Одежда Иисуса

Одежды Христа: как и почему Евангелие описывает облачения Спасителя

Древние говорили: одежда — продолжение человека. Действительно, глядя на одежду, можно многое узнать про ее владельца. Дворники или строители на работе одеваются в специальные костюмы, удобные и прочные. Их так и называют — спецовки. Запачкалась спецовка — ее легко можно постирать. Порвалась — тоже не беда: зашил — и носи дальше. Это ведь рабочая одежда, тут лишний шов красоты не испортит.

А вот сотрудники банков и отелей на работу приходят в аккуратных костюмах и выглаженных белых рубашках с галстуком. Это нужно для того, чтобы посетители их заведения сразу поняли: здесь порядок царит во всем, даже в одежде каждого работника. Если мы встретим в парке или на набережной бегущего человека в тренировочном костюме и кроссовках, то сразу же понятно: перед нами спортсмен. Ну а про полицейских или военных даже и говорить нечего: люди в форменной одежде сразу же выделяются даже в густой толпе.

В Древнем мире одежда была такой же «говорящей», как и сейчас.

По ней без труда можно было отличить нищего бродягу от воина, а богатого заморского купца — от именитого римского патриция. И конечно же, по торжественным облачениям легко можно было узнать царя, даже если его окружали самые знатные и богатые люди царства.

◄Исцеление расслабленного. Анастасия Ермакова, 2013. Репродукция предоставлена Академией живописи, изваяния и зодчества им. И. Глазунова

Но вот две тысячи лет назад в мир пришел Царь всех царей — воплотившийся Бог Иисус Христос. Что же говорит Евангелие об одежде Творца нашего мира? Наверное, она была столь блистательна, что затмевала своей красотой и богатством самые пышные наряды великих императоров!

Тех, кто так думает, ждет большое разочарование. Евангелие рассказывает, что земная жизнь Иисуса Христа проходила очень скромно. И хотя Его мама происходила из древнего рода знаменитого царя Давида, в их доме не было никакого богатства и роскоши. Пока Иисус был маленьким, семья кормилась трудом Его названного отца — Иосифа, который работал плотником. Когда Он подрос, то и Сам стал помогать Иосифу в его нелегком плотницком труде. Ну а кто такой плотник по современным меркам? Правильно — обычный строитель. Поэтому и ходил Иисус в самой обыкновенной одежде. В ней не было ни роскоши царского одеяния, ни строгости военной формы, ни красоты заморских одеяний купцов, путешествующих в дальние страны. Иисус Христос одевался точно так же, как и тысячи других обитателей Израиля — простых тружеников, в поте лица добывавших себе пропитание. Наверное, поэтому в Евангелии и нет описаний повседневной одежды Иисуса Христа.

Но зато там есть три места, где одежде Спасителя все же уделено внимание. Все они — о том страшном дне, когда Иисуса схватили и по ложному обвинению решили предать мучительной смерти на кресте. В двух случаях рассказ идет о том, как на Иисуса надели чужую одежду, в третьем — как отняли и делили Его собственную. И каждый раз за простым упоминанием одежды здесь скрывается целая история, трагичная и наполненная глубоким смыслом. Правда, не всякий может увидеть этот смысл сразу, ведь в тексте Евангелия он не раскрыт. Поэтому мы сейчас расскажем об этих событиях более подробно. Итак, вот три истории про одежды Иисуса Христа.

Белые одежды

Первый случай, когда враги Иисуса надели на Него чужие одежды, произошел во дворце царя Ирода Антипы.

В те времена земля Израиля была захвачена римскими войсками. Управлял ею наместник римского императора Понтий Пилат. К нему на суд и привели Иисуса. Слуги первосвященников стали говорить, будто Иисус объявил себя царем Иудейским и запрещает людям платить дань римскому императору. Это было очень серьезное обвинение. Но Иисус совсем не был похож на бунтовщика или самозванца. Обычно преступники на суде отрицают свою вину или просят о пощаде. Иисус же стоял перед Пилатом и молчал.

Озадаченный Пилат спросил Его: «Ты царь Иудейский?» Ответ Иисуса еще более озадачил Пилата: «Ты говоришь это». То есть «ты сам говоришь, что Я — Царь Иудейский». В этих словах было подлинно царское величие. Однако внешний вид Иисуса был совсем не царственный. Ночью его схватили и привели силой в дом первосвященника. Потом устроили над Ним суд и приговорили к смерти, издевались и били Его по лицу. Но даже после этого Иисус стоял перед римским наместником, сохраняя удивительное достоинство и не умоляя о помиловании. Так ведут себя только настоящие цари.

Пилат подумал и сказал иудеям, приведшим к нему Иисуса: «Я не нахожу в Нем никакой вины». Но те еще больше возмутились и стали кричать, будто Иисус Своими речами возмущал весь народ, начиная от Галилеи. Галилеей называлась область на севере Израиля, где Иисус проживал с родителями до выхода на проповедь. Узнав, что Иисус пришел оттуда, Пилат обрадовался. Дело в том, что в это самое время в Иерусалиме находился царь Ирод Антипа — правитель Галилеи. «Вот пусть он и разбирается со своими подданными», — подумал Пилат. И распорядился отправить Иисуса к Ироду, чтобы тот сам решил, что с Ним делать дальше.

Ирод очень обрадовался, когда к нему привели Иисуса. Он уже давно слышал об этом Учителе и надеялся увидеть от Него какое-нибудь чудо. Но его надежды не оправдались. Иисус вообще не стал с ним разговаривать. Ни на один из своих многочисленных вопросов Ирод не получил от Него в ответ даже полслова. Хотя первосвященники стояли тут же и изо всех сил обвиняли Иисуса.

Вот здесь и звучит в Евангелии первое упоминание об одеждах Иисуса:

Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату. И сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собою, ибо прежде были во вражде друг с другом (Лк 23:11–12).

◄ Христос перед первосвященником. Геррит ван Хонтхорст. 1617.
На картине видно, что Спаситель облачен поверх хитона в белые одежды.

О какой «светлой одежде» идет речь, и почему эта одежда на арестованном Иисусе вдруг подружила непримиримых прежде врагов? Светлые одежды в те времена говорили об их владельце очень многое. Дело в том, что в белые тоги тогда одевались кандидаты на государственные должности в Римской империи. Это был некий символ их чистоты и непричастности к каким-либо нарушениям закона. Само слово «кандидат» означает буквально — облаченный в белое, чистый.

Так для чего же Ирод велел одеть Иисуса в почетное облачение высших римских чиновников?

С одной стороны, это была насмешка и над Христом, и над схватившими Его иудеями: облаченный в белое арестованный Иисус как кандидат на царство в захваченной римлянами стране. С другой — согласие с решением Пилата, признавшего Иисуса невиновным. Ирод увидел в поступке римского наместника знак уважения к себе, ведь тот признал право Ирода самому судить обвиняемых из подвластной тому Галилеи. И оказал ответное уважение — подтвердил решение Пилата по делу Иисуса, нарядив Его в одежды невиновного в преступлениях.

Да, это облачение в светлые одежды было прямой насмешкой над Иисусом. Однако Бог поругаем не бывает. Вот уже два тысячелетия эти светлые одежды продолжают обличать беззаконие смертного приговора, который иудеи вынесли Спасителю на своем судилище. Два свидетеля подтвердили невиновность Иисуса. Один из них — правитель Галилеи царь Ирод, другой — наместник римского императора в Иудее Понтий Пилат.

Пурпурная мантия

Второй раз чужие одежды надели на Иисуса во дворе претории — места, где жил Понтий Пилат.

После возвращения из дворца Ирода Иисусу вернули Его обычную одежду. Это сделали, чтобы Он снова мог выйти в ней на суд к Пилату не в светлой тоге невиновного, а как подсудимый, чья участь еще не решена.

► Се Человек. Бартоломе Эстебан Мурильо. Середина XVII в.

Казнить Иисуса Пилату не хотелось, потому что он видел, что обвиняют Его напрасно. Но иудеи все громче кричали «Распни Его!». И столько ненависти было в их крике, что Пилат понимал — просто так отпустить Иисуса не получится. Иудеи просто забьют Его камнями без всякого суда. Тогда, чтобы утолить ярость иудеев, Пилат решил наказать Иисуса, но — по своему усмотрению. Он сказал: «Итак, вы привели ко мне этого человека, как смущающего народ. И вот, я при вас исследовал дело и не нашел его вины ни в чем. Ирод также считает Его невиновным, ничего не найдено в Нем, достойного смерти. Итак, наказав, отпущу Его на свободу».

После этих слов Пилат отдал Иисуса на расправу своим солдатам-преторианцам. Те утащили Его во двор, сорвали с Него одежды и стали жестоко избивать бичами — тяжелыми плетками, свитыми из кожи.

И уже на избитого, обезображенного бичеванием Иисуса, надели красный плащ римского воина. Зачем они это сделали, и что означало такое переодевание?

Дело в том, что римский император одевался в специальную одежду. Это была мантия очень красивого темно-красного цвета. Ее делали из тончайшей шерсти или же из шелка. А придавала ей этот цвет специальная краска — пурпур. Стоила она дороже золота, потому что мастера строго хранили тайну ее изготовления.

А делали пурпур из… морских улиток! Первыми научились красить ткани пурпуром жители страны под названием Финикия. В окрестностях древнего финикийского города Сидон при раскопках была найдена огромная груда пустых раковин от пурпуроносных улиток. Рукотворная стена из раковин простиралась на 120 метров в длину, а в высоту достигала 8 метров. Это были отходы мастерской по производству пурпура. Ведь для покраски всего лишь одного килограмма шерсти нужно было добыть целых 30 тысяч улиток!

Неудивительно, что носить одежду из пурпурной ткани могли себе позволить лишь самые могущественные и богатые люди древнего мира.

◄ Ecce Homo! (Се Человек!). Антонио Чизери. 1871.
Понтий Пилат показывает подвергшегося бичеванию Христа жителям Иерусалима: «Тогда вышел Иисус в терновом венце и в пурпурной мантии из солдатского плаща…»

Вот такую «царскую одежду» и сделали воины из обычного красного солдатского плаща, чтобы надеть ее на избитого до полусмерти Иисуса. Это было очередное издевательство и насмешка: если тебя называют царем Иудейским — прими и царское облачение. В придачу к нему воины сделали для Иисуса еще и «императорский венец» из очень колючего растения — тёрна. В руки дали палку из тростника — вместо царского жезла. А потом, издеваясь, вставали перед Ним на колени, кричали «Радуйся, царь Иудейский», давали Ему пощечины, плевали в Него и били палками по голове.

Когда все эти истязания закончились, Пилат опять вышел и сказал иудеям: «Вот, я вывожу Его к вам, чтобы вы знали, что я не нахожу в Нем никакой вины».

Тогда вышел Иисус в терновом венце и в пурпурной мантии из солдатского плаща. Даже избитый, оплеванный и униженный шутовским нарядом, Он стоял перед орущей толпой как самый настоящий царь. Это царственное достоинство настолько поразило Пилата, что он обернулся к иудеям и сказал: «вот это Человек!» Но первосвященники и служители громче прежнего кричали: «Распни, распни Его!» Пилату надоел их крик:»Так возьмите Его, и распните сами. Я не нахожу в Нем вины». Иудеи отвечали ему: «По закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим».

Пилат, услышав эти слова, испытал сильный страх. Он был язычником и верил, что у каждого народа есть свои местные божества, с которыми ему нет никакого резона ссориться. Римляне обычно оказывали богам завоеванной территории те же почести, что и богам Рима. Правда, Бог иудеев был совсем не похож на других богов, Его изображение нельзя было поставить в свой домашний пантеон по причине отсутствия такого изображения. Однако враждовать с этим непонятным Богом у Пилата не было никакого желания. И тут вдруг выясняется, что он только что подверг бичеванию Сына Божьего. У римлян так назывались мифические полубоги — дети, рожденные от любви божества и человека, такие как Эней, Геркулес или Эскулап. И хотя измученный, окровавленный Иисус меньше всего походил на такого античного героя, Пилат испугался. Он видел всю высоту человеческого достоинства, с которой Иисус вел себя во время суда. Видел Его невиновность и благородство. Видел несправедливость иудеев, и сам признал Иисуса невиновным.

Нужно было срочно заглаживать свою вину. Но в том и дело, что вовсе не спасение Иисуса было главной целью его попыток отменить приговор иудеев. Пилат всего лишь хотел отвести от себя божественное наказание — гнев Отца избитого им «полубога». Одним из вариантов тут действительно было освобождение Праведника. Но когда Пилат увидал, что иудеи не намерены идти на какие-либо уступки и требуют только смерти Иисуса, то не стал принуждать их силой. Он решил исполнить ритуал, освобождающий его от вины. А чтобы надежнее угодить оскорбленному, как он представлял себе, местному Божеству, ритуал тоже выбрал из местного религиозного закона. Пилат велел принести воды, умыл руки перед народом, и сказал: «Невиновен я в крови этого Праведника: смотрите сами». И, отвечая, весь народ сказал: «Кровь Его на нас и на детях наших». Тогда воины сняли с Иисуса «пурпурную» мантию, одели Его в обычную Его одежду и повели на распятие.

Тога и хитон

В третьем месте, где Евангелие говорит об одежде Иисуса, никаких переодеваний уже не было.

По римским правилам конвойной команде солдат, охранявших порядок при распятии преступников, полагалась в награду одежда казненных. Поэтому они просто раздели Иисуса перед тем, как прибить Его к кресту. И стали решать, кому и что достанется из Его вещей. Самих вещей было всего две. Верхняя одежда, которую римляне называли тога, состояла из одного большого куска ткани овальной формы. Тога накидывалась на плечи и потом определенным образом обматывалась вокруг тела. Вторая вещь называлась хитон — нечто вроде длинного свитера, который спускался ниже колена. Хитон надевался прямо на тело.

► Явление Спасителя на Геннисаретском озере. Дмитрий Хомяков, 2010. Христос облачен в хитон и тогу

Тогу римские воины поделили между собой, просто разорвав ее на четыре куска. А хитон так поделить не получилось, он был весь соткан целиком, без швов. Поэтому воины решили бросить жребий — кому достанется хитон.

Возможно, они бросали для этого игральные кости — у кого больше очков выпадет. Или, может быть, просто тянули палочки — кому достанется длинная, а кому короткая. А пока они были заняты этими делами, рядом с ними на кресте мучительной смертью умирал Спаситель мира, воплотившийся Бог Иисус Христос.

***
Одежда многое может рассказать о человеке. И по скудным евангельским упоминаниям об одежде Иисуса Христа становится понятно, каким видели Иисуса Христа люди в ту эпоху. Его одежда была совсем простой. Но даже враги своими руками одевали Его в светлые одежды и в пурпурную мантию царя. Да, это было сделано в насмешку над Иисусом. Но благодаря этим одеждам вот уже две тысячи лет люди во всем мире помнят, как Ирод признал Иисуса невиновным и Пилат спрашивал иудеев: «Царя ли вашего распну?» А разорванная воинами верхняя одежда Иисуса и Его хитон до сих пор хранятся в разных христианских храмах как великие святыни. Потому что одежда — продолжение человека, память о нем, свидетельство о том, как он жил на земле. А еще — напоминание о том, что всем нам еще предстоит увидеть Иисуса Христа во всей Его небесной славе и в ослепительных белых одеждах, сияющих, как свет солнца.

***

В этом материале об одеждах Иисуса подробно изложен глубокий смысл тех библейских фрагментов, где упоминается одеяние Спасителя, а также дан исторический комментарий. Если вы прочли статью об одеждах Иисуса детально и с интересом, пройдите наш тест и проверьте, хорошо ли вы разобрались в теме:

Царь Ирод приказал надеть на Христа белые одежды. Зачем он это сделал?

Поверил, что Он – «Царь Иудейский». Во дворце Ирода можно было находиться только в светлых одеждах. Одновременно хотел посмеяться над Христом и в то же время признать Его невиновным. Арестованных всегда одевали в белые чистые одежды, таким образом призывая говорить чистую правду.

Варавва… Сон жены Пилатовой… Не сего, но Варавву!.. Да распят будет!.. Пилат умывает руки… Ужасная клятва…  (Мф. 27:15–25)

НА ПРАЗДНИК ЖЕ ПАСХИ ПРАВИТЕЛЬ ИМЕЛ ОБЫЧАЙ ОТПУСКАТЬ НАРОДУ ОДНОГО УЗНИКА (был обычай, чтобы в честь праздника Пасхи, в память праздника Пасхи, в память освобождения народа Божия от рабства египетского, давать свободу одному из осужденных на смерть преступников.

Народу предоставлено было полное право выбирать подсудимого), КОТОРОГО ХОТЕЛИ. У Пилата явилась мысль: воспользоваться этим обычаем, чтобы освободить Иисуса Христа. БЫЛ ТОГДА У НИХ ИЗВЕСТНЫЙ своими преступлениями УЗНИК, НАЗЫВАЕМЫЙ ВАРАВВА. Это был разбойник, заключенный в темницу за произведенное в городе возмущение и убийство вместе с другими мятежниками. И вот, наряду с этим-то убийцей Пилат и поставил нашего Господа: «Неужели, – думал он, – Иудеи предпочтут Иисусу возмутителя и убийцу?» ИТАК, КОГДА СОБРАЛИСЬ ОНИ, СКАЗАЛ ИМ ПИЛАТ: я знаю, что по обычаю надобно для праздника освободить одного узника; слышу, что вы хотите просить свободы Варавве. Не препятствую, но предлагаю на выбор и Другого: КОГО ХОТИТЕ, ЧТОБЫ Я ОТПУСТИЛ ВАМ: ВАРАВВУ, ИЛИ ИИСУСА, НАЗЫВАЕМОГО ХРИСТОМ, Царя Иудейского? «Если не хотите отпустить Его как невинного, – говорит святитель Златоуст, – то отпустите хотя бы как виновного – ради праздника». ИБО ЗНАЛ, – замечает святой евангелист, – ЧТО ПРЕДАЛИ ЕГО ИЗ ЗАВИСТИ. «Видишь ли, – говорит святитель Златоуст, – извращение порядка? Обычай был такой, чтобы народ просил об осужденных, а игемон должен был отпускать. Теперь же делается наоборот: игемон требует этого от народа, и однако они не укрощаются, а еще более свирепеют, подымают крик, неистовствуют от зависти»… И таким-то людям Пилат предлагает делать выбор между Вараввой и Иисусом Христом, отказываясь сам решить это дело: где же правосудие, которым так хвалились древние Римляне? По всему видно, что Пилат скоро будет другом и Каиафе, как он уже подружился с Иродом! Так все грешники соединяются против Иисуса Христа: злобные лицемеры и безстыдные саддукеи, образованные книжники и необразованная чернь, воины и слуги, знатные люди и народная толпа… Называя Иисуса Христом, Царем Иудейским, Пилат, может быть, хотел образумить Иудеев: честь народная требовала дать свободу и жизнь тому Человеку, все преступление Которого состояло в наименовании Царем Иудейским. Пилат не сообразил того, что враги Господа могли толковать его слова так, как бы он смеялся над народом, испрашивая свободы для Царя Иудейского… В то время, когда Пилат таким образом уже склонялся на сторону врагов Иисуса Христа, он получил особое предостережение не делать зла неповинному Узнику. МЕЖДУ ТЕМ, КАК СИДЕЛ ОН НА СУДЕЙСКОМ МЕСТЕ, ЖЕНА ЕГО, имя которой было, по преданию, Клавдия Прокула, ПОСЛАЛА ЕМУ СКАЗАТЬ: НЕ ДЕЛАЙ НИЧЕГО ПРАВЕДНИКУ ТОМУ, ПОТОМУ ЧТО Я НЫНЕ ВО СНЕ МНОГО ПОСТРАДАЛА ЗА НЕГО.

Я видела чудесный сон и много пострадала за этого праведного Мужа. По римским законам женам судей было строго запрещено вмешиваться в их дела по должности. Если жена Пилатова решилась сообщить свой сон мужу, то значит она была очень убеждена в истине того, что ей было открыто во сне. «Дивное дело, – говорит блаженный Феофилакт, – Судимый Пилатом устрашает его жену! Сон этот был делом промышления Божия, не для того, впрочем, чтобы вследствие его освобожден был Христос, но для того, чтобы спаслась та жена». «Почему же не сам Пилат видит сон? Или потому, – говорит святитель Златоуст, – что жена была наипаче достойна его; или потому, что если бы он видел, то не поверил бы ему, и даже, может быть, он не сказал бы. Потому так и устроено, чтобы жена видела сон этот, чтобы это сделалось известным для всех. Но и не просто видит она сон, но и страдает много, чтобы муж, хотя бы из сострадания к жене, помедлил совершать убийство. К тому же клонилось и самое время, так как в ту же ночь она видела». Предание говорит, что Клавдия Прокула исповедовала Иудейскую веру; она, конечно, могла и раньше слышать многое о Христе, как о великом Учителе и Чудотворце; по преданию, она потом уверовала во Христа и пострадала за Него. Пилат и сам в душе считал Иисуса Христа невинным, и потому предостережение жены, которую он уважал за ее добрую жизнь, на него сильно подействовало. Если бы он не предложил народу выбрать Иисуса или Варавву, то, может быть, тотчас прекратил бы судопроизводство. И если бы он осмелился показать на деле то, что чувствовал теперь, то прогнал бы от своего судилища всех этих ненавистных ему Иудеев, жаждавших крови невинной. Но Пилат чувствовал за собой вину, помнил, какие жестокости он учинил над Иудеями, как изранил множество их, послав отряд переодетых воинов в толпу народа, когда смешал кровь Галилеян с их жертвами: «что, – думал он, – если все эти неправды, все эти жестокости сообщат кесарю, да еще добавят клевету, что я отпустил на свободу Человека, обвинявшегося в присвоении царской власти?..». И страх за свою участь мучил несчастную душу трусливого прокуратора, и он готов был уже на все уступки, только бы скорее покончить с делом, ему столь неприятным. А между тем, пока он разговаривал с посланным от жены, первосвященники и книжники делали свое дело. НО ПЕРВОСВЯЩЕННИКИ И СТАРЕЙШИНЫ употребили все способы и ВОЗБУДИЛИ НАРОД ПРОСИТЬ ВАРАВВУ, А ИИСУСА ПОГУБИТЬ. Сделать это хитрым вождям было нетрудно. Иисусу ли освободить народ Иудейский? Ему ли восстановить престол Давидов? Это ли победоносный Потомок Давида, Который теперь с трепетом ожидает милости или смерти от приговора римского всадника?

«Сами будучи злы, – говорит святитель Златоуст, – они развращали и народ, чтобы и за обольщение его понести тягчайшую казнь. Ибо что надлежало делать: отъявленного ли преступника отпустить, или сомнительного? Если позволено было отпускать одного из уличенных преступников, то тем более надо было отпустить сомнительного. И, конечно, Иисус не казался для них хуже явных человекоубийц! Евангелист не просто сказал: имели разбойника, но разбойника, известного своими злодеяниями, учинившего безчисленные убийства. И, однако, даже такого предпочли они Спасителю вселенной, и не посовестились ни времени святого, ни законов человеколюбия, ни другого чего-либо подобного. Так зависть совершенно ослепила их». И вот, ТОГДА, когда ПРАВИТЕЛЬ СПРОСИЛ ИХ (повторил свой вопрос): КОГО ИЗ ДВУХ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ Я ОТПУСТИЛ ВАМ? ОНИ СКАЗАЛИ: ВАРАВВУ. Страшен выбор, сделанный народом! С ужасом напоминал о нем Иудеям Петр: «вы», – говорил он, – «от Святого и Праведного отреклись, и просили даровать вам человека убийцу» (Деян. 3:14–15). Даже Пилат пришел в замешательство, выслушав ответ народа. В замешательстве он хотел, по крайней мере, излить свой гнев на них в презрительной насмешке: ПИЛАТ ГОВОРИТ ИМ: ЧТО ЖЕ Я СДЕЛАЮ ИИСУСУ, НАЗЫВАЕМОМУ ХРИСТОМ? Что же мне делать с так называемым Царем Иудейским? Предлагая этот вопрос, Пилат забыл, что поступает вопреки здравому смыслу: разве народу принадлежит право суда, а не ему самому? Разве он не мог, отпустив Варавву, в то же время отпустить и Христа, если признавал Его невинным? Наконец, разве сам он не мог решить, какому наказанию подвергнуть Галилейского Учителя, если бы нашел это нужным?.. Своим насмешливым вопросом он только еще более раздражил толпу: она поняла, что Пилат находится в нерешительности, в замешательстве, что он боится ее, и вот, по наущению архиереев, в первый раз раздалось страшное слово: крест. ГОВОРЯТ ЕМУ ВСЕ: ДА БУДЕТ РАСПЯТ! На крест Его! На крест! Напрасно смущенный неистовыми криками толпы Пилат пытался вразумить ее: ПРАВИТЕЛЬ СКАЗАЛ: КАКОЕ ЖЕ ЗЛО СДЕЛАЛ ОН? Я ничего достойного смерти в Нем не нашел… Обезумевшая толпа ничего слушать не хотела: НО ОНИ ЕЩЕ СИЛЬНЕЕ, громче, с ожесточением, КРИЧАЛИ: ДА БУДЕТ РАСПЯТ. Вот чего дождался Пилат! Дождался того, что члены синедриона, у него же на глазах, не стыдились поддерживать крик черни своим криком и волновать народ. Жалкое заблуждение человека, который поставлен Богом творить правду на земле, но боится делать это! Он мог бы защитить Невинного: у него были в распоряжении римские легионы. Но он щадил себя и уступил… Варавва был освобожден.

Но толпа не успокаивалась; со всех сторон неслись яростные крики, требовавшие смерти Иисусу. ПИЛАТ, ВИДЯ, ЧТО НИЧТО НЕ ПОМОГАЕТ, НО СМЯТЕНИЕ УВЕЛИЧИВАЕТСЯ, ВЗЯЛ ВОДЫ И УМЫЛ РУКИ ПЕРЕД НАРОДОМ, чтобы и те, которые стояли вдали, могли видеть, что он считает Иисуса невинным, и при этом громко воскликнул, И СКАЗАЛ: НЕВИНОВЕН Я В КРОВИ ПРАВЕДНИКА СЕГО; СМОТРИТЕ ВЫ. Вы принуждаете меня пролить эту кровь, вы и отвечайте за нее!.. «У Иудеев был обычай, обратившийся в закон, что если находили где-либо мертвое тело, то старейшины ближайшего города должны были над головой юницы омывать руки, говоря: «Руки наши не проливали сей крови, и глаза наши не видели убийства». Пилат знал этот обычай, тем более что и язычники, в знак своей невинности и для очищения себя от грехов, также употребляли омовение» (Иннокентий, архиеп. Херсонский). Неужели он думал смыть свою вину? Неужели мог облегчить свою совесть?.. «Если знаешь, – восклицает святитель Златоуст, – что Иисус неповинен, то зачем же предаешь? Почему не исхитил Его, как Павла тысяченачальник? Сей также знал, что угодил бы Иудеям, и из-за Павла было возмущение и смятение, и однако же мужественно стал за него. Но Пилат действует малодушно и слабо»… И вот, его слова заглушаются самыми отвратительными, самыми ужасными криками буйной черни: она хорошо поняла, чего хочет робкий прокуратор, отчего он колеблется осудить Неповинного, И, с дикой радостью кровожадного зверя, которому отдают на растерзание кроткого агнца, ОТВЕЧАЯ, ВЕСЬ НАРОД СКАЗАЛ: КРОВЬ ЕГО НА НАС И НА ДЕТЯХ НАШИХ… Мы принимаем на себя ответственность за смерть Его, и не только на себя, но и на потомство наше. Если ты боишься сделать преступление, то пусть кара Божия обрушится на нас и на детей, на внуков, на всех потомков наших! Только исполни наше желание, – распни, распни сего Назарянина!.. «Слова эти, – говорит святитель Иннокентий Херсонский, – ужасные сами по себе, представятся еще ужаснее, если вспомним, что их надобно разуметь без всякого ограничения, во всей буквальной точности; потому что Иудеи, согласно учению пророков, твердо верили, что Бог за преступления родоначальников наказывает все их потомство». И сбылась со всей точностью эта ужасная клятва на несчастном народе Иудейском: сердце содрогается, когда читаешь страшную историю разрушения Иерусалима со всеми ее кровавыми ужасами… «Смотри, – говорит святитель Златоуст, – сколь велико и здесь их безумие. Такова безрассудная ярость, такова злая страсть! Не позволяет видеть то, что должно видеть. Пусть вы самих себя прокляли, но для чего же навлекаете проклятие на детей?

Впрочем, человеколюбивый Господь, тогда, когда они столь сумасбродно неистовствовали против себя и детей, не подтвердил согласием сего голоса, не только против детей, но и против них самих: даже и из них самих принял покаявшихся и удостоил безчисленных благ. Ибо и Павел был из их числа и многие тысячи уверовавших в Иерусалиме». А те, которые не уверовали, и до ныне, «как чада убивших Господа, носят на себе кровь Его». «Памятник их бедствия, – по выражению святителя Григория Богослова, – вся вселенная, по которой они рассеяны»…

Одежда восточная и особенно евреев

Одежда восточная и особенно евреев (Мф. XXIV, 18). Искусство приготовлять одежду было известно на Востоке с древнейших времен. Первоначально вместо одежды употреблялись кожи животных (Быт. III, 21). Одежды восточных жителей вообще были длинные, широкие и свободно прикрывали все тело. Красота одежды состояла в тонкости и цвете материи, из которой делалась одежда.

Касательно цветов должно заметить, что светлый цвет служил символом довольства. Да будут во всякое время одежды твои светлы, говорит Соломон (Еккл. IX, 8). Голубой цвет был любимым у иудеев и считался священным, так как был преобладающим цветом в завесах Скинии свидения и в священнических одеждах. Он был также весьма уважаем в Персии. Одежды пурпуровые и багряного цвета служили отличием богатых и почетных лиц.

Главный материал, из которого приготовлялись одежды, состоял из шерсти, льна и шелка, впрочем, во многих местах Свящ. Писания трудно решить вопрос – хлопчатобумажные или льняные материи упоминаются там. Как кажется, употреблялись и те и другие. Лен в древности разводился преимущественно в Египте, хлопок также произрастал здесь в изобилии и был в большом употреблении. Сомнительно, чтобы слова, выражающие понятия о шелке, означали в Библии ткань, известную в настоящее время под этим названием. Евреям было нарочито запрещено законом носить одежду льняную или шерстяную, по мнению некоторых, на том основании, что подобная ткань имела отношение к языческому богослужению; другие же, основываясь на словах Иосифа Флавия, думают, что подобные одежды воспрещалось носить потому, что их преимущественно носили священные лица.

Одежды вообще приготовлялись и делались женщинами, как то можно видеть из кн. Притчей (Притч.XXI, 13, 19, 24). Азиатский фасон одежды остается почти неизменимым из века в век, и это обстоятельство проливает много света вследствие новейших исследований на форму одежды евреев в частности. Можно думать, что их обыкновенная одежда состояла из внутренней одежды (белья), наружной одежды, пояса и сандалий.

Одной из самых древних и простых одежд был кусок полотна льняного или хлопчатобумажного, обвиваемый вокруг чресл и достигавший до колен. Это единственная одежда арабов. Подобный кусок составляет также внутреннюю одежду, и он бывает так незначителен, что лица, не имеющие кроме сего никакой другой одежды, считаются как бы обнаженными (Ис. XX, 2–4). То же говорится о Петре, что он опоясался одеждою, потому что был наг (Ин. XXI, 7). В лучшей отделке эта внутренняя одежда делалась шире и длиннее и имела рукава; она иногда изготовлялась на ткацком станке и не имела швов (Исх. XXVIII, 32). Хитон Спасителя был не сшитый, а весь тканый сверху (Ин. XIX, 23). Выражение – рубашки и платья (Деян. IX, 39), очевидно, означает внутреннюю и внешнюю одежду. Выражение в кн. пр. Даниила (Дан.III, 21) – исподнее и верхнее платье, головные повязки и прочие одежды означает по порядку: широкое нижнее белье, или широкие развевающиеся панталоны, мантии, а быть может, и тюрбаны.

Внутренняя одежда первоначально была очень простой, как выше указано нами; затем другой кусок одежды перебрасывался через плечо и прикрывал руки. С обеих сторон он застегивался и простирался до колен. В настоящее время это составляет обычную одежду в Аравии. Впоследствии появились рукава, сначала до локтей, а потом до кисти руки. Такая одежда очень походила на рубашку, за исключением отверстия для шеи. Рукава этой одежды делаются у арабов широкими и открытыми, и поэтому ее всегда легко сбросить. Выражение обнажать мышцу (Ис. LII, 10) означает устранение всех препятствий самым могущественным членам телесного организма, дабы он мог действовать во всей своей силе. Как часть нижней одежды совершающий священнослужение священник ради особенных случаев должен был носить льняные панталоны, для прикрытия телесной наготы от чресл до голеней (Исх. XXVIII, 42).

Пояса. Так как одежды приготовлялись длинные и свободно спускались до самых ног, то их обыкновенно препоясывали вокруг чресл поясами. Это придавало фигуре красивый вид и предохраняло от запутывания во время труда или движения. По сему выражение – препоясывать чресла сделалось знаменательным образным выражением, означающим готовность к службе, деятельности и бдительности; тогда как другое выражение – снимать пояс означало предаваться покою и праздности (4Цар. IV, 29; Иов. XXVIII, 3; Ис. V, 27; Иер. I, 17; Лк. XII, 35; Деян. XII, 8; IПет. I, 13).

Пояса делались из ремней, хлопчатобумажной материи или из кожи и бывали 6 вершков и более в ширину, с прикрепленной посреди пряжкой, посредством которой можно было расширять и уменьшать длину пояса. Иногда пояса делались из виссона или льняной материи (Иез. XVI, 10) и часто украшались богатыми металлическими украшениями, драгоценными камнями или золотым шитьем.

Пояс употреблялся иногда и для того, чтобы носить на нем оружие (II Цар. XX, 8), деньги и другие вещи, обыкновенно носимые в кармане. Полная привязанность народа Божия к служению Ему иносказательно поясняется поясом, близко лежашщм к чреслам человека (Иер. XIII, 11). Точно так же правда и верность называются у пророка (Ис. XI, 5) препоясанием Обетованного Мессии.

Верхняя, или наружная, одежда (Мф. XXI:8, V:40), вероятно, состояла из четырехугольного или длинного куска бумажной материи в два или три ярда в длину и, может быть, в два ярда в ширину. Подобные одежды носятся в настоящее время арабами. Означенная одежда просто обвивалась вокруг тела, как защита от непогоды, и в случае надобности ее можно было перебрасывать через плечо и под руку – это было нечто вроде настоящих индийских покрывал – и укреплялась на плечах двумя пряжками. Арабы перебрасывают эту одежду сверх левого плеча и под правую руку и таким образом прикрывают все тело, оставляя обнаженной только правую руку. У бедных людей такая одежда служила ночным покрывалом (Исх. XXII, 26, 27, Иов. XXIV, 7). Это, вероятно, та самая одежда или льняной покров, на который указывается в Евангелии от Матфея (V, 40) и который иначе в русской Библии называется верхней одеждой, или милотью (4Цар. II, 8).

Полагают, что обшивка по краям этой одежды или шелковые кисти с голубыми нитями (Чис. XV, 38) помещались по сторонам или краям (Мф. XXIII, 5). Их доселе еще можно видеть на древних изображениях. Во время зимы носились меховые или кожаные одежды, как это существует и в настоящее время в восточных странах. В IV кн. Цар. (4Цар.I, 8) и в кн. пр. Захарии (Зах.XIII, 4), быть может, разумеется одежда из шерсти овец или козьего меха.

Обычные кожаные одежды подобного рода преимущественно носились людьми самыми бедными и низшим классом (Евр. XI, 37), но меховые одежды ценились иногда очень дорого и составляли часть царских украшений. Овечья одежда (Мф. VII, 15) считалась образом невинности и кротости и символически служила к разоблачению лжепророков, которые на самом деле были хищные и прожорливые волки, жаждущие гибели человеческой. Слово «синдоны», употребленное в кн. Судей (Суд.XIV, 12, 13), или рубашки из тонкого полотна, означает, по мнению некоторых, одежду, носимую непосредственно под теплой меховой одеждой, и вероятно, была та же самая, о которой говорится под общим именем: покрывала, плащаницы, епанчи и др. (Притч. XXXI, 24, Ис. III, 23, Мк. XV, 46).

Покрывало, упоминаемое в Евангелии от Марка (Мк.XIV, 51), вероятно, составляло постельную принадлежность, которую в случае надобности поспешно набрасывали на себя и обвивали вокруг всего тела. Арабы пользуются и во время дня тою же самою одеждою, которая служит им для спанья и прикрытия ночью.

Различие между мужскою и женскою одеждою на Востоке не так резко обозначается, как у нас. Впрочем, между тою и другою все-таки было некоторое различие. Моисей нарочито воспретил всякий обмен одежд между двумя полами. Подобное переодеванье было общим в языческих странах и соединялось с идолопоклонническим развратом. Общая одежда женщин, по всей вероятности, была так же проста и недорога, как и у мужчин. Широкая, развевающаяся верхняя одежда с запонками или пряжкой на груди, и покрывало, по всей вероятности, были главными принадлежностями оной.

Покрывало у девиц считалось знаком скромности. Так, о Ревекке говорится, что она взяла покрывало и покрылась (Быт. XXIV, 65). Оно служило также знаком покорности или почтения у женщин замужних (I Кор. IX, 3–10).

В пророчествах Исаии встречается точное описание различных предметов женской одежды у евреев (Ис. III, 15–23). В тот день отнимет Господь красивые цепочки на ногах и звездочки, и луночки, серьги, и ожерелья, увясла и запястья, и пояса, и сосуды с духами, и привески волшебные, перстни и кольца в носу, верхнюю одежду и нижнюю), и платки, и кошельки, светлые тонкие епанчи и повязки, и покрывала. И будет вместо благовония зловоние, и вместо пояса будет веревка, и вместо завитых волос – плешь, и вместо широкой епанчи – узкое вретище, вместо красоты – клеймо.

Платки (Деян. XIX, 12) были в общем употреблении у евреев, и, по свидетельству путешественников, жители восточных стран доселе носят платки в своих руках. Платки такого рода нередко бывают прекрасно изукрашены шитьем.

Опоясание (Быт. III, 7, Деян. XIX, 12). Несомненно, что означенная часть одежды у евреев по виду и цели существенно походила на передники и фартуки, которые употребляются и в настоящее время.

Сандалии, сапоги. См. Обувь.

Кидар (Исх. XXXIX, 28), или головные повязки (Исх. XXVIII, 40), по-видимому, составляли часть только первосвященнических и священнических одежд. Кидар первосвященника составлял величественный головной убор, делаемый из виссона и красиво расположенный складками. На передней части кидара была следующая знаменательная надпись: Святыня Господня. Головные повязки, как можно видеть из кн. Исаии (Ис.III, 22), составляли часть женской одежды; но доселе достоверно неизвестно, из какой материи делались у евреев головные повязки или какой был образец, по которому они делались, и способ, как их носили.

Восточные женщины еще доселе особенно гордятся своими тиарами, или тюрбанами. По мнению некоторых, слово, употребленное в означенном месте кн. пр. Исаии, означает тонкий золотой или серебряный кружок, составлявший блестящую наколку. Указания на иностранные или греческие и римские головные уборы встречаются в Свящ. Писании редко.

Разноцветная одежда. Трудно сказать, делалась ли подобная одежда из материи разных цветов, сшитых вместе, или состояла просто из одного куска материи, окрашенного разными красками. По всей вероятности, подобная одежда служила и служит знаком отличия на Востоке. По словам англичанина Роберта, для красивых и любимых детей доселе делают на Востоке подобную одежду. Кармазиновые, пурпуровые и других цветов материи часто очень искусно сшиваются для подобной одежды.

Мусульманские дети носят по временам куртки, вышитые золотом и шелком различных цветов. Думают, что дитя, одетое в подобную разноцветную одежду, предохраняется от влияния злых духов, так как внимание их отвлекается от красоты ребенка красотой одежды. Дети носят эту одежду большей частью до 8-летнего возраста, хотя между древними народами существовал, кажется, обычай, на который указывается и в Библии, носить ее и более продолжительное время.

На Фамари, как известно из II кн. Царств (II Цар.XIII, 18), была разноцветная одежда, ибо такия верхние одежды носили царские дочери-девицы.

Прибавлениями к еврейской одежде, между прочим, служат: ожерелья, браслеты, кольца, серьги и т. п. Носовые и ушные серьги находятся в большом употреблении на Востоке. По свидетельству англичанина Чардэна, почти всякая девушка или женщина в Аравии и Персии носит кольцо в левой ноздре.

Нитка, упоминаемая в кн. Бытия (Быт.XIV, 23), по мнению некоторых, означает тот снурок, на который нанизывались драгоценные камни, составляющие ожерелье. Браслеты, или запястья, носили лица как мужского, так и женского пола на обеих руках (II Цар. I, 10), а женщины иногда также и на ногах (Ис. III, 19–20).

Женщины в Персии и Аравии носят вокруг лодыжек ног цепочки, украшенные маленькими колокольчиками (Ис. III, 16). Ручные зеркала, сделанные из расплавленной бронзы и прекрасно полированные, составляли также общее дополнение к женскому убранству. Их обыкновенно носили или в руке, или на шнурке на шее. См. Зеркало.

Все греческие и римские женщины без исключения носили длинные волосы. На убранство их они употребляли все свое время, располагая в различных формах и убирая их различными украшениями, как то мы видим на древних медалях и статуях. Апостолы осуждают подобные заботы об украшении волос женщинами, как доказательство их тщеславия, несогласного со скромностью женщины христианки (I Тим. II:9–10; IПет. III:3–4).

В кн. Второзакония (Втор.VIII, 4) мы читаем, что одежда евреев не ветшала в продолжение их 40-летнего странствования; некоторые понимают это в буквальном смысле и полагают, что одежды детей чудесно увеличивались во время длинного пути по мере их возрастания; по мнению же других, евреи в таком множестве снабжены были платьем и всем необходимым, что им хватило на все время их сорокалетнего странствования.

Выражение облекать, одевать часто употребляется в переносном значении, как-то: облекать проклятием, ревностью, спасением и проч.

Раздирать одежды (Быт. XXXVII, 29–33) почти с первобытных времен служило знаком печали или раскаяния. Иаков и Давид при различных скорбных обстоятельствах раздирали свои ризы, равно как Иисус Навин (Нав. VII, 6) и Езекия. Первосвященникам воспрещалось раздирать свои ризы (Лев. X:6, XXI:10), именно священные первосвященнические одежды. Те одежды, которые разодрал на себе первосвященник Каиафа (Мф. XXVI, 65), по всей вероятности, составляли обычное, ежедневно носимое первосвященником одеяние, а отнюдь не священное первосвященническое, в которое облекался он при богослужениях. Иногда раздирание риз обозначало гнев или негодование, смешанное со скорбью (Ис. XXXVI, 22). Обычай раздирать одежды при всяком сколько-нибудь печальном случае сделался столь общеупотребительным, что обратился в простую формальность. Посему-то пр. Иоиль и обращается к народу со следующими словами: Раздирайте сердца ваши, а не одежды ваши (Иоил.II, 13).