Религиозные войны, что это?

§22. Реконкиста и образование централизованных государств на Пиренейском полуострове

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

5.0/5, Голосов: 1

Проверьте себя

1. В Реконкисте участвовали все слои населения. Феодалы занимали новые земли и получали должности на освобожденных территориях. Крестьяне приобретали землю и получали личную свободу. Города добивались самоуправления и различных прав. 2. Кастилия, Арагон, Наварра, Португалия. 3. Реконкиста замедлялась из-за вражды между христианскими государями, так же ей мешали вторжения берберов, которые наносили тяжёлые поражения христианам. Но они не смогли объединить враждующих мусульманских эмиров, и христианам все же удалось продавить и оттеснить их. 4. Королевство Португалия образовалось в 1143 году, а Испанское королевство – в 1479 году. 5. При изгнании мавров и евреев, Испанию покинула значительная часть торговцев и ремесленников, что оказалось для страны тяжёлой потерей. 6. В кортесы, в отличии от других стран, так же входили и крестьяне. Это стало возможным, потому что крестьяне так же участвовали в Реконкисте.

Подумайте

1) С середины XI и до середины XIII века в Реконкисте были достигнуты самые крупные успехи. Ослабленные междоусобицей мусульманские княжества стали легкой добычей для христианских правителей. Закончить же Реконкисту удалось благодаря объединению воюющих королевств и образовании Испанского королевства. 2) Религиозная война – вооруженный конфликт между представителями различных религиозных групп в государстве, или между государствами с различными религиями. Реконкисту можно назвать религиозной войной, потому что происходила борьба между христианами и мусульманами. 3) Общее в Реконкисте и Крестовых походах то, что христиане шли войной на мусульман с целью отвоевать землю. И в той и другой участвовали все слои населения. Крупных отличий между ними нет. 4) Католическая церковь в Испании XV века была сильной, потому что правители Испании сами себя называли католическими королями: они пожелали сделать Испании чисто христианской страной. 5) В отличие от Англии и Франции, объединение Испании проходило дольше и постепенно, так же территорию они отвоевывали от иноземных захватчиков.

Религиозные войны (1 часть): эволюция веры.

Если бы я сейчас создал опрос – какая религия самая агрессивная в мире, и прикрутил бы голосовалку, в которой были бы обозначены ислам, христианство, язычество и буддизм, то судьба первого места была бы заранее предрешена. 100% респондентов однозначно выбрали бы ислам.
Ничего удивительного в этом нет, ведь как всем известно — в падающих самолетах атеистов не бывает, зато подозрительно часто в них бывают исламские радикалы. Однако же в суждениях такого рода, люди как правило, делают одну стандартную ошибку: то что одна группа людей действует чаще другой, вовсе не говорит о том что те, кто плетутся в хвосте – менее агрессивны. Здесь скорее первые просто более активны.
Где берут начало корни мифа о христианской любви и добродетели? Ведь даже мельком брошенного взгляда на такую основу христианства, как «Ветхий Завет», вполне достаточно, чтобы понять, что никаким благом, никакой любовью и уж точно никакой добродетелью там не пахло и в помине. Скорее Россияне перестанут пить и винить во всех своих бедах жыдофф, чем Христианство действительно начнет учить любви. Конечно же, большинство христиан почитают «Новый завет», однако же, они нихуя не христиане. Ибо нельзя из священного писания выкинуть основную его часть. А правильнее сказать – просто переписать. Если же это можно сделать – то, какое же это священное писание?
Собственно извращенной изобретательности автора такого творения, как «Ветхий завет» (между делом – безгранично унылой книжки), могли бы позавидовать даже искушенные резней авторы сериала «Пила». Так что, основываясь на богатом прошлом Христианства, едва ли кому в здравом рассудке придет мысль о нем, как о добродетели. Как мы видим, оглядываясь на историю – то что нынешние Христиане гораздо реже мелькают в криминальных сводках, говорит не о том, что христиане мирные, а только о том, что настоящих христиан почти не осталось. Последние настоящие Христиане рассеялись в воздухе еще пару сотен лет назад с клубами дыма последней дотлевающей на кострах инквизиции жертвы. Я видел христанутых на всю голову горожан, которых можно смело назвать максимально приближенными к истинному христианству. Первое что бросается в глаза при общении с такими людьми – ненависть. Ненависть ко всему окружающему миру «погрязшему в грехе и разврате». А точнее сказать не ненависть, а неприязнь, не распространяющаяся разве что на единоверцев. Благо в светской Европе таких людей осталось единицы, но они есть. Вот ярчайший пример в виде православного барда… я бы даже сказал – православной бардихи (насладитесь истинной «добродетелью», которой учит нас Христианство):
Кстати, эта высокодуховная женщина, на мой взгляд, отлично подошла бы на роль православной шахидки. Разве что только, вербовщиков в Европах да Россиях пока что нет.
Основная заслуга за схождение христианства к нулю принадлежит нежданно нагрянувшему ренессансу, который пусть и шагал по земле семимильными шагами, но вот некоторые регионы, в которых царило преимущественно исламкое мракобесие, умудрился перешагнуть. Торопился очень, видимо, ввиду чего шаги были больно уж широкими.
В итоге одни территории остались с хуем без денег, зато с религией, в то время, как другие стали бездушными пособниками диавола, зато с деньгами. Парадокс заключается в том, что бездуховным отступникам в путах диавола оказалось жить то получше, чем в единении с богом. Диавол их обеспечил работой, бухлом, клевыми девками, и дабы они могли насладиться этими дарами в полной мере — высокой продолжительностью жизни.
Чем в свою очередь верующих обеспечил б-г? Камнями, чтоб они под палящим солнцем Афганистана могли хоть чем-то жопу подтирать… хотел продолжить список, да вот незадача — больше нечем. А… как же я мог забыть про овечьи шкуры, для подстилок на ночёвки. Ну, может быть еще дал им тех самых белых господ заплутавших в путах диавола, чтобы люди с богом в душе работали на них на стройках, да дворы мели, обеспечивая жизнь гнусных богоотступников чистотой и порядком. А неграм в Африке, которые тоже поголовно верующие, он щедро даровал СПИД и проказу, чтоб хоть как-то разнообразить их никчемную жизнь. Как-то не сильно впечатляет меня роль верующих в жизни общества. А главное – роль б-га в жизни верующих.

Как так случилось, что возрождение отгремев своими залпами перемен далеко за горами, не коснулось большинства мусульманских стран, будет несколько ниже. А вот о том, почему именно бедные народы стали основными разносчиками религиозных вирусов, более логично будет упомянуть в начальной части повествования.
До недавнего времени считалось, что религиозные страны такие бедные, как раз, потому что религиозные. В наши дни эксперты все больше склоняются уже к противоположной модели, гласящей, что бедные страны, такие религиозные, потому что бедные. Вроде бы на бумаге различие заключается лишь в перестановке слов местами, а вот на деле разница между этими двумя причинно-следственными связями, довольно-таки весома.
Иными словами, чем увереннее и спокойнее чувствуют себя люди (прежде всего представители среднего класса) в своем социальном окружении, чем сильнее их соц.защита, тем слабее их потребность искать утешение и защиту в религии. Массовый отход от веры в бога-творца в свою очередь является естественной реакцией людей на улучшение жизненных условий. Когда у тебя все хорошо надобность в защите сверх-существа попросту отпадает. Когда тебе не грозит голодная смерть, или же погибель от болезни, убийства (а чем беднее общество – тем больше преступлений), войны – то тебе незачем уповать на то, что на том свете тебе будет лучше. Счастья на небе кто ищет? Правильно, тот, кто его не имеет на земле. Именно поэтому мы не знаем об иудеях подрывниках. Им здесь хорошо. Вон русских, объебывают вокруг пальца, арабов напалмом долбят дни и ночи напролет. Жизнь удалась, однако.
Здесь, конечно же, нельзя исключать и негативного влияния массовой религиозности на общественное благополучие, но она является куда менее существенной, чем обратное.
Таким образом, в качестве одного из основных постулатов жизни мы можем наречь – «Чем выше риск смерти в социуме, тем социум религиознее». Поэтому ислам обязан своим агрессивным существованием именно страшным условиям жизни мусульман. Именно поэтому в дома одних вошла теория относительности, в дома других же, как плуг в тучные земли вошел Мухаммад.
Заводы, как правило, являются главными градообразующими предприятиями. Ну а главным амортизатором современного террора, обычно является ислам. По сути, в наши дни ислам и террор стали взаимодополняющими понятиями.
Я зашел в паблик «Голос Дагестана». Долго искал там исламскую любовь. Не нашел. Зато буквально через строчку там пишут что-то о кяфирах… какой-то джихад им там все снится. Еще очень порадовала разведенная там травля кавказских женщин, выкладывающих в интернете свои фото с открытым лицом. Угрозы в адрес обольстительниц, конечно же, прилагались.
Вот одна из таких угроз (от имени паблика) к дагестанке выложившей свои фотки в контакте (речь идет об обыкновенных фото, а не о НЮ)

В остальном про исламский террор говорить нет большого смысла – все всё итак знают. Мне видится куда более интересной несколько иная тематика: А есть ли в наши дни настоящий христианский террор? Насколько он развит непосредственно в России? Что надо сделать, чтобы он поравнялся с исламским? Вот эту тему и попробуем сегодня развить.
Религия, как бы странно не звучало, но является одним из незаменимых даров РАЗУМА, который значительно облегчает жизнь способствуя выживанию популяции. Это может показаться совсем удивительным, но религия и правда когда-то была важным атрибутом для выживания племен. Связанно это с тем, что у людей сплоченных некой сверхценной идеей шансов на выживание куда больше, нежели у людей разрозненных, этой идеи не имеющих. Религия необходима была человеку изначально лишь как сплачивающий фактор человеческого коллектива. В условиях выживания популяции сплочение коллектива в свою очередь важно и в качестве разъединяющей функции, обостряя ненависть к чужакам. Ввиду того, что религиозная просоциальность всегда направленна исключительно на членов группы (единоверцев), то немудрено догадаться, что альтруизм по отношению к себеподобным изначально был неразрывно связан с парохиализмом и ксенофобией.
Значимость объединяющего фактора внутри социальной группы, который одновременно мог бы и обострять ненависть к чужакам (тем самым поднимая воинственность, и вместе с ней вероятность выживания группы, ибо – нападение, лучшая защита) не следует недооценивать.
Предтечей религии являлись магия и колдовство. Во времена мезолита, кровопролитных войн между племенами, как таковых не было. Друг-друга, конечно же, хронически покалывали, однако не так уж и часто. Как правило, если чужака и убивали, то сугубо из-за конкуренции в охоте и собирательстве, и иногда в качестве добычи.
Смертность в вооруженных столкновениях была довольно-таки мала, ввиду чего Хомо Сапиенс обходился разве что примитивными оберегами да талисманами на удачную охоту. А вот в неолите, с разительным увеличением численности племен и излишков, за которые есть смысл воевать, как раз и начинаются кровопролитные, междуусобные войны, на фоне которых, как бы странно это не звучало, но Великая Отечественная – лишь дружеский спарринг.
Так, к примеру, белее, чем на двадцати процентах исследуемых останков сарматов (брахикранные европеоиды давшие дорогу в жизнь аланам, часть которых в свою очередь подарила миру современных осетин, и другая часть, по мнению некоторых ученных – вошла в состав Русской и Украинской наций) были обнаружены боевые травмы. Это, включая женщин и детей. Т.е. каждый пятый сармат, вне зависимости от пола и возраста, погибал в примитивных военных столкновениях. Цифра на самом деле фантастическая, которая говорит о сверх жестоких и кровожадных истребительных войнах, которые вели наши далекие предки на полное уничтожение конкурентов, Для сравнения: в 20 веке, со всеми его мировыми войнами, бесконечными революциями, афганистанами, африками и прочим пиздецом, насильственной смертью погибло чуть более 1% населения. Не многим более было уничтожено людей и в средние века, со всей дикостью варварских обычаев и инквизиций. Да даже если сравнить это с отдельно взятым, печально известным промежутком времени, более известным, как ВОВ. Сарматы ебашили друг друга с разительно более крупными потерями, чем Советские войска. Но у нас – это была одна из самых кровопролитных войн в истории. У сарматов это был образ жизни!

При столь жестком противостоянии одной только магией и оберегами не обойдешься. В неолите воистину феноменальный прыжок вверх совершает риск насильственной смерти, что требует и усовершенствования оберегов. До неолита, почему преимущественно пользовались магией, пытаясь призвать удачу на охоте? Потому что основой жизни была охота, несущая небольшой риск для жизни. А вот в неолите основным занятием уже стала не охота, а радостное выпиливание друг-друга. Тут уже, с появлением столь высокой смертности, обереги на удачу становятся вещью бессмысленной. Т.е. удачу, по мнению дикарей, они может и приносят, но вот взаимоисключающий параграф, таки рвет шаблон на части – смертность при этом лютая. В таких условиях магия не могла не претерпеть изменений. Она их и претерпела, эволюционировав в религию. Теперь помимо удачи на битву требуется и мощная защита против смерти.
Так появляются боги забирающие к себе падших и дарующие им вечную жизнь на небесах. Религия, в отличии от предшествующих ей магии с шаманством, стала не только незаменимым оберегом перед страхом смерти. Религию формировала и крайняя необходимость сплочения коллектива, достигаемая следующими путями:
1.Основное условие прочного сплочения коллектива – сверхценная идея. Люди, объединенные на почве битвы за «Святое дело» — меньше подвержены внутренним распрям.
Данное утверждение проверяется и в наши дни экспериментальным путем. В ряде экспериментов было четко показано, что верующие испытывают большее доверие к незнакомому человеку, если знают что незнакомец — тоже верующий. Особенно четко этот эффект проявляется, как немудрено догадаться, в том случае если оба испытуемых принадлежат к одной и той же вере.
2. Одно из основных условий прочного сплочения коллектива – нравственность внутри группы. Основные законы абсолютно любой из когда-либо существовавших религий гласят «Не убий», и «Не укради». На самом деле эти законы вызваны не столько заботой о нравственных и морально-этических нормах человечества, сколько корыстными веяниями, ведь точно также абсолютно во всех религиях мира «Не убий» и «Не укради», распространяются только на членов группы. По отношению же ко всем остальным, как «Убий», так и «Укради», еще как поощряются. Это очень важный пункт, поскольку воровство и убийства внутри коллектива способствую раздору и разладу группы, ввиду чего коллектив становится легкой добычей конкурирующего племени. Убийства следовало запретить, чтобы обеспечить существование группы и ее единство перед угрозой внешнего врага. А вот по отношению к членам не входящим в коллектив – воруй, убивай, еби гусей. Эффективность данного способа выживания подтверждается в наши дни: сравнительный анализ разных человеческих культур показал, что те культуры, в которых принято верить в бога или богов следящих за моралью, распространяются быстрее и охватывают большее число людей, чем те, в которых боги безразличны к морали.
3. Одно из основных условий прочного, сплоченного коллектива – нерушимое соблюдение обычаев своих предков (привет нынешнему Кавказу). Прочнейшее соблюдение обычаев с вытекающим отсюда родоплеменными и кровными задвигами – есть ничто иное, как наиболее успешная форма поцреотизма. Боги, как считалось, особенно внимательно следили за тем, чтобы живые сохраняли все старые обычаи и образ жизни. Если их потомки отклонялись от традиций и морали, боги становились злыми и показывали свое недовольство, насылая всевозможные бедствия.
4. Ничто так не сближает двух людей, как обосрать третьего. Таким образом, одним из основных условий прочного сплочения коллектива становится обострение вражды между представителями религиозных конфессий. Отсюда и тотальное одобрение воровства и убийств по отношению к любителям иных религий, отсюда и признание себя «Богоизбранными».
Помимо сплочения коллектива, шансы его выживания зависят и от его агрессивности и воинственности. И здесь религия взяла на себя решение столь кропотливого вопроса. Причем, как и в описанных только что положениях, продемонстрировала свою абсолютнейшую, непревзойденную эффективность. Религия, как мы понимаем, не породила войны, но она сделала их более жестокими и на порядок более бессмысленными. Нет более жестокой войны, чем религиозная. Это утверждение выдержало проверку временем в десяток тысяч лет, так и оставшись непревзойденным, ведь только религия может предоставить убийству статус священной войны.
Так что недаром основой всех религиозных конфессий стало шахидничество. И Язычество, и Ислам и Христианство (Кто-то может удивиться — причем здесь куда более опоздавшее с появлением Христианство и Ислам? Ведь в данный момент мы говорим о тех временах, когда этих конфессий еще не существовало и в помине. Це ж элементарно Ватсон! Более новые религии, являются трансформацией более древних. Всеобъемлящий плагиат, который кочевал от племени к племени, и таким образом донес религию до нового времени. Отсюда и общая схожесть всех мировых религий. К примеру, даже в мифологии Бушменов, когда Христиан даже в зародыше не было, были россказни про всемирный потоп). Тут все зависит от того под каким углом посмотреть. К примеру, в Христианстве и Исламе страшнейшим грехом является самоубийство. Оно и понятно – в условиях древних войн, каждая жизнь была на счету. Но вот самоубийство во имя светлых целей, за веру (т.е., как вариант — с уничтожение иноверцев), одобряется и там, и там. В Христианстве это обозначено, как самопожертвование и мученичество, которое всячески приветствуется и восхваляется (смерть за веру). Кто-то может, конечно, возразить. Да что стоят ваши возражения, когда в книжке это черным по белому написано, а дальше все зависит от угла обзора, который в свою очередь зависит от радикальности верующего.
Эта функция религии оказывает большое влияние на войну. Религия всегда усиливала тенденцию к этноцентризму и таким образом обостряла конфликты, к которым он приводил. Последователи религии всегда считали себя избранными богом или же полагали, что их бог превосходит всех остальных, что сводится к одному и тому же. Делая акцент на различиях в обычаях одной группы по отношению к обычаям других, религия порождала чувство собственного превосходства и враждебность, а следовательно, конфликты и войну. Правильнее сказать, конечно, что не религия порождала войну, а битва за ресурсы, но религия делала ее несоразмерно более свирепой, обеспечивая тем самым преимущество более религиозным племенам (чем религиознее плямя, тем агрессивней бьется, тем сильнее оно внушает страх сопернику, тем больше его шанс на выживание).
Религия питала и без того обостренное чувство вражды и ненависти, так как поощряла акты жестокости и обещала награды за их свершение. Так, чтобы быть «хорошим», индеец хайда должен был пойти на войну против враждебного племени; если его убьют, он попадет прямиком в рай. Люди первобытного бразильского племени тумба-юмба тупи-намба верили, что только души тех, кто жил достойно, то есть тех, кто хорошо мстил и съел много врагов, попадут в благословенные места.
Среди добродетелей, которым учила религия уроженцев острова Ниуэ, было воровство у другого племени и убийство врага.
Для того чтобы ублажить богов Фиджи и попасть после смерти в рай, достаточно было подарить записи песен Елены Ваенги (и по возможности совершить ряд иных, не менее страшных зверств и злодеяний) членам другого племени. По прибытии в другой мир абориген Фиджи должен был поведать, скольких людей он убил и сколько деревень уничтожил: это были его хорошие поступки. Религия поощряла и военные добродетели среди жителей Нигерии, поднимая их боевой дух рассказами о том, что самый воинственный и отважный вояка на этом свете, будет таким же и на том, за что ему будет почет и уважение. А вот те, кто плохо воевал, ровно, как и обыкновенные члены племени, в военных действиях не участвовавшие (женщины или дети погибшие, так и не достигнув военного возраста), получат после смерти презрительное отношение со стороны богов. Правда в Нигерии эта хуйня творится, и по сей день. Блюсти обычаи предков не всегда хорошо. Негры гарантируют!
Следовательно, для того, чтобы жить достойной зависти жизнью на том свете, следовало быть воинственным на земле. Так религия поощряла войну и воинственные добродетели.
Среди племен куки-лушай самый высокий титул, который мог получить человек, был «тангхуах», дававшийся тем, кто убил человека. Этот титул дает своему владельцу большой почет в этом мире и право на попадание в Пиал-рал (примитивный рай) после смерти.
Уровень загробной жизни у племен элема залива Папуа (Новая Гвинея) определялся тем, как именно умер человек. К делу ребята подходили более обстоятельно, разделив загробные блага по категориям:
3. Убитые крокодилами и змеями
2. Умершие естественной смертью
1.И высшего блаженства в раю удостаивался тот, кто погиб в бою.
Племена Торресова пролива верили, что великие воины, а также лучшие охотники за скальпами будут жить в загробном мире лучше, чем те, кто дико зассал не был воином или охотником.
Куда дальше пошли жители островов залива Харви, считавшие, что рай для падших в бою состоит аж из десяти небес. А вот лишь на том основании, что человек, как какое-то унылое говно, банально умер естественной смертью, его неминуемо ждала дорога в ад.
Уроженцы острова Ниуэ верили в то, что люди добродетельные достигают Вечного Света, а те, кто творит зло, попадают во Тьму. Добродетелями считались доброта, отзывчивость, воровство у другого племени и убийство врага; грехами – воровство у соплеменника, нарушение соглашения или табу, трусость и убийство в своем племени. Освящая обычаи данного времени, религия в целом была постоянным стимулом к войне между первобытными народами.
Ацтеки и перуанцы считали, что только герои отправляются ввысь, а остальным доставался лишь подземный мир, где их поджидали дико жЫрные девки в обтягивающих леопардовых лосинах. Древние скандинавы верили, что те, кто умер в битве, присоединялись в Вальхалле к Одину, тогда как мирные люди отправлялись в унылый Хель. И конечно же самое главное — большинство мусульман верят, что те, кто умер сражаясь, познают все наслаждения рая. Ваххабиты, к примеру, лелеют эту мечту. Христиане также в своих священных войнах (Крестовых походах) верили в то, что попадут в рай.
Неизбежным результатом такой веры было появление культа насильственной смерти. Многие предания говорят о том, как совсем уже поехав умом пожилые воины, которые уже не могли держать копье, настаивали на том, чтобы им позволили последовать на поле битвы в надежде на то, что они попадут в «дом храбрых».
Все приведенные примеры дают представление о пользе религии для войны. Она являлась причиной экзальтации чувств, которая позволяла людям решаться на любые поступки и делать все, что угодно. Утверждение Карлайла о том, что армия, воины которой боятся Бога, является лучшей, совершенно справедливо.
Первобытные люди и их боги, как считается, восхищались войной; следовательно, жестокость доставляла удовольствие и богам, и их земным подопечным.
Поклонение богам войны поощряло войну, поддерживая боевые качества в мужчинах и обещая им процветание в этой жизни и лучшее отношение после смерти. Оно прямо влияло на войну, когда люди верили, что она им угодна и что именно боги руководят ими. На более поздних этапах эволюции религии, их желания обычно становились известны людям через медиумов, священников или предсказателей, которые вдохновляли людей на войну, объявляя, что боги требуют жертвоприношений, мести и т. п.
Группы (племена) людей вступали в прямой конфликт в процессе борьбы за выживание; они боролись за охотничьи земли и пастбища, за еду, за места для водопоя, за добычу. Восприятие мира сквозь призму религиозных верований, разительно поднимало шансы отстоять место под солнцем на холодном углу. Древние войны забирали множество человеческих жизней и приносили большие разрушения. Участь менее религиозных (а значит – менее агрессивных и пизданутых) племен была незавидна. Записи говорят о целых племенах и народах, просто-напросто стертых с лица земли во время этих войн. Сейчас уже не представляется возможным узнать, скольких постигла подобная участь, но это число, по мнению антропологов, должно быть огромным. Часть из них, правда вымерла не из-за религии.
Верность утверждения о религии, как о необходимым для выживания катализаторе агрессии, легко поддается проверке в наши дни, на примере племен обитающих в районах, не предусматривающих военной конкуренции за ресурсы, ввиду их малой населенности.
Вот как описывал свое знакомство с эскимосами великий полярный исследователь Фритьоф Нансен:
«Чувство юмора, миролюбие и уравновешенность – вот наиболее яркие черты его характера. Его миролюбие заходит настолько далеко, что, если у него что-то крадут, что встречается редко, он, как правило, не станет требовать эту вещь обратно, даже если ему известно, кто ее взял… В результате они крайне редко ссорятся между собой или же не ссорятся совсем. Драки и жестокость им неизвестны, а убийства очень редки. Они считают ужасным убийство существа, подобного себе, поэтому в их глазах война неразумна и омерзительна. Для этой вещи в их языке нет слова, и они относятся к солдатам и офицерам, обученным искусству войны, как к мясникам».
Военное дело гренландским эскимосам неизвестно; такое положение дел объясняется их малочисленностью. Население малочисленно, разбросано на большой территории и занято преимущественно добычей средств к существованию в тяжелых условиях.
Гренландцы-эскимосы не могут позволить себе тратить время на посты в ЖЖ, лайки вконтакте и на борьбу друг с другом; борьба за выживание здесь тяжелее, чем где-либо еще, и поэтому этот небольшой народ готов вести ее без ненужных разногласий. И даже хуй ложил этот небольшой народ на эти ваши социальные сети. В данном случае объединение с целью борьбы за выживание абсолютно необходимо. Нансен подытоживал:
«Главный социальный закон гренландца – помогать соседям. От этого и от привычки держаться вместе в хорошее и плохое время зависит существование маленького гренландского сообщества. Следовательно, гостеприимство воспринимается как долг и здесь, и у эскимосов, живущих у Берингова пролива. Такое поведение было навязано им условиями окружающей среды, так как шторма на море часто уносят рыболовов и промысловиков далеко от своего берега, и они вынуждены искать приюта в ближайшем селении. Из-за трудностей жизни эскимосы должны показывать высокую степень доверия друг другу. Следовательно, их отличительной чертой является высокая честность. Между ними нет воровства или лжи.»
Кто-то может удивиться – а причем здесь вообще эскимосы? А при том, что именно у них, как раз нет и никогда не было авраамических религий! Эскимосы – анимисты, и промышляют магией, оберегами и шаманством, прыгая у костра с бубнами. Они веруют в духов, которые своим сопровождением способствуют удаче на охоте. Верят в единство зверя и человека, что выливается в поверия о превращении в какого-либо зверя после смерти. У них не существует традиционных для авраамических религий поверий об аде и рае. По сути, эскимосы исповедуют ровно то же самое, что исповедовали сапиенсы до неолита. Но их, в отличие от остальных, борьба за ресурсы, связанная на тотальное уничтожение, не коснулась, ввиду чего магическим повериям не пришлось эволюционировать в полноценную религию, тем самым обостряя рознь между племенами.
То же самое можно сказать и про оседлых в бескрайних степях монголии монголоидах. Какая картина вырисовывается у нас при упоминании чукчей, эскимосов и монгол? Шаманские пляски с бубнами. И никаких «Иисус Акбар» или «Аллах воскресе». Нету у них битв за ресурсы, а потому нет и ненависти с авраамическими религиями/
Продолжение следует…
Следить за обновлениями блога вы также можете:

Религиозные войны

Главная страница -> Р -> Религиозные войны

Религиозные войны в Европе в 16-17 вв., войны между представителями разных христианских конфессий (чаще всего между католиками и протестантами), возникавшие гл. обр. из-за противоречий на религиозной почве (см. ст. Реформация, Контрреформация).

Важнейшая причина религиозных войн — борьба за веру; политические и экономические противоречия отступали на второй план. Религиозные войны отличались особой жестокостью, сочетанием военных действий с непрерывной идеологической борьбой. Протекали в немецких землях, во Франции, в Швейцарии, Англии, в сочетании с национально-освободительной борьбой — в Нидерландах, Ирландии, Шотландии.

В немецких землях в 1530 г. император Священной Римской империи Карл V и рейхстаг отклонили предложенное лютеранами «Аугсбургское исповедание». Это стало отправной точкой длительного конфликта между католическими и протестантскими князьями, который протекал особенно остро в силу политической раздробленности империи. Протестантские князья стремились захватить владения Католической церкви (епископства и монастыри).

В 1531 г. они образовали Шмалькальденский союз, который в 1532—46 г. был связан союзническими отношениями с Францией, а с 1538 г. — с Данией. В ходе Шмалькальденской войны 1546—48 гг. империя разгромила это объединение протестантов. Однако они сумели собрать новые силы, и возобновившиеся в 1552 г. военные действия принесли им победу. Нассауский договор 1552 г. признал за лютеранами свободу вероисповедания.

Согласно Аугсбургскому религиозному миру (1555) князья получили право определять религию своих подданных (принцип «чья власть, того и вера»), а лютеранство наряду с католичеством было признано официальным вероисповеданием империи. Кальвинисты и анабаптисты таких прав не получили, что стало причиной ряда локальных религиозных конфликтов в 16—17 вв.

Во Франции в 1562—98 гг. проходили гражданские войны, в ходе которых за власть боролись 2 дворянские группировки — католики, опиравшиеся гл. обр. на центральные и северо-восточные провинции страны, и гугеноты, концентрировавшиеся в южных и западных провинциях. Обе стороны обращались к помощи союзников: католики — к Испании, гугеноты — к протестантам в немецких землях и в Нидерландах. После событий Варфоломеевской ночи (1572) образовалась Гугенотская конфедерация городов и дворянства (по сути, государство в государстве) и Католическая лига (1576). Гугенотские войны окончились изданием Нантского эдикта. В 17 в. обособленное положение гугенотов препятствовало укреплению абсолютизма во Франции. Это привело к войне 1621—29 гг. По миру в Але секретные статьи Нантского эдикта были аннулированы, но гугеноты сохраняли свободу вероисповедания до 1685 г.

В Швейцарии противостояние католических и протестантских кантонов вылилось в Каппельские (1529, 1531) и 1-ю Вильмергенскую (1656) войны. Характер религиозной войны носили первые 3 этапа Тридцатилетней войны (до открытого выступления католической Франции на стороне антигабсбургской коалиции в 1635 г.).

Противостоянием между англиканами (см. ст. Англиканство) и пуританами во многом определялись события Английской революции 17 в. и гражданской войны 1642—46 гг. Черты религиозных войн в определённой степени были присущи испано-голландским войнам 2-й пол. 16 — нач. 17 вв. (см. ст. Нидерландская революция).

Религиозный аспект был частью многих конфликтов в Европе в 16—17 вв. Тридентский собор принял программу непримиримой контрреформации. Её ударной силой стали Габсбурги (в первую очередь испанские). Страны, принявшие Реформацию, не имели общепризнанного лидера, их раздирали противоречия между течениями протестантизма. В католическом лагере тоже не было единства: католическая Франция, будучи противником Габсбургов, искала союзников среди протестантских держав. Вестфальский мир 1648 г. констатировал невозможность решить религиозный конфликт военными средствами. С этого момента конфессиональный фактор в европейской политике отходит на второй план.

Религиозные войны. Антианглийское и антикатолическое восстание в Эдинбурге в 1637 г.

  • http://www.bereg.net/catalog/melovannaya_bumaga бумага это значение слова Бумага.

Религиозные войны во Франции 1562-1598 гг.

Религиозные (или гугенотские) войны, потрясшие Францию в 1562-1598 годах, были всего лишь региональным случаем глобального идеологического конфликта, разыгравшегося в Европе в XVI веке. Необходимо понимать, что этот конфликт, изначально возникший на религиозной почве, также зависел от множества политических и социально-экономических причин.

Предыстория

Во Франции XVI века были распространены две конфессии: католичество и протестантизм. Французские короли стремились к единству нации, не желая раскола по религиозному признаку. Поэтому и Генрих II Валуа (1547-1559), и его сын Франциск II (1559-1560) решили сделать ставку на католичество и не наделять протестантов (или гугенотов, как называли их во Франции) теми же правами, что и сторонников Римской церкви. В правление Франциска протестанты попытались провести Вселенский собор, на котором представители двух конфессий могли бы достигнуть компромисса. Однако хозяйничавшая при королевском дворе могущественная семья убеждённых католиков Гизов помешала этому замыслу. А вскоре Франциск II скончался. Трон занял его малолетний брат – Карл IX.

Поскольку Карл был слишком мал для самостоятельного правления, его мать – Екатерина Медичи – стала регентшей при юном короле. Первые мероприятия Екатерины были довольно демократичными. По её указу, в Пуасси в 1562 году прошёл съезд протестантских и католических теологов. По итогам съезда, королева-мать и Генеральные штаты приняли два решения: наделить протестантов правом проводить свои богослужения и собрания, а также начать продажу церковных имуществ, что вызвало недовольство у католического духовенства и многих высших сановников, чувствовавших, что они теряют прежнее влияние на королевскую семью. Ответом на действия Екатерины Медичи стал антипротестантский триумвират, куда входили Франсуа де Гиз, маршал де Сент-Андре и коннетабль де Монморанси.

Вскоре оскорблённые католики перешли к вооружённым действиям, направленным против еретиков, какими они считали гугенотов.

Причины религиозных войн

Французские религиозные войны были вызваны целым комплексом причин:

  • Основной причиной конфликта, разумеется, были религиозные противоречия и притеснение протестантов во Франции;
  • Не менее важную роль сыграли и экономические отношения: протестанты, воспитанные на кальвинистской морали, активно занимались предпринимательством и накапливали немалые богатства. «Старая» католическая аристократия не могла тягаться с дельцами-протестантами и теряла свою финансовую мощь. Краеугольным вопросом были и богатства, собранные католическими церквями. Протестанты не были согласны с тем, чтобы церковь владела слишком большими средствами, и выступали за секуляризацию.
  • Отдельной группой причин являются причины внутриполитические. Во Франции шла борьба за власть: Гизы, короли из династии Валуа и представители семьи Бурбонов стремились стать единоправными хозяевами государства и для этого использовали те или иные противоборствующие религиозные группы.
  • Кроме того, на ситуацию во Франции оказывала влияние внешнеполитическая обстановка. Переживающая Реформацию Европа бурлила: с одной стороны, могущественные испанские короли – защитники католической веры, с другой – Англия и целый ряд немецких князей, признавших протестантизм. Франция стояла перед важным историческим выбором и от сделанного ей шага напрямую зависела не только религиозная, но и военно-политическая ситуация на материке.

Всего в период с 1562 по 1598 Франция пережила 8 гражданских войн.

Первые войны

Первые три столкновения между католиками и протестантами были довольно схожими. Уже в ходе самой первой религиозной войны обозначились два центра противоборствующих сторон:

  • католический Париж;
  • протестантский Орлеан.

Первая гугенотская война произошла в 1562-1563 годах, когда люди Гиза напали на группу молящихся кальвинистов. Эти события вошли в историю как «Резня в Васси» и положили начало целой череде гражданских войн.

После инцидента в Васси члены католического триумвирата захватили Екатерину Медичи и малолетнего короля, принудив их отменить прежние вольности для протестантов. В это время к активным действиям перешли и протестанты, возглавляемые принцем де Конде и адмиралом де Колиньи. Война шла успешно для католиков, однако, после гибели Гиза и Сент-Андре, а также пленения Монморанси и Конде военные действия сошли на нет.

Екатерина Медичи почувствовала себя свободной и немедленно издала Амбуазский эдикт, провозглашавший свободу совести на всей территории Франции, кроме Парижа (там можно было исповедовать только католическую веру). При всей своей кажущейся демократичности, эдикт имел для гугенотов важный недостаток: протестантские церкви можно было открывать только в крупных городах, поэтому основная часть народных масс не могла исповедовать свою религию. Его условия, разумеется, не устраивали и католиков, поэтому новое столкновение было неизбежным.

В 1567 году Конде предпринимает попытку взять в плен Карла IX и его мать, чтобы установить влияние протестантов на территории всей Франции. План принца провалился, но дал начало второй гугенотской войне 1567-1568 годов. При помощи немецкого пфальцграфа Вольфганга Цвайбрюкенского войско протестантов сумело прорваться в столицу. В одном из сражений за Париж пал последний член католического триумвирата – Монморанси. Екатерина Медичи, которая продолжала править вместо своего уже взрослого сына, была вынуждена принять условия победителей и подписать документ, подтверждавший условия Амбуазского мира.

Вторая война не внесла никаких политических изменений в жизненный уклад французов, но серьёзно поменяла настроение Екатерины Медичи. Королева-мать была оскорблена выходками протестантов и признала несостоятельность своей либеральной политики. Вскоре Екатерина перешла к реакционным мероприятиям: протестантских проповедников стали выдворять из страны, отправление любых культов, кроме католического и галликанского, запрещалось. Также была предпринята попытка арестовать Конде и Колиньи, что послужило поводом к началу третьей гугенотской войны 1568-1570 годов.

В ходе третьей войны был убит принц Конде. Новыми вождями гугенотов стали – принц Конде-младший и наваррский принц Генрих Бурбон, воспитанный в традициях протестантизма. Гугеноты снова одержали победу. Войну завершил Сен-Жерменский мирный договор, который, в целом, воспроизводил текст Амбуазского договора, но также содержал новое положение: протестанты получали в своё пользование на два года 4 крепости.

Сен-Жерменский договор делал шатким внешнеполитическое положение Франции. Буквально недавно началось сближение Франции с её давним врагом – Испанией. Теперь же из-за победы протестантов католический Мадрид стал настороженно относиться к Екатерине и её сыну. Многие высокопоставленные французские гугеноты открыто заявляли, что Париж должен поддержать нидерландских протестантов, которые сейчас терпят бесчинства католического фанатика испанского герцога Альбы. Хрупкий мир снова оказался под угрозой войны.

Варфоломеевская ночь (22-23 августа 1572 года)

После подписания Сен-Жерменского договора особый вес при дворе приобрёл Колиньи, оказывавший большое влияние на Карла IX. Этот факт не устраивал Гизов, которые, к тому же мечтали отомстить Колиньи за смерть Франсуа Гиза, павшего во время первой гугенотской войны.

Екатерина Медичи, размышляя о способах примирения своих подданных, решает, что символом согласия может стать брачный союз юного предводителя гугенотов Генриха Наваррского и её дочери – католички Маргариты де Валуа, которая позже с лёгкой руки Александра Дюма-отца войдёт в историю как «королева Марго». Решение Екатерины встретило бурю возмущений у католиков, причём, не только среди её соотечественников: подобный брак осуждали католические короли Европы и Папа Римский. Екатерине с большим трудом удалось найти католического прелата, готового обвенчать молодожёнов. Многих французов возмущала подготовка к пышным торжествам, ведущаяся, несмотря на растущие налоги, неурожаи и пустую казну. Наиболее проницательные парижане понимали, что скоро народное возмущение, подогреваемое вожаками той или иной партии, выльется в погромы и вспышки бессмысленного насилия, поэтому заблаговременно покинули город.

18 августа 1572 года свадьба состоялась. Чтобы поздравить молодую чету в Париж съехалось множество знатных гугенотов вместе со своими семьями. Но пока протестанты отмечали мир, католическая партия готовилась к решительным действиям. 22 августа в ходе неудавшегося покушения, организованного Гизами, был ранен адмирал Колиньи.

В ночь с 23 на 24 августа (день св. Варфоломея) прошло заседание королевского совета, на котором было принято решение о начале избиения гугенотов. Историки до сих пор ведут споры о том, кто был инициатором этих кровавых событий. Ранее всю вину возлагали на Екатерину Медичи, но в ряде современных работ французских историков доказывается, что королева-мать не обладала столь серьёзным влиянием на своих вельмож и народ. Исторические факты говорят о том, что главными виновниками резни в Варфоломеевскую ночь была семья Гизов, а также католическое духовенство и испанские агенты, подстрекавшие народ к насилию. Однако и они не смогли бы добиться таких последствий, если бы не возмущение простых французов, уставших от бесконечных гражданских войн между господами и непомерных налогов. Екатерина и её сын не имели ни денег в казне, ни достаточного влияния в армейских кругах, они сами были практически пленниками своего двора, поэтому говорить о каком-то реальном их политическом весе не приходится.

Колокольный звон, доносящийся с королевской часовни, был сигналом для начала резни. Почти все гугеноты традиционно носили чёрную одежду, поэтому убийцы сразу легко их вычисляли. Протестантов убивали целыми семьями, не щадя никого. Поскольку в Париже царила анархия, многие воспользовались ситуацией для сведения собственных счётов, никак не связанных с религиозными различиями. Волна насилия прокатилась по всей стране, в некоторых регионах аналогичные беспорядки вспыхивали вплоть до конца октября. По разным оценкам, число жертв по всей Франции могло составлять от 5000 до 30 000 человек.

Варфоломеевская ночь произвела огромное впечатление на современников. В то время как из Рима и Мадрида Екатерина Медичи получала поздравления, немецкие князья и английская королева решительно осудили эти события. Даже некоторые католики сочли произошедшее излишне жестоким. К тому же Варфоломеевская ночь заставила даже самых лояльных по отношению к королевской власти гугенотов изменить своё мнение. Протестанты начали массовое бегство либо за рубеж, либо в регион, где находились 4 хорошо вооружённых крепости, доставшихся лидерам гугенотов по Сен-Жерменскому договору. Генрих Наваррский сумел уцелеть и бежать, благодаря своей жене Маргарите, которая, несмотря на то, то оставалась верной католической вере, спасла от расправы нескольких высокопоставленных гугенотов. Нация окончательно раскололась на две части, протестанты требовали сурового суда над теми, кто учинил августовские погромы.

Четвёртую гугенотскую войну, начало которой положила Варфоломеевская ночь, завершил Булонский эдикт 1573 года. Согласно ему, протестанты получали свободу вероисповедания, но не свободу осуществления культа.

Религиозные войны 1573-1584 годов

В период с 1573 по 1584 Франция пережила ещё три религиозных войны.

Пятая гугенотская война (1574-1576) началась сразу после смерти бездетного Карла IX. Власть перешла к следующему по старшинству сыну Екатерины Медичи, коронованному под именем Генриха III. Новый конфликт отличался от предыдущих тем, что во время него по разные стороны баррикад стали непосредственно члены королевской семьи. Против Генриха III выступил его младший брат Франсуа – герцог Алансонский, желавший захватить французский престол и для этого перешедший на сторону Генриха Наваррского. Франсуа Алансонский, по сути, ввёл на политическую арену Франции новую силу – партию умеренных католиков, которые были готовы на мир с гугенотами, ради сохранения порядка в стране. При помощи немецкой армии гугеноты и сторонники Франсуа Алансонского одержали победу. Генрих III был вынужден подписать мир в Болье, по которому были реабилитированы жертвы Варфоломеевской ночи; разрешалось осуществлять протестантский культ на всей территории Франции, кроме Парижа; а гугенотам предоставлялось 8 крепостей.

Католики, возмущённые условиями мира в Болье, создали Католическую лигу. Генрих III, испугавшись излишней инициативности своих подданных, возглавил лигу и заявил, что впредь будет бороться за то, чтобы во Франции установилась единая вера. Воодушевлённые католики развязали шестую войну (1576-1577), в которой гугеноты потерпели поражение и понесли большие потери. Войну завершил эдикт Пуатье, в котором король отменял почти все условия мира в Болье.

Седьмая война или «война влюблённых» (1579-1580) была развязана Генрихом Наваррским. Поводом к ней было нежелание гугенотов отдавать обратно Франции крепости, срок пользования которыми подходил к концу. Параллельно военные действия велись на территории Нидерландов: Франсуа Алансонский решил поддержать голландских протестантов в их борьбе против испанской короны. Войну завершил мир во Флё, восстанавливающий ряд свобод для гугенотов.

1584 год ознаменовался смертью Франсуа Алансонского – наследника бездетного Генриха III. Династии Валуа предстояло уйти в прошлое вместе со смертью её последнего представителя. По иронии судьбы, следующим французским королём должен был стать еретик Генрих Наваррский – ближайший из оставшихся в живых родственник Генриха III и глава дома Бурбонов, ведущий своё происхождение от Людовика IX Святого. Это не устраивало ни Генриха III, ни испанцев, ни Папу Римского, который заявил, что Генрих Наваррский не имеет права не только на французскую корону, но и на наваррскую.

«Война трёх Генрихов» (1584-1589)

Восьмая религиозная война коренным образом отличалась от конфликтов, происходивших ранее. Сейчас речь шла о самой судьбе французской монархии и способе выхода из династического кризиса. В войне предстояло схлестнуться трём Генрихам:

  • Валуа,
  • Бурбону,
  • Гизу.

Католическая лига, распущенная Генрихом III после шестой войны, возродилась. На этот раз её возглавил Генрих де Гиз – человек властный и амбициозный, готовый бороться за французский престол. Гиз обвинил короля и его приближённых в бессилии и неспособности управлять страной. Генрих III в припадке гнева передал управление Католической лигой Гизу, чем, по сути, полностью развязал ему руки. Гиз стал хозяином Парижа и начал жестокие преследования протестантов. Между тем, король, уже давно пожалевший о своём опрометчивом решении, стал готовиться к расправе над Гизом. В декабре 1584 года, по приказу Генриха III, Гиз и его младший брат были убиты. А через две недели скончалась Екатерина Медичи.

Вся страна была возмущена поведением короля. Специально собранный совет теологов освободил французов от принесённой некогда Генриху III присяги. Парижане начали создавать собственные органы управления, не зависимые от королевской власти. Оставшийся в одиночестве Генрих III был вынужден помириться со своим давним противником – Генрихом Наваррским – и признать его своим законным наследником. Две союзные армии осадили Париж, но в самый разгар этих событий Генрих III был убит подосланным Католической лигой религиозным фанатиком.

Смерть короля привела не только к национальному, но и международному кризису. Формально под именем Генриха IV королём Франции стал Генрих Наваррский, однако, большинство его подданных не собирались ему подчиняться. В этот момент в войну решают вмешаться испанцы, которые не желали, чтобы во Франции правил протестант.

В этих сложных условиях Генрих IV решился принять католичество. Хотя мало кто из французов отнёсся к этому решению серьёзно (новый король менял свою религию уже три раза), определённое значение этот шаг возымел. Папа Римский отказался от своих прежних обвинений, а с представителями Католической лиги начались мирные переговоры.

Умиротворение королевства и Нантский эдикт (1598)

Когда среди французов возникло некоторое единство, Генрих IV приступил к ликвидации последних очагов анархии и беспорядков. Прежде всего, надо было избавиться от испанцев, хозяйничавших на французских землях. В 1595 году король объявил войну Испании, которая завершилась в его пользу в 1598. Параллельно с этим наступило и умиротворение в умах французов, которые всё же предпочитали иметь дело со своими соотечественниками, пусть и иного вероисповедания, а не с испанцами.

Добившись порядка в своём королевстве, Генрих IV выпустил Нантский эдикт, по которому:

  • провозглашалась свобода совести;
  • с некоторыми ограничениями допускалось отправление протестантского культа;
  • представители обеих религиях получали равный доступ к важным государственным должностям;
  • протестанты получали в пользование несколько крепостей.

С изданием Нантского эдикта эпоха религиозных войн во Франции завершилась.

Десять самых значительных религиозных конфликтов XX века

1.ИСЛАМСКИЙ ФУНДАМЕНТАЛИЗМ

Безусловно, самым ярким событием столетия стало появление исламского фундаменталистского политического движения. Экстремизм в исламе представляет собой мощное течение в рамках современного исламизма, понимаемого как политическое движение, стремящееся повлиять на процесс общественного развития исходя из религиозных норм. Развернув свою деятельность по всей планете, это движение фактически превратилось в общемировое противостояние сил ислама всему остальному миру.

Солдаты ислама уже многие годы ведут непрекращающуюся войну во многих уголках земного шара (Алжир, Египет, Индонезия, Филиппины и многие другие страны). Не случайно, что атаку на Всемирный торговый центр почти моментально стали приписывать радикальным исламским группировкам. А одну из них — «Аль-Каида» — Соединенные Штаты Америки фактически признали организаторами этой операции.

Объектом агрессивных нападок религиозных экстремистов становятся современные политические институты и властные структуры, представленные «неверными», так как именно они являются главным препятствием на пути установления основ исламского порядка. Практика исламских радикалов заключается в активных и немедленных, а потому обычно агрессивных действиях по установлению исламского государства, прихода к власти истинных мусульман. Движущие силы современного исламского экстремизма составляют в основном студенты, рабочие, мелкие торговцы, инженеры, врачи. Расширению рядов религиозных экстремистов способствует происходящий в современном мусульманском мире процесс внедрения неприемлемой для ислама западной культуры и люмпенизация населения. На сегодняшний день, по приблизительным подсчетам, под знаменами различных экстремистских группировок, исповедующих ислам, находятся около шестидесяти миллионов бойцов.

2. РЕЛИГИОЗНОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ В ИРЛАНДИИ

Противоборство, в огромном количестве случаев вооруженное, между католиками и протестантами в Северной Ирландии, осложняющееся нежеланием первых оставаться в составе Великобритании, весьма и весьма показательно. Оно демонстрирует наличие серьезнейшей конфликтности в довольно благополучном регионе Западной Европы и лишний раз опровергает миф о «гармонии», которая якобы царит в странах западной демократии.

В данном случае религиозные противоречия теснейшим образом связаны с этническими, а также и с идеологическими. Идейно-теоретическую базу Ирландской республиканской армии (ИРА), стоявшей в авангарде сопротивления, можно охарактеризовать как радикально-социалистическую. К слову сказать, социалистические и даже коммунистические идеи активно берутся на вооружение большинством европейских «сепаратистов». Так, террористическая организация ЭТА, борющаяся за независимость басков и их выход из состава Испании, исповедует марксизм, парадоксально (казалось бы парадоксально) соединенный с радикальным национализмом. Внутри знаменитой УЧК («Армии освобождения Косово») очень сильны радикально-социалистические настроения, причудливо сплетенные с национализмом и исламизмом.

В настоящий момент ирландское сопротивление находится в фазе затухания, вооруженную борьбу продолжает лишь непримиримое меньшинство из т.н. «истинной» ИРА. Однако сама проблема остается, и в обозримом будущем можно ожидать появления новых радикальных течений, причем религиозно-фундаменталистского окраса.

3. ИСЛАМСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В ИРАНЕ

Революция, происшедшая в Иране, является одной из самых неожиданных побед исламского фундаментализма, которая, безусловно, потрясла привычный ход человеческой истории. Для многих тогда, в 1979 году, стало неожиданностью, что такое явление, как исламская революция, вообще оказалось возможным. Однако все сомнения были решительно развеяны революционно настроенными иранцами.

У самых истоков духовного сопротивления потрясавшей страну шахской тирании стоял духовный учитель, аятолла Хаири, ставший наставником и вдохновителем шиитских мыслителей и духовных деятелей — Хомейни, Табатабаи, Мотахарри, Мортэзалари и других. Его усилиями возник круг «революционных аятолл», который сделал возможным победу фракции «обновителей».

Зачистка исламского пространства от агентуры Мировой Системы прошла успешно и после выдержала испытание временем. После революции прошло уже больше двадцати лет. Когда произошла исламская революция, население Ирана насчитывало 37 миллионов, сейчас — 60 миллионов. Рост населения произошел, несмотря на то, что ущерб от прошедших после революции войны составил около 200 миллиардов долларов.

Для исламского религиозного сознания фигура имама Хомейни переросла чисто социальные мирские рамки. Само слово «имам», которое применяется к Хомейни, есть беспрецедентная уступка особому статусу личности лидера исламской революции, поскольку традиция шиизма признает только 12 имамов, последним из которых и будет Махди. Вождь последней великой войны, которая положит конец несправедливости и угнетению.

4. ВОЙНА НА СВЯТОЙ ЗЕМЛЕ

Самый широко освещаемый конфликт на религиозной почве — это развернувшаяся война за Святую землю Палестины. Особенностью ближневосточного кризиса в отличие от любого другого локального религиозного конфликта заключается в том, что главный предмет спора — Иерусалим — имеет огромное значение не только для непосредственных участников конфликта (мусульман и иудеев), но и для представителей всех христианских конфессий. Вопрос о статусе Иерусалима является главным камнем преткновения в израильско-палестинских отношениях, эту проблему можно было бы разрешить, не поступаясь религиозными чувствами и сохраняя доступ верующих к святыням, но пока этот долгожданный мир установить так и не удалось. Бесконечные крупные и мелкие военные столкновения происходят здесь уже не одно десятилетие. Количество жертв этого противостояния пока никем не подсчитано. События на Ближнем Востоке вызывают резко негативную реакцию со стороны представителей арабского мира. Палестинские отряды непрерывно черпают для себя новых рекрутов из числа мусульман, готовых сражаться за освобождение исламских святынь. В свою очередь, власти Израиля постоянно заявляют, что Иерусалим был, есть и будет единой и неделимой столицей Израиля, оставаясь святым городом для иудеев. И его израильтяне не согласны отдавать ни при каких условиях. Участники палестино-израильского конфликта пока что далеки от согласия. Удастся ли им найти общий язык и завершить многолетнее противостояние — покажет время.

5. ГОНЕНИЯ НА РЕЛИГИЮ В СССР

В прошлом веке в России развернулась беспрецедентная атеистическая кампания, важнейшим элементом которой были массовые репрессии в отношении священнослужителей и простых верующих. Вряд ли стоит сейчас подробно характеризовать масштабы репрессий, обрушившихся на православных и представителей иных конфессий. Об этом писалось и говорилось вполне достаточно.

Хотелось бы сказать несколько слов о том, что православие не выступало в те времена только лишь в «страдательной», так сказать, роли. Имели место быть случаи активного и пассивного сопротивления богоборческой власти. В период Гражданской войны органы церковного управления, существовавшие на «белой» территории, заняли откровенно антисоветскую позицию. В армии адмирала Колчака успешно сражался целый полк, сформированный из православных священнослужителей. Снос церквей и атеистические глумления коммунистических активистов часто срывались верующими, причем порой сопротивление принимало характер вооруженных восстаний.

Уже в 30-е годы, по данным органов НКВД, от 20 до 30% населения не являлись на работу в дни крупных религиозных праздников, что было чревато уголовным преследованием. Наряду с «сергианской» РПЦ, вынужденно занявшей примиренческую позицию, действовали тайные и явные структуры так называемой катакомбной — независимой — церкви. В эмиграции богоборческую власть осуждала Русская Православная Церковь Заграницей.

Именно упорное нежелание людей отказаться от веры во многом и вынудило коммунистическое руководство сделать определенные шаги навстречу верующим в 40-е годы — отказ от массовых репрессий, возвращение священников из мест заключения и ссылки, возврат храмов, оживление системы церковного образования и т.д.

6. КИТАЙСКАЯ ОККУПАЦИЯ ТИБЕТА

Это событие не вызвало особого резонанса на международной арене, хотя его значение для судеб мира трудно переоценить. 23 мая 1951 года 40-тысячная армия коммунистического Китая (КНР) вторглась на территорию Тибета — тогда еще независимого государства.

Формально тибетцам гарантировалась широчайшая религиозная и политическая автономия, однако собственные обещания китайские коммунисты стали нарушать с первых же дней своего владычества. За 50 лет господства маоистов в Тибете погибли полтора миллиона человек, из 6 тысяч монастырей уцелело лишь 13 (позже по сугубо прагматическим соображениям китайские власти разрешили открыть 1,5 тысячи монастырей). Кроме того, КНР проводил неблагоприятную для тибетцев демографическую политику, направленную на обеспечение китайского этнического преобладания в данном регионе. В настоящее время соотношение местного населения к китайскому составляет 6,5:7. Территория Тибета превратилась в свалку ядерных отходов КНР.

Имело (и имеет) место быть и сопротивление тибетцев красному Китаю. В 1959 году в регионе вспыхнуло вооруженное народное восстание, жестоко подавленное коммунистами. Тогда погибли около 100 тысяч человек. Лидер тибетцев Далай-лама бежал в Индию, где и создал правительство в изгнании.

В последнее время интерес мировой общественности к Тибету и его религиозно-политическим проблемам пробуждается все больше. Приведем лишь один пример — в 1989 году Далай-ламе была присуждена Нобелевская премия. Однако внимание к этой древней, «волшебной» стране все еще нельзя назвать достаточным.

По сути, политику китайских коммунистов в Тибете можно сопоставить с гонениями на православие в России, которые осуществляли коммунисты советские.

7. РЕЛИГИОЗНЫЕ ВОЙНЫ В АФРИКЕ

Все последнее столетие Африканский континент становился полем боя для межконфессиональных войн. Многие страны континента пережили настоящую религиозную резню. Некоторые переживают ее до сих пор. Последние четырнадцать лет Судан раздирается ожесточенным противоборством между властью и оппозицией. Кровопролитная гражданская война унесла уже 2 миллиона человеческих жизней, а 600 тысяч суданцев были вынуждены покинуть свою родину.

Политические противоречия здесь отступают на второй план и уступают место противоречиям религиозным. Суданские власти выражают интересы мусульманской части страны, составляющей 70% всего населения, тогда как оппозиция строго ориентирована на язычников (25%) и христиан (5%). Причем ситуация усложняется тем, что правящий режим борется еще и с неортодоксальными нубийскими мусульманами, а также с многочисленными исламскими сектами.

В Нигерии, самой крупной стране Африканского континента, идет непрекращающийся религиозный конфликт между христианами, мусульманами и язычниками.

Этнические и религиозные распри, постоянно раздирающие Нигерию, стали одной из самых больших опасностей для этой молодой страны. Борьба за власть в федерации между политическими деятелями Севера (мусульмане хауса, фульбе) и Юга (христиане йоруба, игбо) непрерывно осложняет политическое положение в стране.

Жестокие столкновения часто парализуют Лагос — экономическую столицу и самый крупный город Нигерии. В этом десятимиллионном африканском мегаполисе кровопролитные столкновения на улицах между христианами и мусульманами считаются совершенно обыденным явлением. В Лагосе, бывшей столице Нигерии, экстремисты из «Конгресса народа Одуа», представляющего собой военизированную группировку народности йоруба, захватывают представителей народности хауса и вершат над ними самосуд.

В штате Кадуна после введение шариата христиане, составляющие примерно половину населения штата, устроили массовый марш протеста. В считанные часы город был охвачен погромами.

8. КОНФЛИКТ МЕЖДУ ИНДУИСТАМИ И ИСЛАМИСТАМИ

Граница Индии и Пакистана в любой момент рискует превратиться в глобальную линию фронта. Два государства непрерывно обвиняют друг друга в начале вооруженных действий.

Конфликт между Индией и Пакистаном, подобно конфликту в Югославии, является столкновением двух различных конфессий — индуизма и ислама. Сам раздел Индии на Пакистан и Индийский Союз в 1947 году произошел по конфессиональному признаку. Сейчас в Индии индуизм исповедует более 80% населения страны, однако в некоторых штатах большинство составляют приверженцы других религий. Так, в штате Пенджаб большинство населения являются сикхами, более половины жителей штата Нагаленд исповедуют христианство, а около двух третей населения штата Джамму и Кашмир составляют мусульмане. Поэтому Пакистан не перестает предъявлять территориальные претензии к Индии, желая присоединить к себе штаты, население которых исповедует ислам. В этих штатах функционирует ряд сепаратистских политических исламских организаций, чья деятельность направлена на создание независимого государства (например, «Фронт освобождения Джамму и Кашмира»). Семена раздора, посеянные еще в конце 40-х гг. при довольно условном и произвольном территориальном размежевании, многократно приводили к вспышкам насилия, пограничным конфликтам, не раз перераставшим в локальные войны. В ходе многолетнего противостояния уже погибли сотни тысяч приверженцев ислама и индуизма.

Оценивая отношения Пакистана к этой проблеме, не следует забывать обстоятельства последнего военного переворота: причиной недовольства пакистанских военных стал приказ президента Шарифа вывести пакистанских военных из Кашмира.

Как показывает практика, конфликты, имеющие в своей основе конфессиональные или этнические причины, могут длиться десятилетиями или даже столетиями. Об этом свидетельствует и опыт Балкан, и Кавказский регион, и противоборство в Северной Ирландии. Однако в случае индо-пакистанских отношений конфессиональный конфликт впервые может возникнуть между государствами, обладающими ядерным оружием.

9. ПРОТИВОСТОЯНИЕ СЕРБОВ И ХОРВАТОВ

Указанное явление более чем показательно. Оно еще раз подтверждает тот факт, что взаимная религиозная вражда может быть присуща и этнически схожим общностям. В случае с сербами и хорватами мы имеем дело с одним и тем же этносом, разделенным на две нации именно по религиозному признаку.

Поражает размах религиозно-этнических чисток, организованных хорватскими националистами-католиками в отношении православных сербов в период Второй мировой войны. Называется цифра в пятьсот человек убитыми, что же до различных изуверств, то они поражали даже видавших виды немецких нацистов. Гонения на сербов осудил и официальный Ватикан.

Вместе с тем необходимо во всем и всегда следовать принципу объективного освещения событий. Не подлежит сомнению тот факт, что в Королевстве сербов, хорватов и словенцев (так называлась Югославия до 1941 года) хорватское население явно находилось в приниженном положении. Во всех значимых сферах общественно-политической и экономической жизни доминировали именно сербы, жизненный уровень хорватов был намного ниже сербского. В стране довольно агрессивно насаждался сербский национализм.

Но, конечно, реакция на все это хорватских националистов была, мягко выражаясь, неадекватна. За ошибки и злоупотребления правящей элиты расплачивались простые сербы.

В заключение еще раз обратим внимание на теснейшую, мистическую, можно сказать, связь двух православных славянских народов — русских и сербов. И речь сейчас идет даже не о совместной борьбе против фашизма. Мало кому известно, но в период Второй мировой на территории Югославии активно действовал т.н. «Русский корпус», состоящий из монархически настроенных участников Белого движения 1917-1921 гг., оказавшихся в эмиграции. Они сотрудничали с нацистской Германией, сражались против титовских партизан, но самоотверженно защищали единоверцев-сербов от посягательств их недоброжелателей.

10. ТЕОЛОГИЯ ОСВОБОЖДЕНИЯ

В 70-е ГОДЫ прошлого века в Латинской Америке возникло мощное религиозное течение, известное как «теология освобождения». Его идеологи (Густав Гутьеррес, Леонардо Боффа, Серхио Менендес и др.) бросили вызов мировой капиталистической системе, основываясь на собственной трактовке религиозных принципов христианства.

По мнению «теологов освобождения», жизнь и учение Христа представляли собой социальное восстание против Римской империи и эгоизма знати. По сути дела, они выдвинули концепцию некоего католического «джихада» — революционной религиозной войны против капитала.

В принципе, появление «теологии освобождения» есть лишнее свидетельство в пользу того, что в XX веке религии все больше и больше политизируются, активно включаясь в социально-политическое противоборство.

Надо отметить, что феномен «теологии освобождения» нельзя понять без рассмотрения его во взаимосвязи с персоной легендарного Эрнесто Че Гевары, который еще в 60-е годы предложил создать союз левых и католиков. Пламенный команданте, которого многие его последователи часто сравнивают с Христом, является культовой фигурой для «теологов освобождения», да и вообще для многих католиков. В Боливии, в тех местах, где сражался команданте, в каждой семье молятся святому Санто-Эрнесто-де-Ла-Игера — Че Геваре.