Православные узоры и орнаменты

Из истории церковной резьбы. Античные истоки христианских орнаментов

Благоукрашение храма имеет свою «азбуку». Как рождались орнаменты, которые мы видим повсеместно: в резьбе иконостасов, росписи стен, вышивке церковных облачений? Какие смыслы они несут? Как трансформируются и что сохраняют неизменным?

Традиции церковного искусства подобны течению вод. Малые ручейки собираются в речушки, те сливаются между собой – и вот уже плавно свершает свой путь к морю полноводная красавица-река, с одного берега которой едва видно другой… Сплетаются в ней нити многих потоков, а вода – по сути своей – одна… В современных храмах мы можем увидеть резные иконостасы и утварь, в которых воплотились традиции древней Руси, Византии, других стран – и все эти традиции заквашены духом веры во Христа…

Византия – наследница античного Рима – приняла от него художественные образы и декоративные мотивы и трансформировала их, наполнив христианским смыслом. При этом, стремясь к уходу от языческой чувственности и натуралистичности, мастера Византии находили новые приемы, отвечающие духу веры. Язычники наделяли своих идолов божественными свойствами. Соответственно, создававшие их художники стремились сделать свои произведения максимально живоподобными. Так родились знаменитые эллинские и римские скульптуры – венец античного искусства. Христианское искусство несет принципиально иную мысль: оно создает образ Того, Кто пребывает в Горнем мире.

Резные византийские изображения обычно были плоскостными. Эта традиция передалась и православной Руси. В то же время, художники Византии стремились явить в своих произведениях красоту Горнего мира и величие земной империи – отсюда пышность и причудливость орнаментов, густота декора.

Христианство не отвергало мудрости мира древнего, языческого. Святители первых столетий получали образование в античных академиях, постигая науки эллинских мудрецов. Таковы были святитель Василий Великий, Григорий Богослов, блаженный Августин… Господь вел к принятию истинной веры все человечество. В античных мифах промыслительным образом было много такого, что позднее помогло людям органично принять веру во Христа: страдание Прометея, жертвенная любовь Антигоны, не побоявшейся нарушить запрет правителя и предать земле своего брата, за чем последовало страшное наказание… Классическим стало сопоставление Орфея и Христа. Привлекая своей дивной игрой на флейте зверей и птиц, Орфей становится прообразом Спасителя, слово Которого влечет к себе народы, а сходя в аид за возлюбленной Эвридикой, он прообразует сошествие во ад Спасителя ради освобождения оттуда усопших. Точно также готовил людей к принятию Благой Вести египетский миф об Осирисе – убиваемом, но вновь воскресающем боге. Осирис является воплощением умирающей и вновь оживающей природы, цикличности времен года, — но и в этом мы видим тайну мироздания, где земные явления отражают духовные истины.

Многие из античных мотивов стали основой христианской образной системы – Премудрость Божия удивительным образом вразумляла древних творцов создавать произведения, заключающие в себе смыслы, неведомые им самим. Например, один из основных элементов практически любого христианского орнамента – виноградная лоза – был широко распространен у древних греков. В христианстве он сделался напоминанием о Спасителе, говорящем: «Аз есмь Лоза, вы же ветви», о Таинстве Евхаристии… Языческим культурам свойственно представление о «мировом древе». В христианстве изображение дерева становится напоминанием о райском Древе Жизни и о Древе Креста Христова.

Был присущ античному искусству и другой излюбленный христианским искусством мотив – цветок лилии. Он был символом обновления природы, рождения солнца. В христианстве этот же смысл обрел новое звучание: обновление мироздания через тайну Благовещения и Рождества Бога на земле; возрождение мира благодаря чистоте Богоматери, способной вместить в Себя Божество…

С мотивом лилии соседствует пальметта – веероподобный лист пальмы. Родиной этого знака считается Египет. В христианском искусстве пальма является символом духовной победы, которую совершил Подвигоположник – Христос. Следовать Его примеру призваны все христиане – духовные воины, борющиеся со злом внутри себя и нередко поставляемые Провидением на путь противостояния злу внешнему. Недаром с пальмовыми листьями в руках нередко изображают святых мучеников.

Лист аканта – один из основных мотивов классической архитектуры – в греко-римском мире считался символом преодоления испытаний, стойкости, мужества и следующего за ним триумфа. Существовало поверие, что акант вырастает на могиле героя. Неслучайно в христианстве это растение стало одним из символов Страстей Христовых, а также блаженной вечности, даруемой праведникам.

Вбирая в себя наследие Древнего Рима, величайшей империи человечества, Византия оказалась преемницей культурных достижений всех народов, с которыми Рим имел связи. Да и сами ромеи, приняв эстафету универсальности, постоянно подпитывали свою культуру творческими находками, рожденными в далеких странах. Один из основных орнаментальных мотивов, свойственных Византийскому декору и доживших до наших дней – плетенка – пришел из Персии. В христианском искусстве он стал символом той духовной «сети», с помощью которой рыбари-апостолы улавливают человеческие души, пленяя их Христу. Соответственно, плетенка, которая и сегодня заполняет фоны стенных росписей и резных композиций, есть напоминание о Слове Божием, Евангелии, и о благодати Святого Духа, приводящей души к Богу.

Безусловно, главным мотивом христианского искусства является крест. Сам по себе этот знак был известен еще древнему языческому искусству. Равносторонний крест – символ мироздания, четырех сторон света. Вертикаль креста – мировая ось, связь неба и земли. Горизонталь – протяженность земных расстояний. Это толкование отнюдь не противоречит христианскому восприятию креста, напротив, здесь мы видим действие Премудрости Божией: пострадав на Кресте, Спаситель освятил все концы Вселенной, восстановил связь земли и Неба, спустился до глубин ада и вывел оттуда праотцев. Апостол Павел в послании к Ефесянам говорит: «…чтобы вы, укорененные и утвержденные в любви, могли постигнуть со всеми святыми, что широта и долгота, и глубина и высота, и уразуметь превосходящую всякое разумение любовь Христову» (Еф 3:18). Святые отцы единодушно трактуют эти слова как указание на Крест Христов. Например, прп. Иоанн Дамаскин пишет: «Как четыре конца креста держатся и соединяются его средоточием, так и силою Божиею держатся высота и глубина, длина и широта, то есть вся видимая и невидимая тварь». Подобные толкования есть и у блаженного Августина, Дионисия Ареопагита, прп. Григория Синаита, свт. Василия Великого.

Одна из вариаций формы креста, характерной для византийского искусства – крест криновидный, окончания которого напоминают одновременно лепестки лилии и… человеческие кости. Столь странное сочетание не случайно. Здесь – напоминание о и грехопадении первого человека, принесшем в мир смерть, и о Благовещении, с которого началось искупление и возрождение человечества; память смертная и радость Воскресения в одном символе… Кресты такой формы часто заключают в круг – символ вечности и единства всего существующего. Издревле круг считался также символом гармонии и совершенства мироздания. Криновидный крест в круге – символ Промысла Божия, ведущего мир от смерти и греха к спасению и вечной жизни. В языческой культуре крест в круге воспринимался как образ неба и в то же время – течения времени, неудержимого, подобного вертящемуся колесу. Образ этот еще древнее, чем античное искусство. В христианстве он приобрел противоположное значение, став символом вечного значения Искупительной Жертвы Христа, знаком дарованной нам нетленной жизни. В то же время, этот образ можно трактовать как напоминание о том, что неудержимое течение временной жизни с каждым часом приближает нас к Вечности. Среди древнейших человеческих рисунков встречается образ птицы в гнезде, сидящей на яйцах. Очертания птицы своей формой напоминают крест, а гнездо – круг или квадрат. Этот архетипический образ также находит свое звучание в христианском богословии: Господь Своей заботой не оставляет малейшее из творений, даруя им жизнь и согревая Своей благодатью. Крест, заключенный в квадрат или ромб, изначально воспринимался как символ плодородия. В христианстве этот знак говорит о том, что Божественная благодать освящает землю, все 4 ее конца, а также все благие дела и начинания живущих на ней.

Какую роль играет орнамент в церковном искусстве?

Дмитрий Трофимов, руководитель творческих мастерских «Царьград»

Орнамент — почерк эпохи, в нем наиболее сжато и отчетливо выражается художественный стиль времени. На первый взгляд орнамент выполняет подчиненную роль в художественном произведении. Однако как в ткани музыкального симфонического произведения значимо звучание каждого инструмента, сколь бы малой ни была его партия, так и художественная образность орнаментальных форм обретает свой смысл при их рассмотрении в едином композиционном организме книжного листа, шитой пелены, росписи храма.
Наиболее ярко орнаментальное творчество проявило себя в храмовой декорации VI века, так называемой юстиниановской эпохи. В это время орнамент был почти равноценен сюжетным изображениям. Сохранившие мозаическую декорацию храмы Равенны особенно наглядно демонстрируют, что орнамент здесь не есть лишь ненавязчивый аккомпанемент. Он активно формирует среду, пространство.

Расположение сюжетных мозаик в этих храмах чрезвычайно структурно, логично, строго согласовано с архитектурными ритмами. Они немногочисленны, но каждая несет в себе изображение, проникнутое богословской символикой, многослойными смыслами, и располагается на главных сводах и стенах, там, где они не только хорошо прочитываются, но отмечают наиболее значимые сакральные зоны.

В Сан-Витале в Равенне это алтарная абсида и стены предшествующей ей восточной части храма. Все сюжетные композиции выделены подчеркивающими сюжет рамами геометрического орнамента. А вот все остальные сложные криволинейные поверхности архитектуры — арки, откосы, своды — все заполнено орнаментом иного характера. Этот орнамент, живой, свободный, составляется то из пышных цветов, по лепесткам и листьям которых порхают птицы, то из античных кратеров с поднимающейся из них вьющейся лозой, и воркующими рядом голубями. Мы видим здесь свивающиеся ленты, белые лилии, павлинов, распустивших веером свои хвосты, корзины со спелыми плодами и составленные из плодов гирлянды. Даже образы Христа и апостолов в медальонах обрамлены «виньетками» в виде сплетшихся хвостами дельфинов.
Поражающее воображение богатство орнаментальных форм, сияние глубоких и насыщенных цветов смальты в сочетании с сиянием золота, создает ощущение, что человек, находящийся в храме, является свидетелем существования иного, прекрасного, не поддающегося описанию словами мира, где в гармонии и радости сосуществует все земное.


Что это за мир, поясняет надпись, сохранившаяся на одной из орнаментальных заставок древней болгарской рукописи XIII века: «Се есть Рай, иже нарицается Парадис».