Родзянко 1917

Судьба «октябриста» Родзянко и членов его семьи

Михаил Владимирович Родзянко родился в 1859 году в Екатеринославской губернии в семье потомственных дворян. Его отцом был В.М. Родзянко, полковник гвардии, помощник начальника Корпуса жандармов, вышедший в запас в чине генерал-лейтенанта. Образование М.В. Родзянко получил в Пажеском корпусе, после чего в 1878–1882 годах служил в Лейб-гвардии Кавалергардском полку. Выйдя в отставку в чине поручика, он жил в Екатеринославской губернии, где в 1883 году был избран почетным мировым судьей, а в 1886–1891 годах — предводителем дворянства Новомосковского уезда.

М.В. Родзянко

В 1884 году М.В. Родзянко женился на Анне Николаевне Голицыной, дочери сенатора и обер-гофмейстера двора Н.М. Голицына. От этого брака у них в течение шести лет родилось трое сыновей — Михаил, Николай и Георгий.

В 1892 году М.В. Родзянко был пожалован в звание камер-юнкера, а в 1899 году — в звание камергера. С 1901 года он был председателем Екатеринославской губернской земской управы, а в 1906 году стал действительным статским советником, что в военной иерархии было эквивалентно чину генерал-майора или полковника гвардии.

* * *

С 1905 года М.В. Родзянко стал одним из основателей партии «Союз 17 октября», стремившейся оказать поддержку реформам правительства, направленным на создание конституционной монархии, действующей в союзе с Государственной думой. Будучи лидером «октябристов», он стал депутатом Госдумы, а с 1911 года, сменив А.И. Гучкова, — председателем Госдумы. При этом он был весьма тесно связан с царским окружением, однако после вступления России в Первую мировую войну эта связь ослабела. Этому можно назвать две причины: во-первых, начав с почти безоговорочной поддержки власти в первые месяцы военных действий, под влиянием поражений на фронте М.В. Родзянко перешел в оппозицию; во-вторых, он вызывал особую неприязнь у императрицы и ее приближенных, так как стал непримиримым противником Г.Е. Распутина.

Занимаясь политикой, М.В. Родзянко оставался крупным землевладельцем: в 1910 году, например, за ним и его женой значилось в общей сложности 2653 десятин земли (2892 га), однако указываемые в формулярах данные были явно занижены, так как, по другим данным, на начало 1916 года только в Боровичском уезде Новгородской губернии он владел 4822 десятинами земли (5256 га).

С июля 1915 года М.В. Родзянко был одним из лидеров так называемого «Прогрессивного блока» и принадлежал, наряду с А.И. Гучковым и Г.Е. Львовым, к числу наиболее вероятных кандидатов блока на пост премьер-министра.

Считая, что для победы в Первой мировой войне необходим союз сил, способных войти в правительство для проведения реформ и предотвращения хаоса, М.В. Родзянко безрезультатно пытался повлиять на Николая II, умоляя его создать правительство «народного доверия».

В дни Февральской революции он постоянно держал связь с Николаем II, ставкой, штабами фронтов и великим князем Михаилом Александровичем, которого 25 февраля он вызвал по телефону из Гатчины в Петроград.

26 февраля он телеграфировал Николаю II:

«Положение серьезное. В столице анархия. Правительство парализовано… Растет общественное недовольство. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство».

27 февраля он дал телеграмму главнокомандующему Северным фронтом генералу Н.В. Рузскому:

«Волнения принимают стихийные и угрожающие размеры. Основы их — недостаток печеного хлеба и слабый подвоз муки, внушающий панику: но, главным образом, полное недоверие власти, неспособной вывести страну из тяжелого положения… Заводы останавливаются за недостатком топлива и сырого материала, и голодная, безработная толпа вступает на путь анархии, стихийной и неудержимой. Железнодорожное сообщение по всей России в полном расстройстве. На юге из 63 доменных печей работают только 28… На Урале из 92 доменных печей остановились 44… Правительственная власть находится в полном параличе и совершенно беспомощна восстановить нарушенный порядок. России грозит унижение и позор, ибо война при таких условиях не может быть победоносно окончена. Считаю единственным и необходимым выходом из создавшегося положения безотлагательное признание лица, которому может верить вся страна, и которому будет поручено составить правительство, пользующееся доверием всего населения… Иного выхода на светлый путь нет, и я ходатайствую перед вашим высокопревосходительством поддержать это мое убеждение перед Его Величеством, дабы предотвратить возможную катастрофу».

В тот же день, 27 февраля, М.В. Родзянко возглавил Временный комитет Госдумы, от имени которого издал приказ войскам Петроградского гарнизона и обратился с воззваниями к населению, в котором говорилось:

«Временный Комитет Государственной Думы при тяжелых условиях внутренней разрухи, вызванной мерами старого правительства, нашел себя вынужденным взять в свои руки восстановление государственного и общественного порядка. Сознавая всю ответственность принятого им решения, Комитет выражает уверенность, что население и армия помогут ему в трудной задаче создания нового правительства, соответствующего желаниям населения и могущего пользоваться доверием его».

Временный комитет Госдумы

28 февраля М.В. Родзянко, находясь в Таврическом дворце, приветствовал полки Петроградского гарнизона, перешедшие на сторону Госдумы, а 1 марта телеграфировал генералу Н.В. Рузскому о переходе правительственной власти к Временному комитету Госдумы. В свою очередь, Временный комитет решил, что Николай II должен немедленно отречься от престола в пользу сына Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича (брата императора). Переговоры с Николаем II по этому поводу вели А.И. Гучков и В.В. Шульгин.

2 марта в середине дня Николай II в телеграмме на имя М.В. Родзянко сообщал, что «готов отречься от престола» в пользу сына Алексея при регентстве великого князя Михаила Александровича, однако затем он передумал, узнав от врача, что болезнь сына неизлечима, и около полуночи подписал Акт отречения от престола в пользу брата.

3 марта М.В. Родзянко участвовал в переговорах с великим князем Михаилом Александровичем и настаивал на его отказе от престола. По воспоминаниям В.В. Шульгина, М.В. Родзянко был последним, с кем советовался великий князь перед тем, как подписать Акт об отказе принять престол.

После передачи власти Временному правительству М.В. Родзянко возглавил Временный комитет Госдумы. Объясняя свою позицию в это время, в 1919 он написал:

«Конечно, можно было бы Государственной Думе отказаться от возглавления революции, но нельзя забывать создавшегося полного отсутствия власти и того, что при самоустранении Думы сразу наступила бы полная анархия, и отечество погибло бы немедленно… Думу надо было беречь, хотя бы как фетиш власти, который все же сыграл бы свою роль в трудную минуту».

М.В. Родзянко был сторонником продления срока полномочий Госдумы как народного представительства до окончания войны.

После Октябрьской революции М.В. Родзянко уехал на Дон, где находился при армиях Л.Г. Корнилова и А.И. Деникина. Даже там он пытался созвать совещание членов Госдум всех четырех созывов для создания «опоры власти» и выработки нового пути развития России. Однако новые пути для России в тот период уже решались не словами, а на фронтах Гражданской войны. К тому же иметь успех он и не мог, так как в глазах Белой гвардии был запятнан той ролью, которую он сыграл в дни Февральской революции.

* * *

После поражения Белой армии М.В. Родзянко эмигрировал в Королевство СХС. Белые считали его одним из виновников революции и крушения монархии, а посему до Белграда ему удалось добраться с большим трудом.

В.С. Пикуль в книге «Нечистая сила» пишет:

«Был 1924 год, когда в поезде, идущем в Белград, в столицу сербского королевства, врангелевские офицеры избивали жалкого бедного старика, одежда на котором болталась как на вешалке. Это был Родзянко — бывший камергер и председатель Государственной Думы; в глазах белогвардейщины он выглядел крамольником. Ехавший в Белград за получением ничтожной пенсии, Родзянко и скончался — от жестоких побоев… Конец жизни страшный!»

На самом деле М.В. Родзянко приехал в Белград в 1920 году, но даже в Королевстве СХС, в стране, которая стала вторым домом для значительной части белой эмиграции, он вряд ли мог чувствовать себя комфортно. В политической деятельности он не участвовал, а со стороны монархистов была устроена его ожесточенная травля. Генерал П.Н. Врангель даже открыто заявил: «Нам нужно было указать на кого-нибудь как виновника революции, и мы избрали вас».

В результате в Белграде М.В. Родзянко сильно бедствовал. Факт избиения бывшими белыми офицерами имел место. После этого бывший председатель Госдумы умер в одном из государственных госпиталей Белграда. Произошло это 24 января 1924 года, когда Михаилу Владимировичу было всего шестьдесят пять лет. Так как умер он в полной нищете, хоронили его на Русском кладбище в Белграде на деньги правительства Королевства СХС, симпатизировавшего в то время русским эмигрантам.

* * *

У М.В. Родзянко было два брата. Один из них, Николай Владимирович Родзянко, умер в 1918 году. Второй брат, Павел Владимирович Родзянко, бывший ротмистр Кавалергардского Ее Величества полка, также эмигрировал в Королевство СХС и умер в Белграде в 1932 году. Там же в 1944 году умерла и его жена — Мария Павловна Голицына.

Как мы уже говорили, женой М.В. Родзянко была Анна Николаевна Голицына. Она умерла в 1929 году.

Их сын, Михаил Михайлович Родзянко, окончив Московский университет, с 1919 года жил в Королевстве СХС. В 1946 году он переехал во Францию, а в 1951 году — в США, где посвятил себя церковному пению. Он умер в 1956 году.

Его дочь, Мария Михайловна Родзянко, вышла замуж за художника Н.С. Муравьева и в эмиграции жила в Париже. В 1946 году, подобно многим эмигрантам, с восторгом приняв Победу, они с мужем подали прошение на получение советского гражданства. Они уже были готовы к отъезду в СССР, но внезапно у Н.С. Муравьева обнаружили туберкулез, и возвращение пришлось отложить. По всей видимости, это спасло их от очень серьезных неприятностей. И все-таки они вернулись в СССР, правда, уже через два года после официального осуждения культа личности И.В. Сталина. Родина встретила их не слишком ласково, и вместо Ленинграда и Москвы им пришлось поселиться в Донбассе, в городе Рубежное, в месте, где воздух никак не подходил для туберкулезного больного.

Еще один сын М.В. Родзянко, Георгий Михайлович Родзянко, умер в 1919 году. Он был женат на Татьяне Николаевне Яшвиль, которая умерла в эмиграции в 1933 году. Сначала она жила в Константинополе, а затем, в 1922 году, переехала в Прагу, где занималась шитьем для церкви.

Александр Павлович Родзянко, племянник М.В. Родзянко, дослужившийся к 1919 году до чина генерал-лейтенанта и бывший помощником, генерала Н.Н. Юденича, был командирован последним в Англию с целью добиться финансовой и материальной помощи для восстановления боеспособности Северо-Западной армии. Не добившись помощи от Англии, он в 1920 году переехал в Германию, а потом — в США. Он умер б мая 1970 года в Нью-Йорке.

Также в Нью-Йорке, в 1997 году, умерла одна из внучек М.В. Родзянко, Анна Михайловна Родзянко, родившаяся в 1909 году в Санкт-Петербурге. Однако наибольшую известность получил Владимир Михайлович Родзянко, внук М.В. Родзянко, родившийся в 1915 году в родовом имении Отрада Екатеринославской губернии, где его отец — Михаил Михайлович Родзянко — прилежно занимался хозяйством.

В 1920 году его семья эмигрировала в Королевство СХС. Там он окончил 1-ю Русско-Сербскую гимназию в Белграде и богословский факультет Белградского университета. В годы учебы он познакомился с митрополитом Антонием (Храповицким), что не могло не оказать решающего влияния на всю его последующую жизнь. В 1939 году он стал священником Сербской православной церкви. Во время Второй мировой войны он был настоятелем сельского прихода и секретарем отделения Красного Креста. Множество людей были обязаны ему спасением от ужасов войны, но в 1949 году, после прихода к власти коммунистов, он был арестован за «незаконную религиозную пропаганду» и приговорен к восьми годам исправительных работ. Отсидев в лагерях два года, благодаря вмешательству архиепископа Кентерберийского, который знал его по работе над диссертацией в Оксфорде, он был освобожден и выслан из страны. С 1952 года он жил в Англии, служил священником сербского храма в Лондоне и в течение двадцати шести лет вел религиозные передачи по Би-Би-Си для слушателей в СССР и Восточной Европе.

В 1978 году он был пострижен в монахи с именем Василий, а в 1980 году стал епископом Вашингтонским. Потом в течение четырех лет он управлял епархией Сан-Франциско, после чего был отправлен на покой. Написав множество статей в различных религиозных сборниках и журналах, он скончался в Вашингтоне в ночь на 17 сентября 1999 года.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

РОДЗЯНКО МИХАИЛ ВЛАДИМИРОВИЧ

Происхождение

Из семьи богатого екатеринославского помещика, отставного полковника гвардии. Окончил Пажеский корпус в 1877 году. На младших офицерских должностях служил в прославленном Кавалергардском полку. Вышел в отставку в чине поручика в 1885 году. Изменив семейной традиции (отец и дед дослужились до генеральских эполет), посвятил себя семейной жизни и ведению своего огромного хозяйства: Родзянко был одним из богатейших землевладельцев тогдашней Малороссии. Состоял уездным предводителем дворянства. В 1892 году был удостоен пожалования в камер-юнкеры, а затем, в 1902 году, и одного из высших придворных званий – камергера Императорского двора. С 1900 года руководил работой Екатеринославской губернской земской управы, а к 1905 году дослужился до чина действительно статского советника, приравненного по петровской Табели о рангах к чину генерал-майора. В 1903-1905 годах – редактор газеты «Вестник Екатеринославского земства». Был женат на княжне А. Н. Голицыной. Отец трех сыновей.

Политическая карьера

Политическая карьера Родзянко началась в годы Первой русской революции 1905-1907 годов. В 1906 был избран членом Государственного совета от Екатеринославского земства, но сложил с себя полномочия ввиду избрания в Государственную Думу. Правый октябрист, один из основателей и лидеров партии «Союз 17 октября». В марте 1911 года, после отставки однопартийца А. И. Гучкова, был избран Председателем III Государственной Думы. Выбор пал на Родзянко прежде всего потому, что депутаты воспринимали его как фигуру максимально компромиссную, устраивавшую октябристско-кадетское большинство Думы. В этом качестве проявил себя как последовательный сторонник конструктивного диалога с самодержавной властью. По словам лидера кадетов П. Н. Милюкова, «Близкий по своему прошлому и по своим связям с высшими правительственными и придворными кругами, Родзянко явился незаменимым осведомителем руководящих кругов Государственной Думы о том, что там творилось, и посредником при сношениях Думы с этими кругами и с верховной властью. Родзянко не имел тех конституционных сомнений, которые связывали в этих отношениях председателя первой Государственной Думы Муромцева. И он широко использовал председательское право высочайшего доклада. Этим он, несомненно, поднял значение Государственной Думы как государственного учреждения, и влил в политическую оппозицию реальное содержание. Переписка Александры Федоровны показала, как Родзянко был неприятен двору в роли русского маркиза Позы. Он умел говорить «истину царям» без улыбки, – и при тогдашних условиях это была самая сильная из возможных форм оппозиции. Только при условии этого рода личного влияния своего председателя Дума получила ту возможность воздействия на военные, а отчасти и на финансовые вопросы, которое сообщило ей силу, значительно возвышавшую ее формальное значение в системе государственных учреждений». «С личностью М.В. Родзянко на видном посту председателя Думы мы встречаемся здесь впервые, ‒ и она провожает нас вплоть до наступления революции. Незначительная сама по себе, она приобретает здесь неожиданный интерес. И прежде всего, естественно, возникает вопрос, как могло случиться, что это лицо, выдвижение которого символизировало низшую точку политической кривой Думы, могло сопровождать эту кривую до ее высшего взлета. М.В. Родзянко мог бы поистине повторить про себя русскую пословицу: без меня меня женили. Первое, что бросалось в глаза при его появлении на председательской трибуне, было ‒ его внушительная фигура и зычный голос. Но с этими чертами соединялось комическое впечатление, прилепившееся к новому избраннику. За раскаты голоса шутники сравнивали его с «барабаном», а грузная фигура вызвала кличку «самовара». За этими чертами скрывалось природное незлобие, и вспышки напускной важности, быстро потухавшие, дали повод приложить к этим моментам старинный стих: «Вскипел Бульон, потек во храм…» «Бульон», конечно, с большой буквы ‒ Готфрид Бульонский, крестоносец второго похода». При этом, добавлял Милюков, «в сущности, Михаил Владимирович был совсем недурным человеком. Его ранняя карьера гвардейского кавалериста воспитала в нем патриотические традиции, создала ему некоторую известность и связи в военных кругах; его материальное положение обеспечивало ему чувство независимости. Особым честолюбием он не страдал, ни к какой «политике» не имел отношения и не был способен на интригу. На своем ответственном посту он был явно не на месте и при малейшем осложнении быстро терялся и мог совершить любую gaffe . Его нельзя было оставить без руководства, – и это обстоятельство, вероятно, и руководило его выбором», – вспоминал Милюков.

Родзянко несомненно чрезвычайно быстро полюбил представительские функции Председателя Государственной Думы, искренне полагая, что вторым человеком в Российской империи после монарха является именно он – Родзянко. Как вспоминал «серый кардинал» партии октябристов, Н. В. Савич, Родзянко «усвоил манеру говорить от имени Думы. Постепенно он начал привыкать к мысли, что – «Государственная Дума – это я, Родзянко». Не встречая противодействия, сознавая, что другой решающей воли во фракции нет, он все больше отождествлял свои мысли с волей большинства, у него развивалось и укреплялось самомнение, самоуверенность, он перестал считаться со своими коллегами, выдавал свое личное мнение за «голос Государственной Думы». Долгое время это не вызывало особых неудобств».

Высокий рост и внушительные габариты Родзянко служили предметом многочисленных шуток и эпиграмм, одна из которых принадлежала перу признанного думского острослова В. М. Пуришкевича:

Родзянко Думе не обуза,

Но, откровенно говоря,

Нам головой избрали пузо —

Эмблему силы “октября

Сам Родзянко с иронией относился к своему огромному животу; известно, что цесаревичу Алексею Николаевичу Родзянко собственноручно представился как «самый большой и толстый человек в России». В супружеской переписке Николая II и Александры Федоровны Романовых Родзянко фигурировал как «толстяк»; император вообще не считал Михаила Владимировича самоуверенным глупцом, который говорил ему «всякую чепуху». Непримиримый противник Г. Е. Распутина, неоднократно на Высочайших аудиенциях горячо убеждал Николая II удалить от себя Распутина, считая факт присутствия «старца» при особе монарха в высшей степени порочащим как самого царя, так и династию.

С началом I мировой войны Родзянко стал одним из наиболее известных в России политиков, символом провозглашенного с кафедры Государственной Думы лозунга «священного единения» оппозиции и трона. Отметим, что авторитет Родзянко в немалой степени способствовал налаживанию плодотворной работы Особого совещания Государственной Думы по обороне, в работе которого Михаил Владимирович принял деятельное участие. Вместе с тем неудачи в ходе войны способствовали неудержимому полевению как Думы, так и ее Председателя. Родзянко, хотя и принял на себя обязанности «умиротворителя» Думы, полагая, что радикальные речи депутатов могут привести к роспуску императором Думы, а в его обязанности как председателя входит «бережение Думы», выступил, будучи фигурой общенационального масштаба, в сознании общества, «благословителем» оппозиционных речей, произносимых с думской кафедры, и одним из символов неприятия существующей власти. В бытность Родзянко председателем Думы в феврале 1916 года Николай II единственный раз за всю ее историю посетил открытие сессии парламента. В годы войны Родзянко становится убежденным сторонником ответственного министерства, составленного из лиц, наделенных «общественным доверием», тем самым солидаризируясь с лозунгом оппозиционного власти Прогрессивного блока. О необходимости дарования царем ответственного министерства Родзянко говорил императору как лично, так и в записках на имя Николая II, одна из которых была отправлена им государю незадолго до революции, в феврале 1917 года. «Государь, ваш предок в тяжкую годину, когда стране грозила неминуемая гибель, не поколебался доверить власть лицу, облеченному общественным доверием, — и страна была спасена, а имя императора Александра I золотыми буквами записано на страницах не только русской, но и мировой истории. Со всею горячностью, на которую мы только способны, с сознанием того патриотического долга, который на нас всех лежит, мы молим вас, государь, — последуйте примеру вашего благородного предка. Бьет двенадцатый час, и слишком близко время, когда всякое обращение к разуму народа станет запоздалым и бесполезным», – писал М. В. Родзянко.

Роль в Февральской революции

В дни Февральской революции Родзянко – одна из центральных действующих фигур революционного процесса. Подобно многим другим думским оракулам – В. В. Шульгину, П. Н. Милюкову и другим – революция стала для М. В. Родзянко, несмотря на все его недавние предостережения императору, в высшей степени неожиданным и неприятным событиям. Родзянко испытывал дискомфорт, неуверенность, больше всего не желая, чтобы его воспринимали как революционера и бунтовщика. 26 февраля 1917 года, видя неумолимое разрастание революционного движения в столице, Родзянко отправил Николаю II телеграмму: «Положение серьезное. В столице анархия. Правительство парализовано. Транспорт, продовольствие и топливо пришли в полное расстройство. Растет общее недовольство. На улицах происходит беспорядочная стрельба. Части войск стреляют друг в друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство. Медлить нельзя. Всякое промедление смерти подобно. Молю Бога, чтобы в этот час ответственность не пала на венценосца». Эта телеграмма послана была Родзянко и всем главнокомандующим фронтами, с просьбой поддержать его. 27-го утром председатель Думы обратился к государю с новой телеграммой: «Положение ухудшается, надо принять немедленно меры, ибо завтра будет уже поздно. Настал последний час, когда решается судьба родины и династии». Узнав о роспуске царем Думы, Родзянко пришел в отчаяние, по словам его секретаря Н. В. Садыкова, Михаил Владимирович несколько раз повторил «Все кончено!», а на глазах его показались слезы. Даже в этой ситуации, в условиях абсолютной анархии в Петрограде, «Родзянко долго не решался. Он все допытывался, что это будет – бунт или не бунт?

— Я не желаю бунтоваться. Я не бунтовщик, никакой революции я не делал и не хочу делать. Если она сделалась, то именно потому, что нас не слушались… Но я не революционер. Против верховной власти я не пойду, не хочу идти. Но с другой стороны, ведь правительства нет. Ко мне рвутся со всех сторон… Все телефоны обрывают. Спрашивают, что делать? Как же быть? Отойти в сторону? Умыть руки? Оставить Россию без правительства? Ведь это Россия же наконец! Есть же у нас долг перед родиной? Как же быть? Как же быть?

Спрашивал он и у меня.

Я ответил совершенно неожиданно для самого себя, совершенно решительно:

— Берите, Михаил Владимирович. Никакого в этом нет бунта. Берите, как верноподданный… Берите, потому что держава Российская не может быть без власти… И если министры сбежали, то должен же кто-то их заменить… Ведь сбежали? Да или нет?

— Сбежали… Где находится председатель Совета Министров – неизвестно. Его нельзя разыскать… Точно так же и министр внутренних дел… Никого нет… Кончено!

— Ну, если кончено, так и берите. Положение ясно. Может быть два выхода: все обойдется – государь назначит новое правительство, мы ему и сдадим власть… А не обойдется, так если мы не подберем власть, то подберут другие, те, которые выбрали уже каких-то мерзавцев на заводах… Берите, ведь наконец, черт их возьми, что же нам делать, если императорское правительство сбежало так, что с собаками их не сыщешь», – вспоминал переживания Родзянко перед тем, как объявить о создании и возглавлении им Временного комитета Государственной Думы поздним вечером 27 февраля, депутат Государственной Думы В. В. Шульгин. Именно Родзянко как председатель Думы приветствовал полки, прибывавшие к Таврическому дворцу, чтобы заявить о своем переходе на сторону революции. «Полки по-прежнему прибывают, чтобы поклониться. Все они требуют Родзянко… Родзянко идет, ему командуют «на караул»; тогда он произносит речь громовым голосом… крики «ура!»… Играют марсельезу, которая режет нервы… Михаил Владимирович очень приспособлен для этих выходов: и фигура, и голос, и апломб, и горячность… При всех его недостатках, он любит Россию и делает, что может, т. е. кричит изо всех сил, чтобы защищали родину… И люди загораются, и вот оглушительные «ура», – вспоминал Шульгин. 28 февраля 1917 года Родзянко приказал снять висевший в главном зале Таврического дворца, где проходили заседания депутатов, портрет царя. Вместе с тем, несмотря на участие Родзянко в переговорах об отречении императора от престола, вплоть до 2 марта 1917 года, Михаил Владимирович был убежден в необходимости сохранения института монархии в России, и выступал в роли горячего сторонника отречения Николая II в пользу наследника, цесаревича Алексея Николаевича.

Последующие события показали, что быть «вторым человеком в России» Родзянко удавалось только в системе думской монархии. Февраль в одночасье сделал его слишком правым для нового политического истеблишмента. Во Временном правительстве никакого портфеля Родзянко, возглавлявший Временный комитет Государственной Думы, не получил. «Родзянко пойдет только в премьеры, а в премьеры нельзя, не согласятся левые и даже кадеты… Пусть остается председателем Думы… А будет Дума? Что-то не похоже… А кого мы, не кадеты, могли бы предложить? Родзянко? Я бы лично стоял за Родзянко, он, может быть, наделал бы неуклюжестей, но, по крайней мере, он не боялся и декламировал «родину-матушку» от сердца и таким зычным голосом, что полки каждый раз кричали за ним «ура»… Правда, были уже и такие случаи, что после речей левых тот самый полк, который только что кричал: «Ура Родзянко!», неистово вопил: «Долой Родзянко!» То была работа «этих мерзавцев»… Но, может быть, именно Родзянко скорее других способен был с ними бороться, если бы у него было два-три совершенно надежных полка. А так как в этой проклятой каше у нас не было и трех человек надежных, то Родзянко ничего бы не сделал. И это было совершенно ясно хотя бы потому, что, когда об этом заикались, все немедленно кричали, что Родзянко «не позволят левые». То есть как это «не позволят»?! Да так. В их руках все же была кой-какая сила, хоть и в полуанархическом состоянии… У них были какие-то штыки, которые они могли натравить на нас. И вот эти «относительно владеющие штыками» соглашались на Львова , соглашались потому, что кадеты все же имели в их глазах известный ореол. Родзянко же был для них только «помещик» екатеринославский и новгородский, чью землю надо прежде всего отнять…», – описывал свои мысли в те дни Шульгин. По собственному признанию Родзянко, «партия кадет решительно воспротивилась моему Министерству, о чем лидер их заявил Председателю Думской фракции земцев-октябристов. Без участия же кадетской партии образовать устойчивый кабинет было невозможно…».

3 марта 1917 года Родзянко присутствовал на заседании членов Временного правительства и Временного комитета Государственной Думы, на котором настоятельно рекомендовал великому князю Михаилу Александровичу не принимать престол, переданный ему согласно акту отречения императора Николая II. Именно с Родзянко великий князь Михаил Александрович выходил советоваться один на один перед тем, как объявить собравшимся о своем окончательном решении.

«Главное, что ставят ему в вину, – это, конечно, то, что он советовал государю отречение… А что же, если бы Родзянко не советовал отрекаться, молчал бы, трон удержался бы? Я же думаю и теперь, что иного исхода не было. Чтобы не отрекаться, надо было залить кровью Петроград. Кто мог это сделать тогда? Где был тот человек и те люди», – писал Шульгин в некрологе, посвященном Родзянко.

При Временно правительстве

Временное правительство приложило все усилия для того, чтобы удалить Государственную Думу с политической сцены. Лидеры правительства, в первую очередь Милюков и Керенский, возможно, опасаясь конкуренции со стороны Родзянко, лишили тем самым свое правительство единственно возможной легитимной опоры, погрузив тем самым Россию в правовой вакуум. Фактически Родзянко, как остроумно выразился историк И. Архипов, оказался в положении «спикера без парламента». В последующие, до Октября 1917 года месяцы, думцы собирались лишь на не имеющие никакого реального политического значения «частные совещания членов Государственной думы», протоколы которых, тем не менее, являются ценнейшим источником по истории политических настроений российской общественности семнадцатого года.

Попытки Родзянко вернуть себе власть были безуспешны; председатель Думы крайне болезненно относился к упрекам его в «буржуазности». Выражая свое настроение, Родзянко на одном из митингов воскликнул, обращаясь к тем, кто называл его «помещиком-богатеем»: «Рубашку снимите – Россию спасите!» Увы, для семнадцатого года Родзянко действительно был уже слишком правым. Принимал участие в Московском государственном совещании 12-15 августа 1917 года, был активным сторонником генерала Л. Г. Корнилова.

Участник Белого движения

После прихода к власти большевиков, опасаясь ареста, выехал из Петрограда на Дон. С помощью артиста Александринского театра М. В. Родзянко удалось загримировать тяжелобольным, и благополучно отправить с Николаевского вокзала Петрограда в Новочеркасск, где проходило формирование антибольшевистской Добровольческой армии. Однако, на Дону, как вспоминал осведомленный мемуарист князь Г. Н. Трубецкой, Родзянко не прижился, рассорившись и с основателем армии генералом М. В. Алексеевым, и с донским атаманом А. М. Калединым. Родзянко уехал из Новочеркасска в Екатеринодар. После оставления Екатеринодара, ввиду наступления большевиков, Войсковым правительством, Родзянко присоединился к Кубанскому правительственному отряду под командованием генерала В. Л. Покровского, соединившегося вскоре с Добровольческой армией, совершавшей в те дни знаменитый Ледяной поход, целью которого было освобождение Екатеринодара от красных. В дни Ледяного похода М. В. Родзянко находился в обозе Добровольческой армии. Отношение к Родзянко в белогвардейской среде было, как правило, резко неприязненным: добровольцы говорили о Родзянко: «Ишь, сам устроил революцию, а теперь от нее же спасается». Значительная часть офицеров видела в М. В. Родзянко прямого виновника революции, а значит и всех их последующих несчастий. Узнав о том, что Родзянко сейчас войдет в комнату Л. Г. Корнилова, генерал И. П. Романовский полушутя-полусерьезно спросил у Командующего Добровольческой армией: «Ваше Превосходительство! Прикажете приготовить для него намыленную веревку?», на что Корнилов, иронизируя над грузностью Родзянко, отвечал, что веревки, которая смогла бы выдержать Михаила Владимировича, пожалуй, не сыскать. В другой раз один из старших начальников Добровольческой армии сказал, обращаясь к Родзянко, ехавшему в обозе среди раненых, следующие слова: «Если бы не Вы, то не было бы этой колонны искалеченных». Инцидент уладил Корнилов, заявив, что считает Родзянко воплощением старой России и почетным добровольцем. Позднее, уже летом 1918 г. в Новочеркасске, добровольцы попытались выкинуть Родзянко в окно «Европейской гостиницы». Были и другие случаи откровенного хамства по отношению к немолодому уже политику. Приводя факты недружелюбного отношения добровольцев к Родзянко, мемуарист И. Ф. Патронов отмечал, что причины революции, по мнению строевого офицерства, «были весьма просты: в революции виновата Государственная Дума, Родзянко, Милюков и прочие лидеры ее; в развале армии – Гучков, подписавший приказ №1, Керенский, издавший Декларацию прав. Оттого то неудержимая ненависть по отношению к подобным лицам проявлялась всегда в душе строевого офицерства… Винили, конечно, не Петров или Иванов, а тех, кто сказал им – делай, что хочешь, ныне свобода». Сам Корнилов, как вспоминал доброволец полковник И. Ф. Патронов, дружелюбно относился к Родзянко, считая, что тому просто не повезло: «Он освободил русский народ, и сам же первый поднял против него оружие». Уже после смерти Корнилова, деликатный Родзянко, возмущенный постоянными нападками против себя офицерства, подошел в станице Успенской к новому Командующему Армией – генералу Деникину: «До меня дошло, что офицеры считают меня главным виновником революции и всех последующих бед. Возмущаются и моим присутствием при армии. Скажите, Антон Иванович, откровенно, если я в тягость, то останусь в станице, а там уж что Бог даст». Деникин, как мог, успокоил старика, уговорив его не «обращать внимания на праздные речи». Однако места в политической жизни Добровольческой армии Родзянко не нашел и при Деникине, письма и предложения Родзянко Антону Ивановичу желательного для бывшего председателя бывшей Думы отклика не находили. В частности, как вспоминал Деникин, Родзянко совместно с проживавшими в Ростове и Новочеркасске общественными деятелями усиленно проводил идею созыва верховного совета из членов всех четырех Государственных Дум. Идея эта была сочтена Деникиным несвоевременной. Фактически Родзянко настоящего дела на белом Юге для себя не нашел.

«Через год я его встретил в Екатеринодаре при Деникине. Он имел уже вид не победителя, побежденного. Особенно у него приниженный вид был, когда я видел его последний раз: он сидел в прачечной 3-го разряда, в маленькой деревянной лачужке, пропитанный удушливыми прачечными парами; он ожидал свое белье, а ему особенно долго его не давали; он ругался, плевал на пол и имел весьма жалкий и желчный вид», – вспоминал мемуарист М. В. Шахматов. В статье-некрологе, посвященной Родзянко, Милюков справедливо писал: «При организации первого вооруженного сопротивления большевистскому захвату Родзянко был бы одиозной фигурой. Он это понял сам – и вместо Ростова очутился в Екатеринодаре. С Добровольческой армией он соединился в дни ее самых тяжелых испытаний, накануне смерти Корнилова. Соединился, но не слился. Ибо бывший председатель Государственной Думы, только что бывший слишком правым для зачинавшейся армии, опять оказался слишком левым для начавшего преобладать в ней настроения. Ненависть против революции – революции вообще, не различая течений в ней – распространилась и на Родзянку, который был причислен недоумевающими патриотами к преступным деятелям революции».

Последние годы в эмиграции

Покинув Россию в 1920 году, Родзянко жил в Сербии в крайней бедности. Скончался 24 января 1924 года. Кончина бывшего председателя Государственной Думы прошла для эмиграции практически не замеченной. Похоронен на Новом кладбище в Белграде.

Родзянко Михаил Владимирович (1859—1924), российский политический деятель.

Родился 21 февраля 1859 г. в Екатерино-славской губернии (ныне Краснодарский край) в семье генерал-лейтенанта, крупного помещика.

Образование получил в петербургском Пажеском корпусе, будучи при этом камер-пажом при Александре II. По окончании обучения Родзянко поступил на службу в Кавалергардский полк, но в 1882 г., несмотря на открывавшиеся перед ним перспективы карьерного роста, вышел в отставку и уехал на родину.

В 1886 г. он был избран уездным предводителем дворянства и оставался на этой должности в течение десяти лет. В 1900 г. Родзянко стал председателем Екатеринославской губернской земской управы.

Начавшуюся в 1905 г. революцию встретил настороженно. В 1906 г. прибыл в Петербург, получил чин камергера и был введён в состав Государственного совета, откуда через год добровольно вышел, чтобы баллотироваться в 3-ю Государственную думу. После избрания депутатом примкнул к фракции октябристов и занял в партии одну из ведущих ролей.

В 1911—1917 гг. был Председателем 3-й 4-й Государственной думы. В 1912 г. Родзянко вступил в борьбу с царским фаворитом Г. Е. Распутиным, чем навлёк на себя немилость царя. С началом Первой мировой войны он активно участвовал в укреплении обороны страны.

В 1915 г. его стараниями было создано Особое совещание по обороне, куда помимо высших чиновников вошли представители крупного капитала. Летом октябристы примкнули к оппозиционному Прогрессивному блоку, требовавшему создания правительства, ответственного перед Думой; главой такого правительства прогрессисты видели Родзянко.

В феврале 1917 г. он обращался к императору, призывая начать реформы, а в первые дни Февральской революции возглавил Временный комитет Государственной думы. После Октябрьского переворота Родзянко бежал на Дон и в годы Гражданской войны жил на занятых белыми территориях.

По окончании войны эмигрировал в Югославию. Представители белой эмиграции относились к нему с презрением, считая предателем царской династии.

Умер Родзянко 24 января 1924 г. в селе Беодра (Югославия).
В 1929 г. были опубликованы его мемуары «Крушение империи».

Михаил Владимирович Родзянко

М.В. Родзянко. 3-й созыв Государственной Думы — Санкт-Петербург : издание Н. Н. Ольшанскаго, 1910.

Михаил Владимирович Родзянко (1859-1924) — крупный помещик, один из лидеров октябристов, сменил А.И. Гучкова на посту председателя Думы (1911), председатель III и IV Государственной думы, выступал в поддержку реформ П. А. Столыпина, один из лидеров Прогрессивного блока, объединившего оппозиционное большинство IV Думы, являлся непримиримым противником Г.Е. Распутина (в бумагах Распутина обозначается кличкой «Толстопузый»), председатель Временного комитета Государственной думы (1917), активно участвовал в интригах против императора Николая II; вел по телеграфу переговоры со Ставкой, завершившиеся отречением Николая II и созданием Временного правительства, в которое, однако, не вошел; затем оставался во главе быстро утрачивавшего влияние Временного комитета; участвовал в создании белого движения; скончался в полной нищете, после эмиграции в Югославию.

Семья Родзянко происходила из украинской старшины. В 1877 окончил Пажеский корпус в Петербурге. Начал службу в 1877 – 1882 гг. в Кавалергардском полку, в чине поручика вышел в запас. В 1885 г. молодой офицер неожиданно вышел в отставку. Есть сведения, что на решение об отставке повлияло жестокое убийство царя Александра II народовольцами. Родзянко вернулся на «малую родину», в Екатеринослав, и уже здесь начал продвигаться по карьерной лестнице. В 1886 – 1891 гг. он возглавлял дворянство Новомосковского уезда. Некоторое время жил в Новгородской губернии, где был уездным и губернским земским гласным. А затем снова вернулся в Екатеринослав и в 1901 г. стал председателем Екатеринославской губернской земской управы.

Манифестация 17 октября 1905 года » Репин Илья

В Екатеринославе Родзянко прославился тем, что активно содействовал культурному развитию региона. При нем построен корпус исторического музея, работали различные культурно-просветительные и медицинские общества, например по борьбе с туберкулезом. Родзянко активно проявил себя не только на почве местных земских дел, но и на общеполитическом поприще. В 1905 г. он создал в Екатеринославе «Народную партию Союза 17-го Октября», примкнувшую затем к «Союзу 17 Октября» – одной из главных политических партий дореволюционной России. Родзянко стал одним из основателей «Союза 17 Октября», с 1905 г. стал членом его Центрального комитета и участником всех партийных съездов. Началась блестящая политическая карьера Родзянко

В 1906 г. Родзянко становится членом Государственного Совета (на тот момент высшего законодательного органа) и камергером Двора Его Императорского Величества. А уже в следующем, 1907 г., участвует в выборах в Государственную Думу. Избирается депутатом.

Поляков — Тронная речь Николая II во время открытия I государственной думы в Зимнем дворце

Первая Государственная Дума была созвана в России в 1906 г. Выборы в Госдуму происходили по сложной системе, большая часть населения (женщины, студенты, военнослужащие) не имели избирательных прав. Государственная Дума являлась представительским органом, законы, одобренные ею, проходили окончательное утверждение в Государственном Совете и только затем вводились в действие царем.

Невский проспект, начало XX века. Лукьянова Т.В. 2003.

В Госдуме Родзянко стал лидером фракции партии «октябристов», сторонников ограниченной монархии, но в целом лояльных ко двору. В марте 1911 г. Родзянко избран председателем сначала третьей, а затем и четвертой Государственной Думы, и занимал эту должность вплоть до самой революции 1917 г.

Лидер оппозиции в третьей и четвертой Думах, либерал кадет П.H. Милюков в «Воспоминаниях» иронически пишет о своем постоянном оппоненте: «М.В. Родзянко мог бы поистине повторить про себя (став председателем Государственной Думы – М.К.) русскую пословицу: без меня меня женили. Первое, что бросалось в глаза при его появлении на председательской трибуне, было – его внушительная фигура и зычный голос. Hо с этими чертами соединялось комическое впечатление, применившееся к новому избраннику. За раскаты голоса шутники сравнивали его с «барабаном», а грузная фигура вызвала кличку «Самовар». За этими чертами скрывалось природное незлобие. В сущности, Михаил Владимирович был недурным человеком. Его ранняя карьера гвардейского кавалериста воспитала в нем патриотизм, создала ему некоторую известность и связи в военных кругах. Его материальное положение обеспечивало чувство независимости. Особым честолюбием он не страдал, ни к какой «политике» не имел отношения и не был способен на интригу».

Президиум Третьей Государственной думы (сидит в центре М.В.Родзянко — председатель; слева от него В.М. Волконский — товарищ председателя) с думскими приставами

Став руководителем российского парламента, Родзянко сразу объявил себя убежденным сторонником конституционного строя в стране, т.е. введения конституции и демократических свобод, но при сохранении монархии. В то же время Родзянко считал, что Россия должна проводить активную наступательную внешнюю политику. Известна фраза Родзянко, озвученная им после начала Первой мировой войны: следует вести войну «до победного конца, во имя чести и достоинства дорогого отечества». Председатель Госдумы агитировал за максимальное участие земств и общественных организаций в снабжении армии. Интересно, что при этом «спикер» выступал против того, чтобы император Николай II принимал на себя обязанности Верховного Главнокомандующего Русской армией.

Военный совет под председательством императора Николая II. 1 апреля 1916 года. Ист.: «ЗАГАДКА УБИЙСТВА РАСПУТИНА. ЗАПИСКИ КНЯЗЯ ЮСУПОВА» (СТРАНИЦА 52)

С началом войны напряжение в стране нарастало. В этих условиях Родзянко стал едва ли не самым активным критиком власти. В 1915 г. в Думе создали т.н. Прогрессивный блок, который выступал за скорейшие реформы, требовал отставки непопулярных министров. Родзянко превращается в одного из лидеров этого блока и официального посредника между Думой и верховной властью; требует отставки министров: В.А. Сухомлинова, Н.А. Маклакова, И.Г. Щегловитова, обер-прокурора В.К. Саблера и главы Совета министров И.Л. Горемыкина. В 1916 г. Родзянко направил Николаю II знаменитую телеграмму, где он просит императора, в интересах монархии, сменить кабинет министров и создать новый, опирающийся на «народное доверие», с целью объединить усилия властей и общества. Себя в этом «министерстве доверия» Родзянко видел только премьер-министром. При этом он старался удерживаться от открытых политических протестов, действовал через личные контакты, письма, телеграммы.

В.Р. АЛЕКСЕЕВ. Николай II накануне отречения

Самая главная интрига в жизни Родзянко связана с отречением царя Николая II и формированием Временного правительства, когда он чуть было не взял верховную власть, а в результате оказался проигравшей стороной.

С 14 февраля 1917 руководил работой сессии Государственной Думы. В дни Февральской революции постоянно держал связь с Николаем II, ставкой, штабами фронтов и вел. кн. Михаилом Александровичем, которого 25 февраля вызвал по телефону из Гатчины в Петроград. 26 февраля телеграфировал Николаю II: «Положение серьёзное. В столице анархия. Правительство парализовано… Растет общественное недовольство. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся доверием страны, составить новое правительство» («Революция 1917», т. 1, с. 39). Понимая что «решается судьба родины и династии», считал необходимым сохранить монархический принцип правления и потому настаивал на даровании «ответственного министерства» (там же, с. 40).

27 февраля дал телеграмму главнокомандующему Северным фронтом ген. Н.В. Рузскому: «Волнения… принимают стихийные и угрожающие размеры. Основы их — недостаток печёного хлеба и слабый подвоз муки, внушающий панику: но главным образом полное недоверие власти, неспособной вывести страну из тяжёлого положения… Заводы… останавливаются за недостатком топлива и сырого материала, …и голодная, безработная толпа вступает на путь анархии, стихийной и неудержимой, Железнодорожное сообщение по всей России в полном расстройстве. На юге из 63 доменных печей работают только 28… На Урале из 92 доменных печей остановились 44… Правительственная власть находится в полном параличе и совершенно беспомощна восстановить нарушенный порядок. России грозит унижение и позор, ибо война при таких условиях не может быть победоносно окончена. Считаю единственным и необходимым выходом из создавшегося положения безотлагательное признание лица, которому может верить вся страна, и которому будет поручено составить правительство, пользующееся доверием всего населения… иного выхода на светлый путь нет, и я ходатайствую перед вашим высокопревосходительством поддержать это моё убеждение перед его величеством, дабы предотвратить возможную катастрофу…» («Отречение Николая II: Воспоминания очевидцев, документы», 2 изд., М„ 1990, с. 224). Ген. Рузский немедленно довёл до сведения царя эту телеграмму, по существу поддержав её.

Заседание Временного комитета Государственной Думы 28 февраля 1917 года. Литография. РГАСПИ

В тот же день 27 февраля Родзянко возглавил Временный Комитет Государственной Думы, от имени которого издал приказ войскам Петроградского гарнизона и обратился с воззваниями к населению. В одном из них говорилось: «Временный Комитет Государственной Думы при тяжёлых условиях внутренней разрухи, вызванной мерами старого правительства, нашёл себя вынужденным взять в свои руки восстановление государственного и общественного порядка. Сознавая всю ответственность принятого им решения, Комитет выражает уверенность, что население и армия помогут ему в трудной задаче создания нового правительства, соответствующего желаниям населения и могущего пользоваться доверием его» («Революция 1917», т. 1, с. 43). Ночью с 27 на 28 февраля во все города России им были разосланы телеграммные сообщения об образовании Комитета, с призывом соблюдать спокойствие.

Министр иностранных дел П.Н. Милюков произносит речь в Екатериниской зале Гос.думы.

28 февр. Родзянко, находясь в Таврическом дворце, приветствовал полки Петроградского гарнизона, перешедшие на сторону Гос. Думы. «Михаил Владимирович очень приспособлен для этих выходов: и фигура, и голос, и апломб, и горячность… При всех его недостатках, он любит Россию и делает, что может, т.е. кричит изо всех сил, чтобы защищали Родину…»,- вспоминал этот день В.В. Шульгин («Дни. 1920», 1990, с. 1971 1 марта Родзянко телеграфировал Рузскому о переходе правительств. власти к Врем. К-ту Гос. Думы. Участвовал в переговорах К-та с лидерами исполкома Петрогр. Совета РСД о составе Врем. пр-ва. К-т решил, что Николай II должен немедленно отречься от престола в пользу сына при регентстве брата царя — Михаила Александровича. Переговоры с царём должен был вести Родзянко (вместо него поехали А.И. Гучков и В.В. Шульгин).

Возвращение инвалида в родной дом, 1916-1917. Владимиров Иван Алексеевич

1 марта в 23 ч. Николаю II ген. Рузским была доложена телеграмма ген. М.В. Алексеева, в к-рой он предлагал царю опубликовать Манифест с признанием необходимости создать «мин-во, возложив образование его на пред. Гос. Думы Родзянко, из лиц, пользующихся доверием всей России» («Отречение Николая II…», с. 231). Ранним утром 2 марта царь подписал Манифест. С 3 ч. 30 мин. до 7 ч. 30 мин. утра 2 марта по прямому проводу состоялся разговор Родзянко с Рузским: «…ненависть к династии дошла до крайних пределов, но весь народ, с кем бы я ни говорил, выходя к толпам и войскам, решил твёрдо — войну довести до победного конца.. К Гос. Думе примкнул весь Петроградский и Царскосельский гарнизоны; то же повторяется во всех городах: …везде войска становятся на сторону Думы и народа, и грозные требования отречения в пользу сына, при регентстве Михаила Александровича, становятся определённым требованием… Прекратите присылку войск, т.к. они действовать против народа не будут. Остановите ненужные жертвы… я сам вишу на волоске, и власть ускользает у меня из рук; анархия достигает таких размеров, что я вынужден был сегодня ночью назначить Врем. пр-во. К сожалению, Манифест запоздал; …время упущено и возврата нет… переворот может быть добровольный и вполне безболезненный для всех, и тогда всё кончится в несколько дней…» (там же, с. 233-35). Родзянко просил содержание разговора доложить государю. Через неск. часов (в 10 ч. 15 мин.) ген. Алексеев известил всех командующих фронтами о разговоре Родзянко с Рузским: «..династический вопрос поставлен ребром, и войну можно продолжать до победоносного конца лишь при исполнении предъявленных требований относительно отречения от престола в пользу сына при регентстве Михаила Александровича. Обстановка, по-видимому, не допускает иного решения».» (там же, с. 237).

Отречение Николая II. Художник Иван Владимиров.

2 марта в середине дня Николай II в телеграмме на имя Родзянко сообщал, что «готов отречься от престола» в пользу сына Алексея при регентстве вел. кн. Михаила Александровича (там же, с. 240). Однако затем царь передумал, узнав от врача, что болезнь сына неизлечима, и около 12 ч. вечера подписал Акт отречения от престола в пользу брата.

Из разговора Родзянко с Рузским (в присутствии Г.Е. Львова) по прямому проводу 3 марта в 5 ч. утра: «…чрезвычайно важно, чтобы манифест об отречении и передаче власти вел. кн. Михаилу Александровичу не был опубликован до тех пор, пока я не сообщу вам об этом… весьма возможна гражд. война С регентством великого князя и воцарением наследника цесаревича помирились бы может быть, но воцарение его как императора абсолютно неприемлемо- После долгих переговоров с депутатами от рабочих удалось придти только к ночи сегодня к нек-рому соглашению, к-рое заключается в том, чтобы было созвано через нек-рое время Учред. Собр. для того, чтобы народ мог высказать свой взгляд на форму правления… провозглашение императором вел. кн. Михаила Александровича подольет масла в огонь, и начнется беспощадное истребление всего, что можно истребить. Мы потеряем и упустим из рук всякую власть, и усмирить нар. волнение будет некому. При предложенной форме — возвращение династии не исключено (там же, с. 242-43).

2 марта 1917 года. Отречение Николая II. Обращение к народу великого князя Михаила Александровича. Манифест

3 марта участвовал в переговорах с вел. кн. Михаилом Александровичем и настаивал на его отказе от престола по воспоминаниям Шульгина («Дни. 1920», М., 1990, с. 276). Р. был последним, с кем советовался вел. князь перед тем, как подписать Акт об отказе принять престол.

После передачи власти Врем. пр-ву Родзянко возглавлял Врем. К-т Гос. Думы — Представит, орган, «необходимый, чтобы эта власть в случае кризиса не миновала суждений Врем. К-та о составе власти» («Буржуазия и помещики в 1917 г.». Стенограммы Частных совещаний членов Гос. Думы, М-Л., 1932, с. 266). Оправдывая свою позицию в февр. дни, Родзянко в 1919 писал: «Конечно, можно было бы Гос. Думе отказаться от возглавления революции, но нельзя забывать создавшегося полного отсутствия власти и того, что при самоустранении Думы сразу наступила бы полная анархия и отечество погибло бы немедленно… Думу надо было беречь, хотя бы как фетиш власти, к-рый всё же сыграл бы свою роль в трудную минуту» (Родзянко М.В., указ. соч., с. 41). Был сторонником продления срока полномочий Гос. Думы как нар. представительства до окончания войны. Являлся инициатором проведения, а также бессменным пред. Частных совещаний членов Гос. Думы (с 22 апр. по 20 авг. 1917), призванных, по его мнению, нести «слово правды» народу и указывать «на то, как надо вести гос. корабль» («Буржуазия и помещики В 1917 г.», с. 21).

Февраль, 1917. Владимиров Иван Алексеевич

Родзянко считал, что агр. вопрос необходимо решать на Учред, Собр. Весной и летом 1917 получал письма от помещиков, в к-рых одни обвиняли его в пособничестве рев-ции, другие выражали надежду, что его авторитет и популярность защитят их при проведении зем. реформы. Через него стремились оказывать давление на Врем. пр-во, в частности в решении зем. вопроса. Так, 17 марта Родзянко выразил недоверие кн. Львову по поводу распоряжения мин. земледелия о порядке реквизиции хлеба у землевладельцев с посевной площадью не менее 154,5 га, требовал его отмены и передачи решения вопроса на места. 16 марта Родзянко выступил в печати с воззванием к крестьянам и землевладельцам об интенсивном засеве полей «во имя лучшего обеспечения армии хлебом» (см.: Чаадаева О.Н., Помещики и их Орг-ции в 1917 г., М-Л., 1928, с. 55).

За власть Советов!, 1917-1918.
Владимиров Иван Алексеевич

7-22 мая Родзянко присутствовал в Ставке на 1-м Всерос. съезде Союза офицеров армии и флота. 1 июня избран во врем. к-т «Лиги рус. культуры». Летом Родзянко и А.И. Гучков основали Либерально-респ. партию. Выступая на Гос. совещании в Москве 14 авг., Родзянко заявил, что «руководящей идеей Февр. рев-ции была патриотич, идея» победы над герм. милитаризмом («Гос. совещание», с. 103). Р. обвинял Врем. пр-во в развале армии, экономики и гос-ва. Гл. причину слабости власти он видел в отказе пр-ва сотрудничать с Гос. Думой. 22 авг. обратился к А.Ф. Керенскому с письмом от имени Частного совещания членов Гос. Думы о необходимости отменить закон о хлебной монополии. В авг. вошёл в Совет обществ, деятелей.

9 авг. телеграфировал ген. Л.Г. Корнилову: «Совещание обществ, деятелей приветствует Вас, верховного вождя рус. армии. Совещание заявляет, что всякие покушения на подрыв вашего авторитета в армии и России считает преступными… В грозный час тяжёлого испытания вся мыслящая Россия смотрит на Вас с надеждой и верою» (Тев-ция 1917″, т. 4, с. 33). Однако по отношению к корниловскому движению занял позицию «сочувствия, но не содействия», говоря, что Гос. Думу можно будет «привлечь к орг-ции власти в случае успеха» (цит. по кн.: Деникин А.И.., Очерки рус. смуты. Борьба ин. Корнилова. Авг. 1917 — апр. 1918, М., 1991, с. 32). После поражения корниловского выступления заявил: «Никогда ни в какой контрреволюции не участвовал и во главе фронды не стоял. О всех злобах дня я узнал только из газет и сам к ним не причастен. А вообще могу сказать одно: заводить сейчас междоусобия и споры — преступление перед Родиной» (там же, с. 64).

После первых же дней революции М.В. оказался почти одиноким: большинство депутатов либо прекратило посещать Таврический дворец, либо вовсе бежало из столицы. А потом все покатилось под откос. И карьера, и жизнь.

Борис Михайлович Кустодиев. Октябрь в Петрограде

В дни Октябрьского вооруженного восстания находился в Петрограде, пытался организовать защиту Временного правительства. После Октябрьской революции перебрался на Дон и при Л.Г. Корнилове, а затем при А.И. Деникине пытался воссоздать Совещание членов Государственной Думы (всех 4 созывов). Однако успеха не имел, т.к. в глазах белой гвардии был запятнан ролью в дни Февральской революции. В 1920 эмигрировал в Югославию.

На улицах Петрограда (1918). Владимиров Иван Алексеевич

Красные ненавидели всех «бывших». 500 тысяч рублей было обещано тому, кто живым или мертвым доставит в Смольный бывшего председателя Государственной Думы.

Родзянко ушел на Дон, и даже там пытался созвать совещание членов всех 4-х Государственных Дум для создания «опоры власти» и выработки нового пути развития России. Однако новые пути для России в тот период уже решались не словопрениями, а в «классовых сражениях» гражданской войны. В качестве беженца в армии генерала Корнилова Родзянко участвует в первом Кубанском походе и бежит в Югославию.

Белые считали Родзянко одним из виновников революции и крушения монархии. С большим трудом Родзянко удалось перебраться в Югославию. Есть сведения, что в поезде его узнали и избили бывшие белые офицеры, как «виновника всех бед». Здоровье Родзянко было подорвано. Но и в Югославии, в стране, которая стала вторым домом для большой части белоэмиграции, он вряд ли мог чувствовать себя комфортно. Со стороны монархистов была устроена ожесточенная травля Родзянко. Барон Врангель заметил: «Нам нужно было указать на кого-нибудь как виновника революции, и мы избрали вас».

Бегство буржуазии из Новороссийска в 1920 году, 1926. Владимиров Иван Алексеевич

24 января 1924 г. в местечке Беодра в Югославии, далеко от родины умер бывший глава 3 и 4 Государственных Дум России, Михаил Родзянко, умер в полной нищете, и хоронили его на деньги югославского правительства, которое вообще симпатизировало белой эмиграции. В Югославии нашли приют и другие видные персоны царской России, не принявшие Россию большевистскую, например, генерал барон Врангель.

Родзянко входил в плеяду политиков, пытавшихся пересадить на просторы огромной имперской России европейский конституционализм. Династия Родзянко не прервалась в связи с революцией, а продолжилась в эмиграции. На родине политического деятеля его вспоминали и вспоминают эпизодически, и большей частью в негативном свете. В 1989 г. в село Всехсвятское Новомосковского района неожиданно приехал внук бывшего владельца этих земель – Владимир Родзянко. Интересно, что он стал епископом Русской православной церкви в Вашингтоне. Побывав на земле предков, епископ Владимир призвал жителей построить церковь и сохранять память о своем земляке. Призыв этот услышан не был.

Владимир Михайлович Родзянко, лидер партии октябристов, председатель III и IV Государственной Думы, глава Временного комитета Государственной Думы. Петроград, 1917.
М.В. Родзянко 1919 г. Заседание у военного министра Временного правительства А.Керенского. Справа от министра — видный эсер-террорист В.Савинков. Фото: Карл Булла. Открытка 1917 г. Государственная дума. Свобода России Б. Кустодиев. Плакат, посвящённый «Займу свободы», выпушенному Временным правительством на военные нужды.