Помазанник божий, это кто?

Божий помазанник, помазание на царство

МЕССИЯ (מָשִׁיחַ, машиах, буквально «помазанник&quot, в религиозных представлениях иудаизма идеальный царь, потомок Давида, который будет послан Богом, чтобы осуществить избавление народа Израиля.

Как обозначение эсхатологического царя-избавителя слово машиах не употребляется в Библии. Тем не менее, истоки идеи Мессии и в более широком смысле — мессианских чаяний, не всегда связанных с личностью Мессии, прослеживаются в библейский период. Сущность идеи Мессии выражает вера пророков Израиля (см. Пророки и пророчество) в наступление времени, когда сильный духом вождь, обладающий земной властью, принесет полное политическое и духовное избавление народу Израиля на его земле, а также мир, благоденствие и моральное совершенство всему роду человеческому. В еврейском мессианстве неразрывно связаны политические и этические, национальные и универсалистские мотивы.

Наряду с этическим монотеизмом и идеей социальной справедливости, мессианская идея представляет собой важнейший и уникальнейший вклад еврейского народа в духовное наследие человечества. Особенностью мессианских чаяний является ожидание золотого века в будущем, в то время как другие народы древности относили золотой век к прошлому. Ранняя история еврейского народа была по преимуществу историей бедствий и страданий, поэтому он стал стремиться к славному будущему и мечтать о спасителе и избавителе. Черты такого избавителя прослеживаются в образе Моисея, который не только вывел народ из египетского рабства, но и духовно просветил его, принеся ему Тору и заповеди (см. Мицвот). Так политическое освобождение и духовное возрождение слились в сознании народа в единый образ грядущего избавления. В Талмуде и мидраше Моисей именуется «первым избавителем» (Руфь Р. 2:14), в отличие от Мессии — «последнего избавителя» (Быт. Р. 85). Предание о Моисее явилось зародышем мессианской идеи.

Однако подлинным прототипом Мессии стал царь Давид, который запечатлен в памяти народа как обладатель исключительных политических и одновременно религиозно-этических достоинств. Давид объединил под своей властью все колена Израиля, превратив их в единый и сильный народ; одержал многочисленные победы над врагами. Царствование Давида сохранилось в памяти народа как вершина пройденного исторического пути. Разделение Давидова царства после смерти Соломона и недовольство деятельностью позднейших царей породили в народе мечту о том, что в будущем дом Давида вновь воцарится над всей Землей Израиля.

Мессианские чаяния явились позитивным элементом проповеди пророков. Беспощадно обличая своих современников, пророки предрекали наступление идеального будущего, прологом которого явятся бедствия настоящего. Чем более мрачным было настоящее, чем страшнее представлялись бедствия, которые сулило ближайшее будущее, тем более светлым становилось видение конечного торжества. Надежда на восстановление Давидова царства отражена в пророчествах Амоса (9:11–12), Исайи (11:10), Хошеи (3:5), Иехезкеля (37:15–28). Пророки внесли в мессианские чаяния универсалистски-гуманистические и духовно-этические элементы. Мессия должен быть не только освободителем народа от национального угнетения, но и обладателем высших моральных достоинств. Мессианская идея, не утрачивая своих политических и национальных атрибутов, приобретала все более духовный и универсальный характер. Чаяния еврейского народа стали у пророков надеждой всего человечества: избавление придет не только народу и Стране Израиля, но и всем народам и землям (Ис. 11:10). Оно распространится и на мир природы (Ис. 11:6–9). У Исайи мессианская идея обретает утопические и эсхатологические (см. Эсхатология) черты: будущее не просто восстановит прежнее счастливое состояние, но принесет с собой полное преображение мира на началах справедливости. Все народы уверуют в Бога Израиля; воцарится вечный мир (Ис. 2:2–4). Избавление явится идеальным завершением исторического процесса, придающим ему смысл и направленность. В мессианских чаяниях заложена идея прогресса, чуждая сознанию других народов древности. Определение «мессианские» стало впоследствии применяться по отношению к самым различным утопическим и апокалипсическим идеологиям и движениям, например, к марксизму (см. К. Маркс).

Термин Мессия начал обозначать личность эсхатологического избавителя лишь в эпоху Второго храма. Первоначально идея избавления доминировала над идеей Мессии. К периоду Второго храма относятся произведения, повествующие об эсхатологическом избавлении, в которых личность Мессии не фигурирует (Товита книга; Бен-Сиры Премудрость). В книге Даниэля появляется символическая мессианская фигура Сына человеческого (Дан. 7). В наиболее древней версии Амиды выражается надежда на возвращение всех евреев из галута и восстановление эсхатологического Иерусалима и Храма, однако личность Мессии не упоминается. Даже в тех старых молитвах, где содержится идея Мессии, слово машиах отсутствует. Еще в библейской книге Зхария упоминаются две мессианские фигуры: первосвященник и царь. Эта идея сохранилась в раввинистической литературе, где праведный священник (кохен цедек) иногда упоминается вместе с царем-Мессией из дома Давида. Эти две фигуры (священник и царь) играли важную роль в эсхатологии Кумранской общины (см. также Мёртвого моря свитки); наряду с ними упоминался пророк эсхатологических времен. Три мессианские фигуры символизируют три функции идеального еврейского государства — царство, священничество и пророчество (I Макк. 14:41). Постепенно образ Мессии-царя вытеснил остальные мессианские образы, чему способствовало упоминание эсхатологического царя из дома Давида в книгах Библии.

Более детальное описание царя-Мессии содержится в псевдоэпиграфической книге Эноха, а также в прорицаниях так называемой «еврейской Сивиллы» (около 140 г. до н. э.). Со времени принятия царского титула Аристобулом I в апокрифической литературе (см. Апокрифы и псевдоэпиграфы) начинает превалировать идея царя-Мессии из дома Давида (в противовес узурпаторам). В эпоху римского завоевания образ царя из дома Давида становится единственным образом Мессии. Он фигурирует в 4-й книге Эзры, сирийском Апокалипсисе Баруха (см. Апокалиптическая литература). В Новом завете Иисус идентифицируется с Мессией из дома Давида (слово «Христос» означает по-гречески «помазанник» и является переводом слова машиах).

Вера в приход Мессии была частью повседневных чаяний и надежд, а с 1 в. н. э. вдохновляла массовые движения, лидеры которых претендовали на роль Мессии (см. Мессианские движения). Имена двух таких претендентов содержатся в Деяниях апостолов (5:36–37). О мессианских движениях и их вождях повествует Иосиф Флавий (Война 2:444–448). Одним из таких вождей был Иехуда Галилеянин, основатель движения зелотов. Вождем самого значительного из мессианских движений римского периода был Бар-Кохба (см. Бар-Кохбы восстание), которого Акива признал Мессией. Сам Бар-Кохба называл себя не царем, а лишь наси (`князем`, `вождем`). На монетах рядом с его именем фигурирует имя священника Эл‘азара. О других претендентах на роль Мессии в 1 в. — начале 2 в. говорится в Талмуде. Филон Александрийский упоминает о мессианских чаяниях в связи с греческим переводом Пятикнижия (Чис. 24:17), где слово шевет (`жезл`, `скипетр`) переводится как «человек». Этот перевод свидетельствует о том, что уже в начале 3 в. до н. э. термин «сын человеческий» (см. Иисус) употреблялся в значении Мессия. Мессианские чаяния в эпоху Второго храма получали различные интерпретации в зависимости от взглядов различных течений в иудаизме. Однако Мессия всегда рассматривался как человек, хотя и наделенный некоторыми сверхъестественными качествами, как орудие Бога, исполнитель Его воли, но не как спаситель-богочеловек в христианстве. Хотя происхождение Мессии из дома Давида постулировалось, претендент должен был доказать подлинность своих притязаний делами — в эпоху Второго храма невозможно было проследить генеалогию, восходящую к Давиду.

Законоучители Талмуда разработали представление о Мессии как о царе, который принесет Израилю искупление и будет править им в конце времен. Он будет орудием установления царства Божия. Царь-Мессия именуется малка мешиха (по-арамейски) бен Давид или машиах бен Давид. Время избавления называется йемот ха-машиах (`дни Мессии`). С приходом Мессии должны сбыться библейские пророчества: Мессия победит врагов Израиля, вернет народу его землю, примирит его с Богом и принесет ему духовное и физическое благоденствие. Мессия будет пророком, воином, судьей, царем и учителем Торы. В апокалипсической литературе упоминается также Мессия из колена Иосифа (или Эфраима; см. также Колена Израилевы), который придет раньше Мессии, сына Давида, и погибнет в сражении с врагами Израиля. Идея Мессии из колена Иосифа («Мессия, сын Иосифа») и его гибели, возможно, навеяна образом Бар-Кохбы и поражением его восстания. В более поздних талмудических источниках национально-политические мотивы в значительной мере уступают место духовно-мифологическим.

Согласно этим источникам, Мессия родился в Бет-Лехеме (или Иерусалиме) в день разрушения Храма. Он пребывает до поры сокрытым — в Риме или на небесах (в позднем мидраше), — оплакивая страдания народа и собственное бессилие, чтобы явиться, когда придет час избавления. Согласно одним источникам, Мессия присутствовал при сотворении мира, а некоторые считают даже, что «имя» (то есть идея) Мессии предшествовало сотворению мира; согласно другим, сам Мессия наделен предмировым существованием (Пси. Р. 36:161). Все законоучители считали, что Мессия будет потомком царя Давида, однако одни утверждали, что Мессией будет сам воскресший Давид, а другие — что Мессия лишь будет носить имя Давид. Иоханан бен Заккай предсказывал приход царя Хизкияху в роли Мессии. Встречается также имя Менахем бен Хизкияху, которое может быть отнесено к руководителю антиримского восстания (см. Зелоты), либо просто символизировать грядущее «утешение» (Менахем — буквально `утешитель`). Мессию отождествляют даже с Иехудой ха-Наси (Санх. 98б). Иногда Мессией именуется Шалом (`мир`). В ранних источниках не упоминается «страдающий Мессия» — эта концепция появляется лишь в 3 в. Еще позднее страданиям Мессии был придан искупительный смысл (Санх. 98б; Пси. Р. 1626), хотя и иной, чем приданный христианством жертвенной смерти Христа.

Помазание на царство – что это такое?

Если помазание на царство — не таинство, в чем его сакральный смысл? К чему был призван царь — помазанник? В какие отношения с Богом и народом входил? Размышляет кандидат исторических наук, преподаватель истории Русской Церкви богословского факультета ПСТГУ иерей Василий СЕКАЧЕВ.
Валентин Серов. Миропомазание Николая II в Успенском соборе (1897)

Зачем помазывали священников и царей?

Помазание — ветхозаветный обычай. Оно означало ниспослание человеку даров Святого Духа для исполнения того, что превосходит естественные силы человеческие. Первым был помазан Моисеем его брат Аарон — для совершения священного служения, для молитвы к Богу за народ, для принесения жертв за грехи (см. Исх. 40: 12-15), а это было выше сил земного человека. Царей же первоначально в Израиле не было. Господь сам управлял Своим народом через пророков и судей, осуществляя теократию (см. Суд. 2: 18). Однако Он предрекает Моисею, что в Земле обетованной народ в какой-то момент захочет иметь над собой царя, «как и прочие народы». И вот иудеи приходят к последнему судье Самуилу, прося, чтобы тот поставил им царя. Оскорбленный недоверием народа Самуил начинает молиться и получает утешение от Господа: «Послушай голоса народа во всем ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними» (1 Цар. 8: 7) (т. е., желая царя, иудеи отвергают теократию). По указанию свыше Самуил предрекает, что царь, которого иудеи так хотят, будет тиран и потребует всех быть рабами ему: «восстанете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе; и не будет Господь отвечать вам тогда» (1 Цар. 8: 18). Но народ не слушает Самуила, по-прежнему требуя царя, и получает неправедного царя Саула.
Здесь можно увидеть следующую закономерность: если народ живет праведно, исполняет закон (любит Бога и ближнего, слушая веления своей совести), то Господь будет Сам управлять таким народом, не важно, каким образом, через пророка Моисея, судей, царя или народное представительство. Если же народ нечестив, не любит Бога и ближнего, то, даже если у него будет царь, это его не спасет, Бог отвернется от него.
По повелению свыше Самуил помазывает Сула на царство: быть царем и управлять народом — дело также выше сил человеческих, возможное лишь благодаря помощи свыше. Саул должен был вести народ путем Господним, вслед за Моисеем, Иисусом Навином и судьями, но он с этим не справился. Ему были даны заповеди: иметь список закона, постоянно читать его, чтобы научиться страху Божьему и исполнять все слова закона, не уклоняясь от него «ни направо, ни налево» (см. Втор. 17: 18-20). Однако Саул восхитил священническое служение, для которого помазан не был, и был наказан лишением царства (см. 1 Цар. 13: 9-14). Вместо Саула был помазан Давид, в нем мы видим истинного царя, знаменитого кротостью (см. Пс. 131), проявлявшейся, по слову византийского богослова Евфимия Зигабена, в непамятозлобии и долготерпении. Давид показал, что, если царь слушает Бога, теократия возможна и при царском управлении.

Языческий атавизм

В Ветхом завете помазание совершал пророк или первосвященник. Для помазания использовалось благовонное миро (елей помазания), приготовлявшееся из корицы, смирны, кассии, елея и тростника (см. Исх. 30: 22). Из рога или иного сосуда оно выливалось на голову царя (см. 1 Цар. 10: 1; 16: 12-13; 3 Цар. 1: 39).
В Новом Завете все христиане имеют помазание от Господа. Ведь Сам Христос и есть Помазанник, на котором в совершенной степени почивают дары Первосвященника, Пророка и Царя. Его «помазал… Бог Духом Святым» (Деян. 10: 38). И от Отца Христос в день Святой Пятидесятницы привел в мир Тот же Дух Святой, Который, сходя на всех христиан, делает их «царями и священниками» (Откр. 1: 6), «родом избранным, царственным священством, народом святым» (1 Петр 2: 9). Каждый человек в таинстве крещения и миропомазания получает Дары Святаго Духа. Как писал впоследствии Тертуллиан, христиане носят имя Христа (сristi), именно потому что помазаны Святым Миром (Chrisma).
Высоту христианского призвания подчеркивало решительное отделение от мира, лежащего во зле и враждующего со Христом и Его Церковью. В первые века жизни Церкви мир прочно ассоциировался с Римской империей, с римским государством. Во времена гонений христианам было присуще стойкое убеждение в истинности и непреложности евангельских слов Христа: «…Я Царь… Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан… но ныне Царство Мое не отсюда» (Ин. 18: 37).
После обращения римского императора Константина и издания им Миланского эдикта (313, легализация христианской веры) неожиданно все стало меняться. Обращение Константина было воспринято многими как проявление космической победы Христа над «князем мира сего» — ведь перед Христом склонялось то государство, которое доселе было главным носителем антихристовой злобы против Церкви. В результате Церковь столкнулась с рядом серьезных проблем. В 380 году император Феодосий провозгласил христианство государственной религией Римской империи. Напрашивалась аналогия с ветхозаветной теократией (как при царе Давиде). Но многие христианские императоры Рима, а позже и Константинополя, испытывали непрекращающееся воздействие идеологии римской дохристианской теократии, когда любые действия императора оправдывались тем, что он — посланец небес и всегда им останется. Государство в то время стремилось включить в себя Церковь, не меняясь существенно, не проникаясь по-настоящему идеалами Царства не от мира сего. Некоторыми императорами овладевало убеждение в том, что Господь вручил им царство, повелевая «пасти верное стадо Христово по примеру Петра, главы Апостолов» («Эклога» императора Льва III, первая половина VIII века). То есть получалось, что царство уже тождественно Церкви, император — священнику; однако земные государственные средства не могут быть тождественны благодатным церковным!

Разделение властей

Только после преодоления иконоборческого кризиса в IX веке Византийская империя смогла прийти к различению земного, ограниченного (т. е. царства), и сакрального, вечного (т. е. Церкви). Если раньше императорам было свойственно абсолютизировать государство, будто бы отображавшее на земле «божественный порядок», то теперь они стали относиться к своей империи уже как к «служительнице Христовой». Это проявилось в изображениях императоров: до VIII века мы видим императоров-триумфаторов, владык, не знающих пределов своей власти, хотя по наружности и христианских, затем же мы видим императора, склоняющегося в сознании ограниченности своей власти перед Христом, истинным царем. Император начинает видеть рядом с собой главу Церкви как самостоятельного владыку, равного ему в своем значении для христианской империи — как Аарона рядом с Моисеем (появляется даже такой иконографический сюжет: император и патриарх перед Скинией Завета). Император начинает понимать, что и его служение по-евангельски священно, закладываются основы истинной симфонии властей (символом которой делается византийский двуглавый орел, две главы которого означали государство и Церковь). Однако роли главы государства и главы Церкви в этой симфонии были определены не сразу.
«Внешним епископом Церкви» называл себя еще Константин (хотя это касалось его действительно внешней заботы о Церкви, показательно определение им себя в церковной структуре). Впоследствии за императором были закреплены даже некоторые черты священнослужителя. В поздней Византии император участвовал в литургии, на великом входе шел перед всеми, в определенный момент службы он, подобно диакону, кадил крестообразно престол, затем патриарха, потом патриарх кадил его.
Во время коронации (в поздней Византии и в России, начиная с Алексея Михайловича) император (царь) входил в алтарь царскими вратами и причащался вместе со священниками в алтаре (сразу после патриарха, до епископов и священников) — при открытых царских вратах. Однако последующие за Алексеем Михайловичем русские цари и императоры причащались в алтаре уже только при коронации. В XVIII веке эта традиция приобрела неожиданные формы: императрицы Анна Иоанновна (1730), Елизавета Петровна (1742) и Екатерина Алексеевна (1762) при коронации тоже входили в алтарь и причащались, как священники, у престола. При этом, например, смутившуюся Анну Иоанновну митрополит Феофан Прокопович буквально заставил взять Евхаристическую чашу в руки и причаститься из нее самостоятельно. Начиная с коронации Павла в 1797 году императрицы венчались на царство и миропомазывались уже только вместе с мужьями, причащаясь, как миряне, вне алтаря.
О духовной составляющей «священства» царя рассуждал митрополит Паисий Лигарид (XVII век). Говоря об идеальной симфонии властей, Паисий замечал: «Священство царствует над делами духовными; царство священноначальствует над гражданскими». То есть царь относится к своему царскому служению со священным трепетом — чтобы не погубить душу христианскую, но оказать ей всяческую заботу, милость, — как подобает священнику. Царь — не слепой блюститель закона, а милующий государь, на котором сбываются слова пророка и царя Давида: «Милость и истина сретостеся (встретятся)» (Пс. 84: 11). Не случайно в русском народе родились такие пословицы о царях: «Богат Бог милостию, государь — жалостию», «Кто Богу не грешен, царю не виноват!» и т. д. Конечно, быть милостивым — призвание всякого христианина. Но царь поставлен от Бога и миропомазан на царство, чтобы напоминать, что и в мирской жизни это возможно.

История чина

Помазание миром царей в Новозаветной истории воспринималось как некое возобновление заветов крещения, восстановление подлинного христианина в качестве примера для подражания, напоминание о Царстве не от мира сего. Само помазание возникает лишь в VII веке, чин венчания без помазания складывается ранее — к IV веку, а до этого провозглашенного императора просто поднимали на щитах, император выступал с речами и обещаниями перед солдатами и народом, как это было в Древнем Риме. Первым императором, венчавшимся на царство, был в IV веке Юлиан Отступник (тогда еще не отступившийся). Лучший солдат войска надел (увенчал) его голову царским венцом.
Церковь начинает участвовать в коронации с середины V века. После провозглашения и поднятия на щите нового императора в царской порфире проводили во внутреннее помещение, скрытое от посторонних, где епископ или патриарх молился о нем и возлагал на его главу царскую диадему. Император давал клятву беречь святую веру, заботиться о мире, благосостоянии империи и Церкви, читал Символ веры.
Начиная с VII века на шит императоров не поднимают, а основное значение получает церковное венчание в храме Святой Софии при огромном стечении народа, восклицающего: «Свят, Свят, Свят! Слава в вышних Богу и на земле мир!» Со временем венчание на царство включается в Божественную литургию. Таким образом, император предстает как избранник Божий именно в христианской традиции, идущей из Ветхого Завета (возглас «Свят, Свят, Свят!» отсылает к книге пророка Исайи (6: 3)). Хотя помазание как таковое еще не совершается, император во время венчания являет образ идеального христианина — истинного царя и священника по церковной благодати, сообщаемой через патриарха.
Традиция помазывать на царство приходит в Константинополь с Запада. По всей видимости, у вестготов первым был помазан на царство король-узурпатор Сисенанд (631-636), стремившийся к церковной легитимации своей власти и, очевидно, нуждавшийся в особой форме выражения ее законности, которая в традиции христианства восходит еще к Ветхому Завету. Вестготский король избирался представителями знати, получал одобрение народа, а затем перед помазанием давал клятву народу защищать христианство, не нарушать законы и отделять свою личную собственность от государственной. Присутствовавшие обещали королю хранить верность и заботиться о благополучии народа, отечества и короля. Исследователи отмечают в такой обоюдности клятв воспроизведение отношений между дружинниками и конунгом еще в германской древности.
Со временем установилась традиция императорской коронации и помазания в Германской империи (помазывал уже сам папа), а также во Франции, Шотландии и ряде других стран (помазывали местные епископы).

Вслед за Западом

Постепенно миропомазание появляется в Византии. В 1204 году крестоносцы захватили Константинополь и, основывая вместо Византийской Латинскую империю, миропомазали и короновали в Святой Софии латинского императора Балдуина Фландрского. Уже в 1208 году в Никее помазание при венчании на царство повторил грек Феодор Ласкарь — император возникшей на развалинах Византийской Никейской православной империи.
Из Византии Русь восприняла сначала в XV веке венчание на царство, а в конце XVI века и миропомазание царя. В 1498 году был повенчан по византийскому обряду Димитрий — внук Ивана III, а в 1547 году по чину венчания Димитрия — Иван Грозный. Кстати, есть мнение, что миропомазание царя тогда не было совершено, а первым миропомазанным царем стал в 1584 году Феодор Иоаннович.
В России, из-за отсутствия правильных исторических и богословских представлений о чине и смысле византийского помазания, над царем в конце литургии со словами «Печать Дара Духа Святаго» стали совершать повторное таинство миропомазания (с некоторыми уточнениями: помазывалось чело, уши, перси, плечи и обе стороны рук, а Алексею Михайловичу помазали даже бороду — по слову псалмопевца: «Яко миро на главе, сходящее на браду, браду Аароню» (Пс. 132: 2)). В Византии совершалось только помазание чела, причем, что важно, помазание царя не имело значения таинства (историки считают возможным говорить в отношении императорской коронации скорее о таинстве рукоположения — поскольку византийский император принимал некоторые черты священнослужителя).
Русские богословы уже в XIX веке пытались как-то оправдать вторичное миропомазание царя и говорили либо о том, что это не таинство, либо — что это высшая степень таинства миропомазания: так же как бывают различные степени таинства рукоположения (в диакона, иерея, епископа). Апологеты цезаропапизма (считавшие главой Церкви императора) хотели бы, наоборот, видеть в этом таинство посвящения в главу Церкви, подобно Христу. Справедливости же ради стоит сказать, что повторное совершение миропомазания как таинства нельзя считать каноничным.

Версия для печати

Тэги: Обряд Политика История

Помазание духом — что это такое?

«Галилеянка».
Церковь разработала целую кучу теологических доктрин, связанных с «помазанием духом», и, при этом, каждая конфессия понимает данный термин по-своему. Представители различных христианских деноминаций спорят друг с другом о «помазании», сотрясая воздух в попытках развенчать «помазание» одних, и утвердить «помазание» других. Забавно, конечно, наблюдать за этим, но давайте попробуем разобраться в данном вопросе.
Что вообще такое — «помазание духом»?
1Ин. 2:20 «Впрочем, вы имеете помазание от Святаго и знаете все».
1Ин. 2:27 «Впрочем, помазание, которое вы получили от Него, в вас пребывает, и вы не имеете нужды, чтобы кто учил вас; но как самое сие помазание учит вас всему, и оно истинно и неложно, то, чему оно научило вас, в том пребывайте».
О каком таком «помазании» здесь речь? Хотя, сперва следует разобраться с первоначальным смыслом термина «помазание». У нас на форуме есть краткое определение термина «мешиха» — «помазание».
Кроме того, в журнале «Мир Торы» написано: «Помазанник Всевышнего. Следует отметить, что термин «машиах» — «помазанник» в Торе в первую очередь относится к священникам, то есть к Аарону и его сыновьям, служившим в Храме. Их посвящали в коэны через помазание маслом, специально предназначенным для этих целей. «… и вот имена сыновей Аарона: первенец Наддав, и Авиу, Эльазар и Итамар. Это имена сыновей Аарона, коэнов помазанных, которых он уполномочил служить» (Чис, 3:3) Все первосвященники также подверглись специальному помазанию в знак повышения уровня их функций. С этого момента понятие «имя а-коэн — а-машиах» — «священник-помазанник» применяется к первосвященнику. (Лев, 4:3). Цари Израиля также посвящались через помазание маслом, которое было знаком Б-жественного избрания. Например, Давид называет Саула «машиах а-Шем» (1Цар, 23:6), а его самого таким же именем нарек Авишай бен Церуя (2Цар, 19:22). Пророки тоже называются «помазанники», хотя у нас есть только малейший намек, указывающий на их помазание: «…не посягайте на моих помазанников…» (Пс, 105:15). И только после эпохи Танаха слово «машиах» становится специальным термином, предназначенным для обозначения еврейского царя, потомка Давида».
Следовательно, кто имеет право называться «помазанным»?
— Еврейский священник из колена Леви, прошедший процедуру помазания;
— Царь Израиля, прошедший процедуру помазания;
— Еврейский Мессия, Машиах, прошедший процедуру помазания;
— Еврейский пророк (?)
Мы видим, что термин «помазание» означает конкретную процедуру, которую проводят для инициации священников и царей в Израиле, в соответствии с заповедью Торы: Исх. 28:40,41 «сделай и сынам Аароновым хитоны, сделай им поясы, и головные повязки сделай им для славы и благолепия, и облеки в них Аарона, брата твоего, и сынов его с ним, и помажь их, и наполни руки их, и посвяти их, и они будут священниками Мне».
Каким же образом христианам, в их извечной попытке перевести все буквальные действия, заповеданные Всевышним, в некие «духовные сферы», удалось настолько извратить этот обряд, что он стал у них означать «наделение рядового христианина силой духа святого», даже если тот никогда не проходил, да и не имеет права проходить обряд помазания елеем?
На самом деле, в каноническом Новом завете очень мало оснований для подобной теологии. Возможно, изначальной предпосылкой к ней может служить упоминание «помазания Иисуса» — такого же эфемерного, нереального действа. В реальности, человек Иисус не прошел обряда помазания елеем по Торе, поскольку не был ни священником-левитом, ни царем Израиля.
Отсылка к «исполнению Иисусом пророчества» из 61 главы Исайи — не прокатывает. «Дух Господа Бога на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедывать пленным освобождение и узникам открытие темницы…» — даже если применять это пророчество к Машиаху, то речь все равно идет о буквальном помазании, ведь Машиах будет царем Израиля, т.е. помазанным реально, а не эфемерно. На него не «голубь спустится», а прольется елей на голову.
Известная в христианских кругах американская проповедница Джойс Майер объясняет, что же такое «помазание духом». Давайте-ка полюбопытствуем: «Ваша задача состоит ещё в том, чтобы осознать, что вы помазаны. Каждый на что-то помазан, то есть к чему-то призван. В 1Иоан. 2:20 говорится: «Вы были помазаны от Святого…» (из Расширенного перевода Библии). Поверьте этому! Посмотрите на своё отражение в зеркале и скажите: «Я помазан!» Очень важно всегда помнить о том, что вы помазаны Святым Духом. Вы уже праведны благодаря силе Христа, поэтому пытаться что-либо делать для того, чтобы стать праведником, — это всё равно что пытаться сесть на стул, на котором вы и так уже сидите. Не попадитесь в эту ловушку: не пытайтесь заслужить то, чем вы уже обладаете. Вы уже помазаны. Безоговорочное послушание Святому Духу — вот верный способ высвободить помазание и дать ему возможность действовать в вашей жизни. Развивайте в себе восприимчивость к Святому Духу и учитесь пользоваться дарованным вам помазанием. Помазание находится в вашем распоряжении, составляете ли вы подробный отчёт для начальства, готовите ли проповедь для воскресного служения, делаете ли для детей бутерброды, — вы помазаны в каждый момент своей жизни. Нет никакой нужды беспокоиться о том, когда же вы получите помазание, потому что оно уже в вас, прямо сейчас» Источник.
Ой-вэй…
Ну-ка, посмотрите в зеркало, вы видите там свое «помазание»? (да? наверное из параллельной реальности…) Вы наркоман? прелюбодей? вор? завистник? не уважающий родителей? _____ (нужное вписать) — возрадуйтесь, вы праведник! Даже более того, Вы — помазанник! Идите, открывайте церковь и проповедуйте «спасение»! И не вздумайте исполнить хотя бы одну заповедь Б-жью, не попадитесь в эту коварную ловушку! Вперед и с песней! Гип-гип ура!
А разве нет? В НЗ два раза дублируется следующий лозунг: «Всё мне позволительно, но не все полезно» (1кор. 6:12; 10:23). Страшно жить в обществе людей, которые уверены, что им ВСЁ позволительно!..
Да, именно этому учит церковь касательно «помазания». Хотя, на самом деле, христианское «помазание» — это самовнушенное самопомазание для самоутверждения в христианской вере.
Даже при том, что весьма трудно, или вообще невозможно представить, что такое «помазание духом» (будто дух — это некая субстанция, которой мажут человека), христиане пошли дальше. У них появляются не только «помазанные люди», но также: «помазанное служение», «помазанная церковь», «помазанное прославление (песни-пляски)», «помазанное поклонение», «помазанная проповедь», «помазанное время, проведенное в церкви», etc.
Думаете, это предел? Нет! Есть еще и «исцеляющая» помазанная вода со «служения»! Во как!
Кто, когда и каким образом всё это «помазал»? Где критерии такого «помазания»?! И что значит «помазанный словом»?
На каком основании каждый рядовой (и не рядовой) христианин может заявлять: «я имею помазание от Святаго и знаю всё»? Как «помазание» может чему-то учить человека? Что это за извращенная персонификация и редефиниция? С какой целью христиане так коварно подменяют подлинное значение заповеди о помазании из Торы, придавая ей абсолютно неестественное, противоречащее здравому смыслу определение? Вот уж точно, как сказал некий пастор А. Шевченко: «бесполезно искать здравый смысл там, где правит вера».
Христиане даже не задумываются над тем, во что верят, и где истоки их веры. Наверное, все таки не зря в народе говорят: «простота хуже воровства». И особенно, если эта «простота во Христе» обесценивает высшие ценности Торы, и так далеко уводит от истины Всевышнего.
Дополнение.
Павел пишет: 2кор. 1:21 «Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас – Бог» — смелое заявление, вынужденно необходимое для христианской религии, претендующей на превосходство над иудаизмом. У Павла вообще всё напрямую «от Б-га» — и избрание, и помазание…
Но есть ли в Писании прецеденты, чтобы Б-г самолично проводил над людьми обряд помазания, да еще и в массовом порядке?
Пс. 44:8 «Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих.».
Лишь неверный синодальный перевод этого стиха позволяет христианам экстраполировать его на Иисуса, хотя, на самом деле, в этом Псалме сыны Кореевы воспевают царя Давида!
«Любишь ты справедливость и ненавидишь нечестие, поэтому помазал тебя Б-г, Б-г твой елеем радости, из собратьев твоих (выбрал тебя)».
Давид прошел обряд помазания по благоволению Всевышнего, поэтому, в отношении него действительно можно образно сказать, что его «помазал Сам Б-г». Он был помазан на определенную должность — быть царем Израиля, служить Творцу, заложить фундамент для строительства Храма Всевышнего и стать прародителем Машиаха.
Этот же смысл дублируется во 2Цар. 12:7 «Так говорит Господь Б-г Израилев: Я помазал тебя в царя над Израилем и Я избавил тебя от руки Саула…»; в Пс. 2:6 «Я помазал царя Моего над Сионом, святою горою Моею…»
О том же сказано и в Псалме 88(89) «Нашел Я Давида, раба Моего, елеем святым Моим помазал его, (22) Того, с кем пребудет рука Моя и кого укрепит мышца Моя. (23) Не притеснит его враг, и злодей не будет мучить его.» — и это, кстати, никаким образом не может относиться к Иисусу, которого замучили и распяли враги-римляне.
Всё это не имеет ни малейшего отношения к христианскому «помазанию духом». Христиане, по сути, узурпировали обряд помазания, наделив его абсолютно иным смыслом. Утверждая, что «помазание духом» доступно каждому (христианину), церковь обесценивает суть реального обряда, превращая заповеданное Всевышним священнодействие в фарс и «дешевую благодать».

Убийство Помазанника Божия

Валентин Серов. Портрет Императора Николая II. 1900 г.

Святой Царь Николай II воспринимается нами сегодня как ангел, посланный Богом на землю накануне апокалиптических бурь в России и во всём мире. Он был дан, чтобы явить образец православного Государя на все времена, чтобы показать, чего мы лишаемся, теряя православную монархию. Вместо Помазанника Божия Россия получила помазанников сатанинских. Всё перевернулось, всё тут же смело. Всякие попытки удержать распад были напрасны. Даже либерал В. Набоков вынужден был констатировать, что как только восторжествовала «полная законность и справедливость», о которой мечтали либералы, тут-то и началось самое страшное кровавое беззаконие.

Убийство Царя Николая Александровича является, может быть, центральным событием истории XX столетия. Оно было подготовлено, как писал архимандрит Константин Зайцев, тем, что «мистического трепета перед Царской властью и религиозной уверенности, что Царь-Помазанник несёт с собой благодать Божию, от которой нельзя отпихиваться, заменяя её своими домыслами, уже не было, это исчезло». Как, добавим, ещё раньше исчезло во всём остальном мире.

Это не в один день произошло, и не в период правления Государя Николая Александровича началось. Уже в программе декабристов обязательным пунктом было уничтожение Царского рода, а английская и французская революции решили эту проблему ещё раньше. Идея строительства земного царства с отвержением Небесного постепенно развивается в глубине веков и в перспективе неминуемо должна отождествляться с последними апокалиптическими событиями истории. Нелепо обвинять, как это делают историки-прогрессисты, во всех бедах нашего святого Царя. Как будто не было ещё до его царствования нигилистов, как будто не подвергалась в последний период жизнь верных слуг Царя и Отечества каждодневной опасности от террористов, как будто не пророчествовали святые Игнатий Брянчанинов, Феофан Затворник и Иоанн Кронштадтский о скорой и страшной катастрофе за грехи русского народа! Но на самом деле всё начинается гораздо раньше.

Русская Церковь знает такой вид святости, как страстотерпчество: прославляет тех, кто терпел страдания. В сердце русского народа святые князья-страстотерпцы занимают особое место. Они были замучены как будто не за исповедание своей веры, а стали жертвами политических амбиций, вызванных кризисом власти. Но это было страданием за верность Христу – за Христа! Поражает сходство их невинной смерти со страданиями Спасителя. Как Христос в Гефсимании, первые русские мученики Борис и Глеб были захвачены хитростью, но не проявили никакого сопротивления, несмотря на готовность их приближённых спасти их. Как Христос на Голгофе, они молились за своих палачей. Как Спаситель в предсмертной муке, они испытывали искушение поступить по своей воле, и, как Он, отвергли его. В сознании юной Русской Церкви это соединилось с образом той невинной жертвы, о которой говорит пророк Исаия: «как овца, Он был веден на заколение, и как непорочный агнец перед стрегущим его, безгласен». «Повар же Глеба по имени Турчин, — пишет летописец, — зарезал его, как ягненка». Точно такими же страстотерпцами были князья киевский и черниговский Игорь, тверской князь Михаил, царевич Дмитрий Угличский, и князь Андрей Боголюбский. В страданиях и смерти этих святых есть многое, объединяющее их с судьбой Царственных мучеников. И в обстоятельствах смерти святого князя Игоря, в том, что он был убит, когда не мог уже угрожать ничьей власти, в предсмертной молитве перед иконой Божией Матери, есть что-то до боли роднящее его с екатеринбургским пленником. Та же скорбь, и та же молитва, которой молились Царственные мученики за последним богослужением, те же наглые издевательства разнузданной стражи и звериная ярость толпы, как при убийстве святых князей Игоря, Михаила и Андрея, тот же ужас, вплоть до поразительного, более чем только внутреннего, совпадения подробностей. Кажется, вслушайся, и услышишь в глубине древних веков, как эхо, гремящие выстрелы наганов из подвала Ипатьевского дома. То же надругательство над мёртвыми телами и сатанинское неистовство, с которыми уничтожалась всякая память о них, и даже о доме, где произошло преступление.

Присутствие «тайны беззакония» зримо даже во внешних обстоятельствах екатеринбургского злодеяния. Как отмечал еще генерал Дитерихс, династия Романовых началась в Ипатьевском монастыре Костромской губернии и кончилась в Ипатьевском доме города Екатеринбурга. Слугами веельзевула, которые скоро будут строить общественные туалеты на месте алтарей и взорванных храмов, сознательно было выбрано и место, и день преступления, совпавший с днем памяти святого Андрея Боголюбского – того князя, который если не по имени, то по существу был первым русским Царём.

Враги прекрасно понимали, что уничтожение «всей великой ектении», по выражению Ленина и Троцкого, явится поруганием той клятвы верности перед Крестом и Евангелием, которой поклялся русский народ на соборе 1613 года, строить жизнь во всех её сферах, в том числе государственной и политической, на христианских принципах.

Миллионы православных христиан в России, отрекшихся от своей веры, участвовали в этом преступлении. Великие революции, которые являются попытками временного «спасения» человечества – не должны ли они, приходя к логическому завершению, стать войной не только против Помазанника Божия, но и против всей Церкви, стремлением освободиться от всех форм священного и даже, в конце концов, от правды и справедливости? И действительно, после революции в России Церковь предстала для многих уже как устаревший институт, осуждённый на исчезновение.

Весь смысл революции 1917 года в этом. Здесь происходит экзамен человеческой цивилизации, и потому все силы зла были напряжены в противостоянии православной монархии. Разве случайно, что именно коммунистическая, марксистско-ленинская идеология, в конечном счёте, со всей ненавистью обрушилась на Помазанника Божия? Это было предельное выражение хилиастического лжеучения с надеждой на земное царство. А второй эшелон его наступает сейчас с отменой всех нравственных препятствий для достижения земного счастья. И долго нам ещё предстоит осознавать, что не только цареубийство, но и детоубийство, начало уничтожения и разорения миллионов христианских семей, означает это событие века.

***

Говоря о святости Царя Николая Александровича, мы обычно имеем в виду его мученический подвиг, связанный, разумеется, со всей его благочестивой жизнью. Но следовало бы внимательнее всмотреться именно в подвиг его отречения – подвиг исповедничества. Мы не раз говорили о том, что здесь раскрылся его подвиг смиренного принятия воли Божией. Но исключительное значение имеет и то, что это подвиг сохранения в чистоте церковного учения о православной монархии. Чтобы яснее это понять, вспомним, кто добивался отречения Государя. В первую очередь — те, кто добивался поворота русской истории к европейской демократии или, по крайней мере, к конституционной монархии. Социалисты и большевики явились уже следствием и крайним проявлением материалистического понимания истории.

Известно, что многие из тогдашних разрушителей России действовали во имя её созидания. Среди них много было по-своему честных, мудрых людей, которые уже тогда искали, «как обустроить Россию». Но это была, как говорит Писание, «мудрость земная, душевная, бесовская». Камень, который отвергли тогда строители, был Христос и Христово помазание.

Помазание Божие означает, что земная власть Государя имеет источником Божественную. Отречение от православной монархии было отречением от Божественной власти. От власти на земле, которая призвана направлять общее течение жизни к духовным и нравственным целям – к созданию условий, максимально благоприятных для спасения многих, власти, которая «не от мира сего», но служит миру именно в этом, высшем смысле. Разумеется, «любящим Бога все содействует ко благу», и Церковь Христова совершает спасение при любых внешних условиях. Но тоталитарный режим и, в особенности, демократия создают атмосферу, в которой, как мы видим, среднему человеку не выжить.

И предпочтение иного рода власти, обеспечивающей прежде всего земное величие, жизнь по своей, а не Божией воле, по своим похотям (что называется «свободой») не может не привести к восстанию на Богом установленную власть, на Помазанника Божия. Они хотели показать, что вся власть принадлежит им, вне зависимости от какого-то Бога, а благодать и истина Помазанника Божия нужны только для украшения того, что им принадлежит. Это означало бы, что любое беззаконие, которое совершит эта власть, будет совершаться как бы по прямому благословению Божию. Это был сатанинский замысел – осквернить благодать, смешать истину с ложью, сделать бессмысленным, декоративным помазание Христово. Создалась бы та «внешняя видимость», в которой, по слову святителя Феофана Затворника, раскрывается «тайна беззакония». Если Бог становится внешним, то и православная монархия, в конце концов, становится только украшением нового мирового порядка, переходящего в царство антихриста. И пока существует человеческая история, враг никогда не оставит этого замысла.

Царь не отступил от чистоты помазания Божия, не продал Божественного первородства за чечевичную похлёбку земного могущества. Смысл отречения Государя – спасение идеи христианской власти, и потому в нём надежда на спасение России, через отделение тех, кто верен данным Богом принципам жизни, от тех, кто неверен, через очищение, которое наступает в последующих событиях. Как до революции, так и теперь главная опасность заключается во «внешней видимости». Многие верят в Бога, в Его Промысл, стремятся установить православную монархию, но в сердце своём полагаются на земную силу: на «коней и на колесницы». Пусть, говорят они, всё будет как самый прекрасный символ: крест, трёхцветное знамя, двуглавый орёл, а мы будем устраивать своё, земное, по нашим земным понятиям. Но мученическая кровь Царя обличает отступников, как тогда, так и теперь.

Можно делать какой угодно исторический, философский, политический анализ, но духовное видение всегда важнее. Нам известны эти пророчества многих наших святых, которые понимали, что никакие экстренные, внешние государственные меры, никакие репрессии, никакая самая искусная политика не в состоянии изменить ход событий, если не будет покаяния у русского народа. Подлинно смиренному уму святого Царя Николая было дано увидеть, что это покаяние будет дано дорогой ценой. Все остальные рассуждения в этом свете исчезают как дым.

***

Все наказания – лекарства, и чем горше болезнь, тем больнее врачевание. Мы более всего страшимся сегодня утраты независимости России, и это понятно. Но не следует путать следствие с причинами: все самые ужасные, самые разорительные иноземные нашествия – будь то Батый, Наполеон или Гитлер – ничто по сравнению с полчищами бесов, заполняющими всё в народе.

В событии отречения Государя по сути преломляются все главные события священной истории, смыслом которых всегда является одна и та же тайна. Для чего было египетское рабство и вавилонский плен богоизбранного народа, если не для того, чтобы всё упование его было на единого Бога? Что означала римская оккупация Израиля во времена земной жизни Спасителя? То же, что и октябрьская революция 1917 года с её искушением земного благополучия без Бога.

В том-то и дело, что желание сохранить православную монархию любой ценой ничем не отличается от того безбожия, которое обнаружилось в насильственном её уничтожении. Это была бы та же попытка найти твёрдую опору помимо Бога – эта опора всегда, по слову пророка, оказывается «подпорою тростниковою» – «когда они ухватились за тебя рукою, ты расщепился и все плечо исколол им, и когда они оперлись на тебя, ты сломался и изранил все чресла их» (Иез. 29, 7).

* * *

Как говорил в 1932 году святитель Николай (Велимирович), «русские в наши дни повторили Косовскую битву. Если бы Царь Николай прилепился к царствию земному, царству эгоистических мотивов и мелочных расчётов, он бы, по всей вероятности, и сегодня сидел на своем троне в Петербурге. Но он прилепился к Царствию Небесному, к Царству небесных жертв и евангельской морали, и из-за этого лишился жизни сам, и чада его, и миллионы собратьев его. Еще один Лазарь и еще одно Косово!»

Своим подвигом страстотерпчества Царь посрамил, во-первых, демократию – «великую ложь нашего времени», по выражению К.П. Победоносцева, когда все определяется большинством голосов, и, в конце концов, теми, кто громче кричит: «Не Его хотим, но Варавву» – не Христа, но антихриста. И, во-вторых, в лице ревнителей конституционной монархии он обличил всякий компромисс с ложью – не менее великую опасность нашего времени.

Были у нас выдающиеся Цари: Петр I, Екатерина Великая, Николай I, Александр III, когда Россия достигла расцвета с великими победами и благополучным царствованием. Но Царь-мученик Николай есть свидетель истинной православной государственности, власти, построенной на христианских принципах.

Главный духовный смысл сегодняшних событий – итог минувшего XX века – всё более успешные усилия врага, чтобы «соль потеряла силу», чтобы высшие ценности человечества превратились в пустые, красивые слова. Если возможно покаяние народа (а не разговор о покаянии), то оно возможно только благодаря той верности Христовой благодати и истине, которую явили Царственные мученики и все новые мученики и исповедники Российские.

Тот же свет присутствует в пророческом завещании Царя, переданном его дочерью, о том, что зло, которое сейчас в мире (то есть, революция 1917 года), будет еще сильнее (то, что происходит сегодня), но не зло победит, а любовь, и в крестной молитве родной сестры Царицы за весь русский народ: «Господи, прости им, не знают, что творят». Только благодаря этой верности, этому свету есть среди беспросветности наших дней надежда, которая не постыжает.

Что такое помазание? Что значит быть помазанным?

Вопрос: Что такое помазание? Что значит быть помазанным?
Ответ: Помазание походит из практики пастухов. Вши и другие насекомые часто попадают в шерсть овец, и когда они подбираются близко к голове овцы, то могут забраться в уши и убить ее. Поэтому в древние времена пастухи мазали маслом голову овцы. Это делало шерсть скользкой, и насекомые не могли подобраться к ушам, соскальзывая с шерсти. Из этого помазание стало символом благословения и защиты.
В Новом Завете греческими аналогами слова «помазывать» являются «хрио», что означает «размазывать или натирать маслом» и, косвенно, «освящать на служение», а также «алейфо», что означает «помазывать». В библейские времена люди помазывались елеем, чтоб ознаменовать Божье благословение или призвание в жизни этого человека (Исход 29:7; Исход 40:9; 4 Царств 9:6; Екклесиаст 9:8; Иакова 5:14). Человек мог быть помазанным для особой цели – быть царем, пророком, строителем и т.д. Нет ничего предосудительного в помазании человека елеем сегодня. Мы просто должны убедиться, что цель помазания соответствует Священному Писанию. Помазание не следует рассматривать как «волшебное» действие. Елей сам по себе не имеет никакой силы. Только Бог может помазывать человека для определенной цели. Если мы используем елей, то это лишь символ того, что делает Бог.
Другое значение слова «помазанник» – это «избранный». Библия говорит, что Иисус Христос был помазан Богом через Духа Святого, чтобы нести Благую Весть и освобождать тех, кто находился в плену греха (Луки 4:18-19; Деяния 10:38). После того, как Христос оставил землю, Он дал нам дар Святого Духа (Иоанна 14:16). Теперь все христиане являются помазанными, избранными для определенной цели в провозглашении Царства Божьего (1 Иоанна 2:20). «Это Он, Бог, который укрепляет нас с вами в единении с Христом-Помазанником и который помазал и нас, – это Он отметил нас Своей печатью и послал как залог Своего Духа в наши сердца» (2 Коринфянам 1:21-22; перевод Российского Библейского общества). English

Вернуться на русскую стартовую страницу
Что такое помазание? Что значит быть помазанным?