Старец наум

«Отец Наум сказал? Через 20 лет сбудется»

Архимандрит Наум (Байбородин) Сегодня, на память святителя Николая, вспоминаем и архимандрита Наума (Байбородина). Батюшка родился в этот день. У его мамы дети умирали во младенчестве, и когда родился он, благочестивая христианка взмолилась: «Господи и Матерь Божия, оставьте мне его, пусть он будет как святитель Николай». Молитва была услышана.

О данном нашему времени старце вспоминают однокурсник и те, кого отец Наум в свое время благословлял на монашество, а кого-то и на игуменство, но, как видно из рассказов, не был чрезмерно суров и ничьей воли не ломал.

«Присылай ко мне любых!»

Протопресвитер Владимир Диваков, секретарь Патриарха Московского и всея Руси по городу Москве, настоятель храма Вознесения Господня у Никитских ворот («Большое Вознесение»):

– Я помню отца Наума еще Николаем. Мы вместе с ним учились в семинарии и в академии. Он во время учебы в семинарии принял постриг. По нему уже с самого начала было видно, что это будет монах. Так что все его пострижение восприняли как должное.

Когда мы учились, я обычно за первой партой сидел, – старался всем подсказывать. Но Николай – будущий отец Наум – был принципиален:

– Мне не надо ничего подсказывать. Что смогу – то и отвечу.

Всегда был очень строг к себе и к окружающим. Потом, уже после учебы, когда он был в монастыре, да и я уже служил на приходе, он говорит мне как-то:

По нему с самого начала было видно, что это будет монах

– Знаешь, я к тебе иногда кого-то отправляю… Так и говорю: скажите, что от отца Наума. Просто, если судить по монастырским правилам, то мы должны таких очень строго наказывать, но все-таки, думаю, можно к иным и послабление в канонических прещениях применить. Но нам самим это неудобно делать. Уж лучше ты…

– Ну, и я к тебе буду присылать! – отвечаю.

– Ко мне присылай! – тут же согласился. – Даже если какие сумасшедшие, ко мне присылай любых! Они пока через длинную мою очередь ко мне пройдут, их там так «поисповедуют», что они уже совсем другими приходят. Так что присылай-присылай!

И действительно, я неоднократно пользовался этой возможностью. Как-то пришла, помню, одна женщина – и давай скандалить и угрожать. А как самый сильный аргумент вдруг произносит:

– Я вот пойду жаловаться к самому отцу Науму! – мол, как самому строгому ревнителю канонов.

– О! – обрадовался я. – Иди-иди! Еще и скажи ему, что я тебе вот так-то сказал!

Проходит неделя, дверь у меня в кабинете открывается, – кто-то ползет на коленях.

– Батюшка, прости! Батюшка, прости!..

– Что такое? Кто это?

– Батюшка, прости! – кто-то причитает.

Протопресвитер Владимир Диваков Не могу понять: что вообще происходит? Это, оказывается, та самая ретивая обличительница. Пошла она к отцу Науму, да и рассказала ему, что она мне тут закатила за сцену… Он ее послушал-послушал:

– Что?! Это ты с моим однокашником-однокурсником так разговаривала?! Да как ты могла…

– Ой, батюшка, простите, – ушла та в осадок.

– Пока у него не испросишь прощения, близко ко мне не подходи!

Вот она и пришла, так и умоляла:

– Батюшка, простите? А то он меня больше не примет.

– Ну, скажи, что я все простил.

Больше она ко мне с разносами не приходила.

С отцом Наумом мы, конечно, уже в пору служения каждого из нас виделись редко. Разве что когда в лавре на память преподобного Сергия или на Троицу собирались. Или когда собор лаврских духовников на Патриаршее богослужение приезжал.

Бывало, вместе окажемся в храме на лаврском подворье, или в Кремле, или еще где-нибудь:

– Отец Наум, мне неудобно возглавлять иерейский чин за богослужением, тем более в вашем присутствии… Возглавьте вы.

– Не-не-не, вы там при Патриархе, а мы тут простые монахи…

Вот так он просто и скромно держался! Настоящий монах. Во всех отношениях преданный Церкви ее служитель. Совершенный духовник.

«Даже до такой вот вещички»

Игумен Киприан (Партс)

Игумен Киприан (Партс), духовник Сретенской обители Москвы:

– К отцу Науму я не мог попасть долгое время. Приезжал, ждал в очереди. А до меня очередь просто не доходила. Видел его уже, рядом сидел, а поговорить не удавалось. Я уже служил в армии, и вдруг меня отпускают в увольнение. С ночевкой. На Пасху. В принципе, не положено, но мое начальство, зная, что я верующий, пошло навстречу. Так я оказался в этом неуставном увольнении – на два дня.

И вот в Великую Субботу 1993 года я отправился прямиком в лавру. Приезжаю, сначала, проходя, проверил: у отца Наума все было закрыто. Пошел к преподобному Сергию, приложился к мощам. Написал записочку. Карандашом. Выхожу в притвор, а там пожилая женщина (тогда-то, при моем возрасте, она мне вообще старушкой казалась – ей, может быть, лет 50 было) громогласно спрашивает:

– Кто пойдет чистить картошку? Кто может помочь?

А мне, солдату, лишь бы подольше в лавре побыть. Вот я и вызвался. Чистили мы эту картошку час от силы, а она всех нас потом еще кормить повела! В старую братскую трапезную, которая располагалась под Сергиевским трапезным храмом. Это была очень красивая трапезная, с росписями. Мы все покушали. Я – как следует (на то и солдат). А этой бабушке-то я, получается, уже вроде как и знакомый, да? И вот я – к ней:

– А нельзя ли к отцу Кириллу или к отцу Науму попасть?

– Ну, отца Кирилла сейчас нет, – отвечает, – а к отцу Науму – пошли.

И она меня провела за трапезным храмом и лаврской стеной. Мимо просфорни. Оказывается, отец Наум потихоньку там своих принимал. Официально было закрыто, а свои проходили. Я сел. Передо мной только одна игумения оказалась, больше никого не было. И вот отец Наум меня принял. Я ему исповедовался. Он мне подарил иноческое келейное правило и Евангелие на церковнославянском языке, а также книжечку. Был тогда такой сборник «Сердце чисто созижди во мне, Боже» – 1-й том, «И дух прав обнови во утробе моей» – 2-й том. Вот он мне второй том и подарил, с преподобным Серафимом Саровским на обложке. А первый я потом докупил, как вы думаете, где? Здесь, в Сретенском монастыре, – кстати, тогда еще даже не открывшемся.

Помню еще, кроме всего прочего, отец Наум сказал мне:

– Смотри, хорошо служи.

Я ни разу на гауптвахте и не был. И еще прибавил:

– Смотри, ничего не воруй. Даже до такой вот вещички, – и показал пальцами: до какой.

«Ну, да, – думаю, – воровать нехорошо».

Приезжаю домой, в Мытищи, и что я нахожу в своем кармане? Карандаш! Которым я писал записку на молебен у мощей преподобного Сергия. Получается же, что я его стащил! А карандаш этот размером как раз такой, как отец Наум мне показал!

Архимандрит Наум (Байбородин) в лавре

Возвращал я этот карандаш потом два года: все забывал. В конце концов, через два года сестра ехала в лавру, я ей и говорю:

– Ольга, вот тебе два карандаша, отвези преподобному. А то я у него карандаш утащил.

То есть я вчетверо воздал (ср. Лк. 19, 8). Я же половину карандаша упер? Вот. А два целых новых карандаша – это вчетверо. Так уж получилось. Я не специально. Это я уж потом, задним числом вычислил.

А потом, когда я уже в монастыре был, мне одна из духовных чад отца Наума подарила его фотографию. А он, когда его фотографировали, решил этому воспрепятствовать и выставил руку, а получилась так, что пальцы сложены в ту самую конфигурацию, точно он мне все также показывает: «Даже до такой вот вещички».

Потом уже, когда я служил в армии, у меня были искушения, и я попросил маму, чтобы она к отцу Науму съездила. Мама у меня послушная. Я попросил – она съездила. И потом уже, когда я был в братии обители, через других людей я узнал – мама им рассказала, – что отец Наум ей тогда сказал про меня:

– Отпусти его идти своей дорогой.

То есть то, что она меня в свое время отпустила в монастырь, – это она послушалась отца Наума. Она не сама решение приняла, а послушалась старца. Мама родилась на память преподобного Сергия, 8 октября 1940 года, и о том, что сына надо отпустить в монастырь, ей было сказано в лавре.

Тест на смирение

Игумения Николая (Ильина), настоятельница Свято-Никольского Черноостровского женского монастыря города Малоярославец:

– Однажды отец Наум спас меня от очень сильного искушения. Он просто задержал меня, – вот и всё. За мною матушка Никона (Перетягина), я тогда еще экономом была в Шамординской обители, уже даже одну из сестер в лавру прислала. А он:

– Я ни тебя не пущу, – говорит мне, – ни ее, идите вон там-то и молитесь!

Окажись я в это время в монастыре, мне не избежать было больших неприятностей

Так я там до вечера и просидела, молилась. А потом выяснилось: окажись я в это время в монастыре, мне не избежать было по должности больших неприятностей.

По рассказам нашей игумении, которая с детства окормлялась у отца Наума, мы знали, что, когда она к нему уже даже монахиней приезжала, он начинал при всех:

– Ты куришь?!

Ей стыдно, но стоит, боится воспрекословить.

– Ты пьешь! Пьешь! – продолжает он. – Ты пьяница!

Матушка нам говорила, что порою и обидится, уйдет.

Игумения Николая (Ильина) А поскольку я обо всем этом уже знала, то, когда меня матушка пошлет к отцу Науму, а он в очередной раз заведет эту пластинку, я уже не смущалась.

– Ты куришь?! – бросит он мне при огромном скоплении народа.

– Да, батюшка, курю, – еще так покашляю немножко для убедительности.

– И пьешь!

– Да, пью. Простите, батюшка, пью.

– И постом!

– Не, постом не пью.

– Ну, вот и молодец.

Понятно: молодец – за то, что смирилась. Но это, конечно, была не моя заслуга. «Уготовихся и не смутихся» (Пс. 118, 60).

Помню, еще он мне давал такие задания, которые совершенно были, как казалось, неадекватны. Однажды он меня отправил в какой-то музей – Козельский, что ли? – чтобы я посмотрела там чучело медведя! Я посмотрела. А потом, когда оказалась в Малоярославце, я на эмблеме города увидела именно такого, стоящего, как в том музее, медведя.

В очереди у отца Наума, бывало, говорили, что каким бы странным ни казалось задание, надо его выполнить за послушание, чтобы молитва батюшки могла в твоей жизни разрешить какую-то проблему, о которой ты его, может быть, и просила.

Как отец Наум меня в монастырь «сватал»

Монахиня Мария (Фомина), духовное чадо отца Наума:

– Мама нас с братом, нынешним митрополитом Астраханским и Камызякским Никоном, с детства к отцу Науму водила. С нами, детьми, он и вел себя как с детьми. То что-нибудь вкусненькое даст, то овечку какую-нибудь на Рождество подарит. Одно время батюшка все хотел, чтобы я игуменией стала, но пусть уж лучше овечки игрушечными будут…

– Не мое это, батюшка, – говорю.

И он не стал настаивать.

В 16 лет я, помню, как-то оказалась у отца Наума, а он мне вдруг объявляет:

– Всё – тебе надо во Владимир!

А я только 9-й класс закончила.

– А как же учеба? – уточняю я.

– Ничего, хватит, – он и сам ровно столько же классов закончил.

А во Владимире при кафедральном соборе у отца Наума общинка сестер была. Вот я туда на послушание и отправилась. Пела там на клиросе. Уборщицей была. А для смирения потом еще и туалеты мыла, – чтобы на меня никто не заглядывался. Года два я там попослушалась, а потом батюшка меня в Рижский монастырь на каникулы отправил.

– Езжай, да попросись у игумении. Возьмет или не возьмет?

Мне тогда еще и 18-ти лет не было. А принимали тогда в монастыри вообще желательно после 26-ти – тогда еще с этим строго было. У меня еще и прописки никакой нет. А батюшка мне внезапно откуда-то такой черный красивый отрез крепдешина достает и вручает:

– Отдашь матушке – пусть она тебе хитон пошьет.

Игумения Магдалина (Жегалова)

Я поехала. Все матушке пересказала. А там тогда игумения Магдалина (Жегалова) была, – подвижница высокой духовной жизни. Отдаю ей отрез. Она на него так посмотрела:

– Это уже когда ты подрастешь, мы тебе сошьем такой подрясник. А пока в сатиновом походишь.

Отправила меня на послушание в пустыньку. А я к тому времени уже очень полюбила Пюхтицкий монастырь. Попослушалась я с месяц в пустыньке, и вот приезжает туда матушка Магдалина. Я думаю: «Хоть бы она меня не взяла». А она:

– Я помолилась. Я тебя беру.

Я – в слезы, можно было подумать, что от радости.

– Ты съезди еще раз к отцу Науму, – говорит матушка. – Так как с пропиской у тебя сложности, жить будешь у нас, а работать пока в больнице.

Даже прощаясь с мамой, отец Наум принимал людей и отвечал на их вопросы

Еду к батюшке. Приехала, а в этот день умерла его мама Пелагея Максимовна, в постриге – схимонахиня Сергия. Я подошла благословиться, он у гроба сидел. Дал мне 9-ю кафизму прочитать. Удивительно, что, даже прощаясь с мамой, отец Наум пребывал в таком расположении духа, что все равно принимал людей и отвечал на их вопросы. Я ему все рассказала.

– Матушка игумения, – объясняю, – меня берет. Как вы благословите?

А он вдруг и отвечает, – он всегда в сердце человеку смотрел:

– Поживи еще с мамой. А там видно будет.

И вдруг вручает мне мешок, – сложил туда вещи своей мамы. И отдал нам еще и ее швейную машинку. Мы очень бережно ко всему этому относились.

Пожила я, значит, с мамой. А потом как-то раз вызывает меня отец Наум и говорит:

– Ну, ты как? Регентом сможешь быть?

– Батюшка, да я и нот-то не знаю.

– А ты можешь сказать: до-о-о ля-я фа?!. Ну, повтори!

Я повторила.

– Ну вот. Езжай. Представляешь, там батюшка только проповедь выйдет сказать, а певчие все уже разбегаются!

Так я оказалась в Эстонии, в Кохтла-Ярве, у отца Вячеслава Куркина. Приехала я туда, ничего не знаю, и попала как раз на первую службу на Успение. Иду к храму и плачу:

– Матерь Божия, как же я буду регентовать?.. Матерь Божия, Ты Сама управь!.. – прямо реву.

А там же певчие все дореволюционные – как я ими регентовать буду?!

– Ма-ри-на! – вдруг слышу в спину (меня так звали до пострига).

Оборачиваюсь, моя родная сестра Анна, откуда ни возьмись, бежит! Она вообще-то должна была сразу после Успения замуж выйти… А батюшка ее, оказывается, не благословил и вслед за мной отправил.

Певчие меня почему-то замечательно приняли, их регент мне очень помогала, всему меня учила, – я даже поверить не могла в происходящее.

Были, конечно, и искушения в женской мирской общине, после которых в монастыре все, как в раю, воспринимать будешь… Батюшка всегда знал, кому какую школу надо пройти и как это каждому из нас потом в жизни пригодится.

И вот, помню, как-то раз приезжает туда к нам на приход Тамара Горланова, она тоже была чадом батюшки, я ее очень любила, она у нас старшей сестрой в общине во Владимире была. Сейчас она монахиня Надежда где-то на родине батюшки, в Новосибирске. Она мне и объявляет:

– Батюшка тебе благословил проситься в Пюхтицу.

Я так обрадовалась! И ведь ни разу батюшке не обмолвилась, что в Пюхтицу хочу. Мне с самого начала туда хотелось, но батюшка лучше знает, кого и как вести.

Отправилась я в Пюхтицу. А мне как раз тогда и исполнилось 18 лет! Это такой для меня подарок был на совершеннолетие! Приезжаю, кланяюсь игумении Варваре (Трофимовой):

– Матушка, благословите к вам в монастырь. Меня отец Наум благословил.

А она сразу:

– Я тебя беру.

А там как раз, оказывается, формировался второй иерусалимский набор. Первый уже отправили. А мы были на подходе… 20 человек. Но из них из всех я почему-то только одна в итоге в Иерусалим попала, хотя и не хотела. Мне в Пюхтице нравилось. Да и матушка была не против меня оставить, но говорит:

– А ты к своему духовнику езжай. Как он благословит?

Я так надеялась, что батюшка меня не благословит. А только сказала ему, как он тут же:

– Двумя руками благословляю, – по-архиерейски отозвался.

– А как же я там без вашего окормления буду жить? – интересуюсь.

– Я передаю тебя в руки Матери Божией, – отвечает.

Так меня и пристроил.

«Ради Господа-то!? Ничего не тяжело!»
или История с аккумулятором

Ольга Самойлова Ольга Ивановна Самойлова, старший преподаватель кафедры теологии МИИТ (РУТ – Российский университет транспорта):

– Меня мама к отцу Науму еще маленькую, лет с шести, водила.

А потом, уже в университете, как каникулы, мама:

– А ты спроси у отца Наума, куда тебе отправиться?

Приезжаю:

– Батюшка, куда?

– Поезжай в Ригу!

– А чего там?..

– Да вот… Слушай, Алексея знаешь?

– Знаю…

– Аккумулятор ему надо отвезти!

Беру эту неподъемную передачку, а когда прибываю по указанному адресу в Риге, попадаю в монастырь.

Алексей смотрит недоуменно:

– Аккумулятор?! А у меня есть…

И, видя уже мое недоумение, улыбается:

– Давай-давай, и этот пригодится!

Интересно, сколько ему таких аккумуляторов привезено было?

Так я оказалась в Свято-Троицком Рижском женском монастыре.

Поселили меня там с монахиней Феодосией, – она тоже чадо отца Наума. Когда мы этих старушечек просто видим где-нибудь, по монастырскому двору спешащих в храм, мы и не представляем себе, какие это на самом деле подвижницы.

Я там просто взвыла через пару дней:

– Матушка, как же можно так мало спать?

Меня там еще и клопы кусали.

– Да ты просто новенькая, – смеется она, – вот они на тебя и напали.

Сама она, пока управится на послушаниях да обойдет весь монастырь крестным ходом, где-то в час ночи только приходила в келлию и… начинала еще читать свое монашеское правило! Я уж засыпала. А наутро, тоже сквозь сон, понимаю, что в полпятого каждый день она уже на ногах, – бежит на молебен.

– Матушка, ну, как же вы так? Тяжело же?

А она смотрит на меня, глаза огромные такие, голубые:

– Ради Господа-то?! Ничего не тяжело!

А потом, помню, приехала моя мама, читает-читает какую-то записочку, а потом так поворачивается к матери Феодосии:

– Обижают?

Та склонила голову, и – ни звука. Вот это настоящее монашество.

Ее вообще всегда было не видно – не слышно. Ты и Бог – вот и монах.

Мне и самой батюшка как-то говорит:

– А мы думали, ты монашкой будешь!

– Не-е-е-е-е-е, – отвечаю я, уже насмотревшись к тому моменту, как это тяжело. – Я замуж выйду.

Благословил – вышла. Родилось у меня трое деток. Прихожу как-то раз к батюшке:

– На работу бы устроиться…

– Вот твоя работа, – показывает он мне на детей.

Хотя до рождения детей я уже успела поработать в медицине.

Хотьковский монастырь

Помню, как в 1987-м году батюшка нас с мамой послал расчищать Хотьковский монастырь. Мы вокруг храма убирали. Смотрим, там рельс лежит. Мы его взяли и понесли куда-то. А как опускать, мама-то руки убрала, а я правую руку одернуть не успела. И мне этот рельс придавил кисть. Мама потом вспоминала: «Ты только крякнула». А сама помню, у меня глаза на лоб полезли, и первая мысль: «А как я завтра работать буду?» Я тогда работала в реанимации, мне же уколы надо ставить… Что делать?!

Извлекаем руку, смотрю на свои пальцы, а они целы. Мама девчонкам побежала сказать, они примчались, стали мне йодом руку заливать. Я смотрю на все это: «А йодом-то зачем?» Но все были перепуганы, как-то пытались помочь. Мы тогда решили сделать перерыв.

Я еще по пути в трапезную, помню, заглянула в храм, а там горы мусора, казалось, это все еще разгребать и разгребать. А вот мы возвращаемся с перекуса, смотрю в проем храма, а там уже пол свободен, все вынесли!

Так все и происходило каким-то чудесным образом.

Захожу в храм. А мне указывают на расчищенное место:

– Здесь захоронены родители преподобного Сергия – Кирилл и Мария.

Я, помню, поводила там по песочку своей придавленной рельсом рукой, – и все! На следующее утро, как идти на работу, я даже уже вспомнить не могла: какая рука, правая или левая, пострадала?

Помню, потом уже и сама к батюшке приезжала, мысли меня там вихрем захватывали. А он томит, испытывает. Ему же все мысли были открыты. Удивительно, что он выходил только тогда, когда я сама начинала его звать. Один раз так взмолилась, что он аж выбежал:

– Что такое?!!

А я стою, растерялась. У меня все просьбы от такой быстроты реакции улетучились.

– У мамы параман истерся, – только и пролепетала я.

– А, параман… Ну-ка, принесите ей новый.

Принесли.

Тут уж я осмелела, говорю:

– Вот, батюшка, не пускают к вам.

А тогда действительно передо мной дверь как-то внезапно захлопнулась.

– Да вот! – озирается. – Ходят-ходят, такие кроткие, смиренные. А как только поставишь сюда, сразу меняются! Никак не пойму, что с ними делается?!

Батюшка умел и без прямого вопрошания проблемы решать

И тут же переводит тему разговора:

– О, какая дубленка на тебе… модная!

«Причем тут дубленка?» – присмотрелась я к ней. Утешить он меня, что ли, так хотел?

Благословил, и я ушла.

Так тогда и не вспомнила: зачем я к нему приходила, вопила там, чтобы он вышел? Батюшка умел как-то и без прямого вопрошания проблемы решать.

Архимандрит Наум (Байбородин)

Потом уже, когда дети подросли, при Заиконоспасском монастыре открылись Высшие Знаменские богословские курсы, батюшка стал туда направлять тех, кто впоследствии мог бы преподавать. А ведь тогда еще даже кафедры теологии нигде по вузам не открывались.

Мне он еще задолго уже предсказал:

– Будешь преподавать, студентов у тебя будет 20–30.

Про отца Наума вообще в лавре говорили: «Отец Наум сказал? Через 20 лет сбудется». Тогда это сложно было себе даже представить, а вот действительно прошли многие годы – и сбылось.

НАУМ (БАЙБОРОДИН)

Архимандрит Наум (Байбородин)

Наум (Байбородин) (1927 — 2017), архимандрит, духовник Троице-Сергиевой Лавры

В миру Байбородин Николай Александрович, родился 19 декабря 1927 года в деревне Мало-Ирменке (Шубинке) Ордынского района Новосибирской области в крестьянской семье. 25 декабря того же года был крещен в Сергиевском храме родного села. Вскоре с родителями переехал в г. Советская Гавань Приморского края. По окончании 9-го класса был вынужден прервать учебу в связи с началом Великой Отечественной войны.

В октябре 1944 года был призван в армию, служил в авиатехнических частях: сначала в авиационной радиотехнической школе г. Фрунзе, затем переведен в г. Ригу (Латвия), служил в воинских частях № 49722 (г. Калининград) и № 53972 (г. Шауляй), обеспечивал техобслуживание аэродромов. Участвовал в войне с фашисткой Германией и Японией.

В ноябре 1952 года демобилизовался в звании старшего сержанта.

В 1952-1953 годах заканчивал прерванное обучение в вечерней средней школе №26 ст. Пишпек (г. Фрунзе) Туркестано-Сибирской железной дороги Киргизской ССР, в 1953 году поступил на физико-математический факультет Киргизского государственного университета (сейчас – КГТУ им. И. Раззакова).

В 1957 году поступил в Московскую духовную семинарию. 14 октября 1957 года был принят послушником в Свято-Троицкую Сергиеву лавру.

14 августа 1958 года пострижен в монашество наместником обители архимандритом Пименом (Хмелевским) с наречением имени в честь преподобного Наума, ученика преподобного Сергия. 8 октября того же года был хиротонисан во иеродиакона митрополитом Новосибирским и Барнаульским Нестором (Анисимовым).

8 октября 1959 года рукоположен в сан иеромонаха митрополитом Одесским и Херсонским Борисом (Виком).

В 1960 году успешно окончил семинарию по первому разряду.

25 апреля 1970 года возведён во игумена ректором Московской духовной академии и семинарии архиепископом Дмитровским Филаретом (Денисенко).

К Пасхе 1979 года был возведён в сан архимандрита.

Со временем стал членом духовного совета Троице-Сергиевой Лавры, а к 2000-м годам — одним из наиболее влиятельных духовников Русской Православной Церкви.

Скончался ночью 13 октября 2017 года на 90 году жизни.

Награды

Богослужебные:

  • набедренник (1962)
  • наперсный крест (1965)
  • палица (1979)
  • наперсный крест с украшениями (1973)

Светские:

  • медаль «За победу над Германией».
  • медаль «30 лет Советской Армии»

Сочинения

  • «Воля к святости» (проповедь, записана в Троицком храме Троице-Сергиевой лавры летом 1998 г.):

Использованные материалы

  • «Преставился ко Господу старец Наум (Байбородин)», новостное сообщение и биография от 13 октября 2017 года на официальном сайте Троице-Сергиевой Лавры:
  • Биография на сайте Русское Православие:

Старец Наум (1777–1853)

Старец Наум двадцать восемь лет был в монастыре простым послушником – ловил морских зверей в Сосновой губе, трудился на монастырском кожевенном заводе, в свободное время изучая русскую грамоту, которою не занимался в детстве (по происхождению он был корел).

Главными чертами его характера были всегдашнее спокойствие духа, кротость и незлобие. Опытным подвижникам уже была видна его высокая жизнь. Так, старец Феофан, двадцать пять лет проживший в пустыне, спрашивал, когда пришел в монастырь: «Кто у вас Наум? Покажите мне его: он строит себе прекрасную палату».

Только в 1819 году отцу Науму дозволили носить рясу, и он был поставлен в Анзерском скиту на постоянное чтение Псалтири. Здесь отец Наум впервые получил уголок, где каждую ночь, пред ликом Божией Матери, совершал свои молитвословия и коленопреклонения. Две только книги он имел у себя: Псалтирь, по которой отправлялись молитвословия, и «Лествицу» преподобного Иоанна Лествичиика, по которой учился подвижничеству.

Когда выяснилось, что отец Наум проживает в монастыре, не имея увольнительного свидетельства от своего сельского общества, было решено выслать его в родное село. Без прекословия отец Наум покорился своей участи; его посадили на карбас и отправили с попутчиками поморцами. Но встречный ветер заставил остановиться у Заяцкого острова. Проходит день, другой, неделя; ветер не сменяется; еще неделя – ветер тот же. Смущенные корабельщики решили отвезти отца Наума обратно в монастырь. Так он вернулся на Соловецкий остров, а поморцы, когда ветер переменился, отправились домой.

Тихо и спокойно текла жизнь подвижника в Анзерской пустыне. Он любил уединяться для богомыслия и слезных молитв; по ночам, по возможности, сокращал время сна; от рождения не пил ни вина, ни пива, ни чаю, не носил теплого платья, довольствуясь одним рубищным подрясником и ветхой рясой, которых не взял бы и нищий, если бы нашел эту рухлядь брошенной на дороге.

Молитвенные подвиги до того умягчили сердце подвижника, что он постоянно проливал слезы умиления, особенно в церкви, во время поучений. «Ты плачешь, отец Наум; что же я не могу плакать?» – говорил ему один молодой инок. «Придет время, придет», – отвечал Наум, едва сдерживая слезы.

В 1826 году Соловецким настоятелем был определен архимандрит Новгородского Кирилловского монастыря Досифей. Он был Соловецкий постриженник; во дни новоначалия трудился вместе с отцом Наумом в звериной и рыбной ловле и обучал его тогда русской грамоте. Новый настоятель, прибыв в скит, едва узнал в хилом и изможденном старце, одетом в рубище, бывшего своего сотрудника, тридцать шесть лет безропотно трудившегося на пользу обители. Призвав его в монастырь, архимандрит Досифей, уволил его от обязательных трудов и поручил ему чтение синодика в церкви преподобных Зосимы и Савватия и возжжение лампады в часовнях преподобных Германа и Иринарха.

Двадцать семь лет, до самой кончины, как неугасимая свеча, простоял Наум на определенной ему службе при гробах святых чудотворцев Соловецких, не изменив и здесь образа своей жизни, несмотря на преклонные лета.

Церковь преподобных никогда не отапливалась и зимой, а отец Наум, во время самых сильных морозов, никогда не надевал теплой одежды и по-прежнему носил только подрясник и рясу. Иногда ему говорил: «Батюшка, ведь ты застыл», но он с улыбкой отвечал: «Ничего; зато не дремлется».

Будучи свободным от общих послушаний, отец Наум не позволял себе быть в праздности. Зимой он занимался заготовлением дров и деланием для сетей деревянных поплавков. Этими поплавками постоянно была наполнена его келья, так что едва оставалось место для прохода. Для летних трудов он имел в разных местах пять небольших, им самим устроенных, огородов, на которых, как неутомимый муравей, он трудился ежедневно; сеял ячмень и овес; сажал разные овощи. Но редко он вкушал от плода рук своих, раздавая все братии и приезжавшим корелам. Сон отца Наума был очень короткий: днем он никогда не спал; ночью же за час до утреннего пения будил своих соседей звоном в колокольчик, повешенный в коридоре. Постелью служила ему простая доска, а изголовьем – полено.

Пребывая в постоянных трудах, отец Наум не держал продолжительных постов, но воздержание его можно назвать постоянным постничеством. Не имея в келье ничего съестного, он в трапезу ходил ежедневно к обеду и ужину, но пищи употреблял немного.

Старец неопустительно ходил в церковь к богослужению, и никто не запомнит, чтобы он когда-либо оставил какую службу. Бывало только, что он иногда не поспевал к началу утрени, и в таком случае, называя себя ленивым и нерадивым, обыкновенно говорил: «Заспался я сегодня и не слыхал благовеста», хотя на самом деле за час до утрени будил других от сна.

При всем старании старца укрыться от людей и быть незнаемым, его посещали многие великие и малые мира сего. Два архиерея – олонецкий Игнатий и архангельский Варлаам, в бытность свою в Соловецком монастыре, посещали его келью и беседовали со старцем.

1853 год был последним в жизни старца Наума. Впрочем, он до последних дней ходил в церковь, не оставлял своих трудов; и, судя по его бодрости, даже нельзя было предполагать близость его кончины. Дня за четыре до смерти братия заметили болезненное изнеможение его, но сам больной, едва передвигая ноги, ходил в церковь. За два дня пред смертью, Пришедши к вечерни, он с большим трудом мог зажечь свечу пред иконой Божией Матери, заметив подошедшему на помощь ему иноку: «В последний раз сам зажгу». После этого он не был уже в церкви.

Старец Наум скончался 10 июня 1853 года.

Духовные ГОСТы лаврского старца: Светлой памяти архимандрита Наума (Байбородина)

«Поминайте наставников ваших,

которые проповедовали вам слово Божие,

и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их…»

(Евр. 13, 7)

Духовный отец. Наставник. Старец. Или просто «батюшка» и даже «дедушка». У каждого, кто знал духовника Свято-Троицкой Сергиевой Лавры архимандрита Наума, осталась о нем своя память. Исполнив завет первоверховного апостола Павла, для всех он «сделался всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых».

По словам же иной мудрости, восточной, в него летело и немало камней – не имевших ничего общего с действительностью слухов и сплетен. Но только потому, что плоды старца были обильны. Отец Наум стал одним из тех пастырей Русской Церкви, о ком будут помнить вечно. Его ученики, духовные чада и многие поколения тех, кому эта светлая память будет передана.

«Путь старца»: светлой памяти архимандрита Наума (Байбородина)

В нашем небольшом очерке мы не претендуем на подробный рассказ о духовном пути и наследии этого удивительного человека, человека Церкви. Наша задача – показать образ отца Наума тем, кто не знал о нем в годы его земной жизни, завершившейся совсем недавно – 13 октября 2017 года. Жизни временной, ушедшей в Вечность, туда, где этот светлый старец ждет своих духовных чад. И молится обо всех нас.

Так, в одной из своих проповедей, чудесным образом сохранившихся на любительской видеосъемке, отец Наум сказал, с одной стороны, простые, но вместе с тем очень глубокие и важные для каждого христианина слова:

«Мы дети и братья перед Богом. Надо любить Бога, любить ближних, родителей своих. У нас один враг – диавол. Давайте, братья и сестры, просить Бога, просить Его угодников, чтобы Господь укрепил нас в вере, чтобы мы шли правым путем и наследовали Жизнь Вечную. Аминь».

Путь к старчеству

Свято-Троицкая Сергиева лавра. Этот главный монастырь России, основанный в XIV веке Игуменом Земли Русской, преподобным Сергием Радонежским, вот уже семь столетий является одним из ключевых символов Русского Православия. Именно здесь на протяжении трех столетий действуют московские духовные школы – семинария и академия – подготовившие многие тысячи православных священнослужителей.

Архимандрит Наум (Байбородин). Фото из архива Троице-Сергиевой Лавры

В их числе – архимандрит Наум, пришедший в эти святые стены в далеком 1957 году. Чтобы остаться здесь навсегда. Будущий старец прибыл сюда из далекого города Фрунзе, столицы Советской Киргизии, 30-летним молодым человеком, незадолго до этого демобилизовавшимся из Советской армии, в которой служил со времен Великой Отечественной войны. Так, автор книги воспоминаний об отце Науме «Он от нас не ушел», настоятельница Никольского монастыря города Приволжска игумения Анатолия (Баршай) рассказала Телеканалу «Царьград»:

Батюшка 1927 года рождения. Набор этот был особо отмечен Сталиным как будущие кадры. Они, собственно, не были в сражениях войны. Потому что в отношении этих ребят было распоряжение их приберечь. Это должны были быть будущие специалисты и в гражданских профессиях, и кадровые военные. И поэтому их очень хорошо обучали в армии. Он же прослужил, батюшка, восемь лет в армии.

После армии будущий старец учился в светском вузе – на физико-математическом факультете Фрунзенского политехнического института. Но уже тогда избрал духовный путь. Вот, как об этом рассказывает жизнеописательница батюшки игумения Анатолия:

Он ходил в храм, во Фрунзе, и там ему давали читать «Апостол». Он был студентом, но читал «Апостол», видимо, делая очень много ошибок. И там была какая-то монахиня-псаломщица, она очень сердилась. А настоятель говорил: пускай Коля (мирское имя будущего старца – ред.) все равно читает, он еще лучше тебя всё будет знать. Ну, конечно, кто бы мог предположить, что он и семинарию, и академию окончит, и станет архимандритом. А тогда был еще совсем молодым юношей. Однажды ему в руки попался Журнал Московской Патриархии. И он для себя сделал открытие, что, оказывается, есть учебное заведение, где можно получить духовное образование.

А годы были непростые: самое начало хрущевских антицерковных гонений. Годы, когда не то, что семинаристы, но и священнослужители порой предавали православную веру. А отец Наум, в конце 1950-х принявший монашеский постриг и священнический сан, а затем окончивший духовную академию со степенью кандидата богословия, к вере приводил. Более полувека. Тысячи и тысячи людей. В том числе – весьма далеких от Церкви. Подобно тому, как в веке XIX старцы Оптиной пустыни врачевали западнические недуги интеллигенции того времени. С любовью утешая всех богомольцев, независимо от их звания и положения.

Архимандрит Наум (Байбородин). Фото из архива Троице-Сергиевой Лавры

В стенах маленькой лаврской монашеской кельи отец архимандрит Наум принимал сотни, тысячи людей, которые приходили к нему за словами наставления, утешения, молитвы. И каждому он находил слово, находил, как достучаться до его души, каждому находил послушание по его силам. Это были простые люди из глубинки, вечные труженики, это были люди из столичных городов, а особенно много было людей из академического сообщества. Профессор философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова Валерий Саврей впервые оказался у отца Наума в далеком 1979-м. Именно ему было суждено привести в келью батюшки многих представителей отечественной науки. Вот, как Валерий Яковлевич рассказал об этом Телеканалу «Царьград»:

Для старца Наума чрезвычайно важно было просветить Светом Христовым всю академическую науку, и прежде всего наиболее выдающихся ее представителей, наших современников. У старца Наума были очень многие выдающиеся ученые, академики. На самую последнюю исповедь приходил к нему основатель отечественной теоретической политологии Александр Сергеевич Панарин, а также директор Института механики МГУ академик Самвел Самвелович Григорян. Бывал у него и ныне здравствующий выдающийся гоголевед Владимир Алексеевич Воропаев, издавший по благословению старца 20-томное издание Николая Гоголя, и многие другие.

Со временем вокруг отца Наума сложился большой круг молодых ученых, студентов и аспирантов. Многие из них и сегодня в своей научной и просветительской деятельности следуют благословениям, полученным от батюшки, исполняя его послушания. Один из участников этого «кружка», кандидат философских наук, старший преподаватель кафедры философии религии и религиоведения МГУ имени М. В. Ломоносова Илья Вевюрко также поделился с Телеканалом «Царьград» своими воспоминаниями:

«Еще когда мы были студентами, старец часто говорил нам, что все, что вы делаете, вы должны делать, прежде всего, стремясь к точности всех данных, которые вы используете. Никаких подтасовок не должно быть, никаких натяжек. Потому что это подобно строительству какого-то технического агрегата, например, самолета, где должны быть четко соблюдены ГОСТы, батюшка любил использовать именно эту метафору, иначе будет катастрофа».

Архимандрит Наум (Байбородин). Фото из архива Троице-Сергиевой Лавры

Своего рода «духовным ГОСТом» для православных людей является Священное Предание нашей Церкви. И отец Наум всегда и всех наставлял в строгом следовании догматической и канонической истине. Жестко обличая любые либеральные соблазны, в том числе и в жизни политической, которой никогда не чуждался. Батюшка живо интересовался и внешней политикой, и мировой экономикой, прямо называя источники мировых бед в лице всевозможных «ротшильдов» и «рокфеллеров». Так, сохранились следующие «политические» размышления архимандрита Наума:

Темные силы не отказались от своих планов насчет нашей страны… Народу сегодня нужны добрые правители, только они смогут темные силы упразднить. Старых мудрых людей надо привлекать, советоваться, чтобы через бестолковых правителей не хулилось Имя Божие. Надо, чтобы сами люди, чувствуя в жизни во всем Божие устроение, стали добрыми. Господь в каждого вложил определенные таланты. И все должны соблюдать заповеди. Они даны для всех.

Но главным послушанием самого отца Наума было духовничество в Троице-Сергиевой лавре. Он постоянно напоминал, что именно монастыри – подлинные оплоты православной веры, собственным образом являя пример молодым монахам. Так, в беседе с Телеканалом «Царьград» один из духовных чад батюшки, насельник Свято-Троицкой Сергиевой лавры с 2012 года монах Прохор (Злобин) в числе прочего рассказал и о важности духовника для всей монашеской братии:

«Отец Наум был за каждой братской трапезой, за каждым братским молебном, за каждым богослужением он всегда стоял, всегда был впереди братии, всегда шел в первых рядах. Духовник Лавры, это, в первую очередь, пример».

Фото из архива Троице-Сергиевой Лавры

Многие духовные чада отца Наума стали архипастырями Русской Православной Церкви. В их числе – наместник московского Новоспасского монастыря епископ Домодедовский Иоанн. Владыка прекрасно помнит свое самое первое посещение кельи батюшки в середине 1990-х. И те впечатления, которыми он делится, удивительно близки чувствам многих, кому довелось общаться с отцом Наумом. Вот одно из таких впечатлений, которым поделился с Телеканалом «Царьград» наместник московского Новоспасского монастыря епископ Домодедовский Иоанн (Руденко):

Батюшка сидит в кресле, я, как все, еще мирянин, встаю к нему на коленочки, и начинаем беседовать. И у меня было ощущение, что передо мной не просто человек, не просто современный священник или даже известный старец, а будто передо мной сидит Пророк Божий. Буквально, как древний, ветхозаветный Пророк. Как Илия, Аарон, Моисей. Ощущение вневременное, вне контекста нашей окружающей жизни…

И это ощущение владыки Иоанна неслучайно. Ведь отец Наум был одним из тех, кто здесь, среди нас, долгие годы сочленял миры Горний и дольний, Небо и землю. Пока не ушел туда, где нет времени. Но только Вечность и Любовь.

Покой, Господи, душу раба Твоего приснопоминаемого архимандрита Наума, и святыми его молитвами помилуй всех нас.

Отец Наум, наставь на ум

После ранней Литургии в Успенском соборе на могиле архимандрита Наума отслужили панихиду. Украшенные розами кресты – а батюшка похоронен рядом с архимандритом Кириллом (Павловым) – окружили тысячи паломников, прибывших из разных уголков нашей страны. По молитвам преподобного Сергия то утро выдалось теплым и солнечным. «Со святыми упокой…» поднималось к небу вместе с остатками тумана, освещенного нежным золотом куполов Троицкого собора.

В трапезных палатах были накрыты столы для всех желающих принять участие в поминальном обеде. За трапезой незнакомые друг другу люди рассказывали о том, какую роль сыграл в их жизни старец Наум. Мне посчастливилось познакомиться с медсестрами Еленой и Марией из ЦКБ – они ухаживали за отцом Наумом все 10 месяцев, пока он был в коме. Даже находясь в таком беспомощном состоянии, батюшка сумел привести к Богу людей, которые раньше и не задумывались о Его существовании.

«Было так странно видеть, – говорит Елена, – как к батюшке несмотря на то, что он находится в коматозном состоянии, приходили солидные люди и рассказывали ему о своих проблемах, просили советов и молитв. Еще удивительнее было то, что эти же самые люди приходили потом благодарить отца Наума за помощь. Получается, что даже будучи в коме он принимал людей и молился за них Богу».

В этот день духовное чадо отца Наума игуменья Вознесенского Оршского монастыря Евпраксия (Инбер) раздавала некоторым счастливчикам свою только что изданную книгу рассказов о жизни рядом со старцем Наумом «Дарим тебе дыхание». Мне подарка не досталось, поэтому пришлось покупать книгу в книжной лавке. Прочитав ее за два дня, я ничуть не пожалела о потраченном времени. В СМИ сведений о старце Науме до обидного мало, приходится собирать их по крупицам. В интернете что ни статья, то краткая биография, написанная сухим официальным языком. А ведь судя по рассказам очевидцев, батюшка просто излучал любовь, милосердие и терпение. Подражая Христу, он служил людям, не щадя живота своего.

Книга игуменьи Евпраксии отчасти восполняет этот пробел, хотя уже в самом начале автор предупреждает, что, как она ни старалась писать по-другому, всё равно выходило рассказывать о старце только через призму своей собственной жизни. Но именно достоверностью и откровенностью рассказы игуменьи и ценны.

Более 40 монастырей открылись в России благодаря отцу Науму! Он воспитал и выучил десятки архиереев, сотни священников и иноков. Благословением и молитвами старца состоялось прославление родителей святого преподобного Сергия Радонежского Кирилла и Марии, святой блаженной матушки Матроны. Архимандрит Наум разыскал и издал житие старицы Рахили из Бородина и забытую всеми книгу «Откровенные рассказы странника своему духовному отцу». Благодаря отцу Науму возродилось почитание иконы Богоматери «Спорительница хлебов» в Оптиной пустыни, и наконец, по послушанию старцу нашелся на горе Арарат Ноев ковчег.

«В каждом доме должно быть Евангелие! Работайте с людьми, открывайте богословские курсы, занимайтесь с детьми. Крыло мухи влияет на судьбы мира», – приводит слова батюшки игуменья Евпраксия.

При жизни люди не всегда по достоинству могли оценить бесценные советы старца, не всегда находили в себе силы слушаться, не могли вместить в себя его слова, а он молился не только о нас, но и обо всем мире. В подтверждение этого игуменья Евпраксия приводит в заключение своей книги рассказ под названием «Крым наш» о том, как по молитвам батюшки и блаженной старицы Матроны была предотвращена третья мировая война.

17 марта 2015 года тогдашним президентом США Бараком Обамой была освобождена от должности и арестована не пожелавшая передать Великобритании коды запуска ядерных ракет, разрешающие ядерный удар по России, капитан ВМС США Хизер Е. Коуэл – командир стратегических коммуникаций, отвечающих за связь с подводными лодками. Связь эта осуществляется с помощью самолета-ретранслятора, передающего приказы на атомные подводные лодки.

Сутками ранее, 16 марта, капитан Коуэл получила от Пентагона приказ на запуск ядерных ракет. «Ограниченный» ядерный удар по России произвести не удалось из-за того, что сработала защитная система предотвращения несанкционированных запусков. Блокировка кодов капитаном Коуэл была введена незадолго до всех этих событий по приказу бывшего министра обороны США Чака Хейгла. Чака Хейгла уволили с поста за месяц до планируемой и несостоявшейся ядерной атаки на Россию за то, что он отказался принимать участие в ее подготовке. О том, что он ввел коды блокировки, Хейгл своему преемнику не сообщил.

15 марта 2015 года по российскому телевидению был показан документальный фильм «Крым. Путь домой», в котором наш президент, очевидно, уже давно осведомленный о готовящейся к годовщине присоединения Крыма ядерной атаке, заявляет в нехарактерной для него манере прямой угрозы, что если нужно будет, мы тоже можем нажать на кнопку. А 16 марта начинаются внезапные военные учения и приведение войск Западного военного округа и Северного флота в высшую степень боевой готовности.

За некоторое время до этих событий старцу Науму в тонком видении явилась святая Матрона и велела срочно трижды обойти Москву с иконой Владимирской Божией Матери. Отец Наум несколько человек просил это сделать, но они не вняли просьбам старца, поленились или не придали значения. Тогда он буквально приказал сделать это некоему Михаилу – знакомому игуменьи Евпраксии. И они с другом ночью по МКАДу на машине объехали Москву три раза с Владимирской иконой Богородицы, непрестанно читая Ей акафист. Михаил был за рулем, икона рядом, а на заднем сидении чтец.

Могилка архимандрита Наума. Фото: Людмила Лис

Михаил был не единственным, кто в эти дни по благословению отца Наума объехал Москву с Владимирской иконой. Его духовная дочь Нина Моисеева приехала к нему 15 марта 2015 года. Возвысив голос, батюшка попросил ее: «А ты бери Владимирскую и иди крестным ходом вокруг Москвы! Тут, говорят, Матрона явилась и дала всего три дня, а то будет беда!» Нина спросила, можно ли на машине. «Можно на самолете! Но только сегодня последний день. И проси Матерь Божию – отведи беду!» Нина купила Владимирскую икону в лавке. Так они и ездили с 11 утра до 11 вечера с иконой вокруг Москвы и крестили Москву этой иконой.

Именно эта Владимирская икона теперь лежит на аналое в храме Всех святых, что под Успенским собором, занимая скромное место среди других святынь Троице-Сергиевой лавры.

Facebook Вконтакте Одноклассники LiveJournal Google+ Вы можете поаплодировать автору (хоть 10 раз)21