О Павел флоренский

Столп и утверждение истины

Опыт православной теодицеи в двенадцати письмах

Finis amoris, ut duo unum fiant

Письма

I. К читателю II. Письмо первое: Два мира III. Письмо второе: Сомнение IV. Письмо третье: Триединство V. Письмо четвертое: Свет Истины VI. Письмо пятое: Уте́шитель VII. Письмо шестое: Противоречие VIII. Письмо седьмое: Грех IX. Письмо восьмое: Геенна X. Письмо девятое: Тварь XI. Письмо десятое: София XII. Письмо одиннадцатое: Дружба XIII. Письмо двенадцатое: Ревность XIV. Послесловие

Разъяснение и доказательство некоторых частностей, в тексте предполагавшихся уже доказанными

XV. Некоторые понятия из учения о бесконечности XVI. Задача Льюиса Кэрролля и вопрос о догмате (к стр. 61). XVII. Иррациональности в математике и догмат (к стр. 59). XVIII. Понятие тождества в схоластической философии (к стр. 79). XIX. Понятие тождества в математической логике (к стр. 81). XX. Время и Рок (к стр. 193) XXI. Сердце и его значение в духовной жизни человека, по учению Слова Божия. XXII. Икона Благовещения с космической символикой (к стр. 353). XXIII. К методологии исторической критики (к стр. 362) XXIV. Бирюзовое окружение Софии и символика голубого и синего цвета (к стр. 375). XXV. «Амулет» Паскаля. XXVI. К истории термина «антиномия» (к стр. 153). XXVII. Эстетизм и религия (к стр. 7, 99 и др.) XXVIII. Гомотипия в устройстве человеческого тела (к стр. 266). XXIX. Заметки о троичности (к стр. 50, 223). XXX. Основные знаки и простейшие формулы логистики (для справок). Примечания и мелкие заметки Разъяснения некоторых символов и рисунков Приложения Вступительное слово пред защитою на степень магистра книги: «О Духовной Истине», Москва, 1912 г., сказанное 19-го мая 1914 года Из истории книги «Столп и утверждение Истины. Опыт православной теодицеи в двенадцати письмах свящ Павла Флоренского»

Finis amoris, ut duo unum fiant.

Предел любви – да двое едино будут

«– Не позазрите на мя, господия мои и бpaтиe яко юнейший аз всем вам, и дерзаю писати о чюдесех светаго. Вем бо и аз свою худость и зазираем бываю совестию и худоумием своим; паче ж и греха ради моего многа тягостно ми сие великое дело есть. И не мое дело сие есть, но ваше древних и великих отец, еже в чюдесех преподобнаго отца нашего Сергия поучатися и нас грубых просвещати учением и впредь будущим родом писанием возвещати. Но молюся вам, послушайте прилежно: аще аз не буду писати, а вы тако ж не изволите, то от ково повеление царево исполнится и о чюдесех святаго кто возвестит, яко ж и прежнии не писаша толико лет? Аще бо и грешен есмь и невежда и неискусен на такое дело, но строение ми прилежит и нужда ми есть сицево дело начати, совершитель же всякому благому делу – Отец и Сын и Святый Дух».

«Троице Сергиева монастыря Келарь Симон Азарьин. Лета 1646 года». (Из «Сказания о новоявленном кладези»).

Е me alo. Собою питаю.

Павел Флоренский: биография, деятельность и интересные факты

Знаменитый священник и богослов Павел Александрович Флоренский был уроженцем Елизаветпольской губернии (современного Азербайджана). Он родился 21 января 1882 года в Евлахе в русской семье. Его отец, Александр Флоренский, был инженером и работал на Закавказской железной дороге. Мать, Ольга Сапарова, имела армянские корни.

Ранние годы

В 17 лет Флоренский поступил в Московский университет, где оказался на физико-математическом факультете. В студенчестве он познакомился с ключевыми поэтами Серебряного века: Андреем Белым, Валерием Брюсовым, Александром Блоком, Константином Бальмонтом и другими. Тогда же Павел увлекся богословием. Он стал печататься в разных журналах, например, в «Весах» и «Новом пути».

После окончания университета Павел Флоренский поступил в Московскую духовную академию. Здесь он написал свою первую серьезную исследовательскую работу «Столп и утверждение мыслей». За это сочинение Флоренский получил престижную Макарьевскую премию. В 1911 году он стал священником и последующие десять лет провел в Сергиевом Посаде, где служил в церкви при Красном Кресте. В это время Флоренский Павел Александрович также являлся редактором в академическом журнале «Богословский вестник».

Мыслитель и революция

В 1910 году молодой человек женился. Его супругой стала Анна Михайловна Гиацинтова (1889–1973) – обычная девушка из рязанской крестьянской семьи. У пары было пятеро детей. Семья оказалась главной опорой Флоренского, помогавшей ему в сложные времена, которые вскоре ожидали всю страну.

Наступление революции религиозный мыслитель считал признаком апокалипсиса. Тем не менее он не был удивлен событиями 1917 года, так как на протяжении всей молодости говорил о духовном кризисе России и ее близком крушении из-за потери национальных и духовных устоев.

Когда советская власть начала отбирать у церкви ее собственность, Флоренский стал выступать в защиту ключевых православных храмов, в том числе Троице-Сергиевой лавры. В 1920-е на него поступают первые доносы в ЧК, в которых философ обвинялся в создании запрещенного монархического кружка.

Друзья и единомышленники

Яркий представитель русской культуры Серебряного века Флоренский имел множество друзей не только среди поэтов и писателей, но и среди философов. Отличавшийся едкостью Василий Розанов называл его «Паскалем нашего времени» и «вождем молодого московского славянофильства». Особенно близок был Павел Флоренский, философия влекла множество умов и сердец в обеих столицах, к «Обществу памяти Вл. С. Соловьева». Значительная часть его друзей относилась к издательству «Путь» и «Кружку ищущих христианского просвещения».

Отношения с советской властью

Несмотря на лихолетья революций и гражданской войны, Павел Флоренский продолжал писать новые теоретические работы. В 1918 году он закончил «Очерки философии культа», в 1922-м – «Иконостас». В то же время богослов не забывает о своей светской специализации и поступает на работу в Главэнерго. В 1924 году вышла его монография, посвященная диэлектрикам. Научная деятельность, которую вел Павел Флоренский, активно поддерживалась Львом Троцким. Когда революционер оказался в опале и был лишен власти, его прежние связи с богословом оказались для последнего черной меткой.

Примечательно, что Флоренский стал одним из первых лиц, носивших духовное звание, начавших работать в официальных советских учреждениях. При этом он не отказывался от своих взглядов и надеялся, что со временем православие и новое государство найдут общий язык. Более того, богослов призывал всех своих ученых коллег также включаться в эту работу – иначе культурная повестка останется в руках исключительно пролеткультовцев, сетовал он.

Работая в области точных наук, Флоренский Павел написал «Мнимости в геометрии». В ней автор попытался с помощью математических расчетов опровергнуть гелиоцентрическую систему мира, предложенную Коперником. Священник стремился доказать правдивость идеи о том, что Солнце и другие объекты Солнечной системы вращаются вокруг Земли.

Искусствовед

В 1920-е гг. Флоренский также занимался музейной работой и искусствоведением. Им посвящены некоторые работы писателя. Также он входил в Комиссию, занимавшуюся охраной памятников искусства Троице-Сергиевой Лавры. Благодаря работе этого коллектива, куда входило еще несколько именитых священников и знатоков культуры, удалось описать огромный фонд артефактов монастыря. Также Комиссия не позволила разграбить хранившееся в Лавре национальное и церковное достояние.

В начале 1920-х гг. в стране в самом разгаре была кампания по уничтожению икон и вскрытию мощей. Флоренский всеми силами противостоял этим действиям государства. В частности, он написал работу «Иконостас», в которой подробно описал духовную связь между мощами и иконами. Похожей по смыслу была публикация «Обратная перспектива». В этих произведениях богослов отстаивал общекультурное превосходство иконописи над светской живописью. Другим вызовом для Церкви стало массовое переименование улиц и городов. Флоренский ответил и на эту кампанию. В «Именах» он убеждал общество прекратить отказываться от своего исторического и духовного прошлого.

Чем еще в те бурные годы занимался Павел Флоренский? Философия, кратко говоря, была не единственным его интересом. В 1921 году богослов стал профессором во ВХУТЕМАС. Высшие художественно-технические мастерские исповедовали новый курс на конструктивизм, футуризм и техницизм. Флоренский, напротив, отстаивал прежние формы культуры.

Репрессии и гибель

Как и любой другой активный религиозный деятель, Флоренский Павел Александрович неизбежно встал на пути молодого советского государства. Репрессии против него начались в 1928 году. Летом Флоренского отправили в ссылку в Нижний Новгород. Впрочем, вскоре его освободили благодаря заступничеству жены Горького Екатерины Пешковой. У мыслителя появился шанс эмигрировать за границу, однако он не стал покидать Россию.

В 1933 году Флоренского вновь арестовали. На этот раз его приговорили к десятилетнему сроку в лагерях. Обвинение заключалось в создании «национал-фашистской организации» «Партия России».

Первое время Флоренский Павел содержался в сибирском лагере «Свободный». Он стал работать в научно-исследовательском отделе в БАМЛАГе. В 1934 году богослова отправили в Сковородино в современной Амурской области, где находилась опытная мерзлотная станция. Той же осенью он оказался на Соловках. В знаменитом лагере, расположенном на месте православного монастыря, Флоренский работал на заводе по производству йода.

Выйти на свободу репрессированному так и не удалось. В 1937 году в разгар Большого террора особая тройка НКВД приговорила его к расстрелу. Высшая мера наказания была исполнена 25 ноября неподалеку от Ленинграда в местечке, сейчас известном как Левашовская пустошь.

Богословское наследие

Одно из самых известных произведений Флоренского «Столп и утверждение истины» (1914) было его магистерской диссертацией. Ядром этого сочинения стала кандидатская работа. Она получила название «О религиозной истине» (1908). Работа была посвящена путям, которые ведут верующих в Православную церковь. Основной мыслью произведения Флоренский считал идею о том, что познать догматы можно только с помощью живого религиозного опыта. «Столп» был написан в жанре теодицеи – попытки оправдать Бога перед человеческим рассудком, пребывающим в падшем и греховном состоянии.

Мыслитель считал, что богословие и философия имеют общие корни. Павел Флоренский, книги которого в одинаковой степени относились к обеим этим дисциплинам, в своем творчестве всегда старался исходить из этого принципа. В «Столпе» писатель подробно разоблачал многочисленные ереси (хилиазм, хлыстовство и т. д.). Также он критиковал новые не соответствующие православным канонам идеи – такие как «новое религиозное сознание», популярное среди интеллигенции в начале XX века.

Всесторонность Флоренского

Богослов Павел Флоренский, биография которого была связана с самыми разными науками, в своих книгах одинаково виртуозно демонстрировал хорошую осведомленность в самых разных областях. Он умело апеллировал к античной и новой философии, математике, филологии, иностранной литературе.

«Столп» Флоренского завершил становление онтологической школы в Московской Духовной Академии. В это движение также входили Феодор Голубинский, Серапион Машкин и другие православные богословы. Преподавая в Академии, Флоренский вел курсы по истории философии. Его лекции были посвящены самым разным темам: Платону, Канту, еврейскому и западноевропейскому мышлению, оккультизму, христианству, религиозной культуре и т. д.

Другие черты творчества

Как философ, Павел Флоренский, кратко говоря, внес большой вклад в понимание платонизма. Это отмечал непревзойденный знаток античной культуры Алексей Лосев. Флоренский изучал корни платонизма, связывающие его с философским идеализмом и религией.

В 1920-е гг. богослов обрушился с критикой на новую концепцию человекобожия, согласно которой, человек не ограничен в своей деятельности ценностями устаревших религиозных культов. Писатель предостерегал современников, что подобные идеи, исповедовавшиеся в тогдашней культуре и искусстве, приведут к смещению понятий добра и зла.

LiveInternetLiveInternet

Павел Александрович Флоренский родился 21 января 1882 года в местечке Евлах на западе нынешнего Азербайджана. Его родословная по отцу уходит в русское духовенство, а мать происходила из старинного и знатного армянского рода.

Семья Флоренского перед отъездом старшего сына Павла на учебу в Санкт–Петербург. Весна 1900 года. Сидят: Александр Иванович Флоренский, Раиса, Павел, Елизавета, Ольга Павловна, Александр; стоят: Ольга, Елизавета Павловна Мелик-Беглярова (Сапарова), Юлия

Флоренский рано обнаружил математические способности и по окончании гимназии в Тифлисе поступил на математическое отделение Московского Университета. По окончании Университета Павел Александрович поступил в Московскую Духовную академию.

Еще в годы студенчества его интересы охватывают философию, религию, искусство, фольклор. Он входит в круг молодых участников символического движения, завязывает дружбу с Андреем Белым, и первыми его творческими опытами становятся статьи в символистских журналах «Новый Путь» и «Весы», где он стремится внедрять математические понятия в философскую проблематику.

Михаил Александрович Новосёлов (слева), руководитель «Кружка ищущих христианского просвещения в духе Православной Христовой Церкви», в котором принимали участие симинарист Павел Флоренский (в центре) и философ С. Н. Булгаков

В годы обучения в Духовной Академии у него возникает замысел книги «Столп и утверждение истины», большую часть которой он завершает к концу обучения. После окончания Академии в 1908 году он становится преподавателем философских дисциплин. В 1911 году принимает священство. В 1912 году его назначают редактором академического журнала «Богословский вестник».

В 1918 Духовная Академия переезжает Москву, а затем и вовсе закрывается.

В 1921 закрывается Сергиево-Пасадский храм, где Павел Флоренский служил священником. В период с 1916 по 1925 он работает над религиозно-философскими работами: «Очерки философии культа», «Иконостас».

Параллельно Павел Александрович занимается физикой, математикой, работает в области техники и материаловедения. С 1921 он работает в системе Главэнерго, принимая участие в ГОЭЛРО, а в 1924 выпускает монографию о диэлектриках.

Во второй половине двадцатых годов круг занятий Флоренского вынужденно ограничивается техническими вопросами. Летом 1928 его ссылают в Нижний Новгород. Но в этом же году, по просьбе Е. П. Пешковой, его возвращают из ссылки.

В начале тридцатых годов против Флоренского развязывается огромная кампания в советской прессе со статьями погромного и доносительского характера. 26 февраля 1933 его арестовывают и через 5 месяцев его приговаривают к 10 годам заключения.

В сентябре 1934 его перевели в Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН), куда он прибыл 15 ноября 1934 года. Здесь он работал на заводе йодной промышленности, где занимался проблемой добычи йода и агар-агара из морских водорослей и сделал ряд научных открытий.

Некоторые источники утверждают, что между 17 и 19 июня 1937 Флоренский исчез из лагеря. 25 ноября 1937 постановлением Особой тройки Управления НКВД по Ленинградской области Флоренский был приговорен к высшей мере наказания «за проведение контрреволюционной пропаганды». Согласно архивным данным — расстрелян 8 декабря 1937 года. Место его гибели и захоронения неизвестно.

Существуют некоторые легенды, которые утверждают, что Флоренский не был расстрелян, а еще долгие годы работал без права переписки в одном из секретных институтов над военными программами, в частности, над советским урановым проектом. Эти легенды подтверждались тем обстоятельством, что вплоть до 1989 не были точно известны время и обстоятельства его смерти. В 1958 после реабилитации родным Флоренского была выдана справка о его смерти в лагере 15 декабря 1943..

В письме сыну Кириллу от 3-4 июня 1937 Флоренский излагал ряд технических подробностей способа промышленного получения тяжелой воды. Как известно, тяжелая вода используется только для производства ядерного оружия.

Именно из-за поднятых в письмах вопросов о производстве тяжелой воды, Флоренский исчез из лагеря в середине июня 1937, ведь, как известно секретных институтах заключенные часто лишались права переписки.

Иная легенда гласит, что между вынесением Флоренскому смертного приговора и приведением его в исполнение прошло 13 дней. В обычных случаях приговоры особых троек приводились в исполнение в течение 1-2 суток. Возможно, задержка с исполнением приговора была вызвана тем, что заключенный был доставлен в Ленинград из Соловков или, же наоборот.

И естественно, остается ничтожная вероятность того, что Флоренский мог работать под чужим именем в одном из закрытых научно-исследовательских институтов НКВД.

bibliotekar.ru›filosofia/91.htm

П. Флоренский с П. Каптеревым в лагере

В последнем письме с Соловков Флоренский с надеждой говорит, как бы приглашая нас к диалогу: «В конце концов таю́ радость в мысли, что когда будущее с другого конца подойдёт к тому же, то скажут: «Оказывается, в 1937 году уже такой-то NN высказывал те же мысли, на старомодном для нас языке. Удивительно, как тогда могли додуматься до наших мыслей!» И пожалуй, устроят ещё юбилей или поминки, которым я буду лишь потешаться. Все эти поминки через 100 лет удивительно высокомерны…»

Многие великие слова, сказанные Флоренским, сбылись, разве что кроме опасений высокомерия потомков – до высокомерия ли нам перед неувядающей памятью о таких незабываемых людях, как отец Павел, тем более сейчас?.. – ведь Слово, по Флоренскому, – это «бесконечная единица», объединяющая сила-субстанция, внутреннюю мощь которой постигает кудесник в своём волховании, формируя таким образом само бытие вещей; Слово – человеческая энергия, и рода человеческого, и отдельного лица.

http://www.topos.ru/article/on…

Флоренский. Религиозно-философские чтения.

Из предислоовия

… обращение в столь трудные, особенно для интеллигентных россиян, времена к духовным свершениям предков, есть свидетельство свободного, искреннего и бескорыстного движения души, её инстинктивной жажды прозрения и выздоровления. Это свидетельство того, что нам ещё небезразличны ни дело исторической правды и справедливости, ни понятия нравственного долга, национальной совести, чести и достоинства.
Знаменательно, что инициатива в этом исходит из костромской земли, с которой неразрывно связаны имена о. П. Флоренского и В. В. Розанова. Обнадеживает, что деяние это объединило людей столь разных жизненных позиций, образования, профессии, политических и иных воззрений. В этом нельзя не видеть реальный шаг к духовному единению, без которого нет и не может быть ни гражданского мира и согласия, ни житейского благополучия. И, наконец, знаменательно и обнадеживающе то, что само это событие стало возможно как усилиями и стараниями гражданских лиц и учреждений, так и благодаря деятельной помощи Русской Православной Церкви в лице Костромского епархиального управления

Философские идеи П. А. Флоренского и современность

Идеи русского философа Флоренского находят отклик в душе и понимание у человека нашего времени. Рассмотрим его суждения по ряду философских вопросов.
1. Философское миропонимание включает не только представления о бытии, но и воссоздает многообразие связей, развитие бытия. Диалектика как учение о развитии даёт глубокое понимание мира как связанного целого, помогает осмыслить тенденции его изменения. Флоренский отмечает связь диалектики с философией: «Философия, как дело творчества (но не как предмет преподавания), философия совершенно неотделима от диалектики, т. е. от процесса вглядывания и, следовательно, мысленного углубления и вживания в реальность. Величайшие образцы философского творчества — лучшие достижения диалектики».
Флоренский высказывает свое мнение и о понятии диалектика: «Слово диалектика в его широком значении — жизненного и живого непосредственного мышления, в противоположность мышлению школьному, т. е. рассудочному, анализирующему и классифицирующему. Это — не речь о процессе мысли, а самый процесс мысли в егo непосредственности — трепещущая мысль, демонстрируемая «ad oculus» (лат. наглядно)».
«В чём же смысл диалектики? — рассуждает далее Флоренский. — В целостности. Тут нет отдельных определений, как нет и отдельных доказательств. Что же есть? — Есть всё нарастающий клубок нити созерцания, сгусток проникновений, всё уплотняющийся, всё глубже внедряющийся в сущность исследуемого предмета».

2. Наряду с суждениями о диалектике Флоренский как философ размышляет и о терминах, их роли для науки. Известно, что философское мышление открывает всеобщие черты, отношения, присущие не отдельным видам явлений, а всеобщему бытию. Эти знания выражаются в универсальных формах человеческого мышления — понятиях, терминах. Они — итог познания мира на данный момент времени. «Научная речь, — считает П. А. Флоренский, — выкованное из повседневного языка орудие, при помощи которого овладеваем мы предметом познания. Суть науки — в построении или, точнее, в устроении терминологии. Слово, ходячее и неопределённое, выковать в удачный термин — это и значит решить поставленную проблему. Всякая наука — система терминов. Поэтому жизнь терминов и есть история науки… Изучить историю науки — значит изучить историю терминологии. Термины — это какие-то границы, какие-то межи мысли». Это мнение способствует выбору пути в познании.

3. Не менее важно, на наш взгляд, то, что Флоренский уделяет значительное внимание другому философскому вопросу — о душе человека. XX век показал, что насильственное навязывание только материалистического мировоззрения ведёт к серьезным издержкам в духовном развитии, На сегодняшний день упущено многое в духовном воспитании людей. Постоянно слышим о телесных потребностях человека: упорно рекламируют пищу, одежду, обувь и т. п., но о роли духовной жизни человека, о её значении говорят слишком редко. Ценность же человека измеряется не ценой его материальных благ, а тем, что он реально собой представляет, каковы его человеческие качества, что он может дать людям. «Честь, порядочность, совесть — это качества, которыми дорожить нужно так же, как мы дорожим своим здоровьем, ибо без этих качеств и человек — не человек».
В разъяснениях и доказательствах некоторых частностей к сочинению «Столп и утверждение истины» в разделе «Сердце и его значение» Флоренский приводит выдержки из статьи Юркевича, в которой он указывает на источник духовной жизни человека: «Сердце есть средоточие душевной и духовной жизни человека… душевных чувствований, волнений и страстей. Сердце есть исходное место всего доброго и злого в словах, мыслях и поступках человека… оно составляет глубочайшую часть нашего существа». В этом разделе Флоренский обращает внимание на особую роль сердца в жизни человека, на его душу.

4. Следующий философский вопрос о жизни и смерти человека. Он занимает центральное место во всей культуре человечества. Человек может размышлять на эту тему. Она вызывает сильнейшие эмоциональные потрясения, затрагивает глубины внутреннего мира. Знание о грядущей смерти влияет на духовное развитие, обостряет вопрос о смысле и цели жизни, определяет «линию поведения», поступки человека, его взаимоотношения с миром. Флоренский в разделе «Время и Рок» излагает свое понимание жизни и смерти: «Существование во времени по существу своему есть умирание, — медленное, но неуклонное, наступление Смерти. А Смерть — ничто иное, как более напряжённое, более эффективное время, более обращающее на себя внимание Время. Живя — умираем, умирая — живём. Умирание есть условие жизни. Не бывает настоящего без прошедшего; не бывает жизни без смерти. Смерть завита в акт рождения, и рождаемое — тленно. Рождение и смерть — полюс одного»6. В этих словах отражение истины и призыв к примирению с неизбежным.

5. Важна здесь оценка Флоренским религии. В наше сложное время человек особенно нуждается в душевном равновесии, в опоре, в вере. На источник душевного равновесия указал П. А. Флоренский. Он пишет о сущности религии: «Религия есть, — или, по крайней мере, притязает быть художницей спасения, и дело её — спасать. От чего же спасает нас религия? — Она спасает нас от нас — спасает наш внутренний мир от таящегося в нём хаоса. Она улаживает душу. А водворяя мир в душе, она умиротворяет и целое общество, и всю природу.
Так, хотя и внешний мир не оставлен религией, однако настоящее место её — душа… религия есть система таких действий и переживаний, которые обеспечивают душе спасение. Спасение… есть равновесие душевной жизни», — подчёркивает Павел Флоренский.
Идеи русского философа Павла Александровича Флоренского внесли значительный вклад в сокровищницу философской мысли, оказали и оказывают влияние на духовную жизнь людей.

Свиридова Г. И. (Кострома)

Образ мыслителя П. А. Флоренского

Флоренский, подобно крестьянину-пахарю, перепахивающему каждый год землю для нового плодоношения, перепахивает душу. Заинтересованный читатель, независимо от того, насколько он воспринял это учение, насколько согласился с ним, прежде всего впитывает в себя образ Учителя и испытывает те же чувства к нему, какие высказал он о Гамлете: «…Ведь и для нас мучился он, и из-за нас погиб он, ища пути, по которому можно перейти к новому сознанию… Не чувствуем ли, слушая его, что нет времени между нами, что это подлинный брат наш, говорящий с нами лицом к лицу».
Само слово «образ» — очень ёмкое и многозначное — более всего, на наш взгляд, подходит к самобытной трактовке Флоренским различных понятий, к исследованию разных сторон жизни. Например, разум определяется им как «нечто живое и центростремительное — орган живого существа, модус взаимоотношений познающего и познаваемого, то есть, вид связи бытия». Нам же более привычно то представление о разуме, которое отвергает Флоренский: «геометрическое вместилище своего содержания».

Соотношение и зависимость разума и Истины.

При изучении Флоренского встаёт перед нами вопрос, на чём более сосредоточиться — на критическом анализе прочитанного или на выяснении следствий для каждого из нас от «перепаханной души». (Здесь следует напомнить, что на протяжении целой человеческой жизни существовал известный запрет на обширные области знаний.)
В. В. Розанов писал С. Н. Булгакову о Флоренском: «Он есть… священник», подчеркивая этим самое главное во Флоренском. Но мы в нашем времени не знали священников вообще, и тем более священников, занимающихся вместе с богословием (и часто на основе его) также и философией, и математикой, и филологией, и многим другим. Невольно встают перед нами в совокупности образы Леонардо да Винчи и Николая Кузанского.
И всё же, не претендуя на многое, рассмотрим критически из доступной нам области знания статью «Имена». В целом подход к слову, к писателю, к литературному произведению определяется у Флоренского сильным влиянием эпохи символизма в литературе.
При трактовке образа и значения главного героя через его имя, на наш взгляд, теряется образ самого автора, а также и образ созданного им Слова (ср. «Слово о законе и благодати», «Слово о полку Игореве» и т.п.). В таком случае мы не чувствовали бы и самого отца Павла, стоящего за именами в его письменах. Но это не так. Без этого могучего образа изыскания автора рассыпались бы на отдельные абстрактности или, в лучшем случае, остались бы позитивистской системой неких научных знаний. Но против подобной «голой» систематики, как мы теперь знаем, выступал непрерывно сам Флоренский.

Понятие «перехода» у Флоренского.

Переход от логического аппарата к конкретно-чувственному опыту происходит у Флоренского в момент отчаяния сознания от попытки «болезненного» разума познать мир по частям. Рассыпание и мира, и сознания. Переход, таким образом, одно из важнейших понятий у Флоренского: переход от «предмысли» к самой мысли, переходы между «я», «ты», «он» — понятие о троичности. Переходы от языческого сознания к христианскому (статья «Гамлет»). Наш переход, в свою очередь, из мира сугубо материального, прагматического в мир Павла Флоренского обещает нам Истину «в первой инстанции», которую мы так опошлили своим иронизмом. Вместе с тем, не забудем, что одновременно с попранием церкви Христовой произошло и попрание другой святыни для нас — земли, с которой ушел истинный землепашец и которая также дорога была Флоренскому-патриоту, Флоренскому-натуралисту, Флоренскому – собирателю народного творчества.

Семенов Р. А. (Галичский район)