Санитарный поезд 312

Сестры милосердия на войне

Милосердие и благотворительность

Статьи/ Милосердие и благотворительность/ Сестры милосердия на войне

Лауреат в номинации «Юность» в конкурсе сочинений-эссе на тему: «Милосердное служение» к I Международному Форуму «Милосердие» 1 ноября 2014 г. Всего в номинации 62 работы школьников 9–11 классов средних общеобразовательных школ и студентов с 1 по 4 курс)

Милосердие — это в первую очередь любовь к людям, сострадание, желание помочь… Порой даже ценой собственной жизни.
Первой сестрой милосердия стала Флоренс Найтингейл. Получив прекрасное аристократическое образование, будучи богатой невестой, она запросто могла бы занять свое «место под солнцем», но решила посвятить свою жизнь бедным больным людям. Родные были в ужасе от такого решения, многие отвернулись от нее. Но мисс Флоренс оказалась сильной девушкой и до конца своих дней не изменяла выбранному ремеслу.

Флоренс Найтингейл (1820–1910)

Нужно отметить, что ее работа была очень опасной: она могла заразиться от больных. Но она не боялась и претворяла в жизнь свой план, который был предельно прост: идеальная чистота, частое проветривание помещений и правильное питание. Добившись успехов в этом деле, мисс Флоренс отправляется в Крым, в английские госпиталя, где благодаря ее принципам санитарии и элементарному уходу, смертность раненых солдат резко снижается. Шла Крымская война…

Елизавета Петровна Карцева (1823–1898)

В России были не менее отважные сестры милосердия, одна из них — Елизавета Петровна Карцева. Эта внешне слабая и болезненная женщина была мужественна, бесстрашна и полна сил. В лазаретах под ее предводительством всегда был полный порядок (а все потому, что ее побаивались). Бывало, что сестры и Елизавета Петровна вместе с ними работали целыми сутками, чтоб помочь всем раненным, которым порой не хватало даже места в лазарете… Карцева однажды заразилась тифом, но это не сломило ее, и она продолжала помогать нуждающимся. Шли годы, но не менялись ценности, главная из которых — жизнь человека.

Лидия Филипповна Савченко (1922–2000)

Во время Великой Отечественной войны среди медицинских сестер была Лидия Филипповна Савченко, позднее награжденная медалью имени Флоренс Найтингейл — высшей наградой сестер милосердия. Лидия Филипповна на себе выносила раненых с поля боя, была ранена сама и после этого оставлена в лазарете донором. Однажды привезли немецкого языка, потерявшего много крови. Накануне Лидия Филипповна ездила к себе домой и обнаружила, что все разрушено, родные убиты… Не трудно представить, какая ненависть к фашистам жила в сердце девушки! Но все же она стала донором и для врага.

Пока писала сочинение, думала, что зря вкратце описываю биографии этих великих женщин, ведь главное — мои мысли о милосердии. Но теперь понимаю, что все же не зря! Я еще раз осознала все те качества, которыми обладают сестры милосердия: уважение к жизни человека (донорство Савченко), ответственность, граничащая с суровостью (порядок Карцевой), сила воли, которая лишает, казалось бы, блестящего будущего (решение Найтингейл), а также самопожертвование, внимательность, бескорыстие, храбрость и, конечно же, любовь к ближнему.

Виктория Сердобинцева,
Санкт-Петербург, 11 «Б» класса лицея № 623 им. И. П. Павлова,
руководитель: учитель истории и обществознания Машкова Ольга Викторовна

Итоги конкурса сочинений «Милосердное служение» — список победителей и лауреатов

Ваш кирпичик в строительстве Дома Милосердия. Вложите его прямо сейчас!
Помните о лепте вдовы и жертвуйте сколько можете. Если не можете пожертвовать сегодня, воздохните, помолитесь об общем деле. Пожертвуете, когда сможете.
Храни вас Господь!

Назад к списку

312 военно-санитарный. Легенда военной медицины. Часть 2

Чрезвычайно показательными для описания службы ВСП №312 являются воспоминания военкора Веры Пановой, которая описала своё первое знакомство с поездом так: «… На дальних запасных путях, возле какого-то длинного зa6opa, стоял красавец поезд: свежевыкрашенные темно-зеленые вагоны, алые кресты на белом поле; на окнах — ослепительной чистоты полотняные занавески ручной вышивки. Невдомек было мне, когда я с крохотным моим чемоданчиком входила в штабной вагон, какую роль в моей судьбе сыграет этот поезд, вернее — люди, к которым я иду. Эти люди жили на колесах уже почти три с половиной года: с первых дней войны собрались они в этом поезде и с честью, непорочно несли свою благородную службу. Военно-санитарный поезд № 312 был одним из лучших в Советском Союзе..»


Эти наблюдения Верой были сделаны в декабре 1944 года, когда поезд не раз и не два побывал под бомбёжками противника и перевёз тысячи и тысячи раненых.
Ещё один штрих к портрету уникальности 312-го. Телеграмма из Кремля, направленная начальнику ВСП № 312 майору медслужбы Даничеву, зам. начальника по политчасти старшему лейтенанту Махонину, парторгу капитану интендантской службы Порохину, за подписью Верховного Главнокомандующего Иосифа Виссарионовича Сталина гласила: «Передайте офицерскому, сержантскому, рядовому и вольнонаёмному составу военно-санитарного поезда №312 мой боевой привет и благодарность Красной Армии».
312-й считался образцовым поездом. И на это были причины. За годы военной службы, которая началась 26 июня 41-го, личный состав ВСП внёс множество рационализаторских, а во многом новаторских предложений по улучшению организации и условий перевозки раненых с фронта в тыл. Не зря частенько ВСП сравнивают с кровеносными сосудами военной медицины.

Какая-то личная профессиональная гордость, несвойственная многим нашим современникам, толкала медперсонал сделать свой вагон лучшим, самым ухоженным и чистым. Почти во всех вагонах по возможности ставили цветы. Медсёстры, кроме того, что выстирывали бельё до белоснежного сияния, в урочную минутку занимались вышивкой – простые незатейливые цветочки, фольклорный орнамент и прочее. Всё, чтобы создать хоть на мгновение ощущения домашнего уюта. Эти же девушки во время длительных стоянок старались улучить минутку и сбегать в ближайший лесок – собрать ягод и грибов, чтобы разнообразить рацион раненых.
Не забывали так сказать и о духовной пище. Довольно быстро организовали собственную библиотеку. А так как состав часто проходил по опустошённым землям, с которых люди бежали от нацистского ада, схватив лишь самое необходимое, библиотека быстро пополнялась. Книги разносили среди раненых. Тяжелораненым, кто не мог ни глаз открыть, ни рук поднять, медсёстры читали сами.

Личный состав поезда, не дожидаясь возвращения в железнодорожный цех или депо, сам занимался покраской обгоревших местами вагонов и менял выбитые стёкла. А добыть стекло в воюющей стране, когда сквозняк не гулял разве что в глухом подвале – сложная задача. В некоторых источниках указано, что силами команды состава, а точнее мастера Синявина и санитара Ивонина, заменяли и колёсные пары, а также проводили дезинфекцию вагонов, что ранее вообще считалось невозможным.


Бомбардировка ВСП №312. Картина из экспозиции военно-медицинского музея
Кроме кригеровских вагонов для перевозки раненых и операционных, инициативный личный состав 312-го организовал вагоны с кабинетами физиотерапевтических процедур и лечебной физкультурой. Не считая уже упомянутого в первой части вагона-фермы, команда поезда разводила на крыше одного из вагонов в небольших прикрытых ящиках богатую витаминами зелень, лук и чеснок. Порой эту мини-плантацию принимали за своеобразную маскировку. Но даже это было мелочами по сравнению с тем, что исключительно собственными силами персонал 312-го прямо на колёсах соорудил душевую и баню.
Неутомимый энтузиазм, казалось, не знал предела. Вскоре и так созданная практически с нуля прачечная была значительно усовершенствована. Ещё один пример того, как война даже из простых людей делает хитроумных инженеров. Силами команды сконструировали устройство для скоростной глажки белья. А Иван Порохин (капитан интендантской службы), заметив все трудности врачей со стерилизацией, собирал стерилизационный аппарат собственной конструкции.

Во время порожних рейсов часть поезда превращалась в передвижную мастерскую со своими столярными, токарными, сапожными и ткацкими вагонами. Чего только там не производили – от обуви и небольших приспособлений и инструментов до полок и шкафчиков. Так, из металлических банок из-под тушёнки мастерили кружки, тёрки, лейки и прочее.
При этом работа в ВСП кипела всегда, словно личному составу было стыдно потратить на отдых лишние минуты. Во время наиболее длительных вынужденных стоянок экипаж старался раздобыть работу, так сказать, на «большой земле». В колхозах помогали убирать картошку, зерно и т.д. В Галиче на станции помогали перегружать торф, в Карабанове, имея в штате специалистов с колоссальным «военным» опытом, участвовали в ремонте биологической станции для текстильного комбината, в Костроме восстанавливали разрушенный водопровод. Небольшие заработанные средства на этих подспудных работах шли на покупку материалов для самого поезда, а то вовсе жертвовали фронту.

Уже в 1942 году за инициативность и истинную преданность своему делу коллективу ВСП №312 вручили переходящее знамя распределительного эвакуационного пункта (РЭП) №95, находящегося в родной поезду Вологде. Что характерно – до самого конца войны знамя более владельцев не меняло и всегда находилось в 312-ом, хотя в систему РЭП №95 входили десятки госпиталей, систем транспортировки и т.д.
К концу войны поезд прошёл 200 тысяч километров, за это время было перевезено свыше 25 тысяч бойцов. 18 июня 1945 года ВСП №312 посетила комиссия Главсанупра, но не с проверкой или награждением заслуженных «бойцов» железнодорожной медицины. Комиссия отобрала для военно-медицинского музея в Ленинграде множество реликвий 312-го, в том числе и знаменитое переходящее знамя. В конце 1945 года поезд был расформирован, и начала жить легенда о нём.
И, как это часто бывает с легендами, не обошлось без несколько «конфузных» моментов. Когда на экраны вышел фильм «Поезд милосердия», бывшая младший сержант медслужбы Клавдия Мосеева написала сослуживцу Ивану Порохину свои несколько женские «замечания»: «Я понимаю, что это (т.е. фильм) — художественное произведение, а не документальный фильм, но мне, живому свидетелю тех событий, хотелось увидеть на экране более правдивую жизнь и работу коллектива… У нас был красавец-состав… Это был госпиталь на колёсах. Обмундирование у всех, от начальника поезда до рядового бойца,, было подогнано по фигуре, сами мы были стройными подтянутыми, аккуратными».

Подчеркну от себя, что такое же замечание теперь скорее относится к современным киноделам. У них на экране либо рафинированные вылизанные как леденец блондинки и перекаченные, словно презервативы набитые орехами, красавчики, либо какие-то немощные мужички, для пущего «реализма» вымазанные навозом.
Не выдержал и сам Порохин. После войны он сохранил дружеские отношения с Верой Пановой, а потому именно ей направил свои замечания по поводу фильма. «Где же режиссёры-постановщики взяли такие вагоны, грязные и неуютные? Аптека, перевязочная в сравнении с поездом 312 — и признаков нет того, что было. Мне несколько неловко было смотреть на вагоны Кригера», — написал он боевой подруге. Вот такой небольшой казус вышел, но это в очередной раз показывает необычайную профессиональную гордость команды ВСП №312.

Но, с огрехами и без, память, как о подвиге военных медиков, так и о героическом труде конкретно военно-санитарного поезда 312, хранится не только в двух кинолентах и нескольких литературных произведениях. Так, в родной поезду Вологде и в ещё более родном Вологодском вагоноремонтном заводе воссоздали один из вагонов того легендарного состава. В вагоне-музее разместилось сразу несколько отделений: аптека, операционная, отделение для раненых, комната для медсестёр, купе начальника состава, канцелярия и мастерская. Вагон максимально аутентичный – 40-х годов прошлого века.

Экспозиция воистину уникальна. Часть экспонатов были воссозданы по фото, часть принесли сами вологжане, часть пожертвовали музеи и т.д. А по многочисленным фотографиям, репродукциям, газетным вырезкам и открыткам можно ощутить атмосферу эпохи. Вагон-музей был открыт в августе 2016 года на территории Вологодского вагоноремонтного завода.

А уже через год, 12 мая 2017 года, перед зданием Вологодского областного медицинского колледжа состоялось торжественное открытие памятной стелы, посвящённой легендарному военно-санитарному поезду 312. На открытии присутствовали потомки команды 312-го – внук Ивана Порохина – Сергей Порохин и дочь Клавдии Мосеевой – Людмила Павленко.
Это, конечно, не открытие «Парка Патриот», но мой опыт подсказывает, что вот в таких провинциальных музеях порой можно отыскать такие экспонаты, которые часто ценнее, нежели в крупных центральных экспозициях. И тем более не может не радовать такая трогательная забота о памяти народа.

Составы жизни. Санитарные поезда НКПС

Сменим курс, и сегодня наш рассказ будет не об оружии, а совсем наоборот. О том, что стояло по другую сторону войны.


В личной истории почти каждого бойца, будь то рядовой или генерал, есть эпизоды, которые реально были на грани смерти, а в рассказах чаще всего подаются в юмористическом ключе. Это эпизоды ранений и последующего лечения. Госпитали и лазареты воспринимаются в воспоминаниях как некий санаторий. Лежи на белых простынях, кушай таблетки, обсуждай проблему легкой или тяжелой руки медсестры, которая каждые 4 часа колет в твою многострадальную очередной укол.

Сегодняшний материал о санитарных поездах, с помощью которых медики спасли не одну сотню тысяч советских солдат и офицеров.

Поездах, подвиг которых заключался уже в том, что эти составы были на самом краю, на самом передке. И делали своё дело.
Кстати, для многих читателей, которые специально не интересовались историей санитарных поездов, понимание их работы на фронте пришло из кинематографа. Помните фильм «На всю оставшуюся жизнь…»? Наверное, это звучит странно, учитывая специфику кино, но в целом фильм очень правдиво показывает боевой путь обычного санитарного состава.
Более того, авторы не стали ничего придумывать. Санитарный поезд, о котором рассказано в фильме, существовал реально. Это военно-санитарный поезд №312, сформированный на Вологодском паровозовагоноремонтном заводе в первые дни войны. В первый свой рейс поезд отправился уже 26 июня 1941 года. В бригаду поезда входило 40 медицинских работников и железнодорожников.

Вклад этого поезда в Победу можно выразить двумя цифрами. За время войны поезд прошел 200 тысяч километров! Фактически расстояние равное пяти кругосветным маршрутам! За это время было эвакуировано из зоны боев и перевезено в тыловые госпитали более 25 000 раненых! Один поезд и два с половиной десятка тысяч спасенных жизней… Вагон-музей этого поезда стоит сегодня на территории Вологодского ремонтного депо.
Необходимость военно-санитарных поездов понимали все. Именно этим объясняется быстрая реакция органов управления СССР. Уже 24 июня Народный комиссариат путей сообщения дал указание железным дорогам сформировать 288 санитарных поездов. Для этих составов было выделено 6 000 вагонов, определен штат железнодорожников в бригадах и места формирования поездов.
Понимая, что создать сразу такое количество полностью оборудованных поездов невозможно, да и поезда были нужны разные, нарком путей сообщения разделил поезда на две категории. Постоянные (150 составов), выполняющие рейсы по маршрутам фронт — тыловые госпитали и временные (138 составов), так называемые санитарные летучки. Летучки предназначались для перевозки раненых в ближайший тыл.
Очень часто на фотографиях того времени мы видим именно летучки. Состав из грузовых вагонов, оборудованных для перевозки легко и тяжелораненых, вагон аптека-перевязочная, кухня, вагон для обслуживающего и медицинского персонала. Кстати, эпизод фильма «Офицеры», когда происходит погрузка раненых практически под огнем противника, — это почти ежедневные будни таких летучек.

Система наркомата путей сообщений была и остается даже сегодня достаточно военизирована. Погоны, которые мы видим на работниках железных дорог, вовсе не дань моде. Это строгая, почти военная, иерархия. Именно поэтому, указание наркома выполнялись в срок. И контроль за их выполнением был жесткий. Страна не могла себе позволить разгильдяйства.
Для примера расскажем о всего одном эпизоде той войны. Эпизоде, о котором нужно помнить! Вагонный цех Ташкентского паровозовагоноремонтного завода получил боевое задание — подготовить поезда специального назначения. Оборудование для них не поступило. Потребовалось производить его на месте.
Станки для тяжелораненых изготовила бригада женщин и подростков под руководством опытного мастера Лукьяновского, эвакуированного с Великолукского вагоноремонтного завода. Работали круглосуточно. Люди понимали, что надо справиться с заданием как можно быстрее и лучше.
В сентябре 1941 года из вагонного цеха ушли на фронт первые три санитарных поезда, в следующие два месяца — еще четыре. В декабре отправили на фронт сразу пять составов с красными крестами. 12 полностью оборудованных поездов за 4 месяца! Разве это не героизм?
В условиях, когда немецкая авиация господствовала в воздухе, а танковые клинья пробивали нашу оборону в разных местах санитарные поезда стали объектом постоянной охоты летчиков и танкистов немецкой армии. Их не смущало наличие красных крестов и отсутствие защиты поездов. Русские не люди. Значит, уничтожать их нужно без оглядки на всякие договоры и нормы морали.
Поезда возвращались с фронта не менее «раненые», чем те, кого они привозили в госпитали. На многих станциях были организованы пункты ремонта таких «раненых поездов». Вот как описана работа такого опорного пункта по ремонту на станции Куйбышев в книге «Железнодорожники в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов»:
«На станции Куйбышев организовали опорный пункт ремонта военно-санитарных поездов. В отдельные дни сюда прибывало по восемь поездов. Все их надо было тщательно осмотреть, проверить и отремонтировать системы отопления, водоснабжения, электроосвещения, вставить выбитые стекла. Больших затрат труда требовал ремонт кузовов, крыш, внутреннего инвентаря.
Особые хлопоты на первых порах доставляла полуда пищевых котлов кухонь. Старший мастер А. С. Гаврилов отыскал среди эвакуированных жестянщиков и лудильщиков. Сразу стало легче. Не хватало пиломатериалов. Тоже нашли выход — стали вылавливать в Волге сплавной лес и доставлять его автомашиной на пилораму.
В один из дней позвонил военный комендант станции С. А. Новинский: «К следующему утру надо отремонтировать и отправить на фронт 8 военно-санитарных поездов». А на подходе еще пять — в Куйбышев и три транзитных. Все требовали ремонта. Имеющейся рабочей силой не обойтись, люди и так трудятся по две смены подряд. Кого можно привлечь?
Мобилизовали всех инженерно-технических работников. Старший мастер Куйбышевского вагонного депо А. Н. Куванин вспомнил о своем кузнечном опыте, пошел помогать рабочим. Среди железнодорожников и политрук одного из поездов — Серых. Ремонт окончили в срок, и поезда пошли по назначению».
И ещё один документ, который просто невозможно не процитировать. Для памяти…
Выдержка из приказа начальника военно-санитарного управления Северо-Западного фронта от 14 марта 1942 года:
«По инициативе женщин-железнодорожниц, активисток станции и города Бологое, и женщин-военнослужащих к Международному женскому дню в подарок Северо-Западному фронту сформирована военно-санитарная летучка № 707.
В результате любовного отношения к делу со стороны женщин, участвовавших в формировании военно-санитарной летучки, она оснащена с учетом предоставления эвакуируемым максимально возможных удобств. Забота о раненых бойцах, защитниках советской Родины, руководила трудящимися женщинами, подарившими нашему фронту этот поезд.
За ценную помощь военно-санитарной службе фронта, за проявленную заботу о раненых бойцах и командирах объявить благодарность А. А. Зыбиной — смазчику третьего вагонного участка, П. Б. Вихровой — инструктору по женской работе, А. Н. Осиповой — рабочей станции Бологое, М. А. Бубновой — домохозяйке…»
После краткого экскурса в историю появления военно-санитарных поездов в СССР периода Великой Отечественной войны перейдем к герою нашего повествования. Итак, постоянный санитарный поезд РККА. Два вагона именно такого состава представлены в музее Верхней Пышмы. Да, это не состав в полном объеме, но достаточно показательный экспонат именно с медицинской точки зрения. Поезда состояли именно из таких вагонов. Вагоны для легко и тяжело раненых бойцов.
В отличие от санитарных летучек, где главной задачей было оказание первой медицинской помощи и скорейшая эвакуация в тыл, постоянные санитарные поезда были госпиталями на колесах. Проще говоря, в этих поездах уже во время транспортировки проводилось лечение раненых и больных.

Именно поэтому, если сравнивать эваковозможности поезда и летучки, то сравнение будет далеко не в пользу поезда. В среднем одна летучка могла за один рейс забрать до 900 раненых! Точно такой же поезд постоянного состава мог максимально вместить «всего» около 500 человек.

Другой немаловажный вопрос – сколько в процентном отношении добралось бы до госпиталей.
Что же из себя представлял военно-санитарный поезд? Начать тут следует с ещё одной цитаты. Цитаты из воспоминаний непосредственной участницы событий, совершившей рейс на легендарном, уже упоминавшемся нами, поезде №312.
О том, какими были военно-санитарные поезда, писала Вера Панова, автор книги «Спутники»:
«На дальних запасных путях, возле какого-то длинного зa6opa, стоял красавец поезд: свежевыкрашенные темно-зеленые вагоны, алые кресты на белом поле; на окнах — ослепительной чистоты полотняные занавески ручной вышивки. Невдомек было мне, когда я с крохотным моим чемоданчиком входила в штабной вагон, какую роль в моей судьбе сыграет этот поезд, вернее — люди, к которым я иду. Эти люди жили на колесах уже почти три с половиной года: с первых дней войны собрались они в этом поезде и с честью, непорочно несли свою благородную службу».

Итак, поезд включал в себя локомотив в составе одного или двух паровозов. Количество паровозов могло меняться в зависимости от возможностей железной дороги и дальности рейса поезда. Далее следовали пассажирские вагоны для перевозки раненых. Раненые размещались по степени опасности ранения. Тяжелораненые размещались в специальных вагонах, близко расположенных к операционным и другим специальным вагонам.
Специализированные вагоны для лечения и проведения хирургических операций находились в середине состава. Причем, медицинские места в таких вагонах были оборудованы таким образом, что могли легко трансформироваться. Так, операционные столы кроме основной функции, были ещё и местами для перевязки раненых, для помывки лежачих раненых и т.п.
Давайте в вагон. Сколько здесь человеко-часов труда, сказать сложно, но вагон полностью восстановлен по фотографиям тех лет.


Интересно, правда? Кстати, на многих фото именно так: в вагонах портреты Вячеслава Михайловича Молотова, хотя более уместен был бы портрет или Сталина, или Кагановича (наркома НКПС). Хотя от НКПС тут присутствует Иван Ковалев, сменивший Лазаря Моисеевича Кагановича на посту наркома НКПС в 1944 году.
Шкаф с медоборудованием. Тонометр, аппарат Эсмарха, ультрафиолетовая лампа.
Стол для раздачи лекарств.
«Тарелка» радио — рабочая. В вагоне их две, подключены к МР-3 плееру, и вполне себе прилично воспроизводят записи.
Вентиляция. Весьма уверенно выглядит, кстати.
Хозблок. Лекарства лекарствами, а еда нужна всем.
Аптека. В привычном для того времени формате. Готовых форм было мало, в основном дозировку готовили на месте в виде порошка или инъекции.
Ну и сам вагон. Отличить где легко раненые можно вполне спокойно. Лежачие и тяжелораненые бойцы располагались вот на таких койках в три яруса.
Перевязочная-процедурная-операционная. В зависимости от необходимости и квалификации медперсонала.
Кстати, легким движением… Ну не совсем так, но вполне нормально перевязочную можно было трансформировать в:
— столовую для встающих;
— красный уголок;
— баню для лежачих больных.
Вот в этой трубе с лейками шла горячая (!) вода. От котла паровоза.
Электрическое освещение. Но при желании или необходимости можно было и по старинке, свечами. Без опасности что-то поджечь.
Второй динамик радио и из-за него торчит современный проигрыватель.
Купе для персонала. И тут же швейная мастерская.
Кроме специализированных медицинских вагонов, в составе поездов были вспомогательные вагоны: вагон для личного состава поезда, вагон-кухня, вагон-аптека, вагон-морг… Наличие этих вагонов варьировалось. К примеру, вагон-морг часто отсутствовал по причине того, что, согласно специальному приказу начальника медицинской службы РККА, умерших военнослужащих снимали с поезда на ближайшей станции и передавали местному госпиталю для захоронения.
Парадокс, но в санитарных поездах царил такой же порядок, как и в стационарных госпиталях. То, о чем написала Вера Панова, совсем не исключение. Это правило! Правило, невыполнение которого наказывалось по всей строгости условий военного времени. Как это удавалось в условиях постоянного или почти постоянного, учитывая время на ремонт после фронтовых приключений, движения, нам непонятно.
При этом, по воспоминаниям самих участников событий, в таких поездах можно было встретить совершенно невообразимые для железной дороги изобретения. Так, на крышах вагонов часто можно было видеть… огород! Самый настоящий огород, ящики, в которых выращивали зелень для раненых. А из-под вагонов слышалось кудахтанье и хрюканье. Там обитали куры-несушки и поросята! Опять же, для разнообразия питания раненых. Кстати, авторство этих изобретений приписывают все тому же 312 поезду…
Есть ещё момент, о котором бы хотелось рассказать. Выше мы упомянули о бесчеловечности немецких летчиков и танкистов. Но были и другие. С самого начала войны против советских санитарных поездов развернулась активная диверсионная деятельность. Причем «работали» по поездам не только немцы, но и т.н. вредители из числа советских граждан.
«На моих глазах немцы разбомбили санитарный поезд, — рассказывает ветеран Великой Отечественной войны Екатерина Коваленко. — Когда все эвакуировались из Днепропетровска, я была в составе санитарного поезда. На станции Нижнеднепровск-Узел стояли, ждали, что дадут «зеленый» свет. А нам надо было всего чуть-чуть проехать — под Новомосковском, в Орловщине, был наш эвакогоспиталь. Но диспетчер на станции оказался вредителем: он не только не выпустил наш эшелон, который стоял на путях между двумя топливными составами, но еще и подал знак немецкой авиации, кого надо бомбить».
Санитар Левицкий Леонид Семенович рассказывал о том, как работали в нашем тылу диверсанты:
«Во время погрузки раненых, в воздухе появились два истребителя — один наш, а другой немецкий. Немецкий самолет сбил нашего пилота как раз над Васильковским аэродромом, и через некоторое время к нам был доставлен этот раненый летчик. Когда немецкий «мессер» повернул назад, из ракетницы, с земли, ему был подан сигнал зеленой ракетой. Поблизости от нас стоял местный житель, который сказал: «Не ночуйте в вагонах детки, так как этот поданный ему сигнал известия, что здесь находятся военные составы — они вас будут бомбить».
На следующий день, в 7 часов утра военно-санитарный поезд № 1078 атаковали сразу 18 немецких бомбардировщиков.
Формат статьи не позволяет рассказать о множестве подвигов, которые совершили железнодорожники и медики ВСП. Да и надо ли? Достаточно того, что живы рассказы о передвижных госпиталях. Живы те, кто должен был погибнуть ещё тогда, в войну. Живы их дети и внуки. Это ли не памятник советским военно-санитарным поездам? Памятник, почти в каждом из нас.
Очень интересно пройти по этим вагонам. Они не кажутся большими снаружи, но удивляет, сколько туда смогли впихнуть строители. И насколько все рационально.
Трогательно поскрипывающие полы, запах дерева, все можно потрогать, ко всему можно прикоснуться. Красиво. Но с другой стороны понимаешь, что в «боевом» состоянии эти вагоны выглядели совершенно не так. И из динамиков не Русланова пела, а их, скорее всего, и слышно-то не было за стонами и криками раненых.
Мы считаем два этих вагона ценнейшими экспонатами музея УГМК в Верхней Пышме. Те, кто их восстанавливал, вложили столько любви к нашей истории, что это не может не затронуть душу нормального человека. Большое спасибо этим людям!

Эшелоны «с того света»: как военно-санитарные поезда обманывали смерть

За годы Великой Отечественной войны военно-санитарные поезда спасли миллионы раненых бойцов, пробиваясь из «котлов» и самых горячих мест передовой. История «счастливого» поезда, которым командовал отец актера Табакова, неизвестные подробности работы фашистских диверсионных групп и героизм врачей.

Военно-санитарный поезд № 1078 принимал раненых красноармейцев, когда неизвестно откуда налетели немецкие самолеты и начали сбрасывать на него бомбы. Все смешалось в пыли и дыму. Когда дым немного рассеялся, медсестры побежали на крики и стоны.

«Мы уложили раненого и только стали нести его к остаткам своего поезда, как снова завыли бомбы. Раненый смотрел на нас обезумевшими глазами. Мы упали на него, закрыв его своими телами, чтобы он не видел пикирующих самолетов. Уговаривали его, чтобы он не боялся, мы его не бросили, и все-таки донесли до вагона», — вспоминала медсестра Марина Лященко-Симецкая.

Временный Военно-Санитарный поезд № 1078 был сформирован уже на второй день войны, — 23 июня 1941 года на базе Военно-медицинского училища под командованием военврача С.И. Тихонова и комиссара Д.Ф. Бутяева. И сразу же медработники, служившие на первом советском санитарном поезде, столкнулись со зверством нацистов.

Вот что рассказывала об этом Разумовская Ольга Сергеевна, старшая медсестра того самого поезда: «Мне очень заполнилась погрузка раненых в Василькове под Киевом. Рано утром, когда мы грузили раненых в вагоны, началась очень сильная бомбежка. Раненые в моем вагоне были в бессознательном состоянии – одни заползали под койки, между пружин, а другие наоборот выползали из вагона и бились в припадке о рельсы. С трудом мне удалось их немного удержать и успокоить. А потом, при помощи санитаров, снова погружали их в вагон. Очень тяжело было вытянуть из-под кроватей, ибо было просто неимоверно, как они залезли между коечных пружин».

Диверсанты и предатели против санитарных поездов

С первых дней Великой Отечественной войны в нашем тылу начали «работать» диверсанты и вредители. Вот только два свидетельства их бесчеловечных «подвигов».

«На моих глазах немцы разбомбили санитарный поезд», — рассказывает ветеран Великой Отечественной войны Екатерина Коваленко. — Когда все эвакуировались из Днепропетровска, я была в составе санитарного поезда. На станции Нижнеднепровск-Узел стояли, ждали, что дадут «зеленый» свет. А нам надо было всего чуть-чуть проехать — под Новомосковском, в Орловщине, был наш эвакогоспиталь. Но диспетчер на станции оказался вредителем: он не только не выпустил наш эшелон, который стоял на путях между двумя топливными составами, но еще и подал знак немецкой авиации, кого надо бомбить».

Санитар Левицкий Леонид Семенович рассказывал о том, как работали в нашем тылу диверсанты: «Во время погрузки раненых, в воздухе появились два истребителя — один наш, а другой немецкий. Немецкий самолет сбил нашего пилота как раз над Васильковским аэродромом, и через некоторое время к нам был доставлен этот раненый летчик. Когда немецкий «мессер» повернул назад, из ракетницы, с земли, ему был подан сигнал зеленой ракетой. Поблизости от нас стоял местный житель, который сказал: «Не ночуйте в вагонах детки, так как этот поданный ему сигнал известия, что здесь находятся военные составы — они вас будут бомбить».

На следующий день, в 7 часов утра военно-санитарный поезд № 1078 атаковали сразу 18 немецких бомбардировщиков.

«Первая девятка самолетов поравнялась с железной дорогой и начала нас бомбить, а затем прилетела другая девятка — так продолжалось до 11 часов дня», — вспоминал ветеран войны.

Мобилизация

24 июня 1941 года Народный комиссариат путей сообщений (НКПС) дал указание железным дорогам сформировать 288 военно-санитарных поездов. Для них выделили шесть тысяч вагонов и определили штат железнодорожников. Военно-санитарный поезд (ВСП) состоял из специально оборудованных вагонов для тяжело- и легкораненых, изолятора, аптеки-перевязочной, кухни и других служебных вагонов. Кроме ВСП, огромную роль в эвакуации раненых сыграли, так называемы, санитарные летучки. Они передвигались на небольшие расстояния, и формировались в основном из крытых грузовых вагонов, оборудованных под перевозку раненых. Военно-санитарные поезда обслуживали поездные бригады, в которые входили проводники, поездные вагонные мастера, поездной электромонтер и машинист электростанции.

17 июля 1941 года из Саратова в свой первый рейс, отправился военно-санитарный поезд № 87. А вот редкое фото – на фоне этого состава позирует его начальник — капитан медицинской службы Табаков Павел Кондратьевич.

Вскоре раненые красноармейцы прозовут этот поезд «Счастливый», а еще через 64 года о ВСП № 87 снимут документальный фильм, в котором примет участие сын военврача Табакова – знаменитый актер и режиссер Олег Павлович Табаков. Легендарный поезд совершил 135 рейсов в самое пекло военного ада и за все это время потерял лишь хвостовой вагон и одного человека убитым! При этом в поезде № 87 спасли тысячи солдатских жизней.

Боевое крещение

1 сентября 1941 года на станции Ново-Алексеевка «Счастливый» впервые попал под обстрел вражеских самолетов. Медработники ВСП-87 продолжали оказывать помощь пострадавшим. Второй налет личный состав поезда встретил огнем из винтовок.

«Особенно памятна погрузка в Таганроге 3 октября 1941 года в условиях охватившей город паники из-за приближения фашистских войск. Одновременно с небольшой группой раненых (50 человек) наш поезд должен был вывезти работников и персонал восьми госпиталей. Однако раненых стали подвозить на мотоциклах и машинах непосредственно с поля боя. Вскоре их число увеличилось до 147. Я узнал, что в одном из госпиталей были оставлены носилочные раненые, и сразу принял меры к вывозу этих больных, и все они были доставлены на поезд», — вспоминал потом Павел Табаков.

Подвиги железнодорожников

Несмотря на четкие опознавательные знаки Красного креста, гитлеровские летчики с первых дней войны охотились за военно-санитарными поездами. Только в 1941 году на эти поезда совершено 224 нападения.

5 декабря 1941 года военный комендант станции Ворошиловград отдал приказ: «Санитарную летучку № 5 с паровозом Э 709–65, машинистом в котором работал Иван Коваленко, направить в Депрерадовку за ранеными бойцами и командирами». Поскольку Депрерадовка почти беспрерывно подвергалась огневым налетам, летучка остановилась в условленном месте. Сюда оврагами и балками, чтобы не заметил враг, доставили раненых — более 120 человек. Когда можно было отправляться, пришла страшная новость: в Депрерадовку вошли войска противника, — пути для отхода отрезаны.

«Я решил, что будем пробиваться! Накачали воды в котел, заправили углем топку и тронулись в путь. При подходе к Депрерадовке заметили на перроне группу гитлеровцев. «Открывай продувочный кран!» – приказал я своему помощнику. Бежавших навстречу поезду фашистов обдало горячей водопаровой смесью. Раздались крики и стоны, затем беспорядочная стрельба. Но санлетучка уже миновала станцию, выскочила из вражеского кольца», — вспоминал потом машинист санитарного поезда Коваленко. Еще один подвиг железнодорожниками был совершен на участке Купянск – Валуйки. На санитарную летучку с ранеными бойцами, следующую в тыл, налетели вражеские самолеты. Защищаться нечем – на военно-санитарных поездах установка зениток не предусмотрена. Противник знал, что можно действовать безнаказанно.
Машинист А. Федотов резко затормозил, вопреки всем инструкциям, таким образом, он спас сотни жизней, — все бомбы упали впереди, а поезд уцелел.

Через минуту бомбы все же угодили в состав, загорелись сразу четыре вагона, раненые стали сгорать заживо. Тогда паровозная и кондукторская бригады расцепили вагоны, начали сбивать с них пламя. В борьбе с огнем погиб кочегар Самсонов, получил ожоги машинист Федотов, загорелась одежда на главном кондукторе Ефимове, но члены поездной бригады продолжили борьбу за жизнь людей. Самолеты прекратили бомбежку только, когда у них закончился их смертоносный груз. Вскоре удалось окончательно погасить пожар. Путь был исправлен и военно-санитарный поезд пошел дальше.

Санитарные поезда требовались медицинской службе каждого фронта, каждой армии. Эшелоны формировались, в том числе, и за счет граждан — на это требовались огромные, по тем временам средства, — 170 тысяч рублей на состав. Военно-санитарные поезда в годы войны перевезли миллионы раненых и больных. Они были своеобразными госпиталями на колесах, где целыми сутками врачи и медсестры работали у операционных и перевязочных столов.

Олег Горюнов