Отчаяние в православии

Смертный грех — уныние

Уныние — это страсть, которая знакома всем. Она проявляется по-разному, часто прикрывается каким-то благопристойным видом и поэтому ее бывает трудно различить. Но уметь различать ее нужно, потому что страсть эта коварна и очень опасна. Она, как говорит преподобный Иоанн Лествичник, есть всепоражающая смерть. Что такое уныние?

Уныние — смертный грех!

Оно проявляется в двух видах – иногда как невыносимая скука, тоска, а иногда как лень и безразличие к духовным занятиям. В последнем случае человек может внешне вовсе и не иметь унылого вида, напротив, может веселиться, шутить и относиться ко всему с какой-то живостью. Ко всему – кроме чтения Священного Писания, молитвы и прочих духовных занятий.

Люди неверующие вследствие пустоты в душе часто находятся в состоянии сильнейшего уныния. Я думаю, что большинство случаев так называемой депрессии — это именно уныние в крайней степени. Расскажу такой случай из своей молодости. У одного человека, которого я близко знал, отец покончил с собой. И этот молодой человек впал в состояние депрессии — до такой степени, что неделями лежал лицом к стене, и ничего ему было не надо. Мама у него была неверующая, имела среднее педагогическое образование и потому считала, что она все знает. И она своими нравоучениями еще больше его доводила. Кончилось тем, что их соседка, верующая бабушка, пожалела этого парня и уговорила его, чтобы он пошел в церковь. Он стал ходить в храм.

Иисусова молитва

Мало чего понимал, мало чего соблюдал, но время от времени ходил. Ему сразу стало значительно легче. Потом он познакомился с нашей компанией, втянулся в нее, а поскольку мы старались вести христианскую жизнь, более или менее строго соблюдать посты, то и он тоже стал вести себя так же. Ему стало еще легче. Потом, когда мы рассказали ему об Иисусовой молитве, о том, как бороться со страстями и в частности с унынием, он начал следить за своей душой, молиться и совершенно бросил всякие лекарства, стал нормальным человеком. Правда, ему приходилось врачам лгать. Они его спрашивали: «Ну, как?», он говорил: «Ничего». «Пьете лекарства?» — «Пью, очень помогает». Если бы он сказал, что не пьет, так они его, может быть, насильно бы в больницу положили — такое время было. А на самом деле он ничего не принимал. Вот пример того, что депрессия — это просто душевное состояние человека, уныние от того, что в душе нет Бога.

Уныния у верующего не бывает?

Такое состояние свойственно очень многим. Более того, мы видим вокруг себя людей, находящихся не только в унынии, но в глубочайшем отчаянии. Один знаменитый подвижник нашего времени — схиархимандрит Софроний (Сахаров) говорил, что современное неверие — это следствие отчаяния, все человечество впало в отчаяние. То есть люди чувствуют такую безысходность, так они отчаялись в своем спасении, что уже отрицают бытие Божие, для того чтобы можно было жить спокойно. Но тоска от этого только усиливается, и человек старается чем-то ее заглушить. Например, начинает пить и пытается этим грубым способом обрести какое-то душевное спокойствие. Более изысканный способ заглушить внутреннюю тоску — стремление человека к наслаждению произведениями искусства, к некоей отвлеченной деятельности.

Но, конечно, было бы неправильно говорить, что у верующего человека уныния не бывает. Бывает, и очень часто. Я сейчас не буду говорить об унынии как о тяжкой брани, наводимой демонами, а скажу о том виде уныния, который встречается наиболее часто — о лени. Так называет уныние преподобный Григорий Синаит. Когда он перечисляет главные страсти, то вместо слова «уныние» говорит «лень». Это та же самая лень, только по отношению к духовным и нравственным предметам. Не хочется ходить в храм, не хочется молиться, читать Священное Писание и вообще трудиться над своей душой. Почему?

Читать также — Кофе с сестрой Вассой: О блудном сыне, о праздности и об унынии

Очистить душу

Потому что мы видим, как много в нашей душе страстей и как много надо сделать, чтобы ее очистить. Как в жизни бывает: приходишь, видишь, что надо дров нарубить огромную кучу, и сразу думаешь: «Да ну! Может, как-нибудь перетерпим, померзнем, в тулупчик укутаемся, одеялом укроемся…» В Отечнике есть такой хороший пример. Отец отправил сына возделывать поле. Тот пришел, увидел, что оно все заросло сорной травой, приуныл и лег спать; потом встал, посмотрел на поле и опять лег спать. Так он поступал в течение нескольких дней. Когда пришел отец и спросил, почему он до сих пор ничего не сделал, тот ответил, что он впал в уныние оттого, что много работы, и поэтому спал. Тогда отец сказал ему, что если бы он каждый день очищал хотя бы такую площадь, какую занимает во время сна, то дело бы уже продвинулось. Сын взялся за работу и с Божьей помощью постепенно все очистил.

Это всем знакомо. Когда работы много, человек пугается, опускает руки и начинает думать, что «всей работы все равно не переделаешь». Это наше свойство, проявляющееся в обычных человеческих делах, занятиях, дает о себе знать и в духовной жизни. Не дается нам что-то — и мы сразу бросаем: «Не получается у меня сразу помолиться как Илия пророк, по молитве которого пошел дождь, тогда я и совсем не буду». Или: «Я уже целых три дня подвизаюсь, а у меня еще нет непрестанной молитвы — что ж такое?» Или: «Я уже три года хожу каждое воскресенье в храм, а бесстрастия у меня еще нет — как же так?»

Оправдание унынию

Нам кажется, что нашему унынию есть оправдание: «У меня не получается». Но это действительно лишь оправдание. Ведь если у человека бывают неудачи в каких-то житейских делах, то что он делает? Вот хотел он поступить в институт, но не подготовился и не смог сдать, допустим, химию. Что он начинает делать, если все же хочет учиться в этом институте? Нанимает репетиторов, тщательно готовится, учит именно химию. В следующем году ему удается сдать экзамен — и он поступает в институт. Никто этому не удивляется. Все нормально. Так же и в духовной жизни: когда человек хочет приобрести какую-либо добродетель и почему-то терпит неудачу, он тоже должен сделать вывод о том, почему так произошло и в каком отношении ему нужно исправиться.

Допустим, он все делает правильно, но поддается гордости. Следовательно, ему надо обратить внимание на борьбу с ней. Или: он все делает правильно, но не имеет достаточной ревности к молитве, молится рассеянно. Значит, ему надо понуждать себя к молитве. А мы не хотим сделать таких простых, элементарных выводов, которые в обыденной ситуации сделали бы без всякой посторонней подсказки. И начинаем унывать вместо того, чтобы начать трудиться. Не получилось с первого раза — получится со второго, с третьего, но обязательно получится. Даже сама эта борьба, само понуждение себя к исправлению в том или ином отношении уже приносит в душу человека благодать.

Хитрость в борьбе с унынием

Как бороться с унынием? Это можно делать по-разному. Некоторым по временам помогает даже то, чтобы вкусно поесть. Но если бороться только этим способом и больше никаких не применять, то уныния, может, и не будет, зато будет все остальное. Преподобный Иоанн Лествичник советует употреблять иногда эту хитрость в борьбе с гневом. Он говорит: «Когда тебя борет гнев, можешь дать некое малое утешение чреву». Но хорошо, если оно малое, а то порой человек так утешится — до самозабвения! Конечно, это неразумно. Позволительно употребить и другую хитрость: как-то пошутить. Священник может вовремя пошутить и невинной шуткой привести человека в веселое расположение духа. Пусть это будет радость не духовная, но она все-таки лучше, чем уныние. Но это, опять же, хитрость — маленькая, не решающая вопроса кардинально.

Лучшее средство от уныния

А если подходить к проблеме серьезно, то, конечно, лучшее средство от уныния — это молитва, в особенности молитва Иисусова. Кроме того, во время уныния надо изо всех сил стараться делать все как обычно, то есть не бросать своих обычных занятий, не оставлять молитвенного правила, заставлять себя молиться усиленно, со вниманием. Очень помогает в этой брани и память смертная. Кажется странным: человек вспоминает о смерти — и у него проходит уныние. Наоборот, надо было бы унывать. Однако это не так.

Именно воспоминание о смерти, о будущей жизни отрезвляет человека. Когда он начинает думать о вечности, то осознаёт, что на этом фоне ничтожны все земные скорби — не только мелкие, но и серьезные: тяжкая брань с тем или иным видом греха или опасная болезнь, своя или близких. Благодаря памяти смертной все предстает в другом, а именно, в истинном свете. Человек отрезвляется и понимает, что в действительности все приводящее его в состояние уныния, обезоруживающее его — мираж и что не нужно всему этому придавать значения.

Главное в борьбе с унынием — это самопонуждение

Если мы сами себя не понудим, то никакой совет, никакая чудесная сила или сверхъестественная помощь свыше нам не помогут. Надо понимать, что мы существа свободные и многое зависит от нашего собственного выбора. Господь всегда готов нам помочь, можно сказать, что Он уже устремился нам на помощь, но мы этой помощью пренебрегаем. Мы не замечаем ее оттого, что погружаемся во тьму уныния до такой степени, что не хотим даже немного откликнуться на это Божественное действие, укрепляющее нас в борьбе. Бывает, что человек даже ничего и не сделает, а просто перетерпит уныние и не оставит своей обычной работы или посещения богослужений — и благодать Божия тут же утешает его сердце, он чувствует, что Господь пребывает с ним.

Противоположно лени, как известно, трудолюбие. Вот и нужно приобрести духовное трудолюбие. Труд — он, как говорится, труден. Мы можем не хотеть что-то делать, но знаем, что это нужно, и делаем это, преодолевая усталость, а иногда и боль. Труд вызван необходимостью — не все мы делаем только с удовольствием, — и по большей части он приносит утешение только тогда, когда мы уже завершим работу и увидим ее результат. Даже приступая к какому-то делу с удовольствием, мы всё равно поневоле сталкиваемся с трудностями и возникает желание его бросить. Но представьте себе, хирург делает операцию, а она что-то затянулась, идет уже целых три часа, и он бросает скальпель: «Пусть кто-нибудь другой зашьет, а мне надоело, стоишь тут, уже весь вспотел». Что тогда будет?

Лень в душе человека

Лень в каком-либо житейском деле — это для души человека, конечно, плохо, но лень в духовном отношении гораздо страшнее. Если к ленивому в работе Господь, может быть, еще снизойдет и помилует его, то для ленивого в молитве, борьбе с помыслами, страстями выхода уже нет. Не нужно думать, что борьба за свое спасение — такая легкая и простая вещь, что в ней не должно быть никаких препятствий. Царствие Небесное нудится. Это понуждение необходимо на протяжении всей жизни, а не так, что сейчас ты все понял, три дня потрудишься, а потом тебе надоест: мол, и так все хорошо. Человек развивается и, в чем-то изменившись к лучшему, бывает должен вновь и вновь понуждать себя к достижению бόльших добродетелей. Так он неуклонно движется к вечной жизни, достигая иногда самых возвышенных духовных результатов, самых прекрасных и, как ему казалось раньше, труднодостижимых добродетелей.

Читать также — Послепасхальное уныние: когда Христос Воскрес не для нас

***

Вопрос-ответ:

Вопрос

  • Батюшка, у меня никак не получается исправляться, и я от этого сильно унываю. Кажется, что не унывать невозможно. Ведь и для меня самой, и для других очевидно то, что я остаюсь такой же страстной, как и раньше. Мне от этого плакать хочется. Как не поддаваться унынию, и вообще, как относиться к тому, что хочется плакать?

Ответ

Плакать можно по-разному. Если человек осознает свою душевную немощь, далекость от Бога, то, может быть, это и не совсем уныние. Плакать о нашей богооставленности, вернее, о том, что мы сами оставили Бога, нужно. Плакать, каяться и молиться. Хорошо, что есть печаль об этом. Когда человек примиряется со своим убогим душевным состоянием, прекращает всякую борьбу, это плохо. Но чем отличается покаянный плач от уныния? Когда человек печалится о своих грехах, то ему хочется что-то делать, чтобы исправиться. Если он чувствует бессилие, он начинает с большей ревностью, более внимательно или просто больше по времени молиться. А уныние человеку говорит: все бесполезно, ничего у тебя не получится, ты просто родился таким негодным человеком, у тебя природа такая. Конечно, таким помыслам верить нельзя. Сокрушаться о своей душевной пустоте нужно, но поддаваться унынию и впадать в безнадежность нельзя ни в коем случае.

Как не поддаваться унынию?

Не принимать его и все. Надо помнить о том, что соблазны всегда прикрываются видом правдоподобия. И уныние тоже берет повод от действительного положения дел. Оно может основываться на каких-то наших неудачах, пороках, которые нас удручают, и говорить нам: «Ты ведь действительно ничего не можешь сделать, не умеешь внимательно молиться, не можешь победить гневливость, ленишься». Мы поддаемся этому внушению и совершенно покоряемся страсти уныния. Человек бесстрастный увидел бы, что правдоподобие этих помыслов мнимое, поверхностное. Но мы не бесстрастны, и поэтому лучше нам вообще не видеть этой самой правды, чем, увидев, соблазниться.

Так мы должны относиться ко всем соблазнам, будь это уныние или что-нибудь другое. Приведу такой пример, только хочу предупредить, что его не нужно понимать буквально в плохом смысле слова. Один подвижник пошел на реку набрать воды и по бесовскому наваждению впал в плотской грех с женщиной, которую там встретил. Для того, чтобы не поддаться унынию, он на обратном пути пел псалмы, молился. Диавол искушал его помыслами, что он погиб, все пропало, его многолетние подвиги прошли зря, а он вел себя так, как будто ничего не случилось. Наконец бес явился ему видимым образом и говорит: «Почему ты так себя ведешь, ты же впал в смертный грех?» А он говорит: «Не было этого ничего». И пошел в свою келью, так же подвизался, и покаянием, подвигами стяжал себе прощение грехов.

Другой подобный случай. Два отшельника по сатанинскому наваждению сговорились между собой, пришли в город, продали свои рукоделия и прокутили вырученные деньги. Всю ночь они блудили и выпивали. После этого один из них говорит: «Все пропало, я погиб, у меня была благодать, сверхъестественные дары, теперь это все меня оставило, нет мне спасения». А другой молится, поет псалмы, пребывает в радостном состоянии духа. Первый его спрашивает: «Почему ты так себя ведешь? Ты разве не помнишь, что ты пил?» А тот отвечает: «Да, мы были у архиерея, и он нас почтил, дал нам вина».

Первый говорит: «У какого архиерея, что ты бредишь? Кого ты целовал, ты помнишь?» Тот отвечает: «Да, архиерей почтил нас своим святительским лобзанием». Тогда отшельник сказал ему: «Да ты обезумел от греха!» И побил его. Пришли они обратно в пустыню, и тот, который говорил, что лобызался с архиереем, продолжал молиться как ни в чем не бывало. Первый отшельник впал в отчаяние, вернулся в город и погиб без покаяния. А второй, как бы не обращая внимания на то, что произошло, совершал те подвиги, что и обычно. Он вернул себе благодать Божию, и Господь его помиловал.

Я говорю это к тому, что если нас посещают какие-то помыслы, даже будто бы справедливые, ни в коем случае нельзя поддаваться страсти. Греховные помыслы, как я сказал, всегда имеют правдоподобный вид. Смотришь на какое-то скоромное блюдо в постный день и тебе кажется, что оно невозможно вкусное, нельзя вытерпеть, надо сейчас же его съесть. Правда ли, что оно вкусное? Правда, но эта правда сатанинская. Так и уныние. «Я согрешил, у меня ничего не получается». Это правда? Правда — но она не от Бога, и верить ей нельзя. Не принимать и все. Когда человек начинает слишком логично рассуждать, он забывает одну простую вещь: что его логика действует под влиянием страсти. Это логика страсти — гнева, чревоугодия, уныния или чего-то еще. Она и приводит его к определенному, логичному для этой страсти выводу. Поэтому лучше не вдаваться в рассуждения, а просто сказать: нет и все, не принимаю. И молиться, конечно.

Вопрос

  • Я почти каждый день сильно поддаюсь унынию, но мне кажется, что это зависит не только от меня. Просто в моей жизни почему-то очень часты неудачи и разные неприятные неожиданности, от которых хочешь не хочешь заунываешь.

Ответ

Неудачи и неприятности бывают у всякого, но если человек так реагирует на любую мелочь, это значит, что в нем чрезвычайно сильна страсть уныния. Ей и поводов никаких не нужно — она сама найдет повсюду поводы. Под действием страсти даже предметы вовсе не располагающие к унынию человеку кажутся очевидно печальными. Другой от чего-то, может, порадовался бы, а унылый человек грустит.

Допустим, зашел какой-нибудь книголюб в библиотеку и радуется: «Смотри, сколько книг! Не могу выйти отсюда!» А другой, который с книжкой не дружит, зашел и говорит: «Ужасно! Неужели это все нужно прочитать? Я никогда этого не прочитаю. Дураком был, дураком и помру». Вот, этот человек создал ситуацию. Она пришла вместе с ним в библиотеку. Ситуация такая: никогда он ничего не прочитает, все пропало, все бесполезно. Под действием страсти человек устремляет внимание на предметы, которые подпитывают эту страсть: его внутреннее око что-то из окружения выхватывает, а чем-то пренебрегает.

Да и сама привычка человека действовать согласно страсти как бы ограничивает его некими рамками. Он ведет себя сообразно своей наклонности: делает какие-то жесты, как-то смотрит, говорит, что-то предпринимает — и вот он опять «оказывается в неблагоприятной ситуации». Но это самооправдание. Да, ситуация неблагоприятная, но виноваты в ней мы. Мы ее с собой носим, она везде с нами. И мало того, что мы сами вокруг себя ее создаем, мы еще и навязываем ее другим: сами ропщем и других заражаем этим настроением.

Что тут посоветовать? Изо всех сил бороться со страстью уныния, поступать ей наперекор, заставить себя бросить эту, так сказать, привычку к унынию. Но, конечно, делать это надо с терпением, понимать, что страсть одним махом не искоренишь, и не унывать оттого, что на тебя опять напало уныние.

Вопрос

  • Батюшка, получается, что мы не можем перенести каких-либо скорбных обстоятельств из-за того, что в нас действует страсть уныния?

Ответ

Преподобный Нил Сорский определяет это как страсть печали. Хотя, может быть, и уныние действует. Всякая страсть имеет определенный соблазн, например, при блудной страсти человек соблазняется красотой человеческого тела. В красоте нет никакого греха, человека создал таким Бог, и плохого в этом ничего нет. Истинный христианин, бесстрастный, чистый, должен бы был восхищаться этим, прославлять Бога так же, как он прославляет Его, когда созерцает природу и даже, может быть, гораздо больше. Пророк Давид говорит: Хвалите Господа юноши, девы, старцы… (см. Пс. 148, 12). Но диавол так устраивает, что мы смотрим на вещи превратно: красота человеческого тела вызывает в нас нечистую страсть.

Другой пример. Допустим, кто-то на наших глазах что-то делает неправильно. Мы должны бы были посочувствовать этому человеку, что-то подсказать ему или, по крайней мере, внутренне помолиться за него, а мы реагируем на это гневом. Если бы мы смотрели на все чистым оком, то это заставляло бы нас совершать добрые поступки или вызывало добрые мысли и чувства.

Итак, если мы реагируем неправильно, это вызывает в нас действие страстей: в первом случае — блудной, во втором — гнева. То же самое можно сказать и о скорбных обстоятельствах. Например, болезнь должна вызывать в нас покаяние, смирение, терпение, а она вызывает ропот, печаль, уныние, отчаяние. Почему?

Потому что мы опять же неправильно смотрим на событие и из-за этого соблазняемся. Если бы мы отсекли действие помысла уныния, печали или ропота, то, естественно, в нас стала бы действовать добродетель, потому что человек сохранил ту доброту, которая была дарована нашим прародителям еще при сотворении (добродетель, так сказать, естественна для нашей души); тем более стала бы действовать благодать, дарованная нам в Таинстве Крещения. Тогда, отвергнув страсть, мы восприняли бы чистым оком то или иное явление, в данном случае скорбь, и даже благодарили бы Бога, как, например, это делал Иоанн Златоуст, не только великий учитель, но и великий подвижник. Он всегда, при самых скорбных обстоятельствах говорил: «Слава Богу за все!» И даже перед смертью, будучи совершенно больным, пребывая в самом униженном состоянии, вдали от родины он говорил: «Слава Богу за все!»

Вопрос

  • Может ли быть покаяние с примесью отчаяния или уныния? Или чувство покаяния — это всегда чистое чувство?

Ответ

Конечно, когда человек кается, он испытывает какую-то горечь, но эта горечь растворяется утешением, надеждой. И чем сильнее горечь, тем обильнее должно быть утешение. Например, те люди, которые дерзали смиряться таким образом, что говорили о себе: «Все спасутся, один я погибну» или «Где сатана, там и я буду», безусловно, имели и благодатное утешение, которое позволяло им переносить страдание, происходящее от такого смирения. А если кто-нибудь из нас вздумал бы пользоваться таким рассуждением, это, конечно, привело бы к отчаянию. Поэтому нужно смиряться в меру своего опыта, как Господь дает, то есть иметь покаянное настроение, помнить о смерти, и по мере нашего духовного роста будет усугубляться и смирение.

Молитва к иконе Божией Матери «Споручница грешных»

Тропарь, глас 4:

Умолкает ныне всякое уныние/ и страх отчаяния исчезает,/ грешницы в скорби сердца обретают утешение/ и Небесною любовию озаряются светло:/ днесь бо Матерь Божия простирает нам спасающую руку/ и от Пречистаго образа Своею вещает, глаголя:/ Аз Споручница грешных к Моему Сыну,/ Сей дал Мне за них руце слышати Мя выну./ Тем же, людие, обремененнии грехи многими, припадите к подножию иконы Ея, со слезами вопиющие: Заступнице мира, грешным Споручнице, умоли Матерними Твоими молитвами Избавителя всех,/ да Божественным всепрощением покрывает грехи наша/ и светлыя двери райския отверзет нам,/ Ты бо еси предстательство и спасение рода христианскаго.

Об унынии на Правмире:

  • Налетела грусть
  • Патриарх Кирилл: Как победить уныние?
  • Право на уныние
  • Уныние: Ответы на вопросы читателей

Фильмы об унынии:

Больше видео на нашем канале

Отчаяние

  • Отчаяние старец Сергий (Шевич)
  • Об отчаянии прп. Серафим Саровский
  • Уныние и отчаяние схиигумен Савва
  • Против отчаяния. Пролог в поучениях прот. Виктор Гурьев
  • Молитвы в отчаянии

Отча́яние (от слав. чаяние — ожидание, надежда, и от — имеет значении окончания действия (ср. отработал, отгулял)) — состояние, связанное с утратой надежды; крайняя степень чувства безвыходности, безысходности, безнадежия.

В отличие от светского понимания отчаяния, которое детерминируется как отрицательная эмоция, связанная с ощущением невозможности удовлетворить какую-либо потребность, или как состояние крайней безнадежности вследствие горя, неприятности, в христианстве отчаяние связано, прежде всего, с чувством богооставленности. Это состояние напрямую связано с унынием и представляет одну из крайних её форм, когда христианин лишается надежды на помощь Бога в его жизни.

Состояние человека, имеющего некий, пусть и минимальный, религиозный опыт, но не практикующего религию, является отчаянием. Иногда отчаявшийся не сразу осознает свое состояние и лишь спустя некоторое время, совсем удалившись от Бога и разочаровавшись в жизни, может впасть в состояние отчаяния в нерелигиозном значении этого слова. Впрочем, он может этого избежать, бесконечно находя развлечения для отпавшей от Бога души. Верующий человек, впавший в отчаяние, не должен замыкаться в самом себе, но все усилия своей воли направить на молитву и покаяние, совершенно изгоняющие отчаяние и наполняющие душу упованием на скорую помощь Божию.

***

Святые отцы об отчаянии:

Никогда не будем унывать в скорбях и, увлекаясь своими помыслами, не будем предаваться отчаянию. Но, имея большое терпение, будем питаться надеждой, зная благое Промышление о нас Господа. Диавол для того и ввергает нас в помыслы отчаяния, чтобы истребить надежду на Бога, этот безопасный якорь, эту опору нашей жизни, этого руководителя на пути к Небу, это спасение погибающих душ. Лукавый предпринимает все, чтобы внушить нам помысел отчаяния. Ему уже не нужны будут усилия и труды для нашего поражения, когда сами падшие и лежащие не захотят противиться ему. Кто мог избежать этих уз, тот и силу свою хранит, и до последнего воздыхания не перестает сражаться с ним, и хотя бы испытал множество падений, опять восстает и сокрушает врага. Кто же связан помыслами отчаяния и этим обессилил себя, тот не в состоянии победить врага.
Если же Бог сотворил нас только по любви, чтобы мы наслаждались вечными благами, и к этому устраивает и направляет все от первого дня до настоящего времени, то что побуждает нас предаваться сомнению и отчаиваться? Отчаяние гибельно не только потому, что затворяет для нас врата Небесного Града и приводит к великой беспечности и нерадению… но и потому, что ввергает в сатанинское безумие… Душа, однажды отчаявшись в своем спасении, уже не чувствует потом, как она стремится в пропасть. Никто из людей, даже дошедших до крайней степени зла, не должен отчаиваться, даже если приобрел навык и вошел в природу самого зла.
свят. Иоанн Златоуст

Согрешить – дело человеческое, отчаяться же – сатанинское и губительное; и сам диавол отчаянием низвергнут в погибель, ибо не захотел покаяться.
прп. Нил Синайский

Нет ничего равного милости Божией, нет ничего больше ее. Поэтому отчаявшийся сам себя губит.
преп. Иоанн Лествичник

Во время вольного страдания Господня двое отпали от Господа – Иуда и Петр: один продал, а другой троекратно отвергся. У обоих был равный грех, оба тяжко согрешили, но Петр спасся, а Иуда погиб. Почему же не оба спаслись и не оба погибли? Кто-либо скажет, что Петр спасся, покаявшись. Но святое Евангелие говорит, что и Иуда покаялся: «…раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав кровь невинную» (Мф. 27:3-4); однако его покаяние не принято, а Петрово принято; Петр спасся, а Иуда погиб. Почему же так? А потому, что Петр каялся с упованием и надеждой на милость Божию, Иуда же раскаялся с отчаянием. Ужасна эта пропасть! Без сомнения нужно ее наполнить надеждой на милость Божию.
свт. Димитрий Ростовский

Помыслы смутные и влекущие в отчаяние приходят от диавола, который хочет нас ввергнуть в полное отчаяние, погубить, поскольку отчаяние – тонкий грех. Кто отчаивается в своем спасении, тот думает, что Бог – немилостивый и неистинный, а это есть страшная хула на Бога. К этому тяжкому греху сатана хочет нас привести через помыслы смущения и отчаяния. И этому его лютому искушению мы должны противиться, и утверждаться в надежде на милосердие Божие, и от Него ожидать нашего спасения.
свят. Тихон Задонский

Самый тяжкий грех – «отчаяние». Этот грех уничижает всесвятую Кровь Господа нашего Иисуса Христа, отвергает Его всемогущество, отвергает спасение Им дарованное, – показывает, что в душе прежде господствовали самонадеянность и гордость, что вера и смирение были чужды ей. Более, нежели от всех других грехов, надо храниться, как от смертоноснаго яда, как от лютаго зверя, от отчаяния. Повторяю: отчаяние – злейший грех между всеми грехами. Созревшее отчаяние обыкновенно выражается самоубийством или действиями тождественными самоубийству. Самоубийство – тягчайший грех! Совершивший его лишил себя покаяния и всякой надежды спасения.
свт. Игнатий (Брянчанинов)

Бесовское дело и коварство – внушать нам отчаяние после того, как они вовлекут нас в грех, чтобы отчаянием погубить нас окончательно.
авва Стратигий

Не зря говорят: «Отчаяние лечится чаянием». Отчаяние – потеря надежды. Чаяние – ожидание с надеждой. Чего мы чаем?! «Воскресения мертвых и жизни будущего века». Когда начинается отчаяние, что ничего хорошего меня не ждет, надо сказать: «Как это не ждет?! Что это воскресения мертвых не будет ?! Будет. Что вечной жизни не будет?! Будет. А что может быть лучше этого?!» Ничего не может быть лучше так ведь?! Бесконечная жизнь, общение с Богом, дружество с праведниками, царствование во вселенной, понимаете?! Это нас ждет.
иерей Даниил Сысоев

Отчаяние — советы святых отцов против отчаяния

Отчаяние — это лишение надежды. В отличие от светского понимания отчаяния, которое объясняется, как отрицательная эмоция, связанная с ощущением невозможности удовлетворить какую-либо потребность или как состояние крайней безнадежности вследствие горя, неприятности, в христианстве отчаяние связано, прежде всего, с чувством богооставленности. Это состояние напрямую связано с унынием и представляет одну из крайних форм овладения уныния человеком, когда христианин лишается надежды на помощь Бога в его жизни.

Состояние человека, имеющего некий, пусть и минимальный, религиозный опыт, но не практикующего религию, является отчаянием. Иногда отчаявшийся не сразу осознает свое состояние и лишь спустя некоторое время, совсем удалившись от Бога и разочаровавшись в жизни, может впасть в состояние отчаяния в нерелигиозном значении этого слова.

Впрочем, он может этого избежать, бесконечно находя развлечения для отпавшей от Бога души. Верующий человек, впавший в отчаяние, не должен замыкаться в самом себе, но все усилия своей воли направить на молитву и покаяние, совершенно изгоняющие отчаяние и наполняющие душу упованием на скорую помощь Божию.

СВЯТЫЕ ОТЦЫ ОБ ОТЧАЯНИИ:

Никогда не будем унывать в скорбях и, увлекаясь своими помыслами, не будем предаваться отчаянию. Но, имея большое терпение, будем питаться надеждой, зная благое Промышление о нас Господа. Диавол для того и ввергает нас в помыслы отчаяния, чтобы истребить надежду на Бога, этот безопасный якорь, эту опору нашей жизни, этого руководителя на пути к Небу, это спасение погибающих душ. Лукавый предпринимает все, чтобы внушить нам помысел отчаяния. Ему уже не нужны будут усилия и труды для нашего поражения, когда сами падшие и лежащие не захотят противиться ему. Кто мог избежать этих уз, тот и силу свою хранит, и до последнего воздыхания не перестает сражаться с ним, и хотя бы испытал множество падений, опять восстает и сокрушает врага. Кто же связан помыслами отчаяния и этим обессилил себя, тот не в состоянии победить врага.
Если же Бог сотворил нас только по любви, чтобы мы наслаждались вечными благами, и к этому устраивает и направляет все от первого дня до настоящего времени, то что побуждает нас предаваться сомнению и отчаиваться? Отчаяние гибельно не только потому, что затворяет для нас врата Небесного Града и приводит к великой беспечности и нерадению… но и потому, что ввергает в сатанинское безумие… Душа, однажды отчаявшись в своем спасении, уже не чувствует потом, как она стремится в пропасть. Никто из людей, даже дошедших до крайней степени зла, не должен отчаиваться, даже если приобрел навык и вошел в природу самого зла.

СВТ. ИОАНН ЗЛАТОУСТ

Согрешить – дело человеческое, отчаяться же – сатанинское и губительное; и сам диавол отчаянием низвергнут в погибель, ибо не захотел покаяться.

ПРП. НИЛ СИНАЙСКИЙ

Нет ничего равного милости Божией, нет ничего больше ее. Поэтому отчаявшийся сам себя губит.

ПРЕП. ИОАНН ЛЕСТВИЧНИК

Во время вольного страдания Господня двое отпали от Господа – Иуда и Петр: один продал, а другой троекратно отвергся. У обоих был равный грех, оба тяжко согрешили, но Петр спасся, а Иуда погиб. Почему же не оба спаслись и не оба погибли? Кто-либо скажет, что Петр спасся, покаявшись. Но святое Евангелие говорит, что и Иуда покаялся: «…раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам, говоря: согрешил я, предав кровь невинную» (Мф. 27:3-4); однако его покаяние не принято, а Петрово принято; Петр спасся, а Иуда погиб. Почему же так? А потому, что Петр каялся с упованием и надеждой на милость Божию, Иуда же раскаялся с отчаянием. Ужасна эта пропасть! Без сомнения нужно ее наполнить надеждой на милость Божию.

СВТ. ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ

Помыслы смутные и влекущие в отчаяние приходят от диавола, который хочет нас ввергнуть в полное отчаяние, погубить, поскольку отчаяние – тонкий грех. Кто отчаивается в своем спасении, тот думает, что Бог – немилостивый и неистинный, а это есть страшная хула на Бога. К этому тяжкому греху сатана хочет нас привести через помыслы смущения и отчаяния. И этому его лютому искушению мы должны противиться, и утверждаться в надежде на милосердие Божие, и от Него ожидать нашего спасения.

СВТ. ТИХОН ЗАДОНСКИЙ

Самый тяжкий грех – «отчаяние». Этот грех уничижает всесвятую Кровь Господа нашего Иисуса Христа, отвергает Его всемогущество, отвергает спасение Им дарованное, – показывает, что в душе прежде господствовали самонадеянность и гордость, что вера и смирение были чужды ей. Более, нежели от всех других грехов, надо храниться, как от смертоноснаго яда, как от лютаго зверя, от отчаяния. Повторяю: отчаяние – злейший грех между всеми грехами. Созревшее отчаяние обыкновенно выражается самоубийством или действиями тождественными самоубийству. Самоубийство – тягчайший грех! Совершивший его лишил себя покаяния и всякой надежды спасения.

СВТ. ИГНАТИЙ (БРЯНЧАНИНОВ)

Бесовское дело и коварство – внушать нам отчаяние после того, как они вовлекут нас в грех, чтобы отчаянием погубить нас окончательно.

АВВА СТРАТИГИЙ

В поучениях Серафима Саровского есть такие слова —

Отчаяние, по учению святого Иоанна Лествичника, рождается или от сознания «множества грехов и отягчения совести и нестерпимой печали, когда душа по причине множества сих язв погружается и от тяжести их утопает в глубине безнадежия», или «от гордости и возношения, когда падшие думают, что они не заслуживают сего падения». Первого рода отчаяние влечет человека во все пороки без разбора, а при отчаянии второго рода человек держится еще своего подвига, что, по словам Иоанна Лествичника, и несовместно разуму. Первое врачуется воздержанием и благой надеждой, а второе – смирением и неосуждением ближнего (Прп. Иоанн Лествичник. «Лествица», ст. 26, отд. 89).

Господь печется о нашем спасении. Но человекоубийца диавол старается привести человека в отчаяние.

Душа высокая и твердая не отчаивается при несчастьях, какие бы они ни были. Жизнь наша есть как бы дом искушений и пыток; но мы не отступим от Господа, доколе не повелит Он пытающим оставить нас и пока мы не будем оживлены терпением и твердым бесстрастием.

Иуда-предатель был малодушен и неискусен в брани, и потому враг, видя его отчаяние, напал на него и принудил его удавиться, но Петр – твердый камень, когда впал в грех, как искусный в брани, не отчаялся и не потерял духа, но пролил горькие слезы от горячего сердца, и враг, увидя их, как огнем палимый в глаза, далеко убежал от него с болезненным воплем.

«Итак, братие, – учит преподобный Антиох, – когда отчаяние будет нападать на нас, не покоримся ему, но, укрепляясь и ограждаясь светом веры, с великим мужеством скажем лукавому духу: «Что нам и тебе, отчужденный от Бога беглец с небес и раб лукавый? Ты не смеешь сделать нам ничего. Христос, Сын Божий, власть имеет и над нами, и над всеми. Ему согрешили мы, Ему и оправдаемся. А ты, пагубный, удались от нас. Укрепляемые Честным Его Крестом, мы попираем твою змииную главу» (Прп. Антиох. Слово 27).

И с умилением будем молиться ко Господу:

«Владыко Господи небесе и земли, Царю веков! Благоволи отверзти мне дверь покаяния, ибо я в болезни сердца молю Тебя, истинного Бога, Отца Господа нашего Иисуса Христа, света миру. Призри многим Твоим благоутробием и приими моление мое; не отврати его, но прости мне, впавшему во многие прегрешения. Приклони ухо Твое к молению моему, и прости мне все злое, которое соделал я, побежденный моим произволением. Ибо ищу покоя, и не обретаю, потому что совесть моя не прощает меня. Жду мира, и нет во мне мира по причине глубокаго множества беззаконий моих. Услыши, Господи, сердце вопиющее к Тебе, не посмотри на мои злые дела, но призри на болезнь души моей и поспеши уврачевать меня, жестоко уязвленного . Дай мне время покаяния ради благодати человеколюбия Твоего, и избавь меня от бесчестных дел, и не возмерь мне по правде Твоей и не воздай мне достойное по делам моим, чтобы мне не погибнуть совершенно. Услыши, Господи, меня, в отчаянии находящегося. Ибо я, лишенный всякой готовности и всякой мысли ко исправлению себя, припадаю к щедротам Твоим; помилуй меня, поверженного на землю и осужденного за грехи мои. Воззови меня, Владыко, плененного и содержимого моими злыми деяниями и как бы цепями связанного. Ибо Ты един ведаешь разрешать узников, врачевать раны, никому не известные, которые знаешь только Ты, ведающий сокровенное. И потому во всех моих злых болезнях призываю только Тебя – врача всех страждущих, дверь рыдающих вне), путь заблудившихся, свет омраченных, искупителя заключенных, всегда сокращающего десницу Свою и удерживающего гнев Свой, уготованный на грешников, но ради великого человеколюбия, дающего время покаянию. Воссияй мне свет лица Твоего, Владыко, тяжко падшему, скорый в милости и медленный в наказании. И Твоим благоутробием простри мне руку и восставь меня из рва беззаконий моих. Ибо Ты Един Бог наш, не веселящийся (о) погибели грешников и не отвращающий лица Своего от молящегося к Тебе со слезами. Услыши, Господи, глас раба Твоего, вопиющего к Тебе, и яви свет Твой на мне, лишенном света, и даруй мне благодать, чтобы я, не имеющий никакой надежды, всегда надеялся на помощь и силу Твою. Обрати, Господи, плач мой в радость мне, расторгни вретище и препояшь меня веселием (Пс.29:12). И благоволи, да успокоюсь от вечерних дел моих, и да получу успокоение утреннее, как избранные Твои, Господи, от которых «отбежали болезнь, печаль и воздыхание»3), и да отверзется мне дверь Царствия Твоего, дабы, вошедше с наслаждающимися светом лица Твоего, Господи, получить мне жизнь вечную во Христе Иисусе Господе нашем. Аминь».

Часть 10. Уныние

«Бес полуденный»

Уныние, в отличие от печали, более связано с леностью, духовным и телесным расслаблением. Уныние не зря святые отцы называют «бесом полуденным», борющим подвижника в середине дня, склоняющим монаха ко сну после обеда и отвлекающим его от молитвы. Следует помнить, что для монаха (особенно в древности) 12 часов дня – это действительно половина, середина дня, ведь встают монашествующие рано, и, по монашескому обычаю, трапеза совершается дважды в день: в обед и ужин.

Святитель Феофан Затворник пишет, что уныние есть скучание за всяким делом, как житейским, бытовым, так и молитвенным, желание бросить делание: «Пропадает охота и в церкви стоять, и дома Богу молиться, и читать, и обычные добрые дела исправлять». «Воздрема душа моя от уныния» (Пс. 118: 28), – приводит святитель слова псалмопевца Давида.

Уныние, скука, тягота духа и тела придут иногда, может быть, надолго – предупреждает святитель Феофан. И не следует думать, что на душе всегда будет покой и радость от молитвы, бывают периоды спада, лености, охлаждения и маловерия. Охлаждение в духовной жизни, ее кризис – это один из признаков уныния. Но тут нужно применить волю и самопонуждение. В любом деле мы только тогда достигнем результата, когда будем постоянно принуждать себя к нему, поднимать себя за волосы, как известный барон Мюнхаузен, и тянуть из болота лености, расслабления, тоски и уныния.

Ни в одном занятии никто ничего не добьется, если не будет принуждать себя к регулярному деланию. Это и есть воспитание воли. Не хочется идти в храм, не хочется вставать утром и вечером на молитву – заставь себя делать это. Лень, тяжело вставать по утрам каждый день и идти на работу или делать повседневные дела – вспомним, что есть прекрасное слово «надо». Не «хочу – не хочу», а просто «надо». И так, с этих мелочей, будем воспитывать в себе силу воли.

Добрые дела тоже творятся не просто, на них тоже нужно понуждать себя. Ведь в Евангелии нигде не обещается, что будет легко, а наоборот: «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилия восхищают его» (Мф. 11: 12). Мы говорим: Богослужение, церковная служба. Но ведь служба, по определению, не какое-то легкое, приятное занятие; это работа, труд, иногда тяжелый. И наградой за него бывают моменты духовного подъема, радостной молитвы. Но большим дерзновением будет ожидать, что эти дары будут сопровождать нас постоянно. Очень часто нам бывает весьма не просто стоять на молитве и в церкви. То тесно, то душно, может быть, кто-то отвлекает нас, шумит, передает свечи, но это не значит, что нужно ждать для молитвы каких-то особых условий, ведь их можно никогда и не дождаться. В церкви нужно искать не комфорта и душевных переживаний, а встречи с Богом.

Я заметил как-то, что один человек ходит в храм и причащается всегда на буднях. Я спросил его, почему он не приступает к святым тайнам в воскресение или в праздники? Он ответил, что в праздничные и воскресные дни ему не нравится бывать в церкви: слишком много народа, толкучка, суета и т.д., уж лучше в рабочий день, когда никто не мешает. Тогда я сказал, что это совершенно неправильно: на буднях, конечно, нужно ходить в храм, но главное – посещать праздничные и воскресные службы: это четвертая заповедь Божия (про день седьмой). И причащаться тоже нужно вместе со всеми прихожанами; вся община церковная причащается от одной чаши, и в этом и есть наше единство. Конечно, может быть, когда никого нет в храме, кому-то молиться проще, но нужно приучаться молиться и при большом стечении народа, ведь и в Царство Небесное мы собираемся попасть не в одиночестве. Службы, ектеньи так и составлены, что мы молимся всем собором, всем собранием прихожан, «едиными усты и единым сердцем». В советское время было так мало церквей, что в храме иногда руку нельзя было поднять, чтобы перекреститься, а люди все равно ходили в храм и получали радость от молитвы.

Так что ко всему нужно себя понуждать, начиная, может быть, с малых шагов, тогда уныние не сможет утянуть нас в свою трясину, и так постепенно мы будем отвоевывать островок за островком. И, конечно, в этом деле требуется не порыв, а постоянство.

В «Отечнике» святителя Игнатия (Брянчанинова) описан случай, как некий монах впал в уныние, оставил исполнение молитвенного правила и не находил в себе сил, чтобы вновь начать совершать монашеский подвиг. Старец, к которому он обратился за советом, рассказал ему такую притчу. Один человек имел поле, поросшее тернием. И вот он говорит сыну своему, чтобы тот очистил поле, и тогда его можно было бы чем-нибудь засеять. Сын пошел на поле, но, видя, в каком плохом оно состоянии, смутился, приуныл, лег на землю и заснул. Увидев его спящим, отец разбудил его и сказал: «Сын мой, если бы ты каждый день обрабатывал хотя бы такой кусок земли, на котором ты сейчас спал, то работа продвигалась бы мало-помалу, и ты не оказался бы непослушным мне». Вняв словам отца, юноша так и стал делать и в короткое время очистил поле от сорняков. «Так и ты, сын мой, – сказал старец брату, – не унывай и мало-помалу входи в подвиг, и Бог благодатью Своей введет тебя в прежнее состояние». Так и случилось: монах обрел духовный мир и преуспел о Господе.

Есть такое выражение: «Чем больше спишь, тем больше хочется». Чем больше находишься в неге и расслаблении, тем больше привыкаешь к этому состоянию. Не нужно забывать, что уныние – одна из восьми страстей, а значит, берет в плен, порабощает человека, делает его зависимым. Не нужно думать, что привычка лениться, расслабляться, скучать когда-нибудь надоест и пройдет сама собой. С ней надо вести борьбу, дисциплинируя свою волю и душу, подвигая себя на всякое доброе дело.

Охлаждение

Одно из свойств уныния – охлаждение.

Охлаждение начинается, как говорит святитель Феофан, забвением: «Забываются благодеяния Божии, и Сам Бог, и свое в Нем спасение, опасность быть без Бога, и память смертная отходит – словом, закрывается вся духовная область». «Поостерегитесь и поспешите страх Божий восстановить и душу разогреть, – советует святитель. – Оно (охлаждение. – свящ. П.Г.) бывает невольно… но бывает и от произвольных дел… от внешних развлечений, беспорядочных разговоров, сытости, излишнего сна… и многого другого».

Так как охлаждение, порожденное унынием и леностью, часто сопряжено с забвением благодеяний Божиих и утратой интереса к духовной жизни, необходимо научиться видеть во всех повседневных событиях присутствие Бога и благодарить Его за те дары, которые Он нам посылает. Человек, впавший в уныние и охладевший духовно, часто редко исповедуется и причащается, ему сложно подготовиться и приступить к этим святым таинствам. А без участия в таинствах, без благодати Божией он тем более все дальше и дальше будет удаляться от Бога, и охлаждение будет только расти. Если нас борет уныние, первое, что нужно сделать, – это подготовившись, подробно исповедаться и причаститься. И стараться делать это почаще, сохраняя в себе этот духовный дар.

Очень хорошо помню, какой подъем был после празднования 1000-летия Крещения Руси. Мои знакомые батюшки крестили детей и взрослых буквально тысячами. Стала возрождаться общинная жизнь. В начале 1990-х годов появилось много церковных организаций, православных братств. Мы на деле узнали, что такое церковная жизнь, общее дело, что значит быть братьями и сестрами. Стали очень бурно возрождаться храмы, монастыри, и главное – они мгновенно заполнялись людьми, народом Божиим, готовым служить Христу. Но, к сожалению, за периодом духовного подъема пошел период охлаждения, спада. И очень многие люди, которые пришли в Церковь тогда, не смогли в ней удержаться. И, как говорится, «иных уж нет, а те далече». Духовная жизнь не может держаться только на порыве, пламенном горении. Спасение души – очень кропотливый труд, требующий постоянства. За подъемом может начаться спад. Вот тут-то и начеку бес уныния.

Если посетило уныние и духовное расслабление, нужно, в первую очередь, принуждать себя вести духовную жизнь, не оставлять молитвы, участвовать в таинствах церковных. Далее: читать духовную литературу, Священное Писание; одухотворять свое бытие, преодолевать приземленность и видеть руку Божию в нашей жизни. И третье: понуждать себя трудиться, и прежде всего – для пользы других. Древние подвижники замечали, что бесы уныния не могут даже приблизиться к тому, кто никогда не сидит праздным.

(Продолжение следует.)

Гордость – это самый лютый, самый жестокий враг из всех наших врагов невидимых. Помимо всех несчастий, она рождает хулу на Бога и повергает душу в уныние и отчаяние.

Хульные помыслы обычно стыдятся исповедать духовному отцу, утаивают их и носят в сердце своем целыми десятилетиями. Это многих повергает в отчаяние и безнадежность. Но именно в этом и заключается ошибка христианина.

Уныние, и тем более отчаяние, есть признак малодушия, признак того, что душа неопытна в духовной жизни, в духовной брани; признак того, что человек не знает или забывает о том, сколь милосерд и любвеобилен Господь.

Не дай Бог поддаться духу уныния! От уныния до отчаяния один шаг. Избави, Господи!

Никогда не забывай, что злая сила, когда приводит душу ко греху, тогда показывает ей Божеское милосердие и снисхождение, а когда человек впадает в грех, тогда запугивает его строгостью и правосудием Божиим, чтобы ввергнуть в отчаяние и беспрерывную печаль. А ты знай его хитрость и делай наоборот: когда представится случай ко греху, сразу вспомни о правосудии Божием и о строгости наказания, а когда согрешишь, тогда скорее кайся, помышляя о милосердии Божием, но только не отчаивайся.

Мужественные и твердые духом не отчаиваются в искушениях, каковы бы они ни были, но мужественно борются с ними или терпеливо ожидают конца их и только усиливают молитвы, чаще читают книги житий и поучений святых Отцов, чаще ходят в церковь, исповедуют свои грехи и причащаются Святых Христовых Тайн. В этом случае дьявол скоро оставляет подвижника, и искушение проходит. Так и ты делай. И будь уверен, что Господь простит тебе всякий грех, только не унывай, а чистосердечно раскаивайся в нем. Нам ли, христианам, отчаиваться? Каждый из нас должен хорошо-хорошо уяснить себе такую истину, что если бы Правосудию Божию потребовалась вторая Крестная Жертва для спасения единого грешника, то Христос с радостью и любовью восшел бы опять на Крест, чтобы избавить этого грешника от мук, и перенес бы за него лютейшие страдания и муки.

Ты думаешь, это преувеличение? Нет, мой друг! Размысли сам… Представь, как нам бывает тяжело в присутствии человека, который и одет в зловонную, отвратительную одежду, и сам такой грязный, что прикоснуться к нему страшно. Даже когда он на расстоянии от нас – и то вызывает в нас неприятное ощущение брезгливости. И даже когда близкий, любимый родственник (ну, например, супруга, родители, дети) обнимает, целует, а изо рта у него исходит ужасный запах… Ух, как неприятно! Затаиваешь дыхание, чтобы не обонять зловоние.

Так и хочется скорее оттолкнуть такого человека, скорее освободиться от его присутствия, чтобы он не портил настроение, чтобы легче можно было вздохнуть без него.

А ведь перед Святейшим и Чистейшим Господом мы еще более грязны и зловонны, но Он нас не отталкивает, а наоборот. Сам призывает нас к самому близкому и тесному общению с Собою, предлагая Себя в снедь в Пречистых Тайнах. Грехи наши прощает, которые мы исповедуем; очищает и убеляет душу, а те грехи, которые остаются на душе нераскаянными по забвению и смердят своим зловонием, Господь терпит… Да, да! Мучается, задыхается, но терпит.

Всякий грех, как гвоздь, как удар молота, вторично пригвождает Его ко Кресту, увеличивает страдания, но Он терпит, Он любит… Он ждет, когда Его подвиг, наконец, поразит наше сердце ответной любовью… хотя бы только состраданием, чтобы мы уж если не ради любви, то хоть ради жалости к Нему перестали мучить Его своими грехами для своего же блага, для своего же спасения.

Мы его огорчаем, распинаем, а Он терпеливо ждет, когда же мы опомнимся, наконец! Мы всю жизнь мучаем Его, а Он готовит нам райскую обитель в Царстве Своем, ожидая нашего исправления хотя бы при конце жизни…

Что можно еще сказать? Чем можно дополнить эту яркую, животрепещущую картину?..

Радуйся, что для смирения твоего Господь попустил тебе познать горечь греха и не припомнит тебе его, если после покаяния не возвратишься к нему опять. Теперь ты, умудренный опытом жизни, с большим чувством, с большей любовью будешь благодарить Бога за избавление от греха, а память греха и смерти будет держать тебя в постоянном спасительном чувстве смирения и кротости.