Потеря беременности

Анна (29 лет) потеряла ребенка на 39 неделе беременности. Cilantro записал ее монолог и попросил психолога Ларису СУРКОВУ рассказать, как родным и близким поддержать женщину в такой ситуации.

Т ридцать девятая неделя беременности. Я прихожу к узистке, она долго ищет и никак не может найти сердце: «Где у вас в прошлый раз-то было?» Иногда ребенок может повернуться, изогнуться так, что отыскать сердцебиение сложно. А потом таким равнодушным тоном: «А у вас ребенок умер, поэтому сердце не стучит». И все.

Мы с мужем просто захотели ребенка. Все произошло очень быстро – месяц, полтора – и у меня получилось забеременеть.

Сейчас есть мнение, что УЗИ не полезно для ребенка, я по этому поводу не очень загонялась и проходила стандартно по графику, не больше и не меньше: в 12 недель, 20… Некоторые девчонки водят пап в какие-то платные клиники, на 3D-сканирование, чтобы он тоже посмотрел ребенка. У меня ничего такого не было. Я наблюдалась в районной консультации, у меня была прекрасный гинеколог, все шло отлично. Единственное, в конце беременности у меня был гемоглобин на нижней границе нормы. Но у многих он бывает и гораздо ниже.

В последний месяц беременности женщина ездит на КТГ каждую неделю – тебя обвешивают всякими ленточками, один датчик фиксирует сокращение матки, а другой – слушает сердце ребенка. И вот я езжу, езжу, у меня уже 39 неделя, то есть все должно вот-вот случиться, так что я беру сразу с собой тапки, зубную щетку, пасту – ну вдруг меня сразу положат рожать. Иду на УЗИ и слышу: «А у вас ребенок умер, поэтому сердце не стучит».

Прибегает мой гинеколог: «Аня, господи! Что такое? У тебя ничего не болело?» Мне вызывают скорую и везут в роддом. Там осматривают и опять ничего не находят. Спрашивают: «Как долго ты не слышала шевеление плода?»

Буквально накануне – во вторник, а в роддоме я оказалась в пятницу – я была у еще одного врача. Она поставила мне многоводье. Объяснила, что если начнутся роды, а мне до больницы далеко, это будет проблема. Предлагала сразу лечь в роддом, но я отпиралась. Договорились, что я буду ей отзваниваться. В среду я набрала и сказала, что чувствую себя хорошо, ничего не тянет. В четверг мы снова поговорили: «Я завтра иду на плановое КТГ, после него отчитаюсь». Решили, что в понедельник, на 40 неделе, если роды не начнутся, я еду к ней.

Получается, во вторник мой ребенок еще был жив.

В среду или четверг у друзей была тусовка, а мне было лень выходить из дома. Мы переписывались с подружкой. Помню, я написала: «Слушай, ну сейчас она вообще по-другому шевелится, как будто бы накатом – лежит-лежит, потом нога подпирает мне к груди снизу. Толчков точно не чувствую». Моя подруга – студент-медик, и она тогда ответила: «Ань, ты можешь обратиться к гинекологу, пожалуйста?» Но я подумала, что все нормально. К концу беременности дети начинают двигаться немного медленнее и по-другому. И я приняла эти накаты Матильды за изменение шевеления. Сейчас я понимаю, что тогда скорее всего ребенок уже был мертв и бултыхался как бревнышко на пруду – тык-тык.

В роддоме я, вся зареванная, какое-то время жду в приемной. Рядом кряхтят несколько рожениц. И кто-то из проходящих спрашивает: «Ты чего такая грустная?» – «Говорят, у меня ребенок умер». Мне в тот момент было совершенно плевать на людей вокруг. Но по отношению к девушкам с животами это не очень правильно – что меня посадили ждать вместе с ними. Я понимаю, каково им – сейчас рожать, все страшное впереди, и тут такое.

За мной приходит акушерка. Очень милая, прямо классная девка чуть старше меня. Никаких сюси-пуси и лишних вопросов, но при этом она как-то умудряется поддержать меня, молча гладит по руке, когда я начинаю рыдать. Спрашивает, было ли у меня что-то не так с анализами. Но в том-то и дело, все идеально! А главное, я вообще не знала, что такое бывает на последних неделях! Это называется антенатальная гибель плода. Я понимала, что беременность можно потерять в первом триместре. Но на последней неделе?

На КТГ я ехала с самого утра, к тому моменту, когда меня привезли в роддом, я уже голодная. Спрашиваю у акушерки: «Слушайте, я так хочу есть. Можно хотя бы хлебушек?» А она: «Нет, к сожалению, нельзя. Тебе же завтра рожать». Но все равно приносит крепко заваренный чай с сахаром. Я думала, что это ее обязанность. И только потом поняла, что акушерки никому ничего не носят, тем более свой личный чай с сахаром. А она мне, только закончится, опять наливала, и опять.

Вообще все были классные: и эта акушерка, и другая. Только врач, которая должна была принимать роды – дура. “Тоже мне мать! Что, не могла послушать, что у тебя там ребенок не двигается?” – говорила она во время болезненных резких осмотров.

Господи, я же настроилась на мягкие роды без всякой анестезии, а тут такое. Ради чего теперь все это? Зачем мне теперь мучиться? Роды – это больно, сложно. А мне теперь еще рожать мертвого ребенка, почему его нельзя просто взять и вынуть? Можно мне кесарево? Но после операции возможны осложнения, не стоит беременеть год, а лучше два, объясняют мне.

Я лежу в отдельном боксе. Это комната с кроватью, стулом для родов, туалетом и душем. То есть мне вообще оттуда никуда не надо выходить. Я не знаю, это принятая практика для всех страшных случаев или мне просто повезло.

Иногда до меня доносится писк родившихся детенышей – и это кошмар. Если бы я слышала их в полную силу, можно было бы повеситься.

Мне бы хотелось, чтобы муж был рядом со мной в палате. Он добрый, нежный, были моменты, когда я очень нуждалась в его сочувствии и поддержке. Но со мной в бокс его не пустили.

Везде есть хорошие люди. Кому-то жалко время женщину успокоить, а кому-то – нет. Анестезиолог проговорил со мной минут 30 минут – о судьбе, о боге. Я в основном тихонько рыдала, а он говорил, говорил. А в конце сказал: «Послушай моего совета, как опытного – не смотри на свою девочку».

Не знаю, что случилось, но злобной врачихе пришлось уйти, так что роды у меня принимает другая тетка. Такая боевая старперша. Типа: «Давай, ну-ка, ну-ка, Анька! Ну-ка потужься, давай-ка!» На обычные роды я к такой не хотела бы попасть, но в моем случае это было прямо то, что надо.

Наконец все заканчивается. «Посмотри! Вот ребеночек». – «Нет-нет, не буду. Мне сказали, не надо». – «Посмотри, чтобы не было потом мысли, что с ребенком что-то сделали», – начинает уговаривать меня бригада. И я смотрю.

Мертвый ребенок… в этом нет ничего такого… ужасного. Я очень рада, что посмотрела на нее. Наверное, сейчас я ее себе додумала, но у меня в голове она с длинными ресницами. Ротик открытый. Я ее увидела, ощутила во плоти.

Пока меня осматривают, она лежит рядом на столике. Когда ты рожаешь, происходит выброс окситоцина, гормона счастья. И да, даже тогда я была счастлива. Я понимала: вот лежит мой ребенок, как жалко, что она не плачет, она мертвая, но она моя родная, моя дочка.

Потом ее взвешивают, измеряют, говорят мне цифры. Я родила в субботу, когда ничего не работает, поэтому ее убрали в пакетик и в морозильную камеру – до понедельника, когда тело можно отдать на гистологию.

Затем одна из акушерок – тоже добрая, но такая, боевая, из тех, кто своего не упустит, говорит: «Ань, ну что, будем отказываться от ребенка или будем хоронить?» Я только родила, в растерянности, отвечаю: «Ну, нет. Мне нужно посоветоваться с семьей, с Мишей. Наверное, хоронить». А она мне: «Ну, зачем вам это надо? Ты знаешь, сколько стоит место на кладбище? Вот зачем тебе сейчас вот это все? У тебя это случилось. Все пройдет. Но будут новые дети, и все наладится». И она меня как-то заговаривает-заговаривает, и я подписываю отказ.

Вечером звоню родителям и мужу, и все они: «Аня, зачем? Почему? Это же… Да, мертвый, но это же наш ребенок. Где её закопают, что с ней сделают?»

И правда, что за кошмар? Отказываться от своего ребенка?

В понедельник я иду и забираю заявление. Спустя неделю, в пятницу нам отдают тело.

Мы ждали Матильду. Но все, что у нас есть – справка, где написано, что она женского пола. Если бы родилась живой и потом, не дай бог, умерла, тогда был бы документ с именем. А если сразу рождается мертвым, то нет.

Результат гистологии не очень прояснил ситуацию. Главное предположение – оторвался тромб. От ребенка шла почерневшая пуповина. Но, возможно, это от того, что она умерла и кровь от меня просто никуда не могла попасть, не происходило обмена. Ни мои анализы, ни ее не дали ответа, почему произошла трагедия.

К моему возвращению домой родители и сестра зачищают дом от детских вещей. Я очень благодарна им за это. Ничего не напоминало о том, что здесь ждали ребенка. В эту квартиру мы переехали буквально за пару недель до родов, что тоже помогло – это было не то место, где я провела всю беременность.

Все друзья знали, что я рожу со дня на день. В воскресенье утром я отправила короткое сообщение о трагедии и просьбу ничего мне не писать, объяснила, что сама выйду на связь, когда буду готова.

Многие к ней не прислушались, и в глубине души я им очень благодарна. Я получала длинные монологи о том, как мои друзья переживают, хотят быть со мной. Наверное, это работает не для всех, но меня эти слова очень поддерживали.

Не важно, что вы напишите, пусть это будут банальности. Вот первые несуразные слова, которые вам приходят на ум: что если бы могли хоть чем-то помочь, то сделали бы. Я читала все это и рыдала. Но со слезами приходило какое-то облегчение, понимание, что у меня действительно есть поддержка и когда-нибудь все будет хорошо.

А еще сразу вылезают самые «какашки» души. Вскоре после трагедии друзья из нашей компании объявили, что ждут ребенка. И у меня к ним такая ужасная зависть! Я не могла с нею ничего поделать. Долго не могла их простить, хотя они-то ни в чем не виноваты.

До потери я и так относилась к религии очень холодно и непонятно. А после этого случая я вообще отреклась от всякого Бога. Как вообще человеку можно такую боль приносить? Ну, как? Помню, мне кто-то сказал, что у Певцова умер сын – выбросился из окна. И актер после этого пришел к религии. И я тогда подумала: как можно поверить в Бога после такой трагедии?!

И вот спустя 2-2,5 месяца после родов у нас с мужем первый секс. Причем очевидно, что шансов забеременеть у меня в этот момент нет. Но я понимаю, что это произошло. У меня еще не пришел срок менструации, а я уже скупаю тесты. Потому что чувствую – беременна. Не знаю, каким образом это произошло. С первого раза. Как будто от Святого Духа. Тут можно даже поверить в Бога. Потому что я сама не скоро бы созрела на вторую беременность. А тут как будто мне дарят, говорят, прости, сейчас все точно будет хорошо.

Я сразу иду к гематологу. Сдаю кучу анализов. Придраться не к чему. Один из параметров ну вот совсем чуть-чуть сомнительный. Настолько, что в других обстоятельствах на него никто бы и не посмотрел. Но всю беременность я колю препарат против свертываемости крови.

Вторая беременность проходит идеально, но в постоянной тревоге. И моя врач тоже перестраховывается везде, где только можно. Я, кажется, объезжаю все больницы, специализирующихся на почках, прохожу УЗИ раз 200 – вредно, полезно – уже не важно. Надо? Сделаю.

И вот 39-я неделя. Мой гинеколог приписывает меня к специализированному роддому, где лежат беременные с патологиями. Кладут меня опять в пятницу.

Я поступаю, и меня все никак не могут забрать на УЗИ и КТГ – то кто-то со схватками приехал, кто с четвертым ребенком и полным открытием. На свой этаж я попадаю к 6 вечера. И врач смотрит мою карту: «Когда у тебя умер ребенок?» – «В 39 недель». – «И что ты тут еще делаешь?! Ты давно должна быть в операционной».

А у ребенка сердце так слабенько и тихо «тук-тук». Приходит второй врач, и они надо мной начинают: «У неё ребенок умирает, вы посмотрите на это сердце. Оно вообще не стучит”. Это просто чудовищно. Я вставляю свои 5 копеек: «Ну, может, это… ребенок спит? Я сегодня вообще еще ничего не ела. А, может, он просто устал?» И они мне: «Ладно. Иди быстрее ешь». А у меня, слава богу, с собой котлета была, откуда, я уже не помню. И реально – детеныш тут же проснулся, все хорошо. Но то, что они устроили там семь минут разбирательства над матерью, потеряет она ребенка или не потеряет – это ад.

Говорят, вторые роды проходят легче и быстрее первых. Ничего подобного. В 8 утра мне прокололи пузырь, а родила я только в 9 вечера – здорового мальчика.

За пару недель до появления Пети мы сделали аппликацию Матильды, и она у нас висит над кроватью. С одной стороны – петины бирки, которые вешают на руки – 3800, мальчик…. А с другой – аппликация Матильды, такая, какой мы ее видим.

Я обязательно расскажу Пете про сестру. Надеюсь, это все произойдет само-собой, например, он увидит аппликацию, и у нас зайдет разговор.

Я знаю, что у меня 2 ребенка. Интересно, что я её вижу девочкой-подростком, 12-13 лет. Она такая умная и все-все-все знает, и намного умнее, мудрее меня. Как ангел-хранитель, который над нами – руками закрывает нас от бед.

КАК ПЕРЕЖИТЬ ПОТЕРЮ

Как матери пережить потерю? Например, в книге “Посмотри на него” Анна Старобинец (у ребенка автора на 20 неделе беременности обнаружилась патология, несовместимая с жизнью) говорит, что у женщины уходит 4 сезона на то, чтобы принять потерю. Так ли это? Еще она рассказывает, что в Германии маме, потерявшей в утробе ребенка, дают фото малыша, отпечаток ножки. Какие ритуалы нужны маме, а какие – больше травмируют?

Есть такое понятие – «острое горе». Стадий у него пять: отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие, и человек проживает их индивидуально.

4 сезона – это объяснимо и соответствует действительности. Человек смиряется, что ситуация произошла, начинает на нее чуть более спокойно реагировать. Конечно, когда вопрос касается потери ребенка, сложно даже говорить о том, что время лечит – оно немного притупляет боль.

Но очень важно, чтобы женщина продолжала жить дальше. Как это сделать – большой вопрос.

Ритуалы – они очень спорные. Для кого-то это облегчение – когда есть могила, портрет – какое-то осязаемое воспоминание. Для кого-то это болезненное напоминание. Я бы сказала, что это нужно решать один на один с психологом или врачом, учитывая психотип женщины.

Как женщине работать со своими страхами в следующую беременность?

Для того, чтобы проработать страх, на него нужно посмотреть. Очень часто, прокручивая страх, доводя себя до эмоционального изнеможения, мы не смотрим ему в лицо. Имеет смысл взять и прописать: чего вы боитесь, что крутите в голове. Когда вы оставите свои страхи на бумаге, они начнут рассеиваться, потому что будет работать другое полушарие мозга, рациональное, показывающее, объясняющее необоснованность этих страхов. Конечно, если есть возможность пообщаться с психологом перед планируемой беременностью – это очень здорово.

Как вести себя близким, как проявлять сочувствие и участие?

Важно оказывать поддержку так же, как если бы умер кто-то из взрослых членов семьи, без шаблонных фраз «Ты молодая, родишь еще». Поддерживать, быть рядом, стараться отвлечь. Если женщина заводит разговор о потере, не бежать от этого, дать ей возможность выговориться. Это очень важно.

Как объяснить детям произошедшее? Нужно ли рассказывать/как рассказывать об умершем ребенке детям, которые появятся в семье после него?

С детьми, если они осознавали и понимали беременность, надо обязательно говорить, что ушедший малыш – всегда рядом, нам помогает, за нами наблюдает. Не пугать этой смертью, не говорить, что он похоронен и гниет под землей, не порождать фобий. Важно провести мягкую беседу, если нужно, дать ребенку поплакать.

Если потерянный ребенок не захоронен, нет его могилы, которую посещает семья, большой необходимости рассказывать об этом детям, которые появятся позднее, нет.

Текст: Олена Исламкина

Во время беременности у меня внезапно открылось кровотечение. Скорая приехала моментально, довезли до ближайшей больницы за считанные минуты. Но, уже на осмотре, и врачи, да и я сама, видя, что происходит, поняла, что всё довольно плохо…
Несмотря на то, что врачи (2 специалиста) совпали во мнении, что сохранять уже, скорее всего, некого, решили всё равно сохранять беременность.

Меня положили в больницу. Через 2 суток — я пошла на УЗИ. Результат УЗИ: ребёнок умер. Я сама видела, что сердечко не бьётся, контуры размыты…
Еще через 2 суток пошла на УЗИ к другому специалисту в другую клинику. Смотрели 2 других врача, снова я увидела, что ребёнок мёртв.
После этого — провели процедуру выскабливания.

Вопрос. Как Вы такую ситуацию прокомментируете с точки зрения православной церкви. Спасибо.

Ответ

Здравствуйте.

Выражаю сочувствие в произошедшем,и представляю,что Вам пришлось пережить,за этими сухими словами поветсования.

Как священник,я не вижу здесь никаких противоречий с православным учением.
Вы не стали причиной смерти человеческой жизни,и то,что ребёнка пришлось выскабливать из полости матки,является в данном случае вынужденной,но необходимой мерой,дабы трупный яд не стал причиной и Вашей смерти.

Единственное,Вы не написали об этом,не уточнили,но было бы очень благоразумно и по христиански, предать останки ребёнка земле. Иначе говоря,похоронить его.
Ещё раз примите мои соболезнования.

Однако необходимо сказать ещё кое что:

я не медик,и потому дать сторпоценнтную оценку ситуации не могу.
Если медики сто процентов знали о смерти плода,и были уверены,что в силу каких-либо обстоятельств плод не может самопроизвольно извергнуться из организма,тогда всё вышесказанное имеет смысл.

Но если вспомнить о большом количестве ошибок со стороны медперсонала или медицинских аппаратов,если вспомнить слова из мед. учебника:

«»Заканчивается замершая беременность, как правило, самопроизвольным выкидышем. Происходит сокращение матки, плодное яйцо отслаивается, что выражается в начавшемся кровотечении, и вместе со своими производными изгоняется из полости матки. После этого несколько дней еще может продолжаться кровотечение из матки.» (медицинский учебник)

…и если вспомнить слова из Основ Соц. Концепции РПЦ:

«Православная Церковь ни при каких обстоятельствах не может дать благословение на производство аборта. Не отвергая женщин, совершивших аборт, Церковь призывает их к покаянию и к преодолению пагубных последствий греха через молитву и несение епитимии с последующим участием в спасительных Таинствах. В случаях, когда существует прямая угроза жизни матери при продолжении беременности, особенно при наличии у нее других детей, в пастырской практике рекомендуется проявлять снисхождение. Женщина, прервавшая беременность в таких обстоятельствах, не отлучается от евхаристического общения с Церковью, но это общение обусловливается исполнением ею личного покаянного молитвенного правила, которое определяется священником, принимающим исповедь».

(Основы Социальной Концепции РПЦ. гл.12 — «Проблемы биоэтики»)

… то ответственность лежит и на Вашем согласии с решением врачей,и на их решении.

Если описать ситуацию так,что точно было известно о смерти плода,то выскабливание абортом не является. Но если учитывать вариант врачебной ошибки,то ситуация может быть куда более тяжка с точки зрения духовной составляющей процесса.

В любом случае,с Вашей стороны никакого желания делать аборт не было,а была вынужденная ситуация,в которой Вы и врачи приняли то решение,которое в данный момент их мед. опыт посчитал верным.

О том, что плод сам должен выйти из полости матки — не знала. В этом, наверное, моя вина. То есть, получается, что нужно было ждать и не выскабливать? Если Церковь категорически не даёт благословение на аборт?
О том, действительно ли был плод мёртвым — я уже писала… Ничего нового добавить не могу… Сердцебиения не было, контуры эмбриона были размытые, не чёткие… Никакого движения не было…

О том, что хоронят нерождённых — не знала. Впервые прочитала в Вашем ответе. А в больнице никто не предлагал забирать и хоронить. Забрали на анализ, чтоб определить причину замершей беременности.
В данный момент, я так понимаю, что я должна каяться в том, что беременность прекратилась и нерождённого мёртвого ребёнка удалили, после 40 дней идти в церковь, рассказать священнику, потом — исповедь, причастие? Возможно, епитимия по решению священника?

Спасибо.

Ответ:

Любой человек является образом Божиим, имеющим бесценность и достоинство, потому любой человек заслуживает на погребение, а не утилизацию, словно мусор, что и происходит у нас в больницах и роддомах.
Конечно речь не идёт о церковном погребении,но предать с почестями тело земле, устроить похороны, было бы весьма уместно и правильно. И главное,что у Вас была бы возможность ходить на могилку ребёнка.
Я знаю одну семью, у которой случился выкидыш, и они похоронили ребёночка на кладбище. Это правильно!

Также, объясните, пожалуйста, по поводу 40 дней после выскабливания.

Женщина не имеет права ходить в церковь в этот период? Или женщина освобождается от обязанности ходить в церковь, но, если сама хочет — то может ходить на службы? Можно ли тогда, например, прийти раньше 40 дней, обратиться к священнику, чтоб он прочитал молитву?

Далее.

Если женщина пошла на выскабливание умершего ребёнка без согласия мужа, то муж — имеет право с ней развестись. А если муж знал, не возражал. То он тоже должен идти в церковь через 40 дней? И каяться в этом, нести епитимию (если священник посчитает нужным)?

Принцип простой — сегодня достаточно качественный уровень медицинского развития,чтобы определить,жив плод,или нет.

Я не имею медицинского образования,чтобы давать конкретный ответ на этот вопрос, но сам принцип высказал.

Пойдите в храм,причаститесь, посоветуйтесь с тем священником,который является Вашим пастырем. Найдите не рядового, а высокоуровневого врача, и проконсультируйтесь у него. Я не могу дистанционно решать такие вопросы и давать благословение на что-то. Здесь нужно личное общение со священником, с его врачами, и так далее. Такие серьёзные вопросы решаются в индивидуальном порядке, потому что очень серьёзны, и требуют личного вхождения во все нюансы ситуации, личного общения и наблюдения.
Дать ответ на вопрос, как поступить,на основании слепого сообщения, не могу, да и не имею права.

Содержание

Как пережить потерю беременности

Ожидания ребенка, первые мысли, чувства к еще совсем крошечному, зарождающемуся внутри вас малышу, обрывают слова врача: я не слышу сердцебиение» или «я не вижу эмбрион», наверно всё равно что скажет врач, в этот момент что-то внутри обрывается и тело сковывает холодом.

Огромное количество любви, тепла, мечтаний оказываются перед жестокой правдой, когда внутри вас уже нет ребенка, но он продолжает жить в вашем сердце, а мысли о нем не покидают голову. Тело еще несколько дней чувствует беременность, возможно вам снятся сны, что вы опять беременны или вы видите своего малыша, так психике легче справиться с болью утраты.
Важно прожить потерю, плакать, говорить про своего ребенка и свои чувства или наоборот молчать, уткнувшись носом в одеяло, боль останется пока не появится другой ребенок, не спешите прощаться, вытеснять или забыть потерю слишком быстро. Телу нужно время, чтобы привыкнуть и перестроиться, чувствам важно найти выход и быть принятыми кем-то другим, нежность и забота, которые созревали и росли в вас для вашего малыша, не должны быть подавленными, ваше тело нуждается в заботе и ему сейчас важно ваше доверие.
Возможно, вам захочется проводить больше времени с мужем или наоборот, в первые дни погрузиться в себя и пролежать завернутой в одеяло. Доверяйте своим ощущениям, позаботьтесь о себе или разрешите супругу или близким позаботиться о вас.
Ваше проживание боли утраты может отличаться от социально принятых, одна из моих клиенток, на следующий день после случившегося, отправилась в салон красоты и сделала для тела и лица целый комплекс процедур, внутренне испытывая за это стыд. После, мы говорили, что для нее было в этом. «Молчаливая забота о моем теле, которую я не могу сейчас ему дать, но очень нуждаюсь», — ответила она.
Другая клиентка, узнав о случившимся, отправилась пить кофе, которое запрещала себе при беременности. «Я пила кофе с молоком и думала, как хорошо, и тут же покраснела, мне стало неловко перед своим ребенком». Позволить себе выбрать тот способ горевания, который нужен вам, ту форму заботы, которая будет заботой именно для вас.
Когда чувства к ребенку и боль утраты подавляются, возможно, появление агрессии на близких, часто такая агрессия не про ребенка и беременность, а про другие темы, так психике безопасно проживать утрату не прикасаясь к ней на прямую. Другой способ отреагирования — психосоматика, болит душа, а отдает в тело.
В нашей культуре не принято прощаться и вспоминать деток, которые не появились на свет из-за замершей беременности, выкидыша, не существует специальных ритуалов. Важно, чтобы мамочка, ощущая потребность в прощании или воспоминании о своем ребеночке, позволяла себе делать это, для этого можно создать свой ритуал позволяющий быть ближе к себе и не раниться о нечувствительность других.
Важно не на каком месяце произошла потеря, а на сколько эмоционально включены родители в ожидание ребенка. Иногда, беременность длившаяся неделю, может переживаться так же сильно, как и потеря на более позднем сроке.

Как женщины в России переживают потерю ребенка во время беременности, почему им зачастую не с кем поделиться горем и как они прощаются с нерожденными детьми? Рассказывает социолог

Ежегодно Всемирная организация здравоохранения регистрирует около 2,6 миллионов случаев мертворождения. В России, по данным Росстата за 2017 год, этот показатель составляет 5,58 случаев на тысячу детей. При этом согласно законодательству ребенок считается рожденным, только если беременность длилась больше 22 недель. До этого срока их тела подлежат утилизации как медицинские отходы.
Социолог Дарья Литвина из Европейского университета исследует опыт российских матерей, потерявших детей во время беременности или родов. Она рассказала «Бумаге», как женщины переживают гибель плода на раннем сроке, почему иногда не могут проститься с погибшим ребенком, как решают прервать беременность под давлением врачей и какие прощальные ритуалы есть в других странах.

Дарья Литвина

Младший научный сотрудник факультета социологии и философии Европейского университета, программа «Гендерные исследования»

Зачем исследовать проблемы женщин, переживших опыт мертворождения и прерывания беременности по медицинским показаниям

— Мне интересны проблемные темы, которые никто не исследует. В этом случае роль сыграл и мой собственный опыт. В 2016 году я ушла в декрет, столкнулась с медицинскими сложностями и задалась вопросом: а что я буду делать, если беременность прервется? Как сообщу об этом коллегам, студентам, бабушке мужа, которая шлет нам вязаные детские носочки?

Моя беременность закончилась благополучно, но вопрос остался. Поэтому я, когда пришла работать в Европейский университет на программу гендерных исследований, решила заняться именно этим. Исследовательский вопрос звучал примерно так: «Как живут, что чувствуют и как взаимодействуют с окружающими женщины, которые потеряли ребенка во время беременности и родов?» В российских научных базах я не нашла ни одной социологической работы на эту тему — и начала исследовать ее сама.

Первый этап был посвящен женщинам — результатом стал индивидуальный исследовательский проект. В выборку попали 24 информантки из разных регионов. Изначально я планировала говорить с женщинами, потерявшими беременность на сроке больше 22 недель (согласно Приказу Минздравсоцразвития, ребенок получает статус рожденного, дожив до 22 недель и достигнув веса 500 граммов — прим. «Бумаги»). Но после того, как я разместила объявление о поиске информанток для исследования в социальных сетях, мне стали писать женщины, которые говорили: «Мой срок беременности был меньше, но я считаю, что этот опыт был бы вам интересен». Я чувствовала, что не могу отказать им в интервью.

Иллюстрации: Анна Кулакова / «Бумага»

Поговорив с разными информантками, я поняла, что их опыт очень различен в плане физического проживания и взаимодействия с медицинскими институциями — например, на раннем сроке беременности женщина проходит процедуры в гинекологическом стационаре, а не в роддоме. Но в плане социального опыта эти истории довольно похожи. Поэтому в проекте оказались как информантки, беременность которых прервалась на раннем сроке, так и женщины, потерявшие ребенка в самом ее конце.

Для меня стало открытием, что женщины, пережившие опыт прерывания беременности на раннем сроке, очень уязвимы, так как их горе получает меньше всего понимания.

На данный момент со мной говорили те, для кого это было важно. У меня было в планах найти информанток, которые пережили этот опыт без глубокой травмы, и поговорить с мужчинами. Я буду рада, если мне напишут такие люди.

Сейчас я начала работу над следующим этапом исследования — в рамках нового проекта Российского научного фонда, посвященного пациентоориентированности, провела семь интервью с профессионалами, которые взаимодействуют с матерями: врачами, психологами, сотрудниками благотворительных организаций.

Как женщины переживают проблемную беременность и какие решения им приходится принимать — в том числе под давлением врачей

— Иногда женщина приходит на плановый осмотр и узнает, что что-то пошло не так. Ретроспективно начинает искать причины того, что произошло, и может дойти до крайностей, если врач не дал ей объяснений. Например, может видеть причину медицинских проблем в том, что старший ребенок сказал: «Не хочу братика». Или в том, что поругалась со свекровью. Купила мыло не той марки. Пила не те витамины. Чувство вины — лейтмотив всех этих интервью.

Женщине также приходится принимать решение о прерывании или продолжении беременности. Диагноз — один из поводов для этого. Например, порок, который приводит либо к тяжелой инвалидизации, либо к тому, что ребенок так или иначе умрет через некоторое время после родов. У ребенка одной моей информантки был синдром Эдвардса (комплекс множественных пороков развития, выживание после года жизни составляет около 5–10% — прим. «Бумаги»). Она почувствовала облегчение, когда беременность прервалась без ее участия. Точно так же чувствовала себя другая информантка: на одной чаше весов, говорила она, была жизнь с ребенком-инвалидом, на другой — самоубийство из-за того, что она пошла бы против своих принципов и прервала беременность сама.

Получить поддержку общества можно, когда у ребенка диагностируют серьезные пороки развития и всем понятно, что у него нет шансов выжить. В таком случае прерывание беременности видится другим как желание уменьшить страдания матери, нерожденного и семьи. Очень тяжелая история была у информантки, которая решилась на добровольное прерывание беременности: у ребенка был синдром Дауна. В таком случае почти не с кем поделиться переживаниями, поскольку женщина слышит в ответ, что такие дети способны прожить долгую жизнь, создать семью, получить образование. Поддержать ее выбор способен не каждый знакомый и не каждый профессионал.

Еще одна вариация — когда женщина прерывает беременность под давлением. Некоторым моим информанткам медицинские сотрудники говорили: беременность нужно прервать здесь и сейчас, иначе всё будет плохо, родится инвалид, другие дети останутся без внимания, муж уйдет. Давление может быть настолько сильным, что женщины делают выбор в пользу прерывания беременности, но переживают его очень эмоционально и впоследствии описывают как «убийство собственных детей», поскольку этот выбор не был их собственным и они не получили достаточно информации.

Иногда объяснение такого поведения медицинских сотрудников стоит искать вот в чем. Медицинские критерии рождения — срок беременности более 22 недель, вес более 500 граммов, рост более 25 сантиметров. При наличии этих показателей ребенка обязаны реанимировать, учитывать в статистике, предоставить семье возможность его похоронить в случае необходимости и так далее. В медицинском учреждении женщину могут склонять к тому, чтобы прервать неперспективную беременность раньше этого срока — тогда погибший плод будет считаться отходом класса Б (медицинским отходом — прим. «Бумаги»). Беременность, закончившаяся родами мертвого ребенка, или его смерть сразу после родов может создать сложности для медицинского учреждения, потребовать дополнительных действий и объяснений, повлиять на статистику.

После того как были введены новые критерии (с 1 января 2012 года — до этого ребенок считался рожденным, если дожил до 28 недель — прим. «Бумаги»), по статистике количество абортов по медицинским показаниям на сроке до 22 недель резко возросло. Врачи вынуждены думать в том числе и о том, чтобы защитить себя и свою медицинскую организацию.

Почему матери не всегда могут проститься с погибшим ребенком и как общение с врачами усугубляет их состояние

— Американский антрополог Линда Лейн написала книгу «Motherhood Lost» о потере беременности, где она рассказывает о «проблеме реальности», столкновении культурных сил. Во время беременности врачи и социальное окружение постоянно говорят женщине о том, что она будущая мать, а плод — ее будущий ребенок. В случае репродуктивной потери ситуация поворачивается на 180 градусов: женщине говорят, что она не мать, а плод — не ребенок, родится другой, ничего страшного. И та реальность, которая выстраивалась для женщины на протяжении нескольких месяцев, а может быть, и всей жизни, рушится.

Лейн пишет о том, что вместе с потерей статуса матери женщина теряет статус пациентки. Ее забывают покормить, объяснить, как быть с лактацией — которая, естественно, не прекращается. Об этом говорят и некоторые из моих информанток.

Всё это происходит в стационаре, где многим женщинам и без того страшно. Боятся они и мертвого тела, которое находится в них. Многие описывают это так: «Я чувствую себя могилой, гробом. Я боюсь на него посмотреть. Он мертв уже, может быть, пару недель, я не знаю, как он выглядит». В этой ситуации принять решение о том, смотреть на ребенка после рождения или нет, довольно сложно.

При этом способность женщины действовать, принимать решения в стационаре очень ограничена. Она не понимает, что происходит. Бывает, что ей не показывают ребенка, а она не способна потребовать этого. Бывает, напротив, что женщина не хочет смотреть, а ей показывают. Одной моей информантке показали ребенка на счет три — и только при условии, что она не будет плакать.

Когда женщины покидают роддом, их иногда выводят через выписную комнату. А там — шарики, фотограф, веселье. Женщина приезжает домой, где у нее стоит кроватка. Кто-то сохраняет только медицинскую карту с подробностями ведения беременности — наряду с другими медицинскими документами. Кто-то сохраняет вообще всё и консервирует детские вещи.

Это очень большая дискуссия — стоит ли смотреть на ребенка, нужно ли сохранять память о нем. Она обсуждается в том числе на медицинских конференциях. В Европе и США можно сделать отпечатки ручек, ножек; в некоторых больницах есть комната для прощаний, где можно проститься и сфотографироваться с мертвым младенцем. Но насколько такое может прижиться в нашей культуре — большой вопрос. Пока что никаких универсальных ритуалов, практик мемориализации в таких ситуациях нет. Как и способов проживания самой этой ситуации.

Важно отметить, что многие врачи искренне считают, что женщине нужно сказать: «Ничего страшного, родишь другого». Им кажется, что это вариант помощи и поддержки. Женщины в этот момент обычно слышат: «Ты никто и ребенок твой никто». Кроме того, на врачей часто давят сверху. У них нет психологической поддержки, нет знаний о том, как взаимодействовать с такими пациентками. Сейчас подобными тренингами занимаются некоторые фонды, связанные с репродуктивными потерями, например «Продолжение жизни», «Свет в руках». Но такие проекты только-только начинают развиваться.

В некоторых стационарах для рожениц, потерявших детей, создают более комфортные условия, насколько это возможно: помещают в отдельные родильные боксы и в палаты, которые находятся далеко от других послеродовых палат, — чтобы женщины не слышали детских криков. Медицинскому персоналу сообщается, что женщина лишилась ребенка, чтобы ее не спрашивали после каждой пересменки: «А где ребеночек?» Иногда нанимают в штат психолога или дают женщине контакты внешних организаций и фондов. Женщины очень чувствительны к таким деталям: к тому, как обращаются с ними, с их семьей, с их мертворожденным ребенком.

Почему в России нет кладбищ для нерожденных детей и какие прощальные ритуалы существуют в других странах

— В историко-антропологической работе про бельгийский опыт The Materialities of Absence after Stillbirth Ян Блейен исследует материальность, способы обращения с телом мертворожденного в разных, но взаимосвязанных пространствах — на кладбище, в больнице и дома. Одна из идей этой работы — что вещи, места и практики служат инструктивной метафорой того, как нужно относиться к событию.

У нас нет мест для захоронений нерожденных, нет инфраструктуры для этого события, нет определения для женщин и мужчин, потерявших ребенка. Это указывает нам на то, что такое событие нужно определять как медицинскую манипуляцию, а не как смерть человека. Тело мертворожденного — это скорее не социальное тело, а физическое.

Исследователь Чарльз Корр ввел концепцию бесправного горя. В этой ситуации человек не может использовать привычные средства для утешения — например, получить выходной на работе или найти поддержку в религии. Это может касаться не только репродуктивных потерь, а самых разных вещей — например, смерти любимого питомца или дедушки, который заболел болезнью Альцгеймера.

За рубежом есть cuddle cots (кроватки с морозильным устройством, где хранятся тела — прим. «Бумаги»), которые помогают прощаться с детьми. В США и Канаде встречаются мемориалы и отдельные места на кладбищах для нерожденных. В некоторых странах также заказывают полимерные фигурки по 3D-УЗИ — «копии» плодов на разных стадиях беременности.

В каких случаях женщина может распоряжаться телом ребенка и как с ним попрощаться

— По закону женщина может либо кремировать тело за счет государства, либо забрать и похоронить самостоятельно. В случае гибели на сроке до 22 недель тело должно быть утилизировано как биологический отход.

По этой причине некоторые женщины, переживающие уже не первый случай потери ребенка, на сроке до 22 недель могут предпочесть домашние роды — среди моих информанток было несколько таких случаев. Они — женщины с высшим образованием, хорошей работой — оставались дома, потому что знали, что с ними будет происходить в стационаре. Им хотелось оставить тело себе, похоронить его, не сталкиваться с травмирующими практиками и комментариями. Это довольно опасно с точки зрения уголовной ответственности в случае мертворождения. Приезжает полиция, забирает простыни с кровью, тело, а мать становится подозреваемой в убийстве ребенка.

Те, у кого выкидыш происходит дома, порой хранят эти тела в коробке в шкафу, подхоранивают на кладбище к родственникам, развеивают прах. Одна из моих информанток рассказывала, как сжигала тело ребенка на заднем дворе (он дожил до 23 недель — прим. «Бумаги»). Большие кости не прогорели — она взяла их, они рассыпались у нее в руках и превратились в прах. Для нее это стало моментом завершения этой истории.

Для другой информантки оказалось принципиально важным узнать, где похоронена ее дочь. Она родилась чуть раньше 22 недель, поэтому ее отправили на утилизацию. Мать приложила все усилия, чтобы найти это место. Она вышла на компанию, которая занимается биологическими отходами, и там ей назвали свалку, где находится тело.

Кто-то, напротив, отказывается забирать тело с собой. Особенно на маленьком сроке — в таком случае от него практически ничего не остается.

Что интересно, в 2018 году церковь отреагировала на проблему прощания с мертворожденными. Их нельзя отпеть, потому что они некрещеные — для многих моих информанток это оказалось тяжелым моментом. Но благодаря «Последованию об усопших младенцех, не приемших благодати святаго Крещения» — последовательного сочетания молитв — теперь для младенца можно просить лучшей посмертной участи.

В России ведутся дискуссии о том, как можно помочь матерям пережить потерю. Активную роль в этом принимают специалисты по детской паллиативной помощи. У нас это реализуется пока что только в Москве. Появился детский хоспис «Дом с маяком» для помощи семьям с неизлечимо больными детьми и проводится пилотный проект по перинатальной паллиативной помощи с Департаментом здравоохранения. Суть проекта состоит в том, что если во время беременности женщина узнает о неизлечимом заболевании ребенка, ее направят в специальный кабинет, где она сможет получить консультацию специалистов (в том числе по детской паллиативной помощи) и принять решение о том, хочет ли она рожать или прерывать беременность с учетом полученной информации. После родов семье продолжат оказывать помощь.

У женщин, которые потеряли беременность десять лет назад, не было средств для поиска информации, даже не было форумов, на которых они могли бы обсудить свои проблемы и переживания. Это говорит об изменении культуры в отношении приватного женского опыта — например, наряду с дискуссией про харассмент. Прежде такой опыт был невидим и неинтересен — и вдруг он становится важным.

На рынке также появляются специалисты по перинатальной помощи — доулы. Это помощницы в родах, которые не имеют отношения к медицине — они создают эмоциональную поддержку во время родов, в том числе в ситуациях мертворождения.

Почему после потери ребенка женщины часто конфликтуют с семьей и меняют работу

— Иногда отношения с мужем очень хорошие, близкие. Он становится проводником эмоциональной помощи и поддержки — порой единственным, — который носит женщину на руках, утешает. Они проживают потерю вместе.

При этом предполагается, что мужчина должен оказывать поддержку женщине. Но он тоже нуждается в поддержке — и зачастую этого не понимает даже он сам. Эмоциональность плохо согласуется с традиционной мужской ролью в обществе.

Часто бывает и обратное — когда женщина не получает поддержки. У моей информантки был случай, когда муж ей сказал: «Прекрати плакать, ты пугаешь детей». Она укладывала детей спать — и после этого он разрешал ей отдаться горю.

Некоторые информантки говорили, что им стало трудно общаться со своими детьми, они видят в них причину случившегося. Например, если бы матери не боялись оставить детей сиротами, то рискнули бы своей жизнью и не прерывали беременность.

Кроме того, они нередко меняют работу, место жительства. Одной моей информантке, которая занимает довольно высокую должность, сказали на работе: «Ну конечно ты ребенка не выносила, смотри, как ты плохо ешь. Совсем худенькая». Другой — «Ну а что ты думала на четвертом десятке? Не маялась бы дурью всякой».

Женщины уезжают из дома, объясняя это так: «Я не могу сидеть на диване, на котором сидела и ждала своего ребенка, и стены эти видеть не могу, и город».

Как женщины относятся к новой беременности после репродуктивной потери

— Иногда женщины сразу же хотят следующую беременность — даже если предыдущая была незапланированной. В английском языке детей, которые родились после потери, называют rainbow babies — сравнивая их с радугой, которая приходит после грозы.

Некоторые женщины сталкиваются со страхом повторения, не хотят экспериментировать. Третьи приходят к тотальному контролю: перепроверяют назначения врачей, очень внимательно относятся к своему самочувствию — особенно если непонятно, что стало причиной прерывания беременности в первый раз.

Один из тезисов, который я развиваю в своей работе, — что они теряют что-то в себе. Свою идентичность, способность заботиться, контролировать свое тело, принимать решения.

В исследовании социолога Хелен Кин Foetal Personhood and Representations of the Absent Child in Pregnancy Loss Memorialization говорится о том, что женщина горюет не о плоде, наборе клеток, а о ребенке, его образе: ему 4–5 лет, они с матерью кормят голубей в парке, катаются на лодке. Именно поэтому интенсивность переживаний вне зависимости от срока достигает такой силы. Одна информантка рассказала, как в разные годы делала аборт и потеряла беременность — и это вообще две разные истории. Второе перевернуло ее жизнь полностью. Хотя это дискуссионный момент и, вероятно, для многих женщин такая ситуация нерелевантна.

Многие из моих информанток отмечают, что вопрос не только и не столько в потере конкретного будущего ребенка, но в отношении окружающих. Важно понимать, что это не истории консервативно настроенных женщин, для которых плод наделяется субъективностью с момента зачатия. Это истории женщин, которые требуют признания своего права чувствовать, принимать решения, давать интерпретации и оценки происходящего.

Выкидыш — это любая беременность, прерывающаяся сама по себе в первые 20 недель с момента зачатия. По оценкам экспертов, от 10% до 20% всех беременностей заканчиваются выкидышем.

Что такое ранняя потеря беременности и выкидыш?

Выкидыш — это любая беременность, прерывающаяся сама по себе в первые 20 недель с момента зачатия. По оценкам экспертов, от 10% до 20% всех беременностей заканчиваются выкидышем. Существует несколько типов выкидышей:

  • Полный — когда эмбрион и окружающие ткани полностью выходят из матки. Обычно полный выкидыш сопровождается спазмами и кровотечением, но они быстро проходят (от нескольких дней до недели).
  • Неполный или самопроизвольный — когда при раскрытии шейки матки происходит выход части тканей. При этом эмбрион с окружающими тканями может не покинуть матку. Такой тип выкидыша может вызывать боль и кровотечение.
  • Замершая беременность — когда мертвый эмбрион остается внутри матки. При этом женщина может и не догадываться о произошедшем. Зачастую факт выкидыша обнаруживается при исчезновении симптомов беременности или же при отсутствии сердечного ритма на ультразвуковом обследовании.
  • Угроза выкидыша — когда наблюдаются кровотечение и боль, но шейка матки остается закрытой. При зафиксированной угрозе выкидыша потеря беременности возможна, но не обязательна.
  • Повторный — когда у вас произошли 3 и более выкидышей в первом триместре.

Какие еще бывают типы потери беременности?

Существует еще ряд проблем, способных привести к ранней потере беременности:

  • Химическая беременность — Это выкидыш на очень раннем сроке, при котором определить наличие беременности можно лишь при помощи химических анализов. Обычно речь идет о первых нескольких неделях с момента зачатия. Хромосомные аномалии не позволяют эмбриону нормально развиваться. При этом выход тканей из матки происходит примерно в то же время, что и начало менструации. Многие женщины даже не подозревают о перенесенной химической беременности.
  • Анэмбриональная беременность — Это явление, при котором оплодотворенная яйцеклетка прикрепляется к стенке матки, но плод при этом так и не начинает развиваться.
  • Внематочная беременность — Явление, при котором оплодотворенная яйцеклетка прикрепляется к органам за пределами матки, чаще всего — в фаллопиевых трубах. Для матери это может иметь серьезные последствия, поэтому лечение (как правило, хирургическое) следует начать как можно раньше.
  • Пузырный занос — Это редкое нарушение, обусловленное генетическим сбоем в процессе оплодотворения. При этом вместо плода происходит рост аномальной ткани. Безусловно, такая беременность нежизнеспособна, однако она сопровождается вполне обычными симптомами, включающими отсутствие менструации, положительные результаты экспресс-тестов и тошноту.

Симптомы

Наиболее распространенными симптомами выкидыша являются кровотечение и боль. В то же время, их наличие не всегда означает выкидыш. Примерно треть всех беременностей сопровождаются кровотечением на определенном этапе. При этом в половине случаев все заканчивается благополучно. Если же кровотечение или боль наблюдаются в первом триместре, немедленно обратитесь к врачу.

Существует ряд общепринятых признаков, являющихся индикатором выкидыша. Если вы обнаружили у себя хотя бы один из перечисленных симптомов, незамедлительно проконсультируйтесь с врачом:

  • легкая или сильная боль в спине (более выраженная, чем при менструации)
  • снижение массы тела
  • бело-розовые густые выделения из влагалища
  • сокращения (болезненные и происходящие каждые 5-20 минут)
  • выделения из влагалища, внешне напоминающие сгусток крови
  • внезапное уменьшение симптомов беременности.

Причины и факторы риска

В некоторых случаях причина ранней потери беременности остается неизвестной. Зачастую она обусловлена случайным хромосомным сбоев во время зачатия. Многие женщины переживают, что какой-то их поступок стал причиной выкидыша, но такие вещи как работа, упражнения, секс или утренний токсикоз не вызывают потерю беременности. Более того, вопреки расхожему мнению падения и ударное воздействие также очень редко становятся причиной выкидыша. Исследования, касающиеся влияния алкоголя, табака и кофеина, принесли неоднозначные результаты. То есть, к сожалению, предотвратить выкидыш практически невозможно. В подавляющем большинстве случаев его причиной становятся вовсе не ваши действия или бездействие. И именно поэтому никогда нельзя винить себя за перенесенный выкидыш.

Диагностика

Для начала врач задаст вопросы о симптомах и моменте их возникновения. После он проведет осмотр. При необходимости — назначит ультразвуковое обследование. Это позволит определить наличие в матке развивающегося эмбриона и проверить его сердечный ритм. Также врач может назначить сдачу анализа крови для проверки гормонального фона. Его результаты зачастую отображают определенные признаки потери беременности.

Можно ли предотвратить раннюю потерю беременности?

До сих пор не существует ни одного исследования, результаты которого позволяли бы подтвердить возможность профилактики или предотвращения выкидыша. Поскольку причина заключается не в вас или ваших действиях, то и предотвратить это вы не в силах.

Факторы риска

В группу риска входят женщины, которые уже сталкивались с выкидышем. Также существенным фактором риска является возраст. Если быть точнее, риск выкидыша сильно возрастает после 35 лет. Некоторые болезни также влияют на вероятность успешного вынашивания плода. К таковым относятся:

  • диабетом
  • заболевания щитовидной железы
  • синдром поликистоза яичников
  • нарушения иммунной системы.

Однако даже при наличии перечисленных заболеваний вы не можете сделать ровным счетом ничего для профилактики выкидыша. Стоит отметить, что на фоне таких проблем со здоровьем многим женщинам, тем не менее, удается успешно родить ребенка.

Лечение

Существует 2 основных типа лечения выкидышей: хирургический и безоперационный.

Безоперационный

Во многих случаях выход тканей из организма происходит естественным путем. На его полное завершение может уйти от нескольких дней до нескольких недель. При этом никакого лечения не требуется. Если же процесс занял больше времени, врач может назначить прием препаратов, ускоряющих вывод мертвых тканей.

Этот процесс может сопровождаться обильным кровотечением, болью, диареей и тошнотой. Для облегчения перечисленных симптомов врач может назначить прием обезболивающих средств. Если речь идет о первом триместре, количество выходящих тканей будет небольшим. Скорее всего, вы увидите лишь небольшой сгусток крови без каких-либо намеков на плод.

Впоследствии врач проведет ультразвуковое обследование и/или назначит сдачу анализа крови для подтверждения отсутствия в матке остатков тканей.

Хирургический

Хирургическое вмешательство обычно показано при наличии осложнений после выкидыша. К таким осложнениям могут относиться:

  • инфекция
  • обильное кровотечение
  • любое нарушение, не позволяющее тканям покинуть матку.

К наиболее распространенным хирургическим методикам относятся:

  • Вакуум-аспирация. Заключается она в том, что в матку вводится длинная трубка, подключенная к аспирационной установке. При помощи нее из матки высасываются все инородные ткани. Процедура проводится под местным наркозом. Врач может выполнять ее амбулаторно.
  • Расширение и выскабливание. В рамках этой процедуры проводится расширение шейки матки с последующим выскабливанием ткани. Обычно она проводится под регионарной анестезией или общим наркозом. Процедура требует проведения в больнице или хирургическом центре.

После завершения врач порекомендует избегать любого проникновения во влагалище на протяжении нескольких недель. Это подразумевает не только отсутствие секса, но и запрет на использование тампонов. Такие меры предосторожности позволяют избежать инфицирования. К симптомам инфекции относятся:

  • обильное кровотечение
  • повышенная температура
  • озноб
  • сильная боль.

При появлении любых из перечисленных симптомов незамедлительно обратитесь за помощью.

Последствия ранней потери беременности

Все люди справляются с утратой по-разному. Для некоторых женщин выкидыш становится настоящей трагедией и испытанием. Если вы тяжело переносите это событие, существует множество доступных ресурсов, способных вам помочь. Поговорите с врачом. Он сможет порекомендовать вам местную группу поддержки.

Вопросы, которые следует задать врачу

  • У меня наблюдаются симптомы выкидыша. Какова вероятность, что я действительно потеряла ребенка?
  • Как понять, что стало причиной ранней потери беременности?
  • Существуют ли преимущества естественного выхода тканей из матки перед процедурой расширения и выскабливания?
  • Влияет ли перенесенный выкидыш на мою способность вновь забеременеть?
  • Сколько нужно выждать после ранней потери беременности для новых попыток забеременеть?