Убийство в оптиной пустыни 1993

Ритуальное убийство в Оптиной пустыни в Пасхальную ночь трех монахов: иеромонаха Василия, иноков Трофима и Ферапонта

5/18.04.1993. — Ритуальное убийство в Оптиной пустыни в Пасхальную ночь трех монахов: иеромонаха Василия, иноков Трофима и Ферапонта

Оптинские новомученики

Во вторник пасхальной седмицы 1993 г. на новом братском кладбище в Оптиной Пустыни встали одновременно три креста. Кровь погребенных под ними монахов пролилась на могилы великих для России, для всего міра старцев. Временная звонница, на которой закланы двое – творцы пасхального благовеста, – была поставлена спешно к Пасхе 1991 г. на пустыре старого монастырского кладбища. Убийца же, не скрыв своих намерений, выгравировал на мече своего ритуального убийства своё прозвище и число: 666.

Событие вопиющее и символическое: в знаменитом монастыре, бывшем при старцах духовной вершиною вселенского Православия и тем составившем славу России, явный поклонник сатаны убивает на Святую Пасху троих монахов. Однако вместо незамедлительных соболезнующих посланий руководителей страны (какие, например, были при нападении на синагогу в январе 2006 г.) – на всех телеканалах в этот день шли обычные развлекательные программы и демонстрировалось явное равнодушие, даже появились глумливые статьи в «Известиях» и «Московском комсомольце» (одно название говорит за себя – «Молчание ягнят»!)…

Рассказ послушника Евгения

Светлое Христово Воскресение. День, который напоминает нам об общем для всех воскресении. Ибо, если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна: вы еще во грехах ваших (1 Кор. 15,16–17).»Без будущей блаженной безконечной жизни земное наше пребывание было бы неполно и непонятно», – писал преподобный Амвросий Оптинский.

Пасха 1993 года в Оптиной Пустыни началась, как обычно, с пасхальной полунощницы, за ней был крестный ход в Иоанно-Предтеченский скит – по установившейся традиции возрождающейся обители. Затем началась пасхальная заутреня, переходящая в раннюю Литургию.

Говорят, что грядущие события отбрасывают от себя тени. У многих было ощущение чего-то тяжелого. Даже певчие на двух клиросах иногда сбивались. Некоторые паломники говорили, что они как бы заставляли себя радоваться. Служба закончилась в шестом часу утра, и братия пошла разговляться в трапезную. После трапезы иноки Трофим и Ферапонт вернулись на монастырскую звонницу – возвещать всем людям радость о Христе Воскресшем.

Буквально через десять минут пасхальный звон оборвался. Встревоженные паломники, прибежавшие в монастырский медпункт и в келью наместника, который в это время беседовал с монастырской братией, сообщили, что звонарей не то избили, не то убили. Выбежавшие насельники в предрассветных сумерках увидели на помосте звонницы двоих иноков. Оба лежали неподвижно. Понять, как в страшном сне, было ничего невозможно: наверное, кто-то их так сильно ударил, что они потеряли сознание, а может быть, сильно ушиблись, когда падали. Какая-то женщина крикнула: «Вон ещё третий», – на дорожке, ведущей к скитской башне, увидели ещё одного лежавшего на земле монаха. Инока Трофима стали переносить в храм. Его голубые глаза были широко раскрыты, и неясно было, теплилась ли в нем ещё жизнь, или его душа уже разлучилась с телом. Как только вошли в раскрытые двери ближайшего к звоннице Никольского придела, братия, переносившие о. Трофима, увидели на белом мраморном полу Введенского собора струйку крови. Значит, ударили ножом или чем-то острым… В это же самое время монастырский врач послушник Владимір пытался прямо на звоннице делать искусственное дыхание о.Ферапонту, но вскоре понял, что это уже безполезно…

Иеромонах Василий

Третьим был иеромонах Василий, направлявшийся исповедовать богомольцев на скитской Литургии, которая началась в шесть утра. Некоторые из подбежавших к нему не могли даже сразу узнать, кто именно из оптинских священноиноков лежит перед ними, так было обезкровлено лицо батюшки. Он не проронил ни одного стона, и только по его глазам можно было догадаться о тех страданиях, которые он испытывал. Игумен Мелхиседек бежал с одеялом, чтобы перенести на нём о. Василия, но его уже понесли на руках во Введенский собор и положили в Амвросиевском приделе напротив раки с мощами.

Одна из женщин слышала, как смертельно раненный о. Трофим, продолжавший ударять в колокол, сказал, теряя сознание: «Боже наш, помилуй нас…» Кто-то из паломников видел подбегавшего к звонарям человека в шинели. На крыше сарая, стоящего у восточной стены монастыря, обнаружили следы, рядом с сараем валялась шинель. Когда её подняли, с внутренней стороны увидели небольшой кинжал. Лезвие было блестящим. Возникло ощущение какой-то нереальности: не мог же убийца успеть вытереть его до блеска, да и зачем ему могло это понадобиться? Но тут под стеной деревянного двухэтажного флигеля, что между сараем и скитской башней, нашли огромный окровавленный меч. Его не стали трогать, чтобы не оставлять лишних отпечатков пальцев. Картина убийства начала как-то проясняться.

Шинель повесили на ограду вокруг фундамента бывшей церкви Владимірской иконы Божией Матери. Там уже стоял братский духовник схиигумен Илий, вокруг которого собрались братия и паломники. О. Илий сразу сказал о происшедшем: «Не может быть и речи о том, что это случайное убийство – это дело рук слуг диавола».

Всё это происходило, когда о. Василия переносили во Введенский собор. Ждали прибытия «скорой помощи» и милиции. Брат Владимір начал делать перевязку – рана была ужасной, сквозной. Женщин, ночевавших в храме, попросили удалиться из Амвросиевского придела – никто не должен видеть тело монаха.

«Вот как ненавистен диаволу колокольный звон», – сказал вошедший в храм эконом монастыря иеродиакон Митрофан. «Надо пойти в скит, сказать, чтобы помянули», – обратился я к нему.–»Да, иди, скажи».

Служивший Литургию в Иоанно-Предтеченском храме скитоначальник иеромонах Михаил уже недоумевал, почему не приходит всегда такой обязательный о. Василий, когда я вошёл на прокимне перед чтением Апостола к нему в алтарь.

– Батюшка, помяни новопреставленных убиенных иноков Трофима и Ферапонта. – Какого монастыря? – Нашего.

– Вот как Господь почтил Оптину… Теперь у нас есть мученики. На Пасху!..

– Помолитесь о здравии о. Василия, он тяжело ранен. Сразу после чтения Евангелия возгласили заздравную ектению, к которой были добавлены три прошения о тяжко болящем иеромонахе Василии. Затем – случай ведь был особенный – началась заупокойная ектения с молитвой «Боже духов и всякия плоти». Из богослужебной заздравной просфоры о. Михаил вынул частичку о здравии иеромонаха Василия, а из заупокойной – о упокоении иноков Трофима и Ферапонта. У служащего иеродиакона Илариона по щекам текли слёзы.

А когда Литургия заканчивалась, в храм пришёл иеродиакон Стефан и сказал поющей братии, что из больницы сообщили о кончине о. Василия. Это услышали богомольцы, и храм огласился рыданиями.

Два дня спустя приехавший на похороны настоятель московского подворья Оптиной Пустыни иеромонах Феофилакт поведал, что, узнав о кончине о. Василия, он в понедельник утром вместе с иеромонахом Ипатием и монахом Амвросием поехал к его матери и сказал, что о. Василий – единственный её сын – уже со Христом. Анна Михайловна сразу поняла: «Умер?!» В келье у о. Василия остался лежать Апостол, открытый на четвёртой главе Второго Послания апостола Павла к Тимофею: Подвигом добрым подвизался, течение скончах, веру соблюдох. Прочее убо соблюдается мне венец правды, егоже воздаст ми Господь в день он, праведный судия; не токмо же мне, но и всем возлюбльшим явление Его (2 Тим. 4, 7–8)…

Из слова иеромонаха Феофилакта во время отпевания убиенных оптинских иноков

Всякий христианин, хороню знакомый с учением Церкви, знает, что на Пасху так просто не умирают, что в нашей жизни нет случайностей, и отойти ко Господу в день Святой Пасхи составляет особую честь и милость от Господа. С этого дня, когда эти трое братий были убиты, по-особому звучит колокольный звон Оптиной Пустыни. И он возвещает не только о победе Христа над антихристом, но и о том, что теперь земля Оптиной Пустыни обильно полита не только потом подвижников и насельников, но и крови оптинских братьев, и эта кровь является особым покровом и свидетельством будущей истории Оптиной Пустыни. Теперь мы знаем, что за нас есть особые ходатаи пред Престолом Божьим…

При жизни монахов хвалить нельзя. Святые отцы говорят, что вообще никакого человека хвалить нельзя, можно человека хвалить лишь в состоянии его уныния. Но теперь, когда эти три собрата предлежат перед нами здесь своими телами, а души их предстоят сегодня, на третий день по их кончине, перед Престолом Божиим, мы можем вспомнить то хорошее, что было в их жизни…

Первый, о ком надо рассказать, это иеромонах Василий. Он был уже в сане священника, и ему было трудно сокрыть те черты благочестия и подвижничества, которые он себе усвоил и усваивал с первых дней пребывания в Оптиной Пустыни. Все, кто его знал, могут сказать, что он пришёл проводить монашескую жизнь нелицемерно и не стремился никогда к тому, чтобы его скорее постригли, быстрее рукоположили, но думал о том, как стяжать в своём сердце Духа Святаго. Те, кто жил с ним по соседству или в ближайших кельях, могут вспомнить о том, что по ночам через фанерную перегородку было слышно, как он читал вполголоса Псалтирь, и хотя для того, чтобы делать поклоны, он клал на пол телогрейку или кусок войлока, было слышно, что он творит Иисусову молитву. Он служил в Оптиной Пустыни и в Москве при открытии Подворья в первое время, которое было самым трудным, самым тяжелым. И хотя там многое сгибало, расслабляло внутренне, он остался непоколебим. По свидетельству его родственников и близких, он таким же был и в міру. Все, хорошо знавшие о. Василия, как-то внутренне надеялись, что из него получится хороший батюшка, получится настоящий монах, к которому можно будет обратиться за советом, который никогда не оставит. Но, видимо, один суд –человеческий, а другой суд –Божий. И Господь судил ему перейти путь сей земли, чтобы предстательствовать за нас там, в невечернем дне Царствия Божия.

Инок Трофим

Инок Трофим трудился ещё в гражданской жизни в сельском хозяйстве, и здесь, в Оптиной Пустыни, на него возлагались большие надежды в устроении подсобного хозяйства, и он эти надежды оправдал. Он отличался простотой, незлобием, великодушием и всепрощением. Его добрые голубые глаза всегда светились внутренней радостью.

Инок Ферапонт останется в нашей памяти как человек скромный, молчаливый, как человек, который втайне творил каждую ночь пятисотницу с поклонами. Находясь на общих послушаниях, он трудился там, где ему определяло священноначалие монастырское…

Инок Ферапонт

Мы верим — эти братия сейчас благочестиво наследовали удел вечной блаженной жизни, потому что даже в отношении мірских лиц, и даже вне пасхального периода, сказано, что, убивая человека, убийца берет все грехи его на свою душу. Поэтому, братие и сестры, они отошли ко Господу, очистив свои немощи человеческие невинно пролитой кровью…

+ + +

Убийца монахов – Аверин – служил в Афганистане на срочной службе. Вернувшись из Афганистана, увлекся самодеятельной мистикой. Стал посещать церковь, но возомнил себя «просвещенным свыше» с некоей мистической помощью. Ему стали являться голоса, которые диктовали, как поступать. Эти голоса, точнее голос, который постепенно возымел над ним власть, назвался «богом».

Эти голоса действительно Аверину порой и помогали, спасали от неприятностей. И он всё больше и больше поднимался в своем мнении о себе. Подчинение его духу зла стало причиной развития психической болезни, а бесы еще больше развивали психическое расстройство для подчинния человека себе. Бес не давал ему отдыхать, потом начал всячески ругать и унижать, заставлял что-то делать. День и ночь у человека в голове звучал голос, который просто изводил его.

Дух, который мучил Аверина, нацеливал его на убийство. Аверин это понимал, но уже не мог от него освободиться – настолько был ему подчинен. Он стал поклоняться сатане как противнику Бога, потому что существо, которое мучило его, называло себя «богом». Он стал служить сатане, писать богохульные стихи. И потом наступил момент, когда дух, который владел Авериным, потребовал от него того, что произошло. (Из описания о. Тихоном Шевкуновым своей беседы с убийцей.)

Использованы материалы сайта Оптинские новомученики:

+ + +

…Чем дальше время отдаляет нас от трагических событий той Пасхи, тем явственнее становится масштаб произошедшего. Убийство монахов далеко вышло за рамки банальной уголовщины. Мученическая гибель наших современников повлекла за собой цепь разного рода чудес и знамений… Уже на 40-й день с момента убийства монахов на их могилах произошло первое исцеление человека, признанного медициной неизлечимо больным. И с той поры уже многие тысячи людей стали свидетелями явленных миру чудес. Многие вырезанные о. Ферапонтом кресты с течением времени стали мироточить. Ровно через год после гибели иноков обнаружилось обильное мироточение поставленных на их могилах крестов.

Даже по православной религиозной традиции — весьма богатой примерами чудес и знамений — подобное представляется исключительным событием. Зафиксированы многочисленные чудеса, связанные с личными вещами погибших монахов.

Явленные за прошедшие годы чудеса столь многочисленны и так убедительно свидетельствуют о Божественной благодати на всем, что связано с оптинскими новомучениками, что возможно, уже нынешнее поколение (т. е. современники убиенных) сможет увидеть причисление их к лику святых.

… В свое время Святой Иоанн Кронштадский пророчествовал, что Россия не погибнет до тех пор, пока жив будет хотя бы один человек, готовый умереть за Господа Бога. В этом аспекте гибель монахов, рожденных в эпоху тотального атеизма, но нашедших Веру и готовых без трепета умереть за нее, представляется по-своему оптимистической. Не один человек в России оказался готов умереть за Христа тем пасхальным утром, а сразу три! И мученическая смерть явилась достойным венцом жизни для каждого них. Именно так объясняли следователям поведение погибших верующие люди.

Аверин на допросах также подчеркивал мистический характер содеянного. Он прямо заявлял, что убийство монахов совершено им умышленно и готовилось заблаговременно. В качестве побудительного мотива он назвал повеления внутреннего Голоса, который постоянно звучал в его голове на протяжении нескольких лет. Голос этот долгое время мучил Аверина разного рода грохотом и гулом, что вызывало страшные головные боли. Бороться с ним не было никакой возможности, и с течением времени Голос добился полного подчинения Аверина. По приказанию Голоса преступник совершал самые невообразимые поступки: поедал использованную туалетную бумагу, разрубил топором Библию, совершал нападения на женщин, безудержно ругался матом на людях и пр. Голос ненавидел Православие и все, связанное с христианством, а потому и сам Аверин проникся к религии ненавистью. Преступник соглашался с тем, что этот внутренний голос принадлежит Сатане, и что он сам — Николай Аверин — является сознательным помощником нечистой силы.

Эти утверждения обвиняемого позволяют квалифицировать совершенное им преступление как ритуальное, т. е. совершенное из побуждений религиозного фанатизма. В данном случае, религией убийцы был сатанизм. Примечательно, что современное отечественное право всячески уходит от понятия «ритуального преступления», подменяя религиозную мотивацию политической или экономической. Между тем, дореволюционное право России (т. е. до 1917 г.) было в этом отношении много мудрее. Очевидно, что правовые системы, отказывающиеся рассматривать религиозный фанатизм как мотивацию преступления, демонстрируют существенную однобокость…

Несмотря на то, что преступник был схвачен и изобличен, ряд весьма существенных моментов так и не получил своего разъяснения в ходе следствия. Остался необъясненным факт появления у Николая Аверина месяца за три до совершения преступления значительной суммы денег. Между тем, многие знавшие его прежде как постоянно нуждавшегося в средствах человека, с удивлением отмечали, что он вдруг начал с легкостью давать взаймы и поить пьяниц. Сам Аверин не пил, но после Нового года ( в 1993 г. ) вдруг с легкостью стал давать деньги на выпивку людям, от которых возврата долга ждать не приходилось… Следствие так и не установило, из каких источников и за какие заслуги получал Аверин деньги в первые месяцы 1993 г., хотя сам по себе факт его неожиданного обогащения невольно наводит на мысль о существовании неустановленных друзей (и, возможно, единомышленников) убийцы-сатаниста.

Следствие не захотело рассмотреть по существу многочисленные свидетельства, указывавшие (пусть и косвенно!) на возможность существования организованной группы сатанистов, поставившей перед собой цель запугать монахов Оптиной пустыни и прихожан угрозой террора…

Следствие фактически проигнорировало указание на то, что в момент убийства в монастыре находились пособники Аверина. Две женщины-паломницы, оказавшиеся свидетелями нападения убийцы на звонарей, сообщили, что когда они закричали от ужаса увиденного, двое незнакомых мужчин, стоявшие неподалеку, прикрикнули на них: «Ну-ка, заткнитесь, не то с вами то же будет!» Примечательно, что мужчин этих не оказалось в списке свидетелей преступления, составленном следственной группой. Другими словами, эти люди поспешили покинуть монастырь, воспользовавшись возникшей суматохой. Такое поведение тем более странно, что все бывшие в монастыре люди, поспешили к звоннице, озадаченные неожиданным перерывом праздничного звона.

…Убийства паломников в Оптиной пустыни происходили на протяжении 90-х годов прошлого века ежегодно. Нередко эти преступления оказывались приурочены к празднику Пресветлого Христова воскресения. Происходили они, правда, уже не в самом монастыре, а в окрестных лесах, что позволяло местным правоохранительным органам не считать их каким-либо образом связанными с паломническими миссиями и не рассматривать материалы расследований в совокупности.

Специфический характер некоторых из этих убийств служит косвенным указанием на существование некоей сатанинской организации, не афиширующей факта своего существования (можно предположить, что это полностью совпадает с намерениями и настроениями местных властей). Скорее всего, эта организация базируется в Москве и в окрестностях Оптиной пустыни ее адепты появляется наездами…

Скорее всего, никто и никогда не сможет достоверно установить, являлся ли членом такой организации Аверин. И потому можно ли считать порок действительно наказанным, а правду — восторжествовавшей?

Убийство монахов в Оптиной пустыни — как это было

Я уже не жил в Оптиной и приехал в гости на Пасху. Предпасхальный вечер был тих и прекрасен: закатное красно солнышко раскрасило милым теплым цветом и в нем не было ничего тревожного. Даже странно, что закат несмотря на красноту нельзя было назвать кровавым, настолько он был нежный и приятный для глаз. Ничто не предвещало беды, хотя беда уже была рядом, рядом с каждым из нас. Убийца приготовил злодеяние и только ждал толчка своего «голоса, которого не мог ослушаться». Он был в Оптиной, рядом, очень близко, он искал свою жертву. Но никто из людей не знал и не догадывался об этом.

Гуляя по монастырю, я заметил вышедшего из Введенского собора о. Василия. Он стоял у северного входа в храм и любовался красотой заката. А я в свою очередь остановился и стал любоваться картиной с его участием: стоит возле белоснежного храма красивый монах. Русак, стройный, спортивный, тихий и мирный, разумный для своих лет, явно будущая оптинская слава.

Пройдет много лет, он станет еще мудрее и опытнее, будут приходить к нему тысячи людей за советом и утешением и будет у нас новый оптинский старец. Ведь обещали, что будет семь светильников. Может это будет один из них. «Эх, как же он хорош, это воин Христов, — думал я, — дай Бог тебе, дорогой, не сойти со своего пути и остаться человеком, накопить мудрости и любви и одаривать ими народ Божий». Отец Василий почувствовал, что кто-то смотрит на него, обернулся и, увидев меня, улыбнулся. Мы не виделись несколько месяцев, обменялись издалека поклонами и решили сохранить тихость своего состояния. Но улыбка, его лучезарная улыбка запала в моей памяти и теперь уже будет жить со мной до самой смерти.

Началась служба. Пришла в храм братия монастыря, в том числе о. Ферапонт. С о. Ферапонтом никто не дружил. Вовсе не потому, что он был злой или плохой человек. Просто он, несмотря на относительную младость своих лет и раннее монашество, умудрился стать настоящим монахом — не входил ни в какие группы или кружки по интересам, которые часто образуются в монастырях, жил очень сокровенной и истинно монашеской жизнью, без ссор и конфликтов, без пустых разговоров за чаем и пересудов во время послушаний. Жизнь таких монахов принято называть красивым русским словом сокровенной, как сказано в послании апостола «потаеный сердца человек, в неистлении кроткого и молчаливаго духа, еже есть пред Богом многоценно».

Пришел в храм о. Трофим. Он слегка опоздал на службу, т. к. много работал на подсобке. С утра до позднего вечера его видели то на тракторе, то на мотоблоке. Всегда радостный, энергичный, невероятно живой. Полная противоположность замкнутому и молчаливому о. Ферапонту. Вокруг о. Трофима всегда бурлила жизнь и кипела работа. У него было множество друзей, очень общительный и позитивный человек. Он подошел к левому клиросу, у которого я стоял, улыбнулся своей открытой улыбкой, мы крепко обнялись и расцеловались.

Быстрый обмен новостями, крепкие рукопожатия. Кто бы знал, что спустя несколько часов его не будет в живых. Живой, энергичный, веселый. Ну не мог он умереть молодым. Еще много-много лет впереди. Но человек предполагает, а Бог располагает.

Так и остались в моей памяти эти три улыбки. Такие разные и каждая по своему красивая. А потом были другие улыбки и они запечатались в моей памяти еще крепче.

Закончилась пасхальная литургия. Вся братия пошла в трапезную, разговелась, большая часть пошла отдыхать, звонари Трофим и Ферапонт пошли на звонницу, а о. Василий на скитскую литургию, чтобы исповедовать народ. Я в это время был в скиту и отдыхал в келье скитоначальника. Только началась скитская литургия, как в дверь постучали. Стук становился все настойчивее и я решил открыть дверь.

На пороге стоял дежурный скитской гостиницы и в крайне нервной форме сообщил, что в монастыре произошло убийство — каких-то монахов кто-то убил. Ему позвонили из проходной монастыря и просили предупредить скитоначальника и всю скитскую братию. Я отправил дежурного в храм, а сам собрался и пошел в монастырь. В сообщении было что-то абсурдное, какое могло быть убийство в монастыре, в Оптиной?! Это явный бред и чья-то глупая шутка. Кто бы знал, что одновременно со мной по дорожке, только прячась в кустах и в другом направлении прошел убийца.

В Оптиной было очень безлюдно. Ведь даже никто не смог увидеть убийцу, разошлись все. Прослышав про злодеяние, начала собираться братия. Первым я увидел о. Ферапонта. Он лежал на звоннице, пробитый насквозь коротким мечом, изготовленным из автомобильной рессоры. Как потом выяснилось, что «работать» таким орудием очень трудно — нужно обладать или огромной силой или много тренироваться.

Убийца Аверин был щупленьким человеком, но тут ему явно помог истинный вечный убийца человеков. Только этой нечеловеческой силой можно объяснить силу удара Аверина: помимо тела в трех местах был пробит кожаный монашеский пояс. Нанеся единственный удар строго в печень, он опустил тело Ферапонта на землю и закрыл его лицо клобуком. Почему он так сделал сам объяснить не смог. Затем быстро встал и вторым ударом смертельно ранил о. Трофима. Тот даже не успел ничего понять — оба монаха стояли почти спиной друг ко другу и Трофим не видел, что произошло, только услышал, что звон прекратился и обернулся в сторону товарища, но было уже поздно — холодный окровавленный клинок пробивал его печень.

Аверин так же опустил Трофима, так же накрыл его лицо клобуком и спокойно пошел в сторону скита, вслед за уходящим о. Василием. Третий удар и третий человек пал на землю. После убийца побежал за дом возле скитской башни, бросил там свой страшный меч, перелез через забор и убежал в лес. Только убегающую фигуру в серой шинели смогли рассмотреть три паломницы. Больше никаких следов и примет (кроме меча). Но уже на третий день в доме Аверина сидела засада и проводились розыски по ближайшим лесам. (С тех пор я точно знаю, что если наши власти хотят раскрыть какое-то убийство, то раскрывают его быстро. Они могут (а может могли тогда) это сделать, если захотят).

Самого убийства я не видел, но на моих руках испустил дух о. Трофим. Лицо его было полно скорби и боли. Было видно, что он испытывал сильнейшие страдания. Отошел он тихо. Просто замер и все. Отец Василий прожил дольше всех и умер уже в машине скорой помощи по дороге в Козельск. Его натренированное тело всячески сопротивлялось смерти, но рана была слишком страшна.

Потом приехала милиция, начались оперативные действия, всех убитых увезли на вскрытие. Спустя несколько часов их привезли в храм св. Илариона. Насколько помню я был единственный мирянин, который присутствовал при этой первой молитве у тел убиенных братий, видел их тела еще непокрытыми, без облачений. По традиции миряне не должны быть при облачении монахов, но для меня сделали исключение. И я благодарю судьбу, что присутствовал на этой молитве. Поверьте, никогда более я не видел и не ощущал чего-то подобного. Прежде всего надо сказать о лицах убиенных братий.

Знаете, что меня поразило тогда? Все трое умерли в страшных муках, от немыслимой боли и эта боль осталась в момент смерти на их лицах. Но вот прошло несколько часов и я видел совершенно другие лица. Их даже можно смело назвать ликами, так они светились и сияли. Это не было моим экзальтированным восприятием, все отметили странное преображение лиц — на всех трех была светлая, тихая и мирная улыбка. Очень покойная и уверенная. Такое ощущение, что они увидели что-то радостное. Вот что удивительно: дух покинул тело, но преобразовал его после смерти. Вот об этих трех улыбках я говорил вначале своего рассказа. Именно их я не смогу забыть никогда. Вот явное доказательство бытия загробного мира.

Трудно передать словами состояние братии монастыря. Думаю, что нечто подобное испытали апостолы после казни Христа и ученики оптинских старцев, после их смерти. С одной стороны ужас от происшедшего и горечь расставания, с другой радость за своих братьев. Ведь все они сейчас у Престола Божия. Они начали праздновать Пасху на Земле и закончили ее на Небесах. И мы верим, что там их Пасхальная радость будет вечной. Они заслужили ее своей земной жизнью и сподобились принять мученический венец.

Многие вечером того дня произнесли такие слова: а я оказался недостоин за грехи свои.

***

Перед написанием этого краткого воспоминания я нашел запись речи оптинского иеромонаха Феофилакта, сказанной по отпевании убиенных оптинских иноков. Не знаю точна ли цитата, но она очень верна по сути и многое передает из наших тогдашних переживаний: «…сегодня здесь совершается нечто необычное, чудное и дивное… Всякий христианин, хорошо знакомый с учением Церкви, знает, что на Пасху так просто не умирают, что в нашей жизни нет случайностей, и отойти ко Господу в день Святой Пасхи составляет особую честь и милость от Господа. С этого дня, когда эти трое братии были убиты, по-особому звучит колокольный звон Оптиной пустыни. И он возвещает не только о победе Христа над антихристом, но и о том, что теперь земля Оптиной пустыни обильно полита не только потом подвижников и насельников, но и кровью Оптинских братьев, и эта кровь является особым покровом и свидетельством будущей истории Оптиной пустыни. Теперь мы знаем, что за нас есть особые ходатаи пред Престолом Божьим».

Впервые опубликовано 18 апреля 2018 года

Тайны Оптиной Пустыни

Оптина пустынь

Оптина Пустынь…

Старица Сепфора, перешагнувшая столетний рубеж, ходила по развалинам Оптиной в конце 1980-х и приговаривала: «Благодать! Сколько здесь благодати!»

Войдите через Святые врата в древнюю обитель, начало которой положено в XV веке. Вдохните аромат цветов, которые цветут и радуют взор здесь, когда в окрестностях уже сохнет пожухлая трава.

Оптина Пустынь в конце 1980-х

Полюбуйтесь белоснежным храмом Казанской иконы Божией Матери. Чуть дальше храм-усыпальница в честь Владимирской иконы Божией Матери бережно хранит семь мощей преподобных Оптинских старцев. Зайдите с благоговением в главный храм обители – чудесный, самый старинный Введенский с его жемчужиной – ракой с мощами великого преподобного Амвросия Оптинского, чудотворца.

Замрите на короткий миг под перезвон оптинских колоколов. Пусть душа ваша отдохнет от мирской музыки, и пусть захватит дух от пения братского хора.

Казанский храм. здесь хранятся мощи старцев

Сотни людей приезжают в Оптину каждый день. Зачем они едут? Тратят на дорогу деньги, устают в пути… Они едут к Оптинским старцам! Помните пословицу: «К пустому колодцу за водой не ходят»?

Сень и под ней гранитные раки со св. мощами оптинских Старцев прп. Льва и прп. Макария (на переднем плане).

Приложитесь к мощам Оптинских старцев. Они всё о нас знают, знают лучше, чем мы сами о себе знаем и понимаем. Проникают своим духовным ведением в глубину души, видят прошлое и будущее, боль и скорбь.

Мощи под спудом, тяжелые каменные гробницы… Но вы чувствуете живой ответ! Старцы отвечают вам. Потому что у Бога все живы! Потому что они продолжают душу свою полагать за своих чад! И вы, обратившись к преподобным Оптинским старцам с верой, – теперь тоже под их молитвенным покровом.

Оглянитесь вокруг. Прекрасная обитель, не правда ли? А когда в 1988 году, после 65 лет разрухи, первая братия вошла в эти стены, они увидели только мерзость запустения на святом месте. Крапива в рост человека. Разбитые надгробия. Разрушенные храмы. Всё, что можно было осквернить, разрушить, – было осквернено, поругано, разрушено. Но Господь поругаем не бывает! Оптина восстала из пепла еще прекрасней!

А знаете – почему? Да потому что не может человек разрушить то, что создано по воле Божией!

Тайны Оптиной. Прикоснитесь к ним и попытайтесь понять законы духовной жизни. Мы часто живем в страхе перед завтрашним днем, надеемся на себя, на друзей и родных, на кредит в банке.

Мощи преподобных Антония и Моисея

А преподобный Моисей и брат его преподобный Антоний надеялись только на Господа. Монахи-пустынники, они приехали сюда по благословению Калужского архипастыря, преосвященного Филарета, в 1821 году и своими руками корчевали пни, очищали от многовековых сосновых деревьев участок, строили небольшие братские келлии и деревянную церковь во имя святого Иоанна, Предтечи Господня.

Преподобный Моисей, будучи в течение 37 лет настоятелем Оптиной, часто начинал многотысячное строительство, имея в монастырской казне всего 10–15 рублей. По нашим мирским меркам – затея несбыточная, невыполнимая.

Практическому человеку, надеющемуся на свой карман, отец Моисей отвечал: «А про Бога-то ты забыл. У меня нет, так у Него есть».

О чем ему и объявляли люди практические. Такому практическому человеку, возлагающему надежду на свой карман, отец Моисей отвечал: «А про Бога-то ты забыл. У меня нет, так у Него есть».

И таинственным образом появлялись благодетели, которые эти деньги жертвовали. И шло строительство. А также отец-настоятель кормил всех бедных, убогих, помогал всем, кто обращался за помощью.

Когда отец Моисей почил, в ящике стола его, где хранилась монастырская казна, обнаружили один гривенник, и тот закатился куда-то сбоку, так что брат его, преподобный Антоний, только улыбнулся: «Эх, не разглядел батюшка гривенник, а то и его бы истратил на бедных!»

И вот: остался после смерти человека один гривенник – и Оптина, в полном расцвете! Фруктовые сады, расширенные соборы, огромная монастырская библиотека, построенные храмы, трапеза, гостиницы, конный и скотный дворы, семь корпусов келлий, два завода, мельница и знаменитая белая оптинская ограда.

Тайны Оптиной… Преподобный Амвросий исцелял больных и страждущих. Исцелениям не было числа. И эти исцеления старец всячески прикрывал. Однажды чтец, читавший молитвы, страдал сильной зубной болью. Вдруг старец ударил его. Присутствующие усмехнулись, думая, что чтец, верно, сделал ошибку в чтении. На деле же у него прекратилась зубная боль. Зная старца, некоторые женщины обращались к нему: «Батюшка Абросим! Побей меня, у меня голова болит».

Внутренний вид Предтеченского скита (Гольдберг, 1887 г.)

Мы очень ценим свое здоровье, заботимся о нем, желаем его родным и близким. А преподобный Амвросий, исцелявший неизлечимые болезни, поднимавший со смертного одра умирающих, сам был болен настолько, что врачи говорили: «Если бы он не был старцем, умер бы в течение получаса!» На нем сбывались слова: «Сила Божия в немощи совершается». Сие есть тайна духовная.

Оптинские преподобные имели все дары Святого Духа: дар духовного рассуждения, дар исцеления душ и телес человеческих, дар прозорливости, дар чудесной молитвы, что как молния возносится к небу. Они могли назвать незнакомого человека по имени, читали письма, не распечатывая, прозревали духом прошлое и будущее человека, открывали на исповеди людям забытые грехи, возвращали слух и речь глухонемым, но главным чудом считали чудо Евхаристии, а главным даром – покаяние – метанойю.

Преподобный Варсонофий Оптинский Нам хочется сделать карьеру, быть успешными в жизни, а блестящий полковник Павел Иванович Плиханков генеральскому чину предпочел скромную монашескую келью и стал преподобным Варсонофием.

Мы тщимся выглядеть умнее и успешнее, а преподобный Нектарий свое духовное величие скрывал юродством – шутками, чудачеством, неожиданными резкостями или непривычной простотой в обращении со знатными и заносчивыми посетителями. Играл игрушками. Была у него птичка-свисток, и он заставлял в нее дуть взрослых людей, которые приходили к нему с пустыми горестями. Был волчок, который он давал запускать своим посетителям. Были детские книги, которые он раздавал читать взрослым людям.

Мы всё стараемся выбрать себе жилье поудобнее, работу полегче, отдых покомфортнее, а преподобный Никон за святое послушание настоятелю стал последним Оптинским старцем, понимая, что это послушание – смертельная угроза. Будучи тяжело больным в ссылке, не стал проситься о переводе в местность с более здоровым климатом, сказав врачу: «Воля Божия да совершается…»

И это всё – тайны Оптиной Пустыни.

Во многих монастырях подвизались старцы, те, кто достиг высот духовной жизни. Но только в Оптиной эстафета старчества, это благодатное чудо, не пресекалась более 100 лет: с 1829 года – приезда в Оптину старца Льва – до закрытия монастыря в 1923 году и мученического окончания земного пути в 1930-х годах последних Оптинских старцев того времени: преподобного Никона и преподобного Исаакия Второго. И это тоже чудо и тайна.

Господь устраивал так премудро, что Оптинские преподобные были воспитанниками старцев, а затем сами наставниками.

Как передавалась эстафета старчества?

Мощи старцев обретенные в 1998 году перед ракой преподобного Амвросия

Умирает великий старец Амвросий, и для той любви и преданности, которую питали все к нему, было очень тяжело перейти к другому наставнику. Но все давно уже почувствовали, что один дух с почившим старцем живет в его преемнике – преподобном Иосифе. Даже наружность отца Иосифа стала походить на облик отца Амвросия, и это таинственное сближение душ двух старцев ощущалось всеми.

И сознание того, что преподобный Иосиф скажет именно то, что сказал бы отец Амвросий, это духовное единение, видимая осязательная преемственность великого дара старчества, – всё это позволило отцу Иосифу принять эстафету старчества Оптиной Пустыни.

Были Оптинские старцы разными и похожими одновременно. Каждый старец имел свои особенности: благодать не отменяет индивидуальные черты характера, особенности темперамента, но придает им возвышенность и духовность, как огранка бриллианту.

Волевой, сильный, решительный отец Лев, преодолевший все нарекания, гонения, клевету, как ледокол, очистивший фарватер для своих чад. Живой, ласковый, веселый старец Амвросий, дары которого напоминают великих старцев прошлого, воскрешавших умирающих и исцелявших безнадежных. И преподобный Макарий между ними – «с чистой, любвеобильной и смиренной душой, редкое соединение простоты, тихости и смирения, делавшее его доступным всем и каждому».

Путь старцев в Оптину Пустынь тоже был различным: кто-то пришел в Оптину юношей, как преподобный Иосиф, которому было 24 года, а кто-то, как преподобный Варсонофий, на 47-м году жизни, когда седина уже обильно пробивалась в волосах.

Оптинские старцы могли быть архимандритами, как преподобные Варсонофий, Моисей, Исаакий Первый, а могли не иметь чинов и званий и быть иеромонахами, как преподобные Нектарий, Иосиф, Иларион…

Оптинские старцы заботились не только об иноках монастыря, но обо всех, кого приводил к ним Господь.

Иногда говорят, что мирянам достаточно просто жить по заповедям. Да, заповедь дана нам, но в жизни она может исполняться в разных обстоятельствах по-разному. И не всегда легко понять, что происходит: искушение ли это или то, чего хочет от тебя Господь.

Роспись святых врат Оптиной Пустыни

Духовная жизнь не означает только пребывание в облаках… Она заключается в раскрытии законов духовной жизни, насколько они применимы к данному человеку в его ситуации, в его условиях. И Оптинские старцы раскрывали эти духовные законы мирским людям, помогали им понять и осмыслить духовно жизненные обстоятельства, наставляли их на пути к спасению.

Все Оптинские старцы были духовными руководителями мирян. Духовное руководство, окормление происходило лично и через переписку, через духовные наставления.

Старец Иосиф: «Верую в то, что каждый приходящий в Оптину в крайней своей потребности найдет удовлетворение Милостью Божией…»

Оптинский старец Иосиф писал: «Верую в то, что каждый приходящий в Оптину Пустынь в крайней своей потребности найдет удовлетворение Милостью Божией… за молитвы великих наших отец».

Преподобные отцы наши, старцы Оптинские, молите Бога о нас!

Как-то незаметно во всей этой развязанной коронавирусной истерии и суете прошла очередная знаковая дата для России: 18 апреля 1993 года, в день Пасхи, в Оптиной Пустыни произошло убийство трёх монахов.

Тогда, весной девяносто третьего ужасное известие о пасхальном убийстве в Оптиной пустыни троих насельников монастыря — иеромонаха отца Василия, инока Трофима и инока Ферапонта — заставило содрогнуться не только верующую Россию, но всех, кто услышал или прочел об этом тройном убийстве, совершенном сатанистом Николаем Аверинцевым. Но никто и никогда до недавнего времени не рассказывал о том, что именно предшествовало появлению этих новомучеников, что происходило до и после убийства в самой Оптиной. Возможно, потому, что по-настоящему верующие люди в принципе не любят говорить о чудесных явлениях, свидетелями которых оказываются. А происходило там еще в канун Пасхи именно то, что трактовалось в религиозной мистике всегда как знамение… (подробнее об этом событии читайте и смотрите видеосюжеты: http://monomah.org/archives/4337 и http://monomah.org/archives/5717, а также: http://monomah.org/archives/11611)

Мы также предлагаем вам послушать прекрасную песню о наших дорогих новомучениках и молитвенниках Оптинских: убиенных на Светлую Пасху 1993 года иеромонахе Василии, иноках Трофиме и Ферапонте. (Два клипа). Музыка и слова Алексея Литвиненко. Он же с группой «LV» и исполняет эту композицию…

18 апреля 1993 года в Оптиной Пустыни сатанистом были убиты три её насельника…

Пасхальным утром 18 апреля 1993 года в Оптиной Пустыни сатанистом были убиты три её насельника: иеромонах Василий, инок Трофим, инок Ферапонт
Убийство было тщательно подготовленным. Местные жители позже вспоминали, как перед Пасхой убийца приходил в монастырь, сидел на корточках у звонницы, долго смотрел на звонарей и по-хозяйски осматривал входы и выходы. У восточной стены монастыря была большая поленница. Именно по ней потом забрался убийца, чтобы перемахнуть через высокую стену. Около стены он бросил короткий самодельный окровавленный меч с меткой “сатана 666”, финку с тремя шестерками на ней.
То далекое от нас Пасхальное утро протекало так: в 5.10 закончилась литургия, и монастырские автобусы увезли из Оптиной местных жителей и паломников, возвращающихся домой. С ними уехала и милиция. А братия и паломники, живущие в Оптиной, ушли в трапезную. Вспоминают, что о. Василий лишь немного посидел со всеми за столом, не прикасаясь ни к чему. Впереди у него были еще две службы, а служил он всегда натощак. Посидев немного с братией и тепло поздравив всех с Пасхой, о. Василий пошел к себе в келью. Видимо, его мучила жажда, и проходя мимо кухни, он спросил поваров:
— А кипяточку не найдется?
— Нет, отец Василий, но можно согреть.
— Не успею уже, — ответил он.
Очень радостным в тот день был инок Трофим. “Батюшка, — обратился он к игумену Александру, — благословите, иду звонить”. Игумен Александр вспоминает:
«Я благословил и спросил, глядя на пустую звонницу:
— Да как же ты один будешь звонить?
— Ничего, сейчас кто-нибудь подойдет».
В поисках звонарей о. Трофим заглянул в храм, но там их не не было.
С крыльца храма Трофим увидел инока Ферапонта. Оказывается, он первым пришел на звонницу и, не застав никого, решил сходить к себе в келью. “Ферапонт!” — окликнул его инок Трофим. И двое лучших звонарей Оптиной встали к колоколам, славя Воскресение Христово.
Первым был убит инок Ферапонт. Он упал, пронзенный мечом насквозь.
Следом за ним отлетела ко Господу душа инока Трофима, убитого также ударом в спину. Инок упал. Но уже убитый — вернее, смертельно раненный — он воистину “восста из мертвых”: подтянулся на веревках к колоколам и ударил в набат, раскачивая колокола уже мертвым телом и тут же упав бездыханным. Он любил людей и уже в смерти восстал на защиту обители, поднимая по тревоге монастырь. Это был набат. Тревога, призыв.
Иеромонах Василий шел в это время исповедовать в скит, но, услышав зов набата, повернул к колоколам и побежал навстречу убийце.
Убийца рассчитал все, кроме этой великой любви Трофима, давшей ему силы ударить в набат уже вопреки смерти. И с этой минуты появляются свидетели. Три женщины шли на хоздвор за молоком, а среди них паломница Людмила Степанова, ныне инокиня Домна. Но тогда она впервые попала в монастырь, а потому спросила: “Почему колокола звонят?” — “Христа славят”,- ответили ей. Вдруг колокола замолкли. Они увидели издали, что инок Трофим упал, потом с молитвой подтянулся на веревках, ударил несколько раз набатно и снова упал.
Отец Василий встретился лицом к лицу с убегающим с места преступления убийцей, и был между ними краткий разговор: отец Василий спрашивал, что случилось, а после доверчиво повернулся спиной к человеку, не подозревая, что именно это убийца. Удар был нанесен снизу вверх — через почки к сердцу. Но о. Василий еще стоял на ногах и, сделав несколько шагов, упал, истекая кровью. Он жил после этого еще около часа.
Мы поминаем сегодня верных, погибших за Христа.
Иеромонаха Василия, инока Трофима, инока Ферапонта.
И с особым чувством молюсь я за своего однокашника, выпускника факультета журналистики МГУ Игоря Рослякова, того, с кем учились мы в одних аудиториях, у одних учителей.

Это он заставляет меня каждый год, и не один раз, вспоминать о том, что у нас на факультете учился человек, отдавший жизнь за Христа.
Смерть его была мученической, жизнь — удивительной.
Бесконечно одарённый человек, он был не только журналистом и поэтом, он был мастером спорта,чемпионом Европы, капитаном сборной МГУ по ватерполо.
«Я родился зимою, когда ветер и снег, Когда матери стукнуло сорок…» — это строчки Игоря Рослякова.
Поздний ребёнок в семье, талантливый и одарённый. Таким его помнят одноклассники, учителя, все, кто знал его.
Рассказывает тележурналист, мастер спорта Олег Жолобов, член сборной команды МГУ по водному поло: “О дарованиях Игоря Рослякова говорили: “Его Бог поцеловал”. Это был выдающийся спортсмен нашего века, так и не раскрывшийся, на мой взгляд, в полную меру своих возможностей. Сначала этому помешало то, что Игорь стал “невыездным”. Несколько лет подряд он завоевывал звание лучшего игрока года, и при этом его не выпускали на международные соревнования. Потом началась перестройка, Игорю стали давать визу, правда, в пределах соцстран. Он выполнил тогда норматив мастера спорта международного класса, был на взлете и вдруг ушел в монастырь.
Помню прощальный вечер, когда мы собрались командой, провожая Игоря в Оптину. Все охали, переживали и, как ни странно, понимали его. Все мы были еще неверующими, но уважали веру Игоря и знали: он не может иначе. И как когда-то он вел нашу команду в атаку, так, став о. Василием, он привел нашу команду к Богу, не навязывая своей веры никому. Он убеждал нас не словами, но всей своей жизнью. И вот отдельные случаи, запомнившиеся мне.
Из-за его постничества в команде было сперва недовольство. Он был ведущим и самым результативным игроком команды, и мы боялись проиграть, если он ослабеет постом. Помню, Великим постом сидели мы с ним на бортике бассейна в Сухуми, и Игорь сказал: “Главное, чтобы были духовные силы, а физические после придут. Дух дает силы, а не плоть”. На следующий день у нас был решающий финальный матч с “Балтикой”, очень сильной командой в те годы. И как же стремительно Игорь шел в атаку, забивая и забивая голы! Мы победили, и пост был оправдан в наших глазах».
В 1985 году Игорь закончил МГУ с квалификацией — литературный работник газеты. Уже тогда он был глубоко верующим человеком:
И тогда ничего мне не стоит
Бросить все и уйти в монастырь
И упрятать в келейном покое,
Как в ларце, поднебесную ширь…
Не сидел я в собрании смеющихся и не веселился: под тяготеющей на мне рукою Твоею я сидел одиноко, ибо Ты исполнил меня негодования”. (Иеремия 15, 17-19)
Не сидел я в кругу захмелевших друзей,
Не читал им Рубцова и Блока.
Опечалился я, и с печалью своей
Я сидел у икон одиноко.
Анна Михайловна, мама Игоря, никак не могла понять того, что владело душой её сына. Она вспоминала:
«Вдруг сын опустился передо мной на колени — и слезы в глазах: “Мама, благослови меня в монастырь”. И тут я в ужасе закричала про Бога такое, что сын сразу в дверь и бежать. Только слышу, как застучал каблуками по лестнице. До сих пор в ушах каблуки стучат…”.
И долго пыталась мать уговорить сына не уходить в монастырь,а жить с ней вместе, строить дачу. «В Царствии Небесном построим дачу», — отвечал ей её всегда такой послушный сын.
А мама вспоминала, как баловал её сынок, какие роскошные цветы ей покупал, а сейчас уходил он от неё туда, куда она за ним пойти не могла: она не верила в то, во что верил сын.
Долгим, непростым был её путь к вере. Уже после смерти отца Василия долгие часы сидела мать у могилы сына, спрашивала, плакала, обвиняла, находила утешение и… начинала молиться.
16 декабря 1999 года раба Божья Анна приняла монашеский постриг с именем Василиссы.
Можно долго рассказывать о том, каким был монахом отец Василий, сколько сделал он для своих духовных чад. Я же приведу слова только одной молодой женщины, потерявшей своего мужа и изнемогающей от горя:
«Горе душило порой с такой силой, что нечем было дышать. И я шла тогда из своей деревни десять километров пешком в Оптину, чтобы повидаться с о. Василием. Молча посмотрим друг другу в глаза, о. Василий помолится и так же молча благословит меня в обратный путь. Слов при этом почему-то не требовалось. Но я чувствовала, как он снимает с меня мое горе. Вот и ходила по десять километров пешком, понимая тогда и теперь, что без о. Василия мне было бы не выстоять”.
И нам не выстоять без таких людей, как иеромонах Василий, инок Трофим, инок Ферапонт.
Но пока жива вера православная, будут с нами наши отцы, братья и сестры, подвижники, молитвенники и защитники. Христос Воскресе!
(Воспоминания современников, стихи отца Василия взяты из прекрасной книги Нины Павловой «Красная Пасха». )