Олега стеняева

Время говорить

Прочитала в фейсбуке у Юлии Брыкиной, бывшей жены убитого 7 лет назад иерея Даниила Сысоева: «В среду 8 июня в 15:30 по Московскому времени в храме Космы и Дамиана на Маросейке состоится молебен Господу Богу об освобождении заключенного Сергия и милости для нашей семьи, ибо я и трое наших детей весьма сильно страдают и переживают из-за происходящей ситуации. Слабеет издательская и благотворительная деятельность»…
Откомментировала: почему не указали, в чем его реально обвиняют, а назвали другую причину, нехорошо использовать людей втемную.
Юлия Михайловна комент потерла.
Потом имела с ней долгую, нудную и совершенно бесплодную переписку, в которой так и не получила ответ на свой вопрос.
Что ж, отвечу сама себе. Потому что уже тошно и от вранья и от молчания.
В Юлиной семье действительно все очень непросто. Причем, настолько непросто, что все более-менее знакомые с ситуацией предпочитали молчать, вздыхать и отводить глаза в сторону, ибо у нормального человека такое положение вещей вызывает состояние, которое интеллектуал описал бы как когнитивный диссонанс, а кто попроще – назвал бы разрывом шаблона.
Я тоже молчала. Но такого рода «призывы к молитве» вызывают у меня ощутимую неприязнь. Этому есть причина. Однажды, на заре моего воцерковления ко мне подошел незнакомый человек, видимо распознав во мне по платку и длинной юбке православную христианку, и попросил меня помолиться вместе с ним. Давай, говорит, сестра, прочитаем сейчас вместе «Отче наш» и помолимся друг за друга.
Не знаю, почему я тогда затормозила – оторопела, наверное, от необычной просьбы, – в общем, отвел Господь от греха, парень один прочитал «Отче наш», а потом стал рассказывать о себе. Ну и рассказал, что сам он из Белого братства (секта такая была в то время, тоталитарная и деструктивная, зародилась на Украине), а за главного в этом Братстве – небесный отец Мария Дэви Христос. И молился этот парень молитвой Господней, обращая ее не к Богу Отцу, Творцу всего, а к нему, ну, в смысле, к ней – Марии Цвигун, свихнувшейся на почве негативного духовного опыта, полученного под веществами.
Это я к чему – вот зачем людей использовать втемную? Почему бы Юлии Михайловне не написать прямо, в чем действительно обвиняется ее муж, содержащийся ныне под стражей Сергей Станиловский, молиться об освобождении которого она призывает. Такая кособокая полуправда и замалчивание правды, называемое в кругах, к которым на данный момент близок Сергей, «ввести в блудняк», а говоря нормальным языком – «манипуляцией», – принесет ли пользу, честно, не знаю. Бог-то всеведущ, знает все, что у людей в сердцах, знает то, чего мы и сами о себе не знаем. Поэтому если просишь людей поучаствовать в чем-то, им надо четко обозначить: кто враг, кто друг, кого гнать, кого миловать.
В общем, я буду говорить. Намолчалась, хватит. Буду комментировать.
Но прежде – о молитве. Молитва – это здорово, молитва о страждущем, находящемся в заключении, – особенно. Молиться надо, бесспорно. Но я глубоко убеждена: молиться бездумно нельзя! Надо понимать, о чем молишься, чего просишь.
Итак, Юля пишет: «Недоброжелатели активно пытаются отомстить ему, так как считают его причастным к смерти Священника Даниила Сысоева. Также они всячески стараются развалить наш фонд, лишить меня родительских прав».
Интересно, а кто эти «недоброжелатели»? Те, кто ведет следствие? Вряд ли, им же положено быть беспристрастными, ведь если их заподозрят в необъективности, то попросту отстранят от следствия.
Ну, тогда, значит, недоброжелатели – это дочери убитого иерея Сысоева, имя и труды которого Юлия Михайловна со своим мужем весьма активно эксплуатировали во благо своей семьи в течение почти 7 лет.
Ведь именно Иустина Сысоева, старшая дочь о. Даниила обвиняет Сергея Станиловского. И обвиняет не в причастности к смерти отца, как пишет Юля, а в развратных действиях по отношению к ней и ее сестрам. Правда, я не представляю, как Устя пытается развалить фонд и лишить Юлю родительских прав…
Выходит, недоброжелатели – это все-таки следственные органы и органы опеки. Но этого быть не может. Замкнутый круг… Не исключаю, что я чего-то не знаю и существуют еще какие-то люди. А может, «недоброжелатель» – это сам о. Даниил, ведь знаменательно иск был принят 12 января, в день его рождения?..
Ну, как себя чувствуют ваши шаблоны? Мои – трещат по всем швам.
Похоже, пришла пора давать комментарии.
Юлия Михайловна пишет: «…я и трое наших детей весьма сильно страдают и переживают из-за происходящей ситуации».
Я не любопытна и не слежу пристально за личной жизнью Юлии Брыкиной и Сергея Станиловского, но известно, у них же только один совместный ребенок! Плюс три дочери о. Даниила, и их Станиловский не удочерял, это факт. Ну, предположим, Юлия имеет в виду, что Станиловский для всех детей – как отец родной. На это есть масса возражений, ну да ладно, считаем: один и три – это, ребята, четыре. Юля же пишет о троих детях. Кто не при делах из четверых имеющихся, догадаться нетрудно: все-таки «недоброжелатель» – это Иустина, и из состава семьи она исключена. Что ж, ситуация весьма типичная: больше половины матерей в семьях, где произошло подобное, встают на сторону мужей. Не нам их судить за это, Бог им судья.
Я-то, собственно, о чем? О молитве же.
О чем молиться?
Буду молиться, чтобы суд был непредвзятым, справедливым, милостивым и снисходительным к обвиняемому, и заключенный ныне Сергей, обвиняемый в развратных действиях в отношении несовершеннолетних, в случае вины полностью раскаялся и понес заслуженное наказание. Или получил освобождение – в случае, если невиновен.
Буду также молиться, чтобы суд, да и не только суд, но и те, кому известно больше, чем на своем сайте говорит Юлия, проявили милость и по отношению к пострадавшим. Потому что, господа, у меня едет крыша и рвутся шаблоны, когда люди стараются оправдать обвиняемого, тем самым глумясь над пострадавшими и ставя их в положение клеветников. Церковь предписывает молиться о раскаянии, о здоровье и облегчении участи заключенных, помогать заключенным, а не освобождать их. Хотите молиться об освобождении Сергея – воля ваша, молитесь. А если он преступник? Вы все равно будете молиться о его освобождении? Ну-ну. Только вам не кажется, что в таком случае вы разделяете с ним ответственность за преступление?
Изумляет меня в этой истории то, насколько всем глубоко безразличны пострадавшие…
Люди, ну вы глаза-то откройте! Вот оно, живое наследие о. Даниила – его дети. Ну ладно, мать их разум потеряла, но надо же понимать: это же дети его, плоть от плоти. Не надо глумиться над ними. Им и так очень несладко. Некоторые из вас были друзьями их отца, иерея Даниила Сысоева. Защитите же его детей – во имя и в память их отца, мученика за веру.
И пожалуйста – дайте в этой ситуации действовать Богу. Пусть все будет по Его святой воле, а не по нашей.

Священник Олег Стеняев: Когда смерть рядом – все становятся верующими

Миссионер, публицист, богослов протоиерей Олег Стеняев рассказывает о своём пути к служению в Церкви.

Священник Олег Стеняев

Как мы жили отдельно от государства

Семья у нас была православной, во главе с бабушкой Журавлёвой Матреной Федоровной, которая работала в храме. Она вырастила 11 детей, мать-героиня. Самым ругательным словом у нее было «коммунист».

Дедушка–фронтовик после войны работал где угодно, только не на государство. Был строителем, печником, столярничал. Не получал ни официальной зарплаты, ни пенсии. Мои родители, все мои дяди и тети венчались, крестили своих детей. Даже в комсомол никто из них не вступал.

Мы как бы отделились от государства, жили в Орехово-Зуево, в большом частном доме на берегу Клязьмы, неподалеку от действующего храма Рождества Богородицы. Без телевизора, с Библией. Очень хорошее было детство.

…В детсаду один мальчик закричал: «У Олега крестик!» Прибежали здоровые тетки и стали его с меня снимать. Я зажал его, плакал, они разжали руку, выхватили… Бабушка потом просила вернуть крестик. Воспитательница сказала: «Мы его выбросили». Было очень обидно.

В школе знали, что я верующий. Однажды педагоги собрали комиссию и явились в наш дом. На моем столе лежала огромная Библия. «Что читает ваш ребенок?!» Бабушка схватила веник и прогнала их со словами: «Не то время!» Тогда, в 70-е годы, верующие уже могли вести себя достаточно смело.

Ко мне, конечно, приставали: давай в пионеры, давай в комсомол… Я отказывался. При этом я не был затюканным, наоборот – в гуще событий, весь класс болел за меня. Конфликт был у взрослых по отношению ко мне, а дети меня понимали, им было забавно наблюдать. Особенно когда у нас появлялись практиканты. Им давали задание со мной работать, и они начинали меня агитировать, а те, кто меня знал, говорили: теряете время…

Наш учитель литературы Станислав Андреевич, инвалид войны, на одной ноге, как-то увидел, что практикантка хочет меня от Бога отвлечь, осерчал, замахнулся на нее костылем и закричал: «Оставь в покое ребенка! У меня нормальный ученик! А ты сделаешь его безбожником – что из него будет?» Та возмутилась: «Но вы же коммунист!» А он отвечает: «Я еще к тому же и человек, читающий русскую классику».

После школы я работал токарем-расточником. В армии служил в войсках МВД. Хотел стать милиционером, как мой дядя, но бабушка сказала: «Хватит с нас одного милиционера. Иди в церковь, поступай в семинарию, учись». И я стал чтецом, а вскоре – семинаристом.

Как обратил в православие семью баптистов

В Троице-Сергиевой Лавре, где семинария, я познакомился с парнем-баптистом. Он интересовался, какие фонды есть в нашей библиотеке, можно ли взять что-то почитать.

С баптистами приходилось встречаться и до этого. Один раз в армии иду без комсомольского значка, а навстречу незнакомый новобранец и тоже без значка. Он как увидел, обрадовался: «Вы не комсомолец?» — «Нет». – «Баптист?» — «Православный». Пожали руки и разошлись.

А здесь, в Лавре, разговорились, и мой знакомый стал регулярно приезжать. Его родители (баптисты во втором поколении) узнали, что их сын общается с семинаристом, захотели со мной познакомиться. В выходной день я приехал к ним в Москву. Говорили о вере, о Библии. И к моему удивлению (они были уже немолодые люди), они внимательно меня слушали и проявляли большой интерес к православию. В итоге и они, и их сын стали православными. Более того, сын стал священником и сейчас служит в одном из московских храмов.

Мне в юности казалось, что сектанты – начетчики, назубок знают Писание. Но, беседуя с ними, убедился, что это не совсем так. И тогда я стал читать книги о сектах. Осилил объемистый трактат «Камень веры» митрополита Стефана Яворского. И еще до того, как стал диаконом, нескольким людям помог прийти к православию.

Ничего удивительного в этом нет. К семинаристам часто проявляется повышенный интерес. Чему у вас там учат? Какие предметы? Что за жизнь в Лавре? Я ездил домой в темном кителе, в электричке люди всегда заговаривали… Так что многие семинаристы оказываются миссионерами.

Как увели невесту

После учебы в семинарии обычно стоит выбор: либо жениться и стать батюшкой, либо принять монашество. У меня была невеста с Западной Украины, из Червонограда, был уверен, что женюсь на ней.

Но началась перестройка, Горбачев встретился с Папой Римским, и в СССР легализовали Украинскую Греко-католическую Церковь (обряд там православный, а вера – католическая). В итоге три епархии – Ивано-Франковская, Львовская и Гомельская – ушли из Московского патриархата. Мы тогда потеряли несколько тысяч храмов и миллионы прихожан.

Для меня это был шок. Я часто ездил в Червоноград. И после отделения униатов стал спрашивать: «Как это вы были православными и вдруг в один момент все стали католиками?» Отец Михаил Нискогус, местный священник, мне объяснил: «Мы никогда и не были православными». Я говорю: «Ну как же, вы ведь поминали московского Патриарха за службой!» — «Это мы для сельсовета кричали про вашего Патриарха. А в алтаре, на проскомидии мы всегда поминали Папу Римского».

Родители невесты мне тогда сказали: «Если хочешь жениться на нашей дочери — переходи в нашу веру». Я говорю: «Да вы что? Не могу я стать католиком». И невеста не могла изменить веру, пойти против воли семьи (там, в Западной Украине, люди очень привязаны к своему священнику, к общине, к родителям — всё очень серьезно).

Вскоре моя возлюбленная ушла в католический монастырь, стала монахиней, а я — целибатным священником. Вспоминаю её с добрым чувством, это светлый момент в моей жизни. Даже переписку наладили одно время… Но в их ордене есть порядок: письма, приходящие монахиням, читают перед всеми. А мы завязали дискуссию о вере, и их игуменья запретила нам переписываться.

Возможно, после этого у меня возник особый задор в полемике с инославными. Ведь, можно сказать, невесту увели.

Протоиерей Олег Стеняев ведет занятия библейских курсов

Как сектанты хотели отомстить

В 1993 году мы создали Центр реабилитации жертв нетрадиционных религий. К нам приходили сотни людей, пострадавших от сектантов. Однажды сектанты пытались угрожать.

Тогда в Москве шел судебный процесс, решался вопрос о закрытии в России «Аум сенрикё». А у нас как раз проходили реабилитацию бывшие аумовцы. Мы их консультировали и направляли в суд как свидетелей.

Надо сказать, что в те времена секта Асахары была в Москве весьма популярна: имела недвижимость, собирала целые стадионы. Сам Асахара приезжал сюда, чтобы агитировать новых сторонников. Я тогда предложил ему открытый диспут, он отказался и назначил своего представителя. Словесный поединок длился два часа. После первого же диспута 25 человек ушли из секты и явились в наш центр. Впоследствии они стали православными.

И судебный процесс мы выиграли: секта была запрещена.

На меня, видимо, сильно разозлились. Иду как-то из своего храма на Большой Ордынке, и вдруг вплотную ко мне подъезжает «Вольво». Открывается дверца – и двое крепких мужчин с характерной восточной внешностью начинают силком втягивать меня в салон. А я с моими габаритами не поддаюсь, застрял. Тут мимо проходил наряд милиции. Мне даже не пришлось звать на помощь – японцы увидели стражей порядка, вытолкнули меня наружу и поскорей уехали.

На следующий день я поехал в центр аумовцев. У них был огромный офис на Звездном бульваре. Говорю: «Вчера меня ваши ребята хотели в гости пригласить. Так я сам приехал. Может, какие вопросы есть?» Мне отвечают: «Это не мы. Это – Сакагая!» — «Какая Сакагая?» — «Это секта. Они портят нам всё! Они хотели вас похитить, может быть, убить – и всё свалить на нас!» Я говорю: «Представьте ситуацию: в центре Токио русские старообрядцы ведут разборки с православными и, чтобы скомпрометировать православных, берут в заложники монаха-синтоиста. Как к этому отнесётся японская общественность?» – «Очень плохо», — отвечают мне японцы.

Тем дело и кончилось. Как я понял, они ожидали, что после случившегося у метро к ним придет или милиция, или я. И заранее заготовили ответ про «сакагаю».

Как разговорился с сатанистом

К нам в центр приходят самые разные люди. Одна учительница привела девочку-вампира. С виду типа «эмо» — черные ногти, черная помада на губах. Разговорились.

Выяснилось, что она пьет кровь и ее кровь пьют. Показала надрезы на руке. Рассказала, как попала к сатанистам: «Подошли ребята и говорят: ты чего, святая, что крестик носишь? Мы знаем, с кем ты спала и дорога тебе одна — в ад. А знаешь, что и там можно неплохо устроиться? Кочегаром будешь, или других пытать. Надо только на этом свете служить дьяволу». Такая вот «аргументация».

Я ей объясняю: пойми, дьявол – это источник зла. Он больше всего ненавидит тех, кто ему служит. Кто ближе к нему – тот больше объемлется его ненавистью. Кто дальше от него, тот меньше. Святых, причастников – дьявол боится. Святые отцы говорили: как человек причастится – бесы от него врассыпную…

Однажды пришли родители, плачут: наш сын в секте, с сатанистами, в храм идти не хочет… Попросили приехать к ним домой. Приехал, а парень в своей комнате заперся. Папа с мамой ему: «Выходи, тут батюшка, хочет поговорить». А он: «Я с ним поговорю! Только на ножах!!!»

Я мирно ему отвечаю: «Ну, давай на ножах, если желаешь. У меня шашка есть казачья. Могу привезти, будем с тобой фехтовать». – «Давай! – кричит. – Я тебе голову отрублю!» — «А какой у тебя нож?» — интересуюсь. – «Какая разница? На тебя хватит!» — «У меня вот есть нож из Кизляра. Очень хороший. Ты видел такие?» — «А у тебя он с собой? Ты зарезать меня пришел?» — «Да не с собой, дома. Отличный нож. Купил, когда из Чечни ехал. Там в Кизляре лучшие клинки…»

Так на почве интереса к холодному оружию разговорились. Он открыл дверь, побеседовали, сели пить чай… Позже этот парень стал нормальным верующим.

Главное для миссионера – найти с человеком общий язык. Тему, нейтральную, которая позволит выстроить нормальные отношения, а потом уже можно говорить о самом главном.

Как принёс плод покаяния

Священник Олег Стеняев

В 1990 году, незадолго до распада Союза я перешел в РПЦЗ. Поводом стал номер газеты «Правда», где была статья с заголовком: «Патриарх молится за единство в рядах КПСС».

Тогда образовали Компартию РСФСР, и она стала в оппозицию ко «всесоюзной». Сейчас я сильно сомневаюсь, что Патриарх молился о КПСС, но тогда был молод, поверил этой статье и возмутился: как можно молиться о благе коммунистов? Наоборот, надо молиться, чтоб их партия полностью развалилась! В общем, ушел к «зарубежникам» и стал там священником.

А когда советский режим рухнул, решил вернуться назад. В тот момент служил в Москве, в Марфо-Мариинской обители, где была община РПЦЗ. Обратился с прошением в Московскую Патриархию. Написал, что приношу покаяние, что меня обуяла гордость, по молодости… Владыка Арсений сказал мне: «Стеняев, ты всё делаешь очень громко. Если ты громко умеешь нарушать церковную дисциплину, то надо уметь и каяться. Нужен достойный плод покаяния». Я предложил: «Давайте вернем нашей Патриархии Марфо-Мариинскую обитель!». – «Если ты это сделаешь, будет здорово».

Я провел собрание с духовенством и прихожанами обители. Напомнил завещание основателя Зарубежной церкви митрополита Антония (Храповицкого): когда коммунистический режим рухнет, и Церковь в России обретет свободу, нам надо возвратиться в единую Церковь.

Священники РПЦЗ, которые со мной служили, выразили желание вернуться в Московскую Патриархию. И все прихожане это поддержали. Я рассказал владыке Арсению, отдал ключи от обители – вот, можно поехать, посмотреть. Он радостно воскликнул: «Правда? Ну, Стеняев, ты умеешь и плод покаяния приносить».

Встреча с двойником

В 1999 году я ездил в миссионерскую поездку в Индию. Посещал там российские культурные центры, встречался с русской диаспорой, крестил детей, выступал с лекциями.

Индийцы очень открыты, искренни. Когда говоришь им о радостном – «Христос воскрес!» — хлопают в ладоши и кричат «Джай!». А когда говоришь о Его страданиях, плачут. По характеру очень спокойные. Словно пребывают в каком-то мистическом состоянии, нам даже трудно понять.

Один мой знакомый, который много лет там живет, увидел однажды, как пассажирский автобус, полный местных жителей, сорвался и падает в ущелье с огромной высоты. «Никто не кричал, не паниковал. Руки сложили и с любопытством смотрели в окна. Полная тишина». У них иное состояние духа.

В Дели зашел в центр для детей. Спел им песню – рождественскую колядку. Мне сказали: у нас дети разных каст, есть и неприкасаемые. «А есть хуже неприкасаемых?» — «Да, есть – уборщики улиц. А один ребенок даже хуже уборщика». – «Почему?» — «А он при этом еще и христианин. Его другие дети стараются не касаться». – «А можно мне его увидеть?» Привели мальчика. Я обнял его и сказал: «Брат, мы с тобой одной веры». Ему перевели, он улыбнулся, обрадовался. Подарил ему четки.

Отец Олег в Дели с неприкасаемым мальчиком-христианином

Был и в бедных кварталах. И однажды встретил там человека, как две капли воды похожего на меня.

Мне показали на него: «Смотри, это – ты!» Гляжу: через дорогу сидит высокий толстый мужик, в набедренной повязке, и ему тоже на меня индусы пальцем показывают. Подошел к нему ближе – и мы так и застыли, глядя друг на друга, словно в зеркало. Бородка как у меня, выражение лица такое же…

Потом он махнул рукой и отошел. А я тогда подумал: ведь я мог родиться здесь и быть на его месте, индуистом… Но, слава Богу, родился в России, в православной семье.

«Это круче бронежилета»

В конце 90-х годов я не раз ездил в Чечню. Шла война. Сначала приезжали на военный аэродром в Чкаловск, оттуда военным бортом до Дагестана, там пересадка на боевой вертолет, и ночью — в Чечню. Гасится весь свет, чтоб вертолет не было видно, полная тишина, никаких разговоров — могут сбить. Летели в совершенной темноте. Были там под Гудермесом, а потом ездили по Чечне, в том числе сотни километров на БТР.

Перед лекцией меня иногда предупреждали: «У нас тут солдаты – наполовину мусульмане». Я это учитывал. Однажды после проповеди я стал раздавать крестики. Смотрю: ребята-мусульмане тоже тянут руки. «А вам зачем?» Один парнишка отвечает: «Так мы ж Россию защищаем». — «Но ты же мусульманин». – «Да, но мы за Россию». Я дал ему крестик и посоветовал зашить его в погон: «Если попадешь в плен, и его найдут – совсем плохо будет».

Привозили солдатам шерстяные носки, а в каждый носок клали письма от детей из гимназии «Радонеж»: «Я Катя, мне 8 лет», или «Я Миша, мне 12 лет, пишу тебе, солдат, я не знаю тебя, но буду за тебя молиться…» И когда бывалые солдаты при мне вынимали и читали эти письма, у них слезы текли по щекам. А один сказал: «Это письмо меня будет хранить. Это круче бронежилета».

Однажды объявил солдатам, в какое время завтра будет Крещение. Утром смотрю: идут ко мне по двое, парами. Удивился. А мне объясняют: «Так крестный же должен быть!» То есть каждый некрещеный выбрал себе крестного отца из крещеных солдат. А я как-то не догадался предложить вот так породниться, скрепить армейское братство.

На прощание сказал ребятам: «Вернетесь на гражданку, и некоторые из вас разбегутся по всяким сектам». А они: «Нет, если к нам сектанты подойдут, мы скажем: мы вас в Чечне не видели, а вот православный батюшка приезжал».

Отец Олег в Чечне, чин освящения оружия (2000 год)

Проверка на дороге

Под новый, 2000-й год, нас около леса остановили боевики. Мы ехали на микроавтобусе, шел дождь, и вдруг на дороге показались вооруженные люди в камуфляже. Бородатые, с зелеными повязками… «Куда едете? Кто такие?»

А я там уже был не первый день и до этого раздавал вещи и продукты в Грозном, на площади Минутка. Местные жители подходили и брали (Патриарх благословлял помогать всем, без различия на «наших и не наших»). Один из чеченцев узнал меня и сказал: «Он не продает, он вправду раздает крупу, сгущенку, одежду детям». Услышав это, старший разрешил нам двигаться дальше. Водитель нажал на газ – ни с места. Мотор заглох.

Подошел боевик: «Чего не едете?» — «Что-то с мотором». – «Сейчас наш механик посмотрит». Выходит из леса чернокожий человек, настоящий негр с пулеметом. Пулемет положил на землю и начал с нашим водителем в моторе копаться.

А следом вышла целая толпа чеченцев – все с оружием, говорят между собой, на нас показывают. Думаю: дело плохо. А тогда в плену сидели трое наших священников. Что стоит и нас в холодную яму посадить?

У меня с собой было немного спирта. Решил заранее глотнуть, чтоб согреться. После этого вылез из машины, подошел к толпе и спрашиваю: «А почему наших священников в плену держат?» Мне чеченец отвечает: «Это не священники, а парашютисты». – «Как?» — «Да я их видел, такие подтянутые, спортивные – это ФСБ-шники. А тебя здесь никто не тронет». Я удивился: «А как вы решаете, кто парашютист, а кто нет?» — «Ну, это сразу видно! Вот ты — настоящий русский поп: толстый, пьяный, наглый и ничего не боишься! Если кто тебя тронет – его Аллах накажет!» Я вернулся, сел в машину, они ее подтолкнули, и мы поехали дальше.

…Война – это место, где люди начинают ценить друг друга. В обычной жизни так: если вы с утра поздоровались с человеком, то больше уже не здороваетесь. А на войне, сколько бы раз люди в течение дня ни встречались, они всякий раз здороваются. В обычной жизни вы пошли за хлебом, вернулись, и ничего не произошло. А на войне, если ты добежал до булочной, нашел там хлеб и вернулся назад, – это целое событие.

Там всё событие. Такой подъем… Там не бывает атеистов. Все становятся верующими, когда смерть рядом.

В сокращении интервью было опубликовано в московской православной газете «Крестовский мост». Распространяется «Крестовский мост» по храмам и социальным учреждениям столицы бесплатно.

протоиерей Олег Стеняев

Оле́г Ви́кторович Стеня́ев – священник Русской Православной Церкви, протоиерей; с 2004 года клирик храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках.

Писатель, богослов и публицист, проповедник и миссионер. Специализируется в области сектоведения и сравнительного богословия.

Родился в 1961 году в г. Орехово-Зуево Московской области. Окончил школу рабочей молодёжи. Работал на заводе токарем-расточником. Служил во внутренних войсках.

В 1981 году был чтецом в церкви. В 1982 году поступил в Московскую духовную семинарию. По семейным обстоятельствам курс семинарии полностью не окончил. После был рукоположён во диакона и служил в Тамбовской, Ивановской и Московской епархиях.

Ещё будучи диаконом начал миссионерство, и в 1990 году был главным редактором и издателем журнала «Амвон: Православный журнал в помощь катехизатору, миссионеру и христианской семье».

В начале 1990-х годов перешёл в РПЦЗ и епископами РПЦЗ был рукоположён в сан священника. В Новосибирской епархии, в городе Куйбышеве организовал приход РПЦЗ.

24 ноября 1993 года перешёл в Московский патриархат, где был принят в сане диакона.

В 1994 году был рукоположён в сан священника РПЦ. И назначен штатным священником храма в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость», на Большой Ордынке. Возглавил Центр реабилитации жертв нетрадиционных религий имени А. С. Хомякова.

В 2000 году о. Олег Стеняев был назначен настоятелем храма святителя Николая на Большой Серпуховской улице; храм не был передан общине и все попытки выселить из храма модельное агентство и театральную студию не увенчались успехом.

С 2004 года является клириком храма Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках.

В 2005 году экстерном сдал экзамены за курс семинарии и получил диплом об окончании Перервинской Православной Духовной семинарии при Николо-Перервинском монастыре; поступил в Московскую духовную академию, которую в 2007 году экстерном окончил и успешно защитил дипломную работу «Реабилитация лиц, пострадавших от деятельности нетрадиционных религий», получив звание бакалавра богословия. После успешного окончания Духовной академии был возведен в сан протоиерея.

В 2010 году, после убийства его друга — священника Даниила Сысоева, продолжил вести регулярные Библейские беседы по четвергам в храме апостола Фомы на Кантемировской, которые раньше вел священник Даниил Сысоев.

Сегодня, если не болен, то регулярно служит в храме Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках, ведет Библейские беседы, совершает миссионерские поездки, пишет и издаёт новые книги. Также о. Олег регулярно служит молебен и проводит беседы в 17 часов по понедельникам на Чешском подворье при Храме святителя Николая в Котельниках.

Олег Стеняев

Биография

Протоиерей Олег Стеняев служит на благо Господа, совершает миссионерство, спасает людей от сектантов, проповедует православие. Его деятельность вызывает агрессию у последователей нетрадиционных религий, и не раз отец Олег оказывался на краю пропасти. Не упасть ему помогало чистое сердце, с которым он одинаково открыто обращался и к Свидетелям Иеговы, и к сатанистам, и к кришнаитам.

Детство и юность

Олег Викторович Стеняев родился 8 апреля 1961 года в Орехово-Зуево Московской области. Духовным воспитанием мальчика занималась бабушка Матрена Федоровна Журавлева, которая служила в храме и считала слово «коммунист» ругательным. Поэтому ни один из 11 ее детей не стал комсомольцем. Остался в стороне от партийной деятельности и Олег Стеняев, хотя учителя старались склонить мальчика к вступлению в пионеры.

View this post on Instagram

A post shared by Oleg Steniaev (@olegsteniaev) on Oct 7, 2019 at 4:01am PDT

Олег Стеняев в детстве (в центре)

Религиозность Олега Стеняева мешала только взрослым — дети его понимали и поддерживали. Однажды в детском саду с будущего протоиерея сорвали крестик и выкинули, а в школе атаковали Журавлеву вопросом «Что читает ваш ребенок?!», указывая на Библию. На стороне Олега Стеняева был только учитель литературы Станислав Андреевич, который охранял стремление ученика понять Бога от идеологически настроенных людей.

После школы Стеняев отправился в армию. Служил в Западной Сибири. Хотел стать милиционером, но бабушка посоветовала посвятить жизнь Богу. В 1981 году молодой человек стал чтецом в церкви, а в 1982-м поступил в Московскую духовную семинарию.

Личная жизнь

Перед воспитанниками семинарии после выпуска стоит выбор: жениться и стать батюшкой или уйти в монастырь, приняв обет безбрачия. Олег Стеняев встречался с девушкой из Червонограда, которая, как он был уверен, стала бы его женой. Но случилось событие, круто повернувшее ход его биографии.

6 звезд, сменивших религию ради брака

В те годы в Украине учредили грекокатолическую церковь. Ее прихожане хотя и жили по православным обычаям, были католиками. Родители возлюбленной Стеняева поставили жесткое условие: хочешь жениться на дочери — прими нашу веру. Протоиерей отказался, и счастливая семейная личная жизнь для него стала недосягаемой.

«Возможно, после этого у меня возник особый задор в полемике с инославными. Ведь, можно сказать, невесту увели», — рассуждает в интервью отец Олег.

Религия

Олег Стеняев является последователем Русской православной церкви с 1993 года. Он не противник прогресса, готов наставлять людей на путь истинный как посредством проповедей в храмах, так и в беседах через телевидение или Интернет.

View this post on Instagram

A post shared by Oleg Steniaev (@olegsteniaev) on Oct 7, 2019 at 3:10am PDT

Олег Стеняев в молодости

Олег Стеняев является спикером программы «Ответ священника» на канале «Спас», сотрудничает с порталом «Экзегет.ру», где вышел цикл лекций об Апокалипсисе (или Откровении) — самой таинственной книге Нового Завета апостола Иоанна Богослова.

Однако главная цель Олега Стеняева — проповедь православия среди послушников нетрадиционных религий, проще говоря, сектантов. Он выпустил несколько книг на эту тематику («Кришнаиты, кто они?», «Свидетели Иеговы. Кто они?» и пр.).

В 1993 году под руководством отца Олега в Москве открылся Центр реабилитации жертв нетрадиционных религий. Благодаря этой организации сотни граждан обратились в православие, десятки сект оказались запрещенными.

8 самых известных сектантов

Олег Стеняев — миссионер. Он крестил детей в Индии, обращал в православие мусульман из Чечни. Но, как считают некоторые исследователи, делал это не совсем правильно.

В июле 2011 года на YouTube появилось видео встречи Олега Стеняева с мусульманами. Среди прочего протоиерей заявлял, что представители разных религий почитают одного Бога. За некорректное толкование Евангелия отца раскритиковал общественник Александр Дворкин, исследователь сектантства, отметив:

«Стеняев излагает православную веру так, что ни от православия, ни от вообще христианства в ней ничего не остается».

Мужчины вступили в спор, обменивались письмами и фото, но не пришли к консенсусу.

Олег Стеняев сейчас

С 5 июля 2004 года Олег Стеняев является протоиереем в храме Рождества Иоанна Предтечи в Сокольниках. Сейчас он служит литургии по субботам и воскресеньям.

View this post on Instagram

A post shared by Oleg Steniaev (@olegsteniaev) on Nov 8, 2019 at 10:25am PST

Протоиерей Олег Стеняев в 2019 году

В январе 2019 года на сайте храма появилось сообщение о сборе средств в поддержку отца Олега. Из новости следует, что священнослужитель долгие годы живет в съемном жилье, которое оплачивает пожертвованиями от лекций и встреч.

«Но, к сожалению, отец Олег тяжело болеет и в будущем не сможет уже ездить с выступлениями по нашим храмам, и тогда ему придется совсем туго», — говорится на сайте.

Пока храм не сообщал о приобретении квартиры для Олега Стеняева.

Библиография

  • 1996 — «Свидетели Иеговы. Кто они?»
  • 1999 — «Человек перед лицом соблазнов: беседы на Священное Писание»
  • 2002 — «Сатанизм. Библейский опыт осмысления проблемы»
  • 2004 — «Кришнаиты. Кто они?»
  • 2004 — «Диспут со Свидетелями Иеговы»
  • 2008 — «Как нам уклоняться от соблазнов сегодня»
  • 2009 — «Беседы на Евангелие от Матфея»