Святые отцы, кто это?

СВЯЩЕННОЕ ПРЕДАНИЕ

Свяще́нное Преда́ние (греч. άγιά παραδώσις, лат. sacra traditio)

Буквально греческое слово παραδοσις означает преемственную передачу, например, передачу по наследству, а также и сам механизм передачи от одного человека к другому, от одного поколения людей к другому.

Св. Викентий Леринский задает вопрос: «Что такое предание? – и сам же на него отвечает, – То, что тебе вверено, а не то, что тобой изобретено, – то, что ты принял, а не то, что выдумал».

Существует множество попыток дать точное определение Священному Преданию, но ни одна из них не признана исчерпывающей. Сложность задачи, по-видимому, обусловлена тем, что понятие о Священном Предании как о Слове Божьем, открывающемся Церкви, не может быть полностью формализовано. Мнение, согласно которому Предание отличается от Писания лишь тем, что передается устно, не соответствует фактам (основные догматы Церкви, принятые на Вселенских соборах, были зафиксированы письменно). В то же время очевидно, что в истории Ветхого Завета, Нового Завета и Церкви Откровение нередко передавалось именно путем живого, неписаного провозвестия. В Священном Предании заключен самый дух Откровения, его центральный вектор; в нем выражена вера Церкви; и кто принимает эту веру, тем самым принимает и Священное Предание. Однако в конкретном историческом процессе Священное Предание неминуемо обрастает традициями, не имеющими богооткровенного характера. Эти традиции Иисус Христос называет «преданием человеческим» (Мк 7,8; ср.Мф 15,6; Мк 7,3).

Соотношение Предания и Писания

В дореволюционных учебниках догматического богословия, а так же в катехизисах Священное Писание и Священное Предание обычно противопоставляются, в них говорится, что Предание и Писание это два источника вероучения, или два источника догматов.

Это связано с латинским влиянием на православное богословие, которое началось в период упадка образованности на Христианском Востоке. Это латинское схоластическое влияние в данном случае проявляется в характерной для латинской мысли тенденции кодифицировать Предание в исторических документах, памятниках, иначе говоря, рассматривать Предание почти исключительно как некую сумму информации о Боге, о духовной жизни, в то время как для восточных отцов Предание – это всегда не только знание, не столько информация, сколько именно живой опыт богопознания, опыт объемного видения богооткровенной истины, без которого подлинное знание оказывается невозможным.

Суть католического взгляда, во-первых, в том, что Писание и Предание рассматриваются как нечто взаимодополняющее, и, во-вторых, утверждается, что, и Писание, и Предание по отдельности заключают в себе не всю богооткровенную истину, а только некоторую ее часть.

Такое понимание соотношения Предания и Писания не согласуется со святоотеческим пониманием. Для сщм. Иринея Лионского (II век по Р.Х.) Священное Предание по своему содержанию не есть нечто отличное от Священного Писания, а, наоборот, Предание по содержанию тождественно Новому Завету.

И у других отцов Церкви мы можем найти утверждение, что Священное Писание само по себе содержит все потребное для благочестия, т. е. заключает в себе не часть богооткровенной истины, а всю истину в ее полноте.

Архимандрит Софроний (Сахаров) пишет: «… Предание объемлет собою всю жизнь Церкви настолько, что и самое Священное Писание является лишь одною из форм его… Священное Писание не глубже и не важнее Священного Предания, как сказано выше, одна из его форм: форма эта является ценнейшей и по удобству сохранения ее и по удобству пользования ею; но изъятое из потока Священного Предания, Писание не может быть понято, как должно, никакими научными исследованиями».

В.Н. Лосский утверждает, что Предание следует отличать от Писания, но, ни в коем случае не разделять и не противопоставлять одно другому, как это сделали протестанты и, в полемике с ними, католические богословы.

Если понимать Предание как независимый от Писания источник Откровения, которое есть лишь добавление к Писанию, нечто внешнее по отношению к нему, то в таком случае Преданию все равно сообщаются все те же свойства, которые характерны для Писания: оно оказывается «иными письменами» или «иными неписанными словами» – всем тем, что Церковь может прибавлять к Священному Писанию в горизонтальном, историческом своем плане.

Если же под Преданием подразумевать (как это часто делают) лишь устную передачу истин веры, то в таком случае лишь противопоставляются два способа передачи Откровения. Но противопоставляя написанные чернилами книги и сказанные живым голосом проповеди, все же остаешься на поверхности. И в том и в другом случае речь идет о проповеданном слове, и, в конечном счете, принципиальной разницы между устной передачей истин веры и письменной нет. В обоих случаях Предание оказывается весьма схоже с Писанием.

Окончательного различения невозможно сделать до тех пор, пока остается последний роднящий Предание и Писание элемент; элемент этот – слово. Предание не следует искать на горизонтальной линии «преданий», которые, так же, как и Священное Писание, находят свое определение в слове. Если противопоставить Предание всему, что представляется реальностью слова, то надо сказать, что Предание – это молчание. «Тот, кто истинно обладает словом Христа, тот может слышать даже Его молчание», – говорит святой Игнатий Антиохийский (Послание к Ефесянам, 15, 2).

В.Н. Лосский говорит, что для того, чтобы «освободить» Предание от всего, что является его проекцией в плане горизонтальном, необходимо войти в другое измерение – вертикальное.

Итак, когда говорится о соотношении Священного Писания и Священного Предания, необходимо избегать двух соблазнов: во-первых, опасности противопоставления Священного Писания и Священного Предания и, во-вторых, опасности свести Священное Предание к сумме некоторых знаний, к набору определенных памятников, в которых содержится это знание.

Определение Священного Предания

Если Писание и все то, что может быть сказано написанными или произнесенными словами, литургическими изображениями или же иными символами, если все это – различные способы выражать Истину, то Священное Предание – единственный способ воспринимать Истину, оно не есть Истина, но сообщение Духа Истины, вне Которого нельзя познать Истину. Предание есть жизнь Духа Святого в Церкви, жизнь, сообщающая каждому члену Тела Христова способность слышать, принимать, познавать Истину. Оно не есть содержание Откровения, но единственный модус его приятия.

Митрополит Московский Филарет (Дроздов) писал, что истинное и святое Предание – не только видимая и словесная передача учений, правил, постановлений, обрядов, но также и невидимое и действенное сообщение благодати и освящения .

«…Предание есть непрерывная последовательность не только идей, но и опыта. Оно предполагает не только интеллектуальную согласованность, но и живое общение на путях постижения истины», — утверждает протопр. Иоанн Мейендорф. По существу ту же самую мысль двумя тысячами лет ранее высказал апостол Павел: «…подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4, 16).

«Под Священным Преданием понимается то непрерывное действие Духа Пятидесятницы в Церкви, которое передается из поколения в поколение через носителей этого Духа и выражает себя в вероучительных истинах, нравственных нормах, принципах духовной жизни, канонических и литургических установлениях, дисциплинарных требованиях, обрядах и т.д. в качестве необходимых средств спасения и духовного совершенствования человека» .

Совершенно не верно предполагать, что сформулированными догматическими положениями исчерпывается весь объем вероучения, жизненно содержимого Церковью. Следует различать вероучение, изначально полученное Церковью, и вероучение, формально определенное ею в силу исторической необходимости. Догматически сформулированное вероучение есть лишь «конспект» целостной и неделимой христианской истины, хранимой в церковном опыте… Если истина может быть только пережита, но не доказана, то определить, какое богословское суждение соответствует христианскому вероучению, а какое его искажает, при формальном подходе весьма затруднительно.

Об опасности формального понимания Предания говорит В.Н. Лосский в споре о Софии с о.Сергием Булгаковым: «Вот что понимает о. C.Булгаков под преданием Церкви: не таинственный ток ведения тайны, неиссякающий в Церкви и сообщаемый Духом Святым Ее членам, а просто «памятники церковной культуры», если можно так выразиться, мертвый сам по себе материал, т. е. не Предание, а то, что в той или иной мере создавалось Преданием, не самую реку, а те пески, хотя бы и золотые, которые она отлагает в своем течении. Если так понимать предание Церкви и все же считать при этом, что именно предание есть важнейшее догматическое основание Православия, то во что же превратится Православие? – в объект археологического исследования. Достоверность или недостоверность так понимаемого «предания» будет устанавливаться научной критикой, чтобы затем на этой почве православные богословы могли строить те или иные теологумены. Такое понимание Предания свойственно далеко не одному о. С. Булгакову. Оно глубоко укрепилось у нас, под влиянием католических и протестантских учебников, став отчасти уделом и нашего «школьного богословия»».

То есть Предание есть единственный модус восприятия Богооткровенной Истины, единственный модус выраженную в догмате или иконе истину узнавать, а также и единственный модус вновь ее выражать.

Св. Ириней Лионский так говорил о Предании:

«Многие племена варваров, верующих во Христа, имеют спасение свое, без хартии или чернил написанное в сердцах своих Духом, и тщательно сохраняют древнее предание. Принявшие эту веру без письмени суть варвары относительно нашего языка, но в отношении учения, нрава и образа жизни они по вере своей весьма мудры и угождают Богу, живя во всякой правде, чистоте и мудрости» .

Свт. Иоанн Златоуст вообще писал о достаточности одного только Предания, как действия Святого Духа, для спасения человека, однако при этом настаивал на необходимости использования Священного Писания при нынешнем падшем состоянии:

«По-настоящему, нам не следовало бы иметь и нужды в помощи Писаний, а надлежало бы вести жизнь столь чистую, чтобы вместо книг служила благодать Духа, и чтобы, как те исписаны чернилами, так и наши сердца были исписаны Духом. Но так как мы отвергли такую благодать, то воспользуемся уже хотя бы вторым путем. А что первый путь был лучше, это Бог показал и словом и делом. В самом деле, с Ноем, Авраамом и его потомками, равно как с Иовом и Моисеем, Бог беседовал не чрез письмена, а непосредственно, потому что находил их ум чистым. Когда же весь еврейский народ пал в самую глубину нечестия, тогда уже явились письмена, скрижали и наставления чрез них. И так было не только со святыми в Ветхом Завете, но, как известно, и в Новом. Так и апостолам Бог не дал чего-либо писанного, а обещал вместо писаний даровать благодать Духа. «Той, – сказал Он им, – воспомянет вам вся» (Ин. 14, 26). И чтобы ты знал, что такой путь (общения Бога со святыми) был гораздо лучше, послушай, что Он говорит через пророка: «Завещаю вам завет новый, дая законы Моя в мысли их, и на сердцах напишу я, и будут вси научени Богом” (Иер. 31, 31-34, Ин. 6, 45). И Павел, указывая на это превосходство, говорил, что он получил закон (написанный) не на скрижалех каменных, а на скрижалех сердца плотяных (2 Кор. 3, 3). Но так как с течением времени одни уклонились от истинного учения, другие от чистоты жизни и нравственности, то явилась опять нужда в наставлении письменном. Размыслите, какое будет безрассудство, если мы, которые должны были жить в такой чистоте, чтобы не иметь и нужды в Писании, а вместо книг предоставлять сердца Духу, если мы, утратив такое достоинство и возымев нужду в Писании, не воспользуемся, как должно, и этим вторым врачевством. Если достойно укоризны уже и то, что мы нуждаемся в Писании и не привлекаем к себе благодати Духа, то какова, подумай, будет наша вина, если мы не захотим воспользоваться и этим пособием, а будем презирать Писание, как излишнее и ненужное, и таким образом навлекать на себя еще большее наказание?»

Таким образом, Священное Предание включает в себя как бы три уровня:

  • низший, первый уровень – это, собственно, передача знания и исторических памятников, которые связаны с этим знанием;
  • во-вторых, это передача опыта духовной жизни;
  • в-третьих, это передача благодатного освящения, жизнь Святого Духа в Церкви.

Предание и «отеческие предания»

Нельзя оставаться в Предании благодаря некоей исторической статичности, сохраняя, как «отеческое предание» все то, что в силу привычки льстит «богомольной чувствительности». Наоборот, подменяя такого рода «преданиями» Предание живущего в Церкви Духа Святого, именно больше всего человек и рискует оказаться, в конечном счете, вне Тела Христова.

Если Церковь, установив канон Священного Писания, хранит его в Священном Предании, то эта сохранность не статичная и не косная, а динамичная и сознательная… Иначе Церковь хранила бы одни лишь мертвые тексты, свидетельство умерших и завершенных времен, а не живое и живоносное слово, которым Церковь обладает независимо от существующих, не согласных друг с другом старых рукописей или же новых «критических изданий» Библии.

Кроме того, Предание действует критически, обнаруживая прежде всего свой негативный и исключающий аспект: оно отбрасывает «негодные и бабьи басни» (1 Тим. 4, 7), благочестиво принимаемые всеми теми, чей традиционализм состоит в принятии с неограниченным доверием всего того, что втирается в жизнь Церкви и остается в ней в силу привычки.

Также важен тот факт, что Церковь отбрасывает или принимает писания, выдающие себя за апостольские предания, не ставя перед собой вопроса их обязательной исторической подлинности, но, прежде всего, рассматривая в свете Предания их содержание.

О преданиях в Церкви профессор А.И. Осипов говорит: «Предания (особенности богослужебных чинопоследований, напевов, церковной дисциплины, обрядов и обычаев, обусловленных временем, народом, культурой, местом и прочее) всегда вторичны по отношению к Священному Преданию, они могут быть и полезными (напр., исповедь перед Причащением), и вредными (напр., «концерты» во время Запричастного)».

Надо заметить, что формальный критерий преданий, выраженный святым Викентием Леринским, — quod semper, quod ubique, quod ab omnibus, — может всецело относиться только к тем из апостольских преданий, которые передавались из уст в уста в течение двух или трех столетий. Уже Священное Писание Нового Завета вне этого правила, так как оно не было ни «всегда», ни «везде», «ни всеми принято» до окончательного установления канона Священного Писания. И что бы ни говорили те, кто забывают первичное значение Предания и желают подменить его неким «правилом веры», формула святого Викентия еще меньше может быть применена к церковным догматическим определениям.

К формальному выражению Предания Церковь относит:

1) символы веры древнейших поместных церквей, каковы символы:

  • церкви иерусалимской, записанные св. Кириллом Иерусалимским в надписаниях его огласительных слов;
  • церкви антиохийской, текст которого приводит в своем сочинении против Нестория Иоанн Кассиан;
  • церкви александрийской, помещенный Александром, епископом Александрийским, в его «Окружном послании» по поводу ереси Ария;
  • древний символ римской церкви, сохраненный блаженным Иеронимом, и др.

Все эти символы содержат в себе «апостольские догматы», «апостольскую и непреложную веру церкви, которую церковь хранит по преданию от самого Господа через апостолов из поколения в поколение». Русский перевод этих символов и исследование о них см. в издании профессора И. В. Чельцова: «Древние символы, так называемые апостольские, сохранившиеся в разных церквах от трех первых веков», в «Христ. чтении», 1869—1870 и отдельно.

2) «Правила апостольские», принимаемые восточной церковью в качестве канонических в числе 85 (по определению Трулльского собора), а западной — в числе 50. Они не были написаны самими апостолами, но в них содержится несомненно практика времен апостольских; они издавна были в общем употреблении во всей церкви, хотя собраны в одно целое не ранее IV в. См. изданную Св. Синодом «Книгу правил» (исследование о них в «Христианск. чтении», 1841) и монографию И. А. Стратилатова: «Древность и важность апостольских правил» (указаны и лучшие монографии о них в литературе западной);

3) вероопределения и правила св. соборов вселенских и тех поместных, которых авторитет признан Шестым Вселенским собором. В древних текстах они изданы на Западе, а на русском языке (параллельно с греческим текстом) — Московским обществом любителей духовного просвещения в 1876—1884 г.

4) «Исповедания веры» или «вероизложения», сделанные отдельными отцами церкви по разным поводам. Таковы символы св. Григория Неокесарийского, Лукиана мученика, Василия Великого, Софрония Иерусалимского, так называемый символ Афанасьев, изложение православной веры Григория Паламы, патриарха Константинопольского Геннадия, Мелетия Мега, три догматических послания константинопольского патриарха Иеремии к лютеранам (1576—81) и др.

5) «Деяния» вселенских и поместных соборов .

7) Акты мучеников, особенно древнейших (св. Игнатия, св. Поликарпа и др.), составленные непосредственными свидетелями их страданий, во время которых мученики нередко подробно излагали догматы христианского учения. Древнейшие редакции их изданы на Западе Рюинардом и др.

8) Творения св. отцов и учителей церкви, из которых иные толковали древние символы или подробно излагали церковное учение (Григория Нисского — «Слово огласительное», Кирилла Иерусалимского — «Огласительные и тайноводственные поучения», Дамаскина — «Богословие» и др.); особенно много сделали св. отцы для выяснения христианского учения в своих «беседах» и «словах», произнесенных в храмах, и в отдельных «книгах», содержащих объяснение Св. Писания Ветхого и Нового Заветов.

9) Древняя практика церкви, также отчасти воспроизведенная в письменности; она касается священных времен (посты, праздники и т. п.), священных мест, священнодействий, обрядов и т. п.

Проблема «догматического развития»

Динамизм Священного Предания не допускает никакого окостенения ни в привычных проявлениях благочестия, ни в догматических выражениях, которые обычно повторяются, механически как магические, застрахованные авторитетом Церкви рецепты Истины. Хранить «догматическое предание» – не значит быть привязанным к формулам доктрины

«Обновлять» – не значит заменять старые выражения новыми, более понятными и богословски лучше разработанными. Будь это так, необходимо было бы признать, что ученое христианство профессоров богословия представляет собой значительный прогресс в сравнении с «примитивной» верой учеников апостольских.

Поэтому можно говорить о догматическом развитии только в смысле чрезвычайно точном: формулируя новый догмат, Церковь отправляется от догматов, уже существующих. Церковь расширяет правила веры, опираясь в новых своих определениях на догматы, всеми принятые.

Кроме того, следует заметить, что догматы, принадлежа Преданию, отнюдь не становятся его «частями», они есть лишь некое внешнее средство, дающее возможность участвовать в Предании Церкви, некий свидетель Предания, его внешняя грань.

И если канон Священного Писания образует законченный корпус, исключающий всякую возможность какого бы то ни было последующего роста, то «догматическое предание», сохраняя свою неизменность «правил веры», из которого ничто не может быть изъято, может расширяться и по мере необходимости включать новые, сформулированные Церковью выражения Богооткровенной Истины.

Использованные материалы

  • Свт.Василий Великий. О Предании Церковном.
  • Свмч. Иларион (Троицкий). Священное Писание и Церковь.
  • Лосский В.Н. Предание и предания.
  • Давыденков Олег, иерей. Священное Предание // Догматическое богословие. Ч.I.
  • «Библиологический словарь» священника Александра Меня.
  • А.А. Зайцев. Вероучение в Православной Церкви
  • А.И. Осипов. Лекции
  • Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона.

Цит. по: Флоровский Георгия, прот. «Пути русского богословия». Париж, 1939, с. 178.

Из лекций проф.А.И. Осипова.

Св. Ириней Лионский. Сочинения. Против ересей. III, 4, 2.

Творения. На Мф. беседа I. 1 . Изд. СПб. Духовной Академии. Т. 7, стр. 5-6.

русское издание — Казань, 1859—77

О чтении Евангелия

При чтении Евангелия не ищи наслаждения, не ищи восторгов, не ищи блестящих мыслей: ищи увидеть непогрешительную святую истину.

Не довольствуйся одним бесплодным чтением Евангелия; старайся исполнять его заповедания, читай его делами. Это – книга жизни, и надо читать ее жизнию.

Не думай, что без причины священнейшая из книг, Четвероевангелие, начинается Евангелием от Матфея, а оканчивается Евангелием от Иоанна. Матфей научает более, как исполнять волю Божию, и его наставления особенно приличествуют начинающим путь Божий; Иоанн излагает образ соединения Бога с человеком, обновленным заповедями, что доступно одним преуспевшим на пути Божием.

Раскрывая для чтения книгу – святое Евангелие, вспомни, что она решит твою вечную участь. По ней мы будем судимы, и смотря по тому, каковы были здесь, на земле, по отношению к ней, получим в удел или вечное блаженство, или вечные казни ( см. Ин. 12, 48).

Бог открыл свою волю ничтожной пылинке – человеку! Книга, в которой изложена эта великая и всесвятая воля, – в твоих руках. Ты можешь и принять, и отвергнуть волю Создателя и Спасителя твоего, смотря по тому как тебе угодно. Твои вечная жизнь и вечная смерть в руках твоих – рассуди же, сколько нужно тебе быть осторожну, благоразумну. Не играй своею участью вечною!

Молись в сокрушении духа Господу, чтоб Он открыл тебе очи видеть чудеса, сокровенные в законе Его (см. Пс. 118, 18), который – Евангелие. Открываются очи – и усматривается чудное исцеление души от греха, совершаемое Словом Божиим. Исцеление телесных недугов было только доказательством исцеления души, доказательством для плотских людей, для умов, ослепленных чувственностью (см. Лк. 5, 24).

Читай Евангелие с крайним благоговением и вниманием. В нем не сочти ничего маловажным, малодостойным рассматривания. Каждая иота его испущает луч жизни. Пренебрежение жизни – смерть.

Читая о прокаженных, расслабленных, слепых, хромых, беснующихся, которых исцелил Господь, помышляй, что душа твоя, носящая многоразличные язвы греха, находящаяся в плену у демонов, подобна этим больным. Научайся из Евангелия вере, что Господь, исцеливший их, исцелит и тебя, если ты будешь прилежно умолять Его об исцелении твоем.

Стяжи такое расположение души, чтоб тебе быть способным к получению исцеления. Способны получить его сознающиеся в своей греховности, решившиеся оставить ее (см. Ин. 9, 39, 41). Горделивому праведнику, то есть грешнику, не видящему своей греховности, не нужен, бесполезен Спаситель (см. Мф. 9, 13).

Зрение грехов, зрение того падения, в котором находится весь род человеческий, есть особенный дар Божий. Испроси себе этот дар, и понятнее будет для тебя книга Небесного Врача – Евангелие.

Постарайся, чтоб Евангелие усвоилось твоему уму и сердцу, чтоб ум твой, так сказать, плавал в нем, жил в нем: тогда и деятельность твоя удобно соделается евангельскою. Этого можно достичь непрестанным благоговейным чтением, изучением Евангелия.

Преподобный Пахомий Великий, один из знаменитейших древних Отцов, знал наизусть святое Евангелие и вменял ученикам своим, по откровению Божию, в непременную обязанность выучить его. Таким образом Евангелие сопутствовало им повсюду, постоянно руководило их.

Какое счастие, какое богатство – стяжание Евангелия памятию! Нельзя предвидеть переворотов и бедствий, могущих случиться с нами в течение земной жизни. Евангелие, принадлежащее памяти, читается слепым, узнику сопутствует в темницу, говорит с земледельцем на ниве, орошаемой его потом, наставляет судию во время самого присутствия, руководит купца на торгу, увеселяет больного во время томительной бессонницы и тяжкого одиночества.

Не дерзай сам истолковывать Евангелие и прочие книги Священного Писания. Писание произнесено святыми Пророками и Апостолами, произнесено не произвольно, но по внушению Святого Духа (см. 2 Пет. 1, 21). Как же не безумно истолковывать его произвольно?

Святый Дух, произнесший чрез Пророков и Апостолов Слово Божие, истолковал его чрез святых Отцов. И Слово Божие и толкование его – дар Святого Духа. Только это одно истолкование принимает святая Православная Церковь! Только это одно истолкование принимают ее истинные чада!

Кто объясняет Евангелие и все Писание произвольно, тот этим самым отвергает истолкование его святыми Отцами, Святым Духом. Кто отвергает истолкование Писания Святым Духом; тот, без всякого сомнения, отвергает и самое Священное Писание.

И бывает Слово Божие, слово спасения, для дерзких толкователей его вонею в смерть, мечом обоюдуострым, которым они закалают сами себя в вечную погибель (см. 2 Пет. 3, 16; 2 Кор. 2, 15-16). Им убили себя навечно Арий, Несторий, Евтихий и прочие еретики, впавшие произвольным и дерзким толкованием Писания в богохульство.

На кого воззрю, токмо на кроткаго и молчаливаго и трепещущаго словес Моих (Ис. 66, 2), говорит Господь. Таков будь относительно Евангелия и присутствующего в нем Господа.

Оставь греховную жизнь, оставь земные пристрастия и наслаждения, отрекись души своей, тогда сделается для тебя доступным и понятным Евангелие.

Ненавидяй души своея в мире сем, сказал Господь, – души, для которой, от падения, грехолюбие соделалось как бы природным, как бы жизнию, – в живот вечный сохранит ю (Ин. 12:25). Для любящего душу свою, для того, кто не решается на самоотвержение, закрыто Евангелие: он читает букву, но слово жизни, как Дух, остается для него под непроницаемою завесою.

Когда Господь был на земле пресвятою плотию, многие видели Его и, в то же время, не видели. Что пользы, когда человек смотрит телесными очами, общими у него с животными, а ничего не видит очами души – умом и сердцем? И ныне многие ежедневно читают Евангелие, и вместе с тем никогда не читали его, вовсе не знают его.

Евангелие, сказал некоторый преподобный пустынножитель, умом чистым читается; понимается по мере исполнения заповеданий его самым делом. Но точного и совершенного раскрытия Евангелия невозможно стяжать в себе собственными усилиями: это – дар Христов.

Дух Святый, вселившись в истинного и верного служителя Своего, соделывает его и совершенным читателем и истинным исполнителем Евангелия.

Евангелие есть изображение свойств нового человека, который – Господь с небесе (1 Кор. 15, 47). Этот новый человек – Бог по естеству. Святое племя Свое человеков, в Него верующих и по Нему преобразившихся, Он соделывает богами по благодати.

Вы, которые валяетесь в смрадном и грязном болоте грехов, находите в нем наслаждение! Подымите главы ваши, взгляните на чистое небо: там ваше место! Бог дает вам достоинство богов; вы, отвергая это достоинство, избираете для себя другое: достоинство животных, и самых нечистых. Опомнитесь! Оставьте болото зловонное; вычиститесь исповеданием грехов; умойтесь слезами раскаяния; украсьтесь слезами умиления; подымитесь от земли; взойдите на небо – вас возведет туда Евангелие. Дондеже свет имате,- Евангелие, в котором сокровен Христос, – веруйте во свет, да сынове Света – Христа – будете (Ин. 12, 36).

Житие Пахомия Великого. Vies des Peres des deserts d’Orient par le R. P. Michel-Ange-Manin. Знал Евангелие наизусть святый Тихон Воронежский. И ныне отчего бы христианским воспитателям не украсить память невинного дитяти Евангелием, чем засорять ее изучением Езоповых басней и прочих ничтожностей?

Преподобный Марк Подвижник. О законе духовном. Доброт., ч. 1, гл. 32.

Священники рискуют своим здоровьем, чтобы в храмах не прекратились богослужения

25 апреля 2020 года в передаче «Церковь и мир», выходящей на канале «Россия-24» по субботам и воскресеньям, председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Волоколамский Иларион ответил на вопросы ведущей телеканала Екатерины Грачевой.

Е. Грачева: Здравствуйте! Это программа «Церковь и мир», в которой мы беседуем с председателем Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополитом Волоколамским Иларионом. Владыка, здравствуйте! Христос Воскресе!

Митрополит Иларион: Здравствуйте, Екатерина! Здравствуйте, дорогие телезрители! Христос Воскресе!

Е. Грачева: Режим работы в условиях карантина дошел и до нашей программы. Насколько вообще для Вас является необычным тот факт, что сейчас миллионы людей, по сути дела, смогут «побывать» у Вас дома? (передача записывалась онлайн — ред.) В обычной докарантинной жизни как часто дома у митрополита бывают гости, посетители?

Митрополит Иларион: Гости бывают у меня дома очень редко, но сейчас временно мой дом превращен в рабочий офис, потому что здесь я отрабатываю все документы, которые приходят по линии Отдела внешних церковных связей и Общецерковной аспирантуры, которую я возглавляю.

Здесь же я работаю над своими научными трудами. На протяжении многих лет я привык жить в окружении книг. Библиотека, которую вы видите за моей спиной, накапливалась годами. В ней есть произведения авторов очень многих столетий, творения святых отцов, начиная с первого века христианской эры, — это творения святых отцов. Но текущая работа Отдела внешних церковных связей не останавливается, и хотя мы физически сейчас не встречаемся, так как соблюдаем режим самоизоляции, включая и председателя Отдела, и заместителей председателя, и руководителей подразделений, мы работаем в дистанционном режиме, отрабатываем документы как по электронной почте, так и посредством других способов удаленной связи. Кроме того, пакеты с документами мне регулярно доставляют курьером, чтобы я мог их отработать в домашних условиях.

Е. Грачева: Владыка, коронавирус настиг уже и настоятелей храмов: в Москве отошел ко Господу настоятель Богоявленского собора отец Александр Агейкин. Мало того, что Вы его хорошо знали лично, он был всесторонне одаренный человек, пел в Вашей «Рождественской оратории». Что известно о том, где и как он мог заразиться? Что говорят его близкие?

Митрополит Иларион: Отец Александр заразился так же, как, к сожалению, заразились и некоторые другие клирики, потому что работа священника, конечно, в первую очередь связана с общением с людьми. Карантинные меры, как Вы знаете, вводились постепенно, то есть наши храмы не сразу закрылись для прихожан. Был какой-то момент, когда богослужения продолжали совершаться, а вирус уже свирепствовал, и именно в этот момент отец Александр и заразился.

Хотел бы сказать, что я его лично знал на протяжении очень многих лет. Долгое время, еще при Патриархе Алексии, он был протодиаконом в Храме Христа Спасителя, впоследствии Патриарх Кирилл его рукоположил в сан священника. Я присутствовал на этом рукоположении. Почти сразу же отец Александр был назначен настоятелем Богоявленского кафедрального собора.

Отец Александр был замечательным человеком очень доброй души. Не помню, что когда-либо видел его в каком-то раздражении или в обиде. Он был очень добродушный, очень открытый, очень приветливый и глубоко талантливый человек.

Я в эти дни не мог не вспоминать, как мы вместе с ним и с генерал-майором Валерием Халиловым, который тоже сейчас в Царстве Небесном — как Вы помните, он разбился на самолете, который летел в Сирию, вместе с военным оркестром, которым руководил, — с этим самым коллективом, оркестром Министерства обороны в Вашингтоне в национальной кафедральной базилике была исполнена моя «Рождественская оратория». В базилике было около пяти тысяч слушателей, и отец Александр Агейкин исполнял «Ныне отпущаеши». Это слова, которые произнес старец Симеон, когда взял на руки Младенца Христа. Он произнес: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко», то есть я встретился со Христом и теперь могу умереть. Давайте в память об отце Александре послушаем несколько тактов из этой музыки.

Е. Грачева: Владыка, отец Александр Агейкин был один из тех, кто был против режима самоизоляции, вообще считал это трусостью. Я его процитирую: «От Бога нельзя самоизолироваться. Если все будет действительно очень серьезно и страшно, как ты будешь жить с тем, что большинство твоих друзей уже не с тобой, а ты прятался? Это же поощрение эгоизма. Я самоизолировался, а с кем я буду жить дальше?» Как Вам кажется, если бы отец Александр знал, какими серьезными, летальными будут для него последствия, сказал бы он эти слова сейчас?

Митрополит Иларион: Никто с самого начала не знал, насколько серьезной будет эта проблема. Я сам встречал среди священнослужителей и мирян многих людей, которые говорили, что все это раздуто, что от гриппа умирает еще больше, что все это не так страшно и зря, мол, вы вообще сеете панику. Были даже люди, которые говорили, что закрывать храмы на Страстную седмицу и на Пасху — это чуть ли не предательство Православия. Но сейчас мы, к сожалению, видим, что заразившихся становится все больше и больше, увеличивается число жертв, и понимаем: предупреждения звучали не напрасно.

Еще две или три недели назад я общался со специалистами в этой области, с врачами, с людьми, которые работают в штабе по противодействию коронавирусу. Они мне тогда сказали, что, видимо, пик заболевания еще впереди, что он придется на 20-е числа апреля. Я тогда уже начал, по крайней мере, своих прихожан предупреждать о том, чтобы они по возможности сидели дома. Но когда вышло распоряжение санитарных властей города Москвы о том, что мы должны закрыть храмы для прихожан, мы были вынуждены это сделать. И мы совершали Пасхальную службу при закрытых дверях.

Е. Грачева: Владыка, в Вашем случае так и было. Я лично живу на Солянке и выходила в пасхальную ночь посмотреть, как работают другие храмы, и в некоторых храмах здесь в районе для какого-то узкого круга лиц службы все равно шли. В СМИ обсуждают скандал со службой, где присутствовали 50 человек, где был Иван Охлобыстин, при этом в начале апреля он был на карантине из-за болезни коронавирусом его дочери. Как Вы относитесь к тому, что некоторые храмы проигнорировали призыв Патриарха, и все же по какому-то принципу люди входили в храм?

Митрополит Иларион: Я отношусь к этому отрицательно, потому что вообще считаю, что призывы Патриарха игнорировать нельзя. И когда некоторые священники в Москве распространяли видеоролики, говоря о том, что призыв Патриарха — это всего лишь его пожелание, вы можете прислушаться, а можете не прислушаться, осуждать никого не надо: ни тех, кто ходит в храм, ни тех, кто не ходит в храмы, то я с этими благоглупостями категорически не согласен. Я считаю, что если Патриарх что-то говорит, то это нужно принимать к исполнению. И в данном случае речь идет о спасении людей.

Другое дело, что на Пасхальных богослужениях в московских храмах все равно кто-то принимал участие. Во-первых, это были сами священнослужители, во-вторых, певчие, а в-третьих, работники храмов и добровольцы, то есть в каком-то храме таковых могло набраться и 50 человек.

У нас в храме на Пасху было, конечно, меньше 50 человек. Я ограничил до минимума количество сослужащих мне священников, а также число иподиаконов, алтарников. Хор был небольшой. Присутствовала также маленькая группа волонтеров, которая была необходима для того, чтобы обеспечивать богослужение и прямую трансляцию. Вот такими малыми силами мы обошлись. Но в то же время я чувствовал, что тысячи людей нас смотрят в прямой трансляции. Все наши прихожане смотрели. Когда я совершал богослужение и через узкий глазок камеры обращался к людям, мне передавались их чувства — пасхальная радость, с одной стороны, а с другой стороны, их скорбь о том, что они не могут быть в храме. Но мы, конечно, должны пережить это время, потому что самое главное сейчас — сохранить жизни людей, жизни наших близких. Для того мы должны делать все от нас зависящее.

Е. Грачева: Владыка, возмущение в СМИ в связи с такими службами для ограниченного круга лиц и членов их семей вызывает тот факт, что у заднего входа храма стояла охрана, они проходили, освящали яйца, куличи, а другим это было недоступно. Мне вообще все это напоминает — такая странная аналогия — нулевые годы. Здесь под Троицким собором на Яузской набережной был самый популярный ночной клуб Москвы, и туда выстраивалась очередь из тех, кто хотел пройти фейс-контроль. Я и подумать не могла, что наступит день, когда такие очереди будут выстраиваться у храмов из людей, которые туда стремятся попасть и сказать: я знаю того-то, я родственник того-то, я прихожу сюда на службы. В этой связи, владыка, как не допустить народного негодования из-за того, что для избранных некоторые храмы остаются открытыми? Как должны вести себя настоятели этих храмов?

Митрополит Иларион: Во-первых, я не замечаю никакого народного негодования. Во-вторых, я не совсем согласен с такой формулировкой, что храмы открыты для избранных. Храмы сейчас открыты для тех, чье участие является необходимым для совершения богослужений, в том числе для того, чтобы богослужения транслировались онлайн.

По своему храму могу сказать, что если речь идет об обычной будничной службе, то для ее совершения достаточно одного священника, одного диакона и одного алтарника, одного чтеца и максимум четырех певчих; присутствуют также один человек с видеокамерой плюс сторож, который открывает и закрывает двери. Пожалуй, десять человек способны обеспечить совершение службы по будням. Если говорить о богослужении в субботу вечером или в воскресенье утром, то потребуется немного больше людей — может быть, пятнадцать-шестнадцать. Они должны находиться в храме для того, чтобы богослужения не остановились и чтобы эти богослужения можно было показывать онлайн.

Я не думаю, что речь идет о какой-то привилегии. Эта «привилегия» сейчас, собственно, заключается в том, что каждый из участников таких богослужений рискует заразиться или стать переносчиком вируса. Тот факт, что уже заразились некоторые московские священники, как раз и говорит о том, что это очень рискованно — совершать богослужения, но мы продолжаем служить для того, чтобы не оставить людей без возможности участия в богослужении хотя бы в режиме удаленного доступа.

Е. Грачева: В Москве были случаи, когда прихожан штрафовали на подходах к храму. Вы считаете эту меру — штрафы — оправданной?

Митрополит Иларион: Думаю, что каждый должен заниматься своим делом: священники пускай совершают богослужения, певчие пускай поют в храме, свещницы пускай расставляют свечи, сторожа пускай открывают и закрывают храм, когда это необходимо. А полиция пускай занимается своим делом — отслеживает нарушителей режима самоизоляции. Я думаю, что мы не должны здесь препятствовать полиции исполнять свое дело.

Еще раз хочу повторить, что сейчас наша общая задача — это сохранить как можно больше человеческих жизней, а для этого мы все должны мобилизоваться, забыть о каких-то своих предпочтениях, симпатиях и антипатиях, о своих привычках. Мы должны научиться жить в тех условиях, в которые мы сейчас поставлены, дабы защитить свои жизни и жизни своих близких.

Е. Грачева: Владыка, большое спасибо за то, что ответили на наши вопросы, находясь дома.

Митрополит Иларион: Спасибо, Екатерина! Я всем желаю здоровья, всех прошу себя беречь, по возможности не выходить из дома и строго соблюдать режим самоизоляции там, где это предписано государственными властями!

Во второй части передачи митрополит Иларион ответил на вопросы телезрителей, поступившие на сайт программы «Церковь и мир».

Вопрос: Уже третью неделю живу в режиме самоизоляции. В город не выйти, в гости не сходить, с тоски взвоешь. Что посоветуете?

Митрополит Иларион: Прежде всего я хотел бы посоветовать Вам и не только Вам, а многим из тех, кто нас смотрит и кто сталкивается сейчас с теми же проблемами, учиться жить внутренней жизнью. Мы очень много, к сожалению, зависим от внешних обстоятельств. Очень часто люди всю свою жизнь подвешивают к различным обстоятельствам: у них есть работа или учеба, они заняты тем и другим, потом они чем-то развлекаются, и вроде как время проходит, жить не скучно. А когда вдруг человек оказывается в четырех стенах, он начинает спрашивать себя, чем же ему заняться.

На самом деле счастье человека, как говорит нам Иисус Христос, вообще не зависит от богатства человека, от материальных благ, от внешних обстоятельств. Оно прежде всего зависит от внутреннего мира человека. Если вы научитесь свой внутренний мир создавать таким образом, чтобы вам никогда не было скучно, то это самое лучшее, чему вы можете научиться в нынешней ситуации.

Что есть у нас, христиан? Во-первых, у нас есть молитва. Даже сейчас, когда многие из нас не имеют возможности пойти в храм, никто не может нам воспрепятствовать нашу собственную квартиру и наше собственное сердце сделать храмом. Посвящайте время на то, чтобы молиться Богу. Причем молиться Богу можно по-разному. Необязательно только читать молитвы, которые напечатаны в молитвослове. Вы можете просто сидеть и общаться с Богом. Вам скучно, вы в одиночестве, вам не с кем пообщаться — обратитесь к Богу. Поговорите с Ним, расскажите Ему все, что вас тяготит, что у вас наболело, все, что вас беспокоит. А потом попытайтесь услышать ответ. Может быть, вы услышите его не сразу, возможно, ответ придет через какие-то обстоятельства вашей жизни. Но если вы будете обращаться к Богу, Он непременно откликнется.

Кроме того, есть немало вещей, которыми можно себя занять, находясь в самоизоляции, — чтение, просмотр интересных фильмов, знакомство с теми литературными произведениями, с которыми вы еще не успели познакомиться. Научитесь занимать себя в этот период самоизоляции, это искусство поможет вам в течение всей последующей жизни.

Вопрос: Какие книги почитать, какие фильмы посмотреть в период самоизоляции?

Митрополит Иларион: Я бы, конечно, всем советовал читать Библию. Причем Библия — это книга большая, она состоит из двух частей: Ветхий Завет и Новый Завет. Если вы никогда не читали Библию и впервые берете ее в руки, то не пытайтесь ее прочитать от начала до конца. И я даже вам посоветовал бы: не читайте Библию с начала, а откройте сразу ту часть, которая называется Новый Завет, и начните читать с Евангелия от Матфея. Прочитайте его, потом — Евангелие от Марка, потом — от Луки, потом — от Иоанна. После этих четырех Евангелий у вас уже составится представление о том, кто такой Иисус Христос, когда Он жил, чему учил, а самое главное, вы сможете понять, почему Иисус Христос актуален до сих пор, то есть что в Его учении вы можете применить в собственной жизни.

Вы спрашиваете: какие фильмы посмотреть? Опять же, есть очень много интересных фильмов. Я хотел бы поделиться с вами впечатлениями об одном фильме, который посмотрел в прошлом году, я бы очень советовал вам его посмотреть. Он называется «Прорыв», это американский фильм 2019 года. Он основан на реальной истории, а история была такова: несколько детей провалились под лед. Один мальчик провел в ледяной воде более 20 минут, и когда его вытащили, он находился в коме. Врачи сказали, что мальчик уже не вернется к жизни, а если даже вернется, то он уже не вернется в сознание. Но его мать была глубоко верующей женщиной, она сказала: «Я буду молиться, я сделаю все для того, чтобы он вернулся к жизни». В течение всего фильма показывается, как она молилась, как заботилась о своем сыне, как она не допускала в его присутствии, хотя он находился в коме, разговоров о том, что он не выживет. В конце концов этот мальчик вернулся к жизни вопреки прогнозам всех врачей.

Это очень трогательная история, фильм снят очень трогательно. Причем самое интересное в этом фильме то, что он абсолютно реально воспроизводит историю, которая произошла всего лишь несколько лет назад в одном американском городке. Я думаю, такие фильмы показывают, что — даже в наших непростых условиях — может сделать вера. А сейчас, когда некоторые из нас оказались под угрозой вируса, когда наши близкие оказались в сложной ситуации, молитва — это самое главное, чем мы можем им помочь.

Я желаю вам всего доброго. Берегите себя и своих близких, и да хранит вас всех Господь!

Кто такие «Отцы Церкви»?

Статьи — ОСНОВЫ ВЕРЫ

Святоотеческое наследие — это прямое продолжение учения Христа и апостолов. Писания Отцов Церкви представляются неотъемлемой частью православного Предания. Кто же такие Отцы и Учители Церкви? Чем они отличаются от обычных богословов?

Отцы Церкви (греч. Ἐκκλησιαστικοί Πατέρες; в Православии Святые Отцы) — основоположники церковного учения и богословы прошлого, чей авторитет имел особый вес в формировании догматики, составлению канона — списка Священных книг Библии (отделению богодухновенных книг от апокрифических), иерархической организации, и богослужения Церкви. Слово «отец» в данном случае употреблено в образном смысле, обозначая наставника или учителя истины.

В католичестве и православии к Отцам Церкви относят одних и тех же подвижников, но при этом существует разница в уровне их почитания. Невозможно перечислить всех Отцов Церкви. Назовем лишь тех «признанных отцов», кого торжественно объявили на 3-м, 4-м и 5-м Вселенских соборах в качестве церковных авторитетов: Петр, Афанасий, Феофила Александрийские, Василий Великий, Аттик Константинопольский, Григорий Богослов, Григорий Нисский, Амфилохий Иконийский, Киприана Карфагенский, Амвросий Медиоланский, Иоанн Златоуст, Кирилл Александрийский, Иларий Пиктавийский и Августин.

С древнейших времён существования христианства они пользовались высоким уважением и представлялись орудиями Святого Духа. Однако их учение, в большинстве случаев, не ставится Церковью в один ряд с писаниями пророков и апостолов и рассматриваются как человеческие произведения, а суждения отдельных Отцов Церкви рассматриваются как частные мнения высокоавторитетных богословов.

Считается, что Отцов Церкви от обычных богословов отличает: абсолютная приверженность учению Церкви (истинность учения), святость жизни, признание Церкви и древность. Все эти критерии заимствованы из традиционной католической патристики. Однако в Православной Церкви древность не является обязательным условием деятельности Отцов Церви. Для православного христианина Отцом Церкви в равной степени является как священномученик Ириней Лионский, живший во II веке, так и святитель Феофан Затворник, живший в XIX веке. «Наша Церковь учит, что Божественное Откровение не ограничено никакими хронологическими рамками, – указывает прот. Иоанн Мейендорф. – Дух Святой действует через людей всех времен, и Церковь «узнает» в людях своих «святых отцов» не по причине древности, а, руководствуясь своей внутренней интуицией, на основании которой и формируется Предание». Говорить, что Святых Отцов больше уже не может быть, значит утверждать, что Святой Дух покинул Церковь.

При этом допускается, что Отцы Церкви могут в чем-либо заблуждаться (а это неизбежно при отсутствии единого мнения по многим вопросам), но тем не менее их следует почитать как Отцов и изучать их труды, т.к. мнение, выраженное Отцом Церкви и не осужденное соборно, входит в границы допустимого и возможного, но не может считаться общеобязательным для православных верующих. Что касается правильности учения, то здесь необходимы уточнения. Отцы Церкви были выразителями церковного Предания, и в этом смысле их писания являются своего рода эталоном, «точным изложением православной веры»: на их учение мы ориентируемся, с ним сверяем свои взгляды и суждения. Однако в святоотеческих писаниях следует отличать то, что говорилось их авторами от лица Церкви и что выражает общецерковное учение, от частных богословских мнений (так называемых теологуменов). Философско-богословское учение Отцов Церкви, а также раздел богословской науки, изучающий это учение именуется патристикой или патрологией.

Теологу́мен — богословское мнение, не являющееся общеобязательным для всех христиан. Теологумен не просто частное мнение или размышление отдельного автора: он обозначает учение, более или менее принятое у Отцов Церкви. Но у него нет обязывающего характера соборного определения. Если же теологумен был осуждён на церковном соборе, то он превращается в ересь.

Относительно святости следует сказать, что личная святость далеко не всегда обеспечивает богословскую безупречность суждений того или иного автора. Сам факт канонизации того или иного святого не означает непременного возведения всего им написанного и сказанного в ранг святоотеческого богословия.

Критерий истинности учения Отцов Церкви сформулировал Афанасий Великий: «Вот подлинное учение и вот признак истинных учителей, как передали отцы: согласно между собой исповедовать одно и то же и не входить в споры ни друг с другом, ни со своими отцами…». При этом согласие Отцов, чтобы быть обязательным для христиан должно касаться пунктов учения, которые имеют по признанию самих Отцов характер Откровения. По прочим вопросам, даже относящимся к богословским наукам, их суждения не считаются обязательными.

Также, авторитет Отцов Церкви не всегда распространяется на все их сочинения. Во всём объёме принимаются лишь те их произведения, которые целиком торжественно были приняты на вселенских соборах. Не имеют догматического авторитета сочинения, написанные в состоянии оглашения (как панегирик Григория Чудотворца Оригену) или в споре с защитниками православия (например, Феодорит Кирский против Кирилла Александрийского). В этом отношении особым преимуществом пользуются только Учителя Церкви.

Учителя Церкви

По отношению к тем выдающимся церковным писателям, которые не удостоены Церковью звания Отцов Церкви, но известны своими высокими качествами, исключительной образованностью, подвижнической жизнью и пользуются уважением в Церкви употребляется особенно почётный титул Учитель Церкви («великий вселенский учитель»).

Греческая Церковь знает только трёх великих Вселенских Учителей — Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст.

Общее число Учителей Церкви, почитаемых в Католической Церкви, составляет 35 человек, в том числе — четыре женщины. Наиглавнейшим из них («князем философов») считается Фома Аквинский, которому принадлежит попытка создания системы рациональных доказательств бытия Бога.

В Православной Церкви наименование «Учителя Церкви» не имеет устойчивого и строго определенного значения. Иногда оно прилагается, как особенно почетный титул («великий вселенский учитель»), к знаменитейшим из Отцов Церкви (Василию Великому, Григорию Богослову и Иоанну Златоусту); большею же частью употребляется в отношении к наиболее выдающимся из церковных писателей, которые не удостоены Церковью почетного звания «Отцов Церкви», но известны своими высокими качествами, исключительной образованностью, подвижнической жизнью и пользуются уважением в Церкви, хотя и не в числе святых (например, Климент Александрийский, Ориген, Иероним, Августин, Феодорит Кирский), и по своему значению близки к Отцам, стоя в тесной связи с ними.

Следует отметить, что у протестантов Отцы Церкви не имеют особенного авторитета, и рассматриваются как исторические свидетели древнецерковной веры, ценные своей эрудицией и древностью. Возражения против их догматического авторитета основываются на их потенциальной возможности согрешить и редкой достижимости согласия (лат. consensus patrum).

Принцип «согласия отцов» (consensus patrum)

Классическое определение принципа «согласия отцов» (Consensus patrum) дал в Vв. преп. Викентий Лиринский: «Но должно сносить суждения только тех отцов, которые живя, уча и пребывая в вере и в кафолическом общении свято, мудро, постоянно, сподобились или с верою почить о Христе, или блаженно умереть за Христа.

А верить им должно по такому правилу: что только или все они, или большинство их единомысленно принимали, содержали, передавали открыто, часто непоколебимо, как будто по какому предварительному согласию между собою учителей, то считать несомненным, верным и непререкаемым; а о чем мыслил кто, святой ли он или ученый, исповедник ли и мученик, не согласно со всеми или даже вопреки всем, то относить к мнениям личным, сокровенным, частным, отличным (secretum) от авторитета общего, открытого и всенародного верования; дабы, оставив древнюю истину вселенского догмата, по нечестивому обычаю еретиков и раскольников, с величайшей опасностью относительно вечного спасения, не последовать нам новому заблуждению одного человека».

Именно такое «согласие отцов» и делает их авторитетными выразителями Священного Предания. А «Предание – это Дух Христов, оживляющий Церковь и составляющий ее внутреннюю сущность. Подобно человеческому телу, оживляемому душой, и Тело Христово оживляется живущим в Нем Духом Христовым.»

Естественно, что святоотеческие творения не объемлют всю полноту церковного Предания, а представляют собой только часть его, наряду с постановлениями Вселенских Соборов, богослужением, церковными обычаями и т.д. Кроме того, творения святых отцов — это памятники церковной письменности.

Современные богословы

Святитель Григорий Богослов говорил: «Философствовать о Боге можно не всякому… Способны к этому люди, испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего очистили, по крайней мере очищают, душу и тело».

Произведения Отцов Церкви, особенно греческая патристика, по мысли почти всех богословов, являются образцовым богословием. У современных богословов могут быть свои, частные мнения, отличающиеся от мнений других богословов, они могут говорить от себя, но их личный голос никогда не должен звучать изолированно или обособленно. Современное православное богословие должно быть дальнейшим развитием Предания Отцов Церкви.

Выдающийся православный богослов протоиерей Георгий Флоровский считал, что понятийный аппарат богословия необходимо развивать в русле современности, оставаясь, при этом, в системе понятий греческой патристики. Он выступал против любых попыток переформулировать догматы в угоду современным веяниям и подчеркивал важность святоотеческих трудов для современного богословия. Так, например, современный богослов, профессор МДА А.И.Осипов являет собой пример в доступном для понимания изложении христианских догматов и основ православной веры. Благодаря его лекциям, людям открывается, что такое Христианство, Православие, Бог.

Один из самых известных современных православных богословов епископ Диоклийский Каллист (Уэр) в одном из своих интервью сказал: «В наши дни богослову непременно требуется академическое образование. Однако этого недостаточно. Богослов должен быть членом Церкви, говорящим изнутри Церкви. Богослов должен уметь пользоваться всеми инструментами, которые предлагают ему академические исследования, но он также должен быть укорененным в жизни Церкви. В моем восприятии богослов — это тот, кто часто приобщается Святым Тайнам. В IV веке Евагрий Понтийский утверждал, что «богослов – это тот, кто молится». Возможно, его восприятие богослова относительно отличалось от нашего современного понимания, однако его слова по-прежнему актуальны, так как существует связь между богословием и молитвой. Это то, что богослов должен выражать в своей жизни.»

Упомянутый выше, епископ Диоклийский Каллист (Уэр) говорит: «Православный христианин должен не просто знать Отцов и цитировать их: он должен войти в их дух и приобрести „святоотеческий ум“. Он должен рассматривать Отцов не только как наследие прошлого, но как живых свидетелей и современников».

Митрополит Иларион (Алфеев) необходимым атрибутом всякого Отца Церкви считает актуальность святоотеческого богословия в любую эпоху. «Отцы Церкви были выразителями христианской веры для своих современников: они писали на языке своей эпохи, использовали понятийный аппарат, доступный их окружению, но при этом они выражали те истины, которые никогда не устаревают, делились опытом, который всегда актуален. Многих, кто сегодня соприкасается с творениями Отцов прежних веков, поражает, насколько они современны. Архаичным может быть язык того или иного Отца Церкви, устаревшими могут быть те или иные научные взгляды, на которые он опирался, но основной message святоотеческого богословия, его духовный строй, его догматическая и нравственная сердцевина — все это остается равно актуальным для нашего современника и для человека древности.»

Святые Отцы более всякого греха боялись впадения в ересь. Было немало богословов, которые балансировали на грани ереси или переступали через эту грань, но за порогом Церкви оставались, как правило, лишь те, кто сознательно противопоставлял свое мнение соборному разуму Церкви. Если же богослов, повинуясь церковному голосу, признавал свои ошибки, Церковь возвращала ему всю полноту своего доверия. Поэтому, боясь ереси, Отцы Церкви не боялись ошибок, зная, что безошибочность не свойственна никому, кроме самой Церкви во всей ее полноте, и что сама Церковь исправит всякую их ошибку и восполнит всякую неполноту. Как известно, только один Бог без греха. Поэтому нельзя забывать того, что Отцы Церкви были людьми: в жизни их могли случаться падения, проступки и т.д., но своим подвигом покаяния, молитвы и доброделания они искупили их пред Господом и Церковь единодушно признает их святыми.

Таким образом, можно говорить о том, что Отцом Церкви является тот богослов, который, обладая личной святостью и храня верность Преданию Церкви, в то же время говорит на языке, доступном его современникам, не боясь отвечать на жгучие вопросы современности. Отец Церкви все свои богословские суждения сверяет с мнением Церкви, ориентируясь на церковное Предание как главный критерий истины.

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

При подготовке статьи использовались следующие источники:
1. Энциклопедия Кругосвет
2. Митрополит Иларион (Алфеев). Богословие митрополита Сурожского Антония в свете святоотеческого Предания
3. Флоровский Г.В. Восточные отцы IV века
4. Карсавин Л.П. Святые отцы и учители Церкви