Раскол 1054

Почему произошел раскол христианства на католицизм и православие

В христианской церкви есть три степени священства. В порядке возрастания ранга это: диакон, пресвитер и епископ. Изначально, когда эта религия только появилась, епископом назывался наставник любой отдельной общины верующих. Но постепенно количество христиан росло, возникла необходимость как-то упорядочить ранги священников, поэтому епископ стал высшим чином в церковной иерархии. Потом и среди епископов выделились «первые среди равных». Вполне логично, что первенство получили главы столичных церквей. В Восточной Римской империи (она же Византия) таковым стал епископ Константинополя, а в Западной — епископ Рима.

Кадр из фильма «Падение Римской Империи», 1964 г.

В V веке н.э. Западная Римская империя рухнула под ударами варваров. Римский епископ сохранил свой пост, но его влияние сильно уменьшилось. Разумеется, христиане Византии решили, что теперь первенство во всех церковных вопросах должно перейти к константинопольскому епископу. Его к тому времени стали именовать патриархом. Изначально этот титул не был чем-то особенным, патриархами тогда назывались и епископы других крупных общин, например Александрийской. Первым патриархом Константинополя в марте 472 г. стал Акакий, о котором почти ничего не известно.

Собор св. Софии в Константинополе, реконструкция изначального облика.

Кроме Рима и Константинополя, в то время были и другие крупные города, с церквями, общинами верующих и своими епископами. На место епископа (или патриарха) в них иногда претендовали несколько кандидатов. Акакий вмешался в один из таких споров и поддержал своего ставленника в Александрии — Петра Монга. Но это сильно не понравилось епископу Рима, ведь соперника Монга, Иоанна I, продвигал именно он. Римский Папа созвал на собор 77 епископов и отлучил на нём Константинопольского Патриарха от церкви.

Золотой триенс с профилем Флавия Зенона. V в. н.э.

Однако Акакий, которого поддерживал сам византийский император Флавий Зенон, уходить с поста не захотел. Так возникло первое в истории разделение между Западной и Восточной христианскими церквами. Несмотря на то, что Акакий умер в 489 г., противостояние продлилось до 518 года, пока очередной Патриарх Константинополя не помирился с Папой Римским. Следующий серьёзный конфликт возник через три с половиной столетия. В 858 году одновременно в Риме и Константинополе во главе церкви становятся яркие амбициозные личности: Николай I и Фотий.

Защитники икон от иконоборцев в Византии VIII века. Картина современного художника.

К этому времени соотношение сил между Западной и Восточной ветвями христианской церкви изменилось кардинально. Византию сотрясают споры между сторонниками различных толкований религиозных догматов (монофизитство, арианство, иконоборчество), императоры стремятся полностью подчинить себе церковь, из-за этого власть Патриарха слабеет. А вот в Риме ситуация стабилизируется, с VIII века цари франков оказывают папскому престолу своё покровительство, и власть Римского Папы усиливается.

Папа Римский Николай I на гравюре Нового времени.

Через 5 лет после своего избрания Николай I ставит вопрос о подчинении церквей на Балканах, которые раньше относились к зоне влияния Константинополя. Фотий отказывается передать эти епархии под власть Рима. Тогда Николай I поднимает вопрос о незаконности избрания Фотия на пост Патриарха и в 867 г. отлучает его от церкви. Фотий отвечает тем же.

Современная икона св. Фотия, Патриарха Константинопольского.

Всё могло закончиться как в прошлый раз, после смерти основных участников событий. Но к этому моменту между западной и восточной ветвями христианства накопилось слишком много различий, некоторые из которых воспринимались верующими как весьма существенные. Например, подчинение светской власти. После принятия Римской империей христианства при императоре Константине I, глава церкви традиционно подчинялся власти императора в нецерковных вопросах. Но после падения Западной Римской империи, светской власти над епископами Рима не стало. Поэтому отношения светских и церковных властей на Западе были иными, чем византийские. В результате западные христиане считали восточных священников рабами светской власти, а с точки зрения восточных христиан, западные «князья церкви» были надменными и властолюбивыми.

Кадр из сериала «Молодой Папа», 2016 г.

К IX веку накопились и другие различия. На западе богослужение велось на латыни, на востоке — на греческом языке. Причастие мирян в восточной церкви производили вином и хлебом, в западной только хлебом. Кроме того, в западной церкви хлеб для причастия использовался пресный, а в восточной — дрожжевой. Поэтому ссора между Патриархом и Папой Римским стала поводом для ожесточённых споров между церковными деятелями. В 861 году был созван «двукратный собор». Его так называют потому, что на самом деле церковных соборов в этот год было два, на каждом из них доминировали представители одной из сторон конфликта, и решения этих соборов, конечно же, не совпали. Раскол между церквями стал реальностью.

Парагвайская почтовая марка, посвящённая встрече Патриарха Афинагора и Папы Римского Павла VI. 1964 г.

Но в то время добрая воля в конечном итоге возобладала, стороны смогли договориться и следующие два века христианская церковь оставалась формально единой. Противоречия стали критическими в середине XI века. Опять Папа Римский и Патриарх взаимно отлучают друг друга. Казалось бы, ничего нового, но на этот раз стороны не торопятся мириться. А через полвека начинается Первый крестовый поход. Лишь в 1964 г.

Патриарх Кирилл и Папа Римский Франциск

Патриарх и Папа решили изменить ситуацию, в следующем году взаимное отлучение католиков и православных было снято Папой Римским Павлом VI и Вселенским Патриархом Афинагором. Но разделение церковных иерархий и разница в вопросах веры между ними сохраняется до сих пор.

Если вам понравилась эта статья — поставьте лайк. Это сильно поможет развитию нашего канала, а также новые статьи из нашего канала будут чаще показываться в вашей ленте. Также будем рады, если вы подпишетесь на наш канал.

Великий раскол: Почему разделились православные и католики?

Так в чём же всё-таки причина разделения между православными и католиками? Этот вопрос звучит нередко, особенно в моменты таких ярких событий, как недавний визит Владимира Путина в Ватикан или знаменитая «Гаванская встреча» Патриарха Московского и всея Руси Кирилла с Римским папой Франциском в феврале 2016 года. Сегодня, в дни 965-летия этого разделения, хотелось бы понять, что же произошло в июле 1054 года в Риме и Константинополе, и почему именно от этой даты принято отсчитывать начало Великой схизмы, Великого раскола.

Президент России Владимир Путин встретился с Римским папой Франциском в Ватикане 4 июля 2019 года. Фото: www.globallookpress.com

Не так давно мы уже писали об основных стереотипах, связанных с различиями между Православной Церковью и Римско-католической. Мол, их священникам можно бриться, но нельзя жениться, а в самих католических храмах за богослужениями, которые и без того короче православных, разрешается сидеть на специальных лавочках. Словом, посмотрите на папу и Патриарха: один бритый, другой бородатый. Разве не очевидно, в чём разница?

Если же отнестись к этому вопросу серьёзнее и копнуть чуть глубже, то понимаешь, что проблема далеко не только во внешнем виде и обрядовости. Существует немало вероисповедных различий, степень глубины которых позволила православным христианам тех далёких веков обвинить латинян (ныне чаще именуемых католиками или римо-католиками) в ереси. А с еретиками, согласно церковным правилам, никакого молитвенного и уж тем более богослужебного общения быть не может.

Но что это за ереси, которые привели западных и восточных православных христиан к Великому расколу, повлёкшему за собой многие войны и другие трагические события, а также ставшему основой существующего и по сей день цивилизационного разделения европейских стран и народов? Попробуем разобраться.

И для этого сначала отмотаем линию времени на несколько веков ранее уже упомянутого 1054 года, к которому вернёмся чуть позже.

Папизм: ключевой «камень преткновения»

Важно отметить, что и до 1054 года разделения между Римом и Константинополем, двумя столицами христианского мира, происходили неоднократно. И далеко не всегда по вине Римских пап, которые в первом тысячелетии были самыми настоящими, законными епископами Ветхого Рима, наследниками первоверховного апостола Петра. Увы, в этот период Константинопольские патриархи неоднократно впадали в ереси, будь то монофизитство, монофелитство или иконоборчество. А как раз таки Римские папы в эти же самые времена оставались верны святоотеческому христианству.

Однако и на Западе в те же самые времена вызревала основа для впадения в ересь, исцелить которую оказалось куда сложнее, чем уже упомянутые древние. И эта основа — тот самый «папский примат», который практически возводит Римских пап в нечеловеческое достоинство. Или как минимум нарушает соборный принцип Церкви. Это учение сводится к тому, что Римские папы как «наследники» первоверховного апостола Петра являются не «первыми среди равных» епископов, каждый из которых имеет апостольское преемство, но «наместниками Христа» и должны возглавлять всю Вселенскую Церковь.

Папа Иоанн Павел II. Фото: giulio napolitano / .com

Более того, в утверждении своей безраздельной власти и стремлении к власти политической ещё до разделения Западной и Восточной Церквей Римские папы были готовы идти даже на откровенный подлог. Об одном из них в интервью Телеканалу «Царьград» рассказал известный церковный историк и иерарх Русской Православной Церкви, архиепископ Элистинский и Калмыцкий Юстиниан (Овчинников):

В VIII веке появился документ «Вено Константиново» или «Константинов дар», согласно которому равноапостольный император Константин Великий, покидая Ветхий Рим, якобы оставил римскому епископу все свои императорские полномочия. Получив их, Римские папы начали властвовать по отношению к другим епископам не как старшие собратья, но будто бы государи… Уже в X веке германский император Оттон I Великий справедливо отнёсся к этому документу как к фальшивке, хотя ещё долгое время он продолжал подогревать честолюбие Римских пап.

Именно эта папская непомерная жажда власти, основанная на одном из самых известных смертных грехов — гордыне, — ещё до откровенного уклонения западных христиан в ересь привела к первому значимому расколу Западной (Римской) и Восточной (Константинопольской и других Поместных Православных) Церквей. Так называемой «Фотиевой схизме» 863-867 годов от Рождества Христова. В те годы произошёл серьёзный конфликт между Римским папой Николаем I и Константинопольским Патриархом Фотием (автором Окружного послания против латинских заблуждений).

Константинопольский Патриарх Фотий. Фото: www.globallookpress.com

Формально оба Предстоятеля были равными Первоиерархами двух Поместных Церквей: Римской и Константинопольской. Но Папа Николай II стремился распространить свою власть на Восток — на епархии Балканского полуострова. В итоге произошёл конфликт, завершившийся взаимным отлучением друг друга от Церкви. И хотя конфликт был скорее церковно-политическим, и в итоге политическими же методами был и исчерпан, именно в его ходе впервые прозвучало обвинение римо-католиков в ересях. В первую очередь речь шла о… филиокве.

Filioque: первая догматическая ересь латинян

Подробный разбор этого сложного богословско-догматического спора очень сложен и явно не укладывается в рамки обзорной церковно-исторической статьи. А потому — тезисно.

Латинский термин «филиокве» (Filioque — «и от Сына») был внесён в западный вариант Символа веры ещё до разделения Западной и Восточной Церквей, что нарушило незыблемый принцип неизменяемости этого важнейшего молитвенного текста, заключающего в себе основы христианской веры.

Фото: www.globallookpress.com

Так, в Символе веры, утверждённом ещё на IV Вселенском соборе в 451 году от Рождества Христова учении о Духе Святом, говорилось, что он исходит только от Бога Отца (в церковнославянском переводе «иже от Отца исходящаго»). Латиняне же своевольно добавили «и от Сына», что противоречило православному учению о Пресвятой Троице. И уже в конце IX века на Константинопольском Поместном Соборе 879-880 годов по этому поводу было сказано предельно чётко:

Если кто-либо составит другую формулировку или прибавит к этому Символу слова, которые он, вероятно, выдумал, если он затем представит это как правило веры неверным или новообращённым, как вестготам в Испании, или если он таким образом дерзнёт исказить древний и почитаемый Символ словами, или добавлениями, или опущениями, исходящими от него самого, если лицо духовное, таковой подлежит извержению из сана, а мирянин, дерзающий это сделать, подлежит анафеме.

Окончательно же еретический термин Filioque утвердился в латинском Символе веры только в 1014 году, когда отношения между Западной и Восточной Церквами и без того уже были предельно натянутыми. Разумеется, на Христианском Востоке это категорически не приняли, в очередной раз справедливо обвинив римо-католиков в еретическом новшестве. Конечно, в Риме пытались богословски обосновать изменение Символа веры, но в итоге всё сводилось к тем же самым горделиво-папистским разъяснениям в духе «Имеем право!» и даже «Да кто вы такие, чтобы спорить с наместником Самого Христа?!», что и привело к окончательному разделению 1054 года.

Позднее к этой догматической ереси у римо-католиков добавятся и многие другие: догмат о «Непорочном Зачатии Девы Марии», догмат о «чистилище», о непогрешимости (безошибочности) Римского папы в вопросах веры (продолживший логику «папского примата») и ряд других вероучительных, а также многочисленные богослужебно-обрядовые новшества. Все они только усугубили разделение между Римско-католической и Православной Церквами, фактически состоявшееся на рубеже тысячелетий и лишь официально утвердившееся в 1054 году от Рождества Христова.

Фото: www.globallookpress.com

Великая схизма 1054 года

Но вернёмся к трагическим событиям, чьё 965-летие отмечается в эти дни. Что же произошло в Риме и Константинополе в середине XI века? Как уже стало ясно, к этому времени церковное единство уже было достаточно формальным. Тем не менее окончательно оформить «развод» стороны не решались. Поводом к разрыву стала богословская дискуссия 1053 года, известная как «Спор об опресноках».

Как уже было сказано, главным догматическим расхождением к этому времени уже стал термин «филиокве». Но был и ещё один значимый момент, в котором православные и латиняне к тому времени уже разделились. Момент сакраментологический, то есть касающийся учения о Таинствах, в данном случае о главном Таинстве — Евхаристии, Причастии. Как известно, в этом Таинстве совершается преложение богослужебного хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы, после чего в Причащении подготовившиеся к их принятию верующие соединяются с Самим Господом.

Так вот, в Православии это Таинство во время Божественной литургии совершается на квасном хлебе (просфорах, имеющих большое символическое значение), а у латинян — на опресноках (небольших круглых «облатках» или, иначе, «гостиях», немного напоминающих иудейскую мацу). Для православных последнее категорически недопустимо не только по причине разных традиций, но и из-за важного богословского смысла квасного хлеба, восходящего к евангельской Тайной Вечере.

Позднее на одном из греческих Поместных Соборов будет указано:

Тот, кто говорит, что Господь наш Иисус Христос на Тайной Вечере имел пресный хлеб (без дрожжей), как и у евреев; а не имел квасной хлеб, то есть хлеб с дрожжами; пусть он далеко отстоит от нас и пусть будет ему анафема; как имеющему еврейские взгляды.

Фото: pravoslavie.ru

Той же позиции придерживались в Константинопольской Церкви и в середине XI века. В итоге этот богословский конфликт, помноженный на экклесиологический (церковно-политический) спор о канонических территориях Западной и Восточной Церквей, привёл к трагическому итогу. 16 июля 1054 года в константинопольский собор Святой Софии прибыли папские легаты и объявили о низложении Константинопольского Патриарха Михаила Кирулария и его отлучении от Церкви. В ответ на это 20 июля Патриарх предал анафеме легатов (сам Римский папа Лев IX к тому времени скончался).

Собчак & Красовский: Дорога к храму

Идите, откуда пришли, ибо отцы наши не приняли этого

На следующий день великая княгиня с отроком, как и завещал Креститель, отправились к латинянам.

Во дворе костела на Грузинской играли дети, по забору начинал уже распускаться девичий — словно в честь Девы Марии — виноград, на крыльце стоял высокий улыбчивый мужчина, похожий чем-то на Пьера Безухова, решившего в порыве опрощения отрастить бороду.

Фото: Егор Слизяк

Собчак: Я сразу спрошу. Чем вот католичество лучше православия?

Священник Кирилл Горбунов: Это хороший вопрос. С моей точки зрения, католическая церковь удивительна, потому что она сохранила единство. Куда бы мы ни поехали: в Бразилию, в Африку, в Корею, — везде это одна и та же католическая церковь.

Собчак: Ну то есть такая франшиза?

Красовский: Нет, франшиза — это как раз у нас. Франшизу продал нам константинопольский патриархат. А у них «Конденаст», хэдофис.

Здесь совсем другое. Это семья. Когда ты приезжаешь в другую страну и приходишь в церковь, то понимаешь, что ты приходишь в свою собственную семью.

Красовский: Мы же понимаем, что русский человек, который приходит в католическую церковь, бросает некий вызов. Либо это поза такая. Зачем вот русскому человеку идти в католики? Чем ксендзы интересней русских попов?

Священник Кирилл Горбунов: Ну, во-первых, я сам не очень знаком с русскими попами, поскольку я сразу попал в католическую церковь, за что Богу очень благодарен. У меня просто не было какого-то тяжелого выбора. Потом, конечно, у меня это возникало: как это так, я русский человек, и вот. Но я уже настолько проникся… Я, конечно, католик. Вот, знаете, какая вещь для меня была очень важна? Это общины, малые группы, которые существовали и существуют в католической церкви. В православии, насколько я представляю, духовность на всех одна. Ты приходишь в приход, и вот, пожалуйста. Здесь это огромное количество разных видов духовности — консервативной, более современной, и т. д. Существует как бы много таких духовных ниш, где люди разного темперамента, разного склада, разных устремлений могут находить для себя место.

Собчак: Существуют как бы группы по интересам, и при этом все католики. Это плюс. Но вот я, например, могу сказать, какие эмоции у меня вызывает католицизм. Очевидный плюс: вот я захожу в католический храм и вижу эти сидения, и я сразу вижу другое отношение к человеку. Сделано для человека и для его удобства. Есть и очевидный минус. Он связан с тем, что по разным причинам католичество имеет за собой период некой такой кровавой истории, очень растиражированной в мировом масштабе…

Красовский: Как вы думаете, великий инквизитор, который сжег именем Господа тысячи людей, он в раю?

Священник Кирилл Горбунов: Нет того греха, который нельзя было бы простить, и это правда. Если человек раскаивается в своем грехе…

Красовский: Не считали они это грехом.

Священник Кирилл Горбунов: Я не знаю, как Бог решает эту проблему.

Собчак: Как бы вы решили?

Священник Кирилл Горбунов: Никто не знает, что с человеком происходит в последние мгновения его жизни. Как ему открывается на пороге жизни и смерти эта истина божьей любви и божьего прощения. Если он приходит в ужас от осознания того, что он сделал, что зло посеял, тогда шанс у него, конечно, есть. А если он умирает с мыслью, что людей можно уничтожать ради какого-то дела, даже такого, как единство церкви или государства, — что говорить, совсем другое дело.

Собчак: Как католическая церковь относится к революциям? Вот приходит к вам человек и задает вопрос: я считаю, что современная власть несправедлива, кровава и жестока, я хочу с ней бороться. Что в такой ситуации делать?

Священник Кирилл Горбунов: Тут такое дело: когда мы читаем Новый Завет, всегда удивляет, что там вообще не говорится о политической проблематике.

Собчак: Но люди-то к вам приходят с мирскими вопросами. Вот приходит ваш прихожанин: хочу пойти на следующий митинг на Болотной. Скорее всего, будут разгонять. Но я считаю, что это правильно, потому что несправедливость в нашей стране достала. Что вы ему скажете?

Священник Кирилл Горбунов: У нас есть прихожане, которые ходят на такие митинги, а есть прихожане, которые одобряют то, что митинги разгоняют. У нас люди не выбираются по социальным и политическим убеждениям. Я понимаю, почему люди идут на такую демонстрацию, я понимаю чувство, которое они испытывают. Но, с другой стороны, когда ты священник и общаешься с людьми разных политических убеждений, ты понимаешь, что тебе невозможно занять какую-то позицию, когда и там и там люди искренне уверены в том, что они действуют по совести.

Собчак: Ну как же так может быть, церковь ведь всегда дает ответы на все вопросы!

Священник Кирилл Горбунов: Нет, это не так. Мы можем с человеком посидеть и поговорить о том, где ложь в его жизни. То, что человек идет на митинг, не значит, что это хороший человек. То, что человек не идет на митинг, не значит, что этот человек плохой. И то и другое может быть вызвано ненавистью к людям. А какой-то человек не идет на митинг не потому, что он боится, а потому, что понимает бесперспективность этого дела.

Собчак: Конкретная ситуация. Тебе не на что обеспечивать свою семью. Тебе предлагают какую-нибудь работу, которая вынуждает тебя говорить, например, неправду. Например, Дмитрий Киселев. Что аморальнее? Оставить семью в нищете или пойти на какую-то сделку со своей совестью?

Священник Кирилл Горбунов: Ну, нищета в данном случае очень часто носит весьма условный характер. Люди привыкли к определенному уровню жизни.

Собчак: Ну давайте условно: вот прямо нищета.

Священник Кирилл Горбунов: И от человека требуют продать душу, чтобы просто в следующий раз поесть?

Собчак: Да. Как поступить в этой ситуации?

Священник Кирилл Горбунов: Раз уж мы дошли до какого-то абсурдного сконцентрированного вопроса — здесь важно, какие ценности для себя человек выбирает, абсолютные или относительные. У нас есть святые. Был Святой Максимилиан Кольбе, который, находясь в концлагере, сказал: «Убейте меня вместо того человека». И его убили, конечно, не постеснялись. Вот так вот, если мы до предела доведем этот вопрос. И когда мы доходим до этого вот абсолютного предела, то каждый оказывается перед лицом истины. Могу ли я? А если мы продолжаем оставаться в каком-то условно-сослагательном состоянии: «А вот как бы я себя повел, если бы…» — не знаю я, как бы я себя повел!

Фото: Егор Слизяк Кирилл Горбунов, русский католический священник латинского обряда

Собчак: А не кажется ли вам, что миссионерству в католичестве очень мешает, что вы сохраняете какие-то каноны того времени, которое уже ушло? То же отношение к абортам, например. Если меня изнасиловал какой-то человек на улице, почему я должна от него рожать?

Священник Кирилл Горбунов: В данном случае мы имеем дело с божественным законом, который утверждает, что жизнь человека свята.

Красовский: Почему католическая церковь против презервативов? Особенно в ситуации, когда презервативы не только предохраняют от беременности, но еще и от СПИДа?

Священник Кирилл Горбунов: Источником сексуальной революции 1960-х годов было как раз появление доступных и действенных контрацептивов. И то, что мы имеем сейчас, — это практически исчезновение института семьи в мире. Зачем, собственно говоря, иметь семью, если я могу с разными людьми?

Красовский: Хорошо. Что с вашей точки зрения страшнее: заразиться СПИДом или воспользоваться презервативом?

Священник Кирилл Горбунов: Церковь любит человека. Но одновременно ее задача — ставить человека перед абсолютными требованиями божественного закона, который говорит: «Боишься заразиться СПИДом — не надо…»

Красовский: Мы начали с того, что каждый из присутствующих в этой комнате считает, что сжигание еретиков на кострах — это плохо. То есть за некоторое не очень большое количество лет произошло серьезное видоизменение понятий добра и зла. Протестанты впереди планеты всей: там и женщины-епископы, и геи, и гей-браки. Почему вы по-прежнему считаете, что женщине нельзя быть священником и епископом?

Священник Кирилл Горбунов: Церковь по этому поводу говорит просто: она никогда не рукополагала женщин. Но основано это на том, что священник, который совершает литургию, представляет собой Христа.

Красовский: И он должен быть мужиком?

Священник Кирилл Горбунов: Это один из важных моментов. Есть и психологические моменты относительно природы женщины, но я не считаю их убедительными. Я не считаю, что женщина в принципе чем-то отличается от мужчины.

Красовский: А если будет принято решение о том, что женщина может стать и священником, и епископом, вы лично как к этому будете относиться? Вы уйдете в какой-то раскол или вы скажете: ну о’кей?

Священник Кирилл Горбунов: Для меня это тема, которая не играет существенной роли для моей веры. Я о ней не задумываюсь. И это гипотетический вопрос в сослагательном наклонении — не знаю, зачем на него отвечать.

Красовский: Ну хорошо. А вот как католическая церковь и вы лично как католический священник относитесь, например, к геям?

Священник Кирилл Горбунов: Мое отношение к геям такое, что гомосексуальный человек — это такой же человек, как все, с теми же самыми проблемами и трудностями. У кого-то они в одной сфере, у кого-то в другой. Но гомосексуальность — это тяжелое нарушение человеческой сексуальности.

Собчак: Хорошо, но если человек родился таким?

Священник Кирилл Горбунов: Есть люди, у которых предрасположенность к гомосексуальности очень сильная, заметная, но при этом они делают сознательный выбор в пользу гетеросексуальных отношений.

Красовский: Значит, если гей не покаялся, иди из церкви к черту?

Священник Кирилл Горбунов: В церкви присутствует немало людей, которые объективно находятся в состоянии греха. Например, есть там люди, которые, имея предыдущий брак, вступили в другой брак. Эти люди могут приходить в церковь, они могут молиться.

Красовский: А вот кто с точки зрения церкви больше грешник: гей, который живет со своим парнем в течение двадцати лет и не блудит? Или гетеросексуальный женатый мужик, который снимает проституток каждые выходные?

Священник Кирилл Горбунов: Так в том-то и дело, что однополый секс — это блуд по умолчанию. С точки зрения материи разницы никакой нет. Вопрос только в том, что существует свобода принятия некоего осознания. Если человек идет к проститутке, я могу иметь дело с сексоголиком, например. Человек, который осознает, что он в отчаянной ситуации, он предает жену, он предает детей, и он не может с собой ничего поделать.

Собчак: Или вы имеете дело с таким же геем, который ничего не может с собой поделать, потому что он любит мужчину. Вы им одинаковую епитимию назначите или все-таки разные?

Священник Кирилл Горбунов: Ну, если говорить о сексоголике, то я пошлю его на группу анонимных сексоголиков.

Красовский: А с геем вы как поступите?

Священник Кирилл Горбунов: Что касается человека с серьезными гомосексуальными проблемами, я не знаю, куда его послать. Мне некуда его послать, и мне нужно будет с ним разбираться. Одна из вещей, которые нужно понимать: сексуальная жизнь — это ценность относительная. Я сам целибатный священник, который не живет сексуальной жизнью. Согласно современному менталитету, человек, лишенный сексуальной жизни, просто несчастен по умолчанию, инвалид и т. д. А я знаю на собственном опыте, что это не так.

Собчак: Кстати, да, вот я вчера была в бане, и мне баня больше секса нравится. Но с другой стороны, целибат — это же нарушение природы человека. Человек создан с определенным набором инстинктов, гормональным фоном.

Священник Кирилл Горбунов: Монашество — это вещь, которая существует в огромном количестве разных культур. Человек жертвует проявлением своей сексуальности ради некой более высокой цели.

Собчак: А ваша вера, помимо восприятия книг, держится на каких-то еще мистических опытах? На каких-то вещах, которые через молитву стали вам доступны? Я вот знаю по себе: я не религиозный человек, но верующий, и верующим человеком я стала только тогда, когда я прошла некий мистический опыт, почувствовала какие-то вещи…

Священник Кирилл Горбунов: Мне кажется, когда человек занимается медитацией, молитвой, он просто понимает, что он гораздо более сложно устроен, чем на первый взгляд кажется. Что у него есть не только материальное тело и какая-то психика, но и что-то еще. Это такой опыт, который доступен множеству религий. Но церковь говорит, что не нужно придавать этому большого внимания, потому что в христианской вере это не имеет большого значения. Если вспомнить образ самого Христа и заповеди блаженства — это о том, что не моя жизнь является главной. Добровольный отказ от самоутверждения ради утверждения правды и царства божьего. И на практике это проявляется через бескорыстие, через прощение, через осознание того, что в мире нет людей чужих для меня.

Красовский: Вот странно, что вы при этом ни разу не произнесли слово «любовь».

Священник Кирилл Горбунов: Это все и называется любовью. Просто любовь — это все-таки такая вещь, которая очень сильно эмоционально окрашена. Люди часто под любовью понимают, что я должен ко всем испытывать такое чувство, как нежность. Но я думаю, что все то, что я сейчас описал, это одним словом называется — «любовь».

Фото: Егор Слизяк Кирилл Горбунов

— Этот, конечно, самый человекообразный, — прошептала Собчак, выйдя во двор.

— Согласен, — вздохнул Красовский, — если б я сейчас еще думал, что Богу есть дело до церкви, я б в католики пошел.

— Ну они ж, видишь, все равно геев не принимают.

— Знаешь, Ксюш, я и сам не очень понимаю, зачем в пятницу идти в гей-сауну, а в воскресенье к Литургии. Мне кажется, это такая милоновщина наоборот: он считает, что Бог геев ненавидит по-любому, а некоторые геи, что Бог их по-любому любит. Я, может, с ними и согласен. Бог-то, ясное дело, любит, но почему ты сам при этом влюблен в каждый свой порок, мне совершенно непонятно.

— То есть религия должна воспитывать ненависть к самому себе, что ли?

— Да просто надо как-то критично себя воспринимать. А то у нас тут даже президент считает, что ему в жизни не о чем сожалеть. Ну что я могу сказать? Везука ему. Я вот каждый день что-нибудь такое делаю, о чем потом сожалею.

— Ладно, поехали к евреям. Там же евреи после латинян к Владимиру пришли?

— Ну не совсем евреи. Скорее, иудеи. Хазары. Им Владимир заявил: на черта вы ко мне домой приперлись, если свой собственный дом потеряли? Но сейчас-то, видишь, обрели. Может, что-то интересное расскажут.