Сергей Николаевич присекин

Каждодневное общение с чудом… Интервью с художником Сергеем Присекиным

Сергей Присекин родился в 1958 г. в семье художников. В 1983 г. окончил Московский государственный художественный институт имени В.И. Сурикова. Народный художник России, академик Академии художеств России, профессор, президент фонда «Творчеством славим Отечество», член Совета по культуре и искусству при Президенте РФ. Выдающийся мастер современного портрета и батальной живописи. Участник росписи храма Христа Спасителя. Автор монументального полотна «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет», украшающего Большой Кремлевский Дворец, известного конного портрета «Маршалы Советского союза. Г. К. Жуков и К. К. Рокоссовский 24 июня 1945 года на Красной площади», конного портрета «Екатерина Великая в Германии», монументального полотна «И клятву верности сдержали… Смоленск, 1812 год» и многих других произведений.

Сергей Присекин

— Сергей Николаевич, расскажите о себе. С чего начался ваш профессиональный путь? Как и почему возник интерес к живописи? Догадываюсь, что это связано с воспитанием в творческой атмосфере вашей семьи…

— Сейчас, по прошествии десятилетий, когда за плечами есть определенный опыт,уже можно провести некоторый самоанализ и задуматься об истоках творческого пути. Выбор профессии (а профессия – это не просто род деятельности, но образ земного существования) был для меня скорее неосознанным решением. Разумеется, то, что я родился в творческой семье, значительно упростило мой выбор: мне было гораздо проще, чем многим моим сверстникам с похожими устремлениями. Ведь как много талантливых людей, разбросанных по нашей необъятной родине, которым сложно найти себя только лишь потому, что они выросли в менее благоприятных условиях – в иной среде, в ином окружении, с иными возможностями. Бывает, ловишь себя на мысли: а как же живут где-нибудь на периферии, где нет больших музеев, в которых можно с юности видеть подлинные произведения искусства в масштабе, где нет возможности найти для себя ориентиры, школу, обрести кругозор? Ведь мы всегда что-то познаем только лишь путем сравнения, и главное направление наших вкусов и интересов определяется в раннем детстве. В дальнейшем, начиная лет с десяти, с Божьей помощью, постепенно формируется собственный взгляд на вещи. Первые открытия и прозрения, сделанные в детстве, как правило, интуитивны, неосознанны, но именно они потом идут по пути качественного накопления и закладывают потенциал будущих возможностей. Разумеется, в первую очередь, здесь надо говорить о присутствии незримой руки Всевышнего, направляющей нас с первых шагов, столь важных для всего последующего пути. Но немаловажное значение для становления личности и, в частности, для выбора пути имеет и окружающая обстановка, условия воспитания. Для меня, конечно, было большим счастьем взрослеть в творческой атмосфере родительского дома. Мама закончила Полиграфический институт и работала как детский художник-график, была замечательным иллюстратором русских народных сказок и других детских книг. Папа – Николай Присекин – известный художник-баталист, монументалист, участник восстановления сгоревшей в 1967 году «Бородинской панорамы» Рубо, один из авторов знаменитой диорамы «Штурм Сапун-горы в Севастополе» и многих других талантливых произведений. Мне посчастливилось в детстве быть свидетелем рождения подлинного искусства, а в дальнейшем – продолжателем традиций исторической живописи русского изобразительного творчества. Я счастлив, что мне была открыта такая возможность. Папа всю жизнь проработал в студии М. Б. Грекова, и можно сказать, что я родился в стенах этого уникального учреждения и в теплом семейном кругу выдающегося коллектива незаурядных талантливых людей. Здесь я пребываю по сей день и считаю себя абсолютно счастливым человеком, имеющим возможность трудиться, совершенствоваться, расти и в духе здоровой соревновательности с товарищами-единомышленниками продолжать традиции, заложенные Рубо, Самокишем и Грековым еще в далекую эпоху грозовых лет становления нашего государства.

Сергей Присекин. «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет»

Это нисколько не умаляет значение первого выбора, но не менее важную роль в этом ответственном решении, повторяю, играет само окружение. Художественная школа при институте Сурикова, где я учился, находилось напротив Третьяковской галереи: туда мы бегали на большой перемене и могли живьем, не по репродукции, а воочию, в оригинальном размере посмотреть великие произведения наших классиков. Конечно, сама по себе эта возможность – большая школа воспитания вкуса и мастерства. Расти в окружении великих творений наших предшественников – возможность с ранних лет впитывать в себя ту неповторимую и необходимую атмосферу, которая и воспитывает в человеке чувство прекрасного. В основном мы учились не у педагогов как таковых (которые, конечно, проявляли необыкновенную заботу о нас, обучая по классической системе художественного образования), но у великих мастеров, чьи произведения постоянно окружали нас на протяжении всех лет учебы.

— Вы говорите о роли воспитания в творческом становлении личности. А каково, по-вашему, значение таланта, одаренности, не зависимых от среды и условий жизни? Вообще, в чем природа таланта?

— Никто не рождается великим художником. Возможность будущего раскрытия таланта может быть изначально заложена в человеке. Но не каждый может в себе увидеть, разбудить и воспользоваться этим даром, чтобы наиболее полно раскрыть свой внутренний мир, свое видение. Вообще, изобразительное искусство для меня – это не что иное, как уникальный метод познания окружающей тебя прекрасной действительности, мира, созданного Всевышним. Это возможность каждодневно созерцать, анализировать, пропускать через себя все это величие, неповторимость и непередаваемую красоту божественных творений. Искусство – это метод познания действительности, который позволяет не только совершенствовать самого себя, воспитывать свой дух, закалять душу, но и раскрывать глаза другим, вызывать чувство восхищения перед великим чудом творения. Это способность ненавязчиво провести по поверхности своего холста остановившийся взгляд зрителя. Художник – это в каком-то смысле поводырь, который выводит заплутавшего путника к созерцанию красоты нашего мира, открывшейся художнику по воле Всевышнего, и незаметно, не давлея над сознанием зрителя, приводит его к восхищению прекрасным творением Создателя. Через сюжет картины художник привлекает внимание зрителя к деталям, которые в обыденной жизни остались бы не замеченными. Будучи пропущенными через творческое видение и запечатленными на полотне, эти простые и обыденные, казалось бы, вещи оживают и останавливают взгляд зрителя, который, вдруг неосознанно открывает для себя глубину и неповторимость каждого штриха Создателя. В этом и есть великое таинство и значение изобразительного искусства: при помощи образного, пластического видения мира художник неосознанно передает его полноту, неповторимость, бесконечность.

Сергей Присекин. Золотая осень. Холст. Масло

Искусство уникально по силе своего воздействия не только на зрителя, но и на самого художника. Будучи методом познания, оно организовало и дисциплинировало меня, подтолкнув к осознанию гармонии всего сущего. Гармония для художника – это единство бытия, души, разума, внутреннего мира в их пластическом воплощении. Ведь если все это в равной степени сосуществует в произведении искусства, то перед нами именно то, что человечество договорилось называть гармонией – единством формы и содержания. Присутствие в мертвой плоти постоянно живого, бьющего, пульсирующего, духовного естества, Божией благодати – это не что иное, как чудо. Я думаю, что если совершается это таинство откровения, и человек ощущает себя в миру не только как энергично двигающееся, прыгающее, кушающее, сопящее существо, если он осознает, что рожден для чего-то большего – для познания смысла мира и его бесконечности, – если он осознает посланные ему дары и использует их по назначению, то это, безусловно, счастье. Мало, кто в жизни может найти в себе те дары, которыми мы награждены, но этот внутренний поиск необходим каждому из нас – как на пути к самому себе, так и на пути к Богу.

— Размах и насыщенность вашего творчества поистине впечатляет. Особый интерес вы уделяете историческому жанру. Как и почему вы обратились к истории?

— Мне бы хотелось задать вам встречный вопрос: что с вами происходило вчера? Чем вы занимались?

— Очень прозаическими вещами: детей лечила от гриппа, бегала по аптекам… – ничего интересного.

— Так это же актуальное событие! Событие, которое для вас как для мамы очень насущно на сегодняшний день. Вы к этому не можете отнестись поверхностно, этим заняты ваши мысли, неосознанно вы ощущаете в себе потребность проявлять заботу о ваших детях, и в этих естественных заботах не задумываетесь о том, что, как и всякий из нас, вы наделены потрясающим уникальным даром – памятью. Что такое память? Это способность, дарованная человеческому разуму, благодаря которой моменты нашего прошлого остаются живыми и актуальными для нас и сегодня. Прошлое неразрывно связано с будущим, поэтому память – это связующее звено между прошлым и будущим, позволяющее воспринимать время как осмысленный процесс. Для меня как художника очень важно и интересно обращаться к тем остановившимся мгновениям нашего прошлого, которые невидимыми нитями связаны с настоящим. Мама умиляется на здорового ребенка и радуется его утреннему пробуждению, – для меня это сюжет исторический. Я люблю историю с тех минут, когда в раннем возрасте я стал задумываться над тем, почему сегодня меня все еще волнует пережитое вчера, почему в новой реальности все еще живы прошлые события и впечатления? Мы наделены способностью анализа нашего прошлого, анализа, в процессе которого и осуществляется связь прошлого с настоящим и будущим. Поэтому с малых лет любой момент из прошлой жизни, любой фиксированный памятный сюжет я всегда рассматриваю через призму истории. Историческое видение важно для того, чтобы чувствовать взаимосвязь и осмысленность течения времени, где каждый момент имеет значение. Вот сейчас мы с вами разговариваем, у нас взаимодополняющие интересы, нам это приятно и нравится, и эта минута радости завтра для нас уже будет историческим фактом. Если подходить с этой точки зрения к любому сюжету – например, в работе над портретом современника, который через сто лет будет уже историческим свидетельством, – то творчество приобретает дополнительный смысл, связывающий наше мимолетное настоящее с будущим, вводя его в исторический контекст. Ведь и мы, созерцая полотна наших предшественников, воспринимаем не только красоту этих шедевров, но и ту историческую реальность, в которой они создавались. Люди прошлых эпох оживают, и мы видим, как они улыбались, какие носили прически и платья, что их волновало… Когда мы не просто пассивно созерцаем произведение искусства, но анализируем его, проводя сквозь историческое видение, то картина оставляет в душе совершенно другое ощущение – ощущение преемственности и неразрывности времен и эпох. История для меня интересна не как отвлеченная наука, не как школьный урок, но как путь к пониманию места человека в мире. Каждый шаг есть исторический момент, имеющий великую ценность. Мы не задумываемся над тем, откуда к нам приходит опыт, понимание, как надо и не надо жить. Благодаря нашей памяти – способности к историческому видению.

Сергей Присекин. Маршалы Советского Союза Г. К. Жуков и К. К. Рокоссовский на Красной площади 24 июня 1945 года. 1985 г. Холст. Масло

Главным источником исторической информации я считаю Библию –самое достоверное свидетельство истории бытия и эволюции человечества. Это Книга, обращенная к будущему, учебник бытия, в котором каждое поколение может найти для себя ответы на главные вопросы, примеры великих ошибок, завоеваний и открытий. Потрясающе то, что Библия современна в любую эпоху, ты не ощущаешь разницы тысячелетий, когда узнаешь те же проблемы, те же заботы, те же заблуждения, которые волнуют современного человека.

Мне запомнилось высказывание Ильина о различии христианских конфессий. Он говорил о том, что если католицизм ведет человека от воли к разуму, а протестантизм – от разума к воле, то православие исследует жизнь человека как биение сердца. И Библия, воспринятая сердцем, дает нам тот исторический контекст нашего существования, в котором человек предстает как путник на тернистом пути жизни. Так пусть же каждый наш шаг на этом пути будет ударом нашего сердца, а посохом – наша вера. Мы идем, спотыкаясь, разбивая в кровь свое лицо – и это только наш, ни за какие деньги не купленный опыт, через который, ошибаясь, мы приходим к осознанию нашего истинного предназначения. У каждого из нас есть в жизни момент, когда Господь нам вдруг открывает глаза на истинное положение вещей, другое дело, что не каждый остановится в потоке жизни, чтобы спросить себя: а правильно ли я живу? И только от нас зависит, сможем ли мы за короткий период, отпущенный нам в нашей мирской жизни, осознать, оценить и преумножить те дары, которыми мы награждены Отцом.

— Хотелось бы поговорить о Вашей деятельности, связанной с росписью храма Христа Спасителя. Как получилось, что именно Вы руководили бригадой художников, расписывающих один из сводов храма?

— Быть допущенным до стен главного храма – это великая честь для меня и, конечно же, уникальный и счастливейший момент моей жизни. Восстановление храма Христа Спасителя, как сказал Святейший патриарх Алексий, – это воссоздание утраченной святыни. Восстановление храма, который когда-то создавался тремя российскими царями, несколькими поколениями русских тружеников на деньги, собранные по копейкам со всего нашего народа и этим же народом поруганный и уничтоженный, – это наш долг перед отечеством и нашей историей. Вообще, нельзя не удивляться русскому характеру, таинственной природе нашего народа, в котором уживаются несовместимые вещи: невежество, талант, необузданность, широта души, дикость, агрессия. Удивительно то, что мы, будучи сравнительно молодой цивилизацией, уже умудрились чуть ли не трижды себя уничтожить. Поэтому люди, участвующие в воссоздании храма, чувствовали себя призванными на великое дело – исправление трагических ошибок и печальных парадоксов истории.

Сергей Присекин. Голландский натюрморт. Холст. Масло

Был объявлен всероссийский конкурс, в котором могли участвовать все профессиональные художники, которые чувствовали в себе готовность послужить этому святому начинанию. На конкурс мы должны были представить свои работы и краткую автобиографию, после чего был отобран первый состав конкурсантов. Потом стали раздаваться общие для всех задания. Были найдены архивные материалы уничтоженных изображений, и по изобразительному ряду мы должны были сделать свою творческую реконструкцию, максимально приблизившись к стилистике того времени. Курировать этот творческий процесс было поручено Академии художеств – точно так же, как это было и во времена создания первого храма. Это была попытка предельно точно повторить не только стилистические, но и организационно-юридические аспекты работы над воздвижением храма. На протяжении нескольких лет проводилось множество просмотров наших работ, мы отчитывались многообразными заданиями, выполненными в разные сроки, и после последних отборов наконец были утверждены несколько бригад по росписи храма, одной из которых мне посчастливилось руководить. Комиссию возглавлял Патриарх всея Руси, который не раз говорил, что восстановление храма Христа Спасителя было одним из главных дел его жизни. Масштабы и значение этого события нашему поколению не дано осознать: для этого должно пройти время – единственный критерий оценки и самый беспристрастный судья всех наших деяний.

Участие в этом грандиозном деле, повторяю, было для меня счастьем. Я возглавлял одну из девяти бригад, которым были предоставлены центральные площади храма – площади главных четырех пилонов: своды, малые купола, большой купол и большой барабан. Сюжет нашей бригады, которая расписывала юго-западный свод, – это первый двунадесятый праздник после Пасхи – Пятидесятница, сошествие Святого Духа. Поскольку убранство храма – не выставочный зал, не ристалище творческих амбиций, то художникам важно было не увековечивать свои имена, а наоборот, выполнять работу в едином, нераздельном творческом ключе. В нашу бригаду вошли такие мастера, как народный художник России Александр Сытов, член-корреспондент Российской академии художеств Сергей Оссовский, заслуженный художник России Михаил Полетаев. У каждого из нас свой стиль, своя манера письма. Но мы были подчинены одному решению, принятому совместно, и работали как единое целое, растворив личные стилистические особенности в общей творческой задаче. Ведь пришедшему в храм с молитвой совсем не важно знать, какой художник какую часть расписывал. Мы по-своему воплотили библейский сюжет Исхода, когда люди ушли рабами, разноплеменным табором, а обретя единого и неделимого Бога в тяжелом изнуряющем походе, пришли народом. И для каждого из нас работа была личной молитвой, индивидуальным обращением к Богу. Ведь только Божией помощью можно объяснить, что это грандиозное дело осуществилось. Все мы свидетели зримого воплощения чуда! Подумайте, в 19 веке над этим храмом работали сотни художников, его воздвигали, украшали, расписывали более 22 лет, а мы воссоздали его не более, чем за три года. Чудо? Чудо.

Мне часто задают вопрос, что такое искусство. И я отвечаю: это каждодневное, мучительное, изнуряющее, дурацкое занятие смешивания на палитре окислов самых ядовитых минералов и металлов в какую-то грязную кашу. И вдруг, с помощью некоторых операций кистью, на белоснежном холсте появляется зримый, убедительный, живой образ. Как это происходит? Для меня это загадка до сих пор. Занимаясь творчеством на протяжении всей моей сознательной жизни, я не могу разгадать этой тайны. Поэтому, отвечая на вопрос о сущности искусства, я говорю: искусство – это каждодневное общение с чудом.

Беседовала Александрина Вигилянская

Жил-был художник один…

Памяти Сергея Присекина

Дружба наша исчисляет почти три десятилетия, но пишу я о нем всего второй раз, уже после его смерти. Первая заметка появилась в «Советской России» начала восьмидесятых и с восхищением повествовала о выпускнике Суриковского института, который в качестве курсовой повторил фрагмент микеланджеловской «Сикстинской капеллы» в натуральную величину, а для диплома избрал Ледовое побоище с сотней персонажей и размерами четыре на семь метров, что и поныне вместе с Айвазовским и Ивоном украшает Большой Кремлевский дворец.

Меня, в ту пору начинающего журналиста, поразил масштаб этой творческой личности. При равных стартовых возможностях он рано вырвался далеко вперед. И, как показало время, умчался на своем пути дальше многих. Подобно Брюллову, в двадцать с небольшим лет получил большую серебряную медаль Академии художеств. Затем провел несколько месяцев на академической даче в Риме, обогатив свой художественный талант итальянским Возрождением, наполнившим дальнейшие работы духом и колоритом жизни.

На волне «перестройки» он напишет алтарь праведников революции, на котором после десятилетий молчания появится мрачная фигура Троцкого, чей образ он трактовал в духе новозаветного Иуды. А вслед за тем – очень спорную работу «Весна». По его собственным словам, работа настолько не понравилась Раисе Горбачевой, что та исполосовала портрет мужа ножом. Остался только крохотный фрагмент той самой весны за окном.

Многие живописцы обвиняли его в политической конъюнктуре, ссылаясь на портреты всех российских вождей, включая Путина в бойцовском кимоно. Мало кто знает, что несколько этих работ открыли ему прямой доступ к кремлевскому управлению делами, который он использовал для пробивания наград и званий своим собратьям по студии военных художников имени Грекова.

Однако, помимо работ «придворного» назначения, был ведь и замечательный конный портрет Г.К. Жукова и К.К. Рокоссовского на параде Победы, портреты Петра Первого и Бориса Годунова, были чернобыльские пожарные, никарагуанские партизаны, защитники Смоленска и сотни иных замечательных полотен, чьи замыслы и сюжеты были далеки от политической конъюнктуры. Нравственным апофеозом его творчества стала роспись главного собора страны – храма Христа Спасителя, работа, которая, я почему-то верю в это, нивелировала перед Господом все грехи и соблазны.

Мой друг, народный художник России, действительный член Академии Художеств России Сергей Николаевич Присекин, ушел из жизни 25 октября прошлого года после третьего инсульта. Перебитый первыми двумя ударами, он продолжал писать до последнего дня одною левой рукой. У него не было семьи и детей. Внезапно объявившаяся после смерти родня растащила всё, что после него осталось.

То, что удалось отыскать через год у друзей и знакомых, грековцы собрали на выставку, которая открылась 7 декабря в галерее Дмитрия Белюкина по адресу: Москва, Комсомольская площадь, дом 2.