скажем, на русском Севере, где крепостного права фактически и не было. Но давайте сравним крестьянина, принадлежащего монастырю, с крестьянином помещичьим.

Монастырские крестьяне были в духовной опеке у соответствующего монастыря, который заботился об их «окормлении» как духовном, так и физическом (пропитании в голодные годы), следил, чтобы не было пороков, ведущих к разорению крестьянского хозяйства — пьянства, азартных игр и тому подобного. В монастырских вотчинах невозможны были ужасы крепостного права, которые знакомы нам из истории и литературы. Не было извергов вроде Салтычихи, не было помещичьего самоуправства, не было насилия над женщинами, которое процветало в дворянских усадьбах вплоть до отмены крепостного права в 1861 году, не было «права первой ночи» и помещичьих гаремов. Крестьян не продавали, не проигрывали в карты, не выменивали… Вот для примера. Лермонтов в 1841 году, в одном из последних писем просит бабушку: мне нужно новый мундир справить, ты продай пару-тройку крепостных и пришли денег. В монастыре такого просто не могло быть. Да, крестьяне работали на монастырь, но и монастырь работал — и не на «монаха-экплуататора», будь то настоятель или, тем более, простой инок. Монахи работали тоже — в том числе и на крестьян своей округи.
Я не хочу сказать, что иметь села с крепостными крестьянами — нормально для монастыря вообще, в любую эпоху. Но в тех исторических обстоятельствах, в условиях феодальной Руси это было естественно и неизбежно. И это было не худшим вариантом, прежде всего для самих крестьян.
К сожалению, большой части нашей интеллигенции присуще стремление выносить моральный приговор тем или иным историческим реалиям, исходя из современных этических представлений. Куда как приятно думать, что мы, люди XXI века, лучше, умнее и добрее тех, кто жил «в темном средневековье».
Но ведь наши современные представления, между прочим, полностью основаны на европейской либеральной модели, то есть, в сущности, на протестантской этике, которая не признаёт ни Церкви как института, ни святости. Не признаёт не только монастырского землевладения, но и монастыря вообще. Со времен Лютера в европейской культуре угнездился стереотип, будто монах — это толстопузый тунеядец. Это же не Ленин первым сказал, не Емельян Ярославский — а Лютер. Вы поезжайте в Англию и посмотрите на знаменитые развалины средневековых аббатств, которые мы помним по романам Вальтера Скотта. Откуда они там взялись? Туда что, варвары вторглись? Нет, это благочестивые протестанты в XVI веке разрушили все монастыри в Англии, уничтожили все хранившиеся там святые мощи, надругались над святынями.
Да, подлинный ужас в том, что очень многие наши представления выросли из протестантского антицерковного мировоззрения. При слове «Церковь» мы автоматически представляем себе пытки инквизиции — и противостоящие ей свободные умы Коперников и Галилеев, нищету и голод угнетаемого крестьянства — и поддерживающее и благословляющее угнетателей великолепие риз, храмов, золотых окладов…

Но давайте задумаемся, а могла ли тогда (и должна ли сегодня) Церковь быть иной? Без церковной и монастырской собственности, без монашества, без теснейшего взаимодействия с государственной властью и с культурой? Эта «иная Церковь» оказалась бы просто досужей выдумкой, фантазией — или какой-нибудь сектой. В православном мире такое невозможно. Православие не витает в облаках. Интересно, кстати, сравнить икону Преображения Господня в православной иконографии и в католической. Там Господь и Илия с Моисеем левитируют над скалой. У нас они всегда прочно стоят на скале. И это ничуть не мешает Фаворскому свету.
Именно поэтому совершенно неправильно думать, будто молитвенное делание нестяжателей, исихастов типа Нила Сорского в чем-то противоречит монастырскому хозяйствованию и социальному служению Иосифа Волоцкого. Нет такого противоречия.

«Нестяжательство» и проблема ИНН

— Можно ли сказать, что спор иосифлян с нестяжателями — это далекое прошлое, представляющее лишь исторический интерес, или проблема актуальна до сих пор?
— Тут прежде всего надо понять, что противопоставление «стяжательства» и «нестяжательства» — это лишь одно из проявлений гораздо более глубокой проблемы, а точнее говоря, антиномии, присущей церковной жизни. С одной стороны, Царствие Божие не от мира сего, по словам апостола Павла, не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр 13:14). И люди, взыскующие духовных высот, уходили от мирской суеты в пустыню — так и родилось монашество. С другой стороны, Церковь призвана спасать людей, живущих в миру, — и потому должна христианизировать мир, воцерковлять культуру, воцерковлять государственное управление. Все это — условия спасения большинства христиан. Да, подвижник-исихаст может жить в пустыне и созерцать Фаворский свет, и не нужны ему для этого ни книги, ни иконы, ни даже богослужение. Но как с остальными-то быть, на такие подвиги неспособными?
И потому Церковь существует между этими двумя полюсами, в каждом из которых есть своя правда, но которые уравновешивают и дополняют друг друга.
Так вот, «нестяжательство» — в том смысле, в каком его уже начали понимать после Вассиана Патрикеева, — это выбор одного из полюсов в ущерб другому. Это бегство из мира, это отказ от ответственности за души подавляющего большинства христиан.
Если же смотреть исторически — вставал ли и в дальнейшей жизни нашей Церкви вопрос о нестяжательстве — то нужно говорить о двух периодах. С 1516 по 1916 годы никакой проблемы «нестяжания» не существовало. В Церкви победили здоровые силы — те, которые были за воцерковление культуры и государственности, а не за уход из истории. Но в XX веке — как это всегда бывает в эпоху крушения, в эпоху страшных катаклизмов — спор разгорелся с новой силой. В 1920-е годы органами ОГПУ был спровоцирован обновленческий раскол в нашей Церкви. А что такое обновленчество? По сути, это уродливая, вырожденная форма нестяжательства. Что это вы, толстопузые монахи, золото на себя нацепили? Вы его отдайте голодающим Поволжья! Вы священные сосуды отдайте, вы храмы отдайте, вы в рубище оденьтесь, опроститесь (сейчас-то мы знаем — ничего из изъятых церковных ценностей голодающим не досталось)!..
«Нестяжательство» обновленцев вообще отменяло институт монашества и в конце концов скатилось к самому радикальному протестантизму. Причем ведь очень многие из духовенства за ними пошли… Был соблазн, был.

— Но обновленчество — это тоже история. А вот сейчас, в наши дни?
— А вот вам, пожалуйста, движение против ИНН, которым увлеклись даже некоторые очень уважаемые наши батюшки, аскеты и молитвенники. Они готовы на костер пойти, лишь бы ИНН не допустить. Патриарх сказал, что нет в ИНН никакой проблемы, Священный Синод постановление принял, Богословская комиссия вопрос всесторонне изучила — но борцам против ИНН все это не указ. А что такое типологически эта борьба с ИНН? Да то же самое нестяжательство! Ведь ИНН — это признак встроенности — социальной, хозяйственной, государственной. А мы, говорят они, против, мы в леса уйдем, в катакомбы спрячемся, мы ждем пришествия антихриста. Заметьте, первые христиане ждали пришествия Христа, а эти — антихриста. Они не хотят признать, что вплоть до второго славного Пришествия Спасителя нам на земле даны формы государственного и культурного устроения православной жизни. Их тянет из культуры — в катакомбы.
Или другой пример — мне знакомы и воцерковленные, и околоцерковные люди, которые были категорически против восстановления храма Христа Спасителя. Мол, лучше эти деньги раздать нищим, ни к чему Церкви богатства, ни к чему роскошные храмы. Ну не понимают эти люди, что только так — через культуру и государственность — Церковь и может создавать на земле пространство спасения, ради чего ее Господь и основал.
И, наконец, давайте назовем вещи своими именами: есть люди, которым ненавистна Церковь и которые с Церковью борются — когда явно, а когда маскируясь, прикрываясь именами великих подвижников. В том числе и именем преподобного Нила Сорского. Так было в эпоху обновленчества начала XX века, так происходит сейчас, в эпоху неообновленчества начала XXI века. Общий знаменатель этих течений — борьба с традицией вообще. Поэтому, когда Христос сказал, что кто не со Мною, тот против Меня (Мф 12:30), — Он раз и навсегда задал оценку всем этим деятелям, от Вассиана Патрикеева до «Московского Комсомольца».

Иллюстрации
Артема БЕЗМЕНОВА

Отклик на статью профессора Московской духовной академии А. И. Осипова
Отклик на статью Натальи Трауберг, переводчика