Тщеславие, это что?

Часть 11. Тщеславие

Тщеславие – это стремление к тщетной, то есть суетной, пустой славе. Почему пустой, тщетной? Ведь люди порой стремятся к действительно весьма высокому положению в обществе, их амбиции безграничны.

Слово «тщетная» имеет также значение «тленная, скоропроходящая». Любая слава земная, по сравнению с той, что уготовал Господь любящим Его, лишь прах и пепел, пар, поднимающийся от земли и тут же исчезающий. Но слава земная тщетна не только в масштабах вечности. Даже в краткий период нашей земной жизни слава, высокий пост, должность, известность – вещи самые ненадежные и недолговечные. Но, тем не менее, очень многие люди стремятся к славе, почету и уважению. А некоторые делают из этого идола, превращая тщеславие в самоцель. Но не только всецело одержимые этой страстью страдают от тщеславия. К сожалению, в разной степени тщеславие присуще всем нам. Каждому хочется выглядеть в своих глазах, а главное – в глазах окружающих лучше, чем он есть на самом деле. Любому из нас приятно, когда его хвалят, ценят, а не ругают. Почти каждый стремится занять не последнее положение в том социуме, в котором он вращается. Но не этому учит нас Господь.

Однажды приступили ко Христу «мать сыновей Зеведеевых с сыновьями своими, кланяясь и чего-то прося у Него. Он сказал ей: “Чего ты хочешь?”. Она говорит Ему: “Скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоем”. Иисус сказал в ответ: “Не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я буду пить, или креститься крещением, которым Я крещусь?”. Они говорят Ему: “Можем”. И говорит им: “Чашу Мою будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься, но дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано Отцем Моим”. Услышав сие, прочие десять учеников вознегодовали на двух братьев. Иисус же, подозвав их, сказал: “Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих”». (Мф. 20: 20–28).

Ни эта женщина, ни апостолы не знали еще, что должен претерпеть Господь в земной жизни. Они, как и все тогдашние иудеи, представляли мессию как земного царя, который освободит их от ненавистного римского владычества, восстановит израильское царство, где даст евреям власть и привилегии.

Тщеславие прикровенное и явное

Тщеславие может быть страстью, смыслом жизни, а может быть мелким, бытовым, но это не значит, что оно не опасно, ведь и могучее дерево вырастает из маленького семечка, и «с голубого ручейка начинается» большая река.

Нередко на исповеди можно наблюдать такую картину. Приходит человек, ходивший в храм всю сознательную жизнь, и начинает вроде бы исповедоваться, а вроде бы и нет: «Да, я, конечно, грешен (как и все) тем-то, тем-то и тем-то. Словом, делом и помышлением, но это все так, по чистой случайности, по недоразумению, а вообще-то я примерный христианин, хожу в церковь, читаю Евангелие, делаю добрые дела». Притом такой человек, естественно, знает тот отрывок из Евангелия от Луки, который читается в церкви в Неделю о мытаре и фарисее, перед Великим постом. Фарисей говорит о себе: «Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю» (Лк. 18: 11–12), но к себе он эти евангельские слова, конечно, не относит. Или похожая ситуация: женщина, пожилая, на исповеди называет грех, например: «Раздражаюсь, гневлюсь», а потом со всеми подробностями описывает, как и кто ее к этому греху подтолкнул: «Ну, как тут не согрешишь, опять зять пришел выпивши, мусор не вынес, вот и поругались. А так я хорошая, да и вообще это не я, а он меня прогневал». Такая исповедь, конечно, никакой пользы не принесет. Ибо построена она на тщеславии. Человек боится даже у аналоя, перед священником показаться хоть чуть-чуть хуже, чем он про себя думает. Но перед Богом-то мы не покажемся чище, чем мы есть!

В таких ситуациях даже молодым батюшкам все ясно: человек находится в плену мелкого тщеславия, боится уронить свое имя (или, как сейчас модно говорить, имидж) благочестивого христианина или усердного прихожанина: не дай Бог сказать что-нибудь лишнее, что может бросить на него тень и изменить мнение о нем.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит, что одним из проявлений тщеславия является «стыд исповедовать грехи свои, сокрытие их перед людьми и отцом духовным. Лукавство, самооправдание».

Почему святые отцы, подвижники, победившие, казалось бы, все страсти, видели свои грехи бесчисленные, как песок морской? Именно потому, что они побороли тщеславие и стяжали смирение. Им незачем было казаться в своих глазах и глазах других людей менее грешными, чем они есть. Приближаясь к Богу, они видели себя ничтожными перед величием Творца. Помните, как авва Дорофей спросил одного из знатных горожан городка Газы: кем он будет почитать себя, когда приблизится к императору Византийской империи? И тот ответил: «Почти бедняком». Чем ближе человек к Богу, тем объективнее он оценивает себя.

От тщеславия прикровенного, тайного перейдем к открытому. Тщеславие является очень мощным стимулом, помогающим людям добиться больших успехов. Посмотрим на так называемых «звезд», людей знаменитых, чья деятельность связана с искусством, шоу-бизнесом или спортом. Эти люди почти всегда служат идолу тщеславия. Они кладут на алтарь этого божества лучшие годы жизни, здоровье, семейное счастье, материнство. Все, что обычно для человека составляет огромную ценность, приносится в жертву тщеславию. Все ради одного: еще немного побыть на гребне славы, погреться в ее лучах. Известного оперного певца, который не так давно развелся с женой, спросили, что для него выше: семья или карьера, успех; он уверенно ответил, что ради роста в своей профессии принесет в жертву даже семью. Пение, музыка для него главное в жизни. Правильно говорил преподобный Амвросий Оптинский: «Где голосок – там и бесок». Бесок тщеславия.

А профессиональный спорт? Это же сплошное тщеславие. Детство, молодость, здоровье, все свободное время отдается для того, чтобы повесить на грудь позолоченный или посеребренный кружок из далеко не драгоценного металла. Усилия прилагаются нечеловеческие, организм работает на износ. Мне приходилось общаться с профессиональными спортсменами, почти каждая ночь для них – пытка, все тело, все старые травмы и переломы начинают болеть. Существует даже шутка: «Если у спортсмена с утра ничего не болит – значит, он уже умер». А сколько интриг, зависти и преступлений вокруг шоу-бизнеса, спорта и политики!

Если человек уже укоренился в страсти тщеславия, он не может жить без славы, жизнь теряет всякий смысл. Стареющие «звезды» используют любой скандал, даже сами их режиссируют и создают, чтобы еще хотя бы пару лет продержаться на вершине звездного олимпа. Хотя, казалось бы, уже все, что можно было, достигнуто, все награды, звания, регалии, богатства получены. Тщеславие – это наркотик, без него их жизнь невозможна. Тщеславие рука об руку ходит с завистью. Тщеславный не терпит конкуренции, соперничества. Он всегда первый и единственный. И если кто-то его в чем-то опережает, его начинает грызть черная зависть.

С человеком тщеславным, самовлюбленным, подверженным хвастовству, очень тяжело общаться. Ведь слово общение означает, что мы имеем с собеседником что-то общее, а тщеславного интересует только собственная персона. Его «эго», самолюбие превыше всего. Местоимение «я» и его падежные формы «у меня», «мне» занимают в его речи первое место. Это все, в лучшем случае, вызывает усмешки окружающих, а в худшем – раздражение, зависть и отчуждение. Наоборот, человек скромный, относящийся к себе с самоиронией, всегда приятный собеседник, у него много друзей, с ним приятно общаться. В разговоре он больше слушает, чем говорит, избегает многословия и никогда не выпячивает свое «я». Тщеславный, зараженный «звездной болезнью» человек рискует остаться один, ибо любит только себя и свое тщеславие.

Тщеславие может иметь не только грубые, прямые формы, но и рядиться в одежды смиренные, даже монашеские. Парадоксально, но тщеславный может даже совершать аскетические подвиги и гордиться своим «смирением». Питаемый тщеславием и врагом рода человеческого такой горе-монах может весьма преуспеть в своих «подвигах», но Господь обязательно смирит его. В Константинополе жили два брата, мирянина, они были весьма набожны и много постились. Один из них ушел в монастырь и стал иноком. Его навестил оставшийся в миру брат. Тут он увидел, что инок принимает пищу в обеденное время, и, соблазнившись, сказал ему: «Брат, в миру ты не вкушал пищу до заката солнца!». Монах ответил ему: «Это правда! Но в миру я насыщался через уши: пустые людские слова и похвала немало питали меня и облегчали труды подвижничества».

Когда мы затеваем какое-либо хорошее дело, нужно особенно быть настороже, чтобы не быть плененным тщеславием. Ведь очень часто, когда мы помогаем людям, нами в глубине души движет самолюбие и тщеславие, и, вроде бы совершив доброе дело, мы можем ожиданием суетной похвалы испортить весь труд. Трудящийся ради тщеславия и похвалы уже получает награду здесь, а значит, не получит ее из рук Творца. Иногда мы можем наблюдать, как легко и быстро идет дело, если нами движет тщеславие, и, наоборот, с каким скрипом и какими искушениями продвигается иной раз по-настоящему доброе дело, затеянное без тайного желания получить похвалу и самоудовлетворение. Если же мы в чем-либо преуспели, нужно почаще вспоминать слова пророка Давида: «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу» (Пс. 113: 9). И особенно полезно, если за труд нас не только не отблагодарят, но даже, наоборот, будут поносить. Преподобный Исаак Сирин говорит: «Пей поношения как воду жизни». Вот такое дело, действительно, принесет пользу душе. А «за неблагодарных Бог благодарит», как говорил один мой хороший товарищ, ныне уже покойный.

Один святой отец сказал, что воздаяние бывает не добродетели, не труду ради нее, а рождающемуся от этого смирению.

Тщеславие святитель Феофан Затворник называет «домашним вором», оно подкрадывается незаметно и похищает у нас тот труд, которые мы затеяли ради Бога и ближнего, и награду за него. То же происходит, когда мы из хвастовства начинаем рассказывать про свои добрые дела другим людям, сами у себя похищая возможность получить награду от Господа за них. Тщеславие может похитить и молитвенные труды, если они совершаются без смирения.

Борьба со страстью

Как же бороться с этим хитрым змием, который исподволь пролезает в душу и похищает наши труды, сводя их на нет?

Как уже неоднократно говорилось, противопоставлением ему противоположной добродетели – смирения. Например, известно, что самолюбие, обидчивость есть порождение тщеславия. Человек, не терпящий критики, легко ранимый, мгновенно обижается и как бы говорит себе: «Как они смеют? Ведь я не такой, я хороший! Как они могут так говорить?». И хотя нам это и неприятно будет услышать, но скорее всего, наши обидчики, критики правы. Ну, пусть не на все 100%. Ведь со стороны виднее. Мы представляем себя всегда лучше, чем мы есть на самом деле, прощаем себе многое, чего не потерпели бы в других. Так что есть о чем задуматься. Обидчивого критика повергает в уныние, а для умного человека она является стимулом для роста. Критика вообще бодрит и не дает почивать на лаврах, понуждает к исправлению. Мы должны не только не обижаться, но поклониться в ноги обидчикам как нашим воспитателям, которые вовремя «дают нам по носу» и подрезают крылья нашему тщеславию.

Обиду, как и гнев, нужно гасить, когда она еще является маленьким угольком, искрой, пока пламя обиды не разгорелось. Если в костер не подкладывать поленьев, он потухнет. Если обиды не «солить», ее не лелеять, а постараться поскорее забыть (или просто изменить свое отношение к критике, то есть принять ее к сведению), обида быстро пройдет.

Люди духовные, подвижники не только не боятся поношений, но и с радостью принимают, как будто напрашиваются на них, тем самым скрывая свои подвиги.

Старец Паисий Афонский рассказывал: «В одном монастыре Греции был обычай: за трудную работу давать братиям немного денег. Монахи хотели потрудиться побольше, а полученные деньги раздать бедным. Так делали все. Только один монах поступал по-другому. Никто никогда не видел, чтобы он подал милостыню хотя бы одному бедняку. И его прозвали Жадиной. Проходили годы. Все оставалось по-прежнему. “Вот скупердяй!” – думали другие монахи. Но вот пришло время перейти монаху, прозванному Жадиной, в жизнь иную, и он умер. Когда в окрестных селениях узнали про его смерть, в монастырь стали стекаться все жители, чтобы попрощаться с умершим. Они оплакивали его и сожалели о его смерти. А братия удивлялась. “Что сделал вам доброго этот человек, если вы так оплакиваете его?” – спросили они. Один крестьянин сказал: “Он спас меня!”. А другой добавил: “И меня!”. Оказывается, монах, которого прозвали Жадиной, копил деньги и покупал волов самым бедным крестьянам, чтобы они могли пахать землю и их дети не сидели бы без хлеба. Так он спасал их от голода и бедности. Как же были удивлены все те, кто считал монаха жадиной!».

У святителя Феофана также находим совет, как побеждать тщеславие смирением. Одной женщине он пишет: «Не присадиться в церкви хорошо. А придет тщеславие, нарочно присядьте, чтоб сказать помыслу, когда станет тщеславиться: сидела ведь и сама. Один отец, когда пришел помысл тщеславия, что много постится, вышел рано туда, где много народу бывает, сел и начал есть хлеб».

Итак, будем помнить, что начинается тщеславие с мелочей: кому-то похвастались добрым делом, где-то с радостью приняли похвалу и лесть. А там уже недалеко до того, чтобы страсть поселилась в нашей душе. Чтобы этого не произошло, будем отслеживать тщеславие в самом начале, относиться к своей персоне критично и почаще произносить: «Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему».

Окончание

Тщеславие

К вещам, быть может менее всего доступным пониманию знатного человека, относится тщеславие: он пытается отрицать его даже там, где люди другого сорта не сомневаются в его очевидности. Для него является проблемой представить себе таких людей, которые стараются внушить о себе хорошее мнение, хотя сами о себе его не имеют — и, стало быть, также не «заслуживают», — и которые затем сами проникаются верой в это хорошее мнение. Это кажется ему, с одной стороны, настолько безвкусным и недостойным по отношению к самому себе, с другой — настолько вычурно неразумным, что он готов считать тщеславие исключением и в большинстве случаев, когда о нем заходит речь, сомневаться в его наличности. Только с большим усилием, в особенности с помощью истории, может знатный человек сделать доступным своему представлению тот факт, что с незапамятных времен во всех сколько-нибудь зависимых слоях народа заурядный человек был только тем, чем его считали: вовсе не привыкший сам устанавливать цену, он и себе не придавал никакой другой цены, кроме назначенной ему его господами (создавать ценности — это истинное право господ). Можно, пожалуй, видеть следствие чудовищного атавизма в том, что обыкновенный человек и теперь все еще сперва ждет мнения о себе и затем инстинктивно подчиняется ему: и вовсе не только «хорошему» мнению, но также дурному и несправедливому (обратите, например, внимание на большую часть тех самооценок и самонедооценок, которым верующие женщины научаются от своих духовников и вообще верующие христиане от своей церкви). Фактически в настоящее время, вследствие возникающего мало-помалу демократического порядка вещей (и его причины — кровосмесительства господ и рабов), все более и более усиливается и распространяется бывшее искони свойством людей знатных и редкое стремление устанавливать самому себе цену и «хорошо думать» о себе; но ему постоянно противодействует склонность более древняя, шире распространенная и глубже вкоренившаяся, — и в феномене «тщеславия» эта древнейшая склонность побеждает позднейшую. Тщеславный человек радуется каждому хорошему мнению, которое он слышит о себе (совершенно независимо от его полезности, а также не обращая внимания на его истинность или ложность), точно так же как от всякого дурного мнения он страдает: ибо он подчиняется обоим, он чувствует себя подвластным им в силу того древнейшего инстинкта подчинения, который проявляется в нем. — Это «раб» сказывается в крови тщеславца, это остаток лукавства раба — а сколько «рабского» осталось, например, еще до сих пор в женщине! — силится соблазнить на хорошее мнение о себе, и тот же раб падает тотчас же ниц перед этими мнениями, как будто не сам он вызвал их. — И говоря еще раз: тщеславие есть атавизм.

Гордость – отказ от Божией помощи, Святые отцы о грехе гордости


Святые отцы о грехе гордости (гордыни). Каждый, кто однажды попытался серьезно бороться со своими страстями, знает, как это тяжело побороть основную из них – свою гордость. Недаром Священное Писание называет ее «началом всех грехов» (Сир. 10:15). Борьба с ней требует постоянных усилий, постоянного труда, в процессе которого возникает множество вопросов, которые необходимо суметь правильно разрешить. В связи с чем представляется необходимым обратиться к опыту святых отцов, которые деятельно – своей жизнью – изучили многообразные грешные деяния и нашли пути борьбы с ними.

Что такое грех гордрдыни

Предпосылкой успешного лечения заболевания является установление правильного диагноза, его симптоматики, а значит, прежде всего необходимо выяснить, что следует понимать под страстью гордости. Святые отцы давали следующие определения этому греху:

  • «ненасытимое желание возвышения или усильное искание предметов, через кои бы можно было стать выше всех других» (св. Феофан Затворник), «беспорядочное пожелание собственного превосходства или возвышения» (преп. Иоанн Кассиан Римлянин),
  • «презрение ближнего, предпочтение себя всем, омрачение ума и сердца, смерть души в духовном отношении» (св. Игнатий (Брянчанинов), «отвержение Бога, противница Богу, корень хулы» (преп. Иоанн Лествичник),
  • Схиигумен Савва так описывал сущность гордости: «Гордость – это крайняя самоуверенность, с отвержением всего, что не мое; источник гнева, жестокости, раздражения и злобы; отказ от Божией помощи».
  • У Святителя Тихона Задонского, в его поучениях есть такие размышления о гордости: «Премерзкий грех есть гордость, но мало от кого познается, яко глубоко в сердце сокровен есть. Начало гордости есть незнание себе самого. Сие незнание ослепляет человека, и так человек гордится. О, когда бы человек познал себе самого, познал бы свою бедность, нищету и окаянство, никогда бы не гордился! Но тем паче окаяннейший человек есть, что не видит и не познает бедности и окаянства своего. Гордость от дел, как древо от плодов, познается».

Признаки гордыни (гордости)

Святитель Тихон Задонский выделяет основные признаки гордости (гордыни):

  • «славы, чести и похвалы всяким образом искать;
  • дела выше сил своих начинать;
  • во всякия дела самовольно мешаться;
  • себе без стыда возвышать;
  • других презирать;
  • чести лишившися, негодовать, роптать и жаловаться;
  • высшим быть непокорну;
  • добрая себе, а не Богу приписывать;
  • других дела пересуживать; погрешности их возвышать, хвалу уменьшать;
  • в слове и поступке надменность некую показывать;
  • исправления и увещания не любить, совета не принимать;
  • не терпеть в уничижении быть, и прочая».

Сущность гордости (гордыни)

Преп. Амвросий Оптинский так описывает сущность гордости и те ее черты, по которым человек может распознать в себе действие этой страсти: «Из писем твоих видно, что ты предаешься подозрительности, так что говоришь, что убедить тебя никто не может. Это нехорошо. Пожалуй, скажешь: и не нужно, чтобы кто разубеждал тебя в этом. Это значит, что ты уж очень уверена в непогрешимости своих воззрений и умозаключений. А это черта нехорошая, это признак великой гордости».

Иоанн Кронштадтский пишет так в своем дневнике «Моя жизнь во Христе» : «Кто заражен гордостию, тот ко всему наклонен оказывать презрение, даже к предметам святым и божественным: гордость мысленно уничтожает или оскверняет всякую добрую мысль, слово, дело, всякое творение Божие. Это мертвящее дыхание сатаны. Крепко наблюдай за проявлениями гордости: она проявляется незаметно, особенно в огорчении и раздражительности на других из-за самых неважных причин. Гордость в вере проявляет себя тем, что гордый дерзает поставлять себя судьей веры и Церкви и говорит: я этому не верую и этого не признаю; это нахожу лишним, это ненужным, а вот это странным или смешным».

Авва Дорофей различает два вида гордости – против ближнего и против Самого Бога: «Первая гордость есть та, когда кто укоряет брата, когда осуждает и бесчестит его как ничего не значащего, а себя считает выше его, – таковый, если не опомнится вскоре и не постарается исправиться, то мало-помалу приходит и во вторую гордость, так что возгордится и против Самого Бога, и подвиги и добродетели свои приписывает себе, а не Богу, как будто сам собою совершил их, своим разумом и тщанием, а не помощию Божиею…»

Пять ступеней гордости (гордыни)

Архимандрит Клеопа (Илие) на вопрос, какой бывает гордыня, отвечал следующее: «Как говорит святой Григорий Двоеслов, „у гордыни пять ступеней, а чтобы понять эти ступени, надо сначала понять, что блага, которыми гордится гордый, также бывают пяти видов, а именно: блага природные, то есть сообразительность, красота, храбрость и тому подобное; второй вид – блага приобретенные, каковы знание, мудрость, мастерство и подобное им; третий – блага случайные, каковы богатство, слава, должность и тому подобное; четвертый – блага волевые, пятый – блага духовные, то есть дар пророчества, чудотворений и тому подобное…

Первая ступень гордыни

На первой ступени гордости стоит тот человек, который, обладая какими-нибудь из этих благ, не признает, что он получил их от Бога, а считает, что имеет их сам по себе, естественным образом.

Вторая ступень гордыни

Вторая ступень гордости – когда человек признает, что эти блага даны ему от Бога, но не даром, а потому, что они полагаются ему как якобы достойному того.

Третья ступень

Третья ступень гордости – когда кто-либо думает, что он имеет какие-нибудь дарования, которых у него, однако, нет.

Четвертая ступень

Четвертая ступень гордости – когда кто-либо порочит других и хочет быть почитаемым всеми, как более достойный, нежели они.

Пятая ступень


Пятая, и последняя, ступень гордости – когда человек доходит до того, что порочит священные законы и не подчиняется им так, как предписали святые отцы”». Также архимандрит указывал, что «у гордости есть двенадцать дочерей: тщеславие, любопытство, возношение ума, хвастовство, леность, дерзость, лицемерное исповедание, самооправдание, вероотступничество, своеволие, самочиние и полное свыкание с грехом».

Также святые отцы учат, что гордость – порождение самолюбия – и вырастает от умножившегося тщеславия. Так, св. Игнатий (Брянчанинов) пишет: «Когда же тщеславие достигнет зрелого возраста, тогда действие его из порывов обращается в постоянное стремление; тогда из тщеславия образуется безумная и слепая страсть – гордость. Гордость есть смерть души в духовном отношении: душа, объятая гордостию, неспособна ни к смирению, ни к покаянию, ни к милости, ни к какому помышлению и чувству духовным, доставляющим живое познание Искупителя и усвоение Ему».

Гордыня: как побороть эту страсть

Определив природу и основные характерные черты гордости, перейдем к наставлениям святых отцов относительно того, как надо бороться с этой страстью.

Святоотеческий взгляд на искоренение рассматриваемого греха единодушно сводится к стяжанию противоположной ей добродетели – смирения. Смирение подразумевает, что «все, что вы делаете, словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа, благодаря через Него Бога и Отца» (Кол. 3:17).

Макарий Оптинский о смирении

«…Гордость же, всем известно, что есть самый богоненавистный порок, против коего должно поставить Христово смирение и всегда себя иметь худша всей твари…» – писал преп. Макарий Оптинский.

Наставления Амвросия Оптинского

А преп. Амвросий Оптинский так наставлял своих духовных чад:

«…Писала ты, что по временам нападают на тебя помыслы гордые и самонадеянные, но в этом же письме, описывая душевное свое состояние, говоришь, что ты подобна разломанному зданию без окон и без дверей и т. д. Это самое и вспоминай, когда будут приходить гордые помыслы, и сама себе говори: разграбленной, разоренной чем гордиться? …Сама сознаешься, что часто бываешь в борьбе с высокоумием. Блюди же за этим и отвергай гордые и всякие другие Богу противные помыслы.

Все святые считали себя худшими всех, землею и пеплом, значит, если кто высокое о себе помышляет, тот не идет путем, указанным святыми отцами». Св. Игнатий (Брянчанинов) дополняет, что «для победы над гордостью надо все делать единственно ради Бога, а не ради человеческой славы, и стараться видеть свои грехи».

Слова Иоанна Кронштадского о смирении

«Злые духи пали по гордости и злобе, – писал св. прав. Иоанн Кронштадтский, – для всех человеков в том урок – смиряться пред Творцом, считать себя за ничто и все приписывать Творцу, и жить единственно Творцом и исполнением Его воли, и – дивны дела Твои, Господи! – то, чего не сумел и не захотел стяжать денница при всей своей мудрости, то стяжала Дева из рода вместе бренного и духовно-бессмертного; Пресвятая Дева Мария стяжала Себе смирение беспримерное, стяжала высочайшую святыню.

Радуйся Благодатная: Господь с Тобою! Призре Господь на смирение рабы Своея (Лк. 1:28,48). Так и все мы, как сами в себе сущая малость, как все имеющие от Бога, кроме греха, должны постоянно и глубоко смиряться пред Творцом, во всем прибегая к Его милосердию».