Преступление и наказание притча о лазаре

Изучение притчи о Лазаре как знака духовной эволюции героя романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»

Имя Ф. М. Достоевского в сознании читателей всегда соотносится с глобальными проблемами, поднятыми в его произведениях. Неслучайно пять главных его романов названы исследователями великим Пятикнижием, по аналогии со Священным Писанием — главной книгой христианства.

Первым из пяти романов этого цикла является роман «Преступление и наказание», написанный в 1866 году.

В данной статье мы попытаемся показать, какую роль в духовном развитии главного героя имеет Евангельская притча о Лазаре. Эта притча приводится в четвертом Евангелии Нового Завета — от Иоанна. В ней говорится о том, что Иисус воскрешает своего друга, который был мертв уже четыре дня и находился в гробу в пещере, плотно закрытой камнем.

Иисус воскрешает Лазаря

Вернуть к жизни человека, тело которого явило признаки тления, казалось невозможным, но Иисус сказал: «Если будешь веровать, увидишь славу Божию». Когда камень был отвален, Иисус обратился к Отцу Небесному со словами: «Отче! Благодарю тебя, что Ты услышал Меня…». Произнеся эти слова, Он позвал громким голосом: «Лазарь! Иди вон!» И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами…».

Таким образом, Христос демонстрирует победу не только над смертью, но и над тлением. Тление победить значительно сложнее, потому что до сих пор казалось, что это необратимый процесс. Но Христос говорит, что болезнь Лазаря не к смерти, а к славе Божьей и тем самым дает надежду на преодоление самых фатальных обстоятельств.

Эта притча имеет большое значение в идейной структуре романа «Преступление и наказание». Главный герой романа, Родион Раскольников, не верует в Бога, но, подобно многим героям писателя, читает и знает Евангелие. Сюжет о воскресении Лазаря значит для него очень много: «На комоде лежала какая-то книга. Он каждый раз, проходя взад и вперед, замечал ее; теперь же взял и посмотрел. Это был Новый завет в русском переводе. Книга была старая, подержанная, в кожаном переплете.

Родион Раскольников — главный герой романа «Преступление и наказание»

— Это откуда? – крикнул он ей через комнату. Она стояла все на том же месте, в трех шагах от стола.
— Мне принесли, — ответила она, будто нехотя и не взглядывая на него.
— Кто принес?
— Лизавета принесла, я просила.

«Лизавета! Странно!» — подумал он. Все у Сони становилось для него как-то страннее и чудеснее, с каждою минутой. Он перенес книгу к свече и стал перелистывать.
— Где тут про Лазаря? – спросил он вдруг.
Соня упорно глядела в землю и не отвечала. Она стояла немного боком к столу.
— Про воскресение Лазаря где? Отыщи мне, Соня».

В этом эпизоде важно все: книга обращает на себя внимание героя и не дает ему покоя, несмотря на то, что он очень взволнован. Она как бы магнитит его. Ее старый потрепанный вид говорит о том, что к ней обращаются очень часто. Раскольников кричит: «Это откуда?», находясь с Соней в одной комнате, что говорит о крайней степени его возбуждения.

Его поведение контрастирует с поведением Сони, которая стоит неподвижно и отвечает ему «будто нехотя и не взглядывая на него». Для нее книга, подаренная Лизаветой, хранится в сокровенном уголке души, который она не хочет открывать. Раскольников же, напротив, пытается обнажить сокровенное, потому что для него это очень важно.

Он соотносит себя именно с Лазарем, который был мертв уже четыре дня. Это подчеркивается и тем обстоятельством, что четыре дня после убийства он проводит в своей каморке, похожей на гроб.

Считая себя мертвым, Раскольников не рассчитывает на спасение и воскресение. Он сознательно отторгает себя от людей, потому что не верит в Христа как в собственного спасителя. «Раскольников жил в мире и чувствовал свое место в мире. Мир был враждебен, но обойти его стороной нельзя было, все в мире цеплялось одно за другое, каждая клеточка в нем зависела от общего течения дел. Он понимал: чтобы изменить свою личную судьбу, судьбу матери и сестры, ему надо изменить весь существующий миропорядок.

Чувство протеста не давало ему примириться, слож ить руки. Он отделял себя от других, от остального мира — и восстал против него, но в одиночку и по своей собственной, им самим выработанной программе». Вера Сони, фанатичный блеск ее глаз во время чтения Евангелия кажутся ему помешательством: «Разве в здравом рассудке так можно рассуждать, как она? <…>

Что она, уж не чуда ли ждет? И наверно так. Разве все это не признаки помешательства? <…> «Юродивая! юродивая!» — твердил он про себя <…>…Она приближалась к слову о величайшем и неслыханном чуде, и чувство великого торжества охватило ее. Голос ее стал звонок, как металл; торжество и радость звучали в нем и крепили его. <…>… она, понизив голос, горячо и страстно передала сомнение, укор и хулу неверующих, слепых иудеев…<…> (громко и восторженно прочла она, дрожа и холодея, как бы в очию сама видела)».

К Соне его тянет не желание спасения, а ощущение родственной преступной души. «Убийца и блудница сошлись за чтением вечной книги», пытаясь открыть для себя свет на мрачном фоне своей жизни. Судьба Сони также связана с образом из Библии – образом Марии Магдалины, прощенной Иисусом блудницы. Еще одной деталью, связывающей образ Сони с Марией Магдалиной, является то, что Соня поселилась у Капернаумова, чья фамилия связана с древним городом Капернаум, близ которого лежал город Магдала, откуда происходила Мария Магдалина. «Соня, находясь в самом вертепе порока, сохранила чистоту души – благодаря своей вере в Христа: «Что ж я без бога-то была?».

По замыслу Достоевского, Соня призвана чистотой своей души, своей ролью в трагедии Раскольникова неопровержимо подтвердить истинность христианства. … Ее идеология исчерпывается верой в бога».

Путь Раскольникова на каторгу не является путем раскаяния, для него признание в убийстве и последующий суд являются такой же «пробой», как и убийство старухи. Только теперь он убивает себя, завершая то, что начал, решившись на преступление. «Разложение души» Раскольникова ощущается и каторжанами: «Его же самого не любили и избегали все. Его даже стали под конец ненавидеть – почему?

Он не знал этого. Презирали его, смеялись над ним, смеялись над его преступлением те, которые были гораздо его преступнее. <…>…произошла однажды ссора; все разом напали на него с остервенением.

— Ты безбожник! Ты в Бога не веруешь! – кричали ему. – Убить тебя надо!
Он никогда не говорил с ними о Боге и о вере, но они хотели убить его как безбожника…».
Героя воскрешает не Евангелие, как знак православной веры, а тихая деятельная любовь Сони Мармеладовой.

В конце романа Достоевский пишет: «Их воскресила любовь».Только теперь Раскольников обращает внимание на Евангелие, не потому что пытается отыскать истину в словах этой книги, а потому, что в его сердце уже живет зарождающееся нежное чувство к Соне: «Под подушкой его лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта книга принадлежала ей, была та самая, из которой она читала ему о воскресении Лазаря.

В начале каторги он думал, что она замучит его религией, будет заговаривать о Евангелии и навязывать ему книги. Но, к величайшему его удивлению, она ни разу не заговаривала об этом, ни разу даже не предложила ему Евангелия. Он сам попросил его у ней незадолго до своей болезни, и она молча принесла ему книгу. До сих пор он ее и не раскрывал.

Он не раскрыл ее и теперь…».
Таким образом, Достоевский показывает историю «идеи», которая овладевает сознанием Раскольникова и заставляет его совершать поступки, не совместимые с человеческой нравственностью. Эта «идея» делает его «мертвым», подобно тому Евангельскому персонажу, воскресение которого так интересует героя. Однако, одержимый собственной теорией, Раскольников перестает искренне чувствовать и это отторгает его от людей и приводит на каторгу.

Христос, по мысли Достоевского, живет в сердце человека, поэтому воскрешение сердца Раскольникова и есть главное чудо, соотносимое с Евангельской притчей. Раскольников идет к Евангелию через любовь и в этом нет насилия над его личностью (он думал, что она замучит его религией, но Соня ни разу не заговаривала об этом). Очевидно, что автор оставляет своему герою свободу выбора того пути, на который ему предстоит вступить.

Значение Достоевского в познании психологии человека трудно переоценить, он сам называет себя «реалистом в высшем смысле», то есть дает понять, что природа человека тяготеет к вечному поиску высшего начала. Для самого Достоевского этой точкой является Христос. И в романе «Преступление и наказание» принятие идеи Христа дается с достоверностью, подвластной только великому психологу.

Слезы протоиерея

«Absit invidia verdo»*
Протоиерей Дионисий Ветковский с семейством торопился на пристань, чтобы успеть сесть на пароход и отправиться в Кострому к своему тестю – кафедральному протоиерею. Очутившись в уютной каюте, отец Дионисий отдышался, потрепал по головам двух непоседливых сыновей, подмигнул супруге и, услышав гудок отправляющегося парохода, облегчённо вздохнул и снял шляпу.
Путешествие по Волге растянулось на целый день. В дороге было выпито множество чашек чая, съедено расстегаев и кренделей, переслушано разговоров о модных заграничных товарах, о разрешении на охоту и даже о том, что будто бы лопоухие люди лучше слышат. В конце дня утомлённый разговорами и поездкой отец Дионисий, увидев с палубы город, походивший на расправленный веер — пристани, купола церквей, блистающие в лучах заходящего солнца, — перекрестился и, отвернувшись от супруги, вполголоса произнёс:
– Ну и слава Богу, добрались! Сможем теперь у тестя отведать чего-нибудь поинтереснее чая.
Повсюду видны были милые сердцу места, и отцу Дионисию вдруг вспомнилось, как он, будучи привлекательным женихом, впервые прибыл сюда свататься. Как его здесь привечали! Какие бывали вечера! От былого восторга у него даже распушилась борода.
Было странно, что на пристани гостей не встречали. Делать нечего, надо нанимать извозчика. Ловко обогнув раскинувшийся в центре города сквер, с которого веяло медовым ароматом благоухающих лип, коляска с семейством протоиерея прибавила ход и направилась на Богоявленскую улицу.
Так вышло, что и в доме у тестя теплого приёма не наблюдалось. Старому протоиерею Евграфу нездоровилось, поэтому, быстро поприветствовав гостей и сославшись, что завтра к тому же предстоит служить заказную обедню, он откланялся и удалился к себе в спальню.
Немного отдохнув и посидев с родственниками за столом, отец Дионисий загрустил. Отварной судак, клюквенный морс и обыденные разговоры мало занимали его. Ещё вчера было истинное веселье, закончился Петров пост, но сегодня настала пятница, и потому в доме целый день готовили рыбу и со стола убрали крепкие напитки. Отец Дионисий зевнул и решил перебраться на большой кожаный диван, едва не смахнув краем рукава рясы керосиновую лампу, стоящую рядом на комоде. Он задержал её в руках и невольно остановил взгляд на старой вещице. И перед ним на мгновение возник краешек письменного стола грозного инспектора семинарии, на котором стояла точь-в-точь такая же керосиновая лампа.
– Надо же! – громко сказал отец Дионисий и, оглядевшись по сторонам, поставил «керосинку» на место.
Обычно, когда семинариста Ветковского отчитывали за какие-либо провинности, он старался сосредоточиться на каком-нибудь предмете и не упускать его из виду. Лампа живо напомнила ему о прошлом. Отец Дионисий потёр глаза, улыбнулся, вспомнив беззаботную семинарскую жизнь.
Посмотрев на занятых разговорами родственников, он ещё раз широко зевнул, сел на диван и запрокинул назад голову. Не успел протоиерей попасть в объятия Морфея, как пробили часы с кукушкой. Отец Дионисий открыл глаза и увидел рядом с собой брата супруги – коллежского регистратора Симеона. Долговязый блондин в новеньком вицмундире, прищурившись, посмотрел на супругу Ветковского, резко окинул взглядом гостившего семинариста Евгения, близкого родственника, и шёпотом произнёс:
– Ваше Высокопреподобие, если вы не сильно утомились в дороге, то хотел бы предложить вам с Евгением немного прогуляться по городу и, так сказать, пропустить пару рюмок чая за встречу. Тем паче, вчера завершился пост, и не так давно мне присвоили первый чин.
Отец Дионисий зашевелил бровями, посмотрел на лампу, потом на супругу и дал ответ:
– Tres faciunt collegiums. Да-да, трое составляют коллегию, – тихо добавил он.
Через полчаса все трое уже сидели в трактире, ели копчёную осетрину и разливали из гранёного штофа по чаркам рябиновую настойку. Из открытых настежь окон чувствовалось присутствие реки. Звучал граммофон. Смеркалось.
В одночасье отец Дионисий повеселел, глаза его заблестели, кончики ушей порозовели, и он попробовал даже негромко подпевать.
«Вниз по ма-ту-шке, по Во-лге», – вторил он.
– Смотрю, тут у вас цивилизация, прямо как в Петербурге или же в Москве, взамен устаревшей машины граммофон старается. Благодать! – произнёс отец Дионисий и после окончания песни подозвал полового.
Половой, лопоухий парень с большими голубыми глазами, чем-то похожий на оловянного солдатика, поклонился и принялся внимательно слушать заказ.
– Голубчик, что-то у нас не на шутку разыгрался аппетит, принеси-ка ты нам ещё этой дивной рыбки, – потирая руки, попросил отец Дионисий.
Видимо, устав от посетителей, от граммофона или ещё от чего-то, половой наклонил ниже голову и зашевелил губами, тем самым показывая, что не понимает.
– Надо же! – воскликнул отец Дионисий, – ещё сегодня на пароходе говорили о некоем поверье, что лопоухие люди лучше слышат. А тут такая комиссия! Повтори, милейший, осетрину! – громко сказал он и засмеялся, да так, что на уголках его глаз заблестели слёзы.
Лопоухий парень испуганно заморгал глазами, кивнул и удалился.
– Зря вы, батюшка, так с этим анафемским людом церемонитесь, – строго сказал Симеон. – Позвольте, в следующий раз я сделаю заказ. Пока на этих глухих тетерь как следует не крикнешь, они так и будут сонными мухами ползать.
– Ты, Симеоний, полегче! Отца Дионисия здесь толком никто не знает. Но мало ли! – предостерёг его тихим голосом Евгений.
– Будет вам, друзья, – сказал протоиерей и вытер большим пальцем остатки слёз. – Раз уж о лопоухих начал… Есть у меня одна давняя страсть…
Удивлённые Симеон и Евгений так сильно вытянули вперед шеи, что отцу Дионисию пришлось улыбнуться и на короткое время прервать свою речь.
– Да-да, есть одно, мягче сказать, увлечение, связанное с жизнью и повадками диких животных. Что греха таить, и духовенству порой бывает несладко. Когда молитва и пост не идут. Вот как раз в такие непростые минуты возьмёшь в руки бремовскую книжицу, полистаешь, посмотришь иллюстрации диких африканских животных, отвлечёшься, и на душе легче становится.
Вскоре подали осетрину, но Симеон, не желая отпускать от стола полового, жестом попросил его задержаться.
– Знаете ли вы, что африканский слон отличается от индийского размерами ушей? – оживлённо произнёс отец Дионисий и украдкой оглядел полового. – У первого они просто огромные, и с их помощью животное прекрасно слышит. А ушастые ежи, тушканчики? Из той же оперы! Так что вполне допускаю – строение ушных раковин лопоухих людей также способствует лучшему улавливанию звуковых частот.
После этих слов протоиерей замолчал, а Симеон, обращаясь к половому, заключил:
– Надеюсь, хорошо слышал каким тебя Господь даром наделил? Живо неси ещё штоф настойки!
Под общий пьяный смех лопоухий половой, склонив голову, поспешил удалиться.
Тот вечер в трактире завершился вполне спокойно и благополучно. Больше приятели особо ничего не заказывали, и потому полового никто из них не тревожил. А без четверти двенадцать довольная компания, доев последние куски осетрины и осушив из чарок последние капли настойки, отправилась восвояси.
Наутро отца Дионисия Ветковского, недовольного и сонного, ожидало неожиданное известие. Протоиерей Евграф так сильно занемог, что едва смог подняться с постели. Пришлось отцу Дионисию выручать тестя и вместо него служить заказную обедню.
В соборе издали он поприветствовал уже уведомлённого церковного старосту и стал готовиться провести исповедь.
Отцу Дионисию было неприятно, что запах спиртных паров могли почувствовать прихожане, поэтому он то и дело приклонял голову, стараясь ни на кого не смотреть.
«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя. Всё-таки помогаю больному тестю», – мысленно утешал себя он.
Украдкой отец Дионисий повернулся лицом к людям, и его охватили тревога и ужас. В первых рядах стоял вчерашний знакомый – лопоухий половой. Его большие голубые глаза всматривались в протоиерея, и, казалось, что это смотрит не лопоухий вовсе, а святой угодник с иконы.
Чтобы не потерять сознание и не упасть, отец Дионисий задержался одной рукой за ширму, качнулся на месте и быстрым движением направился к парню. Приобняв его за плечо, протоиерей склонил голову и тихо произнёс:
– Прости меня, добрая душа, если сможешь! Виноват я перед тобой и небом!
Всю обедню отец Дионисий старался, чтобы никто не заметил его слёз…
*Лат. «Пусть не вызовет неприязни сказанное».

Каков смысл притчи о воскрешении лазаря

Где произошла встреча героя с Маленьким принцем? ​ Как проявились своекорыстие и патриотизм в Бородинском сражении? ​ Сравните с помощью диаграммы Венна образ Наполеона Банапарта и Александра 1 (Война и мир )​ Какое средство продавал торговец, которое «по подсчётам специалистов, экономило 53 минуты в неделю» (из рассказа Маленький принц) !!!ПОМОГИТЕ ПЖ СРОЧНО!!! ‘История о весельчаке’Раскажи туже самую историю от лица:кратко и выбрать на до только одногоА) ВесельчикаБ) одной из его сис тёр или братаВ) солдатаГ) Леди беззаботностьД) одной из её горничныхЕ) Короля страны​ Напишите сочинение по рассказу В. Г. Распутина «Уроки французского» ( не забывайте подтверждать свои суждения цитатами из произведения) по теме: «Урок и доброты в рассказе Распутина «Уроки французского». ПОМОГИТЕ ПЖ СРОЧНО ‘История о весельчаке’Раскажи туже самую историю от лица:кратко и выбрать на до только одногоА) ВесельчикаБ) одной из его систёр ил и братаВ) солдатаГ) Леди беззаботностьД) одной из её горничныхЕ) Короля страны​ Напишите пародию на любое литературное произведение(минимум 150 слов) Кластер с ключевым словом «футляр» Можно ли назвать героев Чехова атипичными? Почему?