Страстотерпец Николай

«Золотое» столетие династии Романовых. Между империей и семьей — читать онлайн книгу. Автор: Людмила Сукина cтр.№ 68

Одному из своих друзей – монаху Илиодору, основавшему большой монастырь под Царицыным, человеку праведной жизни, соблюдавшему все религиозные запреты и ограничения, Распутин не стесняясь похвалялся своими якобы интимными отношениями с императрицей и великими княжнами и в доказательство показывал их письма к нему. Некоторые письма царицы опубликованы, но по их содержанию трудно сделать те выводы, на которых настаивал сам Распутин. Александра Федоровна ко всем своим родственникам и знакомым писала в мелодраматическом стиле, используя цветистые выражения и признаваясь в глубоких искренних чувствах любви и дружбы, а также нередко клялась в своей вечной привязанности. Никаких интимных подробностей в них не содержится, а Распутин именуется «любимым незабываемым учителем, спасителем и наставником». Тем не менее именно благодаря Илиодору после его ссоры с Распутиным российская и иностранная пресса получила информацию о любовной связи старца с императрицей и великими княжнами. Но попытка дискредитировать «святого дьявола» не удалась. Илиодор и помогавшие ему епископы были лишены сана и оклеветаны. Обращение монаха в Святейший Синод ничего не дало. Он планировал организовать восстание и убийство Распутина, но и здесь потерпел неудачу. Илиодору пришлось бежать за рубеж. Там он написал книгу о себе, Распутине и царской семье. Сначала он обратился к императрице с предложением выкупить у него рукопись за 60 тысяч рублей золотом, но получил решительный отказ. Через некоторое время его книга вышла в США и наделала много шума, в основном в русских эмигрантских кругах и в России. Правда, позже Илиодор признавался, что кое-что в своем сочинении он преувеличил, желая досадить своим противникам.

Но что бы ни писали и ни говорили о Распутине, императрица Александра Федоровна ничему не верила. Она искренне считала, что злые и завистливые люди желают погубить ее семью, лишив помощи «святого старца». Знаменитый монархист, депутат Государственной думы, которому выпала горькая участь принимать отречение Николая II, Василий Витальевич Шульгин так охарактеризовал роковую роль Распутина в судьбе императорской династии: «Он убивает потому, что он двуликий… Царской семье он обернул свое лицо „старца“, глядя на которое царице кажется, что дух Божий почивает на святом человеке… А России он повернул свою развратную рожу, пьяную и похотливую, рожу лешего-сатира из тобольской тайги. И из этого – все… Ропот идет по всей стране, негодующей на то, что Распутин в покоях царицы… А в покоях царя и царицы – недоумение и горькая обида… Чего это люди беснуются? Что этот святой человек молится о несчастном наследнике?.. О тяжело больном ребенке, которому каждое неосторожное движение грозит смертью, – это их возмущает. За что?.. Почему? Так этот посланец смерти стал между троном и Россией… Из-за двуличия его обе стороны не могут понять друг друга… Царь и Россия с каждым часом нарастающей обиды в сердце ведут друг друга за руку в пропасть».

Россия двигалась от одного кризиса к другому. (Напомним, что в 1912 г. состоялся расстрел рабочих на Ленских золотых приисках, который всколыхнул всю страну и отозвался волной забастовок. Это были самые мощные после революции 1905-1907 гг. массовые волнения.) Мир катился к началу большой войны. А русская императорская семья готовилась отметить 300-летний юбилей своего пребывания на престоле.

История династии началась в 1613 г. с выбора Земским собором на царство молодого Михаила Романова, сына патриарха Филарета (в миру боярина Федора Романова). Россия переживала Смутное время, наступившее после того, как иссякла старая царская династия Рюриковичей-Калитичей и на троне оказался первый не прирожденный, а избранный государь Борис Годунов. Семья Романовых, связанная родственными узами с Рюриковичами через первую супругу Ивана Грозного – Анастасию Романовну, была призвана на престол с тем, чтобы вернуть власть, побывавшую в руках череды польских ставленников, национальной элите. За три столетия пребывания на престоле Романовы сильно изменились. Из семьи, связанной своими корнями со старейшими русскими аристократическими родами, они превратились в клан полурусских-полуевропейцев, распоряжавшихся Российской империей как своей собственностью. За два века династических браков с иноземцами они утратили почти все свои русские гены. Французский посол Морис Палеолог скрупулезно подсчитал, что император Николай II по крови был русским только на 1/128, а наследник престола Алексей – на 1/256. Другие европейские королевские и императорские династии тоже были мультинациональными, но в России эта проблема усиливалась извечным культурным и идеологическим противостоянием с Европой, которое поддерживалось в том числе и верховной властью. В конце XIX – начале XX в. в России не было больших националистов и патриотов, чем Романовы (вспомним, как радовался Александр III, обнаружив, что его прадедом мог быть не полунемец Петр III, а русский дворянин Салтыков).

Празднование 300-летнего юбилея дома Романовых должно было воскресить идею национального происхождения династии, восстановить в памяти населения ее великие исторические свершения и победы. Были подняты на щит личности царей Михаила Романова и Алексея Михайловича, императоров Петра I, Александра I и Александра II. И на какое-то время это удалось. Весь 1913 год – последний мирный год Российской империи – прошел под знаком почти всеобщего воодушевления. Казалось, что в атмосфере юбилейных торжеств окрепли отношения даже с теми государствами, которые считались потенциальными врагами России, – Австро-Венгрией и Германией. Большевики, которые рассчитывали на войну как на катализатор революционного процесса, вынуждены были смириться с этой временной победой монархизма. В. И. Ленин писал в 1913 г. А. М. Горькому: «Война Австрии с Россией была бы очень полезной для революции штукой, но мало вероятия, чтобы Франц Иозеф и Николаша доставили нам сие удовольствие».

Юбилейные торжества начались сразу после зимних церковных праздников. В феврале 1913 г. Николай II с семьей временно переехал из Царского Села в Зимний дворец. Александра Федоровна не любила Зимний по двум причинам: здесь негде было гулять детям, привыкшим к обширному царскосельскому парку, и все напоминало о днях ее молодости, когда она была счастливой, здоровой и сильной и перед ней простиралось, как ей тогда казалось, великолепное и беззаботное будущее.

Официальное празднование началось молебном в Казанском соборе 21 февраля – в день избрания на царство Михаила Романова. С раннего утра Невский проспект был полон народа. Шеренги солдат и полицейских не могли сдержать ликующую толпу, и часть ее прорвалась к экипажам императора и императрицы, чтобы приветствовать их.

Перед началом службы произошел неприятный инцидент. Желающих попасть в собор было больше, чем мест для приглашенных. Особые места были выделены для членов семьи Романовых, министров и депутатов Государственной думы. Когда в собор вошел председатель думы М. В. Родзянко, офицер охраны сразу же сообщил ему, что одно из думских мест занял какой-то крестьянин и категорически отказывается уходить. Родзянко сразу понял, что это Распутин, которого никто не приглашал на официальный молебен. Председатель приказал старцу освободить место. Тот сначала попытался гипнотизировать оппонента, но только разозлил его. Родзянко, высокий и крепкий мужчина, превосходивший силой Распутина, стащил самозванца с кресла и несколько раз ударил его ногой под ребра. В конце концов председатель думы за шкирку вытащил «святого дьявола» из неподобающего ему места. Распутин ушел из собора, что-то бормоча себе под нос.

Будущий Император Николай II Романов родился 6(19) мая 1868 г. Отец его Александр III дал сыну полувоенное строгое воспитание, у Цесаревича навсегда сложилась привычка к скромному быту, простой пище и усердным занятиям. Мальчик рос в атмосфере православного благочестия, и с раннего детства ему присуще было глубокое религиозное чувство. Знавшие его передают, что Царственный ребенок, слыша рассказы о Страстях Спасителя, всей душой сострадал Ему и даже размышлял, как бы спасти Его от иудеев.

В 1894 г., после смерти отца, Николай Александрович вступил на Российский Престол и в том же году женился на Гессенской принцессе Аликс, которая получила в Святом Крещении имя Александра Федоровна. Коронационные торжества были омрачены несколькими случайными трагедиями, которые в народе воспринимались как зловещие предзнаменования.

У Царственной Четы родилось пятеро детей: дочери Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия и сын – наследник Алексей. Своих детей Государь воспитывал так же, как был воспитан сам – в духе православной веры и народных традиций: всей Семьей часто посещали Богослужения, говели. Императрица Александра, родившаяся в лютеранстве, как и сестра ее – преподобномученица Елизавета, всей душой восприняла Православие и благочестием выделялась даже среди русских людей. Она любила долгие, чинные уставные службы, за ходом богослужения всегда следила по книгам. Неудивительно, что легкомысленное придворное общество почитало ее ханжой и святошей.

Государь активно участвовал в церковной жизни, гораздо больше, чем его предшественники: в царствование Николая II по России и за рубежом было открыто 250 монастырей и более 10 тысяч церквей. За время его правления было прославлено больше святых, чем за прежние 2 века. При этом, Император должен был проявить особую настойчивость, добиваясь канонизации столь почитаемых ныне Серафима Саровского, Иоасафа Белгородского, Иоанна Тобольского. Высоко чтил Николай II св. Иоанна Кронштадтского, а праведный Иоанн нередко призывал народ стоять за своего Царя, предсказывая, что иначе Господь отнимет Царя у России и попустит ей правителей, которые всю землю зальют кровью.

Глубокая искренняя вера Царя сближала его с простым народом. Впрочем, покровительствовал Государь и другим религиям, поэтому любили его не только православные; например, личную охрану Императора составляли кавказцы-мусульмане. Иногда веротерпимость Царя даже шла против интересов Православной Церкви.

К Царскому служению Государь относился как к своему священному долу. Образцом политика для него был царь Алексей Михайлович – одновременно реформатор и бережный хранитель национальной традиций и веры. В государственных делах Николай II исходил из религиозно-нравственных убеждений. По его инициативе заключены знаменитые Гаагские конвенции о гуманном ведении войны, а вот его предложение о всеобщем разоружении остались непонятыми.

С начала первой мировой войны Государь все время был со своей армией, лично руководил, хотя и не всегда удачно, военными действиями, много общался с солдатами. Императрица с дочерьми стали сестрами милосердия и ухаживали за ранеными. Личное участие царской фамилии в подвиге войны помогало и народу терпеливо нести этот подвиг. Однако, прозападная интеллигенция, уже до войны отпавшая от народных традиций и веры, теперь, воспользовавшись трудностями военного времени, активизировала свою деятельность православия и монархии. Несомненно, что Николай II совершал значительные просчеты во внешней и внутренней политике, он глубоко переживал их и в несчастьях Отечества был склонен видеть свою личную вину.

К весне 1917 года в царском окружении созрел заговор по устранению от власти Николая II. 2 марта, преданный ближайшими людьми, Государь вынужден был подписать Отречение от Престола в пользу своего брата Михаила. «Я не хочу чтобы хотя бы одна капля русской крови пролилась за меня», – сказал Николай Александрович. Великий князь Михаил отказался принять корону, и монархия в России пала. Бывший император и его Семья были арестованы Временным правительством.

СТРАСТОТЕРПЦЫ ЦАРЬ НИКОЛАЙ II, ЦАРИЦА АЛЕКСАНДРА, ЦАРЕВИЧ АЛЕКСИЙ, ВЕЛИКИЕ КНЯЖНЫ ОЛЬГА, ТАТИАНА, МАРИЯ И АНАСТАСИЯГосударь Николай Александрович родился в день памяти Иова Многострадального и часто повторял, что это совпадение не случайно: Государь, по свидетельству многих, предчувствовал те несчастья, которые выпадут на его долю, и в последний год своей жизни Николай II безропотным перенесением скорбей действительно уподобился древнему праведнику. Вместе с Государем тот же крест несли и все члены его Семьи. Оказавшись под стражей, они подвергались непрестанным унижениям издевательствам, охранникам доставляла удовольствие власть над бывшим Самодержцем. Особенно тяжелое время переживали царственные узники, попав в руки большевиков. Вместе с тем, они держались с неизменным спокойствием и беззлобием, казалось, они вовсе нечувствительны к притеснениям и оскорблениям. Самые жестокосердые конвоиры, столкнувшись с кротостью бывшего Царя и его Семьи, вскоре проникались к ним сочувствием, и потому начальству приходилось часто менять охрану. В заточении императорская Семья не оставляла молитву, чтение Священного Писания. По воспоминаниям палачей, узники поражали всех своей религиозностью. Духовник, допущенный исповедывать их, свидетельствует об удивительной нравственной высоте, на которой находились эти страдальцы, в особенности дети, как будто совершенно чуждые всякой земной грязи. По дневникам и письмам царской Семьи видно, что более всего страданий доставляли им не собственные их несчастья, например постоянные болезни детей, а судьба гибнущей на глазах России. Внешне спокойный, Государь писал: «Лучшее время для меня ночь, когда могу хоть немного забыться».

26 апреля 1918 года царскую Семью перевозят в Екатеринбург в дом инженера Ипатьева, так как большевики опасались, что узников освободит наступающая Белая армия. Ужесточается режим: запрещаются прогулки, двери в комнаты не закрывались – охрана могла войти в любой момент. 16 июля из Москвы была получена шифрограмма, содержавшая приказ казнить Романовых. В ночь с 16 на 17 июля узников спустили в подвал под предлогом скорого переезда, затем внезапно появились солдаты с винтовками, был поспешно зачитан «приговор», и тут же охрана открыла огонь. Стрельба была беспорядочной — солдатам перед этим выдали водку – поэтому святых мучеников добивали штыками. Вместе с царской Семьей погибли слуги: врач Евгений Боткин, фрейлина Анна Демидова, повар Иван Харитонов и лакей Трупп, до конца сохранившие им верность. После расстрела тела отвезли за город на заброшенную шахту в урочище Ганина яма, где их долго уничтожали с помощью серной кислоты бензина и гранат. Существует мнение, что убийство было ритуальным, о чем свидетельствуют надписи на стенах комнаты где страстотерпцы приняли смерть. Дом Ипатьева в 70-е годы был взорван.

Во все время советской власти на память святого царя Николая изливалась неистовая хула, тем не менее, многие в народе, особенно в эмиграции, с самого момента его гибели почитали царя-мученика. Бесчисленные свидетельства о чудесной помощи по молитвам к Семье последнего российского Самодержца; народное почитание царственных мучеников в последние годы двадцатого столетия стало настолько широким, что в августе 2000 года на Юбилейном Архиерейском соборе Русской православной Церкви Государь Николай Александрович, Государыня Александра Федоровна и их дети Алексей, Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия причислены к лику святых страстотерпцев. Память их совершается в день их мученической кончины – 17 июля.

Страстотерпец – наименование христианских мучеников. В принципе это наименование может прилагаться ко всем мученикам, претерпевшим страдание (страсть, лат. passio) во имя Христово. Преимущественно же это наименование относится к тем святым, которые претерпевали страдания и смерть с христианской кротостью, терпением и смирением и в их мученической кончине был явлен побеждающий зло свет Христовой веры. Нередко святые страстотерпцы принимали мученическую кончину не от гонителей христианства, но от своих единоверцев – в силу их злобы, коварства, заговора. Соответственно, в данном случае подчеркивается особый характер их подвига – беззлобие и непротивление врагам. Так, в частности, нередко именуются святые мученики Борис и Глеб, святой Димитрий Царевич.

Николай II и его семья

Николай II и его семья


Они умерли мучениками за человечество. Их истинное величие проистекало не из их царского сана, а от той удивительной нравственной высоты, до которой они постепенно поднялись. Они сделались идеальной силой. И в самом своем уничижении они были поразительным проявлением той удивительной ясности души, против которой бессильны всякое насилие и всякая ярость и которая торжествует в самой смерти» (воспитатель царевича Алексея Пьер Жильяр).


Николай II Александрович Романов
Николай Александрович Романов (Николай II) родился 6 (18) мая 1868 года в Царском Селе. Он был старшим сыном императора Александра III и императрицы Марии Федоровны. Получил строгое, почти суровое воспитание под руководством отца. «Мне нужны нормальные здоровые русские дети», — такое требование выдвигал император Александр III к воспитателям своих детей.
Будущий император Николай II получил хорошее домашнее образование: знал несколько языков, изучил русскую и мировую историю, глубоко разбирался в военном деле, был широко эрудированным человеком.

Императрица Александра Федоровна
С самого начала своего правления император Николай II относился к несению обязанностей монарха как к священному долгу. Он глубоко верил, что и для 100-миллионного русского народа царская власть была и остается священной.

У него был живой ум — он всегда быстро схватывал существо докладываемых ему вопросов, прекрасная память, особенно на лица, благородство образа мыслей. Но Николай Александрович своей мягкостью, тактичностью в обращении, скромными манерами на многих производил впечатление человека, не унаследовавшего сильной воли своего отца, который оставил ему следующее политическое завещание: «Я завещаю тебе любить все, что служит ко благу, чести и достоинству России. Охраняй самодержавие, памятуя притом, что ты несешь ответственность за судьбу твоих подданных перед Престолом Всевышнего. Вера в Бога и святость твоего царского долга да будет для тебя основой твоей жизни. Будь тверд и мужествен, не проявляй никогда слабости. Выслушивай всех, в этом нет ничего позорного, но слушайся самого себя и своей совести».

3 ноября 1895 года в семье императора Николая II родилась первая дочь — Ольга; за ней родилась Татьяна (29 мая 1897 года), Мария (14 июня 1899 года) и Анастасия (5 июня 1901 года). Но в семье очень ждали наследника.

30 июля (12 августа) 1904 года в Петергофе появился пятый ребёнок и единственный, долгожданный сын — цесаревич Алексей Николаевич. Царская чета побывала на прославлении Серафима Саровского 18 июля 1903 года в Сарове, где император и императрица молились о даровании им наследника. При рождении был наречён Алексеем — в честь святителя Алексия Московского. По линии матери Алексей унаследовал гемофилию, носительницами которой были некоторые дочери и внучки английской королевы Виктории. Заболевание стало очевидным у цесаревича уже осенью 1904 г., когда у двухмесячного младенца началось тяжёлое кровотечение. В 1912 г. во время отдыха в Беловежской пуще цесаревич неудачно прыгнул в лодку и сильно ушиб бедро: возникшая гематома долго не рассасывалась, состояние здоровья ребёнка было очень тяжёлым, о нём официально печатались бюллетени. Была реальная угроза смерти.
Внешность Алексея сочетала в себе лучшие черты отца и матери. По воспоминаниям современников, Алексей был красивым мальчиком, с чистым, открытым лицом.

Быт семьи не был роскошным в целях воспитания — родители боялись, что богатство и нега испортят характер детей. Императорские дочери жили по двое в комнате — с одной стороны коридора «большая пара» (старшие дочери Ольга и Татьяна), с другой — «маленькая» (младшие дочери Мария и Анастасия).
Быт семьи не был роскошным в целях воспитания — родители боялись, что богатство и нега испортят характер детей. Императорские дочери жили по двое в комнате — с одной стороны коридора «большая пара» (старшие дочери Ольга и Татьяна), с другой — «маленькая» (младшие дочери Мария и Анастасия).
В комнате младших сестёр стены были выкрашены в серый цвет, потолок расписан бабочками, мебель выдержана в белых и зелёных тонах, проста и безыскусна. Девочки спали на складных армейских кроватях, каждая из которых была помечена именем владелицы, под толстыми синими одеялами, украшенными монограммой. Эта традиция исходила со времен Екатерины Великой (такой порядок она завела впервые для своего внука Александра). Кровати легко можно было двигать, чтобы зимой оказаться поближе к теплу или даже в комнате брата, рядом с рождественской ёлкой, а летом поближе к открытым окнам. Здесь же у каждой было по небольшой тумбочке и диванчики с маленькими расшитыми думочками. Стены украшали иконы и фотографии; фотографировать девочки любили сами – до сих пор сохранилось огромное количество снимков, сделанных в основном в Ливадийском дворце — любимом месте отдыха семьи. Родители старались, чтобы дети постоянно были заняты чем-то полезным, девочек приучали к рукоделию.
Как и в простых небогатых семьях, младшим часто приходилось донашивать вещи, из которых выросли старшие. Полагались им и карманные деньги, на которые можно было покупать друг другу небольшие подарки.
Обучение детей обычно начиналось по достижении ими 8 лет. Первыми предметами были чтение, чистописание, арифметика, Закон Божий. Позднее к этому прибавлялись языки — русский, английский, французский, еще позже — немецкий. Преподавались императорским дочерям также танцы, игра на рояле, хорошие манеры, естественные науки и грамматика.
Императорским дочерям предписывалось подниматься в 8 часов утра, принимать холодную ванну. Завтрак в 9 часов, второй завтрак — в час или в половине первого по воскресеньям. В 5 часов вечера — чай, в 8 — общий ужин.
Все, кто знал семейную жизнь императора, отмечали удивительную простоту, взаимную любовь и согласие всех членов семьи. Центром ее был Алексей Николаевич, на нем сосредотачивались все привязанности, все надежды. По отношению к матери дети были полны уважения и предупредительности. Когда императрице нездоровилось, дочери устраивали поочередное дежурство при матери, и та из них, которая в этот день несла дежурство, безвыходно оставалась при ней. Отношения детей с государем были трогательны — он был для них одновременно царем, отцом и товарищем; чувства их к отцу переходили от почти религиозного поклонения до полной доверчивости и самой сердечной дружбы. Очень важное воспоминание о духовном состоянии царской семьи оставил священник Афанасий Беляев, который исповедовал детей перед их отъездом в Тобольск: «Впечатление от исповеди получилось такое: дай, Господи, чтобы и все дети нравственно были так высоки, как дети бывшего царя. Такое незлобие, смирение, покорность родительской воле, преданность безусловная воле Божией, чистота в помышлениях и полное незнание земной грязи – страстной и греховной – меня привели в изумление, и я решительно недоумевал: нужно ли напоминать мне как духовнику о грехах, может быть, им неведомых, и как расположить к раскаянию в известных мне грехах».
Обстоятельством, постоянно омрачавшим жизнь императорской семьи, была неизлечимая болезнь наследника. Частые приступы гемофилии, во время которых ребенок испытывал тяжкие страдания, заставляли страдать всех, особенно мать. Но характер болезни являлся государственной тайной, и родители часто должны были скрывать переживаемые ими чувства, участвуя в обычном распорядке дворцовой жизни. Императрица хорошо понимала, что медицина была здесь бессильна. Но, будучи глубоко верующей, она предавалась усердной молитве в ожидании чудесного исцеления. Она готова была поверить всякому, кто был способен помочь ее горю, хоть как-то облегчить страдания сына: болезнь цесаревича открывала двери во дворец тем людям, которых рекомендовали царской семье как целителей и молитвенников. В их числе появляется во дворце крестьянин Григорий Распутин, которому суждено было сыграть свою роль в жизни царской семьи и в судьбе всей страны — но претендовать на эту роль он не имел никакого права.
Распутин представлялся добрым святым старцем, помогающим Алексею. Под влиянием матери все четыре девочки испытывали к нему полное доверие и делились всеми своими немудрёными секретами. Дружба Распутина с императорскими детьми была очевидна из их переписки. Лица, искренне любившие царскую семью, пытались как-то ограничить влияние Распутина, но этому очень сопротивлялась императрица, так как «святой старец» каким-то образом умел облегчать тяжелое состояние царевича Алексея.
Россия находилась в это время на вершине славы и могущества: невиданными темпами развивалась промышленность, все более могущественными становились армия и флот, успешно проводилась в жизнь аграрная реформа. Казалось, что все внутренние проблемы в недалеком будущем благополучно разрешатся.
Но этому не суждено было осуществиться: назревала Первая мировая война. Использовав как предлог убийство террористом наследника австро-венгерского престола, Австрия напала на Сербию. Император Николай II посчитал своим христианским долгом вступиться за православных сербских братьев…
19 июля (1 августа) 1914 г. Германия объявила России войну, которая вскоре стала общеевропейской. В августе 1914 г. Россия начала поспешное наступление в Восточной Пруссии, чтобы помочь своей союзнице Франции, это привело к тяжелому поражению. К осени стало ясно, что близкого конца войны не предвидится. Но с началом войны в стране затихли внутренние разногласия. Даже самые трудные вопросы становились разрешимыми — удалось осуществить запрещение продажи спиртных напитков на все время войны. Государь регулярно выезжает в Ставку, посещает армию, перевязочные пункты, военные госпитали, тыловые заводы. Императрица, пройдя курсы сестер милосердия вместе со старшими дочерями Ольгой и Татьяной, по несколько часов в день ухаживала за ранеными в своем царскосельском лазарете.
По воспоминаниям современников, вслед за матерью, все сестры горько рыдали в день объявления Первой мировой войны. Во время войны императрица отдала под госпитальные помещения многие из дворцовых комнат. Старшие сёстры Ольга и Татьяна вместе с матерью стали сёстрами милосердия; Мария и Анастасия стали патронессами госпиталя и помогали раненым: читали им, писали письма родным, отдавали свои личные деньги для покупки лекарств, давали раненым концерты и всеми силами старались отвлечь их от тяжёлых мыслей. Дни напролет они проводили в госпитале, неохотно отрываясь от работы ради уроков.
22 августа 1915 г.Николай II выехал в Могилев, чтобы принять на себя командование всеми вооруженными силами России и с этого дня постоянно находился в Ставке, часто вместе с ним был и наследник. Примерно раз в месяц он на несколько дней приезжал в Царское Село. Все ответственные решения принимались им, но в то же время он поручил императрице поддерживать сношения с министрами и держать его в курсе происходящего в столице. Она была самым близким ему человеком, на которого всегда можно было положиться. Ежедневно она отправляла в Ставку подробные письма-донесения, что хорошо было известно министрам.
Январь и февраль 1917 года царь провел в Царском Селе. Он чувствовал, что политическая обстановка становится все более натянутой, но продолжал надеяться на то, что чувство патриотизма все же возьмет верх, сохранял веру в армию, положение которой значительно улучшилось. Это вселяло надежды на успех большого весеннего наступления, которое нанесет решительный удар Германии. Но это хорошо понимали и враждебные ему силы.
В столице наступило полное безвластие. Но Николай II и командование армией считали, что Дума контролирует положение; в телефонных переговорах с председателем Государственной думы М. В. Родзянко император соглашался на все уступки, если Дума сможет восстановить порядок в стране. Ответ был: уже поздно. Было ли это так на самом деле? Ведь революцией были охвачены только Петроград и окрестности, а авторитет царя в народе и в армии был еще велик. Ответ Думы ставил его перед выбором: отречение или попытка идти на Петроград с верными ему войсками — последнее означало гражданскую войну, в то время как внешний враг находился в российских пределах.
Все окружающие царя также убеждали его в том, что отречение — единственный выход. Особенно на этом настаивали командующие фронтами, требования которых поддержал начальник Генерального штаба М. В. Алексеев. И после долгих и мучительных размышлений император принял выстраданное решение: отречься и за себя и за наследника, ввиду его неизлечимой болезни, в пользу брата, Великого князя Михаила Александровича. 8 марта комиссары Временного правительства, прибыв в Могилев, объявили через генерала Алексеева об аресте императора и необходимости проследовать в Царское Село. В последний раз он обратился к своим войскам, призывая их к верности Временному правительству, тому самому, которое подвергло его аресту, к исполнению своего долга перед Родиной до полной победы. Прощальный приказ войскам, в котором выразились благородство души императора, его любовь к армии, вера в нее, был скрыт от народа Временным правительством, запретившим его публикацию.
В самый день отречения, 2 марта, тот же генерал записал слова министра императорского двора графа В. Б. Фредерикса: «Государю глубоко грустно, что его считают помехой счастью России, что его нашли нужным просить оставить трон. Его волновала мысль о семье, которая оставалась в Царском Селе одна, дети больны. Государь страшно страдает, но ведь он такой человек, который никогда не покажет на людях свое горе». Сдержан Николай и в личном дневнике. Только в самом конце записи на этот день прорывается его внутренне чувство: «Нужно мое отречение. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект Манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный Манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена и трусость и обман!
С момента отречения больше всего привлекает внимание внутреннее духовное состояние императора. Ему казалось, что он принял единственно правильное решение, но, тем не менее, он переживал тяжелое душевное мучение. «Если я помеха счастью России и меня все стоящие ныне во главе ее общественные силы просят оставить трон и передать его сыну и брату своему, то я готов это сделать, готов даже не только царство, но и жизнь свою отдать за Родину. Я думаю, в этом никто не сомневается из тех, кто меня знает», — говорил он генералу Д. Н. Дубенскому.
Временное правительство объявило об аресте императора Николая II и его супруги и содержании их в Царском Селе. Их арест не имел ни малейшего законного основания или повода.
Через несколько дней вернулся Николай. Началась жизнь под домашним арестом.
В марте стало известно, что в Бресте был заключен сепаратный мир с Германией. «Это такой позор для России и это «равносильно самоубийству», – такую оценку этому событию дал император. Когда прошел слух, что немцы требуют от большевиков выдачи им царской семьи, императрица заявила: «Предпочитаю умереть в России, нежели быть спасенной немцами». Первый большевистский отряд прибыл в Тобольск во вторник 22 апреля. Комиссар Яковлев осматривает дом, знакомится с узниками. Через несколько дней он сообщает, что должен увезти императора, уверяя, что ничего плохого с ним не случится. Предполагая, что его хотят отправить в Москву для подписания сепаратного мира с Германией, император, которого ни при каких обстоятельствах не покидало высокое душевное благородство, твердо сказал: «Я лучше дам отрезать себе руку, чем подпишу этот позорный договор».
О екатеринбургском периоде заточения царской семьи свидетельств мало. Почти нет писем. В основном этот период известен лишь по кратким записям в дневнике императора и показаниям свидетелей по делу об убийстве царской семьи.
Все узники понимали возможность скорого конца. Однажды царевич Алексей сказал: «Если будут убивать, только бы не мучили…» Почти в полной изоляции, они проявляли благородство и твердость духа. В одном из писем Ольга Николаевна говорит: «Отец просит передать всем тем, кто ему остался предан, и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за него, так как он всех простил и за всех молится, и чтобы не мстили за себя, и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет еще сильней, но что не зло победит зло, а только любовь».

Икона Царя-мученика из храма свт. Николая в Пыжах

Отрывок из книги Царь-мученик. Издание Сретенского монастыря 2001.

За войнами, революциями, крушениями царств — всеми политическими событиями внешней истории скрыто действуют законы духовные, — а в конечном счете, Промысл Божий относительно судеб народов и государств. Всякое объяснение причин революций 1905 и 1917 годов будет неполным и неточным. Несомненно одно: отход русского общества от Бога и Церкви навлек на Россию гнев Божий. Как и в многочисленных случаях богоотступничества древнего Израиля, о которых мы читаем в Библии, болезнь России обычными средствами уврачевана быть не могла. Ради вразумления и исправления Бог предавал израильтян в руки неверных; та же участь в начале XX века постигла и Россию.

Через Государя Николая Александровича, безупречно чистого, прекрасного человека, воля Божия явила себя в мире. Его судьба по самой своей сути была глубоко трагичной. Он родился в день святого Иова Многострадального и остро чувствовал, что жизнь его сходна с мученическим путем Иова. Поистине вещим было его знание своей участи. «У меня более чем предчувствие, — говорил он, — что я обречен на страшные испытания и что я не буду вознагражден за них на этом свете». Начиная с поражения в русско-японской войне, за которой последовала революция 1905 — 1907 годов, умалившая власть Царя и развязавшая силы анархии и прямого зла, устои русской государственности расшатывались все сильнее и сильнее. «Мне не удается ничего, что бы я не предпринимал, — с горечью заключал Царь, — у меня нет удачи. Впрочем, воля человека так бессильна». Он догадывался, что в бедствиях России его субъективной вины нет: благо Родины было для него превыше всего, и он все, что было в его силах, делал для этого блага. Совесть Николая II перед Богом была чиста, но нравственные терзания его тем не менее достигали исключительной силы. И однажды -это было в первую русскую революцию — из глубины этого душевного страдания Царь произнес пророческие слова, совершенно точно указавшие на ту роль в невидимых судьбах России, которая была предназначена ему самим Богом. «Быть может, для спасения России нужна искупительная жертва, — сказал Государь. — Я буду этой жертвой. Да будет воля Божия». Произнеся это, Царь уподобился древним мученикам, свободно, не по принуждению предававшим себя на страдания за Христа. Николай II в июле 1918 года был убит не просто как беспомощный, беззащитный человек: изумительное мужество его поведения, когда он, с больным сыном на руках, спускался в подвал Ипатьевского дома, и еще раньше, когда и он и Государыня отказались от эмиграции и побега — все это говорит о том, что в их душах была святая готовность к жертвенному, христоподражательному страданию, которая выразилась в вещих словах, сказанных им более чем десять лет назад.

…Когда в 1914 году Австро-Венгрия объявила войну Сербии, то Россия вступилась за маленький славянский народ. Так началась первая мировая — Великая война. В исторической памяти сербов до сих пор живо это событие; и если среди европейских народов кто-то еще испытывает непосредственную и пылкую любовь к России и русским, то это сербы. Но особенно велика любовь сербов к Николаю II, санкционировавшему вступление России в войну. Именно сербы начали почитание русского Царя как святого, ставя его наравне с великим святым Саввой Сербским. Есть в сербском народе предание, что русский Царь ежегодно посещает Сербию, молится в соборе, построенном в честь Саввы Сербского, и делает смотр сербским войскам. И именно в Сербии в среде русских — но отчасти под влиянием сербской среды — впервые в 1938 году был поставлен вопрос о канонизации царской семьи.

Начало войны принесло русским успехи на фронте, и страну охватил ликующий патриотический подъем. Велика была помощь тыла фронту; Государыня и Царевны принимали в ней деятельное участие. Выучившись на сестер милосердия, они ежедневно по многу часов проводили в госпиталях. Царица с дочерьми Ольгой и Татьяной ухаживали за ранеными, сидели возле умирающих, доставляя страдальцам утешение. Государыня и Татьяна работали также хирургическими сестрами; несложно представить себе их мужество, выдержку и огромную христианскую любовь: помощь врачам при бесчисленных ампутациях конечностей раненых требовала, помимо умения, действительно, великих нравственных сил. В огромный госпиталь был превращен и Зимний дворец. Здесь помимо того изготовлялись белье, теплая одежда и прочие необходимые фронтовикам вещи; вся эта работа была организована Государыней. Через нее также на фронт отправлялось множество Евангелий, иконок, крестов, которые раздавались воинам. Можно себе представить радость солдата, получившего такое благословение Царицы!

Но вскоре наступление наших войск остановилось, а потери стали увеличиваться. В общественных верхах — как в ставке, так и в столице — началось брожение. Неудачами на фронте воспользовались революционеры, развернувшие свою пропаганду на фронте и в тылу. Немцы быстро продвигались к центру России; в этих условиях, желая поднять дух войск, Государь возложил на себя верховное командование и переехал в ставку, располагавшуюся в Могилеве. С ним на фронт выехал и Царевич Алексей.

Однако, воспользовавшись отсутствием Царя в столице, усилила свою деятельность оппозиционная аристократия. При дворе поговаривали о целесообразности дворцового переворота с возведением на трон Великого Князя Николая Николаевича. Оппозиционеры утверждали, что на пути победы России в войне стоят Царица и Царь; Николай Николаевич послал Государю телеграмму, умоляя его отречься от престола. Подобные же телеграммы прислали и большинство командующих фронтов. И когда в феврале 1917 года произошла революция, царское окружение заняло сторону временного правительства. Царя стали уверять, что только его отречение от престола спасет Россию. И Государь, перед лицом измены, пожертвовал собою, вняв этим голосам. После ночной горячей молитвы перед иконой он отрекся от престола; это случилось 2 марта. «Нет той жертвы, которую я не принес бы во имя действительного блага и для спасения России. Посему я готов отречься от престола», — такую телеграмму он дал председателю Думы.

Но после отречения произошло обратное тому, о чем говорили оппозиционеры: началось разложение народа, поддавшегося низшим страстям; с неудержимой быстротой Россия понеслась к гибели. Богом царская жертва была принята — но не в том смысле, какой имели в виду участники отречения: никакой немедленной внешней пользы от нее не было. Царь был тем мистическим началом, которое удерживало силы зла; теперь же ничто не препятствовало вступлению в мир антихристианской стихии…

Для Государя и его семьи началась новая эпоха; кончилась жизнь и началось житие, христианский подвиг. Царь со своими близкими оказался под стражей в Царском Селе. Уповали узники только на волю Божию, и Господь помогал им до конца сохранить душевный мир. Царю и его семье приходилось теперь терпеть унижения и издевательства со стороны охранников и прочих «новых» людей, окружавших их. 31 июля начался путь мучеников на свою Голгофу: они были выселены из своего дворца и отправлены в Сибирь.

6 августа на пароходе «Русь» царская семья прибыла в Тобольск. «На душе так невыразимо больно за дорогую Родину, что объяснить нельзя», — эти слова Государыни из частного письма выражают душевное состояние всей семьи. Но члены ее держались бодро: их укрепляли вера, Церковь — Божественная благодать. Неопустительно они участвовали в богослужении; Царица с детьми пела на клиросе. В страданиях дух царственных мучеников возрастал и крепнул. «Путь Божий есть ежедневный крест», — выписала в свою тетрадь Царица слова св. Исаака Сирина. «Христиане должны переносить скорби и внешние и внутренние брани, чтобы, принимая удары на себя, побеждать терпением. Таков путь христианства», — по этой другой ее выписке (из св. Марка Великого) можно догадаться о самом сокровенном внутреннем делании страдальцев. То же настроение — в стихотворении, переписанном в начале 1918 года Великой Княжной Ольгой:

Пошли нам. Господи, терпенье
В годину буйных, мрачных дней
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.
Дай крепость нам, о Боже правый,
Злодейства ближнего прощать
И крест тяжелый и кровавый
С Твоею кротостью встречать.
И в дни мятежного волненья,
Когда ограбят нас враги,
Терпеть позор и оскорбленья,
Христос-Спаситель, помоги!
Владыка мира. Бог вселенной,
Благослови молитвой нас
И дай покой душе смиренной
В невыразимый смертный час!
И у преддверия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молиться кротко за врагов.

Накануне Пасхи 1918 года царскую семью разлучили. Из Москвы приехал от большевиков комиссар, который объявил Государю, что его увозят. Государыня решила сопровождать мужа; нравственные муки ее возросли до предела, так как ей пришлось расстаться при этом с больным Царевичем. С родителями поехала и Мария Николаевна… Для всей семьи расставание было душевной пыткой.

Царская чета была задержана большевиками в Екатеринбурге. В начале мая сюда прибыли остальные члены семьи вместе с несколькими преданными слугами. Жить мученикам оставалось два с половиной месяца. Издевательства над ними стали еще изощреннее; но даже из озверевших охранников кое-кто внутренне склонился перед их христианскими кротостью и смирением.

В ночь на 17 июля произошло величайшее преступление: невинные, святые люди вместе с Божиим помазанником были зверски убиты. За три дня до злодеяния для царской семьи было совершено богослужение. Когда запели молитву «Со святыми упокой…» мученики все как один неожиданно стали на колени. В тот день, по свидетельству очевидцев, они выглядели как-то необычно угнетенно. Словно предчувствуя близкий конец, они пропели погребальную песнь над самими собой… Роковой ночью за ними пришли, сказав, что их вывозят из города. Вместо того они были сведены в подвал; здесь стояло несколько стульев, и Государь с Наследником на руках сел посередине. Кроме царской семьи, тут находились доктор Е. Боткин и слуги. Ждали знака к отъезду, но вместо того в подвал вошел комиссар в сопровождении солдат. Комиссар — его фамилия была Юровский — объявил о предстоящем расстреле. Государыня успела перекреститься; она была убита сразу, одновременно с Государем. Алексей и Царевна Анастасия мучились дольше всех; первая пуля не принесла им смерти, и солдаты добили их ударами штыков. Погибли также доктор и трое слуг, по любви разделившие участь царской семьи. Святотатственное убийство это не было частным преступлением политического переворота: это был грех общий. До сих пор на России лежит тяжесть греха цареубийства.

Государь Николай II и его семья были носителями идеалов Святой Руси, идеалов Православия. В отличие от многих людей той эпохи — христиан лишь по имени — они принимали Православие всерьез. Они были Божиими избранниками, а потому людьми не от мира сего (Ин. XV, 19); в тогдашнем высшем обществе они были чужими. Истинные христиане, в мире они были гонимы; скорбный их путь был увенчан мученичеством. Ныне в сонме других русских угодников они предстоят Христу в молитве за Россию.