Православный японского обряда

ЯПОНСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ

Токийский Воскресенский Собор («Николай-до»)

Японская Православная Церковь, автономная поместная Церковь в составе Московского Патриархата

  • Официальный сайт:
  • Каноническая территория: Япония
  • Богослужебный язык: основной японский
  • Календарь: юлианский
  • Кафедральный собор: Воскресенский в г. Токио (при нём и резиденция предстоятеля)
  • Предстоятель: Даниил, Высокопреосвященнейший Архиепископ Токийский, Митрополит всей Японии
  • Состав: 2 архиерея; 3 епархии; 34 священнослужителя (2017) ; 65 общин (2017) ; 1 монастырь; 1 высшая духовная школа; 9.5 тыс. членов (2017)
  • На карте: Яндекс.Карта, Google-карта

Епархии и общины Японской Православной Церкви по состоянию на 2006 г. Бесстремянная, Г. Е., Японская Православная Церковь, Троице-Сергиева Лавра, 2006, 37.

Японская Православная Церковь ведет свое начало с трудов равноапостольного Николая (Касаткина), архиепископа Японского, прибывшего в Японию молодым иеромонахом в 1861 году и проведшего более 50-ти лет в апостольском служении основанной им миссии. Ко времени его преставления 3 февраля 1912 года необходимые богослужебные тексты, весь Новый и часть Ветхого Завета были переведены на японский язык, были основаны православные семинарии и школы, построены многие церкви, посвящены десятки японских священников и более 30 тыс. японцев приняли Православие. Тяжелыми потрясениями для молодой миссии оказались Октябрьская революция 1917 года, Великое Кантоское землетрясение 1923 года, Вторая Мировая Война и Холодная Война, в результате которых православная община Японии подверглась бедствиям, давлению со стороны государства и нестроениям, но статус Японской Церкви был вновь урегулирован когда она получила автономию от Русской Матери-Церкви 10 апреля 1970 года. С того времени состоит из трех епархий — Токийской, Сендайскойи Киотоской.

Исторический очерк

Христианство в Японии до 1861 г.

По неподтвержденной теории Христианство впервые принесено в Японию еще в VI-VII веках несторианами из Китая. Однако с уверенностью о христианстве в Японии можно говорить лишь после 1549 года, когда иезуитский миссионер Франциск Ксаверий положил начало католической миссии в Японии. Вначале римо-католицизм распространялся быстро, число верующих достигло 300 тыс. к концу XVI века, но из-за опасений японских властей и политических связей вера была запрещена и португальцы с испанцами были изгнаны из страны в начале XVII века. Тысячи христиан были подвержены жутким пыткам и казнены, другие либо отреклись от веры, либо ушли в подполье. Традиция подпольного христианства, сильно видоизменившись в условиях преследования, пережила эпоху гонений в форме «какурэ кириситан» — «тайных христиан».

Строгий запрет на христианство оставался в силе до 1873 года, когда Япония, вступившая после Реставрации Мэйдзи (1868) на путь модернизации и активного заимствования западной культуры, отменила антихристианские эдикты. К этому времени дипломаты и миссионеры из Европы и Америки уже получили право резиденции и положили начало возрождению проповеди христианства.

Хотя японцы впервые столкнулись с православием в лице православных курильских айнов, крещеных русскими миссионерами, непосредственной предпосылкой к созданию Русской духовной миссии в Японии явилось открытие Русского консульства в Японии в 1858 году и назначение И. А. Гошкевича первым консулом в Хакодатэ. Он стал ктитором первого православного храма Японии — консульской Воскресенской церкви. Вслед за консулом прибыл для окормления консульского персонала протоиерей Василий Махов. По причине болезни он был вынужден вернуться на родину в 1860 году и на его место был вызван новый клирик которым стал будущий просвететель Японии равноапостольный Николай (Касаткин).

Православная Миссия при святителе Николае. 1861-1912 гг.

Вызов в Японию застиг Ивана Дмитриевича Касаткина студентом Санкт-Петербургской Духовной Академии. Юноша загорелся желанием служить Богу в Японии, получил благословение, принял постриг под именем Николай и 2 июля 1861 года прибыл в Хакодатэ молодым иеромонахом.

В условиях гражданской войны, нападений на иностранцев и строгого запрета на христианство, молодой проповедник взялся за усердное изучение японских языка, истории, культуры и религий – буддизма, синтоизма и конфуцианства, добившись через восемь лет замечательной эрудиции даже по японским меркам.

Первым японцем обращенным в православие иеромонахом Николаем стал Такума Савабэ, бывший самурай, синтоистский жрец и превосходный фехтовальщик, принявший крещение вместе с двумя друзьями и в апреле 1868 года. Плоды миссии и начало радикального преобразования Японии побудили иеромонаха Николая испросить разрешение Святейшего Синода открыть в Японии духовную миссию. В 1870 году император Александр II утвердил определение Святейшего Синода об учреждении Японской Миссии под началом Николая, а в 1872 году миссийская штаб-квартира открылась в столице Японии, Токио.

С отменой антихристианского законодательства начался бурный рост миссии, которому способствовал как и социальный климат Японии тех лет так и беспримерное усердие и мудрость руководителя миссии. Так, уже в 1874 году были рукоположены первые священнослужители из японцев, при Миссии в Токио и Хакодатэ действовало 6 училищ, состоялся первый собор Японской Православной Церкви определивший методику проповеди на национальном уровне. В 1875 году открылась семилетняя Токийская духовная семинария, а с 1877 года начал издаваться первый японский православный журнал. При этом численность христиан в 1878 году достигла 4115.

В 1880 году в России состоялась епископская хиротония святителя Николая который во время своего недолгого пребывания на родине собрал немало пожертвований на величественный Токийский Воскресенский собор, который был освящён в 1891 году, тотчас сделавшись одной из главных достопримечательностей Токио и символом Православия в Японии.

С началом Русско-Японской Войны 1904-1905 годов Миссия оказалась в крайне сложном положении, многие православные японцы подвергались гонениям как якобы русские шпионы. Владыка Николай, пренебрегая опасностью, принял решение остаться, сумев не нарушить долг русского патриота и в то же время не поставить под удар православных японцев, которых он благословил на служение своей родине. Православные японцы во главе со своим пастырем доказали как свою верность отечеству, так и христианское отношение к противнику, ярким примером чему послужила забота о русских военнопленных в Японии.

Огромное значение для утверждения Православия в Японии сыграли неустанные переводческие труды святителя Николая и его японского помощника, Павла Накай. Переводы не только создали основу самобытного японского православного словаря, но и обеспечили молодую Церковь всеми необходимыми текстами для совершения годового цикла богослужений по-японски.

Скончался святитель Николай 3 февраля 1912 года. Итогом деятельности святителя стали: 1 собор, 8 храмов, 175 церквей, 276 приходов, 34 иерея, 8 диаконов, 115 проповедников. Общее число православных верующих достигло 34 110 человек, не считая 8170 человек усопших ранее.

Бури ХХ века. 1912-1970 гг.

Приемником святителя Николая стал епископ Сергий (Тихомиров), приехавший в Японию в 1908 году. Владыка Сергий быстро овладел языком и достойно нес крест архипастырского служения. Плодами первых годов его деятельности стали утверждение административной организации Миссии, расширение её издательской деятельности. Однако, великая смута разразившаяся в России в 1917 году подвергла молодую Японскую Церковь тяжелейшему испытанию как в материальном так и в духовном плане. Лишившись финансовой поддержки России, потеряв пример Православной державы, недоумевая о будущем Русской Церкви, японская паства вынужденно предприняла первые шаги к независимости. Японские приходы перешли на самофинансирование что заставило значительно урезать миссионерскую и просветительскую работу, а в 1919 году на Соборе Японской Церкви была утверждена её Конституция, призванная оформить создавшееся положение православных в Японии.

Великое Кантоское землетрясение 1923 года нанесло ещё один удар молодой Церкви лишив её миссийских зданий, библиотеки и сильно повредив Токийский Воскресенский собор. На чрезвычайном Соборе Церкви владыка Сергий и делегаты, чувствуя что само существование Православия в Японии находится в опасности, решились восстанавливать собор и Токийскую штаб-квартиру своими силами. Владыка Сергий проявил неутомимую энергию объездив всю Японию и ближнее зарубежье и японские верующие вдохновились делом восстановления собора. Повторное освящение собора 15 декабря 1929 года послужило праздником Православия и доказало жизнеспособность Японской Церкви.

В эту эпоху японского империализма Японская Церковь приняла на себя заботу о православных верующих в землях вошедших в Японскую Империю — в её ведении находилась паства Южного Сахалина, Кореи, Тайваня, некоторые приходы в Китае. В годы после землетрясения церковная жизнь в Японии начала возрождаться, строились новые храмы, вновь издавались книги. Владыка Сергий был одним из немногих зарубежных русских иерархов признавших заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) и при этом стремился удержать Церковь от какого-либо вмешательства в непростую политику тех лет.

Однако, нарастающий милитаризм и национализм в Японии привел к усилению противо-Московских настроений среди некоторых кругов японской паствы и к повышению давления со стороны японского государства. По указке специальной полиции иностранцы вытеснялись с постов глав всех христианских деноминаций в Японии и 4 сентября 1940 года владыка Сергий был вынужден уйти на покой, передав временное управление делами Церкви мирянину Арсению Ивасава, пользовавшемуся доверием военных кругов Японии.

В эти дни митрополит Анастасий (Грибановский), глава Русской Православной Церкви Зарубежом, направил письмо Арсению Ивасава, в котором он утверждал невозможность существования Церкви без епископа и предлагал избрать японца для хиротонии дальневосточными архиереями Зарубежной Церкви. Вопрос об избрании нового предстоятеля разделил японскую паству, но более влиятельная группа выдвинула кандидатуру старейшего японского протоиерея, Иоанна Оно. 4 апреля 1941 года отец Иоанн и его матушка приняли постриг в Харбине, а 6 апреля того же года состоялась хиротония архимандрита Николая (Оно) во епископа Токийского и Японского архиереями Русской Зарубежной Церкви. Епископ Николай стал первым православным епископом-японцем.

Многие японские верующие оказали сопротивление новому епископу, но на Внеочередном Церковном Соборе 18 июня 1941 года, проходившем под наблюдением японских властей, епископ Николай был признан японским предстоятелем. Военное время принесло много лишений японской пастве – её храмы горели во время американских бомбежек, многие её священнослужители и миряне умерли в военных действиях и от недоедания. Некоторые были подвергнуты заключению по подозрению в шпионаже — такая судьба постигла и владыку Сергия. После сорокодневного ареста, подорвавшего его здоровье, владыка скончался в лишениях и одиночестве 10 августа 1945.

Конец Второй Мировой Войны вновь вскрыл рану разделения японской паствы. 5-6 апреля 1946 года состоялся первый послевоенный Японский Церковный Собор, вынесший решение об удалении епископа Николая от управления. Хотя решение воссоединиться с Московской Патриархией было уже сделано Японской Консисторией в конце марта 1946 года и японская паства во главе с епископом Николаем была принята патриархом Алексием I, под влиянием Американских Оккупационных Властей Собор призвал православного епископа из «Американской митрополии». Американские власти не допустили въезд в страну епископов Бориса (Вика) и Сергия (Ларина), посланных Московской Патриархией, а в начале 1947 года в Японию прибыл епископ Вениамин (Басалыга) из Америки. Не без поддержки властей он встал во главе большинства японских православных, а также Корейской миссии, которая в 1955 году вышла из подчинения «Американской митрополии» и перешла под омофор Константинопольского Патриарха.

При этом небольшое меньшинство японской паствы во главе с владыкой Николаем (Оно) и протоиереем Антонием Такай отказалось войти в Американскую юрисдикцию и осталось верным Московской Патриархии. При поддержке из СССР эта группа продолжала свое существование как Японское благочиние Московского Патриархата. 10 декабря 1967 года иеромонах Николай (Саяма) был рукоположен во епископа Токийского и всея Японии в Ленинграде и объявлен главой Русской Миссии, продолжателем дела Николая Японского.

В то же время почти все православные приходы Японии составили Японскую епархию «Американской митрополии» находящейся вне общения с Московским Патриархатом. Управляясь владыками присылаемыми из Америки она постепенно восстанавливалась после военного разрушения. Духовенство пополнилось японцами получившими образование в Нью-Йоркской Свято-Владимирской семинарии и во вновь открытой Православной семинарии в Токио. Хотя рост паствы и не мог сравниться с расцветом первых десятилетий Православия в Японии, приходы восстановились и сохранили преемственность с предвоенной Церковью.

По мере примирения «Американской митрополии» с Русской Церковью появились предзнаменования излечения японского раскола. В 1969 году, в ряде встреч и Соборов, было достигнуто полное примирение между «Американской митрополией» и Русской Церковью, а также принято решение об учреждении Автономной Японской Церкви в юрисдикции Московской Патриархии, которая бы вновь объединила всех православных японцев. В 1970 году последний глава Японской епархии «Американской митрополии» Владимир (Нагосский) возглавил японскую делегацию к Русской Церкви и 10 апреля состоялось подписание Томоса об автономии Японской Церкви, возведение владыки Владимира в сан Архиепископа Токийского, Митрополита всея Японии, и канонизация Николая Японского – первого святого новой Церкви. Епископ Николай (Саяма) был освобожден от должности предстоятеля распущенной Японской Миссии и назначен настоятелем Подворья Московского Патриархата. Объединение православных в Японии и их примирение с Церковью-Матерью было достигнуто, но большинство Поместных Церквей во главе с Константинопольским Патриархатом не признали новой автономии.

Японская Автономная Православная Церковь. С 1970 г.

Новый этап в жизни Православия в Японии ознаменовался приходом японских иерархов на кафедру предстоятеля. После менее чем двух лет митрополит Владимир уехал на покой в Америку и 19 марта 1972 года новым предстоятелем был избран японский архиерей Феодосий (Нагасима). Митрополит Феодосий немедленно занялся обновлением церковной жизни, дав новый импульс семинарскому образованию и способствуя укреплению связей между приходами. Первые десять лет его пастырских трудов были посвящены переустройству церковной структуры и активизации церковной жизни. Когда Японская Церковь обрела новый уклад, началась реставрация Токийского кафедрального собора. Ввиду исполнения столетия со дня его возведения Японская Церковь и правительство решили обновить его полностью и, через более чем шесть лет, реставрация завершилась в 1998 году. Свершив это третье обновление собора – символа Православия в Японии, – 7 мая 1999 года митрополит Феодосий отошел ко Господу.

На смену ему были избраны три кандидата в архиереи и рукоположены в России. Наследником владыки Феодосия на Токийской кафедре был назначен епископ Петр (Арихара), но из-за его скоропостижной болезни и смерти предстоятелем Японской Церкви с 14 мая 2000 года стал митрополит Даниил (Нусиро) возглавляющий её и по сей день.

Ныне Японская Автономная Православная Церковь существует в непростом мире постиндустриальной Японии с ее многоконфессиональными традициями, атеистическим климатом, агрессивностью неорелигиозных сект, нарастающим демографическим кризисом. По-прежнему не решены вопросы монастырской жизни, национальной школы иконописи и стандартного славяно-японского словаря. Несмотря на встречу японского предстоятеля с Константинопольским Патриархом Варфоломеем во время визита последнего в Японию в апреле 1995 года, Константинопольский Патриархат и ряд Поместных Церквей остаются в состоянии непризнания японской автономии. Но начало, положенное святителем Николаем, позволяет разделять его веру в великое будущее Православия в Стране Восходящего Солнца.

Предстоятели

Русская духовная миссия в Японии (с 1906 года – епархия)

В юрисдикции Московской Париархии (с 1957 года — Японское благочиние Русской Православной Церкви, с 1967 года – Русская Духовная Миссия в Японии)

В юрисдикции «Американской митрополии» (Токийская епархия)

Японская Автономная Православная Церковь

Японские свтт. Николай и Андроник с Киотским храмом в руках. Фрагмент иконы в Киотском епархиальном центре, Фото 20 июня 2015 г.

Святые и святыни

Просветитель Японии, первый архиепископ Токийский, равноапостольный Николай (Касаткин) (+ 1912) и первый епископ Киотоский, священномученик Андроник (Никольский) (+ 1918) стали первыми канонизированными святыми, чьё служение тесно связано с Японией. Ныне в Японской Церкви их имена повсеместно поминаются на отпустах, везде имеются их иконы, а во многих храмах также чтутся малые частицы мощей святителя Николая.

Символом Православия в Японии может считаться Токийский Воскресенский собор (т.н. Никорай-до — «Храм Николая»), ставший достопримечательностью японской столицы со времени своего возведения. Также особое значение имеют Хакодатский Воскресенский храм — первая православная церковь в Японии, и Тоёхасский Матфеевский храм — архитектурно наиболее совершенный деревянный православный храм страны. Эти три храма официально признаны «важным культурным достоянием» Японии и находятся под государственной охраной.

Среди икон, сберегаемых в Японии, наибольшее внимание обращено к образам руки Ирины Ямасита — первой японской иконописицы.

Статистика

  • июль 2006 — 9921 постоянный прихожанин, за предыдущий год было совершено 166 крещений
  • 7-8 июля 2007 — 3 епархии; 10006 постоянных прихожан, за предыдущий год было совершено 190 крещений; 2 архиерея, 23 священника, 12 диаконов; 1 монашеская община
  • 2012 — 67 общин
  • 8-9 июля 2017 — 3 епархии; 9516 постоянных прихожан; 65 общин; 2 архиерея, 28 священников, 6 диаконов

Литература

По-русски:

По-японски:

  • 長縄光男、『ニコライ堂の人々』東京:現代企画室(Наганава Мицуо, Никорай-доо но хитобито (Люди Никорай-доо), Токио: Гэндай Кикаку-сицу)、1989。
  • 長縄光男、「日本の府主教セルギイ・チホミロフ小伝」『ロシア 聖とカオス』、東京:彩流社(Наганава Мицуо, «Нихон но фусюкёо Серугии Чихомирофу сёдэн», Росиа — Сей то Каосу («Краткое житие Митрополита Японского Сергия Тихомирова», Россия — святость и хаос), Токио: Сайрюу-ся)、1995。
  • 長司祭プロクル牛丸康夫著『日本正教会史』東京:日本ハリストス正教会教団・府主教庁(Усимару Прокл Ясуо, прот., Нихон Сэйкёокай-си (История Японской Православной Церкви), Токио: Митрополия Японской Христовой Православной Церкви)、1978。

По-английски:

  • Van Remortel, M. and Chang, Peter, eds., Saint Nikolai Kasatkin and the Orthodox Mission in Japan: A Collection of Writings by an International Group of Scholars about St. Nikolai, his Disciples, and the Mission (Святой Николай Касаткин и Православная Миссия в Японии: Сборник Работ Интернациональной Группцы Ученых о Св. Николае, его Учениках, и Миссии), Point Reyes Station, California: Divine Ascent Press, Monastery of St. John of Shanghai and San Francisco, 2003.

Использованные материалы

  • Официальный сайт Японской Православной Автономной Церкви:
  • Сайт Подворья Русской Православной Церкви Московского Патриархата в Японии:
  • Сайт о Японской Церкви в портале Православие.ru:
  • Статья об истории Японской Церкви в портале Православие на Дальнем Востоке:
  • Статья в Энциклопедическом Словаре Брокгауза и Ефрона:
    • – о состоянии миссии до 1906 г.
  • Страница с сайта Католической Ближневосточной Гуманитарной Организации (CNEWA):

Священников 28, диаконов 6. Число по данным Токийского Собора 2017 года.

Число общин по данным Токийского Собора 2017 года.

Число деятельных прихожан по данным Токийского Собора 2017 года.

Датировка по Губонин, М. Е. и др., История иерархии Русской Православной Церкви, ПСТГУ, Москва, 2006, 557.

masterok

Православие проникло в Японию в 1860-х годах. Святитель Николай Касаткин вёл миссионерскую деятельность среди самураев, и сегодня их потомки – основные прихожане храмов. Японское православие сильно отличается от привычного нам: перед входом в храм снимается обувь, на службе все поют, содержание общины происходит не за счёт продажи свеч, а через добровольный церковный налог. Наконец, действующие лица Библии рисуются азиатскими.
Японские власти официально сняли запрет на отправление христианских культов только после Второй мировой войны (статья 20 Конституции Японии 1947 года) – до этого оно находилось под полузапретом. В отличие от соседних Кореи (где христиан уже более 50% населения) и Китая (около 10-15% христиан – с тенденцией к резкому росту их числа) число христиан в Японии лишь немногим превышает 1% от общей численности населения (до 1,5 млн. человек). Из них на долю православных верующих приходится малая величина — 0,03% общей численности японских граждан (36 тысяч человек; в настоящее время в Японии функционирует 3 епархии и 150 православных приходов). Всё православное духовенство — это священники японского происхождения, которые получили своё образование в православной духовной семинарии в Токио. Тем не менее, японцам удалось создать весьма самобытную ветвь православия.
С 1945-го по 1970 год японская православная церковь находилась под юрисдикцией Американской митрополии. Только в 1971-м Московский патриархат предоставил Православной церкви в Америке автокефалию. Последняя возвратила Японскую Православную церковь под юрисдикцию Москвы, а Москва, в свою очередь, объявила Японскую церковь – автономной.
36 тысяч православных японцев сегодня – это примерно столько же, сколько было и во времена святителя Николая Касаткина в конце ХIХ века. Почему их численность не возросла, тогда как у католиков и протестантов за это время рост прихожан – в 3-4 раза?
(Святитель Николай (в центре) со своими прихожанами)
Николай Касаткин (будущий святитель Николай, канонизированный в 1971 году), прибывший в Японию в 1861 году, активно вёл свою пасторскую деятельность почти исключительно среди японского самурайства.
Первые проповедники христианства появились в Японии ещё в XVI веке, и это были португальские католики. Поначалу они добились больших успехов в распространении христианских ценностей среди японцев, однако они активно втянулись во внутреннюю политику сегуната. В результате власти были просто вынуждены насильственно изгнать их из страны, и Япония закрылась от внешнего мира на два с лишним столетия, а слово «христианин» в японском языке надолго стало синонимом таких понятий, как «злодей», «грабитель», «колдун».
После открытия Японии внешнему миру решиться перейти в христианство могла только верхушка японского общества, которые были в силах пренебречь мнением подавляющего большинства. Первым японцем, обращенным отцом Николаем в православную веру, был именно представитель японского самурайства Такума Савабэ. Он пришел в дом к отцу Николаю с тем, чтобы убить его, однако общение со священником кардинально изменило его планы. Выходец из южного клана Тоса, впоследствии священник синтоистского храма в Хакодате, Такума Савабэ был членом тайного общества, ставившего своей задачей изгнать из Японии всех иностранных христиан.
Несколько диспутов с Касаткиным убедили Савабэ перейти в православие. После этого жена Такумы сошла с ума и в припадке безумия сожгла собственный дом. Самого Такуму заключили в тюрьму и приговорили к казни, но реформы Мэйдзи смягчили антихристианское законодательство. Он был освобождён из заключения, и вскоре стал православным священником.
К тому времени счёт православным японцам шёл уже на сотни. И подавляющее большинство из них принадлежали именно к военному самурайскому сословию (многих в том числе вдохновил и пример Савабэ). С наступлением эпохи Мэйдзи после 1868 года они оказались выброшенными на обочину жизни и разбегались по стране, распространяя и новую православную веру.
Современные православные японцы, которые представляют собой уже пятое или шестое поколение тех самураев, которых святитель Николай обратил в православную веру, являются православными «по наследству». Они сегодня составляют большинство прихожан православных храмов. Японцы вообще верны традициям рода. Если прадед всем сердцем принял какую-то веру, вероятность того, что его потомки отрекутся от его веры, близка к нулю. Эти люди не всегда могут объяснить суть догматов православия, но они всегда будут усердными верующими, соблюдать все традиции и сохранять веру без всяких сомнений.
А вот среди простых японцев православие, что называется, «не пошло», и именно с этими низшими сословиями и стали работать католические и протестантские миссионеры. Отсюда – и такое небольшое число православных в Японии, и отсутствие роста их численности.
В православных приходах в Японии поддерживается необычная, на взгляд русского православного, церковная жизнь. Церкви в Японии созданы с учётом японских традиций, как и самый первый православный храм в Хакодате. На полу постелены циновки, все верующие, входя в церковь, снимают обувь. Для пожилых и больных прихожан в храме предусмотрены стулья.

В японских православных храмах прихожан обслуживают свои «церковные бабушки». Они выполняют роль распорядителей внутреннего порядка. Однако они не занимаются продажей свечей, как в православных храмах в России. Православные японцы просто равнодушны к свечам и запискам. Свечи в японских православных храмах продаются, но особой популярностью у верующих японцев они не пользуются, записки и вовсе никто не пишет. Такое поведение японских православных верующих объясняется рядом причин. В российских храмах свеча – это не только ритуал, но и пожертвование. Японские верующие поступают иначе – ежемесячно из своей зарплаты они выделяют определённую сумму на содержание прихода (до 3-5% своего дохода, фактически, добровольный церковный налог), и поэтому не видят никакой надобности, продавая свечи, создавать в храме пожароопасную обстановку.
Также японцы не понимают, зачем писать записки и просить кого-то помолиться вместо себя. Они считают, что каждый должен молиться сам.
Однако главное отличие православного храма в России и в Японии заключается в том, что в японских церквях все без исключения прихожане поют. У каждого прихожанина в руках листок с нотами и текстом, и даже если у них совсем нет слуха, они просто напевают слова молитвы полушёпотом себе под нос. Литургия в японском храме больше похожа на репетицию хора. Японцы не понимают, как можно молиться тихо, едва произнося слова. Их коллективный разум это возмущает. Они не принимают совместную молитву, если все молчат.

Вместе с тем, исповедуются японские православные молча. На исповеди выстраивается длинная очередь, которая быстро рассеивается. Каждый японец падает на колени, подставляет голову под епитрахиль (принадлежность богослужебного облачения православного священника, представляющая собой длинную ленту, огибающую шею и обоими концами спускающуюся на грудь), выслушивает разрешительную молитву, и он готов к причастию.
Ещё святитель Николай, характеризуя национальные особенности православных японцев в сравнении с православными русскими, отмечал, что японцы – люди весьма конкретные, они не могут, как русские, всю жизнь мучиться от своих проблем, метаться из стороны в сторону, долго размышлять о превратностях судьбы по модели – кто виноват и что делать. Они не могут долго искать, что есть истина, так и не найдя в итоге ответа на этот вопрос, потому что и не хотят его находить. Для японцев истина – это не абстрактное понятие, а элемент их собственного жизненного опыта.
Японцы подходят и спрашивают у православного священника, «что они должны делать». В ответ японский православный батюшка им отвечает: «Верить, молиться, творить добрые дела». Японец тут же идёт и исполняет всё то, что он услышал от батюшки, он стремится показать конкретный результат своей жизни как результат своей духовной жизни. Это – очень по-японски.
Японская православная церковь имеет интересное внутреннее убранство. Во времена святителя Николая Японского обращение в христианскую веру каралось суровым наказанием. Поэтому нет ничего удивительного в том, что такой страх глубоко укоренился в сознании верующих христиан в Японии. Иногда в японской иконописи можно встретить непривычные образы – некоторые иконы и скульптуры замаскированы под языческих идолов, тогда как на самом деле – они изображают Богородицу или Христа. И конечно, иконописные лики святых японские мастера традиционно наделяли привычными для глаза японцев чертами, чтобы создать у прихожан впечатление, например, о том, что Христос родился именно в Японии, а все действующие лица Библии были азиатами.
Ниже – как выглядят японские христианские иконы и зарисовки библейских событий:







В японском городке Шинго существует могила Иисуса Христа. Японские христиане верят, что Христос не был распят на кресте в Иерусалиме, а перебрался я Японию, где женился и благополучно дожил до 106 лет. Ежегодно на Рождество к могиле стекается до 10 тысяч японских христиан.
Хранителями могилы Иисуса являются древние кланы Такенучи и Савагучи. У них существует семейная летопись возрастом 1,5 тысячи лет, где в одной из записей и говорится, что эти кланы являются потомками Иисуса Христа. Правда, летопись множество раз переписывалась, и последнему её экземпляру «всего» около 200 лет.
В этой реликвии пишется, что первый раз в Японии Христос побывал в возрасте 30 лет. Но в 33 года он вернулся на родину в Иерусалим, чтобы проповедовать своё Слово. Он не был принят местным населением, а римский чиновник даже приговорил его к смертной казни. Но, согласно японской летописи, на кресте был распят не сам Христос, а его брат по имени Исукири. Сам же Иисус бежал на восток. Сначала он скитался по Сибири, потом перебрался на Аляску, а уже оттуда – в деревню Шинго, где и жил ранее.
В Шинго он женился, у него родилось трое детей (которые и стали основателями кланов Такенучи и Савагучи), а умер Христос в 106 лет. Похоронен он был там же, в Шинго.
В летописи также рассказывается о сотворении Земли. Якобы она была заселена выходцами с далёкой планеты, и их потомки проживали в Атлантиде. Иисус Христос тоже был атлантом, т.е. потомком инопланетян.
Но почти 2000 лет его могила почти никак не выделялась на местном кладбище. Её выдавала лишь надпись на могильном камне «Иисус Христос, основатель рода Такенучи». Лишь в 1935 году могиле был придан должный вид: Киомаро Такенучи поставил на ней большой крест, а также сделал вокруг неё изгородь. Также рядом с могилой есть небольшой музей, в котором хранится ухо распятого на кресте брата Иисуса – Исукури, а также прядь волос Девы Марии.
Кланы Такенучи и Савагучи сложно заподозрить в рекламном трюке. Сами они не христиане, а синтоисты. А Христа просто чтят как основателя своего рода. В самом Шинго (его население 2,8 тыс. человек) есть всего лишь две семьи христиан. На месте продаётся не так много сувениров (да и то – только последние 10-15 лет), за доступ к могиле плата не берётся. Правда, в городке как минимум 200 лет существует традиция всем младенцам, когда их первый раз выносят на улицу, чертить растительным маслом крест на лбу. Кроме того, на детских люльках тоже рисовался крест.
Ежегодно на Рождество к могиле приезжает до 10 тысяч японских христиан (всего христиан в Японии около 1,5 млн. человек), а всего в течение года на ней бывает до 40 тысяч человек. Они оставляют в Шинго до 2 млн. долларов.
(Один из потомков Христа – мистер Савагучи)
источники

(Цитаты: Институт Востоковедения РАН – М.Крупянко, Л.Арешидзе, «Русская православная церковь в Японии: история успехов и трудностей», сборник «Актуальные проблемы современных международных отношений в Азии и Африке», 2015)

А теперь еще немного религиозных тем: вот они религиозные Драгоценные останки, а вот Почему произошло разделение на суннитов и шиитов. Вот вам вполне реальная организация Opus Dei из книги «Код да Винчи» и Где поклоняются «королю сказочной Америки». Вот тут мы как то спорили Огонь на православную Пасху — ловкость рук или … и отвечали на вопрос почему произошел Великий раскол Церкви.
Tags: Религия, Япония

Апостол Японии и его миссия

Святитель Николай и Павел Накаи Уникальность личности святителя Николая (Касаткина; 1836–1912) в том, что он один смог основать в далекой от родины стране, среди носителей иного языка и культуры отдельную Поместную Церковь, основать там, где за принятие христианства по закону полагалась смертная казнь.

Представим, как миссионер появляется среди абсолютно чужих и не расположенных к нему людей, где откровенно не любят Россию, а веру христиан воспринимают как самое страшное зловерие. По словам самого святителя Николая, «тогдашние японцы смотрели на иностранцев как на зверей, а на христианство как на злодейскую церковь, к которой могут принадлежать только отъявленные злодеи и чародеи». Одной жалобы на чужака, проповедующего «Бога неведомого» (Деян. 17: 23), было достаточно, чтобы пресечь здесь зарождаемое Православие. И вот проходит несколько десятилетий, и мы встречаем свидетельство посетившего Японию протоиерея Иоанна Восторгова: «Не было человека в Японии после императора, который пользовался бы в стране такою известностью, как глава Русской духовной миссии. В столице Японии не нужно было спрашивать, где Русская православная миссия, довольно было сказать одно слово “Николай”… И православный храм назывался именем “Николай”… даже само Православие называлось именем “Николай”. Путешествуя по стране в одежде русского священника, мы всегда и всюду встречали ласковые взоры, и в словах привета и разговора по поводу нас мы улавливали слухом среди непонятных слов и выражений незнакомого языка одно знакомое и дорогое: “Николай”».

Вот еще одно свидетельство: «Нам неоднократно приходилось быть свидетелями, как язычники, совершенно незнакомые владыке, с шумным восторгом приветствовали его на улице, и их мощное “банзай Николай” частенько раздавалось в японских кварталах. А дети, милые японские дети, постоянно окружали его кольцом и, как бабочки на огонь, вихрем неслись навстречу суровому на вид, но с добрым, ласковым сердцем святителю… Должно заметить, что беспрерывный тяжелый апостольский подвиг, праведная жизнь, особая прозорливость, чему мы сами были неоднократно свидетелями, давно уже между верующими православной Японии составили убеждение, что святитель Николай особенно близок и угоден Господу, что Он его прославил небесною славою. Даже язычники, и те помещали в газетах его портреты с сиянием и нимбом и часто называли его “сей да кео” (более точно: “сэй да кёо”. – В.Д.), то есть “святой архиепископ”».

Как мы видим, авторитет святителя Николая (Касаткина), заслуженный тяжелыми, непомерными трудами по духовному просвещению Японии, оказался настолько велик, что пред его личностью преклонялись не только христиане, но и язычники. Несомненно, что такой авторитет был заработан, если можно так выразиться, не только святой жизнью архиепископа Николая, но и его рассудительной миссионерской практикой.

В этой связи для нас крайне важно понять основные идеи и принципы, положенные в основу миссионерской деятельности святителя.

Какие воззрения, мысли, идеи наполняли деятельность святителя, служили основным стержнем его миссии в Стране восходящего солнца?

Прежде всего, следует сказать, что святитель Николай Японский в своей миссионерской практике учитывал опыт двух известных миссий XIX века: Алтайской, основанной преподобным Макарием (Глухаревым), и миссии святителя Иннокентия (Вениаминова) в Восточной Сибири и на Аляске.

Архимандрит Макарий (1792–1847) создал новые методы, использованные впоследствии другими миссионерами. Он начал свою деятельность с изучения языков отдельных племен кочевников, обитавших в районе Алтайских гор в Центральной Азии и исповедовавших языческий шаманизм. Особенностью его миссионерской практики было то, что он не гнался за количеством обращенных, но главное внимание уделял «качеству» – тщательной подготовке уверовавших к крещению. За 14 лет своего служения он крестил всего 675 взрослых человек, зато вера этих людей действительно была осмысленной и крепкой. В своем труде «Мысли о способах к успешному распространению христианской веры» преподобный Макарий поставляет основной задачей миссии постоянную заботу о новообращенных.

Его новаторством стало привлечение женщин к миссионерскому служению. Он развернул активную культурно-просветительскую деятельность: создал три школы и одну больницу. Желал открыть учебный центр, готовящий миссионеров, где изучались бы сельское хозяйство, медицина, патронаж. Пытаясь отвести людей от язычества, архимандрит Макарий снисходительно относился к инославным христианам: молился вместе с квакерами, думал об открытии в Москве центра с несколькими часовнями, в котором могли бы молиться одновременно последователи разных исповеданий.

Что касается святителя Иннокентия (Вениаминова), то, как и преподобный Макарий, он избегал поспешности при подготовке к крещению, так же вел проповедь на туземном языке и даже создал алфавит и письменность для алеутов. В своем «Наставлении священнику, назначенному для обращения иноверных и руководствия обращенных в христианскую веру» святитель Иннокентий указал, что для миссионера необходимо хорошее знание языка и образа жизни язычников, а также их обычаев и религиозных представлений. Как мы знаем, во время путешествия в Японию еще молодой тогда отец Николай (Касаткин) лично познакомился со святителем Иннокентием, который поделился своим опытом и посоветовал перевести на японский язык Священное Писание.

Особенностью практики святителя Иннокентия было то, что он не требовал от новообращенных строгого соблюдения тех церковных обычаев и предписаний, которых они не могли выполнить в силу сложившихся условий жизни (например, воздержания от мясной пищи во время поста, поскольку у алеутов это была основная пища). Святитель Иннокентий с уважением относился к местным обычаям и всячески уклонялся от связи с политикой.

Все эти особенности перенял и святитель Николай Японский.

Как известно, на момент приезда святителя в Японию в 1861 году за принятие христианства здесь полагалась смертная казнь. В первые годы его пребывания на чужой земле проповедь Евангелия казалась совершенно немыслимой. И для успеха миссии необходимо было стать полностью своим для японцев.

В этой связи первым основополагающим принципом миссии является глубокое знакомство с культурой страны, в которую направляется миссионер. Что касается Японии, то в Россию поступали самые обрывочные о ней сведения. По словам святого Николая, представление русского человека о рядовом японце сводилось к образу «какой-то фигуры в халате, с косичкой на маковке, смешно приседающей и хихикающей». Это происходило от недостатка знаний о Японии. Поэтому следовало, по мысли святителя, «изучить не костюм и внешние приемы японца, а его дух в историческом развитии, словом – изучить его литературу». Вот на это и обратил основное внимание Николай (Касаткин). Он преуспел настолько, что, по замечанию японской печати, знал историю и культуру Японии лучше многих японцев. Как отмечает профессор К. Накамура, святитель был чуть ли не «единственным христианским миссионером, обладающим в эпоху Мэйдзи таким глубоким пониманием Японии». Святитель Николай думал даже о фундаментальном труде по Японии, где она была бы рассмотрена «в географическом, этнографическом и историческом отношении». Такой труд не удалось реализовать, но несколько научных работ, посвященных истории Японии, святитель все-таки написал, например: «Япония с точки зрения христианской миссии», «Докладная записка иеромонаха Николая директору Азиатского департамента П.Н. Стремоухову», «Сёгуны и микадо. Исторический очерк по японским источникам». Кстати, исходя из имеющихся в его распоряжении фактов, святитель Николай провидчески предсказал в скором будущем объединение страны под легитимной властью императора и неминуемое открытие Японии для иностранцев.

В целом до активной проповеди, по совету святого Иннокентия (Вениаминова), просветителя алеутов, святитель Николай восемь лет изучал язык и культуру Японии. Все это время он занимался по 14 часов в сутки: «Я старался сначала со всей тщательностью изучить японскую историю, религию и дух японского народа, чтобы узнать, в какой мере осуществимы там надежды на просвещение страны евангельской проповедью, и чем больше я занимался со страной, тем более убеждался, что близко время, когда слово Евангелия громко раздастся там и быстро пронесется из конца в конец империи».

Вторым главным принципом миссионерской работы святитель Николай принял для себя полный отказ от какой-либо политики. Если ты хочешь проповедовать Христа, если хочешь вести людей к Богу, откажись от политики. Святитель писал о том, что христианство в прежние времена было изгнано из Японии прежде всего как политическое учение, возмущавшее народ против властей, подготавливающее страну к завоеванию ее иностранцами.

На этом стоит особо остановиться. Дело в том, что эпоха святого Николая – это уже вторая волна христианской проповеди в Японии. Впервые христианство в католической форме проникло туда в XVI веке, нашло для себя благоприятную почву. К концу XVI века в Японии уже насчитывалось около 200 тысяч христиан и 200 церквей. Во времена наибольшего распространения христианства количество новообращенных в этой стране достигало 300 или 600 тысяч, по разным источникам. Но, к сожалению, католические миссионеры, проповедуя Евангелие, часто применяли далеко не евангельские средства.

Религию они смешивали с политикой, пытались вмешиваться в дела светского управления, интриговали при дворе князей, использовали ложь и подкуп. Придерживаясь принципа «цель оправдывает средства», иезуиты привлекали к себе подарками и несбыточными обещаниями. Большой вред проповеди принесли европейские торговцы, относившиеся к местному населению с ненавистью и презрением. Они открыто похищали к себе на корабли японских женщин, а португальцы даже продавали японцев в рабство в Индию. Получилось так, что в сознании японцев слова «христианин», «европеец», «грабитель», «колдун» на какое-то время стали синонимами. В итоге японцы почувствовали угрозу своей нацио­нальной и государственной самостоятельности. В 1587 году верховный правитель Японии Тоётоми Хидэёси издал указ об изгнании иностранцев из страны и запрете распространения христианства. Последовало жесточайшее гонение на христиан: на протяжении нескольких десятилетий было замучено около 280 тысяч человек. Христианство объявили «развращенной сектой» и запретили под страхом смертной казни. Для японцев оно стало темным пятном в прошлом нации. С конца XVII века оно считалось полностью уничтоженным, а иностранцам был закрыт въезд в страну.

Только в середине XIX века японское правительство вновь стало входить в торговые отношения с европейскими державами. В 1858 году был подписан трактат между Японией и Россией, а в 1859 году рус­ский консул в Хакодате впервые в истории Японии построил православный храм.

И как же предстояло действовать святителю Николаю? Он видел, что в прошлые века правители Японии боролись не столько против Христовой истины, сколько за политическое благополучие своей страны. И потому сам святитель полностью отказался от политики. Ни одного даже малейшего дела не было предпринято, чтобы в чем-то ущемить положение Японии в пользу политики Российской империи.

Конечно, в какой-то мере проповеди святителя Николая благоприятствовали именно политические реформы в Японии. Так называемое «открытие» Японии, последовавшее за ним в 1868 году падение сёгуната, восстановление императорской власти изменили бывшую до того ситуацию. Началась эпоха Мэйдзи – «просвещенного правления». Япония стала ориентироваться на Запад, знакомиться с тем, что предлагает Европа. Изменение внутренней обстановки в стране способствовало миссии. В этой ситуации святитель решился на основание официальной православной духовной миссии. Но это был Божий Промысл, сам же Николай (Касаткин) в политику никогда не вмешивался.

Подтверждением полной аполитичности святителя стала русско-японская война 1904–1905 годов, в самом начале которой святитель Николай разослал по всем приходам Японской Православной Церкви Окружное письмо, в котором, основываясь исключительно на христианских идеалах, благословлял японских христиан исполнить свой долг перед родиной. Он писал: «Кому придется идти в сражения, не щадя своей жизни, сражайтесь – не из ненависти к врагу, но из любви к вашим соотчичам… Любовь к отечеству есть святое чувство…» А ведь речь здесь, по сути, идет о том, чтобы поражать на фронте русских людей. Правда, дальше святитель продолжал: «Но кроме земного отечества у нас есть еще отечество небесное… Это отечество наше есть Церковь, которой мы одинаково члены и по которой дети Отца Небесного действительно составляют одну семью… И будем вместе исполнять наш долг относительно нашего небесного отечества, какой кому надлежит… И вместе с тем будем горячо молиться, чтобы Господь поскорее восстановил нарушенный мир…» Святитель прекратил на время войны всяческую переписку с Россией и всецело посвятил себя переводческой работе.

Третий миссионерский принцип – это полная искренность и открытость, никаких искусственных приемов, никакой фальши, интриг или обмана ради видимой выгоды. Казалось бы, все это так понятно, но вспомним, какие ошибки были допущены в прошлом. В свое время католики при обращении японцев не гнушались ложными чудесами и фокусами с использованием научных достижений европейцев.

В своей статье «В Японии жатва многа…» святитель Николай так описывал методы миссионерской деятельности западных проповедников: «Католические миссионеры в самом деле без зазрения совести и очертя голову пользовались как вспомогательным средством к обращению народа в католичество превосходством европейских технических и физических наук пред японскими, выдавая разные фокусы за чудеса. Показывают, например, японцу зеркало, на котором под политурою искусно нарисована видимая только при известном освещении голова лошади. “Смотри, – говорят, – на что ты похож”. Японец приходит в ужас от своего душевного безобразия. “Молись же, – продолжают, – если не хочешь остаться скотом”. Японец усердно начинает твердить: “Сенсубари, сенсубари“ (должно быть: Jesus Maria или Sancta Maria). Когда затем, по прошествии назначенного срока, проведенного в молитве, он снова является к миссионерам, то, к несказанной радости, видит себя в зеркале уже не лошадью, а ангелом. Умели также миссионеры под видом сверхъестественных чудес показать в комнате море, гору и т.п. Все это принесло очень горькие плоды! Стоит послушать в настоящее время признания японцев и особенно японок, с каким страхом они в первое время по прибытии иностранцев прятались от них, воображая в них, как в христианах, колдунов, способных на все».

Поэтому архиепископ Николай всячески сторонился какой-либо фальши, искусственности, особенно же испытывал отвращение к искусственному усилению эффекта проповеди. Собственно, в этом и не было никакой нужды, потому что благодать Божия действовала в недрах Японской Церкви, по замечанию святителя, так же явно, как и в Русской Церкви, что, в частности, выражалось в чудесах посредством святых таинств: «Чудеса в Русской Церкви не редкость, но совершаются ли они по молитвам священников или по вере других, это трудно определить, ведь чудотворцы не выставляют себя – они скромны и приписывают не себе чудеса, а благодати Божией, которая и есть творящая их сила. Ведь и в Японской Церкви совершаются чудеса, особенно от таинства елеосвящения: когда оно совершается над больным, тогда непременно или происходит выздоровление, или же облегчаются страдания. Удостоившиеся благодати творить чудеса, обыкновенно, горят любовью к Спасителю и находятся в преискреннем общении с Ним чрез таинство Евхаристии».

Самое же важное то, что учение Спасителя видимым образом преображает людей. И святитель в качестве наглядного примера приводит молодую женщину-японку, больную смертельной болезнью – чахоткой, у которой вместо ропота на лице была ангельская улыбка: «Только праведницы могут так тихоскромно и блаженно радоваться! И это дает людям Христово учение – какой бесценный дар, и что еще нужно больше? А люди так мало ценят его; им бешеная погоня за радостями мира сего милее, несмотря на едкую горечь на дне сих радостей!».

Четвертый принцип – внешняя лояльность к традиционным религиям Японии. Святитель никогда не начинал с огульной критики местных религий. Чтобы это понять, придется опять обратиться к контрастам, иначе мы не объясним некоторых особенностей проповеди святителя Николая. В XVI веке католические миссионеры жестоко преследовали адеп­тов и жрецов языческих религий. Они высмеивали и преследовали бонз, называя их дьяволами, подстрекали новообращенных к поруганию туземных богов, уничтожению языческих идолов и другими способами демонстрировали крайнюю нетерпимость к японской религии. Все это только обостряло отношения между коренным населением и иноземцами, несущими какую-то новую, агрессивную, как им казалось, веру.

В свою очередь, святитель Николай, углубляясь в сущность религий, господствовавших в Японии на протяжении веков, замечал в них зерна истины, добра и правды, искренних духовных исканий. Святитель не обличал огульно синтоизм, буддизм и конфуцианство, но пытался показать японцам их недостаточность и неполноценность. Христианство представало как религия, удовлетворяющая всем исканиям человеческой души, чего не могли дать другие религии. В этом отношении показательна первая миссионерская беседа святителя со жрецом Савабе, ставшим первым христианином. Святой Николай не набросился с критикой на его религию, а предложил разобраться в христианском учении, которое Савабе огульно отрицал. Потом самому Савабе было дозволено читать Евангелие во время его языческих служений. Сам Павел Савабе впоследствии вспоминал: «Открыто читать эту книгу (Евангелие) я не мог, а читать хотелось. Вот я и выдумал читать ее в то время, когда совершал службы в своем мия (то есть в языческом храме. – В.Д.). Положишь, бывало, перед собой Евангелие вместо языческого служебника, да и читаешь, постукивая в обычный барабан. Никто и не думал, что я читаю иностранную “ересь”».

Пятый принцип – терпимое отношение к инославию – католичеству и протестантизму. «Инструкции Российской духовной миссии в Японии» прямо запрещали какие-либо дискуссии. Так, в § 26 «Инструкций» сказано: «Вменяется в обязанности миссионерам всячески избегать неприязненных столкновений с инославными веропроповедниками в стране и таких действий по отношению к ним, которые были несообразны с духом истинной веры; при свиданиях с ними благоразумнее воздерживаться от религиозных словопрений».

Почему? Опять придется обратиться к опыту прошлого. Католические миссионеры прошлых веков постоянно ссорились между собой. Поскольку здесь появились представители разных католических орденов – августинского, доминиканского, францисканского и иезуитов, на почве соперничества возникали междоусобицы. Случались даже взаимные отлучения от Церкви. Кроме того, с появлением в Японии протестантов (англичан и голландцев) у японцев вызывало недоумение существование в христианстве самых разных направлений, проповедники которых, вроде бы провозглашая любовь к ближним и веру в Иисуса Христа как единого Бога, в то же время ненавидели друг друга до такой степени, что эта ненависть выражалась в Европе в кровопролитных религиозных войнах между католиками и протестантами. И как после этого оставалось поступать святителю Николаю?

Его веротерпимость была продиктована той очевидной истиной, что в стране нехристианской по своей сути вдаваться в раздоры с иными христианскими конфессиями означало, во-первых, возможный политический конфликт и интриги, а во-вторых, подрывало само доверие к христианству, в котором препираются друг с другом те, кто вроде бы веруют в одного Иисуса Христа. Святитель даже допускал, что иные конфессии не лишены Божией заботы, ибо Бог есть везде, где делается добро: «Католичество и протестантство ныне в мире в полном расцвете. Миллионами образованных умов, развитых сердец и крепких воль они обладают и располагают. Что же удивительного, что они везде имеют успех? Это – туча, нависшая над миром. Но Бог допускает это. Даже больше! Бог, вероятно, и помогает доброму в католичестве и протестантстве, ибо доброе везде – Божие».

Вместе с тем, святитель свято верил в истинность Православия. Ему даже казалось, что Православие должно со временем объединить в себе иные конфессии: «Обладание истиной должно доставлять спокойствие, иначе мы сами не верим в свое обладание. Придет время: образованные умы, ныне служащие инославию, сами же разнесут его по клочкам как ложь, а наши невежественные умы православные разовьются и отразят весь блеск Православия – и пойдет оно волнами света по лицу земли – не облаками и тучей. Вместо католического рабства узнают люди подчинение истине, вместо протестантского своеволия возлюбят свободу. Так не печалиться же, а делать спокойно свое дело с радостною уверенностью в будущей победе. Мир принадлежит истине, а не лжи; истина же в Православии, но нужно, чтобы истина постепенно овладела миром: скороспелое и насильственное завоевание не прочно. Православное миссионерство должно быть делом всей Русской Церкви – не разных hoard of Missions и тому подобных мелких делений. Но нужно, чтобы в сознание Русской Церкви вошла обязанность миссионерства».

Святителю приходилось бывать у католиков и протестантов на их собраниях. В этой связи ему пришлось решать вопрос возможности совместной молитвы. И этот вопрос он разрешает так: «…на категорический вопрос: “Где еще нет православной общественной молитвы, можно ли молиться с протестантами?” – отвечать: “Можно, но только по-православному, с положением крестного знамения на себя и прочее, отнюдь не по-протестантски, пока мы будем там иметь наши собственные (молитвенные места. – В.Д.)”».

Воспитанники и преподаватели семинарии. В центре — святитель Николай Однако святителя нельзя назвать экуменистом. Сами инославные исповедания он определял порой очень жестко и резко: «Католичество – яд мира, и… ему предстоит то же, что было с ересью Ария, то есть исчезновение из мира»; «Протестантство – клоака, из которой – если порядочно засосет человека – нет ему спасения…».

Вот еще черта миссионерской практики святителя: он не чуждался советоваться со своей японской паствой по тем вопросам, которые имели ключевое значение для воцерковления японцев.

Например, при переводе Священного Писания и богослужебных книг ряд трудностей был связан с тем, что многие иероглифы на протяжении веков использовались буддистами и синтоистами. Это придавало некоторым японским терминам определенный нехристианский смысловой оттенок, что делало рискованным их употребление в православном контексте. В таких ситуациях святитель рассылал перевод того или иного стиха или понятия по японским приходам, прося духовенство и мирян высказаться о восприятии перевода.

Сам перевод богослужебных текстов – едва ли не ключевой принцип миссии в иноязычной стране. С этим напрямую связано понимание веры. И будет не лишним вспомнить, как святитель переводил некоторые христианские понятия.

Допустим, как перевести ключевое для христиан слово «Бог»?

У японцев наиболее употребительным наименованием божества являлся термин «ками», то есть нечто высшее, верховное (например, духи природы, не трансцендентные, а посюсторонние; нечто высшее в своем роде: высокое дерево, огромный камень – то, в чем проявлена природа в высшей степени; даже начальников могли так называть); но использовалось также выражение «сю», обозначающее хозяина, господина, владыку, имеющего вассальных слуг, о которых он заботится. «Сю» подчеркивает господство, контроль над ситуацией. Так вот, в православном переводе святитель Николай употребил именно термин «Сю», подчеркивающий Божественное Промышление о созданных Богом мире и людях. Интересно заметить, что после такого перевода святителя Николая христианский Бог уже во всех переводах христианских вероисповеданий на японский язык именуется «Сю» (кстати, епископ именуется «сю-кё», то есть главный вероучитель, управитель веры).

В Хакодате богослужение сначала совершалось на церковнославянском языке, на японском же пелись и читались только «Господи, помилуй», «Святый Боже», «Верую» и «Отче наш». При переводе самой короткой и распространенной в богослужении молитвы «Господи, помилуй» возник вопрос: как переводить слово «помилуй»? Ведь можно было перевести в том смысле, как помилование преступника. Святитель Николай говорил: «У нас таких отношений с нашим Богом нет. Мы возьмем слово “аварема”. Так мать “милует” ребенка, “жалеет” в исконном древнерусском смысле».

Святитель считал недопустимым примитивизацию священных текстов при переводе на новый язык, но необходимым выработать в рамках японского языка особый церковный язык. Как ни странно, современные невоцерковленные японцы с трудом понимают богослужебные японские тексты. Сам святитель говорил так: «Не перевод Евангелия и богослужения должен опускаться до уровня развития народной массы, а наоборот, верующие должны возвышаться до понимания евангельских и богослужебных текстов. Язык вульгарный в Евангелии недопустим. Если мне встречаются два совершенно тождественных иероглифа или выражения и оба они для японского уха и глаза одинаково благородны, то я, конечно, отдам предпочтение общераспространенному, но никогда не делаю уступок невежеству и не допускаю ни малейших компромиссов в отношении точности переводов, хотя бы мне и приходилось употребить и очень малоизвестный в Японии китайский иероглиф. Я сам чувствую, что иногда мой перевод для понимания требует большого напряжения со стороны японцев. Но это в значительной мере объясняется новизной для них самого Православия».

По мнению святого Николая, будущее Православия на японской земле всецело зависит от тех людей, которые будут его представлять. В этой связи особые надежды он возлагал на самих японцев, принявших Евангелие: «Приступая к делу миссии, в числе туземцев, прежде всего, должно искать таких людей, которые способны были бы, приняв христианскую веру, сами в свою очередь послужить для распространения ее. На них, как скоро они найдены, миссионер по преимуществу не должен щадить ни своего времени и труда, ни своих материальных средств, какими может располагать, – это его будущие помощники в деле проповеди, катехизаторы. В первое время, пока христианскому проповеднику не дозволено еще открыто являться пред народом с проповедью, на этих-то катехизаторах по преимуществу основывается надежда на возможное расширение пределов проповеди: достаточно наученный вере и, для большей свободы в употреблении времени и сил своих на дело служения вере, обеспеченный дневным пропитанием катехизатор под руководством миссионера может делать у себя веропроповеднические собрания для своих знакомых, входить в другие дома с проповедью и даже, по мере возможности, отправляться для проповеди в другие города и селения» (Инструкции. § 12). Увы, этот принцип перестал действовать успешно со смертью святителя. К настоящему времени численность православных японцев не достигает того, что было при жизни святителя.

А ведь сам архиепископ Николай воспринимал миссионерское служение как исполнение Евангелия, как совершение той миссии, которая продолжает на земле дело Христа. «Я счастлив, что имею радость служить водворению Царства Божия на земле. Нет важнее сего служения на земле. Для него Бог облекся в человеческую плоть и Сам непосредственно нес его, для продолжения его Он избрал святых апостолов, и они, по Его наставлению, поставляли себе преемников и заповедали делать то же в роды родов и до скончания мира. Поприще сего служения – весь мир, всем народом должно быть проповедано Евангелие Царства Божиего… Мы не можем просить у Бога и Его святых угодников, чтобы они устранили с нашего миссионерского пути все трудности и все, что может причинить нам душевные страдания, мы можем только молить, чтобы Он облегчил нам несение креста, помогая переносить трудности и сопряженные с ними душевные страдания, какие предлежат нам на миссионерском пути. Наше служение есть рождение духовных чад Богу – какое же рождение не сопряжено с муками? И на них мы заранее должны быть готовы».

В народной среде, к сожалению, нередко можно услышать пессимистичные рассуждения о наступающем конце света, из чего всегда следует вывод, что ни за что браться не надо, поскольку конец уже наступает. Нагнетаемый эсхатологизм никогда не способствовал активизации миссии, напротив – он парализует волю к действию. В противовес этому активная миссионерская деятельность святителя способствовала его оптимистичному взгляду на жизнь: «Но все же таки неправда, что “близок конец мира”. Временное это».

Близость конца света святитель отрицал на том основании, что многие народы земли еще не знают Евангелия: «Моя мысль и мое твердое убеждение, основанное на слове Божием, то, что все народы в мире и каждый народ в отдельности непременно должны услышать Евангелие, а какой степени христианизации достигнет каждый народ, это зависит от свойств его, от того, широко или узко он отверзает свое сердце для принятия благодати Божией. Но отдельных святых личностей… непременно должен дать каждый народ, хотя бы он в массе не был высоко достоин перед Богом».

***

При канонизации в 1970 году архиепископ Николай (Касаткин) был прославлен в чине равноапостольных. То есть святая Церковь признала в нем угодника Божия, подъявшего труды, сопоставимые по своей значимости с трудами апостолов. Неофициально его еще при жизни в русской церковной литературе называли апостолом и просветителем Японии. Святитель Николай показал, что и в условиях современной цивилизации, в эпоху торжества рационализма и безверия можно осуществлять апостольское служение. А сам факт рождения новой Православной Церкви в данную эпоху является, по словам архиепископа Антония (Мельникова), настоящим «чудом Божиим».

Как хотелось бы, чтобы и в наши дни, когда прошло ровно 100 лет со дня преставления святителя Николая Японского, совершилось бы точно такое же чудо и чтобы в наши дни были люди, готовые самоотверженно совершать апостольское служение в проповеди веры Христовой.

Категория:Япония

Япо́ния (яп. 日本 Нихон, Ниппон), официальное название «Нихон коку», «Ниппон коку» (инф.) (яп. 日本国) — островное государство в Восточной Азии. Расположено в Тихом океане, к востоку от Японского моря, Китая, Северной и Южной Кореи, России, занимает территорию от Охотского моря на севере до Восточно-Китайского моря и Тайваня на юге страны.

Крупнейшие города

  • Токио
  • Иокогама
  • Осака
  • Нагоя
  • Саппоро
  • Кобе
  • Фукуока
  • Киото
  • Кавасаки
  • Сайтама

Православие в Японии

Япо́нская Правосла́вная Це́рковь (яп. 日本ハリストス正教会 Нихон Харисутосу Сэйкё:кай, Японская Православная Церковь Христова) — автономная Православная Церковь Японии, которая входит в состав Московского Патриархата. Насчитывает около 46 000 человек (0,03% от общего населения). Каноническая территория — Япония.

История

Период Мэйдзи

Русская духовная миссия в Японии была основана русским миссионером архимандритом (затем архиепископом) Николаем (Касаткиным) (1836—1912), который прибыл в Японию в 1861 году по решению Святейшего синода. В 1870 году он основал и возглавил Русскую православную миссию в Японии. Перевёл на японский язык Священное Писание, богослужебные книги, построил в Токио Воскресенский собор.

В 1879 году в Токио в помещениях примыкающих к кафедральному собору была открыта Токийская православная духовная семинария, которая действует до сего дня. Церковный собор, состоявшийся в июле 1879 года в лице 112 делегатов-японцев постановил ходатайствовать перед Святейшим Синодом о рукоположении начальника Миссии архимандрита Николая (Касаткина) в сан епископа. В Санкт-Петербурге, в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры состоялась хиротония архимандрита Николая в епископа Ревельского, викария Рижской епархии. 28 марта 1906 года указом Святейшего Синода епископ Николай был возведён в сан архиепископа с титулом «Японский».

В 1880 года Японская православная Церковь насчитывала 5377 членов, 6 японских священников, 78 японцев-катехизаторов. Для подготовки преподавателей и священнослужителей была учреждена духовная семинария в Токио и 6 духовных училищ. Имелись две школы для обучения девочек.

В 1912 году (на последний год служения архиепископа Николая) в Японии насчитывалось уже 33 тысячи православных христиан и 266 приходов. Было открыто и построено 175 временных церквей и 8 церквей стационарных, в клире состояло 40 священнослужителей-японцев.

Период Тайсё и довоенный период Сёва

После революции 1917 года православная церковь в Японии стала фактически самоуправляющейся. Японские приходы, лишённые финансовой поддержки из России, перешли на самофинансирование, что заставило значительно урезать миссионерскую и просветительскую работу.

Великое землетрясение Канто 1923 года разрушило многие здания, библиотеки и сильно повредило Токийский Воскресенский собор. Повторное освящение собора состоялось 15 декабря 1929 года.

В 1939 году в Японии был издан закон, согласно которому лишь урождённые японцы могли возглавлять религиозные общины. Митрополит Сергий 4 сентября 1940 года был вынужден уйти на покой, передав временное управление делами Церкви мирянину Арсению Ивасава, пользовавшемуся доверием военных кругов Японии.

Вопрос об избрании нового предстоятеля разделил японскую паству, но более влиятельная группа выдвинула кандидатуру старейшего японского протоиерея, Иоанна Оно. В марте 1941 о. Иоанн принял постриг в Харбине, а 6 апреля 1941 состоялась хиротония архимандрита Николая (Оно) во епископа Токийского и Японского архиереями Русской Зарубежной Церкви. Многие японские верующие оказали сопротивление новому епископу но, на Внеочередном Церковном Соборе 18 июня 1941 года, проходившем под наблюдением японских властей, епископ Николай был признан японским предстоятелем.

Официально ушедший на покой митрополит Сергий (Тихомиров) продолжал оказывать помощь епископу Николаю в управлении Миссией. В апреле 1945 года митрополит Сергий был арестован, по подозрению в шпионаже, и был подвергнут пыткам и после сорокадневного заключения отпущен. Его здоровье оказалось сильно подорвано. Через три месяца, 10 августа 1945 года митрополит Сергий скончался в маленькой однокомнатной квартире на окраине Токио.

Послевоенный период Сёва

5-6 апреля 1946 года состоялся первый послевоенный Японский Церковный Собор, вынесший решение об удалении епископа Николая от управления. Хотя решение воссоединиться с Московской Патриархией было уже сделано Японской Консисторией в конце марта 1946 года и японская паства во главе с епископом Николаем была принята патриархом Алексием I, под влиянием Американских Оккупационных Властей Собор призвал православного епископа из «Американской митрополии». Американские власти не допустили въезд в страну епископов Бориса (Вика) и Сергия (Ларина), посланных Московской Патриархией.

В начале 1947 года в Японию из США прибыл епископ Вениамин (Басалыга). При поддержке властей он встал во главе большинства японских православных, а также Корейской миссии, которая в 1955 году вышла из подчинения «Американской митрополии» и перешла под омофор Константинопольского Патриарха.

Меньшая часть японской паствы во главе с Николаем (Оно) и протоиереем Антонием Такай отказалось войти в Американскую юрисдикцию и продолжала своё существование как Японское благочиние Московского Патриархата. 10 декабря 1967 года иеромонах Николай (Саяма) был рукоположён во епископа Токийского и всея Японии в Ленинграде и объявлен главой Русской Миссии, продолжателем дела Николая Японского.

В 1969 году, в ряде встреч и Соборов, было достигнуто полное примирение между «Американской митрополией» и Русской Церковью, а также принято решение об учреждении Автономной Японской Церкви в юрисдикции Московской Патриархии.

Японская Автономная Православная Церковь

В 1970 году последний глава Японской епархии «Американской митрополии» Владимир (Нагосский) возглавил японскую делегацию к Русской Церкви и 10 апреля состоялось подписание Томоса об автономии Японской Церкви, возведение владыки Владимира в сан «Архиепископа Токийского, Митрополита всея Японии», и канонизация Николая Японского в лике святых равноапостольных. Большинство Поместных Церквей во главе с Константинопольским Патриархатом не признали новой автономии.

Менее чем через два года митрополит Владимир уехал на покой в США и 19 марта 1972 года новым предстоятелем был избран Феодосий (Нагасима). Митрополит Феодосий немедленно занялся обновлением церковной жизни, дав новый импульс семинарскому образованию и способствуя укреплению связей между приходами. Первые десять лет его пастырских трудов были посвящены переустройству церковной структуры и активизации церковной жизни. Когда Японская Церковь обрела новый уклад, началась реставрация Токийского кафедрального собора. Ввиду исполнения столетия со дня его возведения Японская Церковь и правительство решили обновить его полностью и, через более чем шесть лет, реставрация завершилась в 1998 году.

Период Хэйсэй

В 2005 году в Токио, рядом с кафедральным собором Воскресения Христова (Никорай-до) по благословению митрополита Токийского и всей Японии Даниила был образован первый монастырь Японской Автономной Православной Церкви. Настоятелем монастыря, освященного в 2006 году в честь равноапостольного Николая Японского, стал иеромонах Троице-Сергиевой лавры Герасим (Шевцов). В клире состоит 22 священника и 6 диаконов (2008 г.).

Святые

  • св. свт. Николай Японский
  • св. свщисп. Сергий Сребрянский

Святыни Японии

ТОКИО (Кладбище Янако):

  • Могила св. свт. Николая Японского

Монастыри

Софийский женский монастырь (Мацуо)

Храмы

  • Воскресенский собор (Токио)
  • Храм Покрова Пресвятой Богородицы (Йокогама)
  • Храм Благовещения Пресвятой Богородицы (Киото)
  • Храм Благовещения Пресвятой Богородицы (Нагоя)
  • Спасо-Преображенский храм (Саппоро)
  • Храм Благовещения Богородицы (Сэндай)
  • Храм Воскресения Христова (Хакодатэ)