Реквием это как

Реквием (фильм)

Смотреть что такое «Реквием (фильм)» в других словарях:

  • Чужие против Хищника: Реквием (фильм) — Чужие против Хищника: Реквием Aliens vs. Predator: Requiem Жанр Фантастика триллер Режиссёр Грег Штраус Колин Штраус. Продюсер … Википедия

  • Реквием (значения) — Реквием: В Викисловаре есть статья «реквием» Реквием заупокойная служба (месса) в католической и лютеранской церквях. Реквием (Моцарт) последнее, незавершённое произведение Вольфганга Амадея Моцарта. Реквием (поэма) поэма Анны… … Википедия

  • Реквием по мечте — Requiem for a Dream … Википедия

  • Реквием по мечте (фильм) — Реквием по мечте Requiem for a Dream Жанр драма Режиссёр Даррен Аронофски Продюсер Эрик Уотсон Палмер Уэст … Википедия

  • Реквием по вампиру — Vierges et vampires Жанр фильм ужасов эротический фильм Режиссёр Жан Роллен Продюсер Сэм Сельски … Википедия

  • Реквием Рыцарь-Вампир — Обложка немецкого издания первого тома. История Издатель Nickel Формат А4 … Википедия

  • РЕКВИЕМ ПО МЕЧТЕ — «РЕКВИЕМ ПО МЕЧТЕ» (Requiem for a Dream), США, Artisan, 2000, 102 мин. Драма. По роману Хуберта Селби младшего. Даррен Аронофский выходец из американского независимого кино. В 1998 году он привез на фестиваль «Санденс» свой дебютный фильм «Пи» и… … Энциклопедия кино

  • РЕКВИЕМ. IN MEMORIAM — «РЕКВИЕМ. IN MEMORIAM», Россия, КВС «Риск», 1995. Документальный фильм. Владимир Высоцкий, Олег Даль, Василий Шукшин, Андрей Миронов, Евгений Леонов, Евгений Евстигнеев, Сергей Бондарчук, Олег Борисов, Иннокентий Смоктуновский плеяда русских… … Энциклопедия кино

  • Реквием — У этого термина существуют и другие значения, см. Реквием (значения). Реквием (лат. Requiem, букв. «(на) упокой») заупокойная служба (месса) в католической и лютеранской церквях, соответствует панихиде в Православной церкви. Называется … Википедия

  • Амадей (фильм) — Амадеус Amadeus Жанр драма Режиссёр … Википедия

В.А. Моцарт «Реквием»

Реквием – католическая торжественная заупокойная месса. Она имеет мало отношения к богослужебным обрядам, а скорее относится к концертным произведениям. По сути, Реквием является квинтэссенцией всей христианской религии – в контрастных по характеру частях бренным людям напоминают о загробном пути души, о неизбежном страшном дне суда над каждым: никто не уйдет от наказания, но Господь милосерден, он дарует милость и покой.

Моцарт в этом произведении с необыкновенной пластичностью передает эмоциональную выразительность содержания. Чередование картин печали и траура земного человека, молящего о господнем прощении, и гнева Всевышнего, хоровых номеров, символизирующих голос верующих, и сольных партий, знаменующих глас Божий, нюансов и силы звучания – все служит цели максимального воздействия на слушателя.

Официально принадлежащими руке композитора из 12 номеров признаны только первые 7. «Lacrymosa» считается последней частью, полностью написанной и оркестрованной автором. Частично были созданы «Domine Jesu» и «Hostias». «Sanctus» же, «Benedictus» и «Agnus Dei» с возвратом музыкального материала из 1-й части на другой текст якобы дописывали Зюсмайр и Эйблер по наброскам и точным указаниям.

Историю создания «Реквиема» Моцарта и множество интересных фактов об этом произведении читайте на нашей странице.

История создания «Reqiem»

История создания этой всемирно известной заупокойной мессы — одна из самых таинственных, трагичных и полных противоречивых фактов и свидетельств не только в биографии гениального Моцарта. Ее драматический символизм получил продолжение во многих других трагических судьбах талантливых людей.

Летом 1791 года, последнего года жизни композитора, на пороге квартиры Моцартов появился таинственный человек в сером одеянии. Лицо его было скрыто тенью, а плащ, несмотря на жару, укрывал фигуру. Зловещий пришелец протянул Вольфгангу заказ на сочинение заупокойной мессы. Задаток был внушительным, срок оставлялся на усмотрение автора.

В какой точно момент была начата работа, установить сегодня невозможно. В хорошо сохранившихся письмах Моцарта он упоминает работу над всеми сочинениями, вышедшими в тот период – коронационная опера «Милосердие Тита», зингшпиль «Волшебная флейта», несколько некрупных сочинений и даже «Маленькая масонская кантата» на открытие новой ложи ордена. Только «Реквием» нигде не упоминается. За одним исключением: в письме, достоверность которого оспаривается, Вольфганг жалуется на сильные головные боли, тошноту, слабость, на постоянные видения таинственного незнакомца, заказавшего траурную мессу, и предчувствие собственной скорой кончины…

Недомогания непонятной этиологии начали мучить его еще летом, за полгода до смерти. Врачи не могли сойтись на причинах и диагнозе болезни. Тогдашний уровень медицины не позволял точно диагностировать состояние больного на основании симптомов. Да и симптомы были противоречивы.

Например, постоянно являющийся в видениях Вольфгангу посланник, который изводил его и без того нарушенную нервную систему. Очень скоро посланник из серого стал черным – в восприятии Моцарта. Это были галлюцинации. И если прочие симптомы можно было отнести к болезням почек, водянке, менингиту, то галлюцинации в эту картину совершенно не вписывались.

Но они могли свидетельствовать о другом – являться спутниками отравления ртутью. Если принять за правдоподобность этот факт, все остальное течение и развитие болезни вполне соответствует гипотезе токсикологического отравления меркурием (ртутью). И становится понятным, почему врачи, собравшиеся для консилиума за неделю до гибели Вольфганга, так и не смогли сойтись во мнении относительно болезни, кроме одного – ждать осталось недолго.

Между тем, многие современники свидетельствовали о постепенном угасании Моцарта. Последнее его публичное выступление произошло 18 октября 1791 года на открытии масонской ложи, где он сам управлял оркестром и хором. После этого 20 ноября он слег и до самой кончины не вставал.

Образ черного демонического человека потряс воображение не только Моцарта, который в тот момент был излишне восприимчив к подобной мистике из-за непонятных изменений в организме и психике. Пушкин не обошел вниманием эту загадочную историю с посланцем смерти в «Маленьких трагедиях». Позднее этот же черный человек появляется в поэзии Есенина (одноименное стихотворение).

Существует версия, подтвердить которую или опровергнуть сейчас нельзя, о том, что Месса Ре-минор под видом опуса без названия была написана Моцартом задолго до заказа, но не был издан. И что после заказа ему оставалось лишь достать сочиненные ранее партитуры и внести изменения. По крайней мере, в предсмертный день 4 декабря он пел части из нее с пришедшими проведать композитора друзьями. Отсюда утверждение Зофи, сестры Констанци, которая провела с ними тот день, о том, что «до самого смертного часа он работал над «Реквиемом», который так и не успел завершить».

В ту ночь чуть позже полуночи он умер. Неясна, если не сказать больше – возмутительна – история с его похоронами. Денег в семье совершенно не было, на организацию похорон друг Вольфганга барон ван Свитен дал сумму, которой хватало на похороны по 3-му разряду. Это был век эпидемий, по указу императора все подобные процедуры строго регламентировались. 3-ий разряд подразумевал наличие гроба и захоронения в общей могиле. Моцарта, величайшего гения человечества, похоронили в общей яме с десятком других бедняков. Точное место неизвестно до сих пор: некому было это сделать. Уже в соборе святого Стефана, куда привезли простой, едва отесанный сосновый гроб с телом Вольфганга для отпевания, его никто не сопровождал – так записано в церковной книге пастором. Ни вдова, ни друзья, ни братья-масоны не пошли провожать его в последний путь.

Вопреки распространенному мнению, почти сразу после смерти маэстро неизвестный заказчик объявился с партитурой. Это был граф Вальзегг-Штупах, который безумно любил музицировать, играл на флейте и виолончели. Он иногда заказывал композиторам сочинения, которые выдавал затем за свои. В феврале 1791 года умерла его жена, в знак памяти о ней была заказана траурная месса Моцарту. Благодаря графу она не только была издана после смерти композитора, но и впервые была исполнена 2 года спустя – 14 декабря 1793 года. Никто тогда не подверг сомнению, что слышит подлинное сочинение, трагическую вершину творчества величайшего композитора Вольфганга Амадея Моцарта.

Исполнители

Хор, солисты soprano, alto, tenore, basso, оркестр.

Популярные номера из «Реквиема» Моцарта

«Requiem aeternam» («Вечный покой даруй им, Господи), 1 ч. (слушать)

«Kirye eleison» («Господи, помилуй»), 1ч. (слушать)

«Dies irae» («День гнева»), 2 ч. (слушать)

«Confutatis» (» Отверженный»), 6 ч. (слушать)

«Lacrymosa» («Слезная»), 7 ч. (слушать)

Интересные факты

  • Композитор вел тщательный учет всем произведениям, записывая в специальную тетрадь даже отдельные оперные номера под определенным артикулом. «Реквием» был единственным сочинением, которое не было внесено в эту тетрадь рукой маэстро. Этот факт породил множество домыслов, начиная с того, что «Реквием» был написан значительно раньше автором (в 1784году), и заканчивая предположениями о том, что весь целиком принадлежит не ему.
  • Вообще с 1874 года Моцарт не написал ни одного опуса для церкви, за исключением «Ave verum korpus». Этот факт для многих исследователей является показателем того, что и «Reqiem» он мог оставить лишь в наброске по причине того, что этот жанр якобы не вызывал у него творческого интереса. Хотя по другой версии, предчувствие близкой гибели способствовало тому, что заказ не просто был взят в работу. Композитор в этом произведении достиг неизведанной даже для себя глубины человеческого сострадания и в то же время музыка эта столь возвышенна и полна божественной красоты, что, пожалуй, это единственный случай, когда смертный смог вознестись душой к богу в своем творчестве. И, как Икар, после этого рухнул на землю.
  • В первую годовщину трагедии 11 сентября, случившейся в США в 2011 году, по всей планете исполнялся «Реквием» Моцарта. Ровно в 8:46 (время первой атаки самолета на башню-близнеца) вступил коллектив из первого часового пояса (Япония), затем через час – следующий часовой пояс и коллектив. Таким образом, «Реквием» звучал весь день непрерывно. Выбор именно этой траурной мессы не случаен – оборвавшаяся внезапно и столь трагически жизнь Моцарта, так и не успевшего дописать произведение, ассоциируется с безвременной кончиной сотен жертв теракта.
  • На самом деле Моцарт всю свою жизнь был глубоко верующим католиком, соблюдающим все предписания, он дружил с пастором-иезуитом, и причина острых противоречий с масонством, однажды развернувшая его на 180 градусов от тайной ложи, заключалась в антикатолических тенденциях последней. Вольфганг был мыслителем и мечтал соединить то лучшее, что есть в религии с достижениями просвещенности ордена. Тема духовной музыки была близка ему даже более других.
  • Впрочем, самый известный случай, связанный с гениальными способностями Моцарта-вундеркинда, отсылает к столкновению с церковным каноном. В 1770 году Вольфганг посещает Ватикан. Время совпадает с моментом исполнения «Miserere» Грегорио Аллегри. Партитура произведения строго засекречена, под страхом отлучения от церкви запрещено ее копирование. Для предотвращения возможности запоминания на слух сочинение исполняют раз в год на Страстную неделю. Это сложное по форме и гармонизации произведение для 2-х хоров из 4-х и пяти голосов продолжительностью более 12 минут. 14-летний Вольфганг после единственного прослушивания запомнил и записал партитуру целиком.
  • 18 ноября 1791 года в новой ложе Ордена «Вновь венчанная надежда» звучит маленькая кантата, созданная им специально по случаю, дирижирует маэстро. Объем ее – 18 листов, на 18-й день после освящения, 5 декабря, Моцарт умирает. Вновь зловещее число «18» играет роковую роль в его судьбе и подает тайные знаки.
  • Расследования и доказательства подлинности нот Мессы Ре-минор ведутся до сих пор. Теперь уже, когда все участники тех событий мертвы, правды не установить. Но справедливы слова Констанцы, которая писала в 1827 году: «Даже если допустить, что Зюсмайр полностью все написал по указаниям Моцарта, все равно Реквием остался бы работой Моцарта».

Реквием Моцарта

В жанрах церковной музыки Моцарт ориентировался свободно: по долгу службы или на заказ он написал множество месс, мотетов, гимнов, антифонов и т.д. Большинство из них создано в зальцбургский период. К венскому десятилетию относятся только 2 больших сочинения, причем оба не закончены. Это Месса c-moll и Реквием, хотя была и масонская музыка (тоже религиозная по смыслу).

История создания

Реквием завершает творческий путь Моцарта, будучи последним произведением композитора. Одно это заставляет воспринимать его музыку совершенно по-особому, как эпилог всей жизни, художественное завещание. Моцарт писал его на заказ, который получил в июле 1791 года, однако он не сразу смог взяться за работу – ее пришлось отложить ради «Милосердия Тита» и «Волшебной флейты». Только после премьеры своей последней оперы композитор целиком сосредоточился на Реквиеме.

Для тяжело больного Моцарта работа над траурной мессой была не просто сочинением. Он сам умирал и знал, что дни его сочтены. Он работал с быстротой, невиданной даже для него, и всё же гениальное создание осталось незавершенным: из 12 задуманных номеров было закончено неполных 9. При этом многое было выписано с сокращениями или осталось в черновых набросках. Завершил Реквием ученик Моцарта Ф.Кс. Зюсмайр, который был в курсе моцартовского замысла. Он проделал кропотливую работу, по крупицам собрав всё, что относилось к Реквиему.

Реквием породил многочисленные легенды и дискуссии. Один из главных вопросов – что написано самим Моцартом, а что привнесено Зюсмайром? Авторитетные музыковеды склоняются к мнению, что подлинный моцартовский текст идет с самого начала до первых 8 тактов «Lacrimosа». Далее за дело взялся Зюсмайр, опираясь на черновые наброски, предварительные эскизы, отдельные устные указания Моцарта.

Характеристика жанра

Реквием – это траурная, заупокойная месса. От обычной мессы реквием отличается отсутствием таких частей, как»Gloria» и «Credo», вместо которых включались особые, связанные с погребальным обрядом. Текст реквиема был каноническим. После вступительной молитвы «Даруй им вечный покой» (Requiem aeternam dona eis») шла обычная часть мессы «Kyrie», а затем средневековая секвенция «Dies irae» (День гнева). Следующие молитвы – «Domine Jesu» (Господи Иисусе) и «Hostia» (Жертвы тебе, Господи) – подводили к обряду над усопшим. С этого момента мотивы скорби отстранялись, поэтому завершалась заупокойная католическая обедня обычными частями «Sanctus» и «Agnus Dei».

Такая последовательность молитв образует 4 традиционных раздела:

  • вступительный (т.н. «интроитус») – «Requiem aeternam» и «Kyrie»;
  • основной – «Dies irae»;
  • «офферториум» (обряд приношения даров) – «Domine Jesu» и «Hostia»;
  • заключительный – «Sanctus» и «Agnus Dei».

В своей трактовке формы траурной мессы Моцарт соблюдал эти сложившиеся традиции. В его Реквиеме тоже 4 раздела. В I разделе – один номер, во II – 6 (№№ 2 – 7), в III – два (№№ 8 и 9), в IV – три (№№ 10–12). Музыка последнего раздела в значительной мере принадлежит Зюсмайру, хотя и здесь использованы моцартовские темы. В заключительном номере повторен материал первого хора (средний раздел и реприза).

В чередовании номеров ясно прослеживается единая драматургическая линия со вступлением и экспозицией (№ 1), кульминационной зоной (№№ 6 и 7), переключением в контрастную образную сферу (№ 10 – «Sanctus» и № 11 – «Benedictus») и заключением (№ 12 – «Agnus Dei»). Из 12 номеров Реквиема девять хоровых, три (№№ 3, 4, 11) звучат в исполнении квартета солистов.

Основная тональность Реквиема d-moll (у Моцарта – трагическая, роковая). В этой тональности написаны важнейшие в драматургическом плане номера – 1, 2, 7 и 12.

Всю музыку Реквиема скрепляют интонационные связи. Сквозную роль играют секундовые обороты и опевание тоники вводными тонами (появляются в первой же теме).

Исполнительский состав

4-х голосный хор, квартет солистов, орган, большой оркестр: обычный состав струнных, в группе дер-духовых отсутствуют флейты и гобои, зато введены бассетгорны (разновидность кларнета с несколько сумрачным тембром); в группе медных нет валторн, только трубы с тромбонами; литавры.

Таким образом, оркестровка несколько темная, сумрачная, но вместе с тем, обладающая большой мощью.

Содержание Реквиема предопределено самим жанром траурной мессы. Оно перекликается с содержанием пассионов. Реквием пронизывает мысль о смерти, ее трагической неотвратимости. Этот образ не раз будил творческое воображение Моцарта («Дон Жуан»). Но если в «Дон Жуане» образ потустороннего мира, загадочного небытия постоянно противопоставлялся бурному кипению жизни с ее сложностями, то здесь всё обыденное отступает на второй план. Остается главное: безысходная боль прощания с жизнью, понятная каждому человеку, и раскрытая с потрясающей искренностью. При этом тон моцартовского Реквиема очень далек от традиционной сдержанности, объективности церковной музыки.

№ 1 состоит из двух частей, соотношение которых отчасти напоминает полифонические циклы Баха. Плавная медленная музыка I–й, вступительной части, в целом проникнута трагически-скорбным настроением. Однако в ней есть и моменты просветления (связанные с содержанием текста).

В сопровождении совсем простого аккомпанемента струнных (с запаздывающими аккордами) у бассетгорнов и фаготов раздается тема «Requiem» – одна из важнейших в произведении: тоника с нижним вводным тоном и постепенное восхождение к терции – в традиционном церковном стиле. Основное настроение – сдержанная скорбь, которая заметно нарастает с 3 такта (неравномерные вступления голосов и восходящая устремленность мелодической линии). Хоровые голоса вступают в восходящей последовательности начиная от баса. При этом тема «Requiem» проводится стреттно. Вся манера имитационного ведения темы явно обнаруживает влияние Баха.

II-я – центральная часть – представляет собой стремительную драматическую фугу на две темы. Обе темы, звучащие одновременно, трактованы в духе Баха и Генделя, опираются на типичные для эпохи барокко интонация (ум.7). Но на основе совсем обычного, типического материала создается в высшей степени индивидуальное творение. В фуге нет длинных интермедий, вместо них – краткие переходы (в основном на второй теме). Фуга стремится таким неудержимым потоком, что ее структура не позволяет совершить хотя бы одну остановку.

Музыка № 2 рисует картину светопреставления. Моцарт близок здесь к громовым хорам Генделя. Тремоло струнных, сигналы труб и дробь литавр создают впечатление грандиозной силы. Партия хора, за единственным исключением, трактуется как монолитная масса: все голоса соединяются в обрывочные аккордовые фразы. На фоне мощных аккордов выделяются широкие скачки верхнего голоса, подобные исступленным возгласам отчаяния. На долю оркестра приходится отображение внешних ужасов (тремоло струнных, сигналы труб и дробь литавр делают картину особенно зловещей, усиливают впечатление смертельного страха, лихорадочной тревоги, леденящего ужаса). Связь с темой «Requiem» – такты 4-6. Развитие музыки идет на «одном дыхании».

Лишь в самом конце хор впервые делится на две группы: звучит своеобразный диалог между грозными восклицаниями басов (мотив, в котором звук «а» окружается вводными тонами) и стонущими, полными смятения, ответными интонациями женских голосов и теноров.

После этого неистового возбуждения в № 3 наступает тишина. Хор уступает место солистам. Торжественный сигнал тромбона возвещает начало Божьего суда. Инструментальную мелодию подхватывает солирующий бас, затем поочередно тенор, альт и сопрано (восходящая последовательность)

№ 4 – прозрачный, светлый лирический квартет солистов.

№ 6 – своим драматизмом перекликается с № 2 и № 4. Изображение мучений обреченных. На фоне бурлящего сопровождения канонически вступают басы и тенора. Им противопоставляются молящие фразы высоких голосов («Voca me» – «призови меня»).

Конец номера – уникальный для XVIII века образец гармонического новаторства. Это ряд энгармонических модуляций a-moll → as-moll → g-moll → ges-moll → F-dur. Музыкальная символика – впечатление погружения в бездну.

№ 7 – лирический центр произведения, выражение чистой, возвышенной скорби. На смену страшным угрозам и гневу приходят предельно искренние, благодатные слезы. После краткого вступления (без басов), основанного на интонациях вздоха, вступает проникновенно-простая мелодия в вальсообразном ритме на 12/8. Все хоровые партии объединяются в стройный квартет голосов, выражающих одно настроение. Выделяется верхний – самый песенный голос. Такой материал – единственный раз во всем реквиеме. Мотивы вздохов лежат в основе и вокальных партий, и в оркестровом сопровождении. Тембр тромбонов.

Последующие части Реквиема завершают «драму». Среди них есть и умиротворенные, просветленные («Benedictus»), и торжественно-ликующие («Sanctus» и «Osanna»).

Текст реквиема

№ 1

Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis, te decet hymnus, Deus in Sion, et tibi reddetur votum in Jerusalem, exaudi orationem meam, ad te omnis caro veniet, Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luceat eis. Kyrie eleison, Christe eleison, Kyrie eleison.

Вечный покой даруй им Господи, вечный свет да воссияет им. Тебе подобают гимны, Господь, в Сионе, тебе возносят молитвы в Иерусалиме, внемли молениям моим, к тебе всякая плоть приходит, Вечный покой даруй им, Господи, вечный свет да воссияет им. Господи, помилуй, Христе, помилуй, Господи, помилуй.

№ 2

Dies irae, dies illa solvet saectum in favilla, teste David cum Sybilla. Quantus tremor est futurus, quando judex est venturus, cuncta stricte discussurus.

День гнева, тот день расточит вселенную во прах, так свидетельствует Давид и Сивилла. Как велик будет трепет, как придет судья, чтобы всех подвергнуть суду.

№ 3

Tuba mirum spargens sonum per sepulchra regionum, coget omnes ante thronum. Mors stupebit et natura, cum resurget creatura, judicanti resposura. Liber scriptus proferetur, in quo totum continetur, unde mundus judicetur.

Judex ergo cum sedebit, quidquid later apparebit, nil inultum remanebit. Quit sum miser tunc dicturus? Quem patronum rogaturus, cum vix Justus sit securus?

Труба чудесная, разнося клич по гробницам всех стран, всех соберет к трону. Смерть и природа застынут в изумлении, когда восстанет творение, чтобы дать ответ судии. Принесут записанную книгу, в которой заключено всё, по которой будет вынесен приговор. Итак, судия воссядет и все тайное станет явным и ничто не останется без отмщения. Что я, жалкий, буду говорить тогда? К какому заступнику обращусь, когда лишь праведный будет избавлен от страха?

№ 4

Rex tremendae mjestatis, qui salvandos salvas gratis, salva me, fons pietatis.

Царь грозного величия, спасающий тех, кто достоин спасения, спаси меня, источник милосердия.

№ 5

Recordare Jesu pie, quod sum causa tuae viae, ne me perdas illa die. Quaerens me sedisti lassus, redemisti crucem passus, tantus labor non sit cassus. Juste judex ultionis, donum fac remissionis ante diem rationis. Ingemisco tanquam reus, culpa rubet vultus meus, supplicanti parce, Deus. Qui Mariam absolvisti, et latronem exaudisti, mihi quoque spem dedisti. Preces meae non sunt dignae, sed tu, bonus, fac benigne, ne perenni cremer igne. Inter oves locum praestra, et ab hoedis me sequestra, statuens in parte dextra.

Вспомни, милостивый Иисусе, ты прошел свой путь, чтобы я не погиб в этот день. Меня, сидящего в унынии, искупил крестным страданием, пусть же эти муки не будут тщетными. Праведный судия возмездия, даруй мне прощение перед лицом судного дня. Я стенаю, как осужденный, от вины пылает лицо мое, пощади, Боже, молящего! Простивший Марию, выслушавший разбойника, ты и мне подал надежду. Недостойны мои мольбы, но ты, справедливый, сотвори благость, не дай мне вечно гореть в огне. Среди агнцев дай мне место, и от козлищ меня отдели, поставив в сторону правую.

№ 6

Confutatis maledictis, flammis acribus addicis, voca me cum benedictis. Oro supplex et acclinis, cor contritum quasi cinis, gere curam mei finis.

Сокрушив отверженных, приговоренных гореть в огне, призови меня с благословенными. Я молю, преклонив колени и чело, мое сердце в смятении подобно праху. Осени заботой мой конец.

№ 7

Lacrymosa deis illa, qua resurget ex favilla judicandus homo reus. Huic ergo parce Deus, pie Jesu Domine, dona eis requiem! Amen!

Слезный будет тот день, когда восстанет из пепла человек, судимый за его грехи. Пощади же его, Боже, милостивый Господи Иисусе, даруй ему покой! Аминь!

№ 8

Domine Jesu Christe! Rex gloriae! Libera animas omnium fidelium defunctorum de poenis inferni et de pofundo lacu! Libera eas de ore leonis, ne absorbeat eas Tartarus, ne cadant in obscurum: sed signifier sanctus Michael repraesentet eas in lucem sanctam, quam olim Abrahae promisisti, et semini ejus.

Господи Иисусе! Царь славы! Избавь души всех верных усопших от мук ада и глубины бездны! Избавь их от пасти льва, не поглотит их преисподняя, не попадут во тьму: знаменосец святого воинства Михаил представит их в свету святому, ибо так ты обещал Аврааму и потомству его.

№ 9

Hostias et precet tibi, Domine, laudis offerimus. Tu suscipe pro animabus illis, quarum hodie memoriam facimus: face eas, Domine, de morte transire ad vitam, quam olim Abrahae promisisti, et semini ejus.

Жертвы и молитвы тебе, Господи, восхваляя приносим. Прими их ради душ тех, которых поминаем ныне. Дай им, Господи, от смерти перейти к жизни, ибо так ты обещал Аврааму и потомству его.

№ 10

Sanctus, Sanctus, Sanctus Dominus Deus Sabaoth! Pleni sunt coeli et terra gloria tua. Osanna in excelsis.

Свят, свят, свят, Господь Бог Саваоф! Небо и земля полны славы твоей! Осанна в вышних!

№ 11

Benedictus, qui venit in nominee Domini. Osanna in excelsis.

Благословен, грядущий во имя Господне!

Осанна в вышних.

№ 12

Agnus Dei, qui tollis peccata mundi, dona eis requiem. Agnus Dei, qui tollis peccata mundi, dona eis requiem sempiternam. Lux aeterna luceat eis, Domine, cum sanctis in aeternum, quia pius es. Requiem aeternam dona eis, Domini, et lux perpetua luceat eis.

Агнец Божий, взявший на себя грехи мира, даруй им покой! Агнец Божий, взявший на себя грехи мира, даруй им покой на веки! Свет навсегда воссияет им, Господи, со святыми в вечности, ибо милосерден ты. Вечный покой даруй им, Господи, свет вечный да воссияет им.

Где купить

Тайна Моцарта

Для кого-то академическая музыка — одна из самых привлекательных областей культуры, для кого-то — скука смертная. Последние чаще всего думают так потому, что им не посчастливилось встретить человека, который рассказал бы им, как на самом деле интересно в этом мире. Тайны, подлоги, ревность, благородство — все составляющие приключенческих романов легко отыскиваются в истории академической музыки. А если прибавить к этому умение «читать» музыку как текст, то мир композиторов и музыкантов откроет заинтересованному слушателю все свои секреты. Проводником в академическую музыку может стать книга музыканта и журналиста Ляли Кандауровой «Полчаса музыки: Как понять и полюбить классику», вышедшая в издательстве «Альпина Паблишер». В ней есть все — детективные сюжеты, толкование музыкальных произведений, QR-коды для прослушивания мелодий, о которых идет речь. Книга вышла в финал премии «Просветитель». С разрешения издательства «Лента.ру» публикует фрагмент, посвященный тайне написания «Реквиема» Моцарта.

В середине июля 1791 года 35-летний Моцарт получает заказ на анонимное сочинение реквиема и (по-видимому) аванс за него. Здоровье его шатко, он испытывает материальные затруднения, лихорадочно работает; не знает точно, чьей памяти будет посвящено сочинение, и якобы говорит своей жене Констанце, что пишет реквием сам себе; делает перерыв на поездку в Прагу, где в поразительные сроки завершает оперу «Милосердие Тита»; ему помогает Франц Ксавье Зюсмайер, композитор итальянской выучки, тогда состоявший при Моцарте кем-то вроде помощника и копииста (говорили, что у них были схожие почерки) и ожидаемо считающийся посредственным. К концу ноября этого года Моцарт прикован к постели; он слаб и измучен, Констанца забирает у него ноты реквиема, чтобы он, сочиняя, не изводил себя, затем отдает их обратно; в начале декабря наступает недолгое просветление, Моцарт поет фрагменты из еще не готового реквиема с приглашенными знакомыми; больной (и не чуждый легкой параноидальности: то и дело в письмах Моцарт пишет о том, что окружен недругами), он якобы говорит, что его отравили; Софи Вебер, свояченица Моцарта, ухаживавшая за ним до самой смерти, скажет позже, что последним усилием его губ были полусознательные указания о партии литавр в партитуре реквиема; он умирает 5 декабря 1791 года, не вполне понятно отчего, не завершив сочинение, оставив фундамент и каркас того, что впоследствии станет одним из изумительнейших музыкальных зданий в истории.

Теперь уже вдова, Констанца вначале просит композиторов круга Моцарта довести до конца партитуру, затем за это берется копиист Зюсмайер; она сначала пытается выдать реквием за «почти завершенный» автором и просто переписанный Зюсмайером набело с минимальными добавлениями; потом показания начинают множиться и путаться; Зюсмайер ставит поддельную подпись Моцарта на партитуре, врученной заказчику в 1792 году, а через восемь лет, перед смертью, в письме от 8 февраля 1800 года вдруг заявляет, что не менее чем три части реквиема — «Sanctus», «Benedictus» и «Agnus Dei» — принадлежат ему целиком; да, он многократно прорабатывал, пропевал и обсуждал с умирающим Моцартом те части, что уже были задуманы, в том числе подробно обговаривая их оркестровку, и потому именно ему, Зюсмайеру, выпало завершить сочинение; однако писать эти части, по его словам, пришлось самостоятельно.

Вопросов много: кто в действительности дописал «Реквием» Моцарта? Если это был Зюсмайер — то почему Констанца выбрала именно его? Что заставило его согласиться, соблюсти анонимность, ждать восемь лет, а затем выступить с заявлением, сделанным в письме незадолго до смерти? Зачем было в 1792 году подписывать партитуру фамилией Моцарта, если история с «Реквиемом» была секретом Полишинеля: неоконченная авторская версия прозвучала в театре Ан дер Вин в качестве посмертного чествования автора, а «дополненная и исправленная» — позже, на концерте в пользу Констанцы. Действительно ли Зюсмайер записал то, что ему надиктовали и напели? Насколько можно оркестровать — уже не говоря о сочинении — что-либо «по устным указаниям»?

Партитура, которой мы располагаем, проливает на вопросы авторства мало света: она начата одной рукой, завершена другой, однако с учетом мифологических кусков музыки на «отдельных листочках» (они упоминаются Констанцей как Zettelchen — «записочки»), набросанных умирающим Моцартом на чем попало и якобы аккуратно перебеленных и включенных в партитуру «Реквиема» Зюсмайером, и с учетом того, что он, по его собственным словам, писал под диктовку, в графическом анализе не слишком много смысла. Характерно, что многие исследования партитуры «Реквиема» превращаются в поиск доказательств того, что как можно большее количество материала в нем все же принадлежит Моцарту: превалирует риторика, согласно которой у Зюсмайера не должно было хватить ни таланта, ни воображения на то, чтобы написать музыку, согретую лучами гения, в то время как гармонические странности и неловкости в голосоведении охотно объясняются его вмешательством.

Здесь принято добавлять, что никогда больше Зюсмайер не создал ничего подобного «Реквиему», но не совсем понятно, как произвести сравнение: какую именно музыку Зюсмайера, в каких исполнениях и как часто мы можем услышать, да и вообще — каковы критерии оценки сочинения как «гениального» или «посредственного»? С другой стороны, ученик Сальери, так и оставшийся в тени, находившийся под сильным влиянием итальянской оперной школы, возможно, действительно был бы мало кому известен сейчас, не окажись он замешан в этой истории.

«Реквием» Моцарта, звучавший на панихиде по Гайдну в 1809 году и похоронах Шопена в 1849 году, классицистический по времени создания, но говорящий на эффектной смеси барокко и классицизма, романтический по мифологии, оказался еще и сочинением, во многом отвечающим концептуальным исканиям ХХ века. «Реквием» — текст, свыше 200 лет завершающийся и не могущий быть завершенным; задача без правильного ответа.

Существует порядка двух сотен вариантов партитуры «Реквиема» — от попытки исполнения исключительно «аутентичных», не вызывающих сомнения моцартовских набросков до версий с различными дополнениями (например, обнаруженный в 1960 году среди бумаг Моцарта 16-тактовый набросок фуги «Amen», которая могла предназначаться для «Реквиема»); от зюсмайеровской версии до проектов по завершению «Реквиема» композиторами наших дней. Таким образом, он может быть вписан в любой контекст и трактован в широчайших стилистических рамках, превращаясь в эталон «абсолютной музыки».

С него легко «счищается» не только повод для создания — предположительно, заказ исходил от австрийского аристократа фон Вальзегга, непрофессионального музыканта и любителя всяческих балагурств, возможно, желавшего выдать работу Моцарта за свою. Так же легко, как эти частные обстоятельства, от «Реквиема» отделяются и буквальный смысл латинского текста, и широкий «реквиемный» контекст, и даже стилистика породившей его эпохи: он превратился в феномен, равно присутствующий в любой музыкальной эпохе и не обусловленный ничем сторонним.

«Реквием» Моцарта состоит из канонических частей: «Introitus» — «Kyrie» — «Sequentia» (текст «Dies irae») — «Offertorium» — «Sanctus» — «Agnus Dei» и завершающая «Communio». Длинный текст «Dies irae» поделен на шесть разделов, различных по музыкальной структуре и характеру, поэтому можно рассматривать эту часть как состоящую, в свою очередь, из шести более мелких разделов.

Только первая часть, «Introitus», целиком написана и оркестрована Моцартом. Инструментовку второй уже необходимо было доводить до конца, в третьей — секвенции — Моцарту принадлежат наброски вокальных партий и отдельные инструментальные линии; принято считать, что им также был начат офферторий. Начиная с «Sanctus», Зюсмайер претендует на безраздельное авторство: после него следует «Benedictus», вторая из (якобы?) написанных им частей, и «Agnus Dei», согласно письму 1800 года, тоже созданная Зюсмайером, но музыкально в значительной мере заимствующая у раннего духовного сочинения Моцарта, короткой мессы 1775 года, прозванной немецкими музыкантами «Воробьиной» из-за чирикающего эпизода в партии скрипок. Последняя часть «Реквиема», «Communio», представляет собой повторение первых двух: обстоятельство, часто приводимое в качестве подтверждения композиторского бессилия бедного Зюсмайера, однако на самом деле часто встречающееся в реквиемах и мессах: в этом случае ставилась пометка ut Kyrie — «как в “Кирие”».

(…)

В стандартном тексте первой части, «Introitus», есть строчка из псалма 64 «Te decet hymnus, Deus, in Sion» («Тебе, Боже, принадлежит хвала на Сионе»). С ней связана интересная общая черта, спрятанная от поверхностного внимания: как Моцарт, так и Гайдн в момент произнесения этих слов переходят на стиль, отправляющий слушателя уже не в XVI век, а прямиком в Средневековье. Вернее, если Гайдн буквально цитирует григорианский напев, соответствовавший этому тексту в церковной певческой практике за тысячу лет до этого, то Моцарт ведет себя как богослов-толкователь, не цитирующий, а комментирующий старинный текст: он тоже использует аутентичный и происходящий из григорианики, но другой напев — так называемый «блуждающий тон», не входивший в основной набор григорианских песнопений.

Особенностью же, на которую нельзя не обратить внимания, является общий для начала обоих «Реквиемов» синкопированный ритм струнных. Этот поразительный эффект, необычный для начала заупокойной мессы, воспринимается почти как звукоподражание, вызывая ассоциации с прерывистым сердцебиением или всхлипыванием. Также он похож на шаг: тихий, тяжелый, намеренно неудобный из-за синкопирования и замедленности темпа. Удивительна эта атмосфера мрака, в котором медленно, трудно выстраивается здание звука, особенно при сравнении с началами поздних барочных и квазиоперных классицистических месс.

По мнению Розена, выбор подобного характера для «Introitus» свидетельствует о принципиально другом, чем раньше, отношении к самой функции церковной музыки. Высокое барокко XVII века и театрализованные мессы начала XVIII века трактовали музыку мессы как выполняющую представительскую, а не смысловую функцию — отсюда фанфарные, салютные первые части, похожие на официальные открытия церемоний. Своим характером они как нельзя менее подходят смыслу содержащихся в них слов — «Kyrie eleison» («Господи, помилуй») в мессе и «Requiem aeternam» («вечный покой») в реквиемах. Напротив, во второй половине XVIII века музыка мессы не восславляет саму мессу как церемонию, но старается пойти за содержанием ее слов, соответственно приходя к тихому, молитвенному, «сокрушенному» характеру.

В обоих «Реквиемах» этому помогает выбор инструментов: Моцарт, например, останавливается на самом темном, самом давящем оркестровом колорите — он использует фаготы в низком регистре, чуть поддержанные тихими литаврами и избирательно использованной низкой медью, а главное — в сопровождении бассетгорнов. Бассетгорн — духовой инструмент, близкий родственник кларнета, похожий на него по форме и механике игры, имеет специфический, очень закрытый, неяркий назальный тембр, как бы чуть «скрипучий». Моцарт любил бассетгорны и пользовался ими в своих оркестровках: их голос слышен в изумительной «Серенаде No10» для духовых, часто называемой «Gran Partita» (1781), в «Дон Жуане» и «Волшебной флейте». Он, безусловно, использует эту оркестровую палитру неслучайно; это особенно важно в свете того, что «Introitus» — единственная собственноручно оркестрованная им часть. Если Зюсмайер и правда был тем, кто завершил «Реквием», можно сказать, что эта очень специфическая оркестровка бережно соблюдена им до самого конца.

Никакое другое сочинение Моцарта не написано для подобного состава: он отказывается от валторн, трубы заставляет играть в среднем, «нетрубном», неблестящем регистре, деревянные духовые и струнные также остаются в пределах тусклого, сдавленного звучания; тромбоны использованы дозированно, как спецэффект, — единственный яркий сольный выход есть у тенор-тромбона в «Dies irae» на словах «Tuba mirum», где он ненадолго становится той самой призывающей апокалипсической трубой.

В остальном же оркестр используется как аккомпанирующий ансамбль, находящийся в тени хора. Оркестр Михаэля Гайдна чуть более нагружен медью: он использует четыре трубы против моцартовских двух, а также три, а не два тромбона; впрочем, по большей части они тоже не более чем акустически подкрепляют хор. Видно, как в силу индивидуальности каждого замысла и двух десятилетий, лежащих между двумя «Реквиемами», разнится задача струнных: если у Гайдна они все еще во многом по-барочному «концертируют», в их партиях попадается эффектное, узорчатое письмо, то Моцарт, по-видимому, хотел, чтобы «Реквием» был преимущественно вокальным, до минимума сокращая виртуозно-инструментальную составляющую.

Начиная «Introitus» чуть слышно и мрачно, оба композитора одинаково меняют «режим», доходя до слов «Lux perpetua» («Вечный свет»). Гармония молниеносно проясняется, синкопирование прекращается, голоса, до этого контрапунктическим эхом повторявшие друг за другом слова «Requiem aeternam», приходят к прозрачному, скандирующему хоровому единству, в буквальном смысле проливая на слушателя свет. Такое смешение текстур на очень маленькой площади — свидетельство того, как виртуозно и тонко и Гайдн, и Моцарт переключаются между языками разных эпох.

Во второй части «Реквиема» — «Kyrie eleison» — Моцарт пишет фугу, которую только очень внимательный слушатель отличит от генделевской, то есть написанной полувеком ранее, тем более что тема ее — сестра-близнец темы, фигурировавшей у Генделя как минимум дважды. В укрупненном и очищенном от контрапункта виде ее можно услышать в знаменитой оратории «Мессия» (1741), в хоре «And with His stripes we are healed», а в почти моцартовском виде — то есть «увитую» контрапунктирующей второй темой — тоже у Генделя, в завершающем хоре из «Dettingen Anthem» (1743), с той только разницей, что там она звучит в мажоре. Эта же тема появляется в фуге на слова «Cum sanctis tuis» в последней части гайдновского «Реквиема»; зная и изучая музыку Генделя, оба композитора прибавляют его чинный, эффектный, нарядный стиль к необарочному языку, которым говорят их реквиемы.

И тем не менее все это сочетается в обоих сочинениях с классицистическим мышлением, причем особенно у Моцарта. Действительно, он укладывает в одну партитуру все предыдущие опыты музыкальной литургии, доступные образованному композитору конца XVIII века: не замечая этого, слушатель за несколько минут перемещается в пределах тысячелетия духовной музыки. Однако опыты эти попадают на совершенно новую почву: темперамент и лирика, театральный драматизм, любовь классика к лаконичности и элегантности конструкций слышны в каждой части «Реквиема». Например, используя средневековый распев, Моцарт обязательно вверяет его верхнему голосу, поскольку мыслит как оперный композитор (ренессансный непременно поместил бы его не наверху, а на средний этаж контрапунктического здания); даже в хорах, даже там, где тема заимствована у Генделя, Моцарт (вероятно, неосознанно) «исправляет» барочный язык, стремясь расположить тему в сопрановом, более слышном регистре; его мелодии далеки от прихотливой кипени барокко, в них есть классическая проясненность и округлость; нигде не впадая в слишком оперный стиль, целенаправленно уходя от сольного пения и опираясь в основном на хор, Моцарт все равно думает мелодически, создавая длинную, ясную, «освещенную» вокальную линию; а сами части «Реквиема» — симметричные в планах.

Важно, что для композитора моцартовского времени эта множественность стилей — отнюдь не эклектика, не ученая попытка говорить на мертвом языке, аккуратно музеефицируя стили прошлого (как это было бы возможно для композитора XIX века), и уж точно не ироничная неоклассическая игра в маски (как это станет актуально в начале XX века).

Это — попытка полезного применения того, что имеется: еще не вполне занесенного в учебники, не рассортированного по картотекам, не схематизированного прошлого, которое вызывает у человека эпохи Просвещения интерес и воспринимается как нечто старое, но живо присутствующее в культуре. Огненный шторм «Dies irae» — части, следующей за контрапунктическим «Introitus» и квазигенделевской «Kyrie eleison», недвусмысленно напоминает слушателю о том, в каком веке (и в какой части этого века) он находится, однако и эта часть тут и там незаметно инкрустирована барочными элементами — например, риторическими фигурами страха и трепета, сопровождающими соответствующие слова текста.

Однако есть еще что-то, и это — что-то главное: неподвластная комментарию и анализу особенность, отличающая Моцарта и от его гениального старшего современника, и, пожалуй, от любого композитора до и после него. Она заключается в том, что сквозь искусно набранную мозаику, из самого сердца безупречного классицистического кристалла его музыки на слушателя дышит чем-то никогда не познаваемым до конца. Этот сигнал, который можно принять, но нельзя отследить, имеет одинаковую природу, будь то самозарождающийся ужас «Реквиема» или финала «Дон Жуана», наркоз медленных частей моцартовских фортепианных концертов или странный свет, источаемый «Волшебной флейтой». В своей иррациональности эта нить — никак не классическая, она как будто протянута в еще не наступивший романтический XIX век.

Однако художественная программа романтиков поведет их совсем в другую сторону; кто бы ни был человек, завершивший «Реквием», он смог подключиться к источнику, из которого питается музыка Моцарта и который оказался спрятан от всех, кто искал его впоследствии.