Отречение Николая 1 от престола

Манифест об отречении Николая II

Манифест об отречении Николая II

Дата создания: 2 (15) марта 1917, опубл.: 4 (17) марта 1917.

Википроекты:Викитека (en)ВикипедияДанные

Об отречении Государя Императора Николая II от престола Российского и о сложении с себя верховной власти

Ставка

Начальнику Штаба.

В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны. Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, всё будущее дорогого нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной Думою признали мы за благо отречься от Престола Государства Российского и сложить с себя Верховную власть. Не желая расстаться с любимым Сыном нашим, мы передаем наследие наше Брату нашему Великому Князю Михаилу Александровичу и благословляем Его на вступление на Престол Государства Российского. Заповедуем Брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу. Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед Ним повиновением Царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ЕМУ вместе с представителями народа вывести Государство Российское на путь победы, благоденствия и славы. Да поможет Господь Бог России.

г. Псков.
2 марта, 15 час. 5 мин. 1917 г.

Николай

См. также

  • Красное колесо
  • Горбачёв. Отставка

Это произведение находится в общественном достоянии в России.
Произведение было опубликовано (или обнародовано) до 7 ноября 1917 года (по новому стилю) на территории Российской империи (Российской республики), за исключением территорий Великого княжества Финляндского и Царства Польского, и не было опубликовано на территории Советской России или других государств в течение 30 дней после даты первого опубликования.

Несмотря на историческую преемственность, юридически Российская Федерация (РСФСР, Советская Россия) не является полным правопреемником Российской империи. См. письмо МВД России от 6.04.2006 № 3/5862, письмо Аппарата Совета Федерации от 10.01.2007.

Это произведение находится также в общественном достоянии в США, поскольку оно было опубликовано до 1 января 1925 года.

Февральская революция

ИЗ ЗАПИСОК ПЕТРОГРАДСКОГО ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ

Настроение в столице носит исключительно тревожный характер. Циркулируют в обществе самые дикие слухи, одинаково как о намерениях правительственной власти ( в смысле принятия различного рода реакционных мер), так и равно и о предположениях враждебных этой власти групп и слоев населения ( в смысле возможных и вероятных революционных начинаний и эксцессов).

Все ждут каких-то исключительных событий и выступлений как с той, так и с другой стороны. Одинаково серьезно и с тревогой ожидают как разных революционных вспышек, так равно и несомненного якобы в ближайшем будущем «дворцового переворота», провозвестником коего, по общему убеждению, явился акт в отношении «пресловутого старца» (имеется в виду убийство Распутина).

Среди подобных хаотических суждений, толков и слухов особенное внимание обращают на себя всюду и везде повторяющиеся разговоры и толки о терроре как о явлении не партийного характера, а общего. В указанном отношении слухи о вероятных возможностях проявления террора обычно связываются в общественных передовых кругах с вопросом о вероятном при настоящей обстановке окончательном роспуске Государственной думы. <…>

Должно отметить, что если рабочие пришли к сознанию необходимости и осуществимости всеобщей забастовки и последующей революции, а круги интеллигенции — к вере в спасительность политических убийств и террора, то это в достаточной мере определенно показывает оппозиционность настроения общества и жажду его найти тот или иной выход из создавшегося политически ненормального положения. А положение это с каждым днем становится все ненормальнее и напряженнее и что массы населения, ни руководители политических партий не видят из него никакого естественного мирного выхода, — говорить об этом не приходится.

ИЗ ПИСЬМА ИМПЕРАТРИЦЫ АЛЕКСАНДРЫ ФЕДОРОВНЫ НИКОЛАЮ II

25 ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА

Стачки и беспорядки в городе более чем вызывающи. <…> Это хулиганское движение, мальчишки и девчонки бегают и кричат, что у них нет хлеба, — просто для того, чтобы создать возбуждение, и рабочие, которые мешают другим работать. Если бы погода была очень холодная, они все, вероятно, сидели бы по домам. Но это все пройдет и успокоится, если только Дума будет хорошо вести себя. Худших речей не печатают, но я думаю, что за антидинастические речи необходимо немедленно и очень строго наказывать, тем более, что теперь военное время. Забастовщикам надо прямо сказать, чтобы они не устраивали стачек, иначе будут посылать их на фронт или строго наказывать.

ТЕЛЕГРАММА С.С. ХАБАЛОВА В СТАВКУ

25 ФЕВРАЛЯ 1917 Г.

Доношу, что 23 и 24 февраля вследствие недостатка хлеба на многих заводах возникла забастовка. 24 февраля бастовало около 200 тысяч рабочих, которые насильственно снимали работавших. Движение трамвая рабочими было прекращено. В середине дня 23 и 24 февраля часть рабочих прорвалась к Невскому, откуда была разогнана. Сегодня 25 февраля, попытки рабочих проникнуть на Невский успешно парализуются. Прорвавшаяся часть разгоняется казаками. В подавлении беспорядков кроме петроградского гарнизона принимают участие пять эскадронов 9-го запасного кавалерийского полка из Красного Села, сотня лейб-гвардии сводно-казачьего полка из Павловска и вызвано в Петроград пять эскадронов гвардейского запасного кавалерийского полка.

(С.С.Хабалов — командующий войсками Петроградского военного округа, генерал-лейтенант)

«МЕДЛИТЬ НЕЛЬЗЯ».

ТЕЛЕГРАММА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЫ М.В. РОДЗЯНКО НИКОЛАЮ II26 ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА

Ваше Величество!

Положение серьезное. В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт, продовольствие и топливо пришли в полное расстройство. Растет общественное недовольство. На улицах происходит беспорядочная стрельба. Части войск стреляют друг в друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство. Медлить нельзя. Всякое промедление смерти подобно. Молю бога, чтобы в этот час ответственность не пала на венценосца.

«ЗАВТРА МОЖЕТ БЫТЬ УЖЕ ПОЗДНО»

ИЗ ТЕЛЕГРАММЫ М.В. РОДЗЯНКО НИКОЛАЮ II 27 ФЕВРАЛЯ 1917 Г.

Правительство совершенно бессильно подавить беспорядок. На войска гарнизона надежды нет. Запасные батальоны гвардейских полков охвачены бунтом. Убивают офицеров. Примкнув к толпе и народному движению, они направляются к дому министерства внутренних дел и Государственной думе. Гражданская война началась и разгорается. Повелите немедленно призвать новую власть на началах, доложенных мною вашему величеству во вчерашней телеграмме. Повелите в отмену Вашего высочайшего указа вновь созвать законодательные палаты. Возвестите безотлагательно эти меры высочайшим манифестом. Если движение перебросится в армию, восторжествует немец и крушение России, а с ней и династии неминуемо. От имени всей России прошу ваше величество об исполнении изложенного. Час, решающий судьбу Вашу и судьбу родины, настал. Завтра может быть уже поздно.

РОДЗЯНКО О СВОЕЙ ПОЗИЦИИ В ФЕВРАЛЕ 1917 Г.

В 1919 г. бывший председатель Временного комитета Государственной Думы писал: «Конечно, можно было бы Государственной Думе отказаться от возглавления революции, но нельзя забывать создавшегося полного отсутствия власти и того, что при самоустранении Думы сразу наступила бы полная анархия и отечество погибло бы немедленно… Думу надо было беречь, хотя бы как фетиш власти, который всё же сыграл бы свою роль в трудную минуту».

ТЕЛЕГРАММА С.С. ХАБАЛОВА НА ИМЯ М.В. АЛЕКСЕЕВА

27 ФЕВРАЛЯ 1917 ГОДА

Прошу доложить его императорскому величеству, что исполнить повеление о восстановлении порядка в столице не мог. Большинство частей одни за другими изменили своему долгу, отказывались сражаться против мятежников. Другие побратались с мятежниками и обратили свое оружие против верных его величеству войск. Оставшиеся верными своему долгу весь день боролись против мятежников, понеся большие потери. К вечеру мятежники овладели большей частью столицы. Верными присяге остаются небольшие части разных полков, стянутые у Зимнего дворца под начальством генерал-майора Занкевича, с коими буду продолжать борьбу.

(М.В. Алексеев — начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего, генерал-адъютант Генерального штаба, генерал от инфантерии)

ПЕРВЫЙ СОЛДАТ РЕВОЛЮЦИИ

Старший фельдфебель учебной команды Волынского полка Тимофей Кирпичников 27 февраля 1917 года в 5 часов утра поднял подчиненных ему солдат, накормил, вооружил и построил до прихода начальства. Накануне днем их командир штабс-капитан Лашкевич водил команду в город — стрелять по безоружным демонстрантам, возмущавшимся отсутствием хлеба в магазинах; при этом лично Лашкевичем было убито несколько десятков гражданских лиц. Ночью Тимофей Кирпичников подговорил своих помощников, «взводных», отказаться от участия в расстрелах жителей Петрограда. Придя в расположение части, офицер заспорил с подчиненными, в итоге он пытался бежать и был застрелен.

Восставшая учебная команда с оружием в руках двинулась к резервному батальону своего полка и увлекла его за собой. Потом Тимофей Кирпичников повел солдат дальше — поднимать соседние полки. Преодолевая сопротивление часовых и офицеров, они смогли в течение нескольких часов вывести на улицы многие тысячи вооруженных людей. В какой-то момент сам Кирпичников перестал контролировать действия толпы, которая произвольно открывала огонь, штурмовала занятые жандармерией объекты и в конце концов побудила государственные учреждения, включая правительство, свернуть свою деятельность, а позже и вовсе разбежаться.

Благодаря способностям Тимофея Кирпичникова беспорядки, организованные при участии начальника штаба Ставки М.В. Алексеева, командующего войсками Петроградского ВО С.С. Хабалова и других высокопоставленных чинов, вышли из-под контроля каких бы то ни было органов власти.

Депутаты Государственной Думы попытались сформировать новое правительство, активисты левых партий принялись создавать Советы — призвали направлять от каждой части и от каждой тысячи рабочих представителей для выборов Исполкома. Параллельно А.И. Гучков и В.В. Шульгин при поддержке высшего генералитета вынудили Николая II отречься от престола. Власть в стране все больше слабела (особенно после приказа № 1, способствовавшего развалу армии). Это не помешало новому командующему войсками Петроградского ВО Л.Г.Корнилову вручить награду Кирпичникову — Георгиевский крест 4-й степени. Герой февраля также был произведен в подпрапорщики.

В Петроград собрались вожди экстремистских политических организаций и уже пытались взять власть в свои руки — возник «апрельский кризис». При этом Тимофей Кирпичников вступился за Временное правительство. Он опять вывел на улицы вооруженную демонстрацию, что парализовало действия революционеров. В апреле им пришлось оказаться от своих планов.

После 25 октября 1917 года, когда П.Н. Краснов наступал на захваченный большевиками Петроград, Кирпичников попытался повторить свой коронный ход с бунтом солдат гарнизона. Однако восстание юнкерских училищ не вызвало откликов среди солдат — план сорвался.

В ноябре Кирпичников смог сбежать из столицы на Дон. Он прибыл к А.П. Кутепову, который в феврале как раз находился в Петрограде в отпуске и тщетно пытался наводить порядок (приданные ему солдаты разбежались) в то время, когда Кирпичников его разрушал. Между двумя героями состоялся очень короткий разговор, зафиксированный А.П. Кутеповым в его воспоминаниях: «Однажды ко мне в штаб явился молодой офицер, который весьма развязно сообщил мне, что приехал в Добровольческую армию сражаться с большевиками «за свободу народа», которую большевики попирают. Я спросил его, где он был до сих пор и что делал, офицер рассказал мне, что был одним из первых «борцов за свободу народа» и что в Петрограде он принимал деятельное участие в революции, выступив одним из первых против старого режима. Когда офицер хотел уйти, я приказал ему остаться и, вызвав дежурного офицера, послал за нарядом. Молодой офицер заволновался, побледнел и стал спрашивать, почему я его задерживаю. Сейчас увидите, сказал я и, когда наряд пришел, приказал немедленно расстрелять этого «борца за свободу».

Кирпичников Тимофей Иванович на сайте Хроно.ру

ПРИКАЗ №1

ПЕТРОГРАДСКОГО СОВЕТА РАБОЧИХ И СОЛДАТСКИХ ДЕПУТАТОВ ПО ГАРНИЗОНУ ПЕТРОГРАДСКОГО ОКРУГА

Приказ № 1. 1 марта 1917 г. По гарнизону Петроградского округа всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для немедленного и точного исполнения, а рабочим Петрограда для сведения.

Совет рабочих и солдатских депутатов постановил:

1) Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.

2) Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной думы к 10 часам утра 2 сего марта.

3) Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам.

4) Приказы военной комиссии Государственной думы следует исполнять, за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов.

5) Всякого рода оружие, как-то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам даже по их требованиям.

6) В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя в своей политической, общегражданской и частной жизни солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется.

7) Равным образом отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. д.

Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов и, в частности, обращение к ним на «ты» воспрещается, и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных комитетов.

Настоящий приказ прочесть во всех ротах, батальонах, полках, экипажах, батареях и прочих строевых и нестроевых командах.

Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов

ДЕКЛАРАЦИЯ ВРЕМЕННОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

Граждане!

Временный комитет членов Государственной думы при содействии и сочувствии столичных войск и населения достиг в настоящее время такой степени успеха над темными силами старого режима, что он дозволяет ему приступить к более прочному устройству исполнительной власти.

Для этой цели Временный комитет Государственной думы назначает министрами первого общественного кабинета следующих лиц, доверие к которым страны обеспечено их прошлой общественной и политической деятельностью.

Председатель Совета министров и министр внутренних дел князь Г.Е. Львов.

Министр иностранных дел П.Н. Милюков.

Министр военный и морской А.И. Гучков.

Министр путей сообщения Н.В. Некрасов.

Министр торговли и промышленности А.И. Коновалов.

Министр народного просвещения А.А. Мануйлов.

Министр финансов М.И. Терещенко.

Обер-прокурор Св.Синода В.Н. Львов.

Министр земледелия А.И. Шингарев.

Министр юстиции А.Ф. Керенский.

Государственный контролер И.В. Годнев.

Министр по делам Финляндии Ф.И. Родичев.

В своей настоящей деятельности кабинет будет руководствоваться следующими основаниями:

1. Полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным, в том числе террористическим покушениям, военным восстаниям и аграрным преступлениям и т.д.

2. Свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек с распространением политических свобод на военнослужащих в пределах, допускаемых военно-техническими условиями.

3. Отмена всех сословных, вероисповедных и национальных ограничений.

4. Немедленная подготовка к созыву на началах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования Учредительного собрания, которое установит форму правления и конституцию страны.

5. Замена полиции народной милицией с выборным начальством, подчиненным органам местного самоуправления.

6. Выборы в органы местного самоуправления на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования.

7. Неразоружение и невывод из Петрограда воинских частей, принимавших участие в революционном движении.

8. При сохранении строгой военной дисциплины в строю и при несении военной службы — устранение для солдат всех ограничений в пользовании общественными правами, предоставленными всем остальным гражданам. Временное правительство считает своим долгом присовокупить, что оно отнюдь не намерено воспользоваться военными обстоятельствами для какого-либо промедления в осуществлении вышеизложенных реформ и мероприятий.

Председатель Государственной думы М.В.Родзянко.

Председатель Совета министров кн. Г.Е.Львов.

Министры: П.Н.Милюков, Н.В.Некрасов, А.Н.Коновалов, А.А.Мануйлов, М.И.Терещенко, Вл.Н.Львов, А.И.Шингарев, А.Ф.Керенский.

ОБ ОТКАЗЕ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА

ОТ ВОСПРИЯТИЯ ВЕРХОВНОЙ ВЛАСТИ ВПРЕДЬ ДО УСТАНОВЛЕНИЯ
В УЧРЕДИТЕЛЬНОМ СОБРАНИИ ОБРАЗА ПРАВЛЕНИЯ И НОВЫХ
ОСНОВНЫХ ЗАКОНОВ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО

Тяжкое бремя возложено на меня волею брата моего, передавшего мне императорский всероссийский престол в годину беспримерной войны и волнений народных. Одушевленный единою со всем народом мыслию, что выше всего благо Родины нашей, принял я твердое решение в том случае восприять верховную власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит всенародным голосованием чрез представителей своих в Учредительном собрании установить образ правления и новые основные законы государства Российского.

Посему, призывая благословение Божие, прошу всех граждан державы Российской подчиниться Временному правительству, по почину Государственной думы возникшему и облеченному всею полнотою власти, впредь до того, как созванное в возможно

кратчайший срок на основе всеобщего, прямого, равного и тайного голосования Учредительное собрание своим решением об образе правления выразит волю народа.

23 февраля 1917 г. в Петрограде начались продовольственные волнения, которые быстро переросли в массовые манифестации против самодержавия.

Узнав о происходящем, император 25 февраля направил военному губернатору Петрограда С. Хабалову телеграмму: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны против Германии и Австрии».

«Эта телеграмма… меня хватила обухом… — вспоминал потом генерал Хабалов, — Как прекратить завтра же?.. Государь повелевает прекратить во что бы то ни стало… Что я буду делать? Как мне прекратить? Когда говорили: «Хлеба дать» — дали хлеба, и кончено. Но когда на флагах надпись «Долой самодержавие», какой же тут хлеб успокоит! Но что же делать? Царь велел: стрелять надо…» Телеграмма царя означала конец попыток как-то урезонить доведенные до отчаяния массы. 25 февраля по демонстрантам был открыт огонь, что только ожесточило конфронтацию.

Влияние правящего режима в столице таяло на глазах. «Дело было в том, что во всем этом огромном городе нельзя было найти нескольких сотен людей, которые сочувствовали власти… Дело было в том, что власть сама себе не сочувствовала», — вспоминал депутат В. Шульгин.

Председатель Думы М. Родзянко отправил царю телеграмму с предложением создать новое популярное правительство, ответственное перед парламентом и обществом. «Иного выхода на светлый путь нет», — телеграфировал спикер. Прочитав телеграмму, Николай сказал своему приближенному: «Опять этот толстяк Родзянко мне написал всякий вздор, на который я ему даже отвечать не буду». Вместо ответа царя депутаты получили указ о приостановлении заседаний Думы. Тем самым был разрушен еще один легитимный канал связи императора и активной части общества. Но либеральные депутаты во главе с М. Родзянко и П. Милюковым создали Временный комитет Государственной думы формально для содействия «водворению порядка», а фактически как новый центр власти в Петрограде.

Но даже после начала вооруженного восстания солдат гарнизона в Петрограде 27 февраля столицу ещё можно было усмирить, перебросив надёжные войска с фронта. Понимая это, царь не спешил идти на уступки. 27 февраля он отказался согласиться на ответственное перед Думой министерство Г. Львова, о чем его просили великий князь Михаил Александрович, командующие фронтами Н. Рузский и А. Брусилов. Император считал, что, когда идет бунт — уступать нельзя. Но сам факт давления на царя со стороны руководителей армии был для режима чрезвычайно опасен.

В 1916-1917 гг. в высших военных кругах обсуждался вопрос о дворцовом перевороте с целью проведения либеральных реформ. Начавшаяся революция создала предпосылки для такого переворота. 28 февраля – 1 марта восстание распространилось на Москву и другие крупные города. В этих условиях попытка подавления революции неизбежно вела бы к гражданской войне в тылу фронта. Генералитет предпочёл этой опасной перспективе союз с либеральными лидерами Думы, которые, как казалось, могли установить контроль над революционным движением. Вскоре начальник штаба Главнокомандующего М. Алексеев тоже обратился к царю с предложением пойти на уступки. М. Алексеев ссылался на генерала Н. Рузского, соглашаясь с ним в том, что «при существующих условиях меры репрессий могут только обострить положение».

Не обращая внимания на эти тревожные обстоятельства, Николай назначил генерала Н. Иванова командующим карательной экспедицией с диктаторскими полномочиями. Он начал движение в сторону Петрограда из Могилева. Однако саботаж железнодорожников не позволил генералу Иванову даже соединиться со всеми частями карательного корпуса. «Прибыв в Семрино, генерал «диктатор» проявлял нетерпение и потребовал новый паровоз. Неужели нужно столько времени, чтобы наполнить котел водой. Ах так! Раз он требует, чтобы ему тут же дали паровоз, железнодорожники предоставили ему первый попавшийся. Через час… поезд «диктатора» остановился: не хватило воды», — пишет М. Ферро о злоключениях генерала Иванова.

Экспедицию Н. Иванова саботировали не только железнодорожники, но и военные. М. Алексеев уже знал, что переворот в столице завершился. По его данным, «в Петрограде наступило полное спокойствие, войска примкнули к Временному правительству в полном составе, приводятся в порядок. Временное правительство под председательством Родзянко заседает в Государственной Думе…» Это была ошибочная картина. Думские лидеры пока не решились на создание правительства и делили контроль над столицей с только что созданным Советом рабочих и солдатских депутатов.

Алексеев был информирован и о стремлении лидеров думского большинства к сохранению монархии. В этих условиях либеральный генералитет не мог поддержать экспедицию Н. Иванова, так как ее успех означал бы разгром представительных учреждений и либеральных партий России, возвращение к глухой реакции. Из этого исходил генерал Алексеев, информируя командующих фронтами. Как писал историк С. Ольденбург о причинах поведения руководителей армии в эти дни, «Они верили, что в Петрограде — правительство Государственной Думы, опирающееся на дисциплинированные полки; ради возможности продолжать внешнюю политику они хотели, прежде всего, избежать междоусобия».

28 февраля царь покинул Ставку и направился в Царское Село, к семье. Ночью царский поезд был остановлен на ст. Малая Вишера, из-за сообщения, что следующая станция уже находится в руках «неприятеля». После некоторых железнодорожных перемещений царь оказался в штабе Северного фронта в Пскове.

Здесь начались его переговоры с командующим Северным фронтом генералом Н. Рузским. Беседа быстро приобрела не военно-технический, а политический характер. Выражая мнение командующих фронтами, Н. Рузский добивался ответственного министерства. Царь не уступал. Принцип кабинета, ответственного перед парламентом, а не перед самодержцем, противоречил основам его представлений о государстве: «Я никогда не буду в состоянии, видя, что делается министрами не ко благу России, с ними соглашаться, утешаясь мыслью, что это не моих рук дело…» Царь встал перед выбором: или конституционная монархия, или отречение от престола. После дискуссии с Н. Рузским царь все же согласился на ответственное министерство, но с оставлением в непосредственном подчинении императора военного и морского министров и министра иностранных дел. В ночь на 2 марта телеграммой царя войска Н. Иванова были официально остановлены. Отменялось решение о посылке подкреплений карательной экспедиции.

Революция победила. Старый режим рухнул. Перед страной встала задача формирования нового режима.

Казалось, в России должна утвердиться конституционная монархия. Но события быстро вышли из-под контроля Думы и военного руководства. Радикальные группировки смогли установить через Советы тесную связь с солдатской массой — вооруженной силой восстания. Под впечатлением от настроений революционной общественности М. Родзянко связался со штабом Северного фронта, где находился император. «В Пскове у аппарата Родзянку ждал генерал Рузский, которому председатель и описал состояние дел под впечатлением нашей беседы. Необходимость или по крайней мере неизбежность отречения Николая была указана Родзянкой в подлинных словах. Еще бы! Теперь даже Милюков признал ее необходимость», — вспоминал один из лидеров совета Н. Суханов. «Ненависть к монархии дошла до крайних пределов… — сообщал Родзянко Рузскому, — раздаются грозные требования отречения…» В случае отречения, утверждал Родзянко, «Наша славная армия не будет ни в чем нуждаться… Железнодорожное сообщение не будет ничем затруднено…» Думским лидерам казалось, что частными уступками можно взять рабочие массы под контроль. Но, как показали последующие события, массы контролировали вождей не меньше, чем вожди контролировали массы.

Родзянко успокоил Рузского сообщением о том, что «правительственная власть перешла в настоящее время к Временному комитету Государственной Думы». Это была правда, хотя и не вся (о влиянии Совета Родзянко не сообщал), и она произвела впечатление. Рузский решил добиваться отречения Николая II. Фактически к этому моменту Николай находился под домашним арестом. После того, как командующие фронтами в большинстве своем высказались за отречение, морально готовый к этому Николай дал согласие.

Днем 2 марта Николай II подписал телеграмму об отречении сначала в пользу сына Алексея, а позднее — в пользу брата Михаила. Именно второй вариант был вписан в проект Акта об отречении, который был подготовлен в Генеральном штабе. По заданию Алексеева церемониймейстером Высочайшего двора, директором политической канцелярии при Верховном главнокомандующем Н. Базили был подготовлен проект манифеста об отречении в пользу Алексея при регентстве Михаила Александровича. И безо всяких «оставлений при нас». После обсуждения генералами Алексеевым, Лукомским и великим князем Сергеем Александровичем проект был передан в Псков вечером 2 марта.

Николай объяснял свое отречение в пользу Михаила неготовностью «расстаться с любимым сыном нашим». По действовавшему тогда указу о престолонаследии 1797 г. Николай II не имел права отрекаться от престола за сына. А тот мог отречься от престола только по достижении совершеннолетия. Таким образом, вся процедура отречения делалась юридически незаконной. Похоже, последний император это понимал. «Нельзя не прийти к выводу, что Николай II здесь хитрил… Пройдут тяжелые дни, потом все успокоится, и тогда можно будет взять данное обещание обратно», — считал П. Милюков.

Манифест был подписан 2 марта в 23 часа 40 минут в царском вагоне в присутствии генерала Рузского и прибывших в Псков посланников Временного комитета Государственной думы А. Гучкова и В. Шульгина, а также министра двора В. Фредерикса и начальника походной канцелярии генерала К. Нарышкина. Под ним была поставлена дата 3 часа дня, чтобы не получалось, будто решение было принято под давлением депутатов.

Мотивом отречения документ называет сохранение национального единства перед лицом врага. Впрочем, сохранить власть Николай II уже не мог. Под рукой императора уже не осталось генералов, готовых «усмирять бунт».

Николай завещал Михаилу править в согласии с народными представителями, то есть как конституционному монарху. Долгая борьба либералов за ответственное перед парламентом правительство увенчалась успехом — но лишь на историческое мгновение, так как всё большее влияние приобретали Советы во главе с социалистами.

Уже после отречения, задним числом Николай II утвердил предложенную лидерами Думы кандидатуру премьер-министра — князя Г. Львова, лидера Земского движения.

3 марта от престола отрекся великий князь Михаил, обусловив окончательное решение вопроса решением будущего парламента — Учредительного собрания. История Российской империи завершилась, хотя формально республика была провозглашена только 1 сентября 1917 г.

Отречение от престола Николая II

ОТРЕЧЕНИЕ НИКОЛАЯ II

23 февраля 1917 в Петрограде началась революция. Находившийся в Ставке в Могилеве Николай II вечером 27 февраля отдал приказ генералу Н.И. Иванову с надежными частями (батальоны георгиевских кавалеров из охраны Ставки) эшелонами двинуться на Петроград для наведения порядка. В помощь ему должны были быть выделены несколько полков пехоты и кавалерии с Западного и Северного фронтов. Сам царь направился в Петроград, но не прямо: через станции Дно и Бологое. Царские поезда перешли на Николаевскую (ныне — Октябрьскую) железную дорогу, но в 200 км от столицы были остановлены восставшими железнодорожниками. Вернувшись обратно, литерные поезда царя и его свиты проследовали в Псков – в штаб Северного фронта. Тем временем отряд Иванова также не был пропущен к восставшему Петрограду. Начальник штаба Ставки генерал М.В. Алексеев и командующие фронтами полки ему на помощь не послали. Тем временем Алексеев разослал всем командующим фронтами и флотами телеграммы с предложением высказаться за или против отречения царя от трона в пользу наследника при регентстве великого князя Михаила Александровича. Почти все они, кроме одного, поддержали отречение. Прибыв в Псков, царь узнал, что армия от него отвернулась.

Ночью 2 марта в Псков приехали члены Государственной думы лидер октябристов А.И. Гучков и националистов — В.В. Шульгин с проектом отречения. Но царь отказался его подписать, заявив, что не может расстаться с больным сыном. Царь сам написал текст отречения, в котором он, в нарушение Указа Павла I о престолонаследии, отказывался и за себя, и за сына в пользу брата Михаила.

Был ли это хитрый тактический ход, дававший впоследствии право объявить отречение недействительным, или нет, неизвестно. Император никак не озаглавил свое заявление и не обратился к подданным, как полагалось в самых важных случаях, или к Сенату, который по закону публиковал царские распоряжения, а буднично адресовал его: «Начальнику штаба». Некоторые историки считают, что это свидетельствовало о непонимании важности момента: «Сдал великую империю, как командование эскадроном». Представляется однако, что это вовсе не так: этим обращением бывший царь давал понять, кого он считает виновником отречения.

Шульгин, чтобы не создавалось впечатление, что отречение вырвано силой, попросил царя, уже бывшего, датировать документы 3 часами дня. Двумя часами ранее были датированы подписанные уже после отречения, т.е. незаконные, указы о назначении верховным главнокомандующим снова великого князя Николая Николаевича, а председателем Совета министров — главу «Земгора» князя Г.Е. Львова. Посредством этих документов делегаты от Думы рассчитывали создать видимость преемственности военной и гражданской власти. Наутро, 3 марта, после переговоров в членами Временного комитета Госдумы, великий князь Михаил выступил с заявлением, в котором говорилось, что он мог бы взять власть только по воле народа, выраженной Учредительным собранием, избранным на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования, а пока призвал всех граждан державы Российской подчиниться Временному правительству. По воспоминаниям Шульгина Родзянко был последним, с кем советовался великий князь перед тем, как подписать акт об отказе принять престол.

Керенский горячо жал несостоявшемуся императору руку, заявив, что расскажет всем, какой тот благородный человек. Ознакомившись с текстом акта, бывший царь записал в дневнике: «И кто только подсказал Мише такую гадость?»

300-летняя монархия Романовых (со второй половины XVIII в. — Голштейн-Готторп- Романовых) пала почти без сопротивления. В несколько дней Россия стала самой свободной страной в мире. Народ был вооружен и осознавал свою силу.

«ВО ИМЯ БЛАГА, СПОКОЙСТВИЯ И СПАСЕНИЯ ГОРЯЧО ЛЮБИМОЙ РОССИИ»

«За ранним обедом в доме Главнокомандующего, Генерал Рузский обратился ко мне и к Генералу Савичу, Главному Начальнику Снабжений армий фронта, с просьбой быть, вместе с ним, на послеобеденном докладе у Государя Императора.

— Ваши мнения, как ближайших моих сотрудников, будут очень ценными, как подкрепление к моим доводам. — Государь уже осведомлен о том, что я приеду к нему с вами…

Возражать не приходилось и около 2 1/2 часов дня мы втроем уже входили в вагон к Государю. ….

Мы все очень волновались. — Государь обратился ко мне первому.

— Ваше Императорское Величество, сказал я. — Мне хорошо известна сила Вашей любви к Родине. И я уверен, что ради нее, ради спасения династии и возможности доведения войны до благополучного конца, Вы принесете ту жертву, которую от Вас требует обстановка. Я не вижу другого выхода из положения, помимо намеченного Председателем Государственной Думы и поддерживаемого старшими начальниками Действующей армии!..

— А Вы какого мнения, обратился Государь к моему соседу Генералу Савичу, который видимо с трудом сдерживал душивший его порыв волнения.

Наступило гробовое молчание… Государь подошел к столу и несколько раз, по-видимому не отдавая себе отчета, взглянул в вагонное окно, прикрытое занавеской. — Его лицо, обыкновенно малоподвижное, непроизвольно перекосилось каким-то никогда мною раньше не наблюдавшимся движением губ в сторону. — Видно было, что в душе его зреет какое то решение, дорого ему стоящее!…

Наступившая тишина ничем не нарушалась. — Двери и окна были плотно прикрыты. — Скорее бы… скорее кончиться этому ужасному молчанию!… Резким движением Император Николай вдруг повернулся к нам и твердым голосом произнес:

— Благодарю Вас всех за доблестную и верную службу. — Надеюсь, что она будет продолжаться и при моем сыне.

Минута была глубоко-торжественная. Обняв Генерала Рузского и тепло пожав нам руки, Император медленными задерживающимися шагами прошел в свой вагон.

Мы, присутствовавшие при всей этой сцене, невольно преклонились перед той выдержкой, которая проявлена была только что отрекшимся Императором Николаем в эти тяжелые и ответственные минуты…

***

Как это часто бывает после долгого напряжения, нервы как то сразу сдали… Я как в тумане помню, что, вслед за уходом Государя, кто-то вошел к нам и о чем то начал разговор. По-видимому, это были ближайшие к Царю лица… Все были готовы говорить о чем угодно, только не о тот, что являлось самым важным и самым главным в данную минуту… Впрочем, дряхлый граф Фредерикс, кажется, пытался сформулировать свои личные ощущения!.. Говорил еще кто то… и еще кто то… их почти не слушали…

Вдруг вошел сам Государь. — Он держал в руках два телеграфных бланка, которые передал Генералу Рузскому, с просьбой об их отправке. Листки эти Главнокомандующим были переданы мне, для исполнения.

— «Нет той жертвы, которой я не принес бы во имя действительного блага и для спасения родимой матушки России. — Посему я готов отречься от Престола в пользу Моего Сына, с тем, чтобы он оставался при мне до совершеннолетия, при регентстве брата моего — Михаила Александровича». Такими словами, обращенными к Председателю Госуд. Думы, выражал Император Николай II принятое им решение. — «Во имя блага, спокойствия и спасения горячо любимой России я готов отречься от Престола в пользу моего Сына. — Прошу всех служить ему верно и нелицемерно», осведомлял он о том же своего Начальника Штаба телеграммой в Ставку. Kaкие красивые порывы, подумал я, заложены в душе этого человека, все горе и несчастье которого в том, что он был дурно окружен!

Данилов Ю. Н. Мои воспоминания об Императоре Николае II-ом и Вел. Князе Михаиле Александровиче

ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II

«2-го марта . Четверг. Утром пришел Рузский и прочел свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, т. к. с ним борется соц.-дем. партия в лице рабочего комитета. Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в Ставку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 2 1/2 пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с кот я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость, и обман»

МАНИФЕСТ ОБ ОТРЕЧЕНИИ

Ставка

Начальнику штаба

В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны. Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думою признали мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя верховную власть. Не желая расстаться с любимым сыном нашим, мы передаем наследие наше брату нашему великому князю Михаилу Александровичу и благословляем его на вступление на престол государства Российского. Заповедуем брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу. Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед ним повиновением царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ему вместе с представителями народа вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы.

Да поможет Господь Бог России.

Подписал: Николай

г.Псков. 2 марта, 15 час. 1917 г.

Министр императорского двора генерал-адъютант граф Фредерикс.

фото документа

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АЛЕКСАНДРА МИХАЙЛОВИЧА

«Мой адъютант разбудил меня на рассвете. Он подал мне печатный лист. Это был манифест Государя об отречении. Никки отказался расстаться с Алексеем и отрекся в пользу Михаила Александровича. Я сидел в постели и перечитывал этот документ. Вероятно, Никки потерял рассудок. С каких пор Самодержец Всероссийский может отречься от данной ему Богом власти из-за мятежа в столице, вызванного недостатком хлеба? Измена Петроградского гарнизона? Но ведь в его распоряжении находилась пятнадцатимиллионная армия. — Все это, включая и его поездку в Петроград, казалось тогда в 1917 году совершенно невероятным. И продолжает мне казаться невероятным и до сих пор.

Я должен был одеться, чтобы пойти к Марии Федоровне и разбить ей сердце вестью об отречении сына. Мы заказали поезд в Ставку, так как получили тем временем известия, что Никки было дано «разрешение» вернуться в Ставку, чтобы проститься со своим штабом.

По приезде в Могилев, поезд наш поставили на «императорском пути», откуда Государь обычно отправлялся в столицу. Через минуту к станции подъехал автомобиль Никки. Он медленно прошел к платформе, поздоровался с двумя казаками конвоя, стоявшими у входа в вагон его матери, и вошел. Он быль бледен, но ничто другое в его внешности не говорило о том, что он был автором этого ужасного манифеста. Государь остался наедине с матерью в течение двух часов. Вдовствующая Императрица никогда мне потом не рассказала, о чем они говорили.

Когда меня вызвали к ним, Мария Федоровна сидела и плакала навзрыд, он же, неподвижно стоял, глядя себе под ноги и, конечно, курил. Мы обнялись. Я не знал, что ему сказать. Его спокойствие свидетельствовало о том, что он твердо верил в правильность принятого им решения, хотя и упрекал своего брата Михаила Александровича за то, что он своим отречением оставил Россию без Императора.

— Миша, не должен было этого делать, — наставительно закончил он. — Удивляюсь, кто дал ему такой странный совет».

Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний

Отречение Николая II – в Госархиве РФ хранится не оригинал?

Всем известный «Манифест об отречении императора Николая II от престола» был опубликован в «Известиях ЦИК Советов рабочих депутатов» и других газетах 4 марта 1917 года. Однако «подлинник» или «оригинал» отречения обнаружили только в 1929 году.

Профессор Владимир Лавров

При этом не достаточно упомянуть только о его обнаружении. Необходимо проговорить, при каких обстоятельствах и кем обнаружен «подлинник». Он обнаружен во время коммунистической чистки Академии наук СССР и использован для фабрикации так называемого академического дела.

На основании этого вдруг обнаруженного документа ОГПУ обвинило замечательного историка С.Ф. Платонова и других академиков в ни много ни мало – подготовке свержения советской власти!

Подлинность документа об отречении было поручено проверить комиссии во главе с П.Е. Щеголевым. И комиссия заявила, что документ подлинный и является оригиналом отречения.

Но кто же такой Щеголев? Он и А.Н. Толстой были пойманы на том, что изготовили и опубликовали сфабрикованный «Дневник Вырубовой», подруги императрицы Александры Федоровны. Также Щеголев был пойман на изготовлении подложного «Дневника Распутина».

Причем обнаруженный документ – это машинописный текст на простом листе бумаги. Мог важнейший документ быть не на императорском бланке? Не мог. Мог важнейший документ быть без личной императорской печати? Не мог. Мог такой документ быть подписан не ручкой, а карандашом? Не мог.

На сей счет существовали и соблюдались строгие правила, установленные законом. Их соблюсти в царском поезде 2 марта 1917 года не представляло труда. Всё было под рукой. Кроме того, по существовавшим законам подлинник царского манифеста должен был быть написан обязательно от руки.

Следует также добавить, что под карандашной подписью государя какая-то подтертость. А слева и ниже этой подписи – подпись министра императорского двора графа В.Б. Фредерикса, который удостоверивал подпись императора. Так эта подпись тоже сделана карандашом, что недопустимо и никогда не бывало на важных государственных документах. Причем подпись министра еще и обведена пером, будто это не документ, а детская раскраска.

Фото: oblgazeta.ru

При сравнении историками подписей императора Николая II под «отречением» с его подписями на других документах и сравнении подписи министра Фредерикса на «отречении» с его другими подписями, выясняется, что подписи императора и министра на «отречении» несколько раз совпадают с другими их подписями.

Однако криминалистической наукой установлено, что у одного и того же человека не бывает двух одинаковых подписей, они хоть немножко, но отличаются. Если на двух документах одна и та же подпись, то одна из них поддельная.

Известный монархист В.В. Шульгин, соучаствовавший в свержении царя и присутствовавший при его отречении, в своих воспоминаниях «Дни» свидетельствует, что отречение было на двух или трех телеграфных бланках. Однако то, что мы имеем – на одном листе простой бумаги.

Наконец, во всех сборниках документов, в студенческих и школьных хрестоматиях обнаруженный документ публикуется под заголовком «Манифест об отречение императора Николая II от престола». Однако в самом документе другой заголовок: «Начальнику Штаба». Что это такое? Император отрекался перед начальником штаба? Такого не может быть.

Из всего этого следует, что документ, обнаруженный в 1929 году и хранящийся сейчас в Госархиве РФ – НЕ ОРИГИНАЛ ОТРЕЧЕНИЯ. В этом никаких сомнений.

Следует ли из сказанного, что отречения не было? Популярная в православной среде точка зрения, что отречения не было как раз выводится из того факта, что подлинника документа нет.

При этом укажу хотя бы на такой относительно недавний прецедент. Американцы в архиве в Берлине нашли копию секретного протокола к пакту Молотова-Риббентропа. А СССР десятилетиями отрицал наличие секретного протокола на основании того, что нет его подлинника. Только во времена горбачевской гласности был рассекречен и предъявлен подлинник, хранящийся в Москве.

Я бы очень хотел, чтобы отречения действительно не было. И желаю успеха тем, кто пытается это доказать. Во всяком случае, для исторической науки полезно существование, развитие и столкновение нескольких точек зрения.

Действительно, подлинника отречения нет, но есть достаточно достоверные свидетельства о том, что он был!

С 4 по 8 марта 1917 года Николай II встречался с приехавшей в Могилев его мамой, вдовствующей императрицей Марией Федоровной. В сохранившемся дневнике императрицы есть запись от 4 марта, в которой с драматичным сопереживанием рассказывается об отречении за себя и сына, о передаче престола своему младшему брату со слов самого Николая II. В годовщину отречения о нем свидетельствует в своем дневнике и императрица Александра Федоровна.

Есть и свидетельства об отречении, переданные со слов Александры Федоровны. Например, свидетельство Пьера Жильяра, верного воспитателя ее детей. Следует упомянуть и протоиерея Афанасия (Беляева), который разговаривал с царем, исповедовал его и впоследствии вспоминал, что сам царь говорил ему об отречении. Есть и другие достоверные свидетельства, что отречение все-таки было.

Так почему же нет подлинника? Ведь Временное правительство было абсолютно заинтересовано в сохранении подлинника, поскольку, с юридической точки зрения, не было иного обоснования легитимности, законности создания и деятельности самого Временного правительства. Большевикам подлинник отречения был тоже не лишним.

Могли потерять столь важный государственный документ? Всякое случается, однако весьма маловероятно. Поэтому выскажу предположение: Временное правительство уничтожило подлинник, поскольку он содержал что-то такое, что не устраивало правительство. То есть Временное правительство пошло на подлог, изменив текст отречения. Документ был, но не такой.

Что же могло не устроить правительство? Предполагаю, что была какая-то фраза или фразы, в которых государь стремился направить происходящее в законное русло. Основные законы Российской Империи от 1906 года не предусматривали самой возможности отречения. Об отречении даже не говорилось, по своему духу и направленности Основные законы не допускали отречения, что юридическая практика допускает считать как запрещение отречения.

По тем же законам император обладал большой властью, позволяющей ему сначала издать Манифест (Указ) Сенату, в котором прописывалась бы возможность отречения за себя и своего наследника, а затем уже издать сам Манифест об отречении.

Если такая фраза или фразы были, то Николай II подписал такое отречение, которое могло не означать немедленного отречения. На составление Манифеста Сенату потребовалось бы хоть какое-то время, а затем снова надо подписывать уже окончательное отречение, оглашать и утверждать его в Сенате. То есть царь мог подписать такое отречение, которое со строго юридической точки зрения являлось скорее декларацией о намерениях.

Очевидно, руководители Февральского государственного переворота (равно руководители Государственной Думы, ее председатель октябрист М.В. Родзянко, лидер октябристов А.И. Гучков, лидер конституционных демократов П.Н. Милюков, социалист-трудовик А.Ф. Керенский), Временное правительство не хотели терять времени.

Достаточно отметить, что председатель Госдумы дезинформировал Ставку, начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала М.В. Алексеева, сообщая ему, что события в столице контролируются, что для ее успокоения и успешного продолжения войны необходимо только отречение царя.

В действительности события вышли из-под контроля или контролировались только отчасти: Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов (в нем преобладали меньшевики и социалисты-революционеры) располагал не меньшим или большим влиянием, чем Дума и Временное правительство; распропагандированные революционные массы захватили улицы и выпустили из тюрем всех уголовников, включая убийц, насильников, воров и террористов, а приличным людям стало небезопасно выходить из дома, имели место кровавые расправы над офицерами, полицейскими. Еще несколько дней – и это стало бы известно в Ставке в Могилеве. И как развернулись бы события тогда? Ведь судьба революции зависела от позиции армии.

Однако высший генералитет во главе с Алексеевым, не разобравшись в обстановке, поспешил поверить приходившим из Думы сообщениям и поддержать революцию. А лидеры последней отдавали себе отчет, что дело следует делать быстро. Словом, пусть манифест об отречении не законен, но всё можно списать на революцию, ведь «после драки кулаками не машут», а вот время во время революции терять нельзя.

Генерал Михаил Алексеев

В пользу вывода о фальсификации документа об отречении свидетельствует также то, что сфальсифицирован последний приказ императора от 8 марта 1917 года. Это обращение императора и Верховного главнокомандующего Николая II к войскам известно и публикуется по тексту приказа генерала Алексеева, который вставил царский приказ в свой приказ. Причем в Госархиве РФ сохранился подлинник приказа царя, и он отличается от того, что в приказе Алексеева. Алексеев самовольно вставил в царский приказ призыв «повиноваться Временному правительству».

В данном случае фальсификатор – генерал Алексеев, стремившийся придать какую-то легитимность и преемственность Временному правительству. Возможно, генерал думал о том, что сменит царя на посту Верховного главнокомандующего и сам победоносно завершит войну в Берлине.

Почему же потом император не внес ясность? Очевидно, потому, что дело было сделано. Ставка, высший генералитет и командующие фронтами, Государственная Дума, все партии от октябристов до большевиков и Синод Русской Православной Церкви перешли на сторону революции, а дворянские и монархические общественные организации словно вымерли, и ни один старец, даже из Оптиной пустыни, не вразумил увлекшихся революционным переустройством России. Февральская революция победила.

Кому и что докажешь в революционном умопомрачении, вранье и погроме? Говорить о нюансах действительно подписанного документа? Кто бы это понял? Посмеялись бы.

Император мог передать свое обращение к народу через вдовствующую императрицу Марию Федоровну. Но рисковать женщиной, вовлечь ее в то, что обернется неведомо чем для нее? К тому же еще была надежда, что до самого худшего не дойдет.

8 марта царь и его семья арестованы по решению Временного правительства под давлением Петросовета рабочих и солдатских депутатов. Однако еще с 1 марта статус царя был де-факто ограничен в Пскове, куда он приехал в штаб Северного фронта к генералу Н.В. Рузскому. Уже встречали его не совсем как царя, как власть имеющего.

Что мы хотим от арестованного человека, которого шельмуют и травят на всех перекрестках столицы? Он мог созвать пресс-конференцию? И наверняка кто-то, возможно даже приехавшие принимать отречение горе -монархисты Гучков и Шульгин, предупредили царя, что не могут в случае чего поручиться за жизнь его семьи в Царском Селе, рядом с революционным Петроградом.

Императрица Александра Федоровна вела переписку, в том числе нелегальную, с верными друзьями, прежде всего со своими подругами. Адресаты этих писем не были политическими деятелями, и царица постоянно беспокоилась о безопасности тех, кто посмел не только сохранить достойные дружеские отношения, но и вступить в нелегальную переписку.

Безоговорочно законным может считаться только отречение по закону и добровольно. Отречения по закону не было. О добровольности и говорить нечего, царя вынудили подписать отречение. Последнее является достаточным юридическим основанием считать отречение незаконным.

Кроме того, по существовавшим тогда законам, царский манифест вступал в силу только после его утверждения Сенатом и опубликования самим царем – правящим главой государства – в правительственной газете. Однако ничего подобного не было. То есть даже опубликованный тогда манифест не вступил в силу.

При этом ради объективности следует отметить, что в истории, в том числе в истории династии Романовых, законы и традиции не всегда соблюдались. Скажем, Екатерина II незаконно захватила власть в результате дворцового переворота. Более того, она причастна к цареубийству, как минимум покрыла это преступление, тем самым соучаствуя в нем. И это не помешало ей войти в историю под именем Екатерины Великой. Бог ей судья.

Однако то, что стряслось на рубеже февраля-марта 1917 года, не сопоставимо со всеми прецедентами в тысячелетней истории России. Свержение законного царя Николая II стало исходной точкой, исходным импульсом и толчком последующих событий, включая Гражданскую войну и красный террор, коллективизацию и голодомор, ГУЛАГ и большой террор; включая то, что и сейчас мы у разбитого корыта в окружении идолов Войкову, Дзержинскому, Ленину и им подобным революционным выродкам.

Произошедшее 2 марта 1917 года есть драма вселенского масштаба. Она выходит за рамки обывательских суждений о том, что всякое в истории бывает; выходит и за рамки собственно юридического или формально-юридического, объективистского подхода.

В конечном счете, всё упирается в совесть, совесть историка или совесть человека любой другой профессии, интересующегося историей и задумывающегося о судьбе России. И совесть тихо подсказывает – НЕБОГОУГОДНОЕ ДЕЛО СВЕРШИЛОСЬ 2 МАРТА 1917 ГОДА; оно более чем незаконно, оно – ПРОТИВ РОССИИ, РОССИЙСКОГО НАРОДА И ЕГО БУДУЩЕГО.

Сам император, подписывая какой-то документ об отречении, стремился избежать худшего, внутренней гражданской войны во время внешней войны с кайзеровскими агрессорами. Император не был пророком: он не подписал бы, зная чем обернется дело; он взошел бы на плаху еще в 1917 году, но не подписал бы; он взошел бы с любимой семьей…

Причем обратим внимание: в обрушившихся на царя событиях получилось так, что подписанный им документ содержал отречение за себя и за сына, но не за императрицу! А она не отрекалась. Коммунисты убили законную неотрекшуюся императрицу.

И еще о «подлиннике». Следует обратить внимание на то, как теснятся подписи Николая II и Фредерикса внизу листа. Так теснят текст школьники, не уложившиеся в заданный объем. В документе государственной важности такое может быть? Не исключено, что император и министр заготовляли на всякий случай пустые листы со своими подписями. Такие листы могли быть обнаружены, и в такой лист мог быть вставлен текст «отречения». То есть не исключен вариант, что подписи настоящие, а документ поддельный!

В 1990-е годы была создана правительственная Комиссия по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков российского императора Николая II и членов его семьи. Комиссию возглавлял первый вице-премьер Б.Е. Немцов. Участвовать в работе комиссии был приглашен прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры РФ В.Н. Соловьев, готовивший важнейшие экспертизы.

Встречаясь с Соловьевым, я задал ему вопрос: почему комиссия не произвела государственную, официальную экспертизу подлинности подписи императора под «отречением»? Ведь это одна из важнейших необходимых экспертиз, и такие экспертизы производятся, а для миллионов верующих именно эта экспертиза имеет особое значение.

На мой вопрос прокурор-криминалист ответил: мы понимали, что такая экспертиза необходима, но архивисты не хотели отдавать документ экспертам, а эксперты не хотели ехать в Госархив РФ, где сейчас хранится документ.

Вот такой детский сад, а не ответ. Ведь комиссию возглавлял вице-премьер, он мог распорядиться, кому куда ехать. И пришлось бы поехать. Однако этого не сделано. Почему? Может, боялись именно того, что экспертиза засвидетельствует: подпись царя подделана?

Кроме того, правительственная комиссия во главе с Немцовым не провела экспертизу шрифта «отречения». Был ли такой шрифт у пишущих машинок 1917 года? Была ли такая пишущая машинка, машинка такой марки в царском поезде, в штабе генерала Рузского, в Ставке, в Думе, у Временного правительства? На одной ли машинке отпечатано «отречение»? На последний вопрос наводит внимательное рассмотрение букв в документе. А если на нескольких машинках, то что это значит? То есть надо было еще поработать, поискать. Неужели этого не понимал упомянутый прокурор-криминалист Генеральной прокуратуры?

Сравнение текста «отречения» с безусловно подлинными документами, воспоминаниями свидетельствует, что в основу «подлинника», очевидно, положен проект отречения, подготовленный 2 марта 1917 года в дипломатической канцелярии Ставки под руководством ее директора И.А. Базили по приказу и под общей редакцией генерала Алексеева.

Так называемое «отречение», опубликованное 4 марта 1917 года, отнюдь не заявляло о ликвидации монархии в России. Причем из сказанного выше о существовавшем тогда законодательстве следует, что ни передача престола «отречением» императора Николая II, ни манифест великого князя Михаила Александровича от 3 марта 1917 года с отказом от принятия престола (с передачей окончательного решения будущему Учредительному Собранию) не являются законными. Манифест великого князя не законен, подписан под давлением, но это не подделка, его автор — кадет В.Д. Набоков, отец знаменитого писателя.

Манифест великого князя Михаила Александровича

Теперь настало время сказать, что от царского миропомазания отречься невозможно. Его нельзя отменить. Де-факто Николай II перестал быть царем после Февральского переворота, однако в мистическом и сугубо юридическом смысле он оставался русским царем и погиб царем. Он и его семья взошли на свою Голгофу столь достойно, что причислены к лику святых Русской Православной Церковью.