СВТ Григорий нисский

святитель Григорий Нисский

День памяти: 10(23) января

На пути к Богу

Григорий Нисский принадлежит к числу наиболее почитаемых христианских святых. Православная Церковь хранит о нём память как о величайшем церковном писателе, вселенском учителе и отце.

Несмотря на широкое признание, бесчисленное множество исследований, некоторые немаловажные факты его биографии до сих пор излагаются с пометками: вероятно, приблизительно, возможно. Мы даже не знаем ни точной даты его рождения, ни точной даты кончины.

По происхождению Григорий принадлежал к греческой аристократической фамилии, известной не только благополучием и общественным положением, но и благочестивыми устоями, праведной жизнью.

Это семейство представило миру целую плеяду святых. Во время гонений на Церковь предки Григория Нисского, подвергались преследованиям и страдали. В своё время родители его отца за исповедание имени Христова лишились имущества. Дед по линии матери принял мученическую смерть, а его состояние отошло к сторонним людям. Бабка Григория Нисского, Макрина старшая, была приверженкой святого Григория Неокесарийского. Основным законом в её жизни был закон Божий.

Сын Макрины, Василий старший, пользовался известностью и как профессор риторики, и как добродетельный христианин. Его супруга, преподобная Емилия, была дочерью мучеников и с юности готовила себя к подвигу девства во Христе. На замужество она согласилась потому, что будучи сиротой, едва не стала жертвой злоумышленников, посягавших на её юность и красоту. Святую Емелию Бог благословил сделаться матерью десятерых детей: шести дочерей и четырех сыновей.

Стремление Емилии к девству реализовалось в её дочери, Макрине младшей. Один из её сыновей, Василий, был прославлен Церковью под именем Великий. Другой, Пётр, прославлен как Севастийский святитель.

Григорий Нисский, появившись на свет после Василия (будущего Василия Великого) и Навкратия (погибшего при невыясненных обстоятельствах), стал третьим сыном в семье.

По приближенным подсчётам он родился в период между 331-м и 335-м годами. Местом его рождения могла быть либо Кесария, либо Севастия. Имя Григорий он получил в честь святого Григория Чудотворца.

Отец Григория, Василий старший умер рано и вся тяжесть заботы о детях легла на вдову. Помимо матери, Емилии, большое влияние на воспитание будущего Нисского святителя оказали: старшая сестра, Макрина, и старший брат, Василий (Великий).

В отличие от Василия, получавшего образование в лучших учебных заведениях, в том числе в Афинах, Григорий учился в местных школах. Тем не менее, за счёт усердия и целеустремленности он достиг высочайшего уровня образованности.

Божье призвание

Несмотря на общую духовную атмосферу в семье, иногда в молодости Григорий позволял себе относиться к церковной жизни с прохладцей.

Однажды, когда их семьей было организовано торжество по случаю перенесения мощей сорока мучеников в нарочито воздвигнутую для этой цели часовню (в Аннисах, на семейной земле), Григорий, вместо участия в ночном богослужении легкомысленно удалился в беседку и крепко заснул. Во сне ему явилось множество воинов. Их вид был весьма угрожающим. Григорий силился попасть на покинутое им богослужение, а они его не допускали и готовы были вот-вот его наказать. Ситуация изменилось лишь с вмешательством одного из явившихся воинов, который и заступился за Григория.

Григорий в ужасе пробудился. Суд совести не заставил себя долго ждать. Оплакав своё поведение, Григорий тут же направился к урне с мощами, взмолился и стал просить у Бога и святых воинов прощение.

После такого проникновенного вразумления он оставил свои увлечения и принял посвящение во чтеца. Полагают, что данное событие произошло в 357 году.

Время от времени Гриогорий навещал своего брата, Василия, подвизавшегося в Аннисах. Там он предавался аскетическому деланию, посту и молитве, изучал слово Божье, произведения отцов.

Духовные поиски

Какое-то время спустя Григорий оставил служение при храме и устроился преподавателем риторики. По всей видимости это случилось не ранее 363 года, поскольку во время правления Юлиана доступ к оной профессии для христиан был крайне затруднительным.

Поступок Григория вызвал у его друзей чувство непонимания. Григорий Назианзин, пытаясь образумить своего друга, отправил ему письмо, в котором изложил свою печаль.

Скорее всего, именно в этот период или несколько раньше святитель Григорий вступил в брак с Феосевией. О подробностях их супружеского союза и о самой Феосевии нам неизвестно почти ничего. В утешительном послании к Григорию Нисскому по случаю её смерти, датируемом 385 годом, Григорий Богослов отозвался о Феосевии как об исполнительнице Божественной воли, верной дочери Церкви, украшении Христовом. Кроме того, он отметил свою близость к ней через духовное родство.

Существует мнение, что на каком-то этапе супружеской жизни Феосевия, по договоренности с Григорием, вступила в монашество. Согласно другой точке зрения, она никогда не была супругой Григория, но жила при нём как сестра. В какое-то время Григорий, движимый стремлением к аскетическим подвигам, вступил в организованную братом, Василием, монашескую общину.

Епископское служение

С возведением Василия Великого на святительскую кафедру, он стал поставлять на епископские кафедры в своем диоцезе близких ему по духу, надежных людей. Отчасти это стремление было обусловлено обычными целями архиерейского служения: в этих людях он хотел иметь твёрдую опору. Но во многом такая практика была связана с развернутыми против него (как против ортодоксального, твёрдого в вере пастыря) хитрыми интригами. В то время ему противостоял епископ Анфим Тианский.

В 372 году святитель Василий поставил брата, Григория, епископом в Ниссу, маленький провинциальный городок. Нельзя сказать, что Григорий радовался этому посвящению: напротив, он бы с радостью от него отказался, но не желал идти против воли старшего брата-архиерея.

В правление императора Валента, сочувствовавшего арианам, многие православные епископы испытывали административное давление, некоторые преследовались.

В 375 году в Анкире был созван Собор. Участники этого Собора, арианские епископы, обвинили святого Григория в неканоническом рукоположении и растрате средств из церковной казны. По распоряжению местного правителя, Демосфена, покрывавшего ариан, святителя арестовали и отправили под конвоем в Анкиру, на суд.

Испытывая трудности, вызванные жестокостью охранников и приступом болезни, святитель Григорий решился на побег. Каким-то образом ему удалось усыпить бдительность стражников, и он убежал, после чего укрылся в тайном убежище.

Святитель Василий Великий, узнав о случившемся, направил правителю письмо, в котором, от своего имени и от имени подвластного духовенства, опровергал обвинения, выдвинутые против брата на Соборе. Но это вмешательство не имело эффекта.

В 376 году арианский Собор в Ниссе низложил святителя Григория, а на его место был назначен безвольный и продажный архиерей.

В течении двух или трех лет святитель Григорий вёл вынужденную скитальческую жизнь. Затем, по милости императора, он смог вернуться в Ниссу. По возвращении святителя верующие устроили ему торжественный приём.

После смерти Василия Великого, Григорий Нисский продолжил осуществлять его замыслы. К этому времени он стал одним из наиболее известных и авторитетных отцов Церкви.

В 379 году святой Григорий участвовал в деятельности Антиохийского Собора, настроенного на борьбу с арианством. Вскоре он получил весть о тяжелой болезни сестры, Макрины. Он отправился к ней, успел застать её в живых, побеседовать и проститься. После смерти он, вместе с другими верующими, захоронил её тело в семейной усыпальнице.

В 380 году Григорий Нисский, прибыл в Севастию для участия в избрании нового епископа. Собравшиеся избрали на должность Севастийского митрополита его самого, что вызвало недовольство со стороны оппозиционно настроенных партий. В дальнейшем на это место назначили Петра.

На II Вселенском Соборе, дополнившем Символ веры и утвердившем Православное учение о Святом Духе, святитель Григорий принимал деятельное участие. Отстаивая чистоту веры, он выступил с речью, имевшей успех.

По завершении работы Собора Григорий Нисский отправился в Аравию для устранения внутренних трудностей в тамошней Церкви. Император, снабдил его необходимыми материальными средствами.

По возвращении из Аравии святой Григорий посетил Иерусалим, где способствовал устранению разногласий между представителями духовенства. Посещая святые места, он обратил внимание на паломников. По его оценке, нравственное состояние многих из них не соответствовало святости мест.

Считается, что последние годы своей жизни святитель провёл в Ниссе. В 394 году он вновь посетил Византийскую столицу, принял участие в Соборе, касавшемся Аравийской Церкви.

Полагают, что в том же, 394 году он почил о Господе. Точные обстоятельства его смерти сокрыты временем.

Творческое наследие

Как церковный писатель святитель Григорий был чрезвычайно плодовит. За исключением некоторых частных фрагментов (например, о конечности адовых мук и всеобщем спасении людей) его работы отличаются ортодоксальностью и глубиной мысли.

Условно его сочинения можно классифицировать как догматико-полемические, экзегетические, нравственно-аскетические, проповеди и письма.

К первой группе относятся: Большое огласительное слово, К Авлавию о том, что не «три Бога», Слово о Святом Духе против македонян духоборцев, О душе и воскресении. Диалог с сестрой Макриной, Опровержение Евномия, Опровержение мнений Аполлинария (антиррик), Слово против Ария и Савеллия, Против Аполлинария к Феофилу, епископу Александрийскому, Против учения о судьбе, О младенцах, преждевременно похищаемых смертью. К Иерию, Канонические правила Православной Церкви с толкованиями. Правила святых отцов – Каноническое послание святаго Григория Нисскаго к Литоию епископу Мелитинскому 372–394 гг. и др.

Во вторую группу входят: О Шестодневе, Об устроении человека, Беседы о молитве Господней, О жизни Моисея Законодателя, Точное истолкование Екклезиаста Соломонова, Толкование на Псалом шестой, Изъяснение Песни песней Соломона, О надписании псалмов, О чревовещательнице. Письмо к епископу Феодосию, О блаженствах и пр.

К третьей группе уместно причислить: О цели жизни по Боге и об истинном подвижничестве, Послание о жизни преподобной Макрины, О девстве, К Армонию о том, что значит звание «христианин», К Олимпию о совершенстве.

Четвертая группа объединяет: Слово о божестве Сына и Духа и похвала праведному Аврааму, Слова на Святую Пасху, Похвальное слово святому первомученику Стефану, Похвальное слово святым сорока мученикам (первое), Похвальное слово святым сорока мученикам (второе), Слово о жизни святого Григория Чудотворца и др.

Пятая группа: Письма.

Тропарь святителю Григорию Нисскому и преподобному Дометиану, глас 4

Боже отец наших, / творяй присно с нами по Твоей кротости, / не отстави милость Твою от нас, / но молитвами их // в мире управи живот наш.

Кондак святителю Григорию Нисскому, глас 1

Оком душевным бодрствуя, святителю, / бодр пастырь явился еси миру, / и жезлом мудрости твоея, и теплым предстательством твоим / вся отгнал еси злославныя, яко волки, / невредно соблюд стадо, // Григорие всемудре.

Ин кондак святителю Григорию Нисскому, глас 2

Церкве Божественный иерарх / и премудрости честный тайноглагольник, / Ниссийский бодрый ум, Григорий, / со Ангелы ликовствуя / и наслаждался Божественным светом, // молится непрестанно о всех нас.

LiveInternetLiveInternet

В трактате «О жизни Моисея Законодателя, или о совершенстве в добродетели», созданном около 390 года, Григорий описывает процесс духовного возрастания человека, взяв за образец «iter Moysis» — жизненный путь Моисея, как он изложен в Пятикнижии. Одновременно произведение Григория можно рассматривать как некую духовную автобиографию, размышление над прожитой жизнью, путём, пройденным, по убеждению Григория, под водительством Бога и по Его промыслу.
Трактат этот делится на две неравные части. Первая, занимающая приблизительно пятую часть от общего объема, повествует о фактах жизни Моисея, зачастую вводя подробности, о которых ничего не говорится в ветхозаветном тексте. Во второй части те же факты примерно в той же последовательности рассматриваются при помощи аллегорического толкования, явно предпочитаемого Григорием. Неоднократно он утверждает, что «согласнее с разумом, держась смысла, возводящего выше, если и совершилось что прообразовательно, верить, что Законодатель в описании совершившегося излагает правило» (ΙΙ, 92).
Наш анализ посвящен преимущественно второй части труда св. Григория и ставит своей целью показать понимание Григорием жизни христианина как динамичного процесса, как возможности бесконечного совершенствования и приближения к Богу.
1. Epéktasis.
Одно из ключевых понятий труда Григория Нисского — это epektasis, производное от глагола epekteinomai, использованного Павлом в Послании к Филиппийцам: «Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь (epekteinomen) вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп 3,13). Григорий связывает это с представлением о бесконечности Бога и уже в самом начале утверждает, что поскольку «идущий путем истинной добродетели не иного чего причастен, как Самого Бога, потому что Он есть всесовершенная добродетель», то «по необходимости вожделение причащающегося, простираясь в беспредельность, не имеет остановки» (Ι, 7).
Согласно Ж. Даниелю, дух не ограничен сам по себе, и в этом состоит его сходство с Богом. Однако, «существенная разница заключается в том, что Бог бесконечен в акте, тогда как душа бесконечна в становлении. Ее божественность заключается в том, чтобы преобразовываться в Бога» .
Epektasis — это состояние души, а не этап духовного возрастания; состояние, которое сохранится также и в вечности . Возрастание в добродетели есть не что иное, как возрастание в познании Бога, и, в конечном счете, стремление к единению с Ним, обСжению. Несмотря на то, что «искомое вовсе недостижимо» (I, 9), Григорий напоминает, что в силе остается заповедь Господня «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный» (Мф 5, 48), и, более того, высказывает предположение (звучащее, скорее, как убеждение), что «иметь у себя прекрасное для того, чтобы всегда желать приобрести его еще больше, есть уже совершенство человеческой природы» (I, 10). Другими словами, сам процесс стремления человека к совершенству и всё более полному познанию Бога есть уже и цель, и смысл его жизни.
По словам Манлио Симонетти: «Если идея прогресса основывается, a parte obiecti, на представлении о бесконечности Бога, то a parte subiecti она опирается на констатацию состояния нравственного и духовного упадка, к которому привел человека грех, и на потребность души в возвращении первоначального достоинства и совершенства, утраченных с грехом Адама» . И хотя Григорий разделяет мнение, что такое возвращение для души возможно лишь с помощью благодати, он, тем не менее, подчеркивает роль свободной воли человека в этом процессе, его ответственность в выборе между добром и злом .
Однако, если субъективные препятствия к богопознанию и могут быть постепенно преодолены через продвижение человека, поддерживаемого благодатью, по пути добродетели, всё же в конце концов он оказывается перед этим объективным препятствием, то есть непознаваемостью Бога по Его сущности. Но парадоксальным образом эта преграда открывает перед человеком перспективу безграничного движения.
2. Этапы духовного развития.
Ж. Даниелю, и с ним некоторые другие исследователи, выделяют в описании процесса духовного развития человека у Григория Нисского три этапа, или пути.
Первый этап — это момент очищения, катарсиса. На этом пути человек отвергает заблуждения и обольщения сего мира и в результате некоего просвещения обретает знание о том, какое направление должна получить его жизнь . Этот процесс символически изображается в явлении Бога Моисею в неопалимой купине. Прежде этой первой встречи с Богом Моисей должен разуться, что, согласно Григорию, символизирует освобождение от «кожаных одежд», то есть от страстей и греха, которые сопровождают человека с момента его изгнания из рая .
«Этим светом научаемся мы и тому, что нам делать, чтобы стать в лучах истины, а именно, что невозможно с обутыми ногами взойти на ту высоту, где усматривается свет истины, если не будет разрешена на духовных стопах эта мертвенная и земная кожаная оболочка, возложенная на естество вначале, когда обнажило нас преслушание Божией воли (II, 22)».
Второй путь, символизируемый скитанием народа Израильского в пустыне, состоит в отречении от мирских благ и в опыте жизни по вере . На этой ступени богопознания, «которая еще не есть богопознание, но только подход к нему, освобожденный от страстей разум обретает более ясное вЗдение творения, так называемое „естественное вЗдение“. <…> На этом пути человек призван не просто существовать в этом мире, но и радоваться жизни, изучать мир и творчески преображать его» .
На этом пути человек не предоставлен самому себе — его ведет дивное облако, под которым Григорий предлагает разуметь Святого Духа. Следующий Его водительству «переходит через воду вслед за шествующим по морю вождем, которым даруется безопасность в свободе по уничтожении в воде преследовавшего в рабстве» (II, 121). Всякому слушающему этот рассказ, по мнению Григория, должно быть ясно, что речь идет о крещальной воде, «в которую человек сходит вместе с вражеским воинством, и из которой восходит один, поскольку воинство вражеское потоплено в воде» (II, 121). В египетском воинстве невозможно не узнать страсти, которыми обуреваем человек. Каждый, принимающий крещение, призван к тому, чтобы оставить в воде своего египтянина, не позволить ему выйти наружу вместе с собою; поскольку тот, кто и после принятого таинства продолжает вести прежний образ жизни, то всё еще служит своим властителям, которых он не решился потопить в волнах, и, по мнению Григория, «еще не коснулся воды тАинственной, которой свойственно истреблять лукавых мучителей» (II, 129).
Григорий описывает странствия народа избранного по пустыне, истолковывая в аллегорическом ключе происходящие в это время события: утоление жажды из камня, остановки в оазисах, насыщение манной, сражения с неприятелями и проч. Всё это органично включается в повествование Григорием, во всем этом он видит некую последовательность, akolythia, о которой будет сказано чуть ниже, посредством которой народ и Моисей ведутся к высшей степени богопознания:
«Последовательным опять неким восхождением слово руководствует нашу мысль на высоты добродетели. Ибо, кто подкрепился в силах пищей, показал эту силу в борьбе с противниками и оказался победителем над противоборствующими, тот возводится тогда к такому Боговедению. А этим научает нас слово, в чем и сколько надлежит преуспеть по жизни, чтобы осмелиться потом приступить мыслью к горе Боговедения, услышать глас труб, войти во мрак, где Сам Бог (II, 152)».
Божественный мрак. Здесь мы подходим к третьему основному моменту, третьему пути, согласно Ж. Даниелю, который представляет наибольший интерес в концепции богопознания Григория Нисского — восхождению Моисея на гору Синай и его встрече с Богом во мраке. Моисей вступает «во мрак, где Бог» (Исх 20, 21). Григорий объясняет столь разительное отличие этого второго явления от первого, когда Бог является в пламени неопалимой купины, представляя оба явления как звенья одной цепи и применяя их опять к ситуации нашей духовной жизни.
«Ведение благочестия в первый раз бывает светом для тех, в ком появляется. Почему представляемое в уме противоположно благочестию есть тьма, а отвращение от тьмы делается причастием света. Ум же, простираясь далее, с большей и совершеннейшей всегда внимательностью, углубляясь в уразумение истинно постижимого, чем паче приближается к созерцанию, тем более усматривает несозерцаемость Божественного естества (to tes theias physeos atheoreton) (II, 162)».
Именно теперь наступает момент, когда познающий обнаруживает, что объект познания недоступен познанию — и виной этому не слабости или дефекты познающего, но непознаваемость сущности Бога. «Мрак является не знаком естественного бессилия человека, но знаком полной недоступности Божественной сущности, опыт которой порождает высочайшее созерцание» . Трансцендентный Бог открывает Себя «в такой мере, в какой может вместить естество приемлющее» (II, 119). Перед лицом этой бесконечности и недоступности Божества человеку остается только один путь — не почитая себя достигшим «забывать заднее и простираться вперед» (ср. Флп 3,13) . Парадоксальным образом, признав невозможность до конца познать то, что желала, «душа, отрешившаяся от земного пристрастия, делается несущейся горе и скорой в этом движении вверх, воспаряя от дольнего в высоту», подобно предмету, который, который, единожды получив толчок, продолжает уже без всякого принуждения катиться по наклонной поверхности (ср. II, 224). «Непознаваемый дает Себя познать, оставаясь непознаваемым, и эта непознаваемость наиболее глубока для того, кто Его видит», — вот, по словам Иоанна Мейендорфа, основной факт христианского религиозного опыта в выражении Григория Нисского .
«Светозарный мрак» (ho lampros gnophos), о котором говорит Григорий, ляжет в основу всего апофатического богословия. Классическое определение такого способа богопознания дает сам Григорий: «Ибо в этом истинное познание искомого: в том, чтобы видеть в не-видении (to idein en me idein)» (II, 163). Входя в этот мрак, Моисей обретает сокровенный опыт созерцания Христа, которого, по Григорию, знаменует нерукотворенная скиния, явленная законодателю. Сходя к народу, он научает его соорудить показанную ему скинию в зримом образе, что Григорий толкует как домостроительство воплощения Христа:
«Скиния эта… нерукотворна по собственному своему естеству, допускает же некое устроение, когда должно стало скинии этой быть водруженной в нас, так что некоторым образом она есть и несозданная и созданная: как предсуществующая, она не сотворена, а как принявшая этот вещественный состав, стала сотворенной (II, 174)».
Схема, предложенная Ж. Даниелю, принимается не всеми исследователями; однако в нашу задачу не входит рассматривать дискуссии относительно структуры «Жизни Моисея». Заметим только, что, с точки зрения Симонетти, одной из основных трудностей, возникающих при таком рассмотрении произведения, является то, что «наивысший мистический опыт Моисея — встреча с Богом на Синае, находится в середине пути, а не в конце, так что всё, что следует за ним, сложно понимать как дальнейшее развитие относительно этого опыта» .
3. Akolythia.
Выше мы уже упоминали о значимости для Григория такого понятия, как akolythia. Целью рассмотрения (theoria) библейского текста для Григория является именно выявление некоторых связей, последовательностей; причем толковать тексты нужно, не нарушая этой их внутренней связи (ср. II, 48). Григорий считает, что обнаружив такую akolythia, и, особенно, применив к этому аллегорический метод толкования (соединение принципа eis skopos Евсевия и аллегорического экзегезиса Оригена), можно достичь понимания истинного смысла текста . Интересно, что соотношение между theoria и akolythia обнаруживается также и на том уровне, когда theoria означает созерцание в чисто религиозном смысле. Однако, здесь это отношение носит негативный характер: созерцание умопостигаемых сущностей (theoria ton noeton), созерцание незримого (theoria ton aoraton) и, в строгом смысле, созерцание Бога (theoria tou theou) не предполагает дискурсивного мышления, с помощью которого только и можно выявить некие логические или темпоральные последовательности. Более того, на этом уровне theoria начинает отрицать самоё себя, поскольку Бог несозерцаем, так что theoria tou theou есть в конечном счете theoria ton atheoreton , что отнюдь не является абсурдом и вполне соответствует тому «видеть в не-видении», о котором говорит Григорий в «Жизни Моисея».
Итак, в Боге, в силу Его простоты и недоступности невозможно выявить никакой akolythia; однако же, наше восхождение к нему совершается в согласии с некоей последовательностью, о чем, как мы видели, неоднократно упоминает Григорий (II, 64; 152). Действительно, «жизнь христианина, всегда имеющая товарищем Священное Писание, продвигается от преодоления одного зла до победы над другим злом, и по мере открытия всё более глубоких пластов собственного опыта веры, христианин переходит от буквы закона к духу; от духа — к жизни, сообразной реальности принятого крещения, и к внутреннему пониманию Евангелия; от Евангелия — ко вкушению прекрасных плодов Креста Христова; и, наконец, становясь участником Его победы, он превосходит всякое человеческое познание, будучи введен в полное созерцание высших тайн» .
Было бы, однако, ошибочно предположить, будто Григорий рассматривает возрастание в добродетели как некий непрерывный процесс, не встречающий на пути никаких препятствий. Epektasis, как уже было сказано, — это, скорее, свойство души, условие ее существования; однако наряду с такой позитивной последовательностью, Григорий говорит и о последовательности негативной, последовательности греха.
«Грех по какой-то на зло нам последовательности (kata kaken akolythian) свойственным ему путем идет еще далее, как бы непрерывной некоей цепью простираясь вперед (II, 278)».
«С восхождением добродетели вместе восходит и злокозненность противника, отыскивающая применительно к каждому поводы к совращению во грех (II, 291)».
Чтобы противостоять пороку человек должен быть крепко утвержден в добродетели, поэтому восхождение, движение является одновременно и стоянием, поскольку тот, «кто непостоянен и поползновен в своих помыслах, не стоит твердо в добре, но колеблется и увлекается (Еф 4, 14), как говорит апостол» (II, 243).
При этом Григорий утверждает, что человек имеет возможность сам выбрать как зло, так и добро, неся ответственность за свой выбор:
«Мы, люди, у себя дома, в своем естестве и произволе, имеем причины и света, и тьмы, делаясь тем, чем сами пожелаем. <…> Так во власть каждому равно предоставлена жизнь во свете, но одни ходят во тьме, лукавыми предначинаниями вводимые в греховный мрак, другие озаряются светом добродетели (II, 80;81)».
4. Дружба с Богом.
Цель такой добродетельной жизни, согласно Григорию, — сделаться Божиим другом, тогда как результат жизни во грехе — утрата Божией дружбы, что следует считать для себя самым страшным (ср. II, 320). В дружбе с Богом Григорий видит совершенство жизни, причем он говорит об этом в самом конце своего трактата, как бы подводя этим итоги всему, сказанному ранее.
Само Писание говорит о Моисее, как о друге Божием, упоминая о том, что Бог разговаривал с ним «лицем к лицу, как бы говорил кто с другом своим» (Исх 33, 11). Однако Моисей ищет еще более близких отношений с Богом, желая видеть Его. И Моисей получает желаемое в видении, когда Бог, поставив его в расселине скалы, проходит пред ним и показывает ему Себя сзади (posteriora sua). Григорий разъясняет этот момент ветхозаветного текста посредством ссылки на Евангелие. Христос призывает Своих учеников следовать за Ним: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Лк 9, 23). «За Мною», а не «предо Мною», — подчеркивает Григорий. «Но идущий вслед видит задняя. Поэтому Моисей, нетерпеливо желающий видеть Бога, научается теперь, как можно увидеть Бога, а именно что идти вслед Бога, куда ни поведет Он, — значит взирать на Бога, потому что мимохождение Божие означает вождение идущего вслед» (II, 251-252). Таким образом это видение Бога Моисеем знаменует следование христианина за Христом — своим Учителем и Вождем. Потому и не имеет конца такое движение, ведь человек никогда не настигает Бога в этом следовании, чтобы заглянуть Ему в лицо: ибо лица Божьего нельзя увидеть человеку (ср. Исх 33, 20). Более того, тот, кто становится лицом к лицу перед ведущим начинает движение в обратную сторону, то есть движение против Христа, а такое движение есть путь, ведущий к смерти. Поэтому Бог и говорит Моисею: «Человек не может увидеть Меня и остаться в живых» (Исх 33, 20).
Как явление Бога во мраке лицом к лицу превосходит явление Его в «пламени огня тернового куста», так явление в расселине скалы превосходит все предыдущие, поскольку на этот раз Моисей уже не видит Бога лицом к лицу, но видит Его сзади, то есть приводится к осознанию трансцендентности Бога. Если после прежних видений у Моисея сохранялось желание вновь видеть Бога, то теперь его желание удовлетворено — в следовании за Богом, не видя Его лица. Моисей приходит к пониманию того, что в той мере, в какой он будет безостановочно следовать за Богом, в той мере он будет всегда видеть Его. А. Арко, говоря об этом, отмечает: «Моисей понимает, что реализация его желания всё более глубокого познания Бога, и, таким образом, своего онтологического призвания, означает никогда не останавливаться в возрастании в отношениях. Однако, этот опыт не представляет собой вершину, но скорее, новое начало истинного познания и более тесного отношения с Богом, превосходящего всё, что было ранее» . А. Арко считает, что в этом последнем видении, согласно Григорию, отношения между Богом и Моисеем превосходят уровень дружбы и через приглашение к следованию вступают в фазу братских отношений, хотя у Григория это и не выражено эксплицитно . Такие отношения возможны между человеком и Христом, который не стыдится называть братьями тех, кого Он освятил (ср. Евр 2, 11).
Таким образом, мы видим, что установление особых личных отношений с Богом является для Григория целью всей жизни человека, причем степень близости этих отношений может возрастать до бесконечности, причиной чему является бесконечность Самого Бога. Трансцендентность Бога, Его пребывание во мраке не является препятствием для приближения к Нему; более того, открывает перспективу бесконечного совершенствования, что исключает возможность достичь абсолютного совершенства, то есть вступить в обладание этим совершенством. Этим исключается вероятность «пресыщения» Богом, о котором говорил в свое время Ориген; Григорий категорически отвергает такое представление: видеть Бога, по его мнению, — значит никогда не находить сытости своему вожделению.
Трансцендентный, неприступный Бог открывает Себя как Личность, Которая призывает человека к близости. Epektasis, бесконечное стремление души к Богу, делает возможным для человека последовательное продвижение по пути добродетели, приводя к созерцанию несозерцаемого, божественному мраку, в котором открывается истинное познание Бога.
Невозможность видения лица Бога обусловлена, согласно Григорию, и тем, что человек движется не навстречу Богу, но следует за Ним, что в контексте Нового Завета безусловно означает следование за Христом как ответ на Его призыв. В этом следовании человек находит совершенство своей жизни.
Самое опасное на этом пути — это остановка, поскольку остановиться — значит сойти на параллельный путь, путь порока, всегда поджидающий человека. И человек ответственен за то, по какому пути он идет, ибо ему дана возможность выбора.
Важнейшим условием для достижения истинного познания Бога является чистота. Необходимо отвергнуть всё, что не ведет к добродетели, все мирские привязанности; более того, необходимо пересмотреть всю свою систему ценностей, «убить в себе египтянина», по выражению св. Григория. Созерцание поэтому сопряжено у Григория с обращением сердца.
В конечном итоге, познание Бога требует от человека великого смирения и великой дерзости, которые Григорий и находит в Моисее.
ПРИМЕЧАНИЯ
Daniélou J. Platonisme e theologie mystique, 317. Цит. по: Arko A. L’uomo interiore secondo San Gregorio di Nissa, 171.
Cf Arko A. Op. cit., 171.
Simonetti M., Gregorio di Nissa. La vita di Mosè, XXXIII.
Cf ibid.
Cf ibid., XXXI.
См. Мейендорф И. Введение в святоотеческое богословие, с. 194-195.
Simonetti M., Gregorio di Nissa. La vita di Mosè, XXXI.
Мейендорф И. Введение в святоотеческое богословие, с. 195.
Evdokimov P. Poznanie Boga w Kościele wschodnim, 50.
О. Антоний Журек пишет: «Всё богословие и духовность Григория опираются на убеждение в «бесконечности Бога». Бог может быть познаваем человеком, но никогда до конца. Человек, ограниченное творение, не может проникнуть в Божие естество, хотя и может проникать в Его бесконечность. Это познание Бога может совершаться только путем созерцания (мистический опыт). Оно превосходит всякое рациональное познание (рациональным путем можно познать только то, что Бог есть, а не Его естество). Человек способен познавать Бога, поскольку является образом Божиим… Человек имеет возможность освободиться из под власти греха и становиться всё ближе к Богу. Начинается его путь к Богу, его совершенствование. По этому пути он может продвигаться без конца, поскольку «невозможно достичь совершенства» (Wprowadzenie do ojców kościela, 157).
Мейендорф И. История церкви и восточно-христианская мистика, с. 289.
Simonetti M., Gregorio di Nissa. La vita di Mosè, XXXII.
Cf Daniélou J. L’essere e il tempo in Gregorio di Nissa, 30-31.
Cf Daniélou J. L’essere e il tempo in Gregorio di Nissa, 32-36.
Špidlík T., Gargano I. Duchowość ojców greckich i wschodnich, 148.
Ср. Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви, с. 29.
Arko A. L’uomo interiore secondo San Gregorio di Nissa, 210-211.
Cf Arko A. L’uomo interiore secondo San Gregorio di Nissa, 211-212.
————————————————————
Источник: Материалы третьей научной конференции преподавателей и студентов 14-15 марта 2002. — Новосибирск, Новый сибирский университет, 2002.
С. 179-185.
Интернет-источник: http://www.binetti.ru/studia/stasiuk_2.shtml
—————————————————————
Взято из http://mstud.org/library/_mix/stasiuk.htm

Куплю графику, картины, плакаты Нисского Георгия Григорьевича.

Выдающийся советский живописец, график, монументалист, иллюстратор. Член Союза художников СССР. Лауреат Сталинской премии третьей степени (1951). Заслуженный деятель искусств РСФСР (1958). Действительный член Академии художеств СССР (1958). Народный художник РСФСР (1965).

Георгий Григорьевич Нисский родился в семье станционного фельдшера, на маленькой станции Новобелица вблизи Гомеля в Белоруссии. Его первым учителем стал владимирский иконописец Петров. Местный художник-студент Зорин познакомил Георгия Нисского с произведениями художников «Мира искусства». В 1919 году Нисский поступил в Гомельскую художественную студию Губполитпросвета имени М. А. Врубеля, учился у А. Я. Быховского. Студийцы с рвением и энтузиазмом молодости рисовали плакаты, писали портреты, создавали панно, выполняли эскизы украшения площадей в дни революционных праздников.

В 1921 году был командирован в Москву и поступил на подготовительные курсы при Высших Художественно Технических мастерских (ВХУТЕМАС, 1923–1930). В 1923 году перешёл на отделение живописи, где его преподавателями стали Роберт Фальк и Александр Древин. Параллельно с учёбой работал иллюстратором и в типографии, много внимания уделял спорту, в частности – волейболу.

В 1926 году познакомился с Александром Дейнекой. В это время, под влиянием стилистики ОСТ и прежде всего, творчества своего старшего коллеги – Александра Дейнеки, а также французского художника – Альбера Марке складывается уникальный живописный стиль Георгия Нисского, чертами которого являются лаконичность, динамика и проникновенный лиризм его пейзажей.

В 1928 году совершил первую поездку на Чёрное море в Новороссийск для сбора материала к дипломной работе. Море сразу покорило молодого художника грандиозностью и романтикой, он встретился с ним в Новороссийске во время шторма. С тех пор и на всю жизнь Нисский связал свою художественную с морем, оно стало героем многих его картин. Из поездки Нисский привез около двадцати небольших, написанных по впечатлению акварелей и гуашей, которые впервые показал публично на выставке общества «Группа 13». Ни чего кроме молодости, не объединяло Георгия Нисского с этим обществом, творческие установки которого были неясными, а художественная жизнь – скоротечной.

В 1930 году окончил ВХУТЕМАС, дипломная работа – «Интернационал на «Жиль-Барте»». Восстание французских моряков в Одессе» (ГТГ), посвящённая черноморскому мятежу. После окончания ВХУТЕМАС работал в Особой Краснознаменной Дальневосточной армии (ОКДВА), оформлял стенгазеты, боевые листки, выполнял плакаты и монументальные панно (1930–1931).

В 1936 году совместно с А. А. Дейнекой, Ф. С. Богородским и Г. Г. Ряжским, ездил в Севастополь и Балаклаву на этюды, летал на аэропланах, ходил на военных быстроходных катерах и на подводной лодке. Весной 1937 года совершил поездку на Тихий океан, результатом которой появились такие произведения художника как «Подводная лодка», «Задержание японской шхуны», «Улов на Дальнем Востоке».

В 1938 году участвовал в самой крупной художественной выставке посвящённой Вооруженным Силам – «20 лет РККА и Военно-Морского Флота» картинами «Задержание японской шхуны», «Черноморский флот на маневрах», «Подводная лодка». Его имя упоминается во всех многочисленных критических статьях, посвященных выставке центральной и периферийной прессой.

Участвовал в масштабной тематической выставке «Индустрия социализма», на ней было представлено более тысячи произведений. Они занимали семнадцать залов, группируясь по тематическому признаку. В четвёртом и пятом залах, объединенных темой «Индустрия крепит оборону СССР», висели картины Нисского «Спуск корабля» и «На Дальнем Востоке». Первая картина, пользовалась особой популярностью у посетителей, все, кто писал о этой картине, отмечали смелость и оригинальность её композиционного решения. Нисский трактует это значительное событие как народный праздник – этому отвечает яркий колорит картины, передающий и летнюю синеву моря, и прозрачную синь неба, оттененную розовеющими облаками, и нарядность флагов расцвечивания, которыми набраны слова «Красный флот на удар ответим ударом».

В 1940 – вместе с художником Фёдором Решетниковым, Нисский совершил поездку на Балтийское море. Совершил неоднократные поездки на Баренцево море, где художника застала Великая Отечественная война (1940–1941).

В предвоенные годы Г. Нисский уделял внимание и плакату, создал листы посвящённые обороне СССР: «И если враг с ухваткой вора. Зайдет в советские моря. К орудьям встанут комендоры. Ударят с грохотом линкоры. Подняв литые якоря» (1940).

Во время войны Нисский оставался в Москве. Работал в мастерской оборонного плаката Окна ТАСС; остался верен себе – выполнял плакаты, как правило, на морскую тему: №588 «Во славу Октября!» (1942). В феврале 1942 года вместе со своим другом Дейнекой, Нисский ездил в действующую армию, в район Юхнова. Художник вел фронтовой дневник и много рисовал.

Война вызвала огромный подъём советского искусства. Перед художниками встали благороднейшие задачи: укреплять патриотизм людей, поддерживать их волю к борьбе с захватчиками. Осуществить это можно было в произведениях, захватывающих зрителя глубиной и непосредственностью чувства, убедительностью формы, способных повести за собой.

Именно такие задачи Нисский решал в своём творчестве. Свою веру и волю в победе сумел отлить в чеканные формы таких картин, как «Севастополь», «Бой в Ирбенском проливе» (1942), «Над Баренцовым морем» (1942), «Потопление фашистского транспорта» (1942); свою безграничную любовь к Родине выразить в великолепных пейзажах: «Клязьминское водохранилище», «Мост на канале», «После дождя», «Канал Москва – Волга», «Ночь на канале» и другие, продолжая в суровые военные годы развивать жизнеутверждающую тему красоты и величия родной природы.

Одно из лучших произведений художника этих лет – картина «На защиту Москвы. Ленинградское шоссе». Она написана вскоре после великого сражения за Москву зимой 1942 года и была экспонирована на выставке «Великая Отечественная война» в 1943 году.

Той же задаче посвящает художник графические работы, к которым он вновь обращается в годы войны. Нисский создаёт отдельные листы «Партизаны в засаде», «Перед боевым вылетом» и циклы рисунков на темы – «Защита Одессы», «Военная Москва», «Защита Севастополя». Один из лучших графических листов художника «Зенитная батарея у «Динамо»» из цикла «Военная Москва» даёт полное представление об особенностях его графики этих лет.

В 1940–1950-е годы Георгий Нисский много работал и создал, пожалуй, лучшие свои картины – полные энергии, света и воздуха. Именно он и Дейнека стали предвестниками сурового стиля. Его сдержанные по цвету, композиционно и тонально выверенные работы являются одними из лучших реалистических произведений искусства этих лет, в СССР.

В 1951 году, за картины «У берегов Дальнего Востока», «Пейзаж с маяком», «Порт Одесса» (все – 1950), художнику присудили Государственную премию. Летом 1953 года совершил путешествие на яхте по Волге, в результате была написана серия лирических волжских пейзажей: «Витенево», «Волга. Вечер», «Волга. Юрьевец», «»Кайра». Дождь прошел», «Мышкин», «На Волге, «Пестово».

Помимо живописи, Нисский много занимался оформлением и иллюстрированием книг, и здесь тоже остаётся верен морской теме, иллюстрирует книги: П. Гаврилова – «По четырем океанам», Бориса Шатилова – «Нур-Эддин и его учителя», К. М. Станюковича – «Человек за бортом», Джека Лондона – «Матрос первой статьи», С. Т. Григорьева – «С мешком за смертью» (все – 1930); А. С. Новикова-Прибоя – «Между жизнью и смертью» (1930), «Цусима» (1934–1935); «Рассказы о победах» (1932), И. Рахилло – «Крылья мечты» (1933), Л. Соболева – «Капитальный ремонт» (1937), «Морская душа» (1943).

Художник участвовал во всех крупнейших всесоюзных и всероссийских художественных выставках (1932–1966). В 1937 году Нисскому была присуждена бронзовая медаль за картину «Встреча» на всемирной парижской выставке. В 1950 году в зале Московского товарищества художников состоялась первая персональная выставка Нисского. В 1960 – в выставочном зале Союза художников СССР состоялась выставка гуашей мастера. В 1961 – открылась персональная выставка гуашей Нисского в залах АХ СССР. В 1963 – персональная выставка к шестидесятилетию со дня рождения художника в залах Академии художеств СССР. В 1966 открылась персональная выставка акварелей и гуашей Г. Нисского в Нижнем Новгороде (Горьком).

После войны Нисский жил в «Городке художников» на улице Верхняя Масловка, его мастерская находилась рядом с мастерскими своих друзей юности – Андрея Гончарова и Константина Вялова. С молодости Георгий Нисский свободное от живописи время отдавал спорту – играл в волейбол, профессионально занимался яхтным спортом, дважды завоёвывал звание чемпиона Москвы по этому виду спорта. По воспоминаниям современников, Георгий Григорьевич имел много друзей и поклонников своего таланта. К сожалению, не всегда мог отказаться от многочисленных предложений посидеть в теплой компании, и тем самым пристрастился к выпивке. Художник не имел семьи, последние двадцать лет тяжело болел и почти не работал, умер в доме престарелых.

Творчество Георгия Нисского – значительное явление в истории советского искусства, ему присущи оптимизм, ясность чувств и мыслей, чуткость ко всему новому в природе и жизни. Своеобразие Нисского заключается не в каком-то «особом» художественном видении, а в умении художника простотой и завершенностью живописных приёмов придать своему личному восприятию природы общедоступность, художественную убедительность.

Всё, над чем всю жизнь трудился мастер, проникнуто острым ощущением современности. Своей основной задачей он считал отражение в искусстве духа эпохи, тех настроений, которые волнуют современного человека. Это одна из привлекательнейших черт живописи художника Нисского.

Произведения Г. Г. Нисского находятся в самых крупных российских и зарубежных музейных собраниях: Государственная Третьяковская галерея (ГТГ), Государственный Русский музей (ГРМ), Астраханская картинная галерея Б. М. Кустодиева, Бурятский музей изобразительных искусств, Азербайджанский музей искусств им. Р. Мустафаева, Волгоградский художественный музей изобразительных искусств, Воронежский музей изобразительных искусств, Воронежский областной краеведческий музей, Институт русского реалистического искусства (ИРРИ), Музей Вооруженных сил РФ, Иркутский областной музей, Кабардино-Балкарский художественный музей, Калужский областной художественный музей, Картинная галерея Екатеринбурга, Кемеровский областной художественный музей, Кировский областной музей, Курская картинная галерея, Музей пограничных войск, Нижегородский государственный художественный музей, Новгородский историко-архитектурный музей-заповедник, Пермский художественный музей, Ростовский областной художественный музей, Рязанский областной музей, Севастопольская картинная галерея, Тверская картинная галерея, Тульский художественный музей, Хабаровский Дальневосточный музей, Чувашская республиканская картинная галерея, Центральный музей Военно-морского флота в Санкт-Петербурге, Ярославский художественный музей, Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Национальный художественный музей Белоруссии, Казахская государственная художественная галерея, Киевский музей русского искусства, Туркменский государственный музей, Государственный музей Киргизии, Государственный музей искусств Узбекистана, Каунасский художественный музей, Таллиннский государственный художественный музей, Львовская картинная галерея, Художественный музей Вильнюса.

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.